№ 23. Декабрь. Книжка 1

(Из сочинения «Corea the Hermit Nation» by William Elliot Griffis стр. 347–376)

Результатом введения христианства в Корею было то, что менее, чем в десять лет (decade) тысячи туземцев покинули свои поля и переселились в русские деревни. В столице прекратились официальные занятия и многие семейства чиновников бежали в горы. Дворяне и чиновники, которые не могли оставить служебные посты, отправили своих жён и детей. Всё это принесло миссионерам временный успех. Скопилось немало примеров, что люди более или менее скромного положения искали милости и покровительства у христиан. Раскупались в большом количестве иконки, крестики и книги религиозного содержания. Некоторые носили даже публично на своём платье крестики и иконки, надеясь при посредстве их сохранить свою жизнь, если случится страшное нашествие европейцев.

Между тем правительство хлопотало об увеличении военных фондов, собирая их главным образом с богатых купцов, которые в случае отказа в деньгах посылались на пытки и смерть. Отдан был приказ о вербовке годных к войне людей, были заготовлены бомбы, прозванные «French pieces» и малокалиберные пушки. В столичной литейне покончили с тяжёлыми ружьями старого образца и отливали оружие по моделям, найденным после кораблекрушения французской «Gloire». Форты Кан-хоа были отстроены и наполнены гарнизонами.

В средине таких приготовлений к войне силы миссии увеличились вследствие четырёх новых миссионеров, проникших в «землю мученичества» через остр. Мерен в октябре 1861 года. Имена их следующие: Ланар, Иоанно, Ридэль, Калэ (Landre, Ioanno, Ridel и Calais).

Число христиан в этом году простиралось до восемнадцати тысяч.

Косвенная попытка «вставить лом дипломатии в щель стены корейской изолированности»⁶¹⁸ была совершена около этого времени со стороны Франции и в другом пункте со стороны России и Англии. Япония в том и другом случае служила точкой опоры.

Под предлогом слабого состояния торговли между Цусимой и Фузаном граф Рессель пожелал войти в союз с Великобританией, могущей быть соучастницей в торговле на полуострове (Корее). В этом же году русские оккупировали станцию на остр. Тзу, приказав жителям деревни перейти на другую сторону острова, но вследствие протеста из Геддо, поддержанного английскими военными людьми, русские оставили свой замыслы.

В 1862 году правительство Наполеона III, воспользовавшись тем, что члены японского посольства из Токио находились в Париже, высказало намерение воспользоваться влиянием Японии для открытия Кореи для французской торговли и поселений. Но планы Франции не удались, потому что руки Японии были заняты своей домашней работой, да и двор сеульский не посылал в Японию посольства и подарков с 1832 года. Корейское посольство должно было быть отправлено в Японию в 1852 году по случаю восшествия нового Шо-гуна, но корейцы сочли унизительным для себя отправить посольство даже на о. Цусиму: зная слабое положение своих прежних завоевателей, корейцы готовы были теперь их презирать.

В 1863 году в Корею пробрался новый миссионер, а также возвратились из коллегии два туземных студента (кандидаты священства).

Династия Ни (Ци), основанная в 1392 году, в лице короля Чёнг-Чонг (Chung-Chong) пришла в упадок к 1864 г., потому что означенный король умер бездетным и не назначил себе преемника. Такой факт послужил сигналом для интриг, раздоров среди дворян и политических партий. Налицо оказалось в живых три вдовы королей, царствовавших преемственно с 1831 года. Старшая из вдов, королева Чо (Cho), немедля захватила королевскую печать и эмблемы власти, высокое значение которых сделали её хозяйкой положения. Искусно устранив от дел правления своего племянника Чо-Сёнг, она назначила к трону двенадцатилетнего отрока, одного из королевских принцев, сына Ни-Кёнг. Предполагалось, что этот последний (Ni-Kung) будет равнодушен к политике, но оказалось, что ранее, чем его сын сделался государем, у него уже пробудилось с львиной силой спящее самолюбие. Этот человек, употребляя корейское выражение, имел «сердце каменное, а внутренности железные». Казалось, что он не имел капли чувства жалости или боязни. Завладев печатью и эмблемами королевской власти, он стал «Тä-уон-гуном» («Господин великого дворца» – редкий титул, даваемый дворянину, если его сын вступит на престол). Этот человек, «мэр дворца», держал в своих руках в течение последних девяти лет бразды правления, управляя страной как самый настоящий деспот. К тому же Тä-уон-гун был страшных ненавистником христиан, иностранцев и прогресса.

Несмотря на такие неблагоприятные обстоятельства, христиане начали держать себя вызывающим образом. Так, в Киунь-Сёнг совершена ими похоронная процессия с 200 фонарей, с преднесением огромного креста и пением положенных молитв. Христиане в Сеуле торжественно распевали песнопения римско-католической церкви. Была открыта на одном из холмов богословская школа; прибыли через Най-по в Корею четыре новых миссионера; в течение года совершено 1976 крещений, а вследствие обильных литературных трудов миссионеров типография была завалена спешной работой.

1866 год – поистине выдающийся год в истории Кореи. Казалось, что правительства многих наций, сговорившись на перед, воодушевились мыслию пробить и проломить во многих местах стены корейской изолированности; англичане, американцы, русские и французы, уполномоченные и неуполномоченные, высадились на полуостров для торговли, «контрибуции» и политических интриг и для того (что одинаково было противно для регента и его двора), чтобы заключить договоры.

В январе месяце русские снова появились в Броутоновом проливе на военном судне и требовали права на торговлю в Корее. Тогда же стало известно, что часть русского войска готова перейти границу Хам-хынской провинции, чтобы поддержать силой требования своего правительства. Но русские получили обычный избитый ответ, что Корея – вассал Китая, что без разрешения последнего она не может входить в договор с какой-либо иной страной и что специальный посол должен немедленно отправиться в Пекин и проч. и проч. Появление (на горизонте) двухглавого орла послужило сигналом к тому, чтобы возбудить особые чувства и деятельность среди сеульских христиан. Ожил давно лелеянный проект относительно апелляции к Англии и Франции, чтобы образовать союз для охраны в Корее свободы вероисповедания. Христиане горячо взялись за такой проект, в основе которого лежала идея патриотической защиты против (посягательств) России и другие невинные затеи, характеризующие этих корейцев, как людей больших по возрасту, но младенцев к политике. Христиане утешались мечтой построить в Сеуле собор возможно больших размеров, исполнив работу в стиле, одинаково достойном их религии и отечества.

Три дворянина (ян бани) из христиан во главе с Фомой Ким составили письмо, заключающее в себе мысли о франко-английском союзе, направленном против России. Письмо Ким представил регенту (Тя-уон-гуну), который любезно обошёлся с подателем, предложив ему пригласить епископов (тогда отсутствовавших) на совещание в столицу. Но когда в следующий раз Ким явился, то уже был встречен во дворце холодно и никаких дальнейших объяснений от него не было принято. В это время усилилась антихристианская партия и шумела из-за приведения в действие старого эдикта против иностранной религии; тогда же прибыло из Пекина письмо от одного члена корейского посольства, – письмо, прибавившее горючий материал в пылавшее пламя.

То, что «легко в повествовании, как пух» легло «тяжестью горы» в Корее. Примеров, подтверждающих это, последовало немало. Напрасно регент предупреждал двор об опасности со стороны Европы.

В это время ушло из корейских вод русское судно, да и французы, как казалось, боялись теперь мстить корейцам за избиение соотечественников 1839 года. Среди корейцев начал раздаваться крик: «смерть всем христианам, смерть западным варварам».

Побуждаемый усилившеюся антихристианской партией, регент подписал смертный приговор относительно епископов и священников, вновь обнародовал старый закон против христиан и старался «сделать весьма свободными от голов» последователей Христа. Фавориты администрации пустились на розыски христиан подобно своре ищеек, спущенной с привязи.

(Окончание следует)

29 ноября 1903 года Высочайше утверждён всеподданнейший доклад Святейшего Синода об учреждении викариатства в Алеутской епархии, с наименованием викарного епископа «Аляскинским» и с назначением ему местопребывания в городе Ситхе.

Выбор наименования нового епископа и его резиденции обусловливался в данном случае тем, что ближайшему заведыванию его имеют быть поручены православные приходы и духовенство Аляски; но можно полагать, что на этот выбор имела влияние и историческая традиция.

Аляска с относящимися к ней островами является, так сказать, колыбелью православия в Америке. Здесь оно впервые было проповедано скромными иноками Валаамской и Коневской обителей, по распоряжению высшей церковной власти положившими в 1793 г. начало Кадьякской (Алеутской) миссии; здесь же оно было запечатлено кровью первого⁶¹⁹ исповедника – иеромонаха Ювеналия, в 1796 году убитого дикарями близ озёра Илямны; здесь, наконец, до 1872 г. был центр административного управления делами миссии. Так, первому назначенному в 1796 году для Америки православному епископу Иоасафу (Болотову) было указано пребывание на острове Кадьяке. Затем, когда в 1840 г. была открыта епархия Камчатская и Алеутская, для пребывания епископа этой епархии был избран город Ново-Архангельск на острове Ситхе. И после перенесения кафедры Камчатской епархии в Сибирь Ситха не оставалась без архиерея. В 1858 году было учреждено Ново-Архангельское викариатство, и в Ситхе проживали викарные преосвященные до 1872 г., т. е. до того времени, когда была учреждена самостоятельная Алеутская епархия и местопребыванием епархиального архиерея был назначен город С.-Франциско. Несмотря, однако, на указанное перенесение архиерейской кафедры из Ситхи, сознание исторической важности Аляски для православия в Америке не было утрачено, доказательством чего может служить то обстоятельство, что почти до самого последнего времени наименование Аляскинским входило в официальный титул православного архиерея в Америке наряду с наименованием его Алеутским. С другой стороны, продолжительная⁶²⁰ связь архиерейской кафедры с Ситхой объясняет назначение этого города местопребыванием викарного архиерея и в настоящее время, именно, связь эта создала в Ситхе и сохранила за нею доныне условия, позволяющие произвести открытие викариатства в Америке с наименьшею затратой материальных средств. В Ситхе имеется собор, построенный ещё при преосвященном Иннокентии в бытность его архиереем в Аляске, благолепный и просторный, с прекрасной живописью и ценной утварью. Кроме собора, есть ещё крестовая церковь. Имеется архиерейский дом, в верхнем этаже которого вполне приличное и достаточное для архиерея помещение, из 6 комнат с передней, а в нижнем этаже спальня и столовая для учеников местного приюта. По соседству с архиерейским домом находятся два церковных дома; в одном живёт учитель, а другой отдаётся под квартиры. При архиерейском доме существует двухклассная церковная школа-приют, из учеников которой составляется хор; из них же могут быть набраны и прислуживающие при архиерейском богослужении. К преимуществам Ситхи пред другими возможными местами для пребывания нового викарного архиерея должно быть отнесено и то, что во владении Ситхинского собора состоит много участков свободной земли, в разное время пожертвованных жившими здесь русскими. Участки эти, надлежащим образом эксплуатируемые, также могут приносить доход в подспорье к тем средствам, какие будут изысканы на содержание архиерея.

В продолжение истекших ста десяти лет церковь православная в Америке росла и развивалась, хотя и медленно, но неуклонно и постоянно, несмотря на препятствия, какие она встречала на первых порах своего существования в Америке в равнодушии к его интересам представителей Российско-Американской торговой компании, а в последующее время в тех условиях, какие создались для неё продажей русских американских владений. Возникши, так сказать, в глухом углу, на диких, с суровой природой, островах, она перешла затем на материк и укрепилась здесь, имея своих представителей не в Аляске только, но и у границ Мексики и у берегов обоих океанов; зародившись среди людей, по выражению всеподданнейшего доклада Святейшего Синода от 9 октября 1797 года, «не имевших ни закона, ни понятия о Боге», она в настоящее время составляет предмет интереса просвещённых последователей иных исповеданий в Америке, возбуждая в одних из них тревогу и опасения (католики), в других возбуждая симпатии и вызывая надежды (епископалы). Такой рост православия в Америке, как количественный, так и в оценке его инославными, и был причиной возбуждения и благоприятного разрешения вопроса об учреждении викариатства в Америке.

Православная паства Алеутской епархии не представляет количественной массы ни в смысле расселения её по стране, ни в смысле своего состава. Сравнительно не многочисленная (34.500 ч.), она разбросана на громадных пространствах. При такой разрежённости, она не может обладать достаточной упругостью для отражения тех чуждых и разлагающих влияний, какие на неё направляются со стороны окружающей среды, иноверной и проникнутой духом узкого практицизма и наживы. С другой стороны, она отличается редкой пестротой: здесь и арабы, и греки, и алеуты, и славяне разных племён и наречий; каждый со своими особенностями и в условиях жизни, и в потребностях, и во взглядах. Притом же, значительное большинство этих православных ещё не свело счетов со своим религиозным прошлым. Вступив недавно в лоно церкви православной, они внесли с собой и наследие своих прежних религиозных чувств, настроений, взглядов и привычек и ещё не скоро сживутся с православием и проникнутся его духом настолько, чтобы не возбуждать в отношении себя сомнений и опасений. К сказанному нужно присоединить и то, что иные исповедания, насчёт которых православие делает успехи в Америке, особенно католичество, не могут относиться благодушно к этим успехам и не пытаться, где возможно, делать завоевания среди православных в свою пользу.

Чтобы в таких условиях надлежащим образом направлять религиозную жизнь пасомых и ограждать её, архипастырю необходимо быть в возможно большем взаимообщении с ними. Между тем, при осуществлении этой задачи, архипастырь в Америке встречает препятствия в необходимости отдавать много внимания и времени разрешению текущих административных дел, увеличившихся и умножением числа приходов и духовенства, так и трудностью поездок по епархии для её обозрения. Где расстояние между приходами измеряется десятками тысяч вёрст (напр., Нью-Йорк и Кускоквимала на Аляске, Бостон на севере Канады и Гальвестон на берегу Мексиканского залива), там невозможно для одного человека сколько-нибудь частое посещение их. Притом же, обычные представления об удобствах путей сообщения в Америке далеко не соответствуют действительности даже в Штатах. А в Канаде в иные места приходится переправляться не только в утлом челне («байдарка»), но и пешком, а зимой на собаках, претерпевая всевозможные невзгоды. Как трудно посещать приходы Аляски, можно судить хотя бы по тому одному, что Квихпахская миссия впервые была посещена архиереем лишь в 1900 г., хотя существовала уже более 50 лет.

Учреждение должности викарного архиерея, который разделит труды преосвященного епископа, снимет с последнего в значительной мере тяготу административных забот и приблизит паству к архипастырю, дав ему возможность более частого общения с нею. С другой стороны, путём такого разделения труда для правящего архиерея освободится время для направления и разрешения вопросов более общего свойства. Так, можно думать, рано или поздно потребует разрешения вопрос о способе удовлетворения нужде епархии в священно-церковнослужителях. До сих пор кандидаты для этих должностей выписывались из России. Долго такой порядок, понятно, существовать не может, тем более что с увеличением числа духовенства усиливается возможность замещать эти должности его детьми, но для этого предварительно требуется устройство соответствующих школ. Другой вопрос, требующий к себе внимания – это привлечение в лоно православия русских униатов. Много их уже вошло в ограду православной церкви, но много ещё остаётся и вне её, и не по отсутствию в них тяготения к древней вере их отцов, а просто потому, что ещё никто не пришёл к ним, чтобы ввести в церковь. Наконец, на православной церкви в Америке, где она приходит в непосредственное соприкосновение с миром инославных исповеданий, лежит обязанность ознакомления этого мира с православием, выяснения религиозно-исторической правды его. В этом отношении уже кое-что сделано: уже пробуждено внимание к православию среди членов епископальной церкви Америки, уже заронены в сердца некоторых из видных деятелей этой церкви семена симпатии и уважения к церкви Востока, которые следует возгревать, в надежде, что они уподобятся тому зерну горчичному, из которого со временем, при помощи Божией, может вырасти древо взаимного вероисповедного примирения.

Насколько важны указанные задачи служения православного епископа в Америке, настолько заслуживает полного сочувствия учреждение Святейшим Синодом Аляскинского викариатства, как мера, облегчающая в некоторой степени достижение этих задач⁶²¹.

Из записных книжек миссионера

Вчера я крестил владивостокского купца – корейца Когая, который крестился по своему желанию для того, чтобы жениться на одной крещёной корейке. Через Якова Кима, служившего переводчиком, я сказал новокрещёному наставление, что креститься нужно не для мирских выгод и целей, а для жизни вечной.

Через того же Кима новокрещёный Когай пишет, что он очень мне благодарен за то, что я его научил, как нужно жить, что слова мои глубоко запали ему в сердце. При этом он прислал мне за труды 5 р. Я поблагодарил его за усердие, но деньги отослал ему обратно, объяснив, что я считаю для себя достаточным получаемое жалованье от казны и пособие от общества.

Слова же его, что моё поучение запало ему в сердце, для меня, конечно, приятны.

Сегодня вместе со старшиной приехал подрядчик, взявшийся строить церковь – школу и дом для миссионера, с рабочими; начнётся выделка кирпича для постройки. Камень для фундамента зданий уже навожен, материал для обжигания кирпича тоже, а на днях привезут закупленный в Тезинхе для стройки лес.

Когай, приехавший сюда познакомиться с сосватанной ему невестой, жил здесь около двух недель: узнав, что православной девушке нельзя выходить замуж за язычника, он решил сам креститься. Но он узнал от корейцев, что и опять встречается для него препятствие к браку в том, что русские законы не позволяют вступать в брак великим постом.

До чего изворотливы эти азиаты и какие они казуисты, – видно из того, что Когай нашёл возможность и здесь обойти закон:

«Венчаться нельзя, – решил он, – а поэтому мы так сделаем: женимся пока по-корейски, потом я крещусь, а после Пасхи я и жена явимся к священнику, покаемся ему в своём грехе и после того он нас повенчает».

Рано утром, ещё до света они приготовились сделать свадьбу по-корейски: оделись в лучшее платье (жених богат и невесте привёз дорогое приданое), посадили невесту в тарантас, жених сел верхом на коня и понеслись к той фанзе, где временно поселился Когай. Здесь начался пир, а утром, когда я узнал об этом, – что хотите с ними, то и делайте: они уже фактически муж и жена.

Когаю 48 лет, девице же, которую ему сосватали здесь, около 16–17 лет, она слывёт красавицей, и судя по её маленьким братьям и сёстрам, которые учатся в наших школах, этому можно верить. Одним словом, жених, который по сравнению с невестой может быть назван стариком, без ума от избранной ему его родичами невесты, а потому у него не достало терпения дожидаться окончания поста, чтобы назвать её своей... Его оправдывают ещё тем, что торговые и иные дела требуют его к месту его постоянного жительства, а потому-де он не мог ждать окончания поста. Но и то хорошо, что всё же он намерен повенчаться по православному чину. Он ещё до свадьбы, будучи язычником, пожертвовал на церковь пятьдесят рублей, а теперь, когда повенчается по обряду церковному, он с радостью обещается и ещё пожертвовать. Вообще корейцы-язычники делают пожертвования на нашу церковь, иные внесли даже по 100 рублей.

27 марта. Сегодня один кореец, ездивший в Новокиевск, ночью на пути в Заречье в горах, около Хан-си, был напуган двумя тиграми.

Итак, тигры здесь есть, и я видел, следовательно, не единственного.

В прошедшем году солдаты убили двух тигров, – это уже в мою бытность здесь, – и один был продан купцу в Новокиевск, китайцу Хун-ли будто бы за 2.000 рублей. Такую высокую цену, – если только это так, – я объясняю тем, что внутри Китая жир тигра и др. части считаются верным медицинским средством в тяжёлых болезнях. Кроме того, по поверью китайцев, если съесть мяса тигра, то будешь сам храбр, как тигр.

16 апреля. Накануне Пасхи я себя чувствовал восторженно... воскрес Христос и Своей смертью избавил нас от вечной погибели; вместе с тем, я чувствовал ничтожество всего земного!

Понятна радость христианина при воспоминании величайшего события из жизни Сына Божия, которое говорит о том, что мы спасены милосердием Божиим от вечной погибели. Но пасхальная моя радость несколько омрачилась тем, что когда стали подходить христосоваться, я увидел корейцев грязными, одетыми не по-праздничному. И в своей беседе на литургии я не мог утерпеть, чтобы не попенять корейцам за их неприличный вид и напомнил им притчу о человеке, пришедшем на брачный пир к Царю не в брачной одежде. Впрочем, чтобы не омрачить и другим радость великого дня, я свёл речь к братской любви христиан, которая заставляет их относиться к меньшим братьям, как к детям, любовно, прощая детское непонимание и отношение к вещам.

После я от учителя слышал, будто корейцы говорили, что, действительно, их следует учить и даже бранить за незнание, как русские встречают праздники. Я видал корейцев на языческом празднике, и все они, за исключением низших слуг-рабов, были одеты в праздничные одежды... Вчера, ходя с молебнами по корейским фанзам в одной из них я отобрал род бумажной ширмы, исписанной крупными буквами по-китайски; это очевидно – принадлежность языческого культа: или молитвы, или имена злых духов, которых призывают шаманы. Думаю эту рукопись отослать для перевода на русский язык в Восточный Институт, так как она должна иметь значение для изучения шаманизма.

Эту рукопись – ширму нашёл в доме одного лучшего ученика по знанию закона Божия, отец которого, кажется, шаман. Пасха совпала с корейским языческим праздником, который ознаменовывается у корейцев общественным шаманеньем. Я не знал, что этот весенний праздник у них начинается 14, в прошедшем году в Киенфу (в самой Корее) праздновали 16 числа.

Когда я разговорился с учителем о совпадении языческого корейского праздника с Пасхой и о том, что корейцы будут, наверно, шаманить, он сообщил мне, что они уже шаманили, выждав, когда я после пасхальной службы уснул. Не в первый только раз замечаю, что учитель всегда старается скрывать корейцев, а после, когда они пошаманят, он сказывает: он сам ещё не отрешился совершенно от язычества.

Вот такие факты не только омрачают христианскую радость, а прямо-таки отравляют мне жизнь.

Но тут я бессилен: всё сразу не делается; для того, чтобы корейцы сделались христианами и отстали от своей старой веры и религиозных обычаев, нужно время.

Учитель из Нагорнинской школы опять не явился с учениками в церковь на Пасху, несмотря на моё заявление ему о необходимости сего, а красносельского учителя и не ждал: тот совершенно язычник и опять сделался таким, что его не отличишь от любого корейца: да, корейцы мало способны к развитию.

Шаманили корейцы, или, как выражается учитель, «кланялись чёрту» около школы церковной. А чтобы не помешать этому, учитель увлёк псаломщика, имеющего в этой школе квартиру, в свою школу. Когда псаломщик с учителем возвращались, и караулившие корейцы увидели их, то «чушку» (свинью жертвенную) наскоро стащили в фанзу и там докушали.

И это передаёт сам учитель, конечно, не говоря того, что он нарочно увёл псаломщика в свою школу с целью дать свободу своим родичам. И ещё говорит, что его дед не шаманил, даже когда жил за границей в г. Киенфу до переселения сюда.

А я ещё удивился, когда учитель отсоветовал идти мне в его школу посмотреть, как разговляются ученики: он знает, что по малейшим признакам я узнаю, когда шаманят.

На мои слова после того, как освятив у меня на дому куличи и проч. для разговения жителей Заречья и всего миссионерского стана⁶²³:

«И я, пожалуй, пойду с вами в школу». Он ответил: «вы не ходите». Я шутя сказал на его слова: «а разве у вас будут там шаманы шаманить?» Он шутя же отвечал: «да!» Я в шутку это и принял, конечно, но был удивлён, почему ему не хочется, чтобы я шёл? Разве боится, что я их стесню при разговлении, где, конечно, должен быть и буфет? И решив, что, если там будет псаломщик, то большой беды не может там произойти и без меня; к тому же псаломщик при мне стесняется, действительно, выпить рюмку вина, а для такого праздника позволительно разрешить умеренное «утешение» и в таком виде дозволяемое церковным уставом, и, побуждаемый сном от ночного бдения, оставил мысль идти в школу.

А беда могла произойти и в действительности: ученики разговлялись мясом и яйцами. Теперь я, грешный человек, думаю: «а что, если это мясо жертвенное – шаманское». Это – догадки, но что если это – действительность?

21 апреля учитель венчается на дочери старшины Петра Цоя: тогда он будет себя чувствовать ещё свободнее. Тогда Ким не будет уже бояться ничего: в лице Цоя он будет иметь себе твёрдую опору во всём.

Трудно здесь работать, без уверенности, что люди, от которых по их официальному положению должно бы ожидать помощи в деле сеяния на ниве Христовой, в действительности помогут вами, а не испортят дело.

Но и труды приятны, когда видишь если не плоды ещё, то богатые всходы. Одно законоучительство в двух школах сколько берёт труда и времени, чтобы достигнуть таких результатов, как у меня сейчас (я не выставляю себя превосходнейшим педагогом, но и не нахожу смысла умалять значения своих трудов), что учащиеся понимают теперь сущность Христовой веры, это достигнуто за время только моего законоучительства: приехав, я узнал, что Закон Божий за отсутствием законоучителя никогда здесь не преподавался.

(Окончание следует)

17 числа апреля я выехал из Омска к месту моего служения в посёлок Еленинский. Из Омска в Петропавловск ехал по железной дороге, а из Петропавловска в Акмолы на лошадях. Эта дальняя дорога была интересна для меня – новичка; я удивлялся той широкой и по-видимому, беспредельной степи, которая тянется на протяжении 180 вёрст от самого Петропавловска до города Кокчетава; везли меня преимущественно киргизы, я на них смотрел с удивлением и любопытством и рад бы был с ними поговорить, но не мог, потому что не знал их языка.

От города Кокчетава взор мой поражался покрытыми дикими камнями и сосной высокими сопками, – особенно одной из них по названию, как я узнал от ямщика, Дорофеевской. В сопке этой, рассказывал казак-ямщик, есть пещера, в которой годов 70 тому назад скрывался от русских разбойник-киргиз Кинсара, своими набегами наводивший ужас на всю страну; русские много раз хотели изловить его, но не могли, наконец сами киргизы убили его.

Содержателем станции Пикет оказался киргиз хаджи Малдабай; он, узнав, что я священник, стал говорить, к удивлению моему, по-русски и сразу же о нашей вере:

– Почему русские, – спрашивал он, – не веруют великому пророку Магомету?

– Потому, – отвечал я, – что Магомет не пророк.

– Как не пророк? – вскричал Малдабай. – Почему ты так говоришь, когда ничего о нём не знаешь?

– Нет, голубчик, – остановил я его, – ты ошибаешься. Коран ваш я читал и поэтому могу тебе смело сказать, что Магомет не пророк, а простой человек и притом обманщик.

– Алла! – со вздохом произнёс киргиз, плюнул на землю и отошёл в сторону.

Скоро запрягли мне лошадей и я поехал дальше. С посёлка Алексеевского лесистая местность постепенно стала переходить в степную, чаще и чаще стали попадаться киргизы в своих бешметах и верхом на лошадях, а иногда верхом же на быках. Долго смотрел я на них и не понимал, как они могут в сильный жар ездить в своих шубах.

24 числа апреля наконец прибыл я в свой посёлок Еленинский. Посёлок расположен на левом берегу степной речки Селета, тянется на протяжении двух вёрст, населён переселенцами русскими, преимущественно хохлами, богатством не отличается, земля отведённая в надел посёлку состоит из песку и гальки, на другой стороне речки тянется беспрерывный ряд сопок, покрытых дикими камнями, в ущельях этих сопок есть небогатые россыпи золота, а по направлению к речке Ак-мурза – залежи меди.

Киргизы, живущие по Селете, считаются чуть ли не самыми сильными фанатиками Акмолинского уезда; живут они, за исключением немногих, бедно. Скот, – главное и можно сказать – единственное их богатство, – идёт с каждым годом, как рассказывают старожилы, на убыль, и если будет продолжаться и далее так, то они совсем обеднеют. Наступившая зима опять не обещает им богатого приплода, потому что от дождя, бывшего в первых числах ноября, по траве образовалась ледяная кора, разбивая которую копытами, кобылы глотали вместе с травой и через это простуживали животы и вследствие этого начинали уже выкидывать жеребят.

В начале мая я выехал в г. Акмолы, так как в посёлке жить нет возможности за отсутствием мало-мальски подходящей квартиры; все крестьяне кроме двух живут в землянках, в которых за отсутствием деревянных полов масса пыли и сырости.

В Акмолах я пробыл недолго и поехал в степь к киргизам с проповедью слова Божия, но так как сам говорить по-киргизски ещё не научился, а переводчика не было, то я, в качестве последнего, взял с собой хорошо знающего киргизский язык стражника уездного правления Морожникова.

Путь свой я направил на север от Акмолов по направлению к Петропавловску; в 25 вёрстах от города я увидал киргизские юрты и велел направить лошадей туда. При нашем приближении выскочили откуда-то белые тощие, но очень злые, собаки и начали неистово лаять. На лай собак стали выходить из юрт и киргизы в своих бешметах в накидку и скоро окружили нас плотной толпой. Очутившись в кругу киргизов, – по правде сказать, – я немного струсил, так как мне вдруг в голову пришли те страшные рассказы о киргизах, какие распространяются о них у нас в Европейской России, но скоро страх мой рассеялся, так как стражник от имени одного киргиза, лучше других одетого, пригласил меня в юрту. Здесь меня усадили на постланную на землю кошму и я с любопытством начал оглядывать внутреннее убранство юрты. Вся юрта сделана из кошем (войлоков), формой она круглая, по средине на потолке сделано отверстие, которое служит для выхода дыма и по временам закрывается кошмой; в юрте около стен стоят разные ящики и ящички с имуществом хозяев, на правой стороне от входа вкопан в землю большой кожаный мешок (саба), в котором киргизы держат кумыс, далее возле него шкаф с посудой, а затем кровать. По входе в юрту все киргизы сняли свои галоши и сели поджав ноги на ту же кошму, на которой сидел уже я. Киргизка хозяйка юрты приказала что-то, по-видимому, своей прислуге; та направилась к мешку, вкопанному в землю, и, помешав в нём шестиком, налила из него в большую чашку кумысу и подала его хозяйке, а та начала разливать кумыс по маленьким чашкам и передавать их своей прислужнице, которая стала подавать напиток всем, начиная с хозяина. Отпив немного кумысу, хозяин обратился ко мне и спросил:

– Куда ты едешь?

– Еду я, – отвечал через переводчика, – по делам службы, увидал с дороги ваши юрты и захотел навестить вас и посмотреть убранство ваших юрт.

– Спасибо за то, что ты заехал к нам, посмотри наши юрты, а разве ты раньше их никогда не видал?

– Да, человек я дальний, приехал недавно из России и киргиз не видал отроду, а тем более их жилищ.

– Далеко ли твоя родина?

– Отсюда будет около трёх тысяч вёрст.

– Зачем же ты сюда приехал?

– Приехал я сюда распространять веру Христову.

– Алла, – проговорили некоторые киргизы, а кому же ты будешь говорить о своей вере и кто будет принимать её?

– Если будете слушать, то и вам буду рассказывать.

– Рассказывать, – рассказывай, но только знай, что креститься мы не будем.

– Насильно крестить я никого не буду, а только того, кто сам пожелает.

В это время прислужница принесла низенький киргизский столик, накрыла его сомнительной чистоты скатертью, принесла в чашке несколько кусков сахару, баурсаков, сухого урюку и всё это разложила на столе. Затем на столе появились чашки, а около стола на земле зелёный медный кипящий самовар. Один киргиз принял на себя роль хозяйки и начал разливать чай, а остальные все подвинулись к столу, предварительно вымыв свои руки.

Во время чаепития я прочитал на киргизском языке 9-ю главу от Иоанна об исцелении Иисусом Христом слепорождённого. Чтение это сильно, по-видимому, заинтересовало слушателей, так что на некоторое время они остановились даже пить чай. Окончив чтение главы, я сказал им (через переводчика): «вот видите, какие великие чудеса творил Господь наш Иисус Христос. Ваш же Магомет таких чудес творить не мог, потому что не от Бога он был послан».

– Как не от Бога? зачем ты так говоришь? Заехал к нам в гости и начинаешь хулить нашего пророка, мир ему!

– Простите, обидеть вас я не хотел, да и не хочу; для примера возьмите вы человека, который сейчас говорит об этой юрте, что она хороша, а потом уйдя из неё, о ней же начинает отзываться худо, – хороший такой человек, или нет и можно ли ему верить, когда он столь непостоянен?

– Нет, такому человеку верить нельзя, потому что он льстец.

– Ну, вот видите, вы сами же говорите, что не нужно верить человеку, который непостоянен в своих словах, зачем же вы верите Магомету, ведь и он тоже не господин своему слову? например, в Коране он позволяет вам иметь только четыре жены, а сам имел до четырнадцати.

Киргизы все замолчали, только один из них сказал:

– Мы неучёные, говори с нашими муллами, и начали один за другим уходить, а хозяин начал спрашивать моего переводчика о городских новостях.

В посёлке Алексеевском я расспросил одного крестьянина, где более всего кочуют теперь киргизы? Крестьянин сказал, что на речке Талгаре. На эту речку я и направил свой путь. В 35 вёрстах на запад от Алексеевского посёлка взору моему представился непрерывный ряд юрт, около которых паслось множество лошадей, рогатого скота, и целые стада баранов. Я сам не знал в какую юрту мне заехать и положился в этом отношении на опытность своего спутника. Последний велел ямщику ехать к видневшейся издали совсем белой юрте. И здесь нас, как и раньше, встретили прежде всего собаки. Войдя в юрту, я со всеми поздоровался и начал расспрашивать киргиз о их житье, здоровье скота, и довольны ли они наступившей весной? Такие расспросы понравились киргизам, они начали с грустью рассказывать о том, как трудно им пришлось пережить прошедшую зиму; многие, говорили они, из богатых сделались бедными, например, «вот у меня, рассказывает хозяин, было около пятисот лошадей и осталось только 80 штук. Но, слава Аллаху и его пророку Магомету, что они дают такую весну, теперь кумысу много».

– Почему же, – спросил я, – у русских не пропадал скот, а только у вас?

– Потому, что русские скота держат очень мало, а сена заготовляют много.

– Почему же и вам не заготовлять сена больше, ведь сенокосной земли, чуть не у каждого из вас далеко больше, чем у целого русского посёлка?

– Заготовлять нам летом некогда.

– Что же вы делаете?

– Пьём кумыс, ездим в гости и едим баранов.

– Зачем же только этим занимаетесь, ведь, думаю я, что Бог создал нас на свете не для того, чтобы только есть, да пить, но и трудиться. В нашей христианской вере прямо запрещается лень, у нас в писании говорится, что кто не трудится – тот пусть и не ест...

В это время в юрту вошло около тридцати киргизов, все они поздоровались со мной по-киргизски и уселись кругом около стен юрты. Всем им было поднесено по чашке кумысу.

Я сам не знал с чего бы начать разговор о вере, но в юрту скоро вошёл тучный киргиз, одетый в чистую белую рубаху, и в лёгкий полосатый внакидку бешмет. При входе его киргизы начали вставать, сам хозяин юрты встал и пошёл навстречу вошедшему, подавая ему сразу обе руки. Примеру хозяина последовали и остальные. От переводчика своего я узнал, что это был мулла. Поздоровавшись со всеми, мулла подошёл и ко мне, подал обе руки и сел рядом со мной. Все киргизы начали подходить к нему со своими чашками с кумысом, из каждой чашки мулла отпивал понемногу и снова отдавал владельцу. Когда вся эта церемония кончилась, мулла, обратившись ко мне спросил: «кто я, куда еду и зачем?»

– Я, – отвечал ему, – русский священник, еду по делам службы.

– Значит ты такой же мулла, как и я, но только ты русский, а я мусульманский и правоверный.

– Почему же ты себя называешь правоверным?

– Потому, что наша вера правая и мы только удостоимся рая.

– Разве ты знаешь другие веры?

– Нет я не знаю других вер, но великий пророк Магомет, мир ему, ниспослан был от Бога, знал все веры и дал нам самую правую.

– А как, мулла, ты думаешь, может Бог любить льстецов или нет?

– Конечно нет!

– Вот, ты сказал, что нет, значит того Бог не любит, то того не сделает и пророком, верно ли я говорю?

– Пас, пас, (правда) заговорили кругом киргизы, пас, сказал и мулла.

– Вот вы теперь все согласились, что обманщиков Бог не любит и тем более пророком своим не сделает, ну, а теперь скажите мне, можно ли верить такому человеку, который противоречит сам себе?

– Конечно нельзя, такой человек у нас киргиз называется двести лиц имеющий.

– Хорошо ты это сказал, и мы русские также не уважаем таких людей, но удивляюсь я только одному, зачем вы, не любя лицемеров и обманщиков, почитаете высшим пророком именно такого человека?

– Как, разве Магомет, мир ему, обманщик? – спросил меня с ужасом мулла.

– Да, отвечал я ему; читал я ваш Коран, и пришёл к тому заключению, что Магомет своей жизнью и своим поведением противоречил ясно выраженной воле Божией. Возьмём для примера четвёртой главы Корана третий стих; там говорится, (это ты сам мулла можешь прочитать), что если боитесь, что не соблюдёте справедливости в отношении сирот: то женитесь на сиротах женского пола, как скоро они нравятся вам, на двух, на трёх, на четырёх. Из этих законодательных стихов Магомета видно, что он позволяет своим последователям иметь четырёх жён разом. Поэтому невольно является вопрос, – зачем же Бог сотворил Адаму только одну жену Еву, а не четырёх? С другой стороны, сам Магомет жил не так, как учил. Дозволяя своим последователям иметь 4 жён, зачем же сам Магомет имел их 14?

– Как четырнадцать? Это неправда.

– Нет, правда, слушайте я вам их перечислю: первой женой у Магомета была Хадиджа, имя которой упоминается во второй брачной молитве:

«Боже утверди, читаем там, этот союз, верный и преславный! Утверди между ними союз достолюбезный, и приятный, и не производи между ними раздоров, развода и разделения! Боже, соедини их, как ты соединил Адама и Еву, как ты соединил Мухаммеда-Мустафу, – да благословит его Бог и помилует – и Хадиджу славную».

Второй женой у него была Савда, третьей Айша; имя этой жены мы слышим в первой брачной молитве, в которой читаем:

«Во имя Бога милостивого и милосердого. Боже, утверди этот священный и превосходный союз, утверди между ними достославный союз, не допусти между ними развода и разделения, соедини их, как Ты соединил Айшу и Мухаммеда-господина над всеми благочестивыми...»

Влюбился в Айшу Магомет, когда ей было только шесть лет, а ему пятьдесят. Девятилетняя Айша была уже женой Магомета; из этого брака вашего пророка вы сами можете видеть, что последний не отличался целомудрием, добродетелью святых. Четвёртая жена была Зайнаба-бинт Хазайма, 5-я – Хавса дочь Омара; 6-я – Умм Саляма, 7-я – Джувайрийя, 8-я – Зайняба, дочь Джахша, 9-я – иудеянка Райхана, 10-я – Умм-Хабиба, 11-я – иудеянка Суфийя, дочь Хойяйи, 12-я – Маймуна, 13-я – Фатима и 14-я – Асма.

Вот видите сколько сам Магомет имел жён, да кроме этих жён у Магомета было ещё много наложниц, а своим последователям он разрешает иметь только четыре жены; теперь и рассудите, можно ли Магомета, противоречащего своими действиями закону, который он же дал вам, считать правдивым человеком, а тем более пророком? Не так учит наша вера, вера православная, христианская, она заповедует нам, чтобы мы прежде всего покаялись и старались проводить свою жизнь не в распутстве, а в борьбе с грехом. Сам Господь наш Иисус Христос, Которого и Магомет ваш почитает за пророка, был девственник во время всей своей жизни земной и жены не имел. Он, давая людям закон, прежде всего Сам его исполнял, творил множество чудес, и заповедал любить других.

– И у нас в Коране говорится тоже об этом, – подхватил мулла.

– Нет, мулла, у вас в Коране говорится, что нужно любить только людей своей веры – мусульман, а всех других избивать. Магомет говорит своим последователям:

– Когда вы встретите неверных, убивайте их до того, чтобы сделать из этого большую резню⁶²⁴. А Иисус Христос, посылая Своих учеников на проповедь, не велел им брать с собой не только какого-нибудь оружия, но даже и посоха⁶²⁵. Потом разберите вы законодательные слова своего пророка и поймите, как они вредны и погибельны для жизни человеческой. Подумайте только и представьте себе, что бы вышло, если бы вы были какой-нибудь другой веры, а мы русские были мусульмане: поступая по закону Магомета, мы должны были бы убивать вас и это было бы легко, так как вы находитесь в подданстве нашего русского царя. Хорошо это было бы для вас или худо?

– Если действительно так написано в вашем Коране, то это худо, – проговорил один из киргизов, средних лет.

– Таким образом, вы сами видите, что Иисус Христос, основатель нашей русской веры был чист от всего худого, Он всех людей без исключения любил одинаково, тоже проповедовал своим последователям, – будь человек христианином, киргизом, китайцем, или кем-либо другим.

Учение истинной веры Христовой отрешено от всего земного и всецело направлено к небесному, божественному. Всё оно, как в целом, так равно и в частях взятое, проникнуто одним духом святости и спасения. «Святи будете, якоже Аз свят есмь⁶²⁶, и в другом месте будете совершени, якоже Отец ваш небесный совершен есть⁶²⁷; – вот начало и правило, которыми должен руководиться каждый христианин в своей жизни. Короче говоря – христианская вера содержит всё, что нужно к спасению. Напротив, ваша вера учит не святости, а сладострастью, в Коране говорится, что и в будущей жизни мусульмане будут иметь по сорока чернооких гурий. Судите теперь сами, можно ли признавать Магомета за пророка, каким вы его считаете?

Все молчали и через несколько времени начали выходить из юрты. Время уже было далеко за полночь. Спать я направился в свой экипаж, но уснуть долго не мог. Много мыслей разных проносилось в голове моей.

На другой день утром меня разбудил лай собак, рёв верблюдов, блеяние баранов и крик киргиз работников, направившихся доить привязанных кобыл. Напившись чаю, я отправился далее по направлению речки Колотун. Здесь оказалось, что киргизы были уже предупреждены о моей поездке, и я никак не мог их вовлечь в разговор о вере. Отсюда я направился к речке Ишиму, но здесь киргиз почти совсем не было. Все Ишимские киргизы выехали на джайляу на Колотун. Поэтому, пробыв около трёх недель в беспрерывной езде, я возвратился в город.

Вторая моя поезда была на юг от города Акмолов по реке Нуре. Речка эта многоводна, в ней водится масса рыбы, которую и ловят киргизы для продажи. Киргизы, обитающие по течению этой речки, отличаются с одной стороны склонностью к грабежу, с другой стороны они не такие лентяи, как киргизы кызыл-топрагские и селетинские, они ездят с кладью в Петропавловск и нанимаются на другие работы. По реке Нуре я спустился вплоть до самого озёра Кургал-Джин. Я останавливался в некоторых юртах, разговаривал с киргизами о их житье, а иногда и о вере. Но все мои старания вовлечь здешних киргиз в длинную и обстоятельную беседу о вере были напрасны: как только заведёшь речь о вере, они тотчас же переходят на другой предмет, или же упорно молчат.

Доехав до озера Кургал-Джин я остановился при впадении в него Нуры и долго любовался этим озером. Всё оно поросло высоким камышом, и только одна лента воды Нуры рассекает этот камыш. Среди озёра есть множество островов, на которых в зимнее время живут в юртах киргизы – как только замёрзнет озеро, киргизы переправляются по льду на острова, на которых, выбрав удобное место, очищают его от камыша, ставят юрту и так зимуют; высокий камыш отлично защищает их от ветра и от зимних буранов. В камышах водится масса диких кабанов, охота на которых привлекает сюда осенью массу городских жителей и переселенцев. Охотятся на них и местные киргизы и даже, к удивлению, некоторые из них – едят мясо кабанов. Кругом этого озёра расположено 14 киргизских волостей. Остановился я в юрте одного богатого киргиза, юрта его отличалась от прочих как внешним видом, так и внутренним убранством. Вся она сделана была из белых кошем, а вход в неё завешен был шитым мишурой и шерстяным ковром. Внутри юрта занавеской была разделена на две части. В первой части был разостлан сверх кошем бухарский ковёр, возле стен вплоть до самого верха были уложены ковры и ящики в чехлах, у самого же входа с левой стороны на стенах висели узды, седла и хомуты с серебряной чеканкой, а с правой, как и в каждой юрте, была вкопана в землю кожаная саба. Сам хозяин юрты чёрный, одутловатый киргиз встретил меня с важностью, какой отличаются богатые киргизы, усадил рядом с собой и начал спрашивать меня через переводчика, не начальник ли я какой-нибудь и зачем сюда приехал?

– Нет, я не начальник, а русский священник.

– А, урус боп! – похвастался киргиз знанием русского языка – а куда же ты едешь?

– Еду я по делам службы и между прочим, заехал к вам, чтобы посмотреть вашу жизнь».

– В этот день к разговору о вере, по причине позднего времени, я не приступал. Наутро я предложил некоторым бывшим в юрте киргизам, почитать киргизскую книжку. Все охотно согласились, уселись кругом, и я начал им читать: «Жизнь и страдания святого великомученика Евстафия Плакиды с семейством» на киргизском языке. Чтение этого рассказа о святом Евстафии так сильно заинтересовало слушателей, что мало кто заметил, когда встал хозяин. Окончив чтение, я сказал: вот видите, как Евстафий познал правую веру Христову.

– А разве вера Христова правая? Правая вера – наша, Магометанская, – сказал один старик.

– Вот, видишь ли, голубчик, я говорю, что правая вера наша Христианская, а ты говоришь, что ваша мусульманская; стало быть, который-нибудь из нас ошибается, – верно?

– Верно, верно говоришь, – сказали некоторые киргизы; правая вера наша одна и её мы держим.

– Почему же вы говорите, что ваша правая вера, а может быть наша?

– Нет, ваша вера не правая, потому что русские пьют водку и часто бьют наших.

– По некоторым русским нельзя заключать о всей вере. – Что русские пьют вино, то это правда и я думаю, что всё-таки лучше пить вино, чем заниматься контрабандой и воровством, как это делают многие ваши джигиты. А относительно того, что ты говоришь – русские бьют ваших, то об них смело можно сказать, что они не знают Христианского закона, в котором сказано: «любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас и если кто ударит тебя в щеку, подставь ему и другую», напротив в вашем Коране прямо предписывается избиение всех неверных.

– В нашем законе этого нет, у нас тоже предписывается, – возразил тот же киргиз, оказавшийся муллой, прощать обиды, у нас заповедано, если кто ударит тебя в щеку, то ты поклонись ему в землю, возьми обеими руками руку бьющего и поцелуй её за то, что она ударила тебя.

– Где же это написано? – осведомился я.

– Написано это в Коране.

– Покажи пожалуйста это место, вот тебе Коран – и при этом я подал ему Коран на арабском языке.

Увидя Коран, мулла смешался и сказал, что он забыл главу и стих, где говорится о прощении врагов, но место такое есть.

– Хорошо, – сказал я, – если действительно у вас в Коране есть такое место, то зачем же в той же книге предписывается избиение всех неверных, т. е. всех немусульман; ведь в таком случае получается противоречие, об одном и том же предмете говорится разно.

– Об избиении неверных в нашем Коране ничего не говорится, – снова возразил мулла.

– Спорить попусту не будем, а лучше почитаем Коран; отыщи девятую главу пятый стих.

Мулла долго отсчитывал стихи в Коране, наконец нашёл сказанный стих, прочитал его про себя и закрыл книгу.

– Ну, что же ты не прочитал вслух, чтобы все слышали, что там написано.

– Написано там не по-нашему, а по-арабски, поэтому я и не знаю.

– Хорошо, если ты не хочешь прочитать, то я вам эти слова прочитаю, слушайте: «убивайте многобожников, где ни найдёте их».

После чтения этих слов мулла сказал мне:

– Твой переводчик плохой, он много и меня, и тебя не понимает, а через это и мы с тобой друг друга не понимаем.

Потом встал и направился к выходу, примеру его последовали и другие.

Вышел из юрты и я – посмотреть куда пошли мои собеседники. Всех их я увидал у реки, где они совершали обряд омовения, а потом двинулись в юрту муллы. Здесь они стали молиться Богу, молитва их продолжалась добрых полчаса. По окончании молитвы я обратился с вопросом к мулле: – «зачем они во время молитвы сидят и при этом в шапках; ведь это не хорошо, говорил я, когда приезжает к вам какой-нибудь чиновник, то вы встаёте пред ним из уважения к нему, а когда молитесь Богу, то сидите, а Бог-то ведь выше всех царей земных, значит ему и честь должна быть воздаваема самая высокая».

Ничего не ответил мулла на эти слова мои, а только отвернулся от меня и что-то пробормотал про себя.

Тем беседа наша и кончилась.

Отсюда я направил свой путь к востоку. Переехав Нуру около посёлка Киевского, поехал по речке Кундузды по направлению к северо-востоку и остановился на реке Тентек. Бесед здесь длинных не было, читал я в некоторых местах Евангелие на Киргизском языке и только. С Тентека я выехал на речку Уленты. Речка эта составляет границу Акмолинской области с Семипалатинской, а потом на речку Карайгайлы; здесь киргизы, узнав, что я священник из посёлка Еленинского, задерживали меня, отказывая в лошадях.

Наконец я кое-как добрался до дому измученный физически и нравственно, пробыв в степи целых четыре с половиной недели.

В первых числах октября ко мне пришёл 16-летний киргиз аула Тал-мурза-Урузула и просил меня окрестить его. Научив его, сколько было возможно, вере Христовой я окрестил, назвав его Иоанном.

9 числа октября с большой торжественностью совершена была начальником киргизской миссии архимандритом Владимиром в посёлке Еленинском закладка каменного храма в честь чудотворца Николая и преподобной Марии Египетской. Посёлок Еленинский, состоящий исключительно из переселенцев русских, находится в степи в 110 вёрстах от города Акмолинска, ближайшего места, имеющего храм.

Четыре слишком года Еленовцы ездили в город за исправлением каждой требы и молили Бога, чтобы Он, Всемогущий, сжалился над ними и дал им возможность устроить свой храм; так как часто, особенно зимой, благодаря буранам, в город ехать было нельзя, то новорождённые младенцы оставались без св. крещения по два по три месяца, а больные, случалось, и умирали без христианского напутствия.

Сами Еленовцы устроить храм на свои средства и подумать не могли, потому что неурожаи, бывшие чуть не четыре года под ряд, заставили их продать даже самое необходимое, чтобы не умереть с голоду.

И вот дошли до Господа, должно быть, молитвы бедняков, и Он послал им Свою помощь. Прошлой осенью к ним, по распоряжению начальника Киргизской миссии, приехал жить переводчик Александровского миссионерского стана и рассказал, что Александровский стан переводится к ним, что у них будет построена церковь и будет жить миссионер. И рассказы эти оказались справедливыми. Александровский стан действительно решено было перенести в Еленову, потому что в Еленинском посёлке представляется больше возможности получить нарезку земли для новокрещёных, да к тому же вдовою гвардии полковника Марией Орестовной Тепловой завещано 30.000 руб. на постройку каменной церкви во имя св. Николая Чудотворца и преподобной Марии Египетской в п. Еленинском.

9 октября в день св. Апостола Иакова в шесть часов утра приехал из Акмолинска о. архимандрит. Утреня и обедня в этот день были совершены в молитвенном доме. Вместо запричастного стиха о. архимандрит сказал поучение, в котором убеждал жителей Еленовки своей доброй и христианской жизнью быть светильниками веры Христовой среди киргизов. По окончании обедни весь народ крестным ходом из молитвенного дома, во главе с о. архимандритом, двинулся к месту закладки церкви. Великолепно было шествие этого крестного хода. Впереди несли хоругви, запрестольные крест и икону Божией Матери и друг. иконы. За ними шли три священника, а позади их о. архимандрит в митре. Крестный ход произвёл особенно сильное впечатление на присутствовавших киргизов. Они спрашивали крестьян: «кто это в золотой шапке? видно у самого царя служит, за это ему такую шапку дали, да и зачем крестьяне так разрядились, ровно праздник какой у вас большой?» Действительно, тёплый словно майский день позволил всем крестьянам разодеться в свои летние лучшие малороссийские костюмы. На месте будущей церкви заранее приготовлены были два стола; на одном из них были поставлены елей и святая вода, а на другом положен камень с изображением креста и надлежащею на нём надписью.

Прежде чем начать чин закладки, отец архимандрит обратился с речью к народу на тему: «Аще не Господь созиждет дом, всуе трудишася зиждущие». Речь о. архимандрита сильно подействовала на окружающих, у многих были видны слезы на глазах. Совершив чин закладки крестный ход возвратился в молитвенный дом. По выходе из него к отцу архимандриту начал подходить под благословение народ, при чём было много и детей; благословляя их, о. архимандрит предложил миссионеру позаботиться поскорее открыть школу.

Благословив народ о. архимандрит в сопровождении миссионера поехал на квартиру к последнему, но на пути против заложенного храма был остановлен крестьянами во главе со своим крестьянским начальником г. Нецветаевым, который от лица крестьян просил откушать крестьянского хлеба соли. Во время трапезы крестьяне выражали искреннюю радость и сердечную благодарность Господу, благодеявшему им, а также и добрым людям о них позаботившимся.

Вскоре после закладки храма пришёл ко мне с просьбой о крещении второй киргиз Джакуп, который и был просвещён Св. Крещением с именем Стефана. Чтобы приучиться к труду оба новокрещёные Иван и Стефан живут у меня, потому что русские их пока не берут, из боязни киргиз, которые вообще неприязненно относятся к обращению своих сородичей в христианскую веру.

Из всех приходов Якутской области занимает обширнейшее пространство приход Жиганский, хотя количеством прихожан он далеко не равняется с другими приходами. Церковь Жиганская стоит на реке Лене, во главе своего прихода. Священник этой церкви ежегодно для исправления христианских треб отправляется в свой приход с 1 ноября и путешествует до половины марта и долее; при всём том он не успевает посетить все места своего прихода и исправляет духовные нужды у некоторых из прихожан своих через год и более. Внимая сей необходимости, и уважая дряхлость жиганского священника (которому ныне лет за семьдесят), я почёл полезным посетить с походной церковью отдалённейшие пункты жиганского прихода и отправить в оном все христианские требы. А чтобы не оставить некоторых прихожан означенной церкви без удовлетворения духовных нужд, я предположил наперёд увидеться с жиганским священником и, по его совету, избрать себе путеследование с походной церковью.

21 число августа, четверток. Итак, 21 числа августа вечером с попутчиками, следующими в Устьянен, отправился я из Якутска на судне, именуемом каюк, и по причине тёмной ночи и частых мелей, ночевал в 10 вёрстах ниже Якутска.

22 число, пяток. Противный ветер удерживал нас на месте долее полудня. Утром отпеты были часы и обычный молебен по случаю Коронации Государя Императора. Часу в 3-м пополудни двинулись от берега и до тёмного вечера плыли по разным протокам реки Лены. По закате солнца пристали к острову против Сергуева камня (30 вёрст) и ночевали. Кстати здесь сказать, что все улунские и устьянские судоходы от Якутска до Жиганска не пускаются на ночь в путь, по причине множества островов и протоков, из коих последние мелки и неопытному плавателю опасны. С Жиганска же и ночью плавать безопасно, потому что Лена там глубока и острова очень редки.

23 число, суббота. С восходом солнца отвалили от острова и пустились в путь. Ветер не благоприятствовал нашему плаванию и несколько раз садил нас на мель, но, благодаря отважности и деятельности гребцов, мы скоро нашли на добрый путь. Часу в 4-м приплыли в селение (50 вёрст), которое состоит из 5 или 6 домов священно-церковнослужительских, разбросанных в беспорядке один от другого по лесу; от Якутска до селения Намского, по берегам и островам реки Лены, жительствует по одиночке юртами множество якутов Кангалажного, Мемнского, Борогонского и Намского улусов.

В намском селении жиганские и устьянские торговцы запасают всегда провизию не только для пути, но и для продовольствия на месте жительства своего, потому что в Жиганске и Устьянске скотоводства ни конного, ни рогатого нет. По сей причине хозяин каюка пробыл здесь до 25 числа сего месяца; я в это время занялся ревизией по церкви.

25 число, понедельник. На пути из Якутска в каюке одна женщина разрешилась от бремени, и я сегодня над новорождённым совершил св. крещение. Около полудня отправились из селения Намского. Поздно вечером пристали к острову и ночевали (50 вёрст).

26 число, вторник. Ещё до восхода солнечного отвалил от берега наш каюк. Сначала вёрст десять мы плыли благополучно, потом в густом тумане потеряли берега и фарватер, и каюк наш стал на мель. Более 3-х часов все рабочие и пассажиры трудились над сдвигиванием каюка, но все усилия оказались тщетными. Наконец несколько рабочих заплыли далеко вверх, бросили якорь и воротом сняли с мели наш каюк. Поздно вечером остановились ночевать против урочища Пестряково и, по причине противного ветра, пробыли тут до 28 числа.

28 число, четверток. Не доплыв вёрст 40 до устья Алдана, вдали, по ту сторону этой реки, мы увидели горы, покрытые лесом, а за ними к востоку стояли грядой высочайшие сопки, покрытые все снегом. С самого устья Алдана восточный берег Лены возвышенный и каменистый, но вода мутная, как разведённая глина. По закате солнца остановились при острове и ночевали (200 вёрст).

29 число, пяток. Утром с восходом солнца, отпев часы и молебен, отвалили от берега, но сильный противный ветер загнал нас в залив, где и пробыли мы до другого дня (10 вёрст).

30 число, суббота. Отпев часы и молебен, отправились в путь. При самом сильном попутном ветре мы проехали до 200 вёрст. Часу в 4-м миновали устье реки Вилюя, который с западной стороны тремя рукавами впадает в р. Лену. От устья Вилюя по западной стороне Лены лежит множество островов, а фарватер Лены идёт по восточной стороне без островов. Ниже устья Вилюя широта Лены простирается за 15 вёрст. Восточный берег представляет высокие песчаные горы. Ночевали на восточной стороне р. Лены, при устье речки Лепитки.

31 число, воскресенье. Отпев в каюке часы, мы отвалили от берега и при тихой погоде в течение дня проплыли 120 вёрст. По закате солнца наш каюк среди реки стал на мель. Более двух часов стоило нам сдвинуть его с места. Во весь день шёл сильный дождь. Ночевали на восточном берегу в 10 вёрстах ниже Борхая.

1 число сентября, понедельник. Во весь день дул попутный ветер, и мы на парусе выплыли 170 вёрст. Часу в 7-м на острове мы увидели рыболовов, которые просили меня посетить убогую их хижину. Желание их я с удовольствием в то же время исполнил. Три хижины их в полном смысле были убогие. Они конусообразно составлены из тонких жердей, покрытых древесной корой. Вокруг этих пустынных домиков в нескольких местах на лабазах висела сушёная рыба, а в ямах кисла сырая рыба, именуемая аргыс, далеко издавая от себя отвратительный запах. Пустынники изъявили желание исповедаться у меня, и просили окрестить 3-х детей, из коих одному было за 10 лет. То и другое я исполнил немедленно. По совершении Таинств говорил поучение о том, как должно молиться Богу во вся дни, и как проводить дни праздничные. Вечером пристали к острову Керехтях (идоложертвенное).

2 число, вторник. Рано поутру мы отвалили от берега и подняли парус. Сильный попутный ветер с быстротой птицы мчал каюк наш, и через несколько часов мы были бы в Жиганске, если бы частые отмели не заставили нас пристать к берегу и выждать время, когда погода несколько утихнет. Мы остановились в мелком протоке, между двух островов, против огромного утёсистого острова, возвышающегося сажен на 30 над поверхностью реки Лены (40 вёрст). Во времена язычества этот остров служил ужасом для всего края; на нём, по преданию суеверов, жила злая шаманка Аграфена Страшная. Память о ней и доселе возбуждает ужас, суеверные и доныне с трепетом приносят ей жертву. Я был тому очевидцем. Сколько я ни убеждал их оставить богопротивный сей обычай, суеверие превозмогло мои советы, и мне оставалось только воздохнуть и повесить орга́ны свои на ивы.

3 число, среда. Ветер был умеренный и попутный. Часу в 9-м утра мы подняли парус, а часу в 7-м вечера были в Жиганске (100 вёрст). На пути жительства никакого незаметно, инде только видны были на песках рыболовные хижины. В самом Жиганске не более 8 домов, включая в то число и якутские юрты, но и эти дома́ пусты: кроме церковнослужителей живут здесь один отставной чиновник и одна мещанская вдова.

4 число, четверток. Занимался ревизией по церкви, и благодарение Богу, несмотря на отдалённость сей церкви от начальства, я нашёл всё в хорошем порядке. Вечером я служил вечерню и всенощную. Молящихся было до 50 человек, из коих большая часть была сопутников наших. Во весь день дул сильный ветер, и шёл дождь со снегом.

5 число, пяток. Служил Божественную литургию и говорил на якутском языке поучение о Страшном Суде. Якуты, а особенно тунгусы слушали проповедь мою со вниманием. После обедни отслужил путешественный молебен и отправился из Жиганска на том же каюке. При попутном ветре мы проплыли 80 вёрст и ночевали при острове Хорончо. Тут нашли мы жителей два семейства, одно тунгусское, другое якутское. Вечером в количестве 10 человек они собрались к нам в каюк и принесли мне в угощение любимую свою пищу юколу (сушёную рыбу) и аргыс (сырую, жирную и вонючую рыбу). Я поблагодарил их за радушие, но никак не мог вытерпеть отвратительного запаха рыбы и просил их уволить меня от этого лакомства. Мне объяснили, что это очень оскорбит радушных тунгусов, и что я во всяком случае не должен по их местному этикету отказываться от их угощения. Делать было нечего, я принял предложенное и сугубо вознаградил их сухарями и чаем, до которых они большие охотники.

По окончании этой церемонии я предложил им духовную пищу в беседе о том, почему в некоторые годы Господь награждает нас изобилием рыб, зверей и птиц, и почему одна страна изобилует теми дарами, а другая другими. По окончании проповеди я благословил их и отпустил восвояси.

6 число, суббота. С утренней зарей попутный ветер изменился в противный. Нам не только не было возможности плыть далее, но угрожала опасность и около берега. Ветер с каждой минутой усиливался, и волны увеличивались. Каюк наш стоял на самом приливе волн, и был бы вдребезги разбит, если бы опытный лоцман не приказал поднять парус и не направил его вверх по Лене для отыскания удобной пристани. Вёрстах в 3-х, выше того места, где мы ночевали, на том же острове нашли мы глубокий залив и тут бросили якорь. Около полудня пришли к нам те же якуты и тунгусы. Остальную часть этого дня и два следующие дня я посвятил на обучение первоначальных молитв – Царю Небесный, Пресвятая Троице, Отче Наш, которые по счастью у меня были на якутском языке. Дети оказали гораздо большие успехи в изучении, чем взрослые. Это обстоятельство даёт всем повод думать, что дети, как более способные к принятию учения, заслуживают особенной нашей заботливости.

8 число, понедельник. С полудня погода заметно стала утихать. Часу в 4-м мы отвалили от берега, и по закате солнца остановились ночевать при пустынном острове Хоронко (20 вёрст).

9 число, вторник. При самом сильном попутном ветре доплыли до устья речки Ноторы, впадающей с восточной стороны в р. Лену (150 вёрст). Тут жительствует один только якут, а по ту сторону Лены витало несколько семейств.

10 число, среда. До полудня погода была тихая, и каюк наш несло быстротой. Часу во 2-м подул северный ветер, но реке поднялись сильные волны. Надобно было пристать к берегу, но не было удобного для пристанища места, весь берег состоял из каменного утёса. Лоцман скомандовал поднять парус, и каюк наш понесло вверх по реке. Через час мы вошли в устье реки Ерчжан, где бросили якорь и ночевали (50 вёрст). Пустых юрт в течение дня видели много, а жилых ни одной.

11 число, четверток. Ветер дул с севера, но волны были умеренны, и мы на гребях проплыли 60 вёрст. Ночевали в устье речки Хас-аякыр.

12 число, пяток. При тихой погоде в течение дня мы проплыли 100 вёрст и ночевали в устье речки Бленях. По восточному берегу видели в двух местах жителей. Вечером в первый раз показался месяц, хотя он уже был во второй четверти. От нашего ночлега оставалось до Сиктяху только 20 вёрст.

13 число, суббота. На Сиктях есть часовня, и мы желали помолиться в ней, но когда отвалил от берега каюк, тотчас густой туман покрыл поверхность воды, так что не только не видно было берегов, даже с трудом можно было различать предметы на судне. Лоцман опустил руль, и каюк наш по произволу воды нёсся вниз по Лене несколько часов. В полдень туман стал редеть и сквозь сумрак на левой стороне Лены виден был берег. Тотчас мы пристали к берегу и узнали, что Сиктях остался в 20 вёрстах назади. Поздно вечером остановились ночевать при устье речки Крестах (90 вёрст).

(Продолжение следует)

(Из записок Комаровского)

Баунтовские орочоны живут в Баргузинском округе Забайкальской области около Баунтовского озёра, лежащего на склоне водораздельного Витимского хребта. Судя по языку, они принадлежат к тунгусской ветви урало-алтайской семьи. Но сами они потеряли сознание своего близкого племенного родства с тунгусами и думают, что все орочоны произошли от одной бурятской семьи, которая когда-то давно пришла с юга и заблудилась в Баргузинской тайге. Что же касается собственно Баунтовских орочонов, то предком своим они почитают какого-то Богдокана, который был старшим в роде орочонов, происшедших от вышеупомянутого бурята. Однажды этот Богдокан сильно захворал и позвал для лечения лам. Ламы долго его лечили и не могли вылечить. Наконец один старый лама сказал ему, что если он хочет быть здоровым, то должен своего старшего сына Дауку с его семейством отдать черту, невидимому духу, живущему под землей. После долгих колебаний Богдокан согласился. Тогда Дауку со всем его имуществом и женой увели в горы, в тайгу, и там оставили на произвол судьбы. От этого-то Дауки и начался род собственно Баунтовских орочонов. Сначала потомки Дауки бродили по тайге, затем пришли на теперешнее своё местожительство. В то время местность эту населяли степные тунгусы и баргуты, народ очень рослый и сильный. Позднее явились буряты и за ними русские, построившие Баргузинский острог, после чего баргуты, не желая подчиниться пришельцам, собрались все вместе в вершине р. Баргузина, построили там нечто в роде лабаза, т. е. крышу на столбах, наносили на неё камней, подрубили столбы и все погибли под её тяжестью. Тунгусы же разбрелись в разные стороны, освободив места для орочонов и русских.

Баунтовские орочоны в настоящее время делятся на три рода, официальное название которых – первый, второй и третий. Главное занятие их – оленеводство. По словам орочон, прежде оленей водилось у них больше. Но несколько лет тому назад на них был сильный падёж, почему орочоны обеднели, и олени сделались чрезвычайно до́роги.

Другим занятием является звероловство. По-видимому, каждая партия промышляет в определённом месте, которое и защищает как свою собственность от покушений других партий. Неуважение прав на эту собственность иногда ведёт к целым междоусобицам. Впрочем, в прежнее время случалось, что лучшие места для охоты отнимали у их владельцев силой. С этой целью партия нападающих посылала сначала лазутчиков высмотреть силы неприятеля. После этого собирались все, способные стрелять из лука, и окружали врагов, предварительно выбрав в вожди лучшего стрелка, которому и подчинялись все. Пред нападением обыкновенно поднимали крик: «мышикиль! юндивоколь (берегись!)» Без крика нападать считали грехом. Если те, на которых нападали не хотели воевать, то выходили из юрт без оружия. Тогда с каждой стороны выбирали лучшего стрелка и дело решали поединком. Бойцы становились на сажень друг от друга и стреляли из лука. Если же путём переговоров дело улаживалось полным миром, то бойцы всё-таки выбирались, но исполняли одну только форму, стреляя мимо. Затем они обнимались, и обе партии заключали союз, после которого промышляли уже вместе. Гораздо кровопролитнее были столкновения со степными тунгусами из-за тех же мест для охоты, но преданий об этих столкновениях сохранилось немного.

Хлеба орочоны не сеют и никаких культурных растений не разводят. В случае же нужды в пищу употребляют корни и семена некоторых дикорастущих растений. Среди этих последних первое место занимает какое-то растение похожее на щавель, корнями которого иногда и питаются. «Кабан ест это, говорил г. Комаровскому один орочон, показывавший ему это растение, мыши собирают на зиму, пуд или больше, медведь находит, роет и ест». Если на растении вызревают семена, то из них детям варят кашу.

Кроме того, с приходом русских орочоны познакомились с водкой и никогда не отказываются от этого снадобья. «Если есть водка, говорил г. Комаровскому шуленга Константинов, спать нельзя; всё думаешь – упадёт или разобьют. Неспокойно, пока не выпьешь».

Любопытны свадебные обычаи орочон. Высмотрев себе невесту, орочон, а чаще его родные выбирают двоих стариков и посылают их сватами к родителям невесты для переговоров о калыме. Переговоры эти состоят в обозначении числа оленей, мехов и частью денег, следуемых в уплату за невесту. Если та и другая сторона согласятся, то по возвращении сватов жених берёт хорошего оленя, сделает его и отсылает в подарок отцу невесты. Подарок этот в счёт калыма нейдёт. Затем родные жениха и невесты кочуют ближе друг к другу и ставят свои юрты в 20–30 саженях друг от друга. В это время живущие вблизи орочонки помогают невесте шить приданое. Если невеста берётся из своего рода, то калым платит жених и его родные. Если невесту берут из другого рода, то выплачивать калым помогают жениху все однородцы, кто чем может.

В день свадьбы выбранная для этого со стороны невесты старуха седлает оленей и укладывает в вьюки всё приданое, которое обыкновенно представляет полное орочонское хозяйство. В это время невесту укутывают с головой в шкуры так, что она ничего не видит, и тоже сажают на оленя, после чего свадебный поезд направляется к юрте жениха. Подъехав к последней, старуха три раза объезжает вокруг неё, при чём читает молитвы. Когда она объедет последний раз, же земле новые кумаланы (ковры), по которым невесту вводят в юрту и сажают рядом с женихом. С этого момента она считается его женой. Посидев немного, жених идёт смотреть приданое, причём присутствуют и старики. После этого жених двум своим сватам старикам, а также старухе, привёзшей невесту, дарит по оленю. Затем закалывают двух неезженых оленей, варят их мясо и едят. При этом мать жениха угощает невесту чаем и едой. Затем молодая приносит свой новый чайник, варит в нём чай и угощает им всех присутствующих. С этого времени все домашние работы лежат уже на ней.

Если случится, что невеста до свадьбы будет жить с другим и это обнаружится, то собирается совет стариков, и всё имущество соблазнителя присуждается настоящему жениху, невеста же становится собственностью её соблазнителя.

Допускается и многожёнство. Теперь этого, правда, нет, но раньше по словам орочон многие имели по нескольку жён, при чём первая считалась старшей, остальные почитались как бы работницами.

Из других орочонских обычаев г. Комаровскому удалось собрать несколько сведений лишь о погребальных обычаях. Похороны детей совершаются так: вырубают толстой чурбан, раскалывают пополам, выдалбливают середину и в образовавшееся отверстие кладут умершего ребёнка. Затем половинки чурбана плотно связываются и вешаются на дерево. Когда умирает взрослый, для него сколачивается деревянный ящик, в который и кладут покойника. При этом в ящик кладутся ружье, табак, деньги и на неделю провизии. Затем этот ящик, как и в предыдущем случае, вешается на дерево. Сначала покойников хоронили неподалёку от становищ. Но когда русские промышленники и бродяги начали грабить гроба, орочоны начали хоронить в глухой тайге, но способ погребения остался прежний⁶²⁹.

– Открытие Аляскинского викариатства и назначение епископа.

– Суеверие Китайцев.

– Сожигание вдов в Индии.

В 29-й день ноября сего года, Государь Император Высочайше утвердить соизволил всеподданнейший доклад Св. Синода об учреждении в Алеутской епархии кафедры викарного епископа, с присвоением ему именования «епископом Аляскинским», и о назначении на эту кафедру наместника Московского Чудова монастыря архимандрита Иннокентия.

– Китаец, несомненно, является самым суеверным человеком в мире; учёные путешественники, хорошо знающие Азию, утверждают, что он в этом отношении превосходит даже индуса. Уже Конфуций старался освободить своих соотечественников от этой нравственной болезни, но ему ей это не удалось. Можно было бы написать целые книги о суеверных обычаях, которым добровольно подчиняются как сам император, так и последний водонос, для того чтобы не возбудить гнева фонг-чуэ.

Что же изображает фонг-чуэ? Это очень нелегко определить вполне понятно и кратко. Можно сказать только, что под фонг-чуэ подразумевается собрание всемогущих и тайных сил, которые, смотря по тому, льстят ли им, или оскорбляют их, – причём и то другое производится большей частью бессознательно, – приносят китайцам счастье или несчастье.

Китаец, например, строит себе дом на таком-то месте; не подозревая этого, он возбуждает неудовольствие фонг-чуэ и следствием этого является какое-нибудь несчастье. Вслед за тем рядом с этим несчастным домом сосед возводит подобное же здание; гнев фонг-чуэ за это время уже улёгся, и счастливому строителю судьба улыбается во всех его предприятиях. Почему так? Это тайна!

Только доктора фонг-чуэ (эта степень, действительно, существует) могут, конечно, за деньги, объяснить это явление более, или менее понятно.

Таким образом объясняется как страх китайцев перед началом какого-нибудь предприятия, так и влияние, которым пользуются в Китае шарлатаны, которые за свои мнимые познания по части фонг-чуэ берут не малые деньги, так как эти доктора отлично умеют затягивать свои консультации, вследствие чего возрастает и гонорар. Так, например, они объявляют иногда, что похороны какого-нибудь лица могут происходить только через столько-то дней, или даже недель. При этом они сообразуются с материальным положением детей скончавшегося, так как чем дольше откладываются похороны, тем больше приходится наследникам платить. Дело в том, что специалист должен, с помощью циркуля, компаса и зеркала, исследовать, годится ли почва для погребения скончавшегося; не находится ли близ места, назначенного для погребения, ущелье, дающее возможность ветру разбросать кости; не будет ли как раз над надгробным памятником стоять звезда? Только, когда все эти и другие условия исполнены, может произойти погребение, и фонг-чуэ умершего не будет более беспокоить наследников и губить их предприятия.

Даже китайский закон признаёт существование фонг-чуэ. Китаец, строящий дом, может навлечь на себя дорогие процессы, если сосед его найдёт, что новая постройка может возбудить гнев его собственного фонг-чуэ. Судья обращается за советом к доктору, который, конечно, решает спор в пользу той стороны, которая окажется щедрее.

Рядом с суеверием, фонг-чуэ существует ещё другое, такое же могущественное, драконовое суеверие.

Китайский дракон, соединение крокодила с удавом, обладает свойством бесконечного превращения; он населяет землю, воздух и воду.

В качестве земного дракона он иногда потрясает своим чешуйным панцирем, для того чтобы выразить своё неудовольствие, от чего происходит землетрясение. В качестве водяного дракона он иногда проглатывает солнце, или луну, откуда бывают солнечные и лунные затмения. В виде водяного животного, наконец, он производит, когда рассердится, страшные наводнения. К счастью, китайская религия знает средства, с помощью которых можно умилостивить это чудовище.

В главном городе этой страны находится храм, в котором поклоняются дракону. Туда отправляется для молитвы сам император, когда страну посетит какое-нибудь несчастье, если, например, она страдает от продолжительной засухи. Если же, несмотря на молитву, засуха не прекращается, то император посылает какую-нибудь знатную особу в место, находящееся на расстоянии 200 вёрст, для того, чтоб она принесла из «священного колодца, в котором дракон внимает молитвам», чудесный камень, и тогда неминуемо должен полить сильнейший дождь.

Из описания фонг-чуэ и драконова суеверия можно заключить, какую опасность могут представить для иностранцев подкупленные мандаринами, или принцами императорского дома астрологи. Легковерный народ ничего не стоит убедить в том, что всё его несчастье произошло под влиянием гнева фонг-чуэ, или дракона, раздражённых изобретениями белых чертей.

Свист и шипение железных дорог тревожит воздушного дракона; локомотивы раздробляют кости драконов; телеграфные столбы бросают роковую тень на могилы умерших. всё это достаточные причины для того, чтобы возбудить ярость народа.

Хорошо только, что астрологов легко можно склонить в свою пользу с помощью денег, и так как у европейских железнодорожных обществ и промышленных предприятий нет недостатка в этом могущественном факторе, то враждебные демонстрации народа, вероятно, будут делаться всё реже.

– Сожигание вдов всё ещё практикуется в Индии. Последний раз были сожжены две вдовы скончавшегося 6 марта текущего года раджи Нгура Агунг в Бали. Он умер восьмидесяти лет, следовательно, вряд ли любовь к супругу побудила обеих женщин последовать за ним 27 октября на тот свет.

Хотя жены в Индии и имеют право пережить своих мужей, но они становятся предметом общего презрения.

Чтобы не выказывать явного сопротивления запрещению Голландского и Английского правительств, придумана уловка, состоящая в том, чтобы вдовы не сожигались живыми, а сперва закалывали себя кинжалом, так как самоубийство правительство запретить не может.

Женщина, закалывающая себя в ту минуту, когда она бросается в огонь, заслуживает себе этим почётный титул satya, считающийся выше, чем bela, получаемый теми жёнами, которые живыми ложатся на костёр рядом со своим мужем⁶³⁰.

Личный состав Комитета в течение отчётного года был следующий: Председатель Комитета преосвященный Никанор, епископ Якутский, товарищ председателя г. Якутский губернатор, действительный статский советник В.Н. Скрыпицын и члены: ректор, протоиерей Феодор Стуков, кафедральный протоиерей Иннокентий Берденников, протоиереи: Стефан Попов, Зиновий Винокуров и Феодосий Охлопков, подъесаул А.И. Попов и преподаватель семинарии М.Г. Нечаев; делопроизводителем Комитета, по-прежнему состоял секретарь преосвященного, надворный советник Ив. Трифонов.

Деятельность Комитета в минувшем году шла установившимся порядком, но обычное течение дел было на некоторое время прервано печальным событием: в ночь на 27 апреля минувшего года истреблён был пожаром Якутский архиерейский дом, а вместе с ним и находившийся в нём архив Миссионерского Комитета, все архивные и текущие деловые бумаги, приходорасходные документы и библиотека Комитета. Это важная потеря для истории Комитета и невозвратимая. На заседании Комитета 31 мая минувшего года, было постановлено донести Совету Православно-Миссионерского Общества о случившемся несчастии и просить Совет, не признает ли он возможным прислать (в копиях) более нужные, руководственные, по усмотрению Совета, бумаги, адресовавшиеся в разное время Комитету, с 1870 года, а также отчёты Комитета и Миссионерского Общества. Советом присланы: некоторые выписки из журнальных постановлений Совета о распределении миссионерских сумм в кассовых отчётах, печатные отчёты Совета за 5 последних лет, отчёты Комитета за два последние года и историческая записка о деятельности Миссионерского Общества за 25 лет.

Обычная ежегодная рассылка печатных отчётов Комитета для ознакомления с миссионерским делом в Якутской епархии, в иноепархиальные Комитеты, в разные общества, братства, учебные заведения, заграничные православные миссии и лицам высокопоставленным, духовным и светским, не могла состояться, так как, приготовленная для печати, рукопись отчёта Комитета за 1901 год, со всеми приложениями, сгорела. Вместо своих отчётов Комитет рассылал в минувшем году, присланный Советом отчёт о Православно-Миссионерском обществе.

Комитет в течение года продолжал получать от некоторых иноепархиальных Комитетов, Обществ, Братств, отчёты их для обмена, а некоторые должностные лица, кроме того, прислали и денежные пожертвования на нужды Якутской миссии. Так, например, временно исполняющий обязанности начальника Пекинской Православной Миссии, иеромонах Авраамий, от 1 февраля минувшего года за № 10, препроводил от начальника миссии, сто (100) руб. и просил при этом выслать ему следующие книги в якутском переводе:

1) священную историю, изд. 1866 г.;

2) литургию св. Иоанна Златоустого, изд. 1883 г.,

3) часослов, изд. 1887 года,

4) святое Евангелие, изд. 1888 года,

5) грамматику якутского языка, соч. прот. Дим. Хитрова и

6) на тунгусском языке краткий катехизис, издание 1881 г.

Книги, кроме тунгусского катехизиса и священной истории, высланы, за которые иеромонах Авраамий прислал 5 руб. 15 к., стоимость их с пересылкой; деньги эти причислены к расходному капиталу Комитета, а 100 руб. к неприкосновенному; преосвященный начальник Пекинской Миссии, епископ Иннокентий избран Комитетом пожизненным членом Православно-Миссионерского Общества.

Для распространения среди грамотного инородческого населения священных, вероучительных и назидательных книг, брошюр и листков на родном языке инородцев продолжала действовать, учреждённая при Комитете в 1899 году, особая переводческая Комиссия в составе: ректора семинарии, протоиерея Феодора Стукова, протоиерея Стефана Попова, протоиерея Александра Охлопкова, наблюдателей: священников Н. Нифонтова и В. Охлопкова, преподавателей семинарии: Явловского Ир. Ир., Лебедева С.Н. (последний состоит делопроизводителем), и некоторых других лиц. На рассмотрение Комитета поступило несколько переведённых на Якутский язык проповедей и статей поучительного содержания и проч., некоторые, по рассмотрении и одобрении, печатались, в виде приложений к епархиальному органу. В этом отношении минувший год должен быть особенно отмечен. Несмотря на многие местные, корректурные, типографские затруднения, в этом году Комитетом, с благословения преосвященного председателя, издан сборник поучений и бесед на якутском языке, вып. II; а также «опыт перевода на якутский язык воскресных стихир, с присоединением некоторых тропарей, кондаков, величаний и огласительного слова Св. Иоанна Златоуста»; последняя брошюра издана на средства председателя Комитета, преосвященного Никанора; автор же её священник Вениамин Бережнов. Здесь не неуместно выразить желание Комитета иметь своё особое более или менее удобное помещение для собраний, дел, библиотеки и проч.

В отчётном году и в этом отношении сделано многое. Приняты важные подготовительные меры к устроению в Якутске особого Епархиально-Миссионерского дома, где, вместе с некоторыми другими епархиальными просветительными учреждениями, поместилось бы и Якутское Миссионерское отделение.

Все указанные уставом и позднейшими распоряжениями высшего духовного начальства меры, для увеличения средств на миссионерские нужды Комитет применял неуклонно:

а) рассылались через местную консисторию в октябре месяце по церквам епархии воззвания Миссионерского Общества и подписные листы для сбора пожертвований и записи лиц, изъявивших желание быть членами Общества. К сожалению, приходится отметить, что в члены записалось по листам очень незначительное число, всего, по всем округам епархии, только 15 человек, из них 9 священников, 1 купеческого звания и 5 тунгусов. Обстоятельство это можно объяснить отчасти и тем, что причты церковные мало, и вовсе не приглашают своих прихожан вступать в члены Православно-Миссионерского Общества, не располагают их своим добрым словом к пожертвованиям; при усердии причтов нашлось бы, конечно, немало благотворителей. Весьма немногие из пастырей оказали большее, сравнительно, усердие по сбору пожертвований и приглашению членов. Священник Охотского уезда, села Ямска, П. Михайлов, записавшись сам в члены, расположил к тому и пять тунгусов, священником Александром Чёрных собрано пожертвований 12 р. 45 к., священником Василием Мальцевым 13 р. 90 к., священником Иннокентием Маминым – 16 р. 70 к. Большинство же пастырей ограничились незначительным (до 1 руб.) пожертвованием от себя, – не предлагая прихожанам, а некоторые, к прискорбию, представили или пробелые листы (свящ. Н. Романов), или даже и самых листов совсем не возвратили. Это уже прямая небрежность.

б) Далее, через местную консисторию делались заблаговременные распоряжения о производстве по церквам в течение года сборов в установленные кружки и единовременного тарелочного сбора в неделю православия.

По мере поступления денежных средств, Комитет озабочен был и выполнением сметных расходов 1902 года:

а) отпущено в течение года на содержание 10 стипендиатов в пансионе при городской второклассной церковно-приходской миссионерской школе 1.490 руб.,

б) выдано в пособие двум инородческим девочкам Сивцевым, обучающимся в местном епархиальном училище, 50 руб.;

в) выдано 30 руб. пособия инородцу Баишеву на посев хлеба и картофеля для учеников пансионеров Усть-Сольской церковно-приходской школы.

Кроме расходов сметных, производились и расходы сверхсметные, случайные, для удовлетворения разных нужд, преимущественно школьных. Так например, вследствие ходатайства Якутского Епархиального Училищного Совета, от 7 сентября м. г. № 602 и Вилюйского Отделения Училищного Совета, от 20 августа м. г. за № 171, по журнальным постановлениям Комитета, от 1 ноября № 13, отпущено в распоряжение училищного Совета в пособие на содержание двух бедных инородческих мальчиков Даниила Протопопова и Петра Учурова и девочки Февронии Бушуевой, обучающихся в Сунтарской церковно-приходской школе, 90 р. и 25 р. в пособие обучающемуся в Мегежетской церковно-приходской школе бедному инородческому мальчику Николаю Данилову Иванову. Всех учащихся на средства Комитета, следовательно, 16.

По ходатайству того же Совета, от 28 мая м. г. за № 335, вследствие журнального постановления Комитета, отпущено 210 руб. в пособие и на прогоны 3 лицам, окончившим курс в Казанской учительской семинарии и изъявившим желание ехать в Якутскую епархию на учительские должности. Двое из них возвратились, собственно, на родину. Все трое получили соответственные должности.

Отчётный год ещё имеет важную особенность в жизни Комитета. На попечение его поступило новое крупное учреждение, новоучреждённая Покровско-Пининская миссионерская женская община. По журналу Комитета 11 декабря м. г. за № 15, выдано общине на содержание её 80 руб. единовременно; выдача этого пособия мотивировалась тем, что община открыта в целях миссионерско-просветительных, следовательно она близко должна стоять к Миссионерскому Обществу и пользоваться его покровительством и поддержкой. Кроме того, на одном из заседаний Комитета, 11 декабря м. г., было выслушано прошение строительницы названной общины, монахини Анны, поданное на имя преосвященного Никанора, епископа Якутского, и переданное на обсуждение Комитета, об оказании постоянного денежного вспомоществования общине, в виду ограниченности её средств и трудности приобретения их, вследствие, с одной стороны, неблагоприятных климатических и бытовых местных условий и с другой – бедности населения, на средства которого, в смысле доброхотных пожертвований, община пока не может много рассчитывать. Приняв во внимание, что

1) открытая с целью миссионерской для утверждения в вере, для религиозно-нравственного воздействия и распространения полезных знаний и навыков к труду между населением, преимущественно инородческим, женская миссионерская община встречает затруднения к изысканию средств и

2) в виду ожидаемой в будущем пользы от общины, как учреждения миссионерско-просветительного, Комитет признал не только возможным, но и необходимым оказать юному учреждению материальную поддержку ежегодным ассигнованием денежной субсидии из средств Православного Миссионерского Общества, чтобы тем дать возможность общине стать на более твёрдую почву и окрепнуть для миссионерской деятельности. Размер субсидии определён в 2.500 руб. ежегодно (1.000 руб. на содержание сестёр, 1.000 руб. на содержание учащихся в приюте и 500 руб. на расходы по содержанию дома) и единовременно 500 руб. на расходы по приспособлению церковных зданий. Исчисленные 3.000 руб. Комитет решился просить у Совета отпускать из средств, состоящих в распоряжении самого Совета Миссионерского Общества, так как средства местного Комитета незначительны. Журнальное постановление Комитета по сему обстоятельству сообщено в Совет Православного Миссионерского Общества. Но ответа на это ходатайство Комитета ещё не последовало.

Согласно уставу Всероссийского Православно-Миссионерского Общества, миссионерская деятельность в России вообще распадается по своим целям на два вида:

а) ознакомление с христианским вероучением и просвещение светом Евангелия некрещёных ещё и доселе язычников;

б) укрепление в истинах св. веры и правилах христианской жизни, недавно ещё, сравнительно, вступивших в ограду Христовой церкви и недостаточно ещё окрепших в христианских понятиях и привычках наших инородцев.

В пределах Якутской епархии для первого вида миссионерского служения теперь уже почти не остаётся места. Вместе с покорением Якутского края Российской державе (в XVII в.), с устроением в крае монастыря, церквей, прибывшим сюда духовенством, при весьма дружном содействии гражданского начальства и самой паствы, начато было дело обращения в христианство обитателей края. И почти все они в главной массе, уже к XVIII в. были крещёны. Значительную часть некрещёных составили собой только чукчи, обитатели самого дальнего азиатского северо-востока; но они, за редкими случаями, живут в Приморской области.

Но второй вид миссионерской деятельности – дело надлежащего усвоения христианства массой недавно, сравнительно, например, с русскими обращённых в него инородцев, в Якутской епархии всегда имел и поныне имеет самое широкое применение. Исполнение миссионерских обязанностей среди вышеуказанных инородцев возложено на всё местное духовенство, которое и трудится небезуспешно на обширной ниве той. А нива эта очень обширна. Христианство насельниками Якутской области – инородцами усвояется медленно. Это зависит, главным образом, от географических, этнографических, бытовых и других условий этой далёкой окраины. Чрезвычайная обширность её пространства (3½ мил. кв. вёрст), крайнее неудобство путей сообщения, ничтожность в сопоставлении с пространством, общего количества населения (всего до ¼ милл.), крайняя разбросанность его на десятки и сотни вёрст по отдельным не только посёлкам, но и по хозяйствам, или юртам, семьям, крайняя недостаточность церквей и духовенства, отсутствие школ, безграмотность, незнание русского языка и проч., при удалённости от центра России и при крайней суровости климата – затрудняли и затрудняют общение паствы с пастырями, и всякий успех их деятельности.

Вследствие этого многие прихожане, особенно бедняки, не имеющие у себя скота, одежды и проч., не имеют возможности посещать свою церковь ежегодно.

Семьи же, имеющие скот, всё-таки не настолько состоятельны, чтобы иметь возможность прокормить коня и себя во время пребывания своего у церкви или у временного при станции причта.

Духовное правительство принимало меры к облегчению сношений паствы с пастырями; заботилось, по мере сил, об увеличении количества приходов, Божиих при них храмов и причтов; но для устроения и содержания вполне достаточного количества нормальных приходских церквей, с причтовыми при них станами, на столь громадное пространство, при крайней малонаселённости, невозможно было изыскать потребных средств.

В начале XIX в., по ходатайству одного из ревностных членов духовенства Якутской окраины, миссионера по призванию о. Григория Слепцова, учреждена была для Якутской паствы, так называемая, «Походная церковь». С этой церковью причт сам стал ездить для требоисправлений, к инородцам, кочующим и бродячим на громадных расстояниях от приходского храма, не ожидая их прибытия в церковь.

С 1840 годов походных церквей стало две, а с 1860 г. – четыре. Но и это последнее число оказалось крайне недостаточным на столь громадную территорию. Поэтому, впоследствии, обязанности походных причтов возложены были начальством и на всех приходских в епархии причтов. Все они получили разрешение, в случае необходи...

За октябрь