№ 18. Сентябрь. Книжка 2

Досточтимому Собранию прочитаны были некоторые черты из жизни основателя Алтайской миссии о. архимандрита Макария.

Позволяю себе присовокупить ещё несколько слов о том поле деятельности, на котором Промыслом Божиим поставлен был приснопамятный миссионер, о плодах его деятельности и о настоящем положении дела, над которым трудился этот достойно блаженный муж.

Семя царствия Божия, посеянное архимандритом Макарием прозябло, выросло и стало древом, широко раскинувшим свои ветви, не только по горам и дебрям Алтая, но и за пределы его – в соседнюю степь киргизскую и к племенам, обитающим на границах Китая.

Алтайская миссия выделила из себя как ветвь, киргизскую миссию, теперь получившую самостоятельное бытие. В настоящее время к проповеди Алтайских благовестников стали склонять слух племена, хотя и подвластные Китаю, но соседние и родственные алтайцам.

То, что было при основателе миссии единично, или считалось немногими единицами, теперь возросло в десятки, сотни и тысячи.

Деятелей на ниве Алтая при о. Макарии пребывало в разное время, в качестве сотрудников его разных названий – 15, а теперь число их возросло до 102, кроме начальника миссии.

Из двух первоначальных станов Улалинского и Майминского, простиравших свою деятельность на весь Алтай, образовалось теперь 16 станов и предположены к открытию два новых стана, вблизи границ китайских. Вместо одной походной церкви, устроенной в одном из помещений о. архимандрита Макария, существует теперь 70 церквей⁵⁰⁹ и молитвенных домов. Православная паства миссии, заключавшаяся при о. Макарии в 675 душах, теперь возросла до 38 тысяч⁵¹⁰. Вместо одной домашней школы теперь открыто более 53 школ с 1.153 учащихся. Внешний быт насельников Алтая и внутренний характер их, благодаря влиянию миссии, постепенно изменяются к лучшему. Тогда как прежде ни у одного алтайца не было тёплой избы: все они жили в дымовых юртах; теперь явились целые селения новокрещёных с русскими домами. Смотря на новокрещёных, стали строить дома и некрещёные. В прежнее время новокрещёные стыдились и даже боялись являться среди некрещёных алтайцев в русской одежде, а теперь, смотря на новокрещёных, и некрещёные начинают носить русскую одежду.

Но особенно благотворное влияние на шаманский Алтай оказывает распространение русской грамотности. В недавнее время язычники, из подражания миссионерским школам, стали заводить у себя школы на свой счёт, приглашая в них учителей питомцев миссионерских школ и изъявляя желание, чтобы детям их преподавали и христианское вероучение.

Рисуя светлыми красками картину Алтая, мы не станем скрывать и темных пятен на светлом фоне её. Говоря о христианском просвещении и развитии обиходной жизни Алтая, мы далеки от намерения утверждать, что он достиг желаемого совершенства в этом отношении. Нет, у него ещё многого недостаёт. Он, только задняя забывая, в передняя простирается; стараясь забывать старое дурное, ещё только стремится вперёд к новому доброму, святому и полезному.

Алтай мы назвали бы местом контрастов: здесь и дивная высота заоблачных гор и страшная глубина дебрей, с стремительным течением пенящихся вод, при одном взгляде куда кружится голова. Здесь подавляющее мысль человека величие творения рук Божиих и поразительная ничтожность дел рук человеческих. Здесь и чудная красота природы, и крайняя неприглядность жилищ кочевников с отвратительной неряшливостью домашнего обихода их. Здесь богатство сокровищ внутри земли, крайняя бедность кочевников на поверхности её. Здесь смешение европейского с азиатским, русского с монголо-татарским, христианского с языческим. Там можно видеть и прекрасные храмы с внутренним изящным украшением и убогие дома молитвы, в которых место иконостаса завешено кусками дешёвой материи с прикреплёнными к ней бумажными изображениями священных ликов. В одной и той же местности вы увидите и водружённый миссионером крест и шаманом вывешенную на шесте кожу жертвенного животного. В центре Алтая увидите русский дом с тесовой кровлей и крашеными окнами, а рядом – избушку без сеней и крыши, сделанную неискусной рукой новокрещёного. В другом месте рядом с домом стоит юрта бревенчатая или берестяная: это значит, что здесь новокрещёный домовладелец желает жить по-русски, но не может скоро расстаться и с юртой кочевника, в которую он и переходит с наступлением лета.

Такую противоположность можно встретить и в жизни новообращённых.

Там есть новообращённые, неопустительно посещающие храм Божий, соблюдающие посты и другие уставы Православной Церкви; но есть и такие, которые не исполняют ни того, ни другого, по немощи своей. Есть кочевники, служащие в сане священников, диаконов, есть посвятившие себя иноческой жизни или паломничеству по святым местам; но есть и такие, которые не расстались ещё с бытом и обычаями кочевников.

Есть селения, где церковь полна молящихся, а школы – учащихся; но есть такие, где отсутствует то и другое.

Что можно вывести из всего вышесказанного? То, что миссия продолжает исполнение просветительной задачи, начатой основателем её, но далеко ещё не кончила её, – что алтайцы стремятся к объединению с православной русской семьёй, но не вполне и далеко не все достигли этого.

Что можно ожидать в будущем для Алтая? При Божием благословении и при благоприятных обстоятельствах, весь Алтай будет православным, а через это и русским, и это время, быть может, не весьма далеко, может быть, придёт скорее, чем сколько прошло от основания миссии, если только переход из язычества в христианство будет совершаться в таких размерах, в каких совершался доселе.

Но этого может и не быть. Могут произойти и на Алтае такие же печальные явления, какие были, и теперь ещё не кончились, в приволжских краях. Мы говорим о прекращении новых крещений и массовых отпадениях от православия. И на Алтае могут сложиться обстоятельства так, что не только переход язычников в христианство и обрусение алтайцев может остановиться, но вместо того начаться и постепенно увеличиваться отпадение от Православия.

На наших глазах были случаи, что в некоторых местностях Алтая на время прекращалось крещение язычников, и крещёные уходили в другие места, где жизнь для них была бы более благоприятной.

Враги христианства на Алтае и ныне те же, что были в дни первобытного христианства, и в последующие века, даже до последнего времени.

Это, во-первых, сильные властью и богатством туземные язычники, которые не раз воздвигали гонения на своих христианских единоплеменников за принятие ими Православия. Но это дело обычное и для двадцати-векового христианства неудивительное.

Более прискорбно было видеть юным христианам Алтая врагов своих в лице новых братьев по вере; это – домашние враги и, к стыду нашему, таковыми являются наши кровные соотечественники. Это те русские, у которых бог – чрево их. Это те представители русской гражданственности, которые только по имени русские; христиане только по рождению и более ни по чему; они находят для себя честь – быть выше всякого суеверия, каковым едва ли не считают и христианство.

Они в угоду язычникам, чтобы добиться от них того, что им нужно, не прочь иногда участвовать в их жертвоприношениях. Они готовы одобрять остающихся в язычестве за их твёрдость в вере своих отцов и порицать обратившихся в христианство, признавая это как бы отступничеством. При этом не обходится иногда без намёков на крещёных, что они-де приняли Православие по побуждениям якобы не вполне чистым. И вот, таковые-то соотечественники наши, к смущению новокрещёных, допускали глумление язычников над святыней христианской. Бывали такие люди, которые одобряли снесение крестов, поставленных среди стойбищ, где среди язычников жили и христиане. Некоторые в присутствии язычников открыто объявляли себя сторонниками их, с готовностью охранять их старые религиозные обычаи, гнусные или разорительные.

Но так действует только безумие, которое может замедлить, но не остановить дела Божия. Слова его могут огорчать деятелей, ослабить их, но не обессилить.

Не мало опасности для Алтая со стороны мусульманства и буддизма. Первое, в лице мулл и разных торгашей, старается проникнуть в Алтай из наших среднеазиатских и приволжских краёв; второй – буддизм – надвигается из китайской Монголии, в лице буддийских лам.

Враги Православия и русской народности на Алтае и в других местах веропроповеднической деятельности не дремлют; будем бодрствовать и мы. Они действуют дружно; объединимся и мы, чтобы успешно отразить противников. Миссионеры суть пионеры русского Православия, не будем оставлять их одних в трудной их борьбе: их поражение – наше поражение; их устойчивость – наша честь; знамя Православия – знамя России. Поможем носителям этого знамени держать его твёрдо и высоко.

Будем помнить заветы наших предков, умевших стоять даже до крови за Русь святую, за веру Православную. В былые времена, где являлся русский человек, в лице ли казака или промышленника, там являлись и символы Православия: часовня, церковь и священник. Где раз явилось то или другое, там оно оставалось навсегда, росло и множилось, но не погибало и не умалялось. Вся Сибирь – свидетельница этого. Поможем благовестникам мира и спасения на Алтае угасить огонь в искре, чтобы он не обратился в пламень и не сжёг того дела, над которым, по почину приснопамятного архимандрита Макария, трудились многие, которое должно быть дорого для всякого сына Церкви и родного нашего отечества. Будем молиться за них и за дело их служения; будем и помогать им в их материальных нуждах, которые возрастают по той мере, как развивается их дело просвещения инородцев Евангельским учением и объединения их с русской семьёй через привитие к ним добрых сторон русской обиходной жизни и воспитание их детей в одном духе и правилах с русскими детьми.

Первыми миссионерскими станами Алтайской миссии, с открытием её деятельности в тридцатых годах прошедшего 19 столетия, были: Улалинский, Мыютинский и Черно-Ануйский. Из наблюдения над нравственно-религиозным состоянием инородцев, принявших христианскую веру, живущих в пределах этих станов, видно, что они настолько окрепли в вере и правилах жизни христианской, что не нуждаются более в усиленной миссионерской деятельности и могут довольствоваться обычным руководством приходских священников. Таким образом этих инородцев можно по справедливости считать прочным приобретением для церкви Христовой, свидетельствующим вместе с тем о благотворной и успешной деятельности Алтайской миссии, которая, присоединив ближайших инородцев к Церкви Христовой, может двинуться дальше в самую глубь Алтая.

В усиленной деятельности миссионерской в настоящее время нуждаются центр Алтая и окраины его, смежные с Китайскими владениями. Вследствие торговых сношений русских и новокрещёных инородцев Восточного Алтая, обитающих около Телецкого озера, с родственными им Сойотами, живущими в Китайских пределах, за Саянским хребтом, стало обнаруживаться среди этих последних желание ознакомиться с учением Христовым. Между ними встречаются уже и присоединившиеся к церкви Христовой. Есть надежда, что при усиленной миссионерской деятельности и всё это племя, при помощи Божией, постепенно будет входить в ограду св. церкви. Также и в южной части Китая, смежной с землёй Тёрбетов, подданных Китайской империи, среди родственного этим последним племени Чуйских Телеутов, принявших русское подданство около сорока лет тому назад, началось сильное движение к принятию Православия. Это особенно стало обнаруживаться с того времени, когда Алтайская миссия открыла там свою деятельность, водворив миссионера. К сожалению, в этой местности не дремлют и враги истины. С некоторого времени среди Чуйских инородцев стали появляться проповедники ламаизма – выходцы из пределов Китая; вторгаются и распространители магометанства, фанатически действующие, – особенно же те, которые являются сюда из среднеазиатских наших владений и из приволжских губерний. Поэтому для указанных местностей настоит неотложная нужда в усилении миссионерской деятельности:

а) для распространения христианства среди инородцев некрещёных, но склоняющих уже к нему слух свой;

б) для утверждения в вере некрещёных и

в) наконец, для противодействия влиянию фанатически-настроенных провозвестников магометанства и ламаизма.

Ввиду такого положения дела преосвященный Томский возбудил ходатайство о закрытии трёх старых станов Алтайской миссии, в которых более не представляется нужды – Улалинского, Мыютинского и Черно-Аннуйского и обращении их в обыкновенные приходы. Вместо же них предположено открыть два новых миссионерских стана: один в окрестностях Телецкого озера⁵¹¹, при реке Улагане, на окраинах Восточного Алтая, откуда бы можно было действовать на Сойотов, а другой – в одной из местностей по Чуйскому тракту, откуда миссионер мог бы простирать проповедническую деятельность как на центр Алтая, так и на окраины его, – в кочевья Тёрбетов. Последних миссионер может посещать, пользуясь услугами русских купцов, торгующих с этим и другими племенами, до городов Улясутая и Хобдо.

На устройство двух новых станов потребуется единовременно до 10.000 р. Кроме того, вследствие удалённости этих станов от населённых местностей и трудности сообщения с ними, жизнь миссионеров здесь будет тяжелее и труднее во всех отношениях, между прочим и за все жизненные припасы и предметы придётся платить вдвое дороже против обыкновенных цен. Поэтому к обыкновенным миссионерским окладам в этих станах предполагается сделать добавление: священникам по 300 р., псаломщикам по 150 р. и переводчикам по 100 р., всего на два стана 1.100 р. в год. Совет Миссионерского Общества нашёл возможным удовлетворить это ходатайство Томского Преосвященного.

Телецкое озеро находится в южной части Томской губернии, в Алтайской горной области. Оно имеет разные названия: по имени Алтайских гор оно называется Алтайским, а также – Алтын-Нор, Алтын-Куль, Телесское или Телецкое озеро. Следующее предание сохраняется между инородцами о происхождении названия озера «Алтын-Куль».

«Очень давно свирепствовал страшный голод по всему Алтаю; от него гибло множество людей. Один богатый татарин, имея большой кусок золота, обошёл с ним все горы и ущелья Алтая, чтобы выменять на него хотя один кусок хлеба; но никто не польстился на золото и не дал ему хлеба. В отчаянии татарин пошёл к Алтайскому озеру; подошедши к нему, он бросил в озеро кусок золота и сказал: „будь же ты с этого времени Алтын Куль (т. е. золотое озеро). С этими словами татарин и сам бросился в озеро и исчез в его волнах“».

Телецкое озеро довольно обширно; оно простирается в длину вёрст на 90, а в ширину в некоторых местах вёрст на 20. Местность окрестностей озера чрезвычайно живописна: величественные Алтайские горы по местам достигают самых берегов его и, возвышаясь над ними, подобно охраняющим его гигантам, делают озеро таинственным и неприступным. Непроходимые обширные леса, состоящие по большей части из кедра и других хвойных деревьев, покрывают в окрестностях озера горы, долины и неприступные скалы и ущелья Алтая. В тихую, приятную погоду царствует на озере и в его окрестностях таинственная тишина, нарушаемая только шумом и плеском водопадов, которые быстро струятся во мраке лесов, среди скал и ущелий гор Алтайских, – близ берегов озера. Дик, необитаем и неприступен западный берег. Он чрезвычайно круто возвышается над водами озера. Грозные, разнообразного, причудливого вида и форм, утёсы и скалы, перерезываемые серебристыми водопадами, делают западный берег совершенно непроходимым для человека. Горист также и южный берег; но здесь небольшая дельта реки Чулышмана, впадающей в озеро, образует местность ровную и удобную для пастбищ оленей, так как она покрыта лугами. По характеру местности, менее гористому и дикому, северный берег и частью восточный удобны для жительства. Здесь, а также по берегам реки Бии, вытекающей из Телецкого озера и по её притокам: Белечеку, Кебезеню, Сырыкопше, Уйменю и друг., и по берегам рек: Чулышману, Башкаусу и др., впадающих в озеро, раскинуты бедные поселения телеутов или телесов и родственных с ними по происхождению калмыков.

Телеуты и Калмыки, живущие по берегам Телецкого озера и в его окрестностях, очень бедны. Главные их занятия: – рыбная ловля и охота. Но Телецкое озеро не богато рыбой; известен там, впрочем, промысел ловли и приготовления телецких сельдей. Более прибыльное занятие – охота. В окрестных лесах водится множество медведей, оленей и разного рода диких птиц. Медведи здешних дебрей, впрочем, не опасны для человека; они так робки, что даже боятся твёрдого человеческого голоса; даже и дети, оставаясь в юрте одни, нередко прогоняют этих незваных гостей горящими головнями. Хотя многие из инородцев, обитающих при озере, обращены в христианство нашими православными миссионерами, но многие ещё и до сих пор коснеют в грубом язычестве. Духовно-нравственное состояние язычников весьма жалкое. Все интересы их исключительно сосредоточены на добыче насущного хлеба, который достаётся ими тягостным трудом; в их грубых верованиях едва можно указать веру в жизнь по смерти. Они верят в злых грозных богов, почитая даже нередко за богов горы и камни. Так, в одной впадине, в скале, на берегу озера, указывают два камня и говорят, что эти два бога прежде жили на противоположном берегу и уже давно по некоторому случаю переплыли и поселились здесь. Язычник с заметным страхом проплывает мимо ущелий, откуда внезапно как будто вырываются грозные вихри; он шепчет молитвы о благополучном пути, умоляет боготворимые горы – не изливать на него гнев свой. Он боится говорить вслух, или петь в подобных местах, веря, что из мрачных ущелий своих скал великие, богоподобные горы обыкновенно на звук отвечают бурей; и в случае бури пловцу – дерзкому нарушителю таинственной тишины – скалистые берега не дадут убежища и его ожидает верная погибель.

Для проповеди Евангелия инородцам, живущим близ Телецкого озера, а также для утверждения в вере новокрещёных, нашим миссионерам нередко приходится плавать через озеро. И в тихую хорошую погоду водный путь несравненно удобнее сухого, берегового. Но зато беда, если буря застанет пловцов. А бури, нужно заметить, там не редки, особенно в осеннее время, и ужасны. Нужно во время урагана спешить к берегу; если же он далеко, то бушующие волны легко могут поглотить лодку с пловцами; если же берег и близко, то новое затруднение: нелегко отыскать убежище на скалистых неприступных берегах озера.

Телецкое озеро отстоит от Улалы вёрст на полтораста. Путь из Улалы к озеру идёт через лесистую, гористую и болотистую чернь. Болота попадаются даже на самых горах. Путь возможен только верховой и то в летнее время. Множество упавших старых деревьев постоянно мешают путнику. Иногда приходится пробираться по узкой тропинке, идущей среди горных скал, над пропастями, и неосторожность нередко грозит путнику падением и смертью. Особенно опасен путь по так называемым «бомам». Бомы – это узкие тропинки среди гор, возвышающихся над реками и озером. Зимой же часто бывает совершенно невозможно пробраться из Улалы к Телецкому озеру, по причине глубине снегов⁵¹².

(Из записок миссионера)

Присмотревшись несколько к религиозному и домашнему быту корейцев, я не без смущения приступил к проповеди о том, что едино есть на потребу. Смущение весьма понятное: для меня всё было ново и необычно – и самое дело и обстановка, в которой его надобно было совершать. Низшая ступень духовного развития корейцев, совершенная противоположность их религиозных понятий нашим христианским, затем – недоверие к «русскому», приехавшему в качестве какой-то духовно-религиозной власти, если не совсем чиновника, то, – на их взгляд, – похоже на то – всё это затрудняло мои отношения к корейцам... Да как же иначе корейцу и смотреть на миссионера? Приехал – ему отвели нанятую на общественный счёт квартиру. А права его, разве это – шутка? – ему дано право «крестить», обращать в «русскую веру» (и это по понятиям корейцев, для них обязательно, как для русских подданных: они должны сделаться русскими, а христианство – необходимый и первый признак каждого русского), следовательно разрушать вековые отеческие их верования? Перед началом деятельности на меня напала нерешительность, робость новичка, не умеющего приступить к делу, несмотря на составленный мной план действий.

Взяв своего церковного сторожа, прошедшего сельскую школу, в качестве переводчика, я отправился по фанзам Заречья. Вхожу в первую, встречает хозяин. Здороваемся, и я спрашиваю его, крещён он или нет? Отвечает – «нет». Я начинаю говорить ему на тему, что не крестившимся оставаться нехорошо; говорю о Христе, о загробном суде, об осуждении язычников и проч. Хозяин с улыбкой вежливости на всё это говорит: «я буду креститься, некрещёному оставаться худо, я сам понимаю это». Я спрашиваю о его семействе, – оказывается, и все члены семьи пребывают в язычестве. Убеждаю креститься со всеми членами семьи (они присутствовали здесь же). Он соглашается. Прощаюсь и иду в другие фанзы; здесь происходит тоже, но некоторые оказываются православными. На следующий день с утра сходятся к часовне и зовут меня крестить. Я, ещё раз объяснив значение и важность крещения, совершаю таинство. После крещения я кратко говорю им о том, чтоб они жили, как должно христианам жить; научив каждого молиться кратко Богу дома, класть крестное знамение и ходить к богослужению, я отпускаю новокрещёных.

После этого почти каждый день пришлось крестить корейцев всех возрастов, научая веровать в Бога и в Сына Его, Христа-Спасителя.

После того как многие зареченцы через меня были присоединены к православию, я поехал по деревням: в Сенчини, Нагорное и Красное.

Но, к моему огорчению, оказалось, что жители деревень не так расположены к принятию православия, как жители Заречья, которым чаще приходится, вероятно, обращаться с русскими, как ближе живущим к Новокиевску. Зависит ли это от отдалённости от русских поселений и близости к заграничным корейцам, – только жители деревень, заметно, более упорные язычники, чем зареченцы. Здесь не так легко убедить в необходимости крещения и не так легко найти слушателей для своих огласительных проповедей. В этих деревнях, замечая в жителях заметную сравнительно с зареченцами дикость и враждебность, я опасался, боясь быть неприятным посетителем, даже ходить по фанзам, а просил сельских старост созывать слушателей на мои беседы. При этом, понятно, степень расположения к христианству самого старосты заметно отзывалась на слушателях: расположенный староста, убеждал идти слушать, а относящийся холодно, если не враждебно к Христовой вере ограничивался простым заявлением, что здесь-де жители не хотят креститься, – и дело с концом.

Но не удобен способ приглашения слушателей через старосту и при излишней ревности последнего, особенно не по разуму. Вот пример. Приезжаю в Красное. Старосты нет; в его отсутствие его заменяет кандидат. Я прошу его оповестить по деревне, чтобы на завтрашний день желающие собрались слушать то, что я буду говорить. На утро я жду до 9 часов и дальше, – никого нет; спрашиваю кандидата, объявлял ли он жителям. Отвечает утвердительно, но только что-то мнётся и повторяет одно: «не хотят идти». Я разговорился с некоторыми знающими русский язык и от них узнал, что кандидат повестил, чтобы собирались «креститься». Я тотчас же приказал оповестить по деревне, чтобы шли слушать мою проповедь, а креститься или нет – это зависит совершенно от доброй воли каждого, насильно я никого крестить не желаю. И скоро собралось около 30 человек. Изложив кратко учение христианское и выяснив значение крещения я спросил слушателей, чего они для себя желают – жизни вечной или осуждения на муки?

И все единодушно ответили просьбой крестить всех тотчас же, так как они желают по смерти получить вечную жизнь в блаженном царстве Божием и боятся умереть язычниками.

Большим препятствием для проповеди служит и то, что некоторые деревни, нося общее название (напр., Красное) делятся на несколько групп домов и таким образом разбросаны на несколько вёрст, не говоря об одиночных фанзах (фанза – усадьба, хутор), которые прячутся за горами, в низинах, и человеку незнающему хорошо местность трудно и разыскать их.

Что касается плана бесед, то, само собой разумеется, он должен был, применительно к обстоятельствам, изменяться. Наиболее сильное впечатление, по моему наблюдению, производил рассказ о частном суде по смерти каждого человека и осуждении не веровавших в истинного Бога и Его Единородного Сына, пришедшего в мир и вочеловечившегося ради спасения рода человеческого, а также обличение шаманства, как диаволопоклонства. Я старался говорить, конечно, самым простым и понятным для мало развитых духовно слушателей языком.

Кроме нарочитых посещений инородцев для проповеди Евангельской, я пользовался и всеми другими удобными случаями для их наставления и поучения. При богослужениях, при исполнении христианских треб и при частных сношениях и свиданиях я старался утвердить в вере принявших православие, но ещё не твёрдых в нём, раскрыть им истины Христовой веры, объяснить значение и необходимость св. таинств и обрядов церковных и преподать кратко, но вразумительно нравственное христианское учение. Кроме того, особенно много и часто приходилось говорить против шаманства и шаманов, стараясь подорвать веру в силу диавола (кусини) и обличать шарлатанство шаманов, а также говорить на тему: «Суд Божий над диаволом, как над врагом Божиим, над шаманами, как служителями и пособниками его, и над шаманистами, как поклонниками диавола, которые, поэтому, тоже – враги Богу».

Во время Св. Четыредесятницы все православные, вышедшие из младенческого возраста, после надлежащего приготовления исповедуются и причащаются св. Таин. Перед говением мной выяснялись цель и значение поста, перед совершением Таинств исповеди и св. Причастия говорились беседы о необходимости и спасительности их. В деревни, отдалённые от стана (от 10–25 вёрст) я с псаломщиком ездил сам: там служил вечером великое повечерие, утром – полунощницу, утреню, часы, обедницу и вечерню. При этом по необходимости, особенно же ввиду неудобства совершения богослужения в фанзе, неприспособленной к тому, приготовление к таинствам пришлось сокращать дней до двух.

Школы я считаю самым важным и надёжным средством распространения и утверждения православной веры между инородцами. К сожалению, в деревнях Красном и Нагорном, за дальностью расстояния, я не мог законоучительствовать сам, а учители отговариваются незнанием Закона Божия, однако с моим приездом и здесь стал преподаваться Закон Божий под моим руководством учителями этих школ. Когда я бываю в этих деревнях, ученики присутствуют при моих беседах, так как школы служат обычным сборным местом для собеседования с жителями селения. Кроме того, я давал примерные уроки по Закону Божию и беседовал и отдельно со школьниками, стараясь об усвоении ими духа христианского учения. В Зареченской миссионерской школе я состоял безмездным законоучителем. В 1900/1901 учебном году в младшем отделении учениками пройдён весь курс, положенный программой – выучены все положенные молитвы, в среднем кроме молитв прошли из истории Ветхого Завета до Синайского законодательства (с объяснением десяти заповедей), в старшем – кроме всей истории Ветхого Завета из истории Нового Завета, кончая чудесами Иисуса Христа. До моего приезда, Закон Божий, за неимением законоучителя или лица, которое бы могло наблюдать за преподаванием Закона Божия, здесь совсем не преподавался.

Изучение священной истории для корейских детей затрудняется неумением их пересказывать по-русски то, что они слышат в классе и сами читают дома и понимают. Поэтому я старался не столько о том, чтобы они логически и последовательно передавали то или другое историческое событие, но, главным образом, чтобы поняли его и уяснили себе его смысл и значение. Поэтому я держался по преимуществу катехизического (вопросного) метода преподавания.

В 1901/1902 учебном году в Заречье открыта школа грамоты сперва для девочек, а потом, когда оказались свободные места, то были приняты в неё и мальчики, и школа получила тип смешанной. Девочки охотно идут в школу.

Накануне воскресных и праздничных дней школьники всегда обязательно являются в часовню ко всенощной, а в воскресные и праздничные дни к литургии или обеднице, когда не случится просфор (которые получаются из Новокиевска, за 30 вёрст).

Грамотным корейцам мной роздано 12 Новых Заветов на корейском языке и 2 экземпляра двум китайцам на китайском языке (один из этих китайцев уже крещён).

В заключение не могу не сказать о той трудности, которую для миссионера представляет жизнь и служба в Зареченском стане. Квартира помещается в фанзе, плохо устроенной: двери и окна плохо пригнаны и не притворяются плотно, в щели свободно проникает ветер; печь топится проводами под полом, сильно дымит и даёт угар, так что во время топки приходится отворять двери. Я несколько раз от угара был близок к смерти, и однажды, когда был в обморочном состоянии, крестьяне во главе с сельским старостой сошлись в мою фанзу, думая, что настал мой последний час.

И климат здешний для непривычного русского человека вредно отзывается на здоровье. Я получил хронический катарр дыхательных путей и, по совету врачей, принуждён был оставить службу в здешнем крае. Более 300 дней в году здесь дует сильный ветер, с ужасной силой пронизывающий тело человека. Почва, по большей части болотистая и жители часто страдают лихорадками, ревматическими болями, инфлюэнцией, заушницей, горловыми болезнями и нередко умирают в молодых годах от чахотки. Они часто обращались ко мне за помощью, и я охотно давал им подходящие лекарства бесплатно из своей аптечки, что послужило к моему сближению с корейцами, особенно при корыстолюбии их шаманов-знахарей, берущих за визит не менее 20 рублей и, по большей части, не принося помощи больным. Весной и летом ужасные туманы, которые иногда переходят в дождь. Дожди идут всё лето, особенно в июне и июле месяцах почти каждодневно (осень – здесь лучшее время года по погоде). К этому надобно прибавить ещё и то, что летом вода в реках делается горько-солёной, так как здешние реки близко впадают в морскую бухту, как это было в 1.901 и 1902 году. Трудно также здесь иметь и съестные припасы за отдалённостью от Новокиевска ближайшего значительного русского селения, да и дорога туда через горы, что крайне неудобно и тяжело для русского человека, не имеющего собственного хозяйства. Переносить такие неудобства и применяться к местным условиям может только природный кореец, выросший в этих болотах и довольствующийся чумизой. К сожалению, пока нет корейцев с богословским образованием. Поучившиеся в разных училищах корейцы, усвоив только внешнюю сторону цивилизации, возвратившись на родину и попав в свою среду, делаются снова прежними, кроме внешности, корейцами, и сами сознаются в недостаточности своего образования, чтобы быть у своих родичей миссионерами.

Теперь, благодарение Богу, на сумму, пожертвованную лицом, пожелавшим остаться неизвестным, через Киевскую Духовную Консисторию начата в селе Заречье постройка церкви-школы, вместимостью на 50 учащихся, а также и причтовых домов. Условия жизни, для миссионера, поэтому, будут лучше и легче.

Во время моей службы в Зареченском миссионерском стане мной обращено в Христову веру 394 человека обоего пола язычников-шаманистов, из которых 2 шамана.

В истекшем году с целью проповедования слова Божия язычникам и для исповеди и приобщения св. Таин обращённых, нами было сделано четыре поездки. Результаты этих поездок в сравнении с прошедшими годами не весьма утешительны. Правда, что в настоящее время и язычников в нашем стане осталось уже немного, поэтому и число обращаемых в ограду Христову язычников с каждым годом всё более и более сокращается.

Начиная с 28 марта и по 12 апреля мы ездили по Улагану для проповеди слова Божия язычникам и наставления новокрещёных. Мы собирали их в доме инородца 2-й Чуйской волости Николая Кобекова, говорили собравшимся: о крестном знамении, о почитании святых праздников, убеждали их воздерживаться от идоложертвенных трапез, вина и проч. Новокрещёные слушали со вниманием наши беседы и охотно собирались утром и вечером для изучения кратких молитв. За это время научились кратким молитвам человек 60, из которых иные усвоили по несколько молитв. При прощании мы просили своих слушателей не забывать выученные ими молитвы и читать их утром и вечером, как подобает православному христианину, потому что без молитвы христианину жить грешно и всякое дело, начатое без молитвы и благословения Божия, бывает не успешно. Если же будете, говорили мы, исполнять то, чему мы вас учили, то дела ваши будут благоуспешны, всякий труд ваш, при помощи Божией, будет вам на пользу.

С 19 апреля по 8 мая мы ездили по речке Языле. Отправившись из села Башкауса, на другой день приехали в аил Язылу, где остановились у инородца Василия Мучиева. После обычных расспросов о новостях, мы попросили хозяина дома собрать своих соседей, что тот и не замедлил исполнить. Собравшихся новокрещёных мы, по обычаю, прежде всего стали учить кратким молитвам. Всех слушателей было 30 человек, исключая маленьких и все они учились охотно и с усердием.

Кроме молитв мы преподавали своим слушателям и другие наставления. Беседу заканчивали вечерними молитвами. В Языле мы пробыли 6 дней; каждый день собирались для беседы новокрещёные и видимо собирались с охотой и не тяготились нашим пребыванием. Здесь отговело обоего пола 60 человек.

28 мая мы вновь отправились для проповеди и на другой день прибыли в Иолду. Здесь мы остановились для ночлега у инородца 2-й Чуйской волости Пелеша Кабекова. На утро к Пелешу уже набралось гостей более десяти человек. Речь зашла о войне; мы говорили об обязанности всех подданных помогать Государю в этом деле, как вещественно разными пожертвованиями, так и молитвами, к чему приглашает всех нас во время войны и церковь, но что, к великому сожалению, они, как идолопоклонники, не могут принять участия в молитве церковной. Видя внимание слушателей, мы завели речь о Боге, и кратко изложили учение христианское. Потом рассказали историю крещения св. князя Владимира и житие св. Киприана и великомученика Пантелеимона. Проповедь наша производила заметное влияние на слушателей, особенно же внимательно слушали они рассказ о чудесах и страданиях св. мучеников за Христа. На другой день мы прочитали: беседы к язычникам и о страшном суде Христовом. Слушали с большим вниманием, особенно же хозяин юрты, который убеждал и прочих слушать наши наставления и слова наши часто подтверждал: «чин, чин, правда, правда».

– Но если всё, что мы вам читаем и говорим, – правда, то почему же вы не креститесь? – спросили мы.

– Потому, – ответили нам, – что ни отцы, ни деды наши не были крещёны.

– Но очень может быть, что отцы ваши и деды никогда и не слыхали о вере христианской и потому не крестились; вы же и от других проповедников, и от нас часто слышите о Господе Иисусе Христе и Его святом учении и сами признаёте лживость ваших языческих верований и правоту веры православной? – возразили мы.

На это удовлетворительного ответа не последовало. Пожелав своим слушателям поскорее присоединиться к церкви Христовой, мы покончили на этот раз свою беседу.

Далее мы прибыли в местность Каратеш, где остановились у инородца 2-й Чуйской волости Чейни Побетова. Здесь мы застали приехавших из соседних аилов 15 человек гостей. После обычных разговоров о новостях, мы предложили присутствующим послушать слово Божие. Получив согласие со стороны хозяина, мы прочитали: «беседы к язычникам». Из всех присутствующих, хозяин, по-видимому, более всех заинтересован был чтением. Видя его усердие к слову Божию, мы ему первому предложили принять св. Крещение. Он на это ответил обычной отговоркой:

– Склоняйте молодых, я стар.

– Бог не взирает на лета и возраст человека, – и старые и молодые – все Его создания и все должны веровать в Него, чтобы не погибнуть на веки.

Затем я обратил внимание на языческие камлания и сказал: разве можно считать истинными и угодными Богу ваши камлания? Господь дал человеку коня как и других животных, для того, чтобы он служил человеку, а человек, пользуясь его работой, благодарил Творца за Его милости и благодеяния, а вы приносите коня в жертву бесам и притом с чрезвычайной жестокостью и мучениями, разрываете его живого на части, выдёргиваете ноги, удавкой задушиваете, чтоб не издавал вопля, снимаете кожу и затем вывешиваете на шест в жертву злому духу⁵¹⁴. Не дадите ли вы за это идольское служение ответ на страшном суде Христовом?

На Каратеше побыли мы 5 дней; за это время окрестили 6 младенцев христианских родителей и из язычества 3 человека; отговело 46 человек. Наставив новообращённых к жизни христианской, мы поехали дальше в вершину Башкаусса, в местность Таш-кечу, где остановились около юрты некрещёного калмыка Санаги Саналова. После обычных разговоров о новостях, мы прочитали слушателям: «Беседы к язычникам». Потом пропели стихи о страшном суде Христовом и о загробной жизни. Выслушав пение, хозяин юрты спросил нас:

– Скоро ли придёт Господь судить людей?

– Этого дня никто из людей не может знать, потому что Господь положил его в своей власти, а нам каждый день и час нужно быть готовым встретить Господа, а для этого нужно уверовать в Него и креститься, – сказали мы.

Хозяин молчал и все молчали. Затем в подтверждение истинности православной веры мы указали на нетление многих святых угодников, мощи которых не предаются тлению в течение многих веков, и некоторые из них источают миро. И многие христиане с верой к ним притекающие получают от них исцеление от своих недугов и болезней.

– Есть ли у вас хотя один кам или жрец, тело которого по смерти не сгнило бы и от костей которого совершались бы чудеса?

– Конечно, нет, – должны были ответить мои слушатели с видимым смущением.

Начиная с 15 сентября по 15 октября мы ездили по р. Онушу, Паспарте, Каракудиру и Караузуку проповедовать слово Божие язычникам, а новокрещёных приготовлять к исповеди и ко святому причащению. Мы, отправившись из села Усть-Башкауса, на другой день прибыли в аил Онуш, где остановились у инородца 2-й Чуйской волости Пелеша Калкина, который принял нас приветливо, как своих знакомых. После обычных расспросов о новостях мы предложили присутствующим послушать чтение, на что они изъявили своё согласие. Мы прочитали им житие святого Киприана и святого Великомученика Пантелеимона. Чтение, видимо, заинтересовало некоторых из слушателей. Видя их внимание, мы ещё прочитали им – спор петуха и филина⁵¹⁵. Последнюю статью слушали с большей охотой, чем вышеупомянутые рассказы и многие во время чтения смеялись над плутнями кама. Побеседовали и ещё. В заключение своей беседы мы спросили слушателей:

– Почему вы не креститесь? Вот Царь наш исповедует христианскую веру; зайсаны и демичи ваши почти все крещены; вы сами видите и сознаете лживость ваших верований, плутовство и обманы камов; отчего же вы не оставляете лжи и не принимаете истины?

На это обычный ответ: «Отцы и деды наши веровали так, и мы так веруем». На этом и покончилась наша беседа.

Во время поездки по отделению постоянно и неопустительно новокрещёные испытывались в знании кратких молитв и наставляемы были в христианской жизни и вере.

В истекшем году по Чолышманскому отделению обращено из язычества 24 человека обоего пола.

Миссионерских путешествий сделано всего 3.584 версты.

Не нужно забывать, что по вопросу о вымирании инородцев до сих пор рассматривалось положение только северных и северо-восточных, сравнительно слабых физически и духовно, инородческих племён. Совершенно другую картину мы наблюдаем при рассмотрении положения других, более крепких южных и восточных инородцев в Сибири, как например, киргизов, татар, якутов и бурят. Находясь в лучших естественно-экономических условиях, обладая, вследствие этого, более крепкой физической организацией, отличаясь более сильной энергией в труде и экономической обеспеченности, стоя в духовно-моральном отношении на более высокой ступени, чем северные и северо-восточные племена, имея более крепкие и устойчивые формы религии и быта и будучи, наконец, более солидарны и теснее сплочены между собой, эти южные и восточные сибирские инородцы: киргизы, татары, якуты и буряты, насколько возможно и особенно по сравнению с господствующим населением, с русскими, экономически благоденствуют, имея в достаточном количестве всё необходимое для жизни, и не только весьма далеки от разорения, обнищания и вымирания, но весьма часто эксплуатируют соседние племена, не исключая и самих русских. Некоторые из этих инородцев проживают ещё в значительном количестве в культурно-земледельческой полосе Иркутской губернии и Забайкальской области, из которых их в первой 17%, и во второй 30% общего населения. Вследствие ещё не прекратившегося в Сибири земельного простора, живущие здесь инородцы занимаются в обширных размерах земледелием; причём оно особенно развито у бурят, у которых на 100 душ населения приходится 214 десятин посева, тогда как у русских на то же количество душ населения засевается хлеба более, а именно – 240 десятин. Нигде захваты казённых земель не практикуются в таких больших размерах, как бурятами в Забайкалье. По исследованиям комиссии статс-секретаря Куломзина, на одну наличную душу мужского пола приходится всей земли (удобной и неудобной) у крестьян – 20,51 десятин, у казаков – 58,71 и у инородцев – 84,89 десят.; удобной же земли: у крестьян – 16,62, у казаков – 40,93 и у инородцев – 57,36 дес.⁵¹⁷ Если же из числа инородцев Забайкальской области были бы выделены в этом отношении буряты, то бессовестность их в земельных захватах выступила бы гораздо ярче.

Другим гораздо более важным источником жизни у рассматриваемых сибирских инородцев служит широко развитое скотоводство. Так например, в Иркутской губернии на 100 душ населения, по свидетельству г. Кауфмана, – голов скота, в переводе на крупный, у бурят 238, тогда как у русских только 130; в Енисейской губернии у татар 429, тогда как у русских: 247 у старожилов и 179 у новосёлов; у якутов скота ещё больше, а у киргизов Кокчетавского уезда до 534 штук. По свидетельству той же комиссии статс-секретаря Куломзина, общее количество всякого скота в Забайкальской области – 5.550.519 голов, в том числе лошадей – 628.288, рогатого скота – 1.305.113 и мелкого – 1.201.342. Количество всего скота больше, чем в 6 раз, превышает численность всего населения; при этом на 100 душ населения приходится всякого скота: у крестьян 332,2, у казаков 597,4, а у инородцев 1.040,2⁵¹⁸. Чтобы нагляднее судить о размерам обеспеченности скотом у этих сибирских инородцев, нужно помнить, что пропорция лошадей в наиболее богатых лугами и пастбищами странах Западной Европы не превышает, по свидетельству П.П. Семёнова, в Венгрии 12, в Дании 17 и в европейской России 22 на каждые 100 жителей⁵¹⁹. При суждении об экономических условиях жизни означенных инородцев не нужно забывать и того, что Сибирь представляет из себя широкое поле для разного рода промыслов и заработков, которые служат громадным подспорьем в жизненном бюджете всего населения вообще и туземного в частности. Вследствие всего этого мы и видим, что южносибирские инородцы – киргизы, татары, якуты и буряты, вполне обеспеченные экономически, не только не вымирают, но значительно прогрессируют в своей численности. При этом замечу кстати: весьма жаль, что до сих пор не было произведено соответствующих статистических исследований жизни и быта сибирских инородцев, по которым с неопровержимыми цифрами в руках можно было бы судить по интересующему нас вопросу. Относительно киргизов ещё Левшин заметил, что со времени поступления в подданство России они очень быстро размножаются⁵²⁰; г. Харузин же высчитал, что с 1.835 по 1885 год, т. е. в 50 лет, киргизы Букеевской орды увеличились на 40%, или на 0,8% в год; причём замечает следующее: «Нет нужды предполагать, если киргизское племя не вымирает в Букеевской орде, что оно подвержено вымиранию в Средней Азии, где оно поставлено в несравненно лучшие условия, где оно ещё не потеряло в такой степени своё, унаследованное от предков. Скорее наоборот имеем мы возможность предположить, что раз увеличивается население в Букеевской орде, то оно тем более увеличивается в ордах средне-азиатских»⁵²¹. Даже «Восточное Обозрение», одержимое гражданской скорбью об уменьшении вообще численности инородцев, свидетельствует, что «киргизское племя весьма крепко и здорово, у него не видно вымирания»⁵²². В последнее время стали утверждать, что вымирают, будто бы, ещё якуты. «Якуты, говорит П.П. Семёнов, отбросив туземцев в полярно тундровую зону, имели достаточный простор в лесной зоне Якутской окраины, и вымирание их здесь могло бы произойти лишь в том случае, если бы они не сумели приспособиться к естественным условиям страны, акклиматизироваться в ней. Но этого, по-видимому, не было; они приспособились и акклиматизировались, сделались туземным племенем страны, занятие которой русскими не изменило их положения к худшему. Русские переселенцы в размере, не превышающем 6,5%, туземного населения, скучились только в немногих пунктах края. Но в жизни народов, живущих в состоянии не культурных людей, а детей природы (Naturvölker), происходят иногда стихийные явления, в виде временных бедствий, с которыми они бороться не в силах. Повальные болезни, как например оспа, эпизоотии, истребляющие главный источник прокормления скотоводческих народов – домашних животных, временное оскудение страны зверем или рыбой, всё это может производить временные уменьшения населения, после которых, при устранении этих стихийных бедствий, опять является прирост населения. Временная ли убыль населения навела на мысль о постепенном вымирании туземцев Якутской окраины, или, действительно, население скотоводческое, живущее в стране лесной, не вполне соответствующей его народному хозяйству, достигло пределов ёмкости страны, – выяснения этого вопроса должно ждать от будущего»⁵²³. Но при этом вполне несомненно то, что если и происходит какая-нибудь убыль якутов, то причина этого кроется не в стеснении их русскими. Последние, живя в Якутской области в самом незначительном количестве, не более 6,5%, сами так стеснены якутами и поставлены в такие тяжёлые и неблагоприятные условия в этой весьма суровой стране, что по местам уронили своё русское дело и ассимилировались с якутами. Поэтому истинная гражданская скорбь должна подсказывать прежде всего заботу не об участи якутов, а об участи заброшенных сюда русских.

Что касается бурят, то тот же почтенный русский географ положительно свидетельствует о размножении их.

«Замечательно, – говорит он, – что в бурятском племени не только не заметно вымирания, но, напротив, естественный прирост бурятского населения мало уступает естественному приросту русского»⁵²⁴. Но, замечают некоторые из инородцефилов, бурятское племя идёт в последнее время постепенно к обеднению. Относительно этого прежде всего, на основании работ Высочайше учреждённой под председательством статс-секретаря Куломзина комиссии для исследования землевладения и землепользования в Забайкальской области, нужно сказать следующее. В то время, как на 1 душу мужского пола в Забайкалье приходится 20,51 десятин земли у крестьян, 58,71 дес. у казаков и 84,8 дес. у инородцев, – между тем налогов с каждой рабочей души – 13 р. 91 к. у крестьян и 10 р. 32 к. у инородцев. А затем нужно уже категорически заявить, что причины обеднения бурят, поставленных в весьма хорошие экономические условия, кроются не в нас, русских, и не в нашем управлении, а в той особенности их религиозно-экономического быта, неприкосновенность которого теми же инородцефилами всегда так горячо отстаивалась и отстаивается; причины этого явления кроются в многочисленности их лам, которые увеличиваются с ужасающей быстротой. Численному росту этих тунеядцев даже не видно конца, так как, по обычаю бурят-ламаистов, третий ребёнок каждого бурятского семейства в Забайкалье должен поступить в ламы.

Сводя к одному всё сказанное о положении наших инородцев в Сибири, которая присоединена нами главным образом посредством торгово-промышленной колонизации, мы видим, что только крайние к суровому северу и северо-востоку слабые инородческие племена разоряются и даже по местам вымирают: между тем как южные и восточные народности экономически благоденствуют, плодятся и множатся. Поэтому всякий, кому известно, какими печальными и крайне убийственными для местного населения последствиями всегда и везде сопровождается торгово-промышленная колонизация культурных народов, снимет значительную долю упрёков с русского народа за его эксплуатацию только некоторых, наиболее слабых сибирских инородцев и даже за вымирание последних. Хотя это последнее печальное явление среди слабых сибирских инородцев, или, лучше сказать, размеры этого печального явления и не обставлены строго научными статистическими данными, так как наши исследователи, поражаясь численным уменьшением инородцев и увлекаясь в порыве благородного сострадания этими грустными цифрами, чтобы сильнее обратить на них внимание, почти никогда не справляются о том, куда девалась убылая часть той или другой мелкой народности, не перешла ли она из дикого, бродячего в оседлый образ жизни, не слилась ли она с русским населением до полного усвоения от последнего языка и религии, – хотя всё это и так, но тем не менее мы должны с грустью признать печальный факт вымирания слабых сибирских инородцев под нашим русским владычеством. Можно спорить только о размерах этого факта, но факт, к несчастью, на лицо. Причины его, как я старался показать выше, слишком велики и сложны; убийственное действие их усугубляется особенно тем, что они всего чаще действуют за раз и обрушиваются на несчастного дикаря всей своей массой. Но разбирая все эти причины внимательно, с полным желанием предотвращения их на будущее время, мы чувствуем себя в большинстве случаев беспомощными пред ходом великого исторического события поглощения слабого сильным. Что бы мы ни предпринимали для предотвращения этого грустного факта, всё окажется только паллиативом, задерживающим, но не предотвращающим ход непреложного закона природы, усиливающим только предсмертные агонии, но, не воскрешающим вымирающих. Рассмотрим эти губительные причины.

Мелкие военные набеги, которым подвергались разные инородцы в прежнее время, при занятии Сибири, и взаимные между самими инородцами, вследствие этого натиска русских, враждебные столкновения, без сомнения, значительно неблагоприятно отразились на экономическом благосостоянии сибирских инородцев и особенно слабых из них и сильно пошатнули их жизнеустойчивость. Ещё в то время некоторым из наиболее мелких инородцев, каковыми нужно считать всех тех омоков, коттов, шелагов, анюитов, и пр. и пр., был нанесён такой жестокий удар, от которого они никогда не могли оправиться после. Но прежде всего не нужно забывать, что все эти военные действия, военные удары и разорения народов, при первоначальном занятии какой-либо страны, всегда были неизбежны и будут таковыми, пока будет существовать на земле то общечеловеческое и, как некоторые утверждают, неизбежное зло, которое называется войной. А затем нужно признать, что мы в настоящее время бессильны в деле исправления того зла, которое было некогда нанесено сибирским инородцам при военных действиях прежнего времени.

Нахлынувший вместе с тем громадный наплыв русской колонизации ещё более неблагоприятно отразился на экономических условиях и всей жизни сибирских инородцев. Привыкшие до сих пор вести свой бродячий и кочевой образ жизни, пользуясь для сего громадными и даже необъятными разного рода угодьями, они, конечно, должны были, чем дальше шло время, тем всё более и более тесниться, бросая свои лучшие насиженные места в пользу русских пришельцев и уходя всё далее и далее на север и северо-восток, в глубь сурового холода и мороза, где природа уже не мать, а злая мачеха. Если не считать некоторых бессовестных захватов разных участков грубыми и жестокими русскими эксплуататорами, пользовавшимися общим бесправием в крае и полным административным произволом, то явление это, т. е. русская колонизация Сибири и связанное с нею постепенное отодвигание инородца на суровый север, взятое в общем, должно признать вполне естественным и даже желательным. Естественно оно потому, что не мог великий исторический русский народ хладнокровно смотреть на то, как жители соседней сибирской равнины часто нападали и тревожили его; желая положить конец такому ненормальному порядку, нарушающему правильный ход его жизни, и найти для себя естественные, вполне действительные границы, он, устав от долгого терпения, перешёл Урал и дошёл до берегов Великого океана. Естественно оно потому, что русскому народу нужен был простор, на котором он мог бы развернуть свои физические и духовные силы. Желательно же с общечеловеческой точки зрения это явление потому, что результатом этого явления было приобщение громадной территории с диким населением к общечеловеческой культуре. Ведь мы в первый раз вступили в Сибирь в конце XVI столетия и не нашли там ничего, кроме бесконечных смут между отдельными мелкими народностями и разбоев; это была страна в полном смысле варварская. В настоящее же время, через три столетия, мы передали XX веку эту Сибирь уже вполне умиротворённой, экономически, за немногими исключениями, благоустроенной, доходной и вообще в значительной степени культурной, – культурной уже настолько, что страна эта пользуется благами высшего образования и лучшего из путей сообщения. Культурный рост Сибири настолько несомненен за время русского господства, что в этом не отказывают нам даже наши враги. Следовательно, по отношению к Сибири Россия уже в значительной степени выполнила свою культурную задачу.

При выполнении этой исторической миссии, дело не обошлось без жертв – разорения и вымирания некоторых мелких и слабых туземных народностей. Конечно, такие явления весьма прискорбны; но нужно помнить, что всякое великое дело требует для себя необходимых жертв, величиной которых часто измеряется и величие самого дела; нужно помнить, что без этих жертв иногда невозможно было и обойтись. Дикарю-сибиряку нужны были громадные пространства, чтобы жить более или менее безбедно; не может же существовать такое дикое хозяйство и впредь, без конца; с умножением человечества, на земле становится всё теснее и теснее, а потому, в силу необходимости вещей, такие дикие экстенсивные хозяйства должны уступают место интенсивным. Это – такой неумолимый закон экономической жизни человечества со всеми его необходимыми последствиями, что он имеет всеобщее приложение. Не то же ли самое мы видим в истории Европы, да и всякой другой страны, где на место дикого и полудикого человека является более или менее культурный? И все мы находим такие явления вполне естественными; только у себя дома, в Сибири, мы нашли их неестественными. Желая высказаться полнее, я должен предупредить, что это отодвигание сибирского инородца далее в глубь сурового севера и все вытекающие из него необходимые следствия не закончились ещё и к настоящему времени, потому что не закончилось ещё сформирование сибирского населения и экономической жизни его. Остановить этот процесс развития – не в наших силах; говоря яснее: не в наших силах – отнять у русского населения все земельные угодья и отдать их местным инородцам; не в наших силах – остановить колонизационное движение в Сибирь русского народа, этого 100-миллионного колосса; а ведь только при этих невыполнимых условиях и возможно было бы вполне облегчить судьбу слабого сибирского инородца. Разделать этого нельзя, следует остановиться и в проливании излишних слёз.

Происшедший вместе с наплывом в Сибирь русского населения экономический переворот также неблагоприятно отразился на жизни мелких народностей. Быстро увеличивавшемуся спросу не всегда соответствовало предложение даже самых необходимых жизненных продуктов. Отсюда вздорожание последних и соответственно этому падение ценностей в связи с уменьшавшимися жизненными ресурсами инородца, породили обеднение и даже разорение последнего. И этот экономический процесс также ещё не закончился в Сибири: завершение его также не позволяет надеяться на улучшение жизненных условий захудалого инородца. Предотвратить этот процесс, как результат всей сибирской жизни, взятой в её совокупности, мы также не в силах. Мы можем прийти на помощь разорившемуся инородцу только со своей опекой и благотворительностью. Мы, как народ христианский, конечно, должны всегда благотворить; но не должны забывать при этом, что это опять весьма слабый паллиатив, так как благотворительностью мы уже не вдохнём новых жизненных сил в организм угасающей народности, так как широкая благотворительность приводит иногда к нежелательным результатам, чему примеров не мало в истории, и так как, наконец, едва ли и хватит наших сил на это, тем более, что и дома, на Руси, год с годом открывается всё большее поле для неё.

(Окончание следует)

С учреждением миссии в Корее, сама собой явилась потребность в переводах на Корейский язык разных книг, нужных и для школы, и для богослужения, а также и в образованных людях из природных Корейцев, которые бы могли потом послужить просвещению своих соплеменников в учительских и церковных должностях. Подходящим для этого учебным заведением явилась Казанская инородческая учительская семинария, в которой в настоящее время обучается 7 корейцев.

Благодаря присутствию здесь природных корейцев явилась возможность и для Переводческой Комиссии⁵²⁵ издавать переводы на Корейский язык. В настоящее время напечатана и издана пока Азбука для Корейцев, с приложением, кроме отдельных слов и выражений, довольно обширного материала для чтения в форме рассказов (числом 91). Затем приступлено к печатанию на корейском языке избранных песнопений и чтений из литургии, чтобы дать возможность совершать для корейцев это важнейшее христианское богослужение на их природном языке. Литургия и Евангелие были переведены ещё в начале восьмидесятых годов, но за неимением в Казани лиц, знающих живой корейский язык, с которыми бы можно было проверить правильность и удобопонятность перевода, рукописи лежали без движения. Теперь явилась возможность проверить их, исправить и напечатать.

Учатся корейцы в Семинарии очень усердно, особенно же старательно изучают они русский язык, в котором и оказывают очень хорошие успехи. Для того, чтобы наглядно видеть эти успехи, мы печатаем здесь сочинение одного корейца, перешедшего во 2-й класс семинарии – Глеба Шегай: Моя родина. Сочинение это доставлено нам в подлиннике, с учительскими поправками; поправок этих очень немного, и они несущественные.

Моя родина – село Сидими – Приморской области лежит на плодоносной долине. На северной стороне этой долины возвышается пирамидальная гора, голая вершина которой высоко и грозно рисуется на небосклоне. Она недоступна ни людям, ни зверям, лишь белые облака увиваются вокруг неё, и могучие орлы парят над нею и гордо созерцают цветущую долину, где по зорям трусливые зайцы робко щиплют росистую траву, и волнистые холмы, где в сумрачных лесах бродят медведи, воют волки и где в полуночный час звучно раздаются чудные песни соловьёв. А на южной – шумит Великий Океан. По его синим волнам скользят суда китайцев с надутыми парусами. Но беда им, если поднимется буря. Горами теснятся страшные валы и в щепки разбивают суда. Спасения нет. Плаватели погибают. Несчастные! Пройдёт буря, утихнет море, но не им, сделавшимся жертвою беспощадной пучины, снова увидеть прекрасный Божий свет, наслаждаться жизнью, лелеять сладостные мечты и светлую надежду на будущее...

На одном из холмов красуются новая школа и церковь, куда по праздникам унылый звон колокола призывает всех крестьян. Но народ мало ходит в церковь, потому что он недавно принял крещение и ещё не проникся благотворным христианским учением, тем более, что тут богослужение совершается на непонятном народу церковно-славянском языке. Поэтому народ не может веровать ни в Того, Кто сотворил небо и землю, ни в того, Кто по своей великой милости сошёл на землю и воплотился ради нашего спасения, жил между нами, страдал на кресте, умер и в третий день воскрес. Это – заблудившееся стадо овец без пастыря, который мог бы указать истинный путь. А таким пастырем может быть только кореец, хорошо владеющий родным языком, чтобы ему Евангельским учением вывести своих братьев из тьмы на свет.

(Исторический очерк)

В числе инородцев, населяющих Иркутскую губернию и Забайкальскую область, первое место по численности и своему культурному развитию принадлежит, бесспорно, бурятам, или, как ещё их называют, братским. В настоящее время в двух названных областях их насчитывается около 300.000 душ обоего пола, а именно 119.986 душ в Иркутской губернии и 170.849 в Забайкальской области⁵²⁶. Своими кочевьями буряты занимают около тысячи квадратных вёрст, начиная от русско-китайской границы на юге до конца почти верхнего течения р. Лены на севере и от р. Онона на востоке до р. Оки и Ии на западе. Но расселены они на этом пространстве весьма неравномерно. В Забайкальской области больше всего живёт их в Селенгинском округе, именно 59.008 душ, затем в Верхнеудинском – 51.194, Читинском – 31.952, Баргузинском – 11.464, Троицкосавском – 8.800, Акшинском – 6.521, Нерчинском – 227 и Нерчинскозаводском – 123. В Иркутской губернии наибольшее число бурят живёт в Балаганском уезде, а именно около 52.000, затем Иркутском – около 27.000, Верхоленском около 30.500 и Нижнеудинском 1.121 чел.

Как и соплеменники их, китайские монголы, буряты издавна делились на множество различных и отдельных друг от друга поколений и родов. Это деление основывалось у них на преданиях о происхождении. Но по мере того, с одной стороны, как предания эти забывались, с другой – различные роды, жившие сначала изолированно, начали смешиваться, наряду с этим делением по происхождению начало выступать ещё и другое деление по месту жительства. Деление это особенно сильно начало развиваться со времени подчинения бурят русским, которые по-видимому, всегда делили бурят на географических основах. Сначала по месту жительства буряты распались на две большие группы: северобайкальских или баргу бурят, бурят в собственном смысле, и юго-байкальских, частью выходцев с северной стороны Байкала, частью выходцев из Монголии, которые сначала бурятами не назывались, а названы были этим именем русскими, что, однако, не помешало этому названию сделаться общеупотребительным как по северную, так и по южную сторону Байкала. Затем это географическое деление развивалось далее и, как на севере, так и на юге от Байкала, буряты по местожительству образовали несколько более или менее мелких групп, причём в каждой такой группе в большей или меньшей степени сохранилось и прежнее деление по родам. К восьмидесятым годам XIX столетия по местожительству и по родам северобайкальские и юго-байкальские буряты делились таким образом:

1) Северобайкальские:

а) на кудинских, состоящих из 15 родов⁵²⁷ и живущих по р. Куде с её притоками Мурином, Куядой, Ордой и проч., по р. Голоустной и около озер Холына, Лина и Бодыха;

б) капсальских, состоящих из трёх родов⁵²⁸ и живущих в верховьях р. Куды и прит. р. Бугульдейке;

в) китойских, состоящих из трёх родов⁵²⁹ и живущих по среднему течению р. Китоя и при его притоках Балею, Шарусуну и Тальку;

г) тункинских, состоящих из 14 родов⁵³⁰ и живущих по верхнему и среднему течению р. Иркута и его притокам Харасуну, Талой, Энгорхой, Кэрэну, Харагуну, Турану и проч.;

д) балаганских, состоящих из 24 родов⁵³¹ и живущих по обеим сторонам Московского тракта, при р. Ангаре, Унге, Оке, Зиме, Камильтею и пр.;

е) аларских, состоящих из 10 родов⁵³² и живущих при р. Белой и её притокам Голумети, Алари, Ирети, Шарасуну, Куркуту и пр.;

ж) идинских, состоящих из 29 родов⁵³³ и живущих при р. Ангаре и её притокам Иде, Осе, Харюзовке, Бурети, Мольке, Ишате, Хайме, Киже и пр.;

з) Нижнеудинских, живущих по р. Кундую, Уде, Шарагулу, Икею и Ие⁵³⁴;

и) ольхонских, состоящих из 9 родов⁵³⁵ и живущих на острове Ольхоне и по северо-западному берегу Байкала при р. Сарме, Курме, Заме, Бугульдейке и пр.;

i) верхоленских, состоящих из 9 родов и живущих по Якутскому тракту и влево от него в верховьях р. Куды, Манзурки, Куленги и их притоков и

к) ленских, состоящих из 9 родов и живущих по Якутскому тракту, по р. Лене (ниже Верхоленска) и по нижнему течению её притоков Куленги, Манзурки⁵³⁶ и пр.

2) Юго-байкальские буряты:

а) на баргузинских, состоящих из 8 родов⁵³⁷ и живущих по р. Баргузину;

б) кударинских, состоящих из четырёх родов⁵³⁸ и живущих по прибрежью Байкала, около устьев р. Селенги;

в) на селенгинских, состоящих из 38 родов⁵³⁹ и живущих по долинам рек Селенги, Чикоя, Джиды, Темника;

г) хоринских, состоящах из 11 родов⁵⁴⁰ и живущих на Даурском плоскогорье в долине р. Уды со всеми её притоками, исключая Бряни, затем в долине р. Тугнуя и в верховьях Хилока;

д) агинских, живущих по р. Аге и её притокам⁵⁴¹.

(Продолжение следует)

– Посещение столицы Японии В.К. Борисом Владимировичем.

– Открытие русских школ в Китае.

– Особые вагоны для мусульманок.

– Казнь китайского божества – дракона.

– 2 июля столицу Японии Токио посетил Великий Князь Борис Владимирович. Во время пребывания здесь он посетил православный собор Воскресения Христова при Русской духовной миссии, где выслушал молебен, отслуженный преосвященным Николаем в сослужении четырёх священников (японцев) и трёх диаконов (одного русского и двух японцев). Откушав чай у преосвященного начальника миссии, Его Высочество, сопровождаемый последним, осмотрел три школы Миссии, Духовную Семинарию, Катехизаторскую школу и Женское училище. В последнем Его Высочество прослушал ответы трёх маленьких воспитанниц, державших экзамен как раз в это время. Здесь ему показали разные рукодельные произведения воспитанниц.

На обед, который давал в честь Высокого гостя Император Японский, был приглашён в числе гостей и начальник православной миссии в Японии преосвященный Николай. Он присутствовал также и на завтраке у Великого Князя вместе с высшими сановниками Японской империи.

– Эдиктом Китайского императора повелено открыть в пограничных с Россией китайских провинциях школы русского языка. Дети китайских сановников будут отправляемы в Россию для подготовки на посты руководителей и преподавателей русского языка в этих школах.

– Совет среднеазиатской железной дороги решил приспособить для перевозки женщин-мусульманок 14 длинных (трёхосных) вагонов III класса, отделив для пассажирок помянутой категории переднюю часть этих вагонов сплошной перегородкой. Приспособленный таким образом вагон будет находиться в каждом поезде, помещаясь тотчас сзади багажного вагона, так что прохода через него не будет, и мусульманские женщины могут размещаться в нём так же свободно, как в своём домашнем «ичкари» (на женской половине), не подвергаясь взорам посторонних мужчин.

– Несколько времени тому назад губернатор китайской провинции Тайен-Юнг принёс обильные жертвы дракону Пяти озёр и Четырёх морей, прося его ниспослать дождь.

Но ввиду того, что, по-видимому, жертвы его не были благоприятно приняты божествами и просьба его относительно ниспослания дождя не была удовлетворена, губернатор был сильно разгневан. Он приказал приготовить бумажного дракона, который должен был изображать дракона Засухи. Несколько дней спустя, этого бумажного дракона перенесли в торжественной процессии через южные ворота Шанхая за город.

Тогда губернатор обратился в торжественной речи к небу, в которой он заявил, что так как дракон упрямо отказывал шанхайским жителям в дожде, он прикажет казнить его.

Когда губернатор кончил свою речь, выступил одетый во всё красное палач, подошёл к дракону Засухи и разрубил его длинным мечом на семь частей. После этого губернатор обратился снова с мольбой к небу и прочим драконам и приказал предать казнённого дракона огню.

(Продолжение)

...из мальчиков церковных школ;

б) содержание в инородческих селениях церковных школ;

в) подготовление учителей для инородческих школ содержанием стипендиатов в Симбирской учительской школе;

г) распространение книг и брошюр религиозно-нравственного содержания на инородческих языках.

При этом со стороны Епарх. Начальства прилагалось особое старание о том, чтобы духовенство в инородческих приходах знало язык своих прихожан и с этой целью привлекались в Самарскую епархию преимущественно из Казанской и Симбирской епархий образованные инородцы и вообще знающие инородческие языки для замещения священнических, диаконских и псаломщических мест в инородческих приходах.

Могущественным средством в деле христианского просвещения инородцев Самарской епархии служили в отчётном году, как и ранее, церковные школы. Священники инородческих приходов в отчётах и дневниках своих единогласно свидетельствуют, что церковные школы являлись не только рассадником христианского просвещения инородцев, воспитывали молодое поколение на началах спасительного православия, давали чтецов и певцов для церкви, но служили особенно для деревень, не имеющих церкви, вторым храмом, в котором в праздничные дни священники, диаконы или учителя устраивали для народа чтения и беседы, сопровождая их пением церковных молитв и песнопений, а иногда, как напр., в великую четыредесятницу, совершали в школах и церковные службы – вечерни, утрени, часы и даже литургии на переносном антиминсе. Поэтому Самарский Комитет в отчётном году свои денежные средства употреблял главным образом на содержание, поддержание и устройство в инородческих селениях церковных школ, школ – грамоты и церквей – школ. Так, в отчётном году, он содержал 16 церковных школ в инородческих селениях Самарской епархии; содержал учащихся в инородческих церковных школах Юреевской и Иглайкинской и учителей вне школьного обучения селений Пролейки и Шашлы, а чтобы иметь правоспособных учителей для инородческих школ, содержал в Симбирской чувашской учительской школе двоих мальчиков и трёх девочек, а также оказывал пособие и некоторым другим учащимся в той же Симбирской школе, поступившим туда из церковных школ Самарской епархии.

Всех школ, содержащихся средствами Комитета, Епархиального Училищного Совета, казны, сельских обществ и разных учреждений и лиц в инородческих селениях за отчётный год было: 18 церквей – школ, 148 церковно-приходских и 177 школ грамоты.

Заведующими, учителями и учительницами инородческих школ епархии состояли лица или из природных инородцев, или же русских, но свободно владеющих инородческим языком. Обучение в инородческих школах велось по системе Н.И. Ильминского. В этих школах особенное внимание обращалось на обучение пению, тем более, что инородцы, особенно чуваши большие любители пения и обладают прекрасными голосами, и потому во всех школах имелись певческие хоры, которые всегда участвовали при совершении богослужения в храме, или бесед и чтений в школе, привлекая как детей, так и взрослых инородцев.

Обучавшихся во всех инородческих школах Самарской епархии за отчётный год было обоего пола 11.912 человек, из которых 4.107 человек мордвы; 3.462 – чуваш крещёных и 125 некрещёных; 155 вотяков крещёных и 11 некрещёных; 129 татар крещёных и 6 некрещёных (из них один киргиз).

Инородческое население относится к школе в общем сочувственно и принимает даже участие в расходах по содержанию школ.

Помимо школьного обучения в Самарской епархии продолжались опыты и внешкольного обучения взрослых инородцев. Начало такому делу было положено в с. Пролейке священником Даниилом Филимоновым, – при помощи особого учителя из чувашей крестьянина Павла Несмелова, ныне состоящего и. д. псаломщика в с. Пролейке. Оно возникло таким образом. В ноябре месяце 1899 г. чуваши собрались слушать беседы священника о вере; на беседах некоторые из них высказывали сожаление, что в молодых годах не учили их грамоте. Когда им было объяснено, что учиться никогда не поздно, то человека три изъявили желание учиться читать, а месяца через два, число таковых дошло до 50 человек.

В отчётном году всех учащихся было 215 человек – 99 мужчин и 116 женщ. Занятия с ними состояли:

1) в обучении грамоте

2) заучивания наизусть церковных молитв и песнопений

3) в чтении книг религиозно-нравственного содержания и

4) в собеседованиях об истинной христианской вере и нравственности.

В отчётном году священниками инородческих приходов обращено в христианство: язычников 6 душ м. п. и 10 ж. п., мусульман 28 душ м. п. и 3 ж. п. а всего 47 душ обоего пола.

В Саратовской епархии в ведении и на содержании Миссионерского Общества находятся 14 инородческих чувашских школ в Хвалынском, Кузнецком и Петровском уездах. Учителями и их помощниками в школах, за исключением одного, состоят природные чуваши, кончившие курс в специально-педагогических инородческих школах. Для замещения убывающих учителей местный Комитет имеет своих стипендиатов в Симбирской чувашской учительской школе, где в настоящее время из лучших учеников комитетских школ учатся 7 мальчиков и 3 девочки.

Всех учащихся в инородческих школах Саратовской епархии 538 мальчиков и 103 девочки, а всего 641.

Обучение в инородческих школах ведётся по программе церковно-приходских школ и методу Н.И. Ильминского. Первые два года преподавание предметов ведётся на чувашском языке. Успешность по учебным предметам в школах нужно признать удовлетворительной. Миссионерские школы хоть не быстро, но делают своё дело, служа лучшим проводником христианских верований в тёмную инородческую среду. Через школу инородцы сближаются с храмом божиим, где видят участие своих детей в чтении и пении.

В праздники школьные помещения открыты для народа и служат читальнею; для этого в каждой школе имеется довольно содержательная библиотека с книгами исторического, религиозно-нравственного и др. содержания, много книг на чувашском языке, в миссионерских целях в каждой школе имеются книги Евангелия и Псалтирь на татарском языке. Книги охотно берутся для чтения и на дом, и не только школьниками, но и взрослыми.

Громадное воспитательное значение для инородцев имеет церковное пение. Оно привлекает детей к школе и через детей знакомит и родителей с торжественностью и духом христианского богослужения. В каждый праздник вечером после вечерни в школе ведётся с народом беседа священником или учителем о христианских истинах с целью научить взрослых. Эти беседы всегда сопровождаются молитвенными песнопениями. Поёт хор из учеников и взрослых любителей на родном своём и церковно-славянском языках. Некоторые общеупотребительные молитвы – «Царю Небесный, Достойно есть, Отче наш», поют по-чувашски почти все мужчины и женщины.

За время существования школ чуваши в религиозной и общественной жизни совершенно изменились. Язычество между инородцами, благодаря деятельности духовенства и влияния школы, разрушено почти совершенно, и если проявляется в настоящее время, то в различных суевериях и привычках, сравнительно невинных и неважных. О языческих «керемети» и «тризнах» вздыхают только старики, уже доживающие свой век. Теперь инородцы чуваши вследствие совместного сожительства и постоянных сношений с русскими по разным житейским нуждам незаметно переняли от русских добрые христианские обычаи и уже мало от них отличаются: храм Божий посещают усердно, молятся по православному, служат молебны и священников охотно принимают на дома в большие праздники, посты соблюдают, долг исповеди и св. причастия исполняют почти все, детей причащают.

В Уфимской епархии в отчётном году на средства Православного Миссионерского Общества содержалось 42 школы:

1) в Белебеевском уезде 21 школа,

2) в Мензелинском уезде 17 школ,

3) в Бирском уезде 2 школы,

4) в Стерлитамакском уезде 1 школа и

5) в Уфимском уезде 1 школа.

Кроме того, на средства, ассигнованные из Хозяйственного Управления при Святейшем Синоде содержались три школы – Мензелинского уезда в сёлах: Новых Мелькенях и Драгун-Бахметеве и Бирского уезда в селе Князеиме. Всего же в отчётном году содержалось 45 школ, из них 39 смешанных и 6 женских.

В 45 миссионерских школах в истекшем году обучались преимущественно дети старокрещёных инородцев: татар, чуваш, черемис и вотяков, 1.141 мальчиков и 359 девочек, а всего 1.500 человек.

Из миссионерских учреждений Уфимской епархии заслуживает внимания Камско-Березовский Богородицкий миссионерский монастырь, – этот ещё недавно возникший миссионерский стан.

Этот монастырь теперь получает вид монастыря с миссионерским духом. Прибывший в январе минувшего года первый настоятель его Игумен Анастасий (черемисин) основал и привёл в надлежащий порядок двухклассную школу при монастыре; в школе было всего 52 мальчика, из коих 19 русских и 33 черемисских и из них только 8 православных, а 25 язычников. Школа имеет вполне миссионерский характер: дети ежедневно бывают за литургией и вечерним правилом в монастырской церкви, а в праздники и за бдением, составляя из себя хор певчих. Длительное, в 3–4 часа, монастырское бдение дети примерно выстаивают и ученики-язычники подают в этом отношении даже пример. Настоятелем монастыря во все воскресные и праздничные дни ведётся проповедь, а кроме того, по воскресеньям бывают внебогослужебные беседы и чтения для народа, в которых принимают, кроме его, участие два учителя монастырской школы, учительница соседней Касеевской школы, Березовский священник Шкляев и ученики школы. Народу собирается на чтения очень много.

В отчётном году предпринята Комитетом новая работа – ближайшее изучение духовно-нравственного положения крещёных инородцев посредством обстоятельного обследования инородческих селений.

В Пермской епархии инородческая миссия состояла из 4 лиц: уездного инородческого миссионера архимандрита Зосимы и его помощников, священников: И. Удюрминского, Дм. Аптриева и Вл. Марченко. Архимандрит Зосима инородческих поселений не посещал, кроме села Савиновского, но ограничивался проповедованием слова Божия в своём стане, с. Сарсах 2-х, как в храме, так и вне оного. Постройка корпуса для будущей женской обители, мужская и женская школы – приюты, богадельня и проч., – всё это требовало его личного постоянного надзора и препятствовало ему совершать миссионерские поездки в окрестные инородческие поселения, тем более, что в Сарсы к нему стекалось много русских и инородцев, нуждавшихся в совете, утешении, материальной и медицинской помощи. С этими приходящими Архимандрит Зосима вёл беседы о предметах веры и нравственности христианской, а свободное от богослужений и бесед время он посвящал тем благотворительным учреждениям, которые вызваны к жизни его заботами. В основанных им школах-приютах для инородческих детей обучались: в мужской школе 6 мальчиков, из коих 3 черемиса, 2 русских и 1 вотяк; а в женской 21 девочка, в том числе 15 русских и 6 черемисок. По просьбам некоторых родителей в оба эти приюта принимались дети и с особой за содержание платой (из русских). Мужскую школу, кроме призреваемых в приюте посещали до 20 приходящих мальчиков. Обучаясь грамоте по программе церковно-приходских школ, мальчики в особо назначенные часы, практически изучают столярное и токарное ремесла под руководством специально приставленного мастера, а девочки занимаются рукоделием также под руководством особой учительницы. В существующей богадельне для престарелых инородцев призревалось 4 человека. Число желающих поступить в имеющую скоро открыться женскую обитель возросло в отчётном году до 100 человек, из коих 87 русских, 6 черемисов, 1 вотячка, 1 мордовка и 5 чувашек. Все будущие сестры, строго следуя правилам монашеской жизни и чувствуя искреннюю готовность посвятить себя на служение Богу и ближним, подают добрый пример окружающим их мирянам – как русским, так и инородцам. Кроме обыденных хозяйственных работ дома и в поле, они, за исключением немощных, все занимаются рукоделием, ремёслами – портняжным и башмачным, а с осени отчётного года и живописью. Из них же составлен хор певчих для исполнения песнопений в местном храме при богослужениях.

Корпус для помещения сестёр будущей обители, в 47 саж. длины и 6 саж. ширины, в отчётном году кладкой почти окончен. К осени 1902 г., как надеется архимандрит Зосима, корпус будет вполне готов для житья.

Дело открытия миссионерской женской обители в с. Сарсах 2-х, встреченное искренним сочувствием некоторых православных христиан, в настоящее время близится уже к концу. В конце отчётного года Епархиальным начальством сделано нужное по сему делу представление в Св. Синод, и, можно надеяться, что в недалёком будущем языческие Сарсы сделаются рассадником христианского просвещения среди заблудших язычников, тем скорее, если при обители будет открыта женская второклассная школа и продолжат своё существование благотворительные учреждения для инородцев, содержимые пока на средства архимандрита Зосимы.

Сотрудниками архимандриту Зосиме в миссионерском служении были, по-прежнему, помощники его, священники: Дм. Аптриев, Вл. Марченко и И. Удюрминский. Двое первых из них занимались частными беседами с инородцами в станах, или в пределах своих приходов при поездках туда для исполнения богослужений и треб. По свидетельству миссионеров, инородцы охотно слушают беседы и часто принимают в них живое участие, задавая вопросы касательно разных предметов христианской религии иногда простых, наивных. Но есть в среде их и фанатики, которые упорно и порой грубо защищают язычество или магометанство. На доводы миссионера они не обращают почти никакого внимания, и чтобы не остаться безответными пред ним только кричат: «никто не был на том свете и не может знать, чья вера лучше и правильнее; на земле вер 77, сами русские бросают у вас свою веру и переходят в другую» (раскол). Иногда ссылаются на своих предков, научивших их веровать по-своему: «что поделаешь – говорят – научили нас деды веровать по-своему, мы и должны так жить; менять веру мудрено, трудно». До какой степени бывают сбивчивы и порой прямо нелепы верования инородцев, показывает следующий случай. Однажды, сообщает священник Аптриев, происходила беседа с магометанами, во время которой зашла речь о Пресвятой Деве Марии; последователи ислама между прочим заявили, что они Пресвятую Деву Марию тоже считают святой, причём добавили, что при конце мира пророк Мухаммед возьмёт Её в замужество, и для брачного пира заколют того быка, на котором держится земля; пир этот продолжится 70 лет. Очевидно, тьма религиозная царит ещё в сердцах инородцев, и требуется великая сила, чтобы рассеять её, просветить душу инородца евангельской истиной, светом Христовым.

Что касается случаев обращения инородцев в христианскую веру, то таковых в отчётном году было 10:9 магометан и 1 язычник.

В Екатеринбургской епархии существуют 4 миссионерские школы вогульские. По свидетельству местного наблюдателя, школы эти прекрасно исполняли свою миссию. До открытия их между ясачными вогулами, населяющими отдалённейшие и глухие деревни на севере Верхотурского уезда, не было ни одного грамотного человека, между тем в настоящее время большинство молодых людей – грамотны. Указанные школы первоначально открыты без всякого желания обитателей деревень, и ранее те всеми мерами старались противодействовать школам, а за последние годы отношения их видимо меняются, вогулы начинают понимать пользу грамотности и ценить существующие школы.

Кроме оседлых вогул в Екатеринбургской епархии есть ещё кочевые; их посещали в отчётном году священники – Походной церкви Пётр Мамин и Никито-Ивдельской Николай Хлынов. Отправившись в начале декабря к кочевьям вогулов, расположенным по притокам р. Лозьвы: Тошемке и Вижаю, они посетили большую часть юрт на севере епархии. При посещении вогул священники совершали для них богослужение в походной церкви, научали основным истинам Христовой веры и общеупотребительным молитвам. При этом вогулы исполняли христианский долг исповеди и св. причастия – таких было 21 человек.

В Екатеринбургской епархии существует в Каслинском заводе приют для башкирских детей. При учреждении приюта на него возлагались большие надежды, но почти десятилетний опыт существования приюта не оправдал этих надежд. Главная причина неуспеха приюта заключается в крайнем фанатизме местного мусульманского населения и в особенности мусульманского духовенства, которое всеми силами старается противодействовать поступлению в приют детей мусульман. Отдавая детей в приют, башкиры неоднократно заявляли заведующему, что муллы их бранятся и не велят учить детей в приюте. Вследствие этого учащихся в приюте было всегда незначительное число, да и тех брали до окончания учения: после отпуска из приюта на первые же каникулы учащиеся обыкновенно, за редкими исключениями, уже не возвращались в него.

В 1899 г. открыт был противомусульманский миссионерский стан в с. Верхне-Апостольском, Шадринского уезда. Но опыт показал, что место для стана выбрано было не совсем удачно, и потому решено перевести его в Каслинский завод, окружённый со всех сторон поселениями башкир и постоянно посещаемый ими.

* * *

Миссионерские станы и миссионерская деятельность в епархиях: Астраханской, Донской, Ставропольской, Оренбургской и Рязанской. Переводческая Комиссия Православного Миссионерского Общества и её деятельность. Заключение.

В Астраханской епархии в отчётном году действовали две миссии: I) противоламайская и II) противомагометанская. Первая действовала в Калмыцкой степи, на пространстве 78 тысяч квадратных вёрст, на котором кочуют около 140.000 калмыков ламаитов обоего пола; противомагометанская духовная миссия действует в Киргизской Орде, на пространстве 67 тысяч квадратных вёрст, на котором кочует более 215 тысяч киргизов.

I. Противоламайская духовная миссия сосредоточена в трёх станах: 1) Ноин-Ширенском, 2) Улан-Эргенском и 3) Чилгирском, и кроме сего в следующих пунктах: на Калмыцком Базаре, урочищах: Яшкуль, Амта-Бургуста, Кегульта и селе Булгун-Сала.

Во всех станах имеются храмы, школы, и, кроме того, некоторые благотворительные учреждения: при Ноин-Ширенском стане – церковное попечительство, приют, амбулаторный покой и ссудо-вспомогательная касса, при Улан-Эргенском – церковное попечительство и при Чилгирском – ссудо-вспомогательная касса. Эти учреждения оказывают существенную помощь населению, так, например, в амбулаторном покое Ширенского стана принято в течение года 2.618 человек, которым бесплатно выданы и соответствующие лекарства, а попечительством израсходовано на пособие бедным 782 р. 87 к.

На Калмыцком Базаре (в 7 вёрстах от г. Астрахани) в отчётном году окончено постройкой и освящено грандиозное и вполне удобное двухэтажное здание двухклассной миссионерской школы, на которое Советом Миссионерского Общества употреблено из своих средств 17.000 рублей. Школа эта имеет очень важное значение для местной миссии: она предназначается для приготовления местных деятелей миссии – учителей и псаломщиков для миссионерских школ и церквей.

С этой целью школе придан характер учительской школы, и для практики её воспитанников в учительском деле при ней открыта начальная школа. Кроме того, для приготовления учителей для миссии из природных киргизов в школе открыто киргизское отделение на 10 учеников-стипендиатов. И можно надеяться, что школа на Калмыцком Базаре, когда она окончательно организуется и устроится оправдает возлагаемые на неё надежды и будет приготовлять благонадёжных и опытных деятелей на миссионерском поприще.

В остальных миссионерских пунктах имеются школы, а в некоторых и церкви. Кегультинский же пункт уже близок к преобразованию в миссионерский стан.

Здесь под церковь, школу, дома причта и для поселения крещёных калмыков уже отведено с Высочайшего соизволения 8.134 десятины земли и в текущем году начата постройка церкви. Точно так же ощущается потребность и в посёлке Яшкуле образовать самостоятельный миссионерский стан, так как сюда для торговли скотом собираются калмыки из разных концов степи. Здесь уже имеются часовня-церковь и миссионерская школа.

II. Противомагометанская духовная миссия сосредоточена в 1) Таловском и 2) Казанском миссионерских станах и пунктах Рын-Песках и Алгаре.

Таловский миссионерский стан находится во Внутренней Киргизской Орде. В районе его проживают киргизы (до 35.000 человек), татары и черкесы.

В районе Казанского стана проживает до 40.000 киргиз, много и татар.

В том и другом стане имеются миссионерские школы.

При Казанском стане имеется кроме того церковное попечительство, которое при особо участливом отношении к делу местного священника и церковного старосты, примерно заботилось о поддержании и благолепии миссионерского храма в стане.

В Алгаринском миссионерском стане имеется миссионерская школа, открытая в 1900 году в наёмном, светлом и удобном деревянном доме. В отчётном году в школе обучались только 5 мальчиков киргизят-магометан.

Миссионерские инородческие школы Астраханской епархии имеют целью не только научать крещёных и некрещёных инородческих детей, в них обучающихся, истинам веры и христианской нравственности и воспитать в них любовь и преданность св. Церкви; но и сообщать им другие полезные сведения и добрые навыки.

С первого же дня своей школьной жизни новичок ученик приучается и законоучителем, и учителем к тому, как нужно правильно складывать персты для крестного знамения и стоять с благоговением на молитве. Чтобы ученики сознательно присутствовали на молитве, они с первых же дней пребывания своего в школе приучались к заучиванию молитв со слов учителя и пению их, а по мере усвоения славянского текста – и к чтению за церковным богослужением. В этом случае все миссионерские школы, кроме Алгаринской, в которой обучаются одни киргизята-магометане, сделали значительные успехи. Во дни великого поста все православные ученики совершали долг исповеди и причастия св. Таин, при чём им выяснялись смысл и значение таинства исповеди и св. Причастия. Образцом для других школ в этом отношении служит миссионерская двухклассная школа, воспитанники которой, состоя учителями миссионерских школ, стараются в своих школах насадить тот же строй жизни и воспитания, который заведён в воспитавшей их школе; в двухклассной школе всё читается и поётся в церкви учениками; один из воспитанников учительского класса, исполняя обязанности уставщика, руководит всей службой.

Всё по школе (кроме караула и приготовления пищи) делается самими учениками, которые в 1901 г. принимали участие и в насаждении огородных овощей и насыпке вала со стороны озера, заливающего некоторую (почти ⅓) часть школьной усадьбы. В общем во всех миссионерских школах строй школьной жизни и воспитания одинаков, разница лишь касается несущественного, – например в одних школах-приютах ученики принимают большее участие в чтении и пении за церковным богослужением и работах по школе, а в других меньшее и т. п.

Главный предмет школьной программы, на который обращено особое внимание миссионерской школы, Закон Божий. Первые уроки по Закону Божию ведутся на языке тех инородцев, которые составляют преобладающую часть учащихся, а в школах смешанных, напр., из русских и калмычат, преподавание ведётся на том и другом языках. На тех же языках ведётся и преподавание прочих предметов, пока дети не научатся сносно говорить и понимать по-русски; когда преподавание ведётся на русском языке, то на инородческом лишь объясняются непонятные слова или выражения.

После Закона Божия главное место между учебными предметами занимает церковное пение. Успехи по сему предмету различны: в одних школах стройно исполняется ученическим хором всенощная и литургия, в других, кроме сего, многие ученики могут петь и всё последование великопостного пения, страстной и пасхальной неделе, даже требы, в-третьих, они научены петь только те молитвы, которые ежедневно поются утром и вечером, и немногие молитвы из последования литургии и всенощной. В этом случае первое место принадлежит той же двухклассной школе.

Церковно-славянский язык также стоит не на одинаковой степени совершенства.

По русскому языку в одних миссионерских школах дети безошибочно могут прочитать любую книгу, назначенную для чтения в школе, в других читают с ошибками, что объясняется главным образом происхождением учеников (калмыки, киргизы и татары), у которых конструкция родного языка несколько иная, чем в русском языке (отсутствие родовых окончаний, преобладание предметов и т. п.); по этой причине и пересказ прочитанного, письмо, диктовка, изложение прочитанного имеют разные степени совершенства; при этом в русском чтении в миссионерских школах достигаются меньшие успехи, чем в славянском, что главным образом объясняется тем, что в славянском тексте есть ударения, а в русских книгах этого не имеется.

Для поднятия успехов в миссионерских школах местным Комитетом, при участии Епархиального Училищного Совета, предположено во время летних каникул 1902 года устроить педагогические курсы для учителей миссионерских школ, окончивших курс в двухклассной миссионерской школе; на означенных курсах предположено познакомить учителей с лучшими приёмами обучения детей предметам школьного курса, а равно – и усовершенствовать их в церковном пении и приёмах преподавания этого предмета, как предмета, имеющего особо сильное влияние на инородцев.

В числе препятствий успехам миссии в пределах Астраханской епархии указываются, между прочим, следующие:

1) Материальная необеспеченность крещёных калмыков земельным наделом. Земельный надел для просвещённых крещением и желающих креститься есть необходимое условие, без которого трудно ожидать успеха в проповеди. Опыт показал, что при добром отношении к крещёным инородцам местных властей, они живут безбедно, в большинстве оседло, близ храма под надзором местного священника, при ином же отношении местной власти новокрещёные бродят по всей бесконечной степи и их называют разными позорными именами. Обычное мнение: крестился кочующий инородец «он лентяй, мошенник», его можно преследовать; задумал креститься инородец – «он-де плохой человек, ибо меняет свою веру на чужую, хороший-де человек никогда своей веры не переменит»; известны случаи, что желающие креститься инородцы лишаются то скота, а то и прочего имущества. Подвод воровского следа к жилищу крещёных или желающего креститься инородца явление обычное.

2) Непомерно большое количество хурулов и ламайского духовенства в калмыцкой степи. По официальным данным, в отчётном году в калмыцкой степи числилось 65 хурулов, на самом же деле число хурулов значительно больше означенной цифры; это устраивается очень просто: строится напр., цаца (т. е. памятник или надгробная часовенка), выстраивается близ неё целый дом, а затем образуется уже хурул (собрание гелюнгов, монастырь), числящийся при прежнем своём хуруле; это одна из причин увеличения хурулов; вторая причина – каждый из существующих хурулов есть собственно «собрание хурулов родовых», которые, числясь одним хурулом и собираясь на зиму в одно место, во время лета расходятся по степи всякий в свой род; вот посему-то каждый хурул и распадается на два, на три, а то и на пять совершенно отдельных хурулов; принимая во внимание изложенное выше безошибочно можно утверждать, что фактическое число хурулов не 65, а от 130 до 200, ибо калмыцких родов в степи около 200, а между тем есть роды, имеющие по два родовых хурула.

По тем же официальным сведениям число ламайского духовенства определяется в количестве 1.343 человек. Фактически же число его значительно превосходит вышеозначенную цифру. В этом убедиться очень легко: по официальным данным большой хурул считается в 32 человека, малый в 16 человек, в действительности же различия по количеству живущих в хурулах не имеется; случается, что малые хурулы бывают многолюднее больших, напр., в Амта-Бургусте имеются пять хурулов, но они: по официальным данным считаются за два хурула большой и малый, из них большой хурул составляют 2 хурула родовых, а малый 3 хурула родовых; в большом живёт 47 человек духовенства, а в малом – 73 человека. В прочих хурулах наблюдается оо. миссионерами тоже явление.

Чтобы обойти бдительность Управления, ведущего калмыцкий народ, обыкновенно делается так: на признание того или иного калмыка гелюнгом или гецулем надлежащего документа не испрашивается, а означенные лица живут в хуруле на правах учеников, фактически же они исполняют все обязанности духовных лиц, хотя официально и не числятся в их списках.

Поэтому нет сомнения в том, что фактическое число ламайского духовенства по крайней мере вдвое больше официально признанного количества таковых лиц.

При каждом гелюнге и гецуле живут по два или по три ученика, которые, исполняя разные хозяйственные поручения гелюнга, обучаются тибетской мудрости; на обучение чтению по-тибетски употребляется до 6 лет; тибетскому письму учеников учат по обучении чтению; на сей предмет употребляется тоже до 6 лет; за это время ученик изучает священную ламайскую музыку, а затем исполняет и все гецульские и гелюнские обязанности по хурулу. Отсюда понятно, насколько значительно увеличивается число калмыцкого духовенства и тем более, что культ ламайской религии не сложен, для выполнения его особой мудрости или самоусовершенствования в духовной жизни не требуется, а потому любой гелюнский ученик совершает всё то, что совершает сам бакша (т. е. настоятель хурула).

Гелюнг всё имеет готовое: ему и костюм припасут и пищу приготовят, скот его пасут, коня приведут. В общем до того распространено ничегонеделание, что грехом почитается для гелюнга самому налить себе чашку чая или взять крендель, непременно гелюнгу должны подносить это другие. Существуют целые сочинения в ламайской литературе, вроде «Сабашим орошибай», в которых всякое дело для гелюнга почитается грехом, вымыслом праздных людей. Если же к этому добавить, что весь громаднейший штат гелюнгского сословия живёт на счёт калмыков-простолюдинов, то можно заключить, что многочисленное гелюнгское сословие, держа в неведении ламаитов, последним пользы не приносит, а для миссии служит тормозом, а потому сокращение числа этого сословия есть одно из условий, благоприятствующих успехам миссии между калмыками.

3) Чрезвычайно большое количество мечетей и магометанского духовенства во внутренней киргизской орде.

В 1901 году, по официальным данным, мечетей в епархии числилось: соборных 50, временных 114; из них