№ 24. Декабрь. Книжка 2

Преосвященный Никодим, прибыв в последних числах июня из продолжительного и нелёгкого путешествия по обозрению Нижне-Амурских и Уссурийских церквей, побуждаемый ревностью о благе своей паствы, вознамерился снова предпринять поездку для осмотра Зейских церквей и находящихся в районе Верхне-Амурской Золотопромышленной Компании, чтобы и в этой части епархии на месте ознакомиться с личным составом духовенства и религиозно-нравственным состоянием населения.

Верхне-Амурская Золотопромышленная Компания любезно предоставила в распоряжение Архипастыря одноколёсный пароход «Андрей», с богатой обстановкой и электрическим освещением. «Андрей» считается одним из лучших ходоков, рейсирующих между Благовещенском и Зейской Пристанью – главной резиденциею Компании.

Вечером 10 августа пароход по р. Зее подошёл к загородному архиерейскому дому, чтобы принять преосвященного со свитой, состоящей из одиннадцати человек, а на завтра отправиться в путь.

Проводить Архипастыря собралось всё городское духовенство и представитель гражданского начальства, г. Гонсович. Выслушав сердечные пожелания благополучного путеследования в предстоящей поездке и благословив всех собравшихся, Владыка отпустил их по домам, а сам со своими спутниками взошёл на пароход около 11-ти часов вечера и остался тут ночевать.

11 августа. В 4 часа утра «Андрей» тихо отошёл от загородного архиерейского дома и направился вверх по Зее. Путешествие началось... Покрапывал дождь. Пароход, несмотря на быстрое течение Зеи, находившейся в это время в периоде полноводия и залившей водой низменные места на большие пространства, шёл довольно быстро, делая от 10–12 вёрст в час.

С полудня дождь усилился и перешёл в настоящий ливень. «Андрей», к удивлению, оказался с дурно-устроенной крышей: потоки воды бежали всюду; особенно была неудовлетворительна в этом отношении каюта, занятая Архипастырем. Это обстоятельство поставило преосвященного в тягостное положение, так как лишало его возможности, по своему усмотрению, располагать временем, а в случае надобности и отдохнуть. Правда, пароходной администрацией были приняты меры, чтобы устранить это неудобство, но они, к сожалению, не вполне достигли цели: течь в каюте только уменьшилась, а совершенно не прекратилась.

В течение дня было пройдено до девяти небольших поселений, разбросанных по обеим берегам Зеи на значительные расстояния друг от друга; из них остановила внимание, по красоте местоположения, заимка «Евгеньино», расположенная в узкой пади, круто спускающейся к воде, среди беловатых песчаных гор, заросших мелким дубняком, отстоящая от Благовещенска в 55 вёрстах.

На закате солнца остановились у деревни Большой Сазанки, лежащей на левом берегу Зеи на ровной, но болотистой местности в 160 вёрстах от города, имеющей церковь в честь Св. Княгини Ольги, но соединённую в одном здании со школой. Жители от старого до малого вышли из своих жилищ, в праздничных одеяниях, приветствовать Архипастыря. На пристани ему, по русскому обычаю, поднесли хлеб-соль. Благословив хлеб-соль, Владыка проследовал в сельском почтовом возке в церковь-школу. Народ нисколько от него не отставал. При колокольном звоне он вступил в церковь, где был встречен благочинным VII участка, священником А. Гаркиным, со св. Крестом. После встречи было совершено молебное пение Св. Княгине Ольге с провозглашением многолетия, а затем осмотрена церковная утварь и ризница. По осмотре преосвященный обратился к присутствующим со словом назидания, в котором изъяснил, что им необходимо брать пример ревности с Св. Княгини Ольги в стремлении к истинному свету, а с этой целью усердно посещать церковь Божию, поучаться истинам веры посредством имеющейся у них школы; слово закончилось указанием на неудобство совмещения в одном здании церкви и школы и выражена надежда, что впоследствии неудобство это будет устранено: все здание станет церковью Божиею, а школа построится тут же поблизости.

Слово Архипастыря было выслушано с глубоким вниманием. Затем Владыка, расспросив детей, находящихся в церкви, знают ли они молитвы, символ веры, умеют ли распознавать какие иконы поставлены в церкви, могут ли рассказать о тех, кто на них изображён, прошёл в помещение школы, где произвёл испытание ученикам в Законе Божием. Учеников младших возрастов преосвященный спрашивал молитвы, средних – священную историю ветхого и нового завета, старших – символ веры. Вопросы предлагались, по преимуществу, относительно домостроительства Божия о спасении человека, в форме, доступной детскому пониманию. Ответы получались робкие и недостаточно основательные. Тогда Владыка ознакомил о. диакона – учителя школы с собственным способом изложения истории нашего спасения в Иисусе Христе, дававшем на опыте прекрасные результаты, чтобы он на будущее время, именно, по этому методу преподавал в школе закон Божий. В заключение, обозрев квартиру учителя в том же здании, Архипастырь направился к выходу. При отъезде его на пароход неожиданно произошёл следующий прискорбный случай: не успел Владыка должным порядком сесть в возок, как лошади, несдержанные ямщиком, стремительно кинулись вперёд и причинили ему ушиб спины и сильное сотрясение организма.

На ночлег прибыли в деревню Бордагон. В 12 часов ночи пароход «Лидия», принадлежащий Управлению водных путей, проходя мимо полным ходом с баржей и шаландой на буксире, близко подержался к «Андрею» и, ударив кормой своей баржи в его правый борт, сломал при этом брус с отверстиями для канатов и якорной цепи. По крику матросов с баржи он остановился, поставив баржу поперёк реки, почему её набросило течением на носовую часть «Андрея». После того, дав ход и приблизив баржу к борту «Андрея», он задел рулём последней за лапу якоря погнув железную дугу, на которой тот висел. Тогда поднялось страшное смятение. Необходимо было немедленно освободить якорь, и это не удавалось, потому что пароход «Лидия» не стоял на месте, а двигался почему-то то взад, то вперёд. Выручку якоря затрудняла и шаланда, загнанная теперь течением за левый борт «Андрея». Только к двум часам ночи, с большими усилиями, пришлось избавиться от этой беды.

12 августа. Утро пасмурное. Дует холодный северный ветер – предвестник переменной погоды. В 11 часов миновали с. Краснояровское на левом берегу Зеи, в 223 вёрстах от Благовещенска. Остановки не делали по той причине, что Архипастырь не совсем оправился от ушиба, полученного в д. Большой Сазанке. В селе, очевидно, ожидали его прибытия; на берегу виднелся народ; белелся и стол, покрытый скатертью, с хлебом – солью. В 6 часов вечера достигли деревни Благовещенской, находящейся также на левом берегу Зеи, в 276 вёрстах от города. Деревня эта имеет у себя часовню с алтарём и здание церковно-приходской школы, недавно оконченное постройкой. Архипастырь, почувствовав улучшение в состоянии здоровья и прилив сил, сошёл с парохода и был радостно принят населением. Благословив поднесённые хлеб-соль, он направился пешком в часовню, сопровождаемый народной толпой. В часовне, в честь Введения Богоматери во храм, Владыка был встречен благочинным, священником А. Гаркиным, со св. Крестом. Отслужив молебен Пресвятой Богородице с возглашением многолетия и осенив народ св. Крестом, преосвященный произнёс поучение, в котором, пожелав ему получить царство небесное, раскрыл, что это возможно под условием исполнения заповедей Закона Божия: любви к Богу и любви к ближнему. При изъяснении заповеди любви к ближним Владыка с особенной силой указывал на то, что она побуждает также заботиться о воспитании детей в страхе Божием, а потому советовал водить их в церковь к богослужениям, учить молитвам по домам, хотя кратким, и отдавать в школу. Слово Архипастыря, как видно, падало на добрую почву. Дай Бог, чтобы оно в своё время принесло обильный плод! По окончании поучения Владыка обратил внимание своих слушателей на убогую обстановку часовни и увещевал их привести её в благолепный вид: приобрести новые иконы, утварь церковную и приличные священные облачения, чтобы возможно было освятить её в недалёком будущем в храм Господу. Архипастырь потрудился осмотреть часовню и с наружной стороны. Заметив, что она не приведена в порядок, предложил сделать новую железную крышу, подвести под низ фундамент из дикого камня, давая практические указания, как это нужно и можно сделать, и пристроить паперть с колокольней. От часовни преосвященный прошёл в здание церковно-приходской школы, где, в присутствии родителей, спрашивал детей по Закону Божию. Хотя занятия в школе существовали только один год, но дети отвечали осмысленно и бойко. На обратном пути Владыка, обозрев место для постройки священнического дома и заготовленный лесной материал – (здесь предположено открыть самостоятельный приход) преподал народу своё последнее Архипастырское благословение. Народ, прощаясь с Владыкой, просил его назначить в д. Благовещенскую отдельного священника и получил благосклонный ответ, что если они построят священнический дом и исполнят предложение об исправлении и благоукрашении часовни, то могут надеяться получить своего пастыря. Как только Преосвященный вступил на пароход, последний, поспешно отойдя от пристани, тотчас скрылся за поворотом реки. Вскоре непроницаемая тьма, как завеса, повисла над землёй, заставив остановиться, не выбирая даже места и вдали от дровяной пристани.

Деревней Благовещенской заканчиваются поселения по р. Зее и далее, как говорят, на протяжении 347 вёрст до деревни Овсянки не встречается никакого благоустроенного жительства, кроме жалких хижинок-зимовок заготовителей строевого леса и дров.

Между прочим, от деревни Благовещенской остаётся 17 в. до устья р. Селемджи, главного притока Зеи, впадающего с левой стороны. Селемджа будто бы протяжением 700 вёрст, а на 300 в. от устья судоходна. По свидетельству очевидцев, она замечательна тем, что имеет открытые высокие берега, сухие луга и равнины, прекрасные строевые леса, а сама изобилует рыбой всех пород, водящихся в бассейне Зеи. По притокам её есть и золото. В настоящее время работается уже несколько приисков. Населения по ней нет, да и когда будет – известно одному Богу.

13 августа. Погода переменная. Устье Селемджи прошли при слабом свете наступающего утра. Заметно, что характер местности изменился: берега Зеи стали холмисты и поросли деревьями, но чахлыми и уродливыми; очевидно, почва тут не богатая. Отсюда Зея делает крутой поворот с севера на запад и течёт параллельно Амуру, но менее широка.

В 368 в. от Благовещенска находится остров «Купец», обращающий на себя внимание своей оригинальной формой. Это – конусообразная возвышенность, усеянная редким лесом, и кажущаяся издали колоссальной шапкой какого-то сказочного богатыря. Остров, как передают, получил своё название от того обстоятельства, что при начале судоходства по Зее, около него долго стоял пароход «Купец», застигнутый мелководьем и принадлежащий купцу Пахолкову.

Не доходя р. Ото береговые холмы переходят в горные цепи, местами скалистые.

Чудное зрелище представляют собой встречающиеся мраморные утёсы от 7–10 сажен высотой. Мрамор всевозможный: чёрный, серый, палевый и разноцветный. Рассказывают, что особенно много мрамора по р. Чукану, правому притоку Зеи, длиной 50 в. известному ещё своими строевыми лесами и россыпями золота; – там мрамора целые горы.

У мраморных залежей построено 6 или 7 огромных печей, в которых мрамор пережигается в известь. Известь эта продаётся в г. Благовещенске от 60 коп. до 1 р. за пуд, а доставляется она сплавом на паромах.

От р. Ото пароход пошёл тише, чем прежде, потому что течение Зеи здесь очень быстрое. Чем дальше подвигались вперёд к р. Тыгде, правому притоку Зеи, тем горы становились выше, а русло Зеи, разбивавшееся ранее на протоки, уже и уже. Леса тут хорошие и разных пород: чёрная и белая берёза, сосна и лиственница. В падях видны заимки лесопромышленников и следы их деятельности: сплоченные паромы и срубленные деревья, приготовленные к скату на воду.

Днём Владыка, чувствуя себя бодрее, большую часть времени провёл в кают-компании в беседе со своими спутниками-иереями, милостиво делясь с ними своим обширным, основательным и всесторонним опытом в деле пастырского служения церкви Божией.

Вечером же, в первый раз по отплытии из Благовещенска, с восхищением созерцали ясный заход солнца в горах. Картина величественная. Красное полымя зари предвещало на завтра хорошую погоду.

14 августа. Погода прекрасная. В 11 часов утра прошли мимо устья р. Умнекана, небольшого притока Зеи с левой стороны. Далее к р. Уру местность значительно понижается. На правом берегу Зеи горы по местам отодвинулись вглубь, образуя луга; самый большой луг – «кухтеринский», длиной в несколько вёрст. Ур – правый приток Зеи, мало уступающий величиной Селемдже, притяжением 400 в., рыбный. От Ура до деревни Овсянки, в 629 в. от г. Благовещенска, по обеим сторонам Зеи гор нет; очень далеко они отошли уже от берегов и вершины их едва можно рассмотреть в солнечный день сквозь дымку дали. Открываются взорам отличные луга с высокими берегами. За лугами синеют роскошные леса лиственницы и сосновые боры. Весьма красив на правой стороне Зеи сосновый бор «Зелёный», хотя видно, что человеческая рука властно и безжалостно в нём похозяйничала.

От деревни Овсянки до заимки «Гулак», на правом берегу Зеи, в 645 в. от Благовещенска, горы снова приблизились к берегам и – скалисты.

Сегодня Архипастырь пробыл немного времени в кают-компании. На этот раз привлекали его внимание виды местностей, проходящие пред его глазами и, по преимуществу, те из них, которые, по своему свойству, расположению и красоте казались пригодными к устройству иноческих обителей и скитов. Особенно понравилась ему широкая падь, имеющая с правой стороны у самой воды высокий холм, заросший лесом, при впадении слева в Зею р. Бую.

В 6 ч. вечера, по случаю наступающего праздника Успения Богоматери, на пароходе совершено было всенощное бдение.

15 августа. Успение Богоматери. Утро ясное, холодное, но безветренное. Все встали рано, потому что надеялись прибыть на Зейскую Пристань до начала Литургии.

В 8 ч. утра показалась на правом берегу Зеи Зейская Пристань. – Это небольшой городок с четырьмя улицами и пятитысячным населением. В нём церковь св. Николая, Мирликийского Чудотворца, народное училище ведомства Министерства Народного Просвещения и несколько магазинов. Дома деревянные, одноэтажные, и между ними разбросаны сады из местных пород деревьев. На противоположном берегу – заречная слобода, состоящая из трёх десятков домиков, убогих, вытянувшихся в одну линию. Местоположение Зейской Пристани живописно: она раскинулась на равнине среди девственного леса, охваченная позади поясом лесистых гор, причудливых очертаний.

По случаю приезда Архипастыря Зейская Пристань и заречная слобода украсились флагами. Беседка на пристани убрана зеленью и флажками, а лестница, спускающаяся к воде, услана бархатной дорожкой. На берегу и вблизи беседки находилась масса народа.

Преосвященный, приняв в кают-кампании представившихся ему лиц и их поздравления с благополучным прибытием, проследовал «со славой», при колокольном звоне, в Николаевскую церковь, где и был встречен со св. Крестом священником о. В. Чистяковым.

После встречи началась Литургия, при большом стечении народа. За Литургией произнесено Архипастырем Слово, в котором, изложив историю праздника, изъяснив в чём именно заключается тайна Успения Богоматери, какое оно имеет значение для христиан, и извлёкши из него урок для подражания жизни Матери Божией, он трогательно увещевал предстоящих достойно почитать Царицу Небесную, прибегать к Ней с горячими мольбами в случаях как радостных, так и горестных, не жалеть имения своего для прославления Святейшего Её имени, т. е. на созидание и украшение в честь Её храмов и св. икон. Слово это, судя по лицам слушателей, произвело сильное впечатление. По Литургии был отслужен молебен храмовому святому с возглашением многолетия. Архипастырь, обревизовав церковные документы, осмотрев церковь внутри и снаружи, признал её, по числу населения Зейской пристани, маловместительной и предложил сделать пристройку боковых крытых стеклянных галерей.

В 6 ч. вечера преосвященный прибыл в школу и был встречен о. Чистяковым и заведующим школой. Сюда явились жители Зейской Пристани и заречной слободы, но, не вместившись в классной комнате, не ушли, а остались во дворе ожидать выхода Архипастыря. Испытание в школе было произведено по всем предметам преподавания и в особенности по Закону Божию. Ответы учеников в общем должно счесть неудовлетворительными. Преподав подробные и точные указания, как нужно заниматься в школе Законом Божиим, Владыка вышел из школьного помещения, но, встретив у крыльца толпу народа, вступил с нею в беседу. Желая воспользоваться настоящим случаем ко благу местной церкви и поселения, предложил при церкви образовать самостоятельный приход – до этого времени заботилась о церкви золотопромышленная компания – в состав которого вошли бы: Зейская Пристань, заречная слобода и Верхне-Амурская золотопромышленная компания в качестве прихожанина. Предложение это было встречено с величайшим сочувствием и готовностью и тут же оформлено актом.

В 8 ч. вечера Владыка вступил уже на пароход, намереваясь не теряя времени, продолжать своё путешествие.

На этот раз предстояло пройти по Зее 140 в. до Дамбукинского склада компании, а затем проехать на лошадях в сторону 60 в. до Владимирского прииска, где находится Иннокентиевская приисковая церковь.

По отходе с Зейской Пристани пришлось вскоре остановиться: густой туман, ставший стеной, преградил путь.

16 августа. Погода отличная. Пароход идёт медленно, с трудом преодолевая быстроту течения. Зея здесь сдавлена с обеих сторон высокими и скалистыми горами. Живописные виды встречаются во множестве и носят отпечаток суровой красоты.

В 8 ч. вечера «Андрей» прибыл на Дамбукинский склад. На складе тотчас начались спешные приготовления к сухопутному путешествию преосвященного на Владимировский прииск на следующий день.

17 августа. Погода ясная. К 8 ч. утра было подано на берег семь возков, массивных и окованных железом, приспособленных выдерживать какие угодно толчки по неровностям дорог, проложенных среди гор и лесной чащи, и запряжённых по-русски тройкой сильных и откормленных лошадей. Напившись чаю и, уложившись по возможности удобнее, тронулись в путь. Во главе находился возок Архипастыря – большой в сравнении с другими.

Дорога, по которой следовал наш поезд, пролегала по падям с небольшими, но быстрыми и каменистыми речками. Содержится она исправно: где жидкий грунт, там сделаны гати, а через речки перекинуты прочные мосты с перилами из целых брёвен. Местность здесь дикая или, по местному названию, «тайга»: горы, топи, болота, кустарник и густой лес. Ягод в лесу, кроме брусники, не было видно. Грибов масса – нужно изумляться их обилию. В «тайге», по рассказам, водится много животных: северный олень, (у пределов Якутской области) сохатый (лось), зубр, медведь, кабан, коза, соболь, лисица и белка. Птиц встречается мало: глухари, куропатки и лесные рябчики.

Аборигенами тайги считаются орочоны и якуты, русские подданные. Они всё время проводят в лесах. Переходя с места на место, останавливаются у рек, источников, где женщины и дети ловят рыбу, приготовляя её впрок вялением на солнце, а мужчины охотятся. Живут они в особых шалашах, называемых «юртами», сделанных в летнюю пору из бересты, а зимой из звериных шкур. При передвижениях «юрты» возятся ими с собой. Одеяние своё они приготовляют из выделанных кож оленьих и козьих, а сшивают его высушенными жилами. Из домашних животных держат при себе только собак, да приручённых оленей. Олень для орочон и якутов – незаменимое и драгоценное животное. Он отвечает и за лошадь и корову, преданный и неприхотливый друг, находящий себе пропитание сам в течение целого года.

Орочоны и якуты обладают острыми душевными способностями, просты, доверчивы и религиозны. Большинство из них православные христиане, но о христианстве имеют смутные представления. Управляются они родовыми старостами, платят государству «ясак» (подать) звериными шкурами. Торговлю ведут с русским приисковым населением обменную: получают за звериные шкуры ружья, порох, свинец, муку и соль.

Говорят, что орочоны – племя вымирающее: его губят повальные болезни, чаще всего оспа, и страстная привязанность к спиртным напиткам.

Переезд до Владимирского прииска совершался без приключений в течение 9 часов. Остановок делали две: одну на использованном стане «Таскином», а другую – на «Полуденном» прииске для осмотра Богоявленской церкви, приписной к Иннокентиевской приисковой.

Владимирский прииск расположен в лесу, у подошвы отлогой горы, в одну улицу. Дома в нём деревянные, ветхие, указывающие уже на давность его существования. На самом возвышенном месте, за жилыми строениями поставлена Иннокентиевская приисковая церковь. На прииске имеется школа ведомства Министерства Народного Просвещения, содержимая Компанией за свой счёт и больница с аптекой.

В церкви Архипастырю была устроена торжественная встреча при многочисленном стечении приискового населения. Архипастырь, отслужив молебен храмовому святому с возглашением многолетия, обратился к народу с поучением, в котором изъяснил ему что такое золото и как должно пользоваться им, чтобы спасти свою душу. Золото, говорил Владыка, – дар Божий, данный людям на радость и добрые дела. Посредством золота можно избавить многих людей от горя и нужды, устроить благотворительные учреждения: больницы, странноприимницы и богадельни, созидать храмы Божии и украшать их. Посредством золота легко также и развратиться, стать порочным, преступным и пьяницей; словом низринуться в глубокую греховную пропасть. Итак, золотом можно спасти свою душу и золотом же погубить её. В заключение Владыка увещевал слушателей, чтобы они, находясь постоянно около золота, употребляли все свои усилия, чтобы не прилепляться к нему сердцем, пользоваться им, но только во спасение своей души. Одушевлённые слова Архипастыря произвели потрясающее действие на присутствовавших в церкви.

В 7 ч. вечера. Владыка посетил местную школу. В ней он был встречен законоучителем священником Ф. Смыкаловым, заведующим школой, горным исправником, управляющим прииском со штатом служащих.

Его Преосвященство изволил спрашивать учащихся по всем предметам учебного курса, но особенное внимание было уделено закону Божию. За немногими исключениями ученики отвечали неудовлетворительно. Ответы по закону Божию были также слабы. Последнее обстоятельство побудило Архипастыря дать подробные указания законоучителю относительно занятий с детьми в школе Законом Божиим.

18 августа. В 10 ч. утра Преосвященный отслужил в Иннокентиевской церкви молебен Пресвятой Богородице и св. Иннокентию, храмовому святому. Церковь опять была полна богомольцами. По выходе из церкви Архипастырю угодно было побывать в приисковой больнице и благословить болящих, а потом в домах: местного врача г. Пассек и священника Ф. Смыкалова. С о. Смыкаловым Владыка беседовал довольно продолжительное время, наставляя его как должно успешно проходить своё пастырское служение среди такой паствы, как приисковое население.

В 12 ч. пополудни Преосвященный, по приглашению главноуправляющего Компанией М.А. Субботина, осматривал работы в разрезе прииска, золотоносные пески и промывательную машину.

Возвратившись с осмотра и вкусив хлеба-соли, Владыка стал готовиться в отъезд. В это время доложили ему, что на прииск явились человек пять орочон и желают получить от него благословение. Архипастырь вышел к ним и долго разговаривал с ними, расспрашивая, как они молятся, знают ли молитвы и имеют ли понятия об истинах веры. После свидания с орочонами, бывшая ранее мысль у Преосвященного прийти на помощь «детям тайги» в их религиозно-нравственном просвещении и приохотить их к оседлой жизни, окончательно созрела и перешла в решение основать на Зейской Пристани катехизаторскую якутско-тунгусскую школу. Оказать помощь в этом деле предложил свои услуги горный исправник Н.А. Константинов, обещаясь собрать сведения от орочон и якутов о количестве мальчиков, могущих и желающих поступить в предполагаемую школу, а также отпустить бесплатно лес на постройку школьного здания.

В 3 часа пополудни Владыка выехал из Владимирского прииска той же дорогой на Дамбукинский склад, куда прибыл в 10 ч. вечера, поместившись снова на пароходе «Андрей». Ввиду того, что Архипастырю желательно было отслужить Литургию на завтрашний день в Николаевском храме, так как он приходился воскресным, пароход тотчас же снялся с якоря и отправился на Зейскую Пристань, а в кают-компании началось всенощное бдение.

19 августа. Из-за тумана «Андрей» простоял без движения до 9 ч. утра, потеряв непроизводительно несколько ходовых часов. Когда достигли Зейской Пристани, то было уже 11 часов утра, и Литургия в местном храме близилась к концу. Однако Владыка немедленно отправился с парохода в храм. По окончании Литургии, он, по просьбе горного исправника и купца Опарина изволил совершить крестный ход для служения молебна на месте закладки школьного здания в память великого поэта земли русской, А.С. Пушкина. По возвращении крестного хода в храм, Владыка произнёс, после молебствия, приличную случаю речь. После сего Архипастырь сделал визит купцу Опарину, а от него проехал обозреть площадь, предназначенную для постройки новой церкви на Зейской Пристани. Площадь эта, по качеству своего грунта и удалённости от центра населения, оказалась непригодной для упомянутой цели. Тогда Архипастырь благоволил сам указать, где было бы удобно и прилично воздвигнуть церковь – возвышенное и обширное место за школьным садом, неподалёку от пароходной пристани и существующего храма.

В 9 часов вечера Преосвященный, сопровождаемый местным духовенством, горным исправником Н.А. Константиновым, главноуправляющим Компании М.А. Субботиным, населением Зейской Пристани и заречной слободы, пришедшим получить прощальное благословение, при колокольном звоне и благожеланиях счастливого прибытия в свой кафедральный город, вступил на палубу «Андрея». Пароход, дав последний свисток, медленно и плавно отошёл от своей стоянки и повернув вниз по течению, полетел стрелой... и Зейская пристань потонула в вечерней мгле.

20 августа. В 3 ч. пополудни пароход остановился у села Краснояровского, которое Владыка не посетил, ехав мимо по причине болезни. Жители, не имея никаких сведений об Архипастыре, не успели и приветствовать его на берегу, но, узнав о его прибытии, устремились к церкви, где и встретили его у церковной ограды. По входе в церковь, Преосвященный, облобызав св. крест, поднесённый ему священником В. Буртасовским, совершил молебное пение храмовому святому, Архангелу Михаилу, с возглашением многолетия, а затем произнёс слово о том, как и в чём можно подражать в своей жизни св. Архангелу, чтобы стяжать небесное царство.

Узнав, что местная церковь и существующее при ней приходское Попечительство не имеют земельного надела, положенного законом, а для жительства священника не устроено прихожанами дома, Владыка поручил о. Буртасовскому немедленно возбудить ходатайство об отводе для церкви и попечительства земли, а прихожан настойчиво располагать к постройке священнического дома. Затем, преподав ему наставление как проходить пастырское служение, Архипастырь отправился на пароход пешком. На берегу ожидал его народ, чтобы проводить и получить от него ещё раз благословение. Тут Владыка остановился и сам предложил народу озаботиться постройкой священнического дома. На предложение Архипастыря изъявлено полное согласие, но просили его постройку священнического дома отсрочить ещё на год, ссылаясь на свою бедность.

21 августа в 11 ч. утра Владыка благополучно вернулся из своей поездки в Благовещенск.

Не продолжительно было путешествие Преосвященного Никодима, но нужно полагать богато своими последствиями. Во всяком случае, оно осведомило Владыку с религиозно-нравственным состоянием населения, живущего по Зее, подведомым духовенством, пастырским его служением, путями сообщения и наконец дало не мало наблюдений. За всем тем, оно сблизило встреченный народ со своим Архипастырем, доставило ему возможность помолиться с ним и послушать его слова и поучения.

– Издалека ли держите путь, господа? – спрашивал я расположившись на мягком корпе⁶⁸⁰ сидевших рядом со мной киргиз.

– Алыстан, т. е. издалека, – проговорил, чуть слышно, один из них.

Киргизы, к которым я обратился с вопросом, заметно, были не из тех, чтобы наброситься на всякую вещь, принесённую из моего воза и с наивным любопытством рассматривать её, как невидаль, а старались, казаться многовидевшими, многоимеющими и многознающими, – словом такими, о которых киргизы говорят: «байлярдан чиккан», т. е. богатого происхождения, богатых, разумеется, и житейским опытом и материальными средствами. Если кто-нибудь из них окидывал, например, своим взглядом окружающее, то делал это небрежно и быстро и, как бы презирая всё прочее, останавливал свой взор на самом же себе или своём товарище, рассматривая при этом или свой пояс, разукрашенный серебряными бляхами, или поглаживая цветные шагреневые ичиги⁶⁸¹ у своего товарища, восхваляя добротность и ценность материала, из которого они сшиты. Своей напыщенной важностью кунаки⁶⁸² производили, видимо, должное впечатление на хозяина землянки. Последний что-то суетился, часто оставлял гостей и выходил в переднюю половину землянки, едва протискивая своё тучное туловище в узкий проход за кирпичную перегородку.

Землянка, в которой сидел я и киргизы, имела вид обыкновенной землянки, только по величине и чистоте внутри свидетельствовала, что обладатель её был одним из зажиточных киргизов. Внутри она была выбелена и подразделялась стеной из воздушного кирпича на две половины. Первая, очевидно, предназначалась для стряпанья. Здесь, недалеко от входной двери, к стене, служившей перегородкой, приложены были два горна, на одном из которых вмазан был казан⁶⁸³ для кипяченья воды к чаю, на другом – казан для варки мяса и проч. Здесь же стоял сильно потускневший самовар, о чистоте и блеске которого киргизы вообще заботятся мало. Вторая половина землянки не лишена была некоторого убранства. Впереди, подле стены, на дощатых нарах лежали сшитые из белой кошмы вьюки, на лицевой стороне которых красовалась вышивка разных рисунков. На нары посланы были одна на другую две кошмы, на кошмы – тканный ковёр, а поверх всего из верблюжьей шерсти, покрытое цветным ситцем, мягкое одеяло.

– Асписнян, – т. е. пища сварилась, – дошли до моего слуха слова, произнесённые, как можно было заключить по голосу, женщиной-киргизкой в первой половине землянки.

Вскоре за произнесёнными словами в нашу половину вошёл киргиз с перекинутым через плечо полотенцем, держа в одной руке кумган⁶⁸⁴, в другой – таз. Сначала, он подошёл ко мне с предложением вымыть руки и, когда я не отказался сделать это, – киргиз с тем же предложением обошёл всех, по старшинству, кунаков и предложил сделать то же хозяину. Затем к нам вошла киргизка с большой чашкой в руках, наполненной мясом. Киргизка, молча поставив чашку пред гостями-киргизами, вышла. В это время хозяин обратил свои взоры на меня, приглашая меня разделить трапезу с прочими кунаками. Когда я отказался, отговорившись постом, киргизы, не исключая и хозяина уселись полукругом около чашки и, как только старшим из них произнесены были слова «бисмилля», – т. е. во имя Бога, – с каким-то азартом принялись уничтожать в чашке мясо. Мясо разделялось на куски и добывалось из чашки руками, причём пальцы рук с особым удовольствием облизывались и только изредка, как бы из приличия, вытирались полотенцем. Вскоре в чашке оказалась одна жидкость, которую единогласно киргизы предложили выпить одному из своей среды, затем чашка была передана в прихожую половину. Та же киргизка опять вошла в нашу половину, держа на этот раз в обеих руках по небольшой чашке сурпы⁶⁸⁵; подав их двум старшим кунакам, она не замедлила предложить по чашке с сурпой по старшинству, и остальным. Некоторые из кунаков отказывались, а большинство хлебали из чашек сурпу с обычным у киргизов чванством. Сделав несколько глотков, киргизы некоторое время окидывали взорами окружающее, дули на чашки, стараясь охладить в своих чашках сурпу: после чего опять принимались хлебать, а когда наелись, очевидно, досыта, стали делать отрыжку, что послужило как бы условленным знаком к тому, что все участники в трапезе одновременно провели пальцами обеих рук каждый по своему лицу и произнесли, как мне послышалось, слова: «Аллагу акбар», т. е. Бог велик. В это время из прихожей явился с кумганом, тазом и полотенцем прежний киргиз, и хозяин с кунаками в том же порядке, как и пред пищей, стали мыть руки.

– А часто, бывает у вас жеим? – спрашивал я хозяина.

Так киргизы называют процесс трапезования при собрании нескольких человек.

– Теперь, – проговорил хозяин, – я угощал мясом заехавших по пути кунаков, а обыкновенно жеимом сопровождается у нас всякий, выдающийся в жизни, случай, как то: поминовение умершего, сговор в сватовстве и пр...; устраивается же им почти в доме каждого состоятельного киргиза по наступлении курбан мирама, т. е. праздника жертвы, когда каждый домохозяин киргиз обязан зарезать барана и угощать мясом бедных, – закончил свою речь хозяин.

– Почему, мулла, вы, русские, не соблюдаете курбан мирама? Ведь вы почитаете Авраама за пророка, который однажды хотел принести в жертву Богу сына своего Исаака, но Бог не велел ему и вместо сына Авраам принёс в жертву барана? – спрашивал меня один из кунаков.

Заметив, что киргизы после сытного обеда чувствовали себя в приятном расположении духа, я был очень рад побеседовать с ними и в душе благодарил кунака-киргиза, обратившегося, сверх моего ожидания, ко мне с вопросом.

– Бог, – отвечал я, – когда повелел праведному Аврааму принести в жертву своего единственного сына Исаака, указывал, по нашему учению, этой жертвой на ту жертву, которая одна только могла возвратить прежнюю милость к людям Господа Бога, Которого прогневали ещё в раю наши прародители Адам и Ева своим непослушанием заповеди Божией – не вкушать плодов с запрещённого дерева познания добра и зла и этим навлекли не только на себя, но и на весь, происшедший от них, род человеческий проклятие Божие до того времени, пока не пришёл на землю Спаситель мира – Иисус Христос. Иисус Христос, по нашему учению, есть Сам Бог, принявший плоть человеческую, беспорочно родившись от Пресвятой Девы Марии, а по вашему Корану – Он святейший и преславнейший из пророков – Дух Божий⁶⁸⁶; – Сам невинный во грехе, подъял на себя всю тяжесть греха людей и пострадал на кресте, чтобы восстановить нарушенный прародителями мир между Богом и людьми. Своей невинной смертью на кресте Иисус Христос умилостивил Бога за грехи людей и за тот грех, который тяготел на людях от наших прародителей Адама и Евы; Своим воскресением и вознесением с плотью человеческой на небо Иисус Христос прославил человека и приблизил его к Богу, и человеку чтобы получить спасение на небе, надо только веровать в Иисуса Христа, следовать Его учению, изложенному в Инджили – Евангелии и других св. книгах и поступать по заповедям Иисуса Христа. О вознесении Иисуса Христа говорится и у вас – в Коране⁶⁸⁷. После того как Иисус Христос пролил на кресте Свою пречистую кровь за спасение людей, с этого времени потерял значение курбан мирам – праздник жертвы, ибо кровь жертвенных животных имела только то значение в Ветхом завете, что прообразовательно научила людей веровать в грядущего Иисуса Христа Спасителя мира. Своей крестной смертью Иисус Христос оказал великое благодеяние миру, и когда явится «в последнее время», на что есть указание и в Коране⁶⁸⁸, во всей Своей славе, с ангелами, будет судить людей со всей строгостью за несоблюдение Его учения, а «уверовавшим в Иисуса Христа и делавшим доброе Бог», как говорится в Коране⁶⁸⁹, «верно воздаст награды их: Бог не любит беззаконных».

Кунаки слушали мою речь внимательно и после приведённых мной слов из Корана о последователях Иисуса Христа они тревожно поглядывали друг на друга.

– Вставайте, едем! – проговорил один из киргизов, обратившись к остальным своим товарищам. Затем кунаки быстро оделись и вышли, за ним вслед вышел и я.

В 1842 году, в виду усиления новолинейного района в Оренбургском крае, были переселены казаки-ногайбаки из станиц Бакалинской и Ногайбакской Белебеевского уезда и основали на новой линии посёлки: Требий, Кассель, Остроленко, Париж и др. Ногайбаки были зачислены в казаки ещё в 1736 году по указу императрицы Анны Иоанновны. Между ними до сего времени сохранилось предание, что они потомки арских татар, крещёных при Иоанне Грозном, будто бы насильно, по завоевании им Казани.

В то время обращение татар в православие было в массе лишь внешнее и обрядовое; о существенной же стороне новой веры они мало имели понятия. Часть новокрещёных поселилась в станицах Бакалинской и Ногайбакской.

Ногайбаками, по приказанию начальства, были построены церкви, пастырями в которых были русские священники. Незнание русского языка большинством нагайбаков, особенно женщинами, а также незнакомство священников с их наречием служили сильным препятствием к их взаимно-духовному сближению. Кроме того, с переходом в христианство, новокрещёные не в силах были отречься от традиционных мусульманских обычаев и верований, впитавшихся в их плоть и кровь. Открытие большого базара в Ногайбакской станице привлекло сюда во множестве чуваш, черемис, не вполне отставших от язычества, в сношениях с ними ногайбаки не преминули перенять, незаметно для себя, и кое-что языческое. Таким образом в их понятиях образовалась смесь верований при христианской обрядовой внешности. Таково было религиозное состояние казаков ногайбаков до переселения их в Оренбургский край.

Новые переселенцы в вольных Оренбургских степях занялись скотоводством; отсюда неизбежное знакомство с киргизами, ещё более отдалившее их от христианства. Здесь ещё печальнее было в религиозном отношении положение ногайбаков, живших вдали от храмов Божиих и в отчуждении от русского населения. Приходы, к которым принадлежали ногайбаки, состояли в то время из нескольких поселков, отстоящих от церкви в 30–40 и более вёрстах. Редко посещая храм Божий и русские посёлки, не имея в своей среде примерных христиан, ногайбаки постов не соблюдали, иные во всю свою жизнь у исповеди и св. причастия не были. Священники только изредка могли посещать ногайбакские посёлки и, стараясь утвердить свою паству в христианстве, главное внимание обращали на внешность: чтобы имели кресты на груди, исполняли требы и т. п.

Раньше других ногайбакских поселков приход был открыт в пос. Остроленском. В 1863 году там уже была церковь. Спустя некоторое время стали появляться на татарском языке переводные книги Ильминского. В 1880 году ногайбаки услышали, наконец, богослужение на своём родном языке благодаря тому, что в Остроленку был назначен священником о. Тимофеев из крещёных татар. Сердца многих встрепенулись, впервые услышав на родном языке содержание веры, обрядам которой до сего времени следовали почти бессознательно. Грамотные заинтересовались переводными книгами и читали их с увлечением.

Самое верное средство к возбуждению и развитию религиозного чувства в человеке есть пение церковных молитв на родном языке. О. Тимофеев, понимая такое великое воспитательное значение пения, составил из учащихся детей хор. Излишне говорить о том благотворном действии, какое производило стройное пение детей при богослужении на родном языке. Это было не то, что раньше, когда даже самый благочестивый человек мог утомиться от многочасового стояния в церкви без понимания того, что происходит пред глазами. Прихожане полюбили своего доброго пастыря, который развивал пробудившиеся в них религиозные чувства, наставлял и утверждал в православии.

Такое отрадное явление в деле христианского просвещения ногайбаков имело место не во всех ногайбакских посёлках: так напр., часть жителей посёлка Требиатского – десять семейств отпали в магометанство. Требий, как раньше, так и теперь, кишит татарами. Вёрстах в трёх отсюда находятся золотые прииски татарина Рамеева, где большинство служащих и рабочих – татары. Посредством простых житейских сношений они вели фанатическую пропаганду среди ногайбаков. Всё это не могло не иметь влияния на отпадение в магометанство.

По открытии в Требии прихода начались беседы священников с отступниками о превосходстве христианства над магометанством. Отступники в настоящее время до умиления восхищаются Божественным учением Христа, но признать Его за Сына Божия упорно отказываются, находя себе опору в приисковых татарах, которые, между прочим, чтобы показать превосходство магометанского единобожия, ссылаются на ученье графа Л. Толстого и всячески противодействуют намерению православных пастырей обратить эту горсть людей на путь истины.

Священником сюда в начале был назначен о. Батраев. Впоследствии его заменил русский священник, действия которого по отношению к прихожанам носили характер начальственного режима, а не пастырского назидания и научения. По этой причине хотя требиатцы стали чаще посещать храм Божий, бывать у исповеди и св. причастия и исполнять требы, но делали это формально, из боязни подвергнуться ответственности за непослушание. Нужно заметить, что русским священникам вообще ногайбаки оказывают почтение, но под маской угодливости кроется у них отсутствие искренности. Ногайбак – татарин по крови, он относится к русским, если не враждебно, то во всяком случае – не дружелюбно, а христианство в его понятиях есть вера русская, «чужая». Потому доселе в среде ногайбаков продолжается двоеверие: прежняя вера держится в мысли, составляя странную смесь с христианской внешностью. Что одна внешняя обрядность бессильна преобразовать понятия и убеждения, доказательством может служить следующее обстоятельство.

Ногайбаки Парижского посёлка, озабоченные засухой в летнее время, обратились к священнику с просьбой – отслужить в поле молебен для испрошения дождя, что священником немедленно было исполнено. Дождя не последовало. Тогда они, по совету муллы, отправились на могилу какого-то татарина, слывшего между мусульманами за святого, и совершили здесь моление. Случайно с того дня полились обильные дожди, а двоеверные парижане воздвигли на могиле мусульманина в благодарность что-то вроде памятника.

В Требии издавна существовала школа для мальчиков, позже устроилась школа и для девочек, с общепринятой программой казачьих школ. С 1898 года Оренбургский епархиальный комитет Православного мис. общ. принял на себя содержание школ с увеличением жалованья учащим. Теперь учителями назначаются воспитанники Казанской учительской семинарии из крещёных татар, а учительницами – воспитанницы средне-учебных заведений.

Миссионерская цель Требиатских школ заключается в том, чтоб дать детям ногайбаков христианское воспитание, руководствуясь при преподавании их родным языком. Можно сказать, что обе школы в настоящее время оправдывают своё назначение: дети выходят из школ вполне грамотными, сознательно усвоив учение православной церкви. Но начальная школа не может дать законченного воспитания подростку, на которого сильное влияние должна оказывать семья и окружающая среда. Что же может дать благотворного детям тёмная инородческая семья, заражённая, хотя смутно и полусознательно, магометанством и состоящая наполовину из работников-башкир и жильцов – татар? Дети скоро подпадают под влияние последних, и полученные в школе добрые семена, не успев пустить глубоких корней, глохнут мало-помалу.

Отсюда вытекает настоятельная необходимость – учить и посещать также и взрослых. Думается, что они, по свойственному им любопытству, охотно будут собираться в здание школы, где нужно устраивать для них религиозно-нравственные чтения с волшебным фонарём. Организованный детский хор окажет этим собраниям свою услугу.

Настоящее время представляет самые удобные условия для этой цели: недавно назначенный сюда священник из крещёных татар о. Макарий ревностно принялся за просвещение своих прихожан: нередко его можно видеть в домах ногайбаков, беседующего и истолковывающего Св. Писание, проповеди его в церкви производят заметное впечатление, что и понятно: кто говорит с инородцами на их наречии, тот понимает элементы их мысли, и они сами его хорошо понимают и легче убеждаются его доказательствами.

Чтения с волшебным фонарём, которые предположено начать с осени, с своей стороны послужат христианскому просвещению темной ногайбакской среды. Так с помощью Божиею в захолустном уголке Оренбургского края будет осуществляться одна из важных идей незабвенного в деле инородческого просвещения Н.И. Ильминского⁶⁹⁰.

Значительную часть населения наших среднеазиатских владений составляют сарты – народ иранского племени с некоторой примесью тюрко-монгольского элемента.

Сарты обыкновенно среднего роста, плотно и стройно сложены, в движениях их всегда сохраняется плавность и та некоторая апатия, которая так свойственна всем жителям Востока (кроме афганцев).

Сарты по большей части очень красивы: их черты лица тонки и правильны, а красивые чёрные глаза выразительны и не лишены ума. Вообще, природа наделила сартов хорошими умственными способностями, которые и проявляются в большой смышлённости сартов, в особенности же в торговом отношении.

Как мусульмане, головы сарты бреют наголо, бород не стригут, носят на голове остроконечную тюбетейку, вышитую шёлком – и даже самые бедные не появляются без этого головного убора. Нижней одеждой их служит грубая холщевая рубаха, вроде женской, короткие штаны, заправленные в ичиги (мягкие сапоги без каблуков), на которые надеваются калоши, оставляемые сартом у порога своего жилища – входить в калошах считается грехом. Халаты всевозможных цветов и достоинств, широкий длинный пояс – а у богатых и учёных чалма – довершают костюм сарта.

Сартов можно разделить на три класса:

1) представители мусульманской науки, к которым относятся кадии (судья), алгямы и муфтии (секретари судей); имамы, суфи, ишаны, мудариссы и муллы (лица, занимающие различные духовные должности);

2) торговцы и вообще люди коммерческие (баи) и

3) ремесленники и земледельцы.

Среди представителей мусульманской науки нет образованных людей, в широком смысле этого слова, и европейская наука до прихода русских в край совершенно была неизвестна сартам; только за последние 10 лет наше правительство организовало более или менее правильную постановку образования туземцев, и способное население быстро поддалось этому прекрасному влиянию. В Ташкенте была даже учреждена туземная газета, в которой, кроме официальных распоряжений, сообщалось туземцам много полезного и поучительного.

В туземных школах не преподавалось совершенно естественно-математических наук, а равно истории и географии; наряду с туземными были устроены также русско-туземные школы, в которых мальчик-сарт обучался по программе русских учебных заведений и покидал школу с солидными познаниями для туземца. За последние два года ученики этих школ совершили ряд экскурсий по России, были в Москве и в Петербурге.

Неохотно приняли сарты эти нововведения, особенно препятствовало этому туземное духовенство, считавшее греховным делом изучать науку «неверных», но мало-помалу туземцы поняли пользу от русско-туземных школ и даже более богатые стали отдавать своих детей в гимназии.

В семейной жизни сарт отличается чадолюбием, выражающимся в ласковом отношении к детям. Всегда на улицах туземных городов и селений вы увидите бородатого сарта, нянчащего маленького ребёнка.

К старшим и в особенности к старикам сарты необыкновенно почтительны. Одним из больших зол в семейной жизни сарта является многожёнство и вообще униженное положение женщины на Востоке (кроме афганцев, у которых женщина в большом почёте).

Неровное отношение отца к детям от разных матерей и мужа к жёнам ставит последних иногда в очень тяжёлое положение, а гл. 4 ст. 38 Корана, по которой «муж может бить свою жену», порождает в семейных кругах сартов иногда ужасные трагедии. В обществе своих жён сарты не любят проводить время, считая, что от этого только можно поглупеть.

Домашний быт сартов очень не сложен и отличается своим однообразием и сходством между собой как у бедных, так и у богатых, разве только что у последних женщины совершенно изолированы от мужчин и для них устроены совершенно отдельные помещения (гаремы), а у бедняка поневоле все ютятся в общей сакле.

Общественная жизнь сарта течёт так же однообразно, как и домашняя. По праздникам сарты посещают друг друга, а иногда сходятся на особые вечеринки, называющиеся «джура». Обыкновенно эти торжества знаменуют рождение ребёнка, его обрезание, окончание учения его или женитьбу, а также похороны и поминки. Иногда у богачей такие «джура» обходятся до 10.000 рублей.

Но самым излюбленным местом для времяпровождения у сартов является базар – поистине клуб среднеазиатского туземца. На базаре он узнаёт все новости, с быстротой молнии, облетающие Туркестанский край; здесь, он, попивая зелёный чай или наслаждаясь вкусным пловом, ведёт беседы о своих делах, решает торговые дела, смотрит на танцующих батчу (мальчик, переодетый девочкой), а не то следит за боем перепелов, проигрывая на пари иногда всё до нитки. Вообще сарты очень азартны, любят игру в карты и кости, кончающуюся очень часто кровавыми драмами.

Особенно оживляется базар во время поста уразы, перед праздником Рамазана. Пост заключается в том, что сарты ничего не могут есть днём, но после вечерней молитвы до самого рассвета идёт кутёж. Зрелище, в особенности на больших базарах, как, например, в Андижане, великолепное. Море огней освещает пёструю толпу, сидящую, пляшущую и гуляющую. Треск барабанов, звон бубнов и побрякивание дутар (зурна), всё сливается в общий характерный гул.

До прихода в край русских, сарты употребляли наркотическое одуряющее курево «наша», выделывающееся из стеблей конопли, и пили «кукнар», отвар маковых головок (тот же опий). Эти оба наркоза разрушающе действовали на организм, приводя человек к могиле.

Теперь же сарты отменно пьют водку и особенно пиво, и на улицах русских городов пьяный сарт не редкость.

Как торговец, сарт очень осторожен, не поддаётся жажде большой наживы, довольствуется маленькой и честно ведёт своё дело. Сарт – аккуратный плательщик и с ним приятно вести дело. Конечно, и тут бывают исключения, как, например, в Маргелане, один купец пользуется общим презрением даже у туземцев за то, что путём ростовщичества создал своё богатство.

Животных сарты любят, но в той мере, в какой они им приносят пользу. Любят сарты и цветы, и нередко у земледельца, тащащегося за плугом, вы увидите пучок роз, заткнутый за тюбетейку.

Между сартами существуют и поэты, например, Фиркат, Ками, Накани и другие, написавшие немало поэм и од, среди которых немало было посвящено русским. В особенности много их было написано на кончину Императора Александра III.

Вообще сарты являются народом с мягким характером и поэтическим настроением, несмотря на всю прозу их повседневной жизни.

Только одного недостаёт сарту это – музыки и пения, которые грубы и дики и невыносимы для европейского уха.

Сарты – строгие последователи мусульманства, и в особенности жители Андижанского уезда отличались фанатизмом.

В общем же это народ смышлёный, который со временем окажет немалую пользу в развитии культуры Туркестана⁶⁹¹.

– Вогульские переводы в Екатеринбурге.

– Мусульманский Рамазан.

– Съезд мусульманского духовенства в Симферополе.

– Пермяки.

– В Екатеринбурге заняты переводами на вогульский язык. Составление вогульской азбуки подвинулось значительно вперёд. В ноябре священник походной церкви П. Мамин привёз в Екатеринбург молодого (23 л.) вогула Никиту Я. Бахтиярова. Образована была под председательством Преосвященного Никанора переводческая комиссия, в которую вошли горный инженер П.И. Паутов, свящ. П. Мамин, В.А. Феодоровский и указанный вогул. Комиссия работала 6 дней и 6 ночей, имея под руками немецкую грамматику вогульского языка, изданную в Гельсингфорсе в 1894 году, собрание песен, изданных в Будапеште в 1893 году, вогульское евангелие, изданное в Гельсингфорсе в 1882 г. Остяцкую священную историю, изданную в Тобольске в 1900 году, а также азбуки: самоедскую, лопарскую, корельскую, зырянскую, башкирскую, калмыцкую и русскую, изданную в 1902 году, в память С.А. Рачинского В. Лебедевым.

Пользуясь всем этим разнородным материалом, комиссия сначала составила словарь русско-вогульский из 250 слов, а потом и азбуку, окончив оную 3 молитвами, именами числительными, местоимениями и окончаниями глаголов и имён.

Достойно замечания, что Преосвященный Никанор в соборе 14 ноября пред молебном обратился к молящимся с проповедью о помощи вогульской миссии и слушатели дали – что могли. Ноября 18 дело о вогульской миссии рассматривалось в заседании местного Комитета миссионерского общества, который решил вогульскую азбуку направить к печатанию, а словарь русско-вогульский передать священнику П. Мамину для возможного дополнения.

Вместе с тем комитет решил устроить вблизи кочевых вогул (за 100 вёрст далее Ивделя) часовню, в которую бы оо. миссионерами приглашались вогулы для моления, исповеди и совершения других треб, причём проектировано иметь для миссионеров здесь особливую комнатку, в которой они могли бы и жить во время своих приездов сюда. О. Мамину Комитет определил выдать на все необходимые средства и, в частности, за привоз в Екатеринбург вогула 100 рублей (в том числе и на обратный путь, а вогулу 25 рублей наградных. – Потрудившимся же в деле составления Вогульской азбуки Преосвященному Никанору и г. Паутову была выражена особая благодарность.

Дай Бог, чтобы доброе начало имело столь же добрый дальнейший успех.

Остаётся непосредственным деятелям откликнуться на призыв и почин архипастырский. И вот, быть может, скоро раздастся в дебрях приуральских давно ожидаемая слава Богу на языке стариннейших обитателей этих мест.

– Время большого поста, месяц рамазан, начался для приверженцев ислама 2 декабря (н. с.). Так как на Востоке считают по лунным месяцам, то рамазан может приходиться во всякое время года.

Главная особенность этого поста заключается в том, что магометане днём постятся, а ночью пируют. Богатые люди вследствие этого обращают день в ночь и наоборот; они спят большую часть дня и едят ночью, когда религиозное учение не ограничивает их аппетита. Для правоверных же, принадлежащих к работающим классам, это является очень тяжёлым временем, которое, однако, переносится ими с большим терпением. Они по обыкновению должны целый день работать и только с наступлением темноты им разрешается есть.

Рамазан празднуется повсюду, где только существует ислам; уже за несколько недель до его наступления только и толков, что о нём. Возбуждение достигает высшей своей точки, когда в конце восьмого лунного месяца муллы на минаретах ожидают восхождения рамазанной луны. При встрече с муллой каждый спрашивает:

– Видел ли ты луну?

И как только показывается первая серебристая полоса, раздаётся серьёзный ответ:

– Да, я видел её.

Известие это быстро распространяется, и длинный пост начинается. Это согласуется с предписанием пророка:

«Как только кто из вас заметит месяц, он должен начать поститься».

Обычай этот основывается также на том историческом факте, что Магомет в этом девятом месяце получил первое откровение.

Пока можно ещё отличить белую нитку от чёрной, запрещены еда, питьё, курение, купание, вдыхание духов и все другие физические удовольствия. С восхода солнца до ужина не разрешается даже выпить глотка воды; когда поэтому рамазан приходится летом, то дневной пост является для работающего народа самым тяжёлым испытанием. Величайшим же лишением для магометан как мужского, так и женского пола служит запрещение курить.

Немедленно после заката солнца вся голодная семья собирается вокруг блюд сушёной рыбы, олив, плодов и разных сластей. Все сидят, скрестив ноги, на низком диване вокруг кушаний и ждут с нетерпением пушечного выстрела, возвещающего о заходе солнца. Тогда все хором восклицают Бисмаллах (во имя Господа) и каждый берёт по одной оливе. После этого они едят различные сласти и затем только принимаются, собственно, за ужин.

Квадратная комната, в которой это происходит, не содержит никакой мебели, за исключением дивана, употребляемой зимой жаровни с углями и мангала, медной печки, нагреваемой древесным углём, на которой приготовляется кофе в громадном количестве. В средине комнаты, конечно, постлан красивый ковёр. Стола нет: вместо него на небольшом возвышении среди ковра находится большой круглый поднос из накладного серебра. На подносе этом стоит большая белая миска с хлебным супом, вокруг же неё расставлены маленькие фарфоровые мисочки с нарезанным сыром, икрой, анчоусами и конфетами. Здесь же лежат ложки из самшитового дерева и стоят кубки с розовым шербетом, наполняющим своим благоуханием всю комнату. Края широкого подноса покрыты большими кусками пресного хлеба, а единственным мясным блюдом является знаменитый длинный и плоский рамазанный пирог из сухого теста, глазированного яичным белком и посыпанного анисом, на который магометане пальцами укладывают куски мяса.

Люди более строгих правил едят очень немного или даже пережидают таравих, особое богослужение, совершающееся в мечетях через два часа после солнечного заката.

Бедные люди едят, конечно, сейчас же после захода солнца, идут потом в мечеть и затем ложатся спать.

Самым священным днём изо всего рамазана является пятнадцатый, день бегства пророка. В этот день султан по древнему обычаю должен отправляться торжественной процессией из Ильдыз-Киоска в мечеть в Стамбуле, где хранится священный плащ. Но последние годы он во избежание всякой опасности избирал всегда водный путь.

После богослужения весь народ в Константинополе устремляется к прекрасной экспланаде, откуда открывается вид на Золотой Рог и Босфор. Здесь катаются в богатых экипажах скрывающиеся под покрывалами красавицы. Богатые люди в продолжение всего месяца каждую ночь проводят в увеселениях. После прогулки по эспланаде начинаются пиршества в домах богатых магометан.

За два часа до наступления дня раздаётся резкий голос будильщиков, возвещающих спящим, что пора приниматься за сахор, последнюю еду перед восходом солнца. Будильщик останавливается в сопровождении одного парня перед каждым домом, ударяет три раза в барабан и поёт: «Тот преуспевает, кто говорит, что нет Бога, кроме Бога!»

После сахора остаётся ещё время для курения и кофе, пока пушечный выстрел, возвещающий о восходе солнца, не подаст знака для полоскания рта, после чего снова начинается пост.

– На днях, по словам «Крымского Вестника», в Симферополе состоялся съезд представителей мусульманского духовенства Крыма по вопросу об изыскании мер, могущих приостановить массовую эмиграцию крымских татар в Турцию. На съезде подняты два вопроса, в пределах которых – по мнению представителей мусульманского духовенства – разрешается татарский вопрос: во-первых, о преобразовании вакуфной комиссии на началах, проектированных в прошлом году губернским земством, т. е. путём передачи вакуфного управления в руки представителей мусульман, земства и других местных учреждений, и о помещении всех татар, отбывающих воинскую повинность, в один специальный полк. В этом смысле съездом и решено возбудить ходатайство перед правительством.

– В географическом обществе 20 декабря в заседании отделения этнографии К.Ф. Жаков сделал доклад – «Пермяки. Этнографический очерк». Докладчик совершил свою поездку для изучения быта пермяков по рекам Косой, протоку Камы и Ингае. Местность по этим рекам покрыта лесом, среди которого большие села чередуются с чисто пермяцкими деревнями, крайне бедными, с убогими почти без окон и подчас курными избами. Обрусение края идёт перескакивая от села к селу, минуя эти деревни; причём в смысле обрусения языка пермячки являются самым упорным элементом. Главное занятие пермяков земледелие, причём у них не существует переделов, и они сидят на тех наделах, которые им были отведены гр. Строгановым. Земледелие у пермяков очень плохо, урожаи у них редко бывают больше, чем сам-пять, оборудование инвентаря хозяйственного у них крайне убого, у них нет даже телеги, и они ездят на санях даже летом. Промыслов у них, кроме рубки леса для местных заводов, не существует никаких. О ремёслах они не имеют понятий, у них нет ни портных, ни сапожников и все самые необходимые предметы обихода доставляются им со стороны. Пермяки и охотники плохие, так что чувствуют себя совершенно беспомощными перед медведями, уничтожающими их скот. Вообще жизнь пермяков даёт впечатление чего-то застывшего. Всё это докладчик объясняет историческими и современными тяжёлыми условиями жизни, отразившимися даже на их теле, резко отличающемся от типа родственных им зырян, в противоположность последним пермяки упрямы, недоверчивы, пессимисты: вид пермяка унылый, у него нет ни сказок, ни песен. Все пермяки усердные христиане, хотя и у них сохранились некоторые языческие обычаи, как напр., постановка на кладбищах рядом с крестами саней и т. п. По всей местности этого края разбросаны чудские могилы очень интересные в археологическом отношении; содержание их указывает на тожественность чуди с вогулами. В общем население пермяков надо считать вымирающим.

В защиту самостоятельного существования школ братства Св. Гурия. П.А. Юнгерова. I, 11.

2. Полезные советы и наставления миссионерам. 33.

3. Миссии и экспедиции на дальнем северо-востоке (к вопросу об улучшении миссионерства в Сибири). Епископа Никанора. 117.

4. Недоуменные вопросы, вызванные дневником инородческого священника. П.П. 168.

5. Племенной и вероисповедный состав населения Туркестанского края. М. Миропиева. 191, 310, 337.

6. К вопросу об улучшении современного положения православно-русского миссионерского дела. Е.Н. 211.

7. Советы для миссионеров Алтайской миссии. Макария, епископа Томского. II, 3.

8. Празднование 32-й годовщины Православного Миссионерского Общества. 43.

9. Смета расходов по содержанию миссий и миссионерских учреждений в 1902–1903 г.

10. Положение Сибирских инородцев. М. Миропиева. 253, 304, 343. III, 25, 74, 115.

11. Заботы миссионеров об устройстве внешнего быта новокрещёных инородцев. Иеромонаха Дионисия. 323. III, 5.

12. Внутренняя миссия в приходах с остатками языческого населения в Самарской епархии. S. 352.

13. † Александра Григорьева Товарова. III. 97.

14. Слово при погребении А.Г. Товаровой. 100.

15. Приди и помоги. (О миссионерском деле). 105, 135.

16. Последнее слово ислама Европе. 143.

17. К вопросу об упорядочении миссионерского дела. (Миссионерская богослужебная практика). Епископа Никанора. 181.

18. Миссионерский вопрос в Китае. Н. Л. 227, 273.

19. Призыв на помощь церковно-строительству в Сибири. 261.

1. Православие и православная миссия в Японии. Н. Л. I, 4, 58, 99, 145.

2. † Алтайский миссионер, Протоиерей Михаил Васильевич Чевалков. И. Новикова. I, 25, 76, 122, 159.

3. Краткие сведения об Алеутской и североамериканской епархии. 83.

4. Православная миссия в Аляске (С. Америка) в 1900–1901 годы. 103.

5. Русская православная миссия в Урмии. Х-а. 108.

6. Рождество Христово у православных японцев. И. С. 164.

7. Еланцинский Покровский миссионерский стан Иркутской епархии. 220, 275.

8. Состояние православной Японской церкви в 1901 году. 235.

9. Из жизни Алтайской миссии в прошедшем году. Начальника миссии Епископа Макария. 247, 287.

10. Страничка из истории христианского просвещения якутов и участия в нём Н.И. Ильминского. Иеромонаха Дионисия. 263, 297.

11. Поездка в Фын-Коу священника Н. Шастина. 318.

12. Пасха Христова у православных Японцев. Н. Л. 331.

13. Закладка первого русского храма в Чикаго. Свящ. И. Кочурова. II, 18.

14. В горах Осетии. 23. II, 73.

15. Пострижение в иночество алтайского миссионера о. протоиерея Константина Соколова. Свящ. А. Никольского. 67.

16. Православная миссия в Китае. Н. Л. 89, 135, 185, 233, 277.

17. Воспоминания о преосвященном Мелетии, бывшем викарии Иркутской епархии. Могучего. 95, 153.

18. Православная Корейская (в Сеуле) духовная миссия, Архим. Хрисанфа. 140, 191.

19. Из Владивостока по Манчжурской железной дороге в Оренбург. Свящ. И. Баркова. 246, 283, 336.

20. Жертвоприношение христиан-инородцев. Свящ. И. Шестакова. 357.

21. Замечательный случай из деятельности противобуддийского миссионера. И. М. III, 38

22. † Епископ Акакий. 43.

23. Современное состояние Алтайской миссии. Епископа Макария. 51.

24. Из Алтайской миссии. 57.

25. Корейцы в учительской семинарии. Моя родина. 84.

26. Из Обдорской миссии. 128.

27. Из истории христианского просвещения чуваш Самарской епархии во второй половины XIX столетия. Свящ. А. Иванова. 168, 212, 255.

28. Из путешествия преосвященного Самарского Гурия по епархии. 189.

29. Миссионер – священник о. Пётр. 232.

30. Краткие сведения о монастырях в Алтайской миссии. 237.

31. Материалы для истории миссионерства в Сибири. 283.

32. Из миссионерской поездки по Киргизской степи. Свящ. Г. Крашенинникова. 301, 337.

33. Поправка к статье: «Наше миссионерское дело». Н. Комарова. 311.

1. Записки миссионера Урсульского отделения Алтайской миссии за 1901 г. Миссионера Прот. К. Соколова. I, 16, 66.

2. Два дня среди крещёных и отпавших инородцев. (Из дневника миссионера). Свящ. С. Матвеева. I, 21, 70, 112, 151, 201, 256, 302.

3. Из записок Тобольского противомусульманского миссионера за 1901 год. Свящ. Е. Елисеева. 334. II, 8, 55, 167, 207.

4. По дацанам и улусам Хоринских бурят. (Из миссионерских записок иеромонаха Серафима). 354. II, 60, 105, 160, 215.

5. Из записок Алтайского миссионера. Свящ. С. Борисова. 240, 283.

6. Из записок Алтайского миссионера (Чемальского отделения) за 1901 г. Свящ. Т. Петрова. 330.

7. Зареченский миссионерский стан Владивостокской епархии. (Из записок миссионера). Свящ. Ф. Баркова. III, 19, 62.

8. Из записок Алтайского миссионера (Чолышманского отделения) за 1901 г. Свящ. М. Тырмакова. 69.

9. Путевой журнал священника Афогнакского прихода Василия Мартыша за 1901 г. 164, 193.

10. Поездка преосвященного Благовещенского Никодима для обозрения церквей. Свящ. А. Гаркина. 238, 321.

11. Из миссионерского дневника. Свящ. В. Александрова. 279.

Сообщения и письма из миссий:

1. Из жизни Тобольской миссии (корреспонденция). Миссионера свящ. Е. Елисеева. 224.

2. Крещение чуваш. Н. С-на. II, 123.

3. Два письма с дальнего Востока. Н. Бобровникова. 264.

4. Замечательный случай из жизни одного крещёного калмыка. И. М. 217.

5. Литургия на бурятском языке в церкви Казанской академии. III, 310.

1. Орочоны. 85, 132, 178.

2. Шаманизм и фетишизм у русских корейцев на границе с Кореей. Свящ. Ф. Баркова. 173, 215, 269.

3. У Донских калмыков. 359.

4. Большеземельская тундра. А. Н. 366.

5. Первые годы жизни Мухаммеда (по Шпренгеру). 349. II, 14, 50, 99.

6. Шаманизм на Аляске. Архим. Анатолия. II, 28, 116.

7. Коряки. 259, 295.

8. Башкиры. Павлина Соколова. III, 34.

9. Телецкое или Алтайское озеро. 58.

10. Буряты (исторический очерк). 86, 119, 201, 246, 291.

11. Нечто о Буддийской медицине. И. М. 126.

12. О чувашах одной из местностей Белебеевского уезда Уфимской губернии. (Очерк). Павлина Соловьёва. 208.

13. Ламайское созерцание (дианизм). И. М. 263.

14. Киргизы и их обращение в магометанство. Д.Н. Логофета. 296.

15. Ламайское учение о человеке. И. М. 305.

16. Ногайбаки. С. Емекьева. 342.

17. Сарты. Б. Гатцева. 347.

Тридцатилетие Якутской епархии. Восстановление нашей Пекинской миссии I, 46.

Учреждение епископской кафедры в Манчжурии. Православный храм в Мукдене. Бедственное положение жителей Колымского края. Усиление мусульманского паломничества из России. 93.

Православный храм в Нагасаки. Религиозно-нравственное состояние Вятских черемис. Усиление эмиграции крымских татар в Турцию. Народная медицина у Сартов и Киргиз. 136.

Состояние Урмийской православной миссии. Издание древнего Османова Корана. 183.

Освящение здания для Корейской миссии. Слухи об учреждении в Китае самостоятельной епископской кафедры. Церковное строительство в Сибири. Ходатайство о пособии на постройку мечети в Петербурге. Уничтожение в Закаспийской области обычая «цены крови». Один из достойнейших наших миссионеров. 227.

Вопрос о разрешении совершать инородческие браки во время поста. Положение Забайкальских бурят. Перекочевка бурят в Монголию. 278.

Самоеды на Новой Земле. Льготный тариф при перевозке вещей и материалов для нужд церквей. Татарская школа. 372.

Новый начальник Урмийской миссии. Постройка церквей и школ в Сибири. Магометанская пропаганда в Абхазии. II, 36.

Новый православный епископ в Китае и восстановление нашей миссии там. 83.

Пенсии духовенству. 128.

Мотивы возведения начальника Китайской миссии в сан епископа. Правила для постановки икон на железнодорожных станциях. Приём Абиссинского посольства при Высочайшем Дворе и в Александро-Невской Лавре. Новый способ замещения псаломщических вакансий. 175.

Отъезд православной миссии в Пекин. 227.

Воззвание о помощи Пекинской миссии. Восстановление в Сибири казачьих конных полков. 271.

Прославление Саровского подвижника Серафима. Правила относительно приёма иностранцев в духовно-учебные заведения. Подворье Китайской миссии в С.-Петербурге. 316.

Назначение нового помощника начальника Алтайской миссии. Съезд настоятелей Вогульских приходов. Русские евреи-сионисты. 359.

Прибытие преосвященного Иннокентия в Порт-Артур. Владивостокский Восточный Институт. Мусульманская пропаганда в Закавказье. Инородцы – Алеуты и Чукчи. Буряты Восточной Сибири. III, 44.

Посещение столицы Японии В.К. Борисом Владимировичем. Открытие русских школ в Китае. Особые вагоны для мусульманок. 91.

Деятельность Общества распространения св. писания в России. Русская школа в Персии.

Пожертвование магометанина на православный храм. 174.

Пособие Корейской миссии. Ходатайство бурят о продолжении кочевого образа жизни. Вопрос о брачном возрасте для закаспийских инородцев. Переселенческое движение в Сибирь. Спиртный инородческий напиток – арана. Успехи культуры в Приамурском крае в последние годы. 219.

Царское слово бурятам о новом законе, изменяющем кочевой образ их жизни на оседлый. 264.

Публичное чтение преосвященного Томского Макария. Разрушение Андижана. Меры к улучшению миссионерского дела в Вятской епархии. 314.

Вогульские переводы в Екатеринбурге. Съезд мусульманского духовенства в Симферополе. Пермяки. 351.

1. Рамазан в Константинополе. 1, 34.

2. Общий взгляд на современное положение христианства в Индии. Е. Е. 1, 41.

3. Медицинская деятельность миссионеров в Корее. Е. Е. 1, 43.

4. Деятельность христианских миссионеров в Турецкой империи. Е. Е. 88.

5. Миссионерская деятельность западноевропейских женских общин. Е. Е. 2, 125.

6. Доктора и демоны у Лаосов. Е. Е. 172.

7. Христианство в Индии в настоящее время. Е. Е. 223.

8. Община монахинь – негритянок. Е. Е. 267.

9. Миссионерская деятельность западноевропейских женских общин. 269. Е. Е. 3, 40.

10. Языческие празднества на о-ве Цейлоне. Е. Е. 313.

Посещение Японии представителем Далай-ламы. I1, 47.

Индийская башня оспы. 140.

Панисламисткое движение. 229.

В Китайской кумирне. 324.

Стремление Абиссинской церкви к самостоятельности. Взгляд Китайской императрицы на христианских миссионеров. 371.

Восстание арабов против турок. II, 38.

Китайские свадебные обряды. 129.

Статистика религий в Индии. Издание Ганджура в Монголии. 178.

Детские браки в Индии. 271.

Новый начальник Коллегии миссионеров в Риме. Приюты для призрения животных в Индии. 359.

Казнь Китайского божества – дракона. III, 92.

Материальные средства Английских миссионерских обществ. 130.

Факиры. 175.

Грабительство католических миссионеров в Китае. Китайское средство избавления от холеры. 266.

Мусульманский Рамазан. 354.

1. Отчёт о деятельности Оренбургского Комитета Миссионерского Общества за 1900 г. 1–26.

2. Отчёт Владивостокского Комитета Миссионерского Общества за 1900 г. 27–37.

3. Отчёт о состоянии Киргизской духовной миссии Омской епархии за 1900 г. 39–73.

4. Из отчёта о деятельности Забайкальской миссии за 1900 г. 75–100.

5. Отчёт Вятского Комитета Миссионерского Общества за 1901 г. 101–117.

6. Отчёт Астраханского Комитета Миссионерского Общества за 1901 г. 119–156.

7. Отчёт Православного Миссионерского Общества за 1901 г. 1–121 (с № 13).

8. Отчёт Благовещенского Комитета Миссионерского Общества за 1901 г. 1–16 (№ 20).

9. Отчёт о состоянии Забайкальской духовной миссии за 1901 г. 17–28.

10. Отчёт Самарского Комитета за 1901 г. 29–48.

Перечень денежных поступлений в Совет Православного Миссионерского Общества: 1. В 1901 г. 53–55. 2. В 1902 г. 1–42.

...тила; «я из язычниц и всегда, видя хождение с иконами, сердце моё тревожится и я плачу. Мне, батюшка, весьма желательно бы принять вас с иконами в свой дом, но мой муж противится...»

Какое действие производят церковные песнопения и молитвы на инородцев, когда они поются на их родном языке, можно видеть из интересного рассказа диакона (ныне священника) Сергия Очкова.

«В конце декабря прошедшего года, – пишет он в своём отчёте, – в деревне Берёзовке (Бузулукского уезда, Баклановского прихода) я „славил Христа“, причём со мной по-чувашски пел довольно хорошо хор певчих человек из 10 учеников местной школы грамоты. На самом краю деревни стоит курная избёнка, что называется „на куриных ножках“. Тут живёт с сыном бедный чувашенин, который вряд ли когда бывал в церкви за богослужениями. Я направился было в эту хату, но ученики предупредили меня: „туда не ходи, о. диакон, – он никогда не принимает. Да у него и хлеба-то мало, – он тебе всё равно не даст ничего“. На это я сказал ученикам, что Христос сам был бедный и бедных любит, а потому нам грех будет, если мы бедных будем оставлять без внимания. Сказав это, я вошёл в избу, ученики тоже последовали за мной. Хозяина мы застали на печи и, помнится, с трубкой во рту.

– Вам что надо? – тревожно спросил нас чувашенин.

– А вот мы, дедушка, хотим у тебя в дому для праздника пропеть по-чувашски молитвы.

– Не шалам я, – ответил он.

– Ты-то не желаешь, да Бог-то желает, чтобы Его в праздники прославляли; а потому мы будем петь.

– Охота есть, так пойте; только у меня денег для вас нет, и хлеба тоже нет, – сказал он, лёжа на печи.

И мы медленно, внятно, стройно и громко на чувашском языке запели:

– Рождество Твоё Христе Боже наш... – а затем пропели кондак и поздравили хозяина, всё ещё лежавшего на печи.

– Спасибо, – сказал он и, приподнявшись, попросил нас, чтобы мы пропели ему ещё „Отче наш“. Эту молитву хозяин выслушал уже сидя на печи.

– Ай-ай хорошо поёте!.. Ну-ка, о. диакон, спойте ещё „Заступницу“ (он этот тропарь, как оказалось после, слышал в местной школе).

На это я ему ответил:

– Ты будешь сидеть на печи, а мы тебе будем все петь?! Так делать не хорошо.

– Сейчас-сейчас слезаем и хлеба даём, только ещё пой пожалуйста, – слушать больно хорошо!

При этих словах упрямый чувашенин действительно слез с печи и начал молиться. Мы ещё пропели только не „Заступницу“, ибо этот тропарь из нас никто не знал наизусть, молитвенника же с нами не было, а „Богородицу“ и „Достойно есть“.

– Спасибо, большое спасибо, – говорил нам хозяин: – молодцы, поёте очень хорошо!

С этими словами он из кармана вынул кошелёк с деньгами и ребятам на гостиницы дал гривну, а потом пошёл в амбар и вынес полную меру пшеницы. Провожая нас из ворот, тронутый до глубины души чувашенин просил, чтобы мы и впредь всегда заходили к нему».

Внебогослужебные общественные беседы и чтения священники инородческих приходов производили в храме и церковных школах, пользуясь чаще изданиями (брошюрами) Православного Миссионерского Общества, причём беседы эти сопровождались чтением акафистов, пением церковных песнопений и молитв, при участии также хора певчих мальчиков церковных школ. По окончании таких бесед и чтений иногда присутствующими хором заучивались молитвы, или заповеди Закона Божия.

Частные беседы велись этими священниками при каждом удобном случае, особенно же при требоисправлениях и представляли, конечно, живую речь.

Для совершения богослужения и устройства внебогослужебных бесед в деревнях, священники инородческих приходов нарочито предпринимали туда поездки, а на св. четыредесятницу жили по неделям в этих деревнях поочерёдно, чтобы все могли исполнить христианский долг говения, исповеди и св. причащения.

Всеми инородческими священниками в отчётном году было произведено 1.473 поездки с миссионерской целью – причём произведено было 3.662 беседы и 9.899 поучений.

Особенной ревностью по миссионерству среди инородцев Самарской епархии, заявили себя следующие священники:

По Самарскому уезду:

с. Нижней Ивановки Антоний Иванов, который, в 17 поездок по чувашским селениям 1 и 2 округов Самарского уезда, сделал больше 1.000 вёрст, произвёл 36 бесед и чтений и отправлял богослужение на второй неделе великого поста в селе Луговой Александровке, а на третьей – в дер. Чувашских Липягах, а независимо от того в своём приходском храме произнёс 58 поучений на чувашском языке и повенчал 3 пары незаконно сожительствующих чуваш;

с. Пролейки Даниил Филимонов – произвёл 110 поучений и бесед, из которых некоторые отпечатал, и повенчал незаконно-сожительствующих 20 пар чуваш.

По Ставропольскому уезду:

с. Сабакаева Фил. Димитриев предпринимал 49 поездок с миссионерской целью, произвёл 45 бесед и произнёс 55 поучений, обратил одного из язычества и повенчал 6 пар незаконно сожительствовавших;

с. Старой Сахчи Влад. Константинов – совершил 45 поездок с миссионерской целью, произвёл 23 беседы и произнёс 40 поучений и повенчал 6 пар незаконно сожительствовавших чуваш.

По Бугульминскому уезду:

с. Казябаш Михаил Лобанов – предпринимал 63 поездки с миссионерской целью, произвёл 48 бесед и произнёс 125 поучений, обратил из язычества 3 души;

с. Тумбарлы Мартин Антипов – совершил 30 поездок с миссионерской целью, произвёл 30 бесед и произнёс 85 поучений, повенчал 6 пар незаконно сожительствовавших;

дер. Ташлы Яковлевского прихода Георгий Даныев – произвёл 13 бесед и произнёс 70 поучений на вотском языке и повенчал 2 пары незаконно сожительствовавших;

с. Черемшанской Крепости Гавриил Спиридонов – совершил 40 поездок, произвёл 40 бесед и произнёс 20 поучений своего составления и обратил одну душу из мусульманства.

По Бугурусланскому уезду:

с. Ново-Якушкина Владимир Скворцов – совершил 12 поездок с миссионерской целью, произвёл 29 бесед-чтений и произнёс 76 поучений, повенчал 6 пар незаконно сожительствовавших;

с. Микушкина Даниил Никифоров предпринимал 49 поездок, произвёл 46 бесед, обратил одну душу из мусульманства и повенчал 4 пары незаконно сожительствовавших;

с. Степной Дурасовки Максим Алексеев – предпринимал 45 поездок, произвёл 31 беседу и произнёс 49 поучений, повенчал 4 пары незаконно сожительствовавших;

с. Стюхина Александр Михайлов – предпринимал 9 поездок с миссионерской целью в д. Никиткино Неклюдовского прихода, произвёл 79 бесед и обратил из язычества одну душу;

с. Ново-Ганькино Прохор Степанов предпринимал 15 поездок с миссионерской целью, произвёл 92 беседы и произнёс 129 поучений, повенчал незаконно сожительствовавших 3 пары.

Могущественным средством в деле христианского просвещения инородцев Самарской епархии служили в отчётном году, как и раньше, церковные школы. Священники инородческих приходов в отчётах и дневниках своих единогласно свидетельствуют, что церковные школы являлись не только рассадником христианского просвещения инородцев, воспитывали молодое поколение на началах спасительного православия, давали чтецов и певцов для церкви, но служили особенно для деревень, не имеющих церкви, вторым храмом, в котором в праздничные дни священники, диаконы или учителя устраивали для народа чтения и беседы, сопровождая их пением церковных молитв и песнопений, а иногда, как например в великую четыредесятницу, совершали в них (школах) и церковные службы – вечерни, утрени, часы и даже литургии на переносном антиминсе.

Поэтому Самарский Комитет, обеспеченный в деле христианского просвещения инородцев епархии посредством устной проповеди, бесед и чтений, совершения богослужения на инородческом языке ревностным содействием Преосвященнейшего своего Архипастыря и трудами руководимых им священников инородческих приходов, в виду особенно важного значения церковной школы для просвещения инородцев, в отчётном году свои денежные средства, коими он мог располагать, употреблял главным образом на содержание, поддержание и устройство в инородческих селениях церковных школ, школ-грамоты и церквей-школ. Так, в отчётном 1901 году,

а) содержал 16 церковных школ в инородческих селениях Самарской епархии: Туарме, Девлезеркине, Лашманке, Урметеве, Ярзове, Старо-Ганькине, Ново-Ганькине, Рысайкине, Борискине, Чёрных-Ключах, Старо-Суркине, Ново-Суркине, Наратле, Алексеевке и Ибряйкине;

б) содержал учащих в инородческих церковных школах Юреевской и Иглайкинской и учителей внешкольного обучения селений Пролейки и Ташлы, а чтобы иметь правоспособных учителей для инородческих школ,

в) содержал в Симбирской чувашской учительской школе двоих мальчиков и трёх девочек, из которых два мальчика, именно Филипп Алкеев и Александр Сутятин в отчётном 1901 году окончили курс, а также оказывал пособие и некоторым другим учащимся в той же Симбирской школе, поступившим туда из церковных школ Самарской епархии и содержащихся там между учениками школы;

г) выдал 600 рублей на постройку церкви школы в дер. Ташле Яковлевского прихода, Бугульминского уезда, и 250 рублей на устройство школьного здания в с. Нижней Ивановке Самарского уезда;

д) 235 р. 44 коп. израсходовал на страхование зданий инородческих школ, построенных и содержащихся средствами Комитета.

Всех же школ, содержащихся средствами Комитета, Епархиального Училищного Совета, казны, сельских обществ и разных учреждений и лиц в инородческих селениях за отчётный год было: 18 церквей-школ, 148 церковно-приходских и 177 школ грамоты.

Заведующими, учителями и учительницами инородческих школ епархии состояли лица или из природных инородцев, или же русских, но свободно владеющих инородческим языком. Обучение в инородческих школах велось по системе Н.И. Ильминского. В этих школах особенное внимание обращалось на обучение пению, тем более, что инородцы, особенно чуваши большие любители пения и обладают прекрасными голосами, и потому во всех школах имелись певческие хоры, которые всегда участвовали при совершении богослужения в храме, или бесед и чтений в школе, привлекая как детей, так и взрослых инородцев.

Обучавшихся во всех инородческих школах Самарской епархии за отчётный год было обоего пола 11.912 человек, из которых 4.107 человек мордвы; 3.462 – чуваш крещёных и 124 некрещёных; 155 вотяков крещёных и 11 некрещёных; 129 татар крещёных и 6 некрещёных (из них один киргиз); при чём из них сдало выпускной экзамен с получением свидетельства 1.030 об. п.; из них чуваш крещёных 236 мальч. и 42 дев., вотяков крещёных 36 мальч. и 4 девочки, татар крещёных 13 мальчик. и мордвы 421 мальчик. и 47 девочек.

Инородческое население относится к школе в общем сочувственно и принимает даже участие в расходах по содержанию школ. Так, священник с. Туармы, Иоанн Воскресенский, в своём дневнике замечает, что когда он однажды, 14 окт. 1901 г., приехал в дер. Старо-Афонькино и вошёл в школу, то он был поражён громадным наплывом учеников, – около половины их за недостатком парт сидело на полу, – учеников всего набралось 60 человек и из них 24 язычника, так что пришлось заказать пять новых пар. Один же из крестьян этой деревни – язычник, как сообщает священник Сивдячкин, уступил часть своего места под помещение церковной школы, а остальные жители изъявили желание привезти потребное количество брёвен из леса для постройки нового здания для школы. О подобном же свидетельствует в своём отчёте священник с. Нижней Ивановки Антоний Иванов. По его словам, чуваши его прихода относятся с полнейшим сочувствием к школе и в отчётном 1901 году давали бесплатно повод для перевозки строительного материала на новое школьное здание с пристани «Екатериновка» и составили приговор, которым постановили обеспечить определённым содержанием свою церковную школу.

Помимо школьного обучения в Самарской епархии продолжались опыты и внешкольного обучения взрослых инородцев. Начало такому делу было положено в с. Пролейке священником Даниилом Филимоновым 13 дек. 1899 г., при помощи особого учителя из чувашей крестьянина Павла Несмелова, ныне состоящего и. д. псаломщика в с. Пролейке. Оно возникло таким образом. В ноябре месяце 1899 г. чуваши собрались слушать беседы священника о вере; на беседах некоторые из них высказывали сожаление, что в молодых годах не учили их грамоте. Когда им было объяснено, что учиться никогда не поздно, то человека три изъявили желание учиться читать, а месяца через два, число таковых дошло до 50 человек. Все изъявившие желание учиться были разделены на 4 группы. К февралю 1900 г. были выписаны чувашские буквари, в количестве 60 экз. и розданы желающим учиться грамоте.

В отчётном году всех учащихся было 215 человек – 99 мужчин и 116 женщ. Занятия с ними состояли:

1) в обучении грамоте,

2) заучивании наизусть церковных молитв и песнопений,

3) в чтении книг религиозно-нравственного содержания и

4) в беседах об истинной христианской вере и нравственности. Беседы последнего рода вёл священник, для чего он все 4 группы собирал два раза в неделю в школьное здание; пред началом собеседований совершалось по субботам всенощное бдение, по средам молебен Божией Матери на чувашском языке, при участии народного хора. По другим предметам занимался учитель Несмелов, особо с каждой группой. Священнических собеседований было 35, а Несмеловым дано 338 уроков, а всего священнических и учительских уроков было 373.

В виде насущной потребности в книгах и брошюрах на инородческих языках как для священников и учителей в устройстве ими внебогослужебных бесед и чтений, так и для самих инородцев в которых, с распространением школ и грамотности, всё более и более пробуждается интерес к чтению, Самарский Комитет израсходовал в отчётном году 443 руб. 89 коп. на приобретение и на издание таких книг и брошюр для бесплатной раздачи народу в инородческих селениях, причём постановил отпечатать на чувашском языке лучшие переводческие труда местных священников, именно: Даниила Филимонова (житие преподобномученицы Евдокии и поучение в недели: о Закхее, жён Мироносиц, о Самарянине и 21–22 по Пятидесятнице) и свящ. Н. Константинова (житие Иоанна Лествичника и объяснительные беседы законоучителя в сельской школе и в храме Божием свящ. Никиф. Востокова). Независимо от этого сам Преосвященнейший Архипастырь во время своих поездок в инородческие селения от себя раздавал народу разные брошюры издания переводческой комиссии.

Но на помощь Комитету в деле распространения в народе изданий переводческой комиссии Православного Миссионерского общества, шли и сами священники инородческих приходов: они или непосредственно выписывали эти книги и брошюры из Казанской переводческой комиссии Братства св. Гурия и устраивали у себя в своих селениях книжные склады этих изданий, или же, как сказано было выше, сами занимались переводческими трудами с целью отпечатания и распространения их в народе, как например священники с. Пролейки, Даниил Филимонов и с. Нижней Ивановки, Антоний Иванов. В отчётном 1901 году, помимо склада книг и брошюр издания переводческой комиссии, существующего при канцелярии комитета с 15 февраля 1900 года, из которого рассылались книги и брошюры в инородческие селения епархии для бесплатной раздачи народу, имелись склады таких книг и брошюр в селениях: Старой-Майне и Старой-Сахче, Ставропольского уезда, Туарме и Урустамаке Бугульминского уезда, Среднем Аверкине Бугурусланского уезда Верхней Вязовке, Неприке и Пронькине Бузулукского уезда, причём из этих сельских складов было роздано народу бесплатно книг и брошюр религиозно-нравственного содержания на сумму 133 руб. 43 коп.

Священники инородческих приходов в своих дневниках и отчётах свидетельствуют, что миссионерское дело среди инородцев Самарской епархии, совершающееся посредством школ, Богослужения, церковной проповеди и внебогослужебных бесед и чтений на инородческих языках имеет отрадные плоды. По словам их, инородцы, как крещёные, так и некрещёные, в общем оставляют прежние свои языческие верования и обычаи, доверчивее относятся к православному священнику, оставляют своих «йомзей» (ворожей), незаконное сожительство, и, всё более и более усвояя дух Христовой православной веры, охотнее посещают храм Божий во время Богослужения, соблюдают праздники и св. посты, а главное долг исповеди и св. причащения.

Так, свящ. с. Нижней Ивановки, Самарского уезд., Антоний Иванов сообщает, что, по отзывам самих чуваш, благодаря частным беседам, они начали постепенно оставлять свои языческие обычаи и обряды, усердно посещать храм Божий, исполнять христианские обязанности. Так напр., в 1901 году чуваши с. Покровского не совершали языческое моление об урожае и поминовение усопших по языческому обычаю, в с. Нижней Ивановке и дер. Липягах, хотя и совершали, но не так открыто, как в прежние времена.

«Один чувашенин, – пишет в своём дневнике священник с. Борискина, – Игарь, Бугурусланского уезда, Владим. Скворцов, во время служения мной молебнов в домах своих прихожан, ввёл меня в свой хлебный амбар и просил окропить его святой водой, при этом сказал: „Сегодня утром только я решился уничтожить „ириха“, – вот и верёвочка, на которой он висел („ирих“ – лукошко с истуканчиком и разными металлическими побрякушками). Давно хотел покончить с ним, но покойный отец не позволял... Теперь уж отвяжусь от этого зла (ириха), не будет меня больше мучить. Освяти батюшка“»!

«Прежде, когда не было в деревне церкви-школы, – пишет священник с. Ивановки, Бугульминского уезда, Андрей Алексеев, о чувашах деревни своего прихода Алексеевки, – не многие посещали храм Божий: некоторые по неведению, некоторые – по бедности, так что не было и десяти дворов, которые исполняли бы христианский долг говения, многие и не знали, зачем ходят в церковь; а теперь церковь – школа, бывшая просторной для Алексеевки, становится тесной, так что в большие праздники не может вместить всех молящихся».

Священник Ташлинской церкви – школы, Бугульм. у., Георгий Даниев, пишет о вотяках своего прихода, что они, с построением в их деревне в 1901 году церкви – школы, каждый праздник в большом количестве стекаются к церковному Богослужению, почти каждый ставит свечку и делает посильное пожертвование в пользу церкви, подают от 5 до 20 поминаний, подносят к св. причастью от 5 до 50 младенцев; кроме того, некоторые заказывают молебны. Ходят в свою церковь-школу и такие, которые почти сроду не бывали в своём приходском храме; около половины из православных вотяков дер. Ташлы, с построением своей церкви – школы, стали праздновать воскресный день вместо пятницы.

Вотяки же Тумбарлинского прихода, по сообщению священника Мартина Антипова, в отчётном году, слушаясь священника, не приносили полевой языческой жертвы. О крещёных татарах священник с. Тихоновки, Бугульм. у., Иоанн Петров пишет следующее:

«Было время, когда из крещёных татар отпадали в магометанство, но зато теперь понемногу начинают из татар-магометан переходить в христианскую православную веру, фактическим доказательством чего служит присоединение Давледши Армедшина (обращён о. Петровым) и оставление в 1895 году в православии целой деревни Тихановского прихода Абрамовки (Казябаши – то же), жители которой, крещёные татары, уже готовы были совсем к отпадению в ислам и непременно через год или два оставили бы христианство, если бы не обращено было на них особенное Архипастырское внимание и отеческая забота. Если же 19 лет тому назад крещёные татары дер. Альметева отпали в мусульманство, то потому, что они совсем были забыты, никто не обращал на них особенного внимания, разве только приходские священники приезжали к ним на св. Пасху и престольный праздник и служили у них общий на русском языке молебен в одном доме. Что же касается до собеседований, то нечего было и думать: татары не в состоянии были понимать истину христианского учения, проповедуемую на славянском языке, а священники не умели по-татарски говорить».

«Следы мусульманства, – пишет священник с. Казябаш, Мих. Лобанов, о крещёных татарах своего прихода, – с каждым годом заметно исчезают. Так, крещёный татарин, начиная с самой мелкой крошки, старается подражать русскому народу, насколько это возможно. Развешанные вдоль стен полотенца и разные пёстрые материи он уже заменил картинами религиозно-нравственного содержания, или обоями. В переднем углу он устраивает божницу, чего прежде не было, пред иконами в воскресные и праздничные дни у него теплится лампада. Церковное Богослужение посещают, посты соблюдают, за исключением немногих. Во святую великую четыредесятницу бывают у исповеди и св. причастия. В болезнях и несчастиях они уже не позволяют себе обращаться к ворожеям и принести какую-нибудь жертву, а постараются обратиться с молитвой к Господу Богу. Во дни поминовения усопших – родительские, подают просфоры о упокоении усопших и заказывают панихиды. Всякое их дело начинается общественным молебствием, как например – выгон стада, пашня, посев и т. п., для чего они берут из церкви св. иконы с хоругвями на своё поле».

Крещёные татары прихода с. Абдулина, как сообщается в отчёте свящ. Вас. Михайлова, очень довольны, что у них теперь есть свой храм, с отдельной службой для них на их родном языке; они охотно посещают его и молятся усердно. В течение 1-й, 4-й и 6-й недель великого поста они почти все поговели и причастились св. таин.

В отчётном году священниками инородческих приходов повенчано 108 пар незаконно сожительствовавших и обращено в христианство: язычников 6 душ м. п. и 10 ж. п., мусульман 28 душ м. п. и 3 ж. п., а всего 47 душ обоего пола.

Для возвышения успехов миссионерской деятельности среди инородцев епархии по отзывам оо. заведующих инородческими приходами священников оказывается желательным:

1) Открытие самостоятельных приходов: в д. Арезяпкине, с присоединением к ней деревень Исаклов и Абдикеевой Ново-Кувакского прихода, Бугульминского уезда, в д. д. Старо-Ганькине и Рысайкине Стюхинского прихода и д. Виколкине Петровского прихода, Бугурусланского уезда, Новом Мелекесе прихода Новой Майны и дер. Письмере прихода Старой Сахчи Ставропольского уезда;

2) Постройка церквей – школ в деревнях Старо-Якушкине прихода Ново-Якушкина (к чему прихожане и расположены), Бугурусланского уезда;

3) Открытие вновь чувашских школ: в с. Яшкине и с. Пронькине Бузул. уезда и женских школ в с. с. Клявлине и Аделякове Бугурусланского уезда;

4) Постройка школьных зданий в деревнях Васкине и Артюшкине Петровского прихода, Бугульминск. у., (школы в наёмных помещениях); с. Средне-Аверкине (для чувашской женской школы), д. д. Иштулкине, Сахари-Матаке и Шунгут – Вершине Ново-Якушкинского прихода (с квартирой для учителя); с. Борискине (Игарь) вместо ветхой, д. Артамоновке Андреевского прихода, Бугурусланского уезда, с. Романовке Бузулукского уезда, а в с. Игнашкине того же уезда к существующему школьному зданию пристроить алтарь для Богослужения на чувашском языке;

5) Приобретение для прихода с. Туармы и с. Подлесной Шенталы Богослужебных книг на чувашском языке (как-то: служебников, требников, часословов, октоихов, псалтирей, евангелий, сборников, поучений особенно катехизических); вообще же является особенно желательным возможно большее распространение книг и брошюр религиозно-нравственного содержания на инородческих языках по приходам сел: Казябаш (библиотека церковной школы имеет крайний недостаток в книгах для внеклассного чтения на чувашском и вотском языках), с. Сходнева (здесь желательно ещё приобрести колокол для призыва населения на внебогослужебные беседы), Бугульминского уезда, с. Ибряйкина, Ново-Ганькина, Петровки, Неклюдова, Бугурусланск. уезда; с. Сабакаева, Чувашского Сускана, Старой Малыклы, Старой Сахчи, Ярзова, Калмыцкой Сахчи, Филипповки Ставропольского уезда, с. Покровского, с. Пролейки Самарск. уезда и с. Каменной Сармы Бузулукского уезда;

6) Приобретение лучших учителей по приходам с. Туармы и с. Вечканова и Степной Дурасовки (для школ д. д. Чёрных и Зелёных Ключей), и наконец,

7) Внешкольное обучение взрослых инородцев вообще.

Все эти нужды комитет имеет удовлетворить, по мере возможности, путём сношения с местным Епархиальным Училищным Советом.

Денежные средства Комитета в отчётном 1901 г. были: