№ 5. Март. Книжка 1

(Исторический обзор деятельности Забайкальской духовной миссии)

Как уже сказано ранее, деятельность преосвященного Вениамина Благонравова давала желанные плоды. Между прочим, «в 1867 году правительством был командирован в Забайкалье князь Вяземский¹⁶², для собрания сведений о быте крещёных иноземцев». Этот ревнитель православия в своей записке доказывал, что «если правительство желает привлечь возможно большее число инородцев в христианство, то необходимы поощрения, которые должны состоять, по его мнению, в наделе новокрещенных достаточной пропорцией земли и в освобождении их, хотя на определённый срок, от самых тяжёлых для инородца повинностей, как-то: почтовой гоньбы, поправки дорог, постройки и починки мостов и проч.; эти льготы новокрещенным дадут водвориться и обзавестись всем необходимым хозяйством». А о вредном влиянии лам на распространение христианства князь Вяземский писал, что причиной этого служит слишком высокое значение лам в народе, которое дано им по положению о ламайском духовенстве, составленному в 1853 году. Ограничение их в числе нисколько не принесло пользы распространению христианства, потому что, кроме штатных лам, существует бесчисленное множество заштатных, которые на каждом шагу препятствуют святому делу распространения христианства, имея постоянное пребывание в улусах и исправляя свои нелегальные требы. Жизнь и поведение лам давно известны правительству, и начальство, издавая положение 1853 г., хотело ограничить их права, но не довело дело до конца.

Записку свою князь Вяземский передал в конце 1867 г. в Забайкальское Областное Правление, но там она не встретила сочувствия, хотя осуществление некоторых деталей проекта князя Вяземского много бы содействовало успеху проповеди евангельской и трудам православной миссии. Несмотря на такое хладнокровие местной администрации, князь Вяземский, поддерживаемый таким энергичным и умным деятелем, как преосвященный Вениамин Благонравов, употребил все меры к обеспечению быта новокрещёных инородцев, и вот по их ходатайству отмежёвана земля для водворения христиан-инородцев при Кударинском храме и в благоприятном смысле прошёл проект о наделе землёй при Тугнуйском стане. В своей записке князь Вяземский сокрушался о зловредном влиянии лам на инородцев, изъявивших желание просветиться светом христианского учения, и вот по его настоянию было обращено внимание на противозаконные действия их, были собраны сведения в Хоринском и Селенгинском ведомствах о 300-х самозванных ламах и списки эти вручены местному гражданскому начальству¹⁶³.

«Обязанность следить за ними, – писал князь Вяземский, – должна бы лежать на земских начальниках, но я, к прискорбию моему, лично убедился, что власти нисколько не заботятся ограничивать зло даже и тогда, когда оно обнаружено; этим игнорируют ничему не внимающие официальные блюстители христианских интересов. Вследствие такого хладнокровия наших властей, дерзость лам доходит до того, что некоторые из них, вопреки положению, оставляют свои дацаны и заводят в разных местах молельни и училища для вербовки мальчиков в ламы. Мной было роздано множество евангелий инородцам, и вот при проверке впоследствии я не нашёл ни одного евангелия, подаренного бурятам; оказалось, что раздача священных книг самим бурятам, как делали английские миссионеры, здесь совершенно бесполезна и вредна, потому что ламы отбирают их и сжигают. Жгут всё, чтобы миссионер ни дал в назидание бурятам, хотя чтение евангелия для знающих русский язык на русском языке, а для незнающих – на монгольском в переводе английских миссионеров доставляет бурятам истинное удовольствие; но враги христианства постарались истребить здесь тысячи экземпляров евангелий, розданных бурятам английскими миссионерами. Об этом знало отлично и подлежащее начальство, но смотрело по обыкновению сквозь пальцы». По мнению епископа Вениамина, «самый лучший и благонадёжный способ к утверждению в вере новокрещёных, по собственному их сознанию, есть осёдлость поблизости миссионерских станов; потому каждый из кочевого быта старается водвориться оседло или около других крещёных инородцев, или в русских селениях. Инородческие селения из крещёных довольно распространены по Забайкалью; все они ничем не отличаются от русских сел. Миссия не старается склонять к оседлому водворению новокрещёных (так как этим можно оттолкнуть желающих креститься кочевников), а проводить свои убеждения для блага их лишь путём кроткого наставления». Описывая действия преосвященного Вениамина и воздавая ему должную благодарность за труды по миссии, князь Вяземский опять возвращается к сетованиям о неустройстве быта крещёных инородцев.

«К сожалению, – возмущается он, – захват лучших земель кочевниками-ламами при начальстве, исповедующем яро ламаизм, есть факт положительный и никого не удивляющий; единственно можно утешиться одним, что стараниями великого миссионерского архипастыря преосвященного Вениамина более двенадцати тысяч кочевников-ламаитов оседло утвердилось на месте, приняв в образец русский быт.

Все эти средства к просвещению и утверждению в вере новокрещёных – общие для всех возрастов. Для детей той же цели служит сверх того училищное образование. Оно, как и в прежнее время, сосредоточивалось в Посольском Спасо-Преображенском монастыре. Здесь в 1866 году обучалось 18 мальчиков и одна девочка, из них трое было приходящих, а остальные на монастырском содержании.

У миссионеров обучалось 18 мальчиков на содержании самих миссионеров, с пособием из общих средств миссии. Сверх того, некоторые миссионеры по мере возможности занимались преподаванием Закона Божия христианским детям в общественных бурятских училищах. Посольское училище разделялось на два отделения: в старшем под руководством иеромонаха обучались, кроме священной истории, пространному катехизису, арифметике, русской грамматике, географии и русской истории; в младшем под руководством иеродиакона, который и надзирает за детьми, учили молитвам, чтению, письму, краткой священной истории и краткому катехизису. В миссионерских станах программа была та же. Затруднение в распространении со стороны миссии училищного образования состояло главным образом в том, что учащим необходимо было принимать на своё содержание всех обучаемых детей, так как в приходских бурятских училищах дети содержались на счёт общественных сумм.

Притом миссионеру не всегда возможно разделить труды свои между обучением и служением собственно миссионерским. Главная цель училищного образования инородческих детей состояла в приготовлении их к миссионерскому служению. На это дело преосвященный Вениамин возлагает большие надежды, но насколько они оправдаются, это вопрос будущего». Так оканчивает свою записку князь Вяземский.

Между тем покровитель Забайкальской миссии и её друг генерал-губернатор Восточной Сибири Михаил Семёнович Корсаков ходатайствовал, и ходатайство его увенчалось успехом, о наделении Посольского монастыря, этого миссионерского в то время рассадника, 500 десятинами земли и рыбными ловлями на реке Селенге. Такой дар был кстати; с прекращением пособия со стороны Совета Миссионерского Общества Забайкальская миссия невольно приходила к тому заключению, «что содержаться нечем», почему деятельность её не могла расширяться и должна была ограничиваться тем числом миссионеров, какое оставалось к концу 1868 года.

Сподвижники преосвященного Вениамина, малые числом, но сильные духом, не унывали и работали на трудном миссионерском поприще, несмотря на козни лам и фанатиков-ламаитов, готовых растерзать самоотверженную православную миссию.

Кударинский миссионер, отважный, энергичный иеромонах Платон приобрёл всеобщую любовь бурят за его отеческую заботливость о вопиющих нуждах их. Этим о. Платон сумел приобрести такое внимание к себе, что не только крещёные инородцы, но и ламаиты обращались к нему за советами, а часто и за пособием, особенно в бедственном положении. Чтобы предрасположить к принятию слова евангельского, исполненного любви, он готов был на всякие жертвы. При таком образе действий о. Платона слово евангелия попадало на добрую почву и новокрещёные по убеждению уже не охотно слушали лам, старавшихся их совратить с пути истинного.

Но не так благоуспешно было насаждение и утверждение веры Христовой в прочих Забайкальских инородческих ведомствах, хотя и все почти миссионеры, особенно из монашествующих, в окружающей их среде дышали духом святой любви к человеку. В особенности выделялся после о. Платона своими неутомимыми трудами и неусыпными заботами о распространении христианства между ламаитами Тугнуйский миссионер иеромонах Мелетий (епископ Селенгинский впоследствии); как я уже говорил ранее, он был предан делу до самозабвения; главное внимание им обращено было на удовлетворение христиан землями и на привитие национального православно-русского быта в среде бурятской; без него, как правильно полагал о. Мелетий, не могло успешно и прочно распространяться православие между ламством, крепко сплоченным и отстаиваемым со стороны лам.

Много способствовали трудам миссии и другие сподвижники преосвященного Вениамина: оо. Вениамин, Паисий, Степан Стуков, Нектарий, Иннокентий Шастин, Николай Благообразов, Пётр Митропольский, Алексей Малков и Краснов. Миссия Забайкалья при преосвященном Вениамине Благонравове могла справедливо сказать, что она работала и была не наёмником, а хозяином своего дела.

Покидая Забайкалье, преосвященный Вениамин, полубольной, нравственно потрясённый непосильными трудами, писал, скорбя о будущем и радуясь о пройдённом пути, так:

«Многие не испытавшие подвигов миссионерского служения, воображают, что не стоит труда обличить нелепость ламаизма, убедить ламаитов к принятию истинной веры Христовой; но ближайшее ознакомление с направлением и суевериями язычников, обитающих в пределах Забайкальской области, достаточно убедило, что христианство не легко прививается к ним. Слова Христовы: никто же может приити ко мне, аще не Отец, пославый Мя, привлечет его, почти на каждом шагу убеждают проповедников веры Христовой, как слабы наши силы в деле обращения ламаитов, если Сам Господь не приведёт их на путь правый и не просветит их светом Своего божественного учения.

Глубоко сознавая своё бессилие в этом высоком и святом деле, (так писал Владыка, смиренно умаляя свои подвиги), Забайкальская миссия всё-таки, благодаря воли Божией, вот уже семь лет как положила начало новому периоду в истории этой миссии, через назначение особого начальника, каковым первым удостоился быть я; отрадно вспоминать, когда обращаешься взором в прошедшее, а как не легко было тогда, когда едва только началось совершаться дело спасения, когда я очутился в упорной борьбе не против плоти и крови, по против миродержителей тьмы века сего и духов злобы поднебесных, которые, точно исконные обладатели, не выпускали на одной души из-под своей власти, не усложнив трудностей, не причинив через клевретов своих оскорблений служителям спасения. Огорчения, скорби, лишения и многоразличные искушения были постоянными спутниками этих истинных делателей в вертограде Господнем. За то теперь, когда взойдёшь в храмы Божии, устроенные в минувшие сем лет в среде ламайского населения, когда посмотришь, что они со делались пристанищем для ищущих вечного спасения ламаитов, к которому приступили многие из блуждающих во тьме ламаитской пропаганды, когда послушаешь стройное и благоговейное пение бурятских детей, когда вглядишься на новопросвещённых язычников, благоговейно молящихся в храме Божием и не утомляющихся продолжительной церковной службой, то невольно возблагодаришь Господа, помогшего мне соделать малую крупицу на ниве Христовой. Но при отрадном сознании о развитии Забайкальской миссии, я не могу позабыть о тех трудах, которые ожидают её в виду целой сотни тысяч ламаитов, погибающих в этом прекрасном крае, почти пред моими глазами, без веры в евангельское учение и без возрождения в новую спасительную жизнь. И как ещё много потребуется новых огорчений при подавлении ламаизма в Забайкалье.

Не всякий примечает явления света Христова; кто только свет мира сего видать, для того темно зрение судеб Божиих, проявляющихся в мире духовном. За двести лет пред сим дальние сибирские дауры были страною язычества; по Бог повелел быть свету среди тьмы неведения, и бысть свет Св. Троицы, вера христианская сделалась господствующею, грады и веси украсились св. храмами Божиими, а в наши дни уже самые пустыни Забайкалья оглашаются учением Христовым и инде уже радуются посещению благодати и цветут яко крин».

Так восторженно писал Владыка, прощаясь с Забайкальем, в котором он положил начало православной миссии, оставив после себя общую любовь к себе просвещённых им светом Христового учения благодарных ему бурят. Между тем на пост начальника Забайкальской миссии ехал не менее энергичный, но суровый и строгий преосвященный Мартиниан, внушавший невольный страх миссионерству после великодушного и гуманнейшего из сибирских иерархов, преосвященного Вениамина Благонравова¹⁶⁴.

(Продолжение следует)

1 число ноября, вторник. Часу во 2-м пополудни мы отправились из Вилюйска на верховых лошадях; вечером прибыли на местечко Нарджи (20 вёрст), где жительствуют два семейства якутов. Дорога до сего места была ровная и хорошая, только густой и мокрый снег делали неприятным вступление наше в путь.

Хозяин дома, в котором мы пристали, был в отлучке, и некому было распорядиться приготовлением подвод к дальнейшему путеследованию нашему. Мы послали в соседнюю юрту за стариком хозяином, который вскоре явился к нам по зову, он тоже решительно не сделал ничего полезного. Около полуночи прибыл хозяин и в то же время послал человека к старосте за 10 вёрст, чтобы он распорядился подводами.

2 число, среда. Помолившись Богу, я говорил поучение о почитании св. икон. Слушателей было до 10 человек якутов.

По окончании проповеди, я спросил хозяина о готовности подвод, и оказалось, что посланный его, дошедши до соседней юрты, заснул и о поручении забыл. Таким образом в ожидании подвод мы просидели до 3 часу пополудни. В три часа двинулись с места и часу в 7-м прибыли на местечко Сижабыт, где жительствуют два семейства Якутов; на пути в стороне от дороги видели одну жилую юрту. В то же время я говорил поучение о ходатайстве за нас св. Угодников Божиих. Проповедь мою слушали со вниманием, особенно когда я рассказывал о житии святых.

3 число, четверток. По желанию хозяина я отпел молебен с водоосвящением и отправились в путь. Дорога вёрст на 20 была хорошая и удобная, и пролегала по холмам и курганам; к тому же глубокий снег затруднял наше путешествие. На средине дороги есть одна жилая юрта и мы хотели было заехать в неё погреться, но проводники отсоветовали нам, потому что живущие в ней от мала до велика все заражены любострастной болезнью. Часу в 6-м пополудни прибыли на речку Тюнь (40 вёрст), где жительствует одно семейство беднейшего состояния. Неподалёку от этой юрты вышел из берлоги медведь и мы, видев на глубоком снегу следы его, во всю ночь опасались посещения этого неприятного гостя.

4 число, пяток. Рано поутру мы отправились в путь; дорога пролегала по болотистым и мшистым местам: снег глубиной был в аршин, и мы часу в 8-м с большим трудом достигли до местечка Боконой (60 вёрст), где жительствуют до 4 семейств якутов. Вечером я говорил поучение о том, каким образом через крещение человек возрождается в жизнь новую и святую.

5 число, суббота. Поутру отпев молебен с водоосвящением, я повторил вчерашнее поучение. Около полудня отправились мы в путь. На пути попросили меня заехать в юрту отпеть одного покойника, который скончался за 2 дня до нашего приезда и ещё не был погребён. По отпетии погребения, я говорил поучение о пользе молитв за усопших. Часу в 4-м прибыли мы на местечко Джукуя (10 вёрст), где жительствуют несколько семейств оседлых тунгусов и якутов. Вечером я говорил поучение о том, что было бы с нами, если бы Христос не пришёл на землю.

6 число, воскресенье. После утренней молитвы я отпел часы и говорил поучение о том, как должно проводить дни воскресные и праздничные. По окончании проповеди крестил 4 младенцев, отпел 2-х усопших и совершил два брака. Дав всем приличные наставления, я отпустил всех с миром восвояси, приказав собраться ко мне завтра для слушания Слова Божия.

7 число, понедельник. Поутру собралось довольно число якутов и тунгусов, и я, помолившись Богу, рассказывал им о богоугодной жизни святителей Николая, Иннокентия и Митрофания и о разных чудесах, прославивших Бога при жизни их и по преставлении. Рассказы сии им очень понравились, и они все упомнили их от слова до слова.

8 число, вторник. В день Св. Архистратига Божия Михаила и тезоименитства их императорских высочеств Михаила Николаевича и Михаила Павловича, отпеты часы и молебен, на котором провозглашено многолетие всему августейшему дому, и потом сказано поучение о повиновении царской власти и о том, что всякая власть поставляется над нами от Бога, и что кто не повинуется власти, тот, по слову апостола, противляется Самому Богу.

9 число, среда. Ночью на 9-е число привели мне от подрядчика оленей. Рано поутру я исповедал до 15 человек тунгусов и, с Божиею помощию, отправился в путь. В полдень прибыли на Кюлят (40 вёрст), где жительствуют несколько семейств тунгусов и мы расположились у своего подрядчика.

Вечером того же дня собралось ко мне до 20 человек тунгусов, и я говорил им поучение об ангелах вообще и в особенности об ангеле хранителе.

10 число, четверток. После утренней молитвы, я отпел молебен над недугующим и говорил поучение на текст: трезвитеся, бодрствуйте, зане супостат...

Между тем присоединил к проповеди своей поучение против шаманства, к которому Азиатцы очень склонны.

11 число, пяток. Поутру, отпев молебен, я исповедал до 25 человек тунгусов и опять говорил поучение против шаманства.

12 число, суббота. Рано поутру хозяин дома отправил своих работников ловить оленей, а я начал служить путешественный молебен. Рассказы о трудностях путеследования предстоящего пути выжимали слёзы из очей моих, и я с боязнью и страхом решился наконец оставить тёплое пристанище и нудить себя на страшную пытку – провести несколько месяцев в самую холодную пору под открытым небом. Опыты, впрочем, доказали мне, что надежда на Бога превозмогает все трудности; с этой надеждой на Бога и с верой в Его св. Провидение вступаю и ныне в трудное поприще.

По совету подрядчика, мы предполагали провести первую ночь у жителей; но лишь только отправились от него, как несколько нарт, ударившись об пенёк, рассыпались в дребезги, и пока мы оправляли их, день склонился к ночи. Не доехав десяти вёрст до жителей, мы раскинули в лесу ровдужный шатёр и расположились ночевать при реке Тюнь (30 вёрст). Сначала мне понравился этот пустынный приют: в нём было довольно тепло, и я ласкал себя надеждой избавиться тех трудностей, коих так сильно страшился; но ненадолго была моя радость. Дым разлился по всей уросе и горечь захватывала дыхание; я выбежал босый из уросы и не знал, как избавиться от мучения. Холод однакож заставил меня опять взойти в уросу. После полуночи наконец я заснул.

13 число, воскресенье. Дорога пролегала лесом и озёрами, и по обеим сторонам оной довольно жителей. Несколько раз ломались нарты и мы решились ночевать в доме якута при местечке Амырджань (50 вёрст). Обогревшись немного, я случайно спросил хозяина, что за игрушки развешаны вокруг камина? Нет, отвечал хозяин, это – не игрушки, а сосуды, в которые весной мы наливаем домовому молоко и кумыс. Я велел сжечь все сосуды и по сему случаю говорил поучение о том, что почитание злых духов противно естественному разуму: потому что злые духи не могут делать добра, и не согласно с учением Христианской Церкви. Хозяева дома слушали меня со вниманием и дали слово не служить более злым духам. Дай Бог, чтобы их слово было не ложно.

14 число, понедельник. Утром я повторил поучение, и накрепко заказал, чтобы слова мои были соблюдены в памяти и исполнены на деле. Часу в 7-м мы отправились с ночлега; дорогой встретились мы с тунгусами, возвращающимися с тундры на зимовку к Якутам. Дорога была хорошая и погода тёплая и мы благополучно доехали до местечка Тюкань (60 вёрст), где ночевали в пустой юрте.

15 число, вторник. Дорога пролегала по густому лесу, от чего несколько раз ломались под нами сани, и у оленей рога. Ночь застигла нас на реке Силля (50 вёрст), где и ночевали в пустом месте.

16 число, среда. Дорога опять пролегала по густому лесу и у нас очень часто ломались нарты; несмотря на то мы проехали более обыкновенного. Ночевали в пустом месте, именуемом Тюрабес (70 вёрст).

17 число, четверток. Вчера на ночлеге забыли мы некоторые вещи и по сему случаю вынуждены продневать здесь.

18 число, пяток. Дорога опять пролегала по густому лесу, от чего много раз ломались нарты. Вечер застал нас при речке Учучейурах (50 вёрст), где и ночевали.

19 число, суббота. Дорога была довольно порядочная. Достигши до вершины р. Чилля (50 вёрст), ночевали в пустом месте в лесу.

20 число, воскресенье. От глубокого снегу несколько раз ломались нарты и мы едва могли проехать 40 вёрст. Ночевали в пустом месте, именуемом Толон.

21 число, понедельник. Переехали через высокий хребет и с оного спустились в речку Хаингыя, по которой проехав до 30 вер., ночевали в пустом месте, именуемом Тас (40 вёрст).

22 число, вторник. Утром рано вступили мы в путь. Дорога пролегала по густому лесу и почти на каждом шагу у нас ломались нарты, так что в течение целого дня мы едва могли проехать 15 вёрст. Ночевали в пустом месте в лесу.

22 число, среда. Дорога до 15 вёрст была опять весьма трудная и мы столько же терпели трудностей, как и вчера. Ночевали опять при реке Хаингыя (35 вёрст).

24 число, четверток. Дорога пролегала то лесом, то рекой. Около полудня наехали мы на волчий след. Олени, перепугавшись, бросились в густой лес, переломали нарты и сами убежали вдоль по дороге. Передовой ямщик ехал далеко впереди, и мы, собрав несколько оленей, едва могли достичь его, а кладь оставили на месте. Ночевали на местечке, именуемом Селитерде (70 вёрст).

25 число, пяток. Ямщики с ранней поры отправились искать оленей, и кое-как возвратились к свету. Дорога опять пролегала то по реке, то по лесу. Вечером достигли до изломанного балагана, где и ночевали (30 вёрст).

26 числа, суббота. В день Святителя и Чудотворца Иннокентия отпет молебен. Здесь пробыли мы до завтра.

27 число, воскресенье. Дорога пролегала по густому лесу и на каждом шагу ломались у нас нарты. В течение целого дня едва могли проехать 30 вёрст. У ямщиков в темноте изломались нарты, и они, бросив их на дороге, сами кое-как приехали к нам в полночь.

28 число понедельник. Дорога с каждым днём становилась всё труднее и труднее. В густом лесу нарты ломались беспрестанно. В течение целого дня едва могли проехать 30 вёрст. Ночевали в лесу.

29 число, вторник. Ямщики убедили меня продневать для исправления нарт, и я не мог не уважить их убеждения.

30 число, среда. Дорога была хорошая и мы благополучно проехали 50 вёрст. Ночевали в лесу.

1 число декабря, четверг. Дорога пролегала по густому лесу, снег был очень глубок; отчего путь наш был весьма затруднителен. Вечером остановились мы ночевать при реке Яките (40 вёрст).

2 число, пяток. Густой лес и глубокий снег истощали в нас с каждым днём слабые силы. Проехав до 40 вёрст, ночевали мы при той же реке Яките.

3 число, суббота. Переехав один довольно высокий хребет, отделяющий вилюйские воды от оленских, ночевали при р. Силигире (60 вёрст).

4 число, воскресенье. Дневали за исправлением нарт, а между тем я учил ямщиков молитве Господней и вкратце объяснил им оную.

5 число, понедельник. До сегодня дорога была хотя и трудна, но, по крайней мере, мы не затруднялись в том, что можем сшибиться с дороги; а сегодня оставили дорогу, ведущую к Ледовитому морю, и пешие на лыжах пошли по глубокому снегу. Проводники наши, Бог весть как, помнят каждое дерево, местечко и горку, и прорубая самый густой лес проводили нас как бы ощупью к предположенному месту. Беспрестанно мы то поднимались на высокие горы, то опять спускались в ужасные пропасти, в которых слабо устроенные нарты наши рассыпались вдребезги. Благодаря проворности тунгусов, мы не теряли времени для исправления. Ночевать расположились при р. Среднем-силигире (30 вёрст).

6 число, вторник. Рано поутру мы отпели молебен Святителю и Чуд. Николаю с произнесением Августейшему Имениннику многолетия и всему Августейшему Дому; а потом пешеходяще отправились в дорожку. Снег был в 5 четвертей, дороги не было нисколько, и мы беспрестанно то поднимались на горы, то спускались в речные обвалы. Ночевали в необитаемом месте именуемом Челебан (40 вёрст).

(Продолжение следует)

Мухаммед был реформатор политической и внутренней жизни Аравии, которая тогда находилась в самом печальном состоянии. Особенно безотрадной была религиозно-нравственная жизнь арабов. Религия Авраама, вера во единого Бога ко времени Мухаммеда мало-помалу превратилась в идолопоклонство, разврат свил себе гнездо почти во всех уголках Аравии, общественная нравственность стояла слишком низко. И вот для того, чтобы уничтожить идолопоклонство, чтобы победить эту анархию духовных и чувственных понятий и выступил Мухаммед в качестве реформатора религиозно-нравственной жизни арабов. Но для того, чтобы быть истинным реформатором, для того, чтобы возвысить нравственный уровень других, недостаточно – благих порывов и благих желаний, но достаточно – обладать энергичным характером, каким обладал Мухаммед, – нужно прежде всего самому обладать известной полнотой духовно-нравственных сил, самому стоять высоко. Рассмотрение жизни Мухаммеда показало нам, как не высок был духовно-нравственный его уровень. «Истина и обман, благородное и пошлое, ревность к Богу и суетность человеческая, высокое одушевление и низменное, мелкое лукавство изумительнейшим образом перемешаны в одно в его жизни»¹⁶⁷. К концу его жизни добрые задатки были почти совершенно заглушены в калейдоскопе разных страстей, из которых особенное развитие получила чувственность.

Эта страсть, отравлявшая его существование, наложила свой болезненный след на всё дело его жизни. Само собой понятно, что чувственный человек не мог издать относительно женщин такие законоположения, которые отличались бы возвышенностью и духовностью принципов. Не может дерево доброе приносить плоды худые, ни дерево худое приносить плоды добрые¹⁶⁸. От худого дерева всегда происходят дурные плоды, из мутного источника всегда течёт мутный поток. Доказательство и подтверждение этого мы находим в законодательстве ислама о женщине. Как смотрит на женщину Ислам – создание Мухаммеда, какие права признает за нею, какие обязанности налагает на неё?

Все эти вопросы не только интересны сами по себе, но и важны для справедливой оценки мухаммеданской религии и для верного определения её значения и места в истории развития человечества. Итак, что же сделал Мухаммед для женщины?

Первые годы общественной деятельности Мухаммеда были ознаменованы обнародованием одного важного откровения в пользу женщин. Дело в том, что положение современной Мухаммеду женщины-аравитянки было унизительно и печально. В Коране встречаются указания на то, что женщина была лишена почти всякого уважения и снисхождения. Самое рождение дочери родители встречали очень несочувственно, оно считалось даже несчастием по той причине, что «сей пол не мог оказывать много услуг в бродячей и хищнической жизни, между тем как она могла обесчестить свою семью дурным поведением, или попав в неволю»¹⁶⁹. Очень часто бывали случаи принесения девочек в жертву идолам, сожжения их живыми, или закапывания их в песке пустыни. «Когда кого-нибудь из них (т. е. современных Мухаммеду арабов) порадуют вестью о девочке, лице у того делается мрачным, он становится злым; прячется от людей, огорчаясь тем, что хотели его обрадовать: удержать ли её при себе, к своему посрамлению? или скрыть её в земле?»¹⁷⁰. Таким бесчеловечным отношением своих земляков к дочерям Мухаммед возмущался, от имени Бога он запрещал им убивать невинных дочерей, угрожая за то гневом Божиим^{171 172}. Благодаря его стараниям, этот бесчеловечный обычай постепенно вышел из употребления. При издании закона, запрещающего убийство девочек, Мухаммед руководился, вероятно, не одним чувством сожаления к униженной женщине, но и чувством благодарности к женщинам, оказывавшим ему не раз очень существенные услуги. Стоит упомянуть о Хадидже, благодаря которой Мухаммед сделался человеком богатым. Хадиджа первая уверовала в него, как пророка, и в трудные минуты его жизни всегда ободряла и утешала его.

Неоднократно в разное время Мухаммед высказывал советы мужчинам относиться к женщинам с кротостью и великодушием.

«Обходитесь с женщиной всегда осторожно: она ведь создана из кривого ребра, а потому и лучшее, что есть в ней, носит след кривого ребра. Если ты захочешь выпрямить её, она сломается; если оставишь, как есть, она останется кривой по-прежнему. Обходись же с женщиной всегда осторожно»¹⁷³.

Затем нужно упомянуть и о том, что Мухаммед поставил в обязанность мужу сохранять по отношению к жене своей супружескую верность; в случае неверности наказания простирались не только на жену, но и на мужа. Совершеннолетняя женщина не должна быть принуждена к замужеству.

Но все эти увещания и мероприятия Мухаммеда принесли мало пользы для женщины, так как они были ограничены целым рядом других постановлений и законов, которые не только не способствовали возвышению женщины, но наоборот, навсегда унизили её. И это унижение было тем глубже и сильнее, что получило через Мухаммеда для его последователей божественную санкцию. Причину этих пагубных для женщины узаконений Мухаммеда нужно искать в ограниченности его духовного кругозора: немногие права, дарованные Мухаммедом женщинам – не результат сознательной, строго обдуманной, направленной к возвышению женщины, деятельности, а скорее – результат влияния разных случайных обстоятельств его жизни. Права эти – эфемерны, ничтожны. Главная же причина унижения женщины в Исламе заключается в чувственности основателя этой религии, который в жертву этой господствующей страсти своей не раз приносил самые лучшие свои намерения и цели.

Главным фактором унижения женщины в Мухаммеданстве является брак, вследствие того грубо-чувственного характера его, какой сообщил ему Мухаммед.

Брак в Исламе представляет из себя обязательство между лицами двух различных полов, составленное по правилам шариата, и имеющее целью супружеское сожитие¹⁷⁴. Ни сам Мухаммед, ни его последователи не придавали этому обязательству характера религиозного священнодействия или таинства, какой напр., имеет христианский брак. Все учёные и специалисты знатоки мусульманского брачного права единогласно отрицают религиозный характер брака в исламе и считают его «простым гражданским действием, подчиняющимся правилам о гражданских договорах вообще и в частности правилам о торговле»¹⁷⁵. Правда при заключении брака присутствуют обыкновенно мулла, имам или шейх, но – не как представители религии для того, чтобы сообщить религиозную санкцию брачному сожитию, а – как власти гражданские для нотариального засвидетельствования супружеского контракта. Мулла при этом читает некоторые соответственные молитвы, но это обыкновенно делается и при начале всякого другого дела вообще и по этому одному нельзя делать заключения о религиозном характере брака. Но если бы положенные обряды и молитвы и не были исполнены при браке, то вследствие этого брак не считается незаконным и не подлежит расторжению. Как и при всяком гражданском акте, при совершении брака присутствуют свидетели для удостоверения факта покупки жены и количества мехра (т. е. вена).

(Продолжение следует)

Как на исключительного деятеля с самых первых времён начавшейся в Тургайской области церковной жизни и открывшейся среди инородцев евангельской проповеди следует указать на ревностного и энергичного просветителя здешних инородцев светом Евангельского учения священника о. Феодора Демьяновича Соколова.

Состоя учителем одной из школ вверенного г. инспектору Васильеву района, о. Соколов обратил на себя его внимание как человек, прекрасно владеющий киргизским языком, и, по представлению г. Васильева, бывшим преосвященным епископом Оренбургским Макарием был рукоположен в 1890 г. во священника с назначением на должность законоучителя городских Кустанайских начальных училищ.

Свободный от приходских дел, не стесняемый в летнее время и прямою своей обязанностью законоучителя и руководимый советом такого опытного человека, как г. Васильев, о. Соколов всей силой своей религиозной души отдался на просвещение здешних инородцев светом Христова учения, чему способствовало и то, что о. Соколов, как уже сказано, являлся глубоким знатоком не только языка киргиз, а и всей их жизни.

Таким образом с рукоположением о. Соколова в сан священника и с назначением его в Кустанай было положено начало миссионерскому делу в Тург. области.

Правда, о. Соколов, решившийся взять на себя обязанность быть проводником православно-христианских начал в инородческую мусульманскую среду, прежде всего должен был обратить своё внимание на утверждение в православии – массы русского населения, переселившегося из внутренних губерний в Тургайскую область и поселившегося на так называемых заимках, окружённых со всех сторон киргизами, или проживавшего отдельными семьями по киргизским аулам.

При таком образе жизни русские поселенцы, несмотря на всю свою крепкую привязанность и твёрдость в вере своей, как воспитанные в местах их прежнего жительства близ и под влиянием церкви и православного народа находились однако в большой опасности окиргизиться по языку и утратить даже самую православную веру и если этого с достоверностью нельзя сказать относительно взрослых, то в отношении подрастающего молодого поколения можно утверждать положительно.

Из отчёта за один из прошедших годов Оренбургского Миссионерского Комитета можно видеть, что в Тургайской области немало находилось (а быть может и теперь есть) детей, совершенно забывших свой родной язык и говорящих только по-киргизски и особенно печально при этом ещё то, что некоторые из таких детей учились у мулл и, конечно, магометанскому, а не православному закону.

В целях утверждения православных людей в истине и привязанности к своей вере о. Соколов, сначала по собственному произволению, а потом по распоряжению начальства, объезжал киргизскую степь, употребляя на такие поездки всё летнее время и делал за это время переезды в 1.000 и более вёрст.

Приехав на «заимку» или в аул, где проживали русские люди, отслужив тому или иному святому молебен и понапутствовав больных, где таковые оказались, о. Соколов начинал с православными беседу о христианской вере, наставляя их достойно ходить своего христианского звания, и святить имя Христово среди инородцев.

В этих поездках о. Соколова по киргизской степи в первое время принимал участие некто А.В. Иванов, окончивший миссионерские курсы при Казанской духовной Академии и присланный сюда для изучения киргизского языка. Участие означенного г. Иванова во время разъездов выражалось лишь в том, что он приглядывался к делу, к киргизской среде и прислушивался к их языку.

Посещая проживающих среди киргизов русских, о. Соколов пользовался каждым удобным случаем побеседовать о христианстве и с мусульманами-киргизами.

Посещая русских, он, как бы проездом, бывал и у киргизов, затрагивал их любознательность чтением духовно-нравственных книг на их родном языке. Нередко случалось, что кибитка, где находился о. миссионер, битком наполнялась слушателями и из киргизов, которые в глубокой тишине при напряженном внимании слушали чтение о христианской спасительной вере, неподдельно восхищаясь высоким учением её.

Лишь иногда гробовое молчание прерывалось тяжёлыми вздохами и громкими восклицаниями от восхищения или умиления слышанным.

При настоящих условиях жизни киргиз и русских среди них иного пути миссионерствовать православному священнику в киргизской степи, по мнению о. Соколова, рапортующего в 1892 году в Оренбургский Миссионерский Комитет, нет, как в то же время, разъезжая и посещая русских братий по аулам, незаметно для самих киргиз знакомить их с русскими понятиями, постепенно приближая их сердца ко всему русскому, православному.

«Не следует, пишет далее в своём рапорте о. Соколов, возбуждать в киргизах предубеждения к себе в том отношении, что разъезжаешь нарочно с целью знакомить их с Христовой верой; тогда они не станут и слушать ничего. Наоборот, когда заедешь к ним как бы отдохнуть с пути, как проезжающий, или особенно как знакомый или приятель, то они тогда обо всём стараются расспрашивать сами, тут и пользуйся всячески удовлетворить их любознательности и, наконец, заинтересовать и религиозными вопросами...»

Наиболее рельефным показателем успешной миссионерской деятельности признается, конечно, количество обращённых или присоединённых к церкви. К чести о. Соколова следует сказать, что им на первых же порах его миссионерской деятельности именно около 1891–1892 годов было просвещено св. крещением до 30 человек обоего пола.

Далеко не желая умалять заслуг и по сие время с истинно апостольской ревностью трудящегося на поприще просвещения Евангельским учением Тургайских киргиз о. Соколова, я, однако, к глубокому своему сожалению, не могу не согласиться с некогда выраженным на страницах местного епархиального органа по поводу означенного обращения киргиз справедливым мнением одного из моих добрых приятелей и сослуживцев по г. Кустанаю.

С горьким чувством мой коллега-соиерей свидетельствовал тот факт, что этих киргиз побуждали тогда к принятию христианства материальные расчёты и больше всего постигший в то время Тургайскую область сильнейший голод. И, действительно, если припомнить ужасы постигшего в означенные 1891–1892 гг. голода почти всю Россию – Тургайскую же область в особенности – и если принять во внимание, что в последующее время таких значительных среди киргизов обращений не было, то едва ли можно сомневаться в справедливости высказанного моим коллегой предположения. Даже при общем взгляде на прошлое нашей миссии среди киргиз Оренбургского края легко, мне думается, убедиться в том, что и ранее не редки бывали случаи обращения киргиз в христианскую веру не по внутреннему религиозному убеждению, а нередко по чисто низменным, материальным побуждениям.

Так или иначе, однако я с чувством искренней признательности к подвигам на миссионерском поприще о. Соколова, приятным долгом своим поставляю сказать, что он, как муж апостольской ревности, одушевляемый миссионерским призванием, как ранее, так и теперь много способствует призванию в Царство Божие полудиких сынов Тургайской степи киргиз.

Следует поставить в заслугу о. Соколову ещё и то, что он, приведши в лоно православной церкви инородца, не оставлял его своим отеческим попечением и в дальнейшей судьбе его.

Не имея единолично возможности по недостатку материальных средств устраивать быт приводимых им ко Христу инородцев, он нередко ходатайствовал за последних пред духовным и гражданским начальствами, всякий раз указывал на необходимость улучшения положения их. Ходатайства о. Соколова по сему предмету не остались бесплодными. Они легли в основу учреждения действующей в настоящее время Тургайской противумусульманской киргизской миссии, в программу которой между прочим входит и забота об улучшении социального и экономического быта новокрещёных.

Не меньшее попечение о. Соколов прилагал и о тех несчастных детях русских поселенцев, живущих по киргизским аулам, которым грозила опасность омусульманиться и о которых он, разъезжая по степи, имел самые точные и детальные сведения.

Так в 1891 г. им было собрано 17 таких несчастных христианских мальчиков в г. Кустанай, где они под его заведыванием и под непосредственным и постоянным надзором ранее упомянутого мной его сотрудника А.В. Иванова воспитывались в интернате на средства организованного по инициативе того же инспектора А.В. Васильева Общества попечения о начальном образовании в Николаевском и Илецком (ныне Кустанайском и Актюбинском) уездах Тургайской области, подготовляясь к истинному усвоению умом и сердцем христианства и к передаче его затем мусульманам-киргизам на их родном языке, которым все эти дети свободно владели. Из них впоследствии о. Соколов ожидал себе на миссионерском поприще сотрудников, каковыми некоторые из них в тиши глухой степи и незаметно для других быть может уже и являются. После сказанного нельзя не подивиться многоплодному, терпеливому и упорному труду о. Соколова на пользу меньшей братии, сидящей или сидевшей во тьме и сени смертной, и в особенности при сознании того, что о. Соколову прежде, чем быть оценённым по достоинству, пришлось выдержать целую бурю ожесточённого противодействия и незаслуженных обид и огорчений от своих завистливых недоброжелателей, почему-либо недовольных его деятельностью и в благих своих начинаниях встречать массу преград и тормозов. Но таков удел всех истинных тружеников... Ничто, однако, не поколебало стойкости и энергии труженика о. Соколова!..

(Продолжение следует)

В первом письме¹⁷⁷ мы обещали разобрать возражения наших противников против позволения зырянам-ижемцам селиться в Обдорском крае. Обращаясь к решению этого вопроса, мы должны наперёд показать какой вред вообще нанесён аборигенам края колонизациею его пришельцами.

Известно, что первыми и сначала единственными колонизаторами Обдорска были русские промышленники и затем в последнее лишь время зыряне-ижемцы. Характер торговли и промысла этих первых колонизаторов изображён яркими красками Фишером («История Сибири»), Шашковым («История рабства в Сибири»), Ядринцевым («Сибирь, как колония») и многими другими. «Сибирский промысел и нажива, как и торговля получили своё начало в эпоху завоевания края, пишет Ядринцев. В эту первую эпоху, можно сказать, промышляли инородца, как зверя... Такое положение дел продолжалось до 20-х годов нынешнего столетия и даже позднее»¹⁷⁸. О дальнейшей судьбе торговых приёмов русского населения мы находим известия в сочинениях Кастрена, доктора Соколова и прочих исследователей и путешественников. «Кастрен положительно указывает на бедность остяков-рыболовов, жизнь которых всё более ухудшается под влиянием упадка рыболовных промыслов и эксплуатации остяков русскими рыбопромышленниками. То же самое подтверждает доктор Соколов в своём санитарном описании Березовского округа. Г. Поляков, в путешествии на север, удостоверяет, что все рыболовные пески на Оби захвачены русскими и что остяки и инородцы составляют кабальное рабочее сословие, лишённое собственных промыслов. Д-р Альквист, исследовавший обстоятельно быт вогулов, удостоверяет, как уменьшение их, так и полное обеднение вследствие упадка промыслов, болезней, пьянства и эксплуатации русскими»¹⁷⁹. Наконец, в последнее время о действиях пришлых промышленников в крае писали Носилов, Бартенев, Почтарёв и особенно сильно проф. Якобий. Говоря о вымирании инородцев, д-р Почтарёв, причинами этого факта выставляет: «скудость средств к жизни, спаивание инородцев водкой, вырождение их и безбожное обесценение их труда местными кулаками, русскими и зырянами»¹⁸⁰. Проф. Якобий, разъясняя причины угасания инородцев севера, говорит, что «они погибают от разорения их пришлыми людьми, которые явились в стране инородцев с идеалами рынка»¹⁸¹. В своей же брошюре о миссионерском стане в стране р. Надыма и о возможной постановке христианской миссии в странах русского инородческого севера, говоря о зырянах он заявляет: «добра не будет, если русская Церковь будет допускать на своих глазах воровские дела»¹⁸².

Приведённые выдержки показывают, что начавшийся со времени вторжения в обдорский край русских, а затем зырян процесс эксплуатации инородцев двигался до последнего времени непрерывно. Понятно после этого, что ответственность за вымирание племён севера, находящееся в связи с упадком экономического их благосостояния, должны нести ровно, как русские, так и зырянские промышленники и первые даже больше. Между тем с лёгкой руки проф. Якобия, прочитавшего в Тобольске два горячих реферата по этому вопросу, у нас начали смотреть на зырян, как на главных виновников современного положения инородцев и при губернаторе Богдановиче (ныне Уфимском) были даже сделаны попытки выдворения их из Ляпинской волости Березовского уезда. К счастью, они не осуществились вследствие экстренного распоряжения Министра Внутренних Дел, вызванного коллективным заявлением зырянского населения.

В защиту свободы зырянского движения в Обдорский край скажем ещё несколько слов о формах торговли и злоупотреблениях, какие применялись в сношениях с нашими инородцами. Вот что сообщает об этой торговле автор медико-топографических материалов о болезнях и вымирании инородцев в Березовском округе д-р Соколов:

«Русские купцы, снабжая остяков и самоедов, приняли за правило снабжать инородцев привозными товарами в долг до ярмарки или до следующего года, и это продолжалось из года в год, так что инородцы постоянно закабалены не только за себя, но и за детей»¹⁸³.

Проф. Якобий на публичном заседании в Тобольском физико-медицинском обществе¹⁸⁴ говорил о существовании меновой торговли, сильно обесценивающей инородческие товары. От себя мы добавим, что в прежнее время при отсутствии конкуренции инородцы сдавали в аренду свои богатые рыболовные угодья за бесценок. Всё это, конечно, разоряло инородцев и обогащало русских. Многие из последних оставляли своим наследникам десятки тысяч рублей плюс инородческие долги, которые постепенно собирались. Появление в Обдорском крае зырян-ижемцев во многом изменило старое положение вещей. Прежде всего скорое обогащение русских за счёт инородцев отошло в область преданий. Конкуренция, становящаяся из года в год сильнее быстро начала менять характер торговых сделок. Меновая торговля ныне почти прекратилась, цены на инородческие товары сильно возросли, ценность рыболовных угодий увеличилась в несколько раз.

Таким образом зыряне, не успев осесть в крае, уже успели сослужить службу коренным обитателям его. Но шаги зырян пока робки. Считаясь временно проживающими в Обдорской волости, не имея права на полную осёдлость, дающую возможность в том или другом месте обстраиваться, они живут у нас как бы на бивуаках и потому не расширяют своих торговых операций. Если бы им дать свободу осесть в крае, ещё большая выгода для инородцев не замедлит проявиться. Дело в том, что зыряне, считающиеся теперь скорее гостями, чем хозяевами, ведя торговлю в скромных размерах, приобретают товары не из первых рук, а из вторых и третьих, пользуясь услугами русских промышленников Обдорска, ссужающих предметами потребления по ценам очень высоким. Правительственное разрешение свободного поселения зырян в крае, развязав им руки, даст возможность, сплотившись действовать в торговле сообща, артелями, что при развитой солидарности этого племени, является делом весьма сбыточным и осуществимым. Независимые от часто меняющихся взглядов на них местной администрации, так или иначе отражающихся на положении их, зыряне, обладая коммерческой сноровкой и ловкостью, сплоченные, могли бы делать закупки товаров для края и сбывать приобретённые в нём не через посредство своих русских кредиторов, а лично на той же Ирбитской ярмарке, которая снабжает весь северо-запад Сибири своими продуктами. Это же обстоятельство, вызвав конкуренцию с местными русскими капиталистами, произведёт понижение цен на продукты потребления и окажет благодетельное влияние на повышение экономического положения наших инородцев.

До сих пор мы говорили вообще о хищнических приёмах торговли и торговых сделок с инородцами пришлыми людьми, теперь разберём возражения, направленные, собственно, против зырян, как эксплуататоров не только инородцев нашего края, но и самой природы его.

В качестве главного аргумента всех врагов зырянского движения выставляется обыкновенно факт, что инородцы тех местностей, где поселяются зыряне, беднеют, тогда как сами они богатеют. На это обстоятельство указывает проф. Якобий, передавая свой разговор с обдорскими самоедами:

«От зырян всякая обида идёт, – и воровство, и торговля водкой, и обманы; они портят наши ягельные пастбища, потому что не жалеют их и пасут оленей неправильно; жгут леса; и нет на них никакой управы»¹⁸⁵. Но эти деяния зырянских промышленников, за исключением порчи ягельных пастбищ, не в меньшей мере присущи и русским промышленникам в крае, как это было показано выше. Поэтому остановимся только на вопросе о том, насколько вредоносны зыряне в преступном деле порчи ягельных пастбищ инородцев, ибо вытравление ягеля путём неправильной пастьбы оленей, грозит уменьшением и даже исчезновением оленеводства, имеющего весьма важное, – равняющееся вопросу о жизни и смерти, – значение для экономического благосостояния края. Живя в обдорском крае сравнительно долгое время (больше пяти лет) и изучая жизнь этого края во всех её проявлениях, мы не можем согласиться с словами проф. Якобия по вопросу порчи зырянами оленеводами оленьих пастбищ. Но предположим, что это так на самом деле. Почему же, спрашивается, не берегут зыряне пастбища инородцев?

«Потому что не жалеют их», – ответим словами того же профессора.

А не жалеют этих пастбищ зыряне, потому что они не принадлежат им. Пусть будут отведены в обдорском крае для зырян пастбища, тогда они, – опытные оленеводы, чего не могут отрицать и враги их, – будут пасти оленей правильно, так как будут заботиться о своих пастбищах.

Закончим настоящее письмо словами лесничего Березовского уезда А.А. Дунин-Горкавича, заявившего в докладе Тобольскому Губ. Музею о зырянах следующее: «Все проживающие по паспортам в Березовском уезде зыряне, как кочевые, так и оседлые, – ижемцы. Эта народность имеет особое значение для края. Оседлые зыряне полезны, как сильные конкуренты русским торговцам в деле скупки пушнины и оленьего сырья у инородцев, повышая цены на эти товары, оленные же зыряне приносят пользу краю тем, что устанавливают транспорт оленьего сырья и отчасти рыбы через Урал в Печорский край. Правда, зырян обвиняют в том, что они склонны в погоне за наживой обижать тихих инородцев, вытравлять своими оленями их пастбища, спаивать их водкой, облавливать зверя, грабить оленей и проч.; но все эти недостатки свойственны в одинаковой степени всем злым людям, будь они зыряне, самоеды, остяки или русские, и вряд ли можно на основании этих отдельных случаев обвинять всё племя и препятствовать ему развивать свою полезную деятельность в крае, едва-ли пригодном для других колонистов»¹⁸⁶.

В следующем письме покажем всю важность наличности в обдорском крае зырян-оленеводов при условии признания фактом угасание племён севера и насколько вредным элементом являются зыряне для аборигенов края при оставлении зырянского вопроса в настоящем положении.

(Окончание следует)

4 февраля в городе Самаре, с архипастырского соизволения местного преосвященного, происходил съезд инородческих священников, назначенных местным Комитетом Православного Миссионерского Общества сотрудниками переводческого дела в Самарской епархии.

На съезд приехали 6 священников. Около 10 часов утра они явились к Преосвященнейшему Гурию за архипастырским благословением и, по случаю недавно исполнившегося десятилетия служения Его Преосвященства на Самарской кафедре, поднесли ему заранее приготовленную икону Спасителя, от имени инородческого духовенства епархии. Причём, священник села Туармы, Бугульминского уезда, Даниил Филимонов прочитал следующий адрес, подписанный многими инородческими священниками, диаконами и псаломщиками из разных уездов Самарской епархии:

«Ваше Преосвященство, Преосвященнейший Владыко, Милостивейший Архипастырь и Отец! Исполнившееся недавно десятилетие служения Вашего в Самарской епархии побуждает и нас, младших детей Ваших, сердечно приветствовать Ваше Преосвященство с сим достойным событием Вашей жизни в Самарской епархии и выразить Вам самые глубокие и искренние чувства признательности.

Мы считаем себя беспредельно счастливыми, Владыко Святый, что имеем в лице Вашего Преосвященства сердечно-внимательного Архипастыря и неутомимо-попечительного Отца, неустанно заботящегося о христианском просвещении и спасении наших сородичей-чуваш.

10 лет тому назад промыслу Божию угодно было поставить Вас светочем и главным орудием благодати Божией в Самарской церкви. Подобно тому, как весеннее солнце, после холодной зимы, согревает и оживляет застывшую природу, так и Ваше святительское служение в Самарской земле согревает и оживотворяет зачерствелые сердца грубых инородцев и возбуждает в них доброе стремление к духовной христианской жизни. Благодаря неутомимым, по истине Апостольским трудам Вашего Преосвященства, тысячи слабоверных и невежественных инородцев Самарской епархии освободились от темноты языческих заблуждений, избавились от пагубного влияния магометанского зловерия и восприяли истинную православную веру Христову.

Не будем перечислять здесь те труды и заботы, какие Ваше Преосвященство понесли в продолжение десяти лет на духовную пользу инородцев Вашей паствы. Всё доброе и благое из жизни Вашей Вами принесено в жертву для блага их. Одно то, что Ваше Преосвященство более полсотни образованных инородцев удостоили священнослужительского сана, составляет крупнейший факт из Вашей деятельности по просвещению наших единоплеменников.

От лица всего инородческого духовенства епархии осмеливаемся свидетельствовать пред Вами, что мы всегда готовы с покорностью исполнять Ваши Архипастырские наставления, Ваши веления; ибо мы твёрдо веруем, Владыко Святый, что Ваши веления, – это веления Св. Духа, благодать которого сугубо почивает на Вас.

С радостью приветствуя Вас, Преосвященнейший Владыко, мы и вручённая Вами нам инородческая часть паствы Вашей молим Всевышнего, дабы Он сделал Вас Отцом, веселящимся о детях своих, чтобы сильным предстательством и ходатайством Божией Матери и Святых угодников Божиих явил Вас в мире цела, честна, здрава, долгоденствующа, право правяща слово своея истины, и с тем вместе уповаем, что и Вы, Святитель Божий, не лишите нас Вашей Архипастырской любви, дабы мы, согреваемые ею, с большей ревностью спешили на предлежащий нам подвиг, – подвиг добра, чести, долга, преданности престолу и отечеству, и под Вашим мудрым руководством неуклонно шли по указанному нам Вами пути, а в силу неотъемлемо присущего Вашему сердцу Архипастырского милосердия, мы дерзновенно уповаем, что Вы снисходительно отнесётесь к нашим человеческим немощам и нашим недостаткам.

Воодушевляемые такими чувствами, мы всеусерднейше просим Вас, Благостнейший Архипастырь и Отец наш, в выражение нашей сыновней любви и признательности не откажитесь принять от нас сию Св. Икону, как дань благоговения, которая хотя не отличается богатыми украшениями, но приносится Вам от чистого сердца нашего, и не оставить нас, Ваших младших детей, и в будущем Вашим милостивейшим покровительством и Святительским благословением».

Благосклонно выслушав чтение адреса, преосвященнейший Гурий приложился ко святой иконе, принял её и несколько раз благодарил в самых сердечных трогательных выражениях за поднесение иконы. Затем владыка высказал приблизительно следующее:

«Я душевно предан делу просвещения инородцев и глубоко люблю это дело, но у меня по части благоустройства инородческих школ нет помощника. У меня самого так много дел по епархиальному управлению, что я не успеваю и не имею возможности много заниматься этим делом. В настоящее время в инородческих приходах ощущается крайний недостаток в переводах, особенно в книгах богослужебных. Во многих приходах нет ни требника, ни служебника, ни октоиха в чувашском переводе. Недостаток замечается и в учебных книгах для инородческих школ; положительно негде их достать. Предположено открыть в инородческих приходах епархии миссионерские библиотеки, а книг нет. Я полагаю, что нам нужно перепечатать богослужебные и другие нужные, но не имеющиеся инородческие книги новым изданием в Самаре, по крайней мере, в том количестве, какое требуется для удовлетворения нужд епархии, так как переводческая комиссия Православного Миссионерского Общества не удовлетворяет насущным потребностям. У нас в Миссионерском Комитете мало средств на этот предмет, но я могу обратиться с ходатайством о средствах в Св. Синод. Предлагаю вам обсудить этот вопрос и свои соображения представить мне на рассмотрение».

На съезде собравшиеся священники свои суждения по переводческому делу выразили в двух журнальных постановлениях:

1) просить Самарский Епархиальный Комитет Православного Миссионерского Общества

а) взять на себя труд перепечатать новым изданием на свои средства те богослужебные и учебные книги в чувашском переводе, коих в настоящее время не имеется как в Казанском, так и Симбирском складах сих переводов;

б) для ускорения дела предложить одному из владельцев типографий в г. Самаре выписать чувашский шрифт для печатания чувашских изданий Комитета и, между прочим, обратиться в типографию товарищества «печатня Яковлева», в которой, как известно, имеется чувашский шрифт, или же предложить типографии Кокорева в г. Бугуруслане, где представляется возможным печатать чувашские издания, тем более, что для корректирования изданий Комитета вблизи г. Бугуруслана живут инородческие священники, которые имеют полную возможность без затруднения исполнять обязанность корректора;

в) прежде чем приступить к перепечатке богослужебных и других книг на чувашском языке, нужно бы обратиться к г. директору Казанской Учительской Семинарии Н.И. Бобровникову и г. инспектору чувашских школ И.Я. Яковлеву с запросом: какие в настоящее время из книг богослужебных и учебных имеются в достаточном количестве и какие не имеются и не могут быть напечатаны в скором времени;

г) открыть в г. Самаре при Миссионерском Комитете склад инородческих изданий.

2) Перевести на чувашский язык 42 рассказа из избранных житий святых (имеющихся в переводе на крещёно-татарский язык) и распределить сей труд между 15-ю инородческими священниками епархии, известными в переводческом деле своей опытностью.

Эти постановления оо. переводчиков в тот же день были представлены на благоусмотрение преосвященного. Желательно, чтобы предположения съезда инородческих тружеников увенчались полным успехом.

В связи с проповеднической деятельностью католические миссионеры организуют в местах своей проповеди уход за больными туземцами, для чего открывают госпитали, приёмные для приходящих больных, аптеки. Таким путём они стараются привлечь к себе расположение тех людей, в среде которых христианство является чуждой религиею. Между прочим, католической миссиею постепенно образовывалось систематическое призрение тех больных, которые по роду своего недуга являются предметом страха и отвращения для их сограждан, именно прокажённых.

Проказа, считающаяся с глубокой древности неизлечимою и заразительной болезнью, болезнью лишающей человека его человеческого облика, явление не редкое и в европейских культурных странах, а в странах востока этой болезнью бывают поражены целые селения, и благодаря отсутствию всяких мер предосторожности проказа распространяется там весьма быстро. Туземная благотворительность на востоке прилагает самые примитивные заботы по отношению к прокажённым. Им выброшенным из сообщества здоровых людей, доставляется лишь пища для поддержания их жалкой жизни, да даётся жилище, где-нибудь в стороне от селений. Нет и речи о нравственной поддержке этих больных, обречённых иногда долгие годы нести тяжесть ужасной болезни в самых непривлекательных материальных условиях. Обыкновенно прокажённые просят милостыню вдоль дорог, или у ворот городов и составляют группы под управлением одного из больных и всё добытое, делят между собой. В Палестине число прокажённых очень значительно, и в восьмидесятых годах прошлого XIX столетия действующие там католические миссионеры решили основать особое учреждение для призрения этих несчастных. Уход за ними взяли монахини ордена св. Винцента и с благословения папы Льва XIII в 1886 г. начали в Иерусалиме свою деятельность, которая не прерывается и до сего дня. Убежище для прокажённых устроено в окрестностях города около источника Силоэ (Siloe), в нём подаётся всяческая помощь находящимся там больным, доставляются материальные удобства и возможность проводить жизнь в благоустроенном жилище. Монахини дважды в неделю посещают приют и следят за порядком, который поддерживается самими больными.

Кроме этого специального учреждения при каждой больнице миссионеров есть отделение, в котором призирают этих больных, но несмотря на это немало ещё прокажённых бродят по Палестине и просят подаяния по её дорогам.

Сильно распространена проказа в Китае. Бедность и сопряжённые с нею дурное питание и плохие гигиенические условия – главные причины распространения этого недуга. Больные обыкновенно изгоняются из селений и отношение к ним настолько жестоко и презрительно, что огромное большинство из них кончает самоубийством. Прокажённые живут отдельными группами и в свою очередь настолько враждебно относятся к здоровым, что сношения с ними и небезопасны. Иногда целые селения сплошь населены прокажёнными, которые ведут такой же образ жизни, как и здоровые, добывая себе пропитание не работой, а подаяниями. Несколько раз в год император делает пожертвования в пользу этих несчастных. В провинциях Фокиен и Квантунг существуют христианские убежища для больных проказой, основание которых относится к 17 веку, когда здесь действовали миссионеры иезуитского ордена.

Гигиенические условия этих госпиталей имеют благоприятное влияние на больных и благодаря этому проказа не доходит до крайних пределов у больных, здесь находящихся. До сих пор католические монахини не проникали в глубь китайских провинций, вследствие различных местных неудобств, но зато в приморских провинциях они неутомимо и деятельно трудились. В круг их деятельности постоянно входили заботы и о прокажённых. В Макао находится большой приют для этого рода больных, где заботы о несчастных всецело лежат на католических монахинях. Поступающие в этот приют больные туземцы постепенно обращаются в христианство под влиянием внимательных и самоотверженных монахинь. В недавнее время построен небольшой приют для прокажённых в Тао-тсе-фу, где заболевания проказой очень часты и множество беспризорных больных этой болезнью бродит по улицам города, внушая опасение как своей болезнью, так и своим враждебным настроением.

Ещё сильнее, чем в Китае, свирепствует проказа в Японии, хотя в настоящее время здесь прилагается немало забот для борьбы с этим ужасным недугом. Бедный класс жителей особенно страдает от проказы. Католическая миссия, действующая в Японии, не осталась равнодушна к бедствиям страдающих проказой. Мысль о постройке приюта для прокажённых была подана о. Тествицом (Testevuide), трудившимся в Токио, которому не раз приходилось сталкиваться с прокажёнными во время его поездок по провинциям. В 1888 году ему удалось выхлопотать у правительства небольшой участок земли на границе трёх провинций Козу (Koshu), Суруга (Suruga) и (Sagami) Сагами; он построил там небольшой приют; им были употребляемы все средства, чтобы облегчить страдания призреваемых, как физические, так и нравственные. Но основателю этого в высшей степени полезного учреждения не пришлось увидать его развития. Он скончался в 1891 году. В настоящее время в этом приюте находится более 80 человек больных, и все они постепенно становятся христианами. В 1894 году в Кумамото (епархия Нагасаки) было устроено о. Корром (Corre) новое убежище для прокажённых, где заботу о больных взяли на себя монахини французского миссионерского ордена францисканцев. Первое время работа монахинь была сопряжена с большими трудностями, так как средства приюта были ничтожны и всё существование его основывалось на добровольных даяниях лиц, сочувствующих учреждению. Внимательное отношение заботливых сестёр имеет огромное влияние на больных, которые относятся с глубоким уважением к своим благотворительницам. В 1901 году было заложено новое здание для приюта прокажённых в той же местности, где находится приют, основанный о. Корром. Но число больных несравненно больше числа призреваемых, так что ещё немало потребуется средств и энергии для облегчения участи тех, которые страдают без всякой надежды найти где-либо определённое пристанище.

Из Японии проказа распространяется и по островам Великого Океана.

Правительство содержит на свой счёт некоторые приюты для прокажённых: на Яве – 3, на юге Борнео – 1; на Суматре 3 приюта. Деятельность католических миссионеров здесь на пользу больных направлена весьма мало, и нет точных о ней сведений. На Филиппинских о-вах напротив помощь прокажённым организована с давних пор. На Маниле госпиталь для больных проказой существует с 1578 г. Он был основан членом Францисканского ордена и до сих пор остаётся в ведении этого монашеского братства. В 1897 г. в нём находилось 152 человека больных. Кроме этого давно устроенного приюта, в 1872 и 1850 годах были основаны небольшие убежища для прокажённых также на о. Маниле. В одном трудятся францисканцы, в другом сестры милосердия.

Как ни велико число прокажённых в Китае, Японии и Тихоокеанских островах, их ещё больше в Индии. Иногда целые большие селения сплошь охвачены ужасной болезнью и служат местами отвращения и страха для соседних деревень. Католические миссии, которые в изобилии раскиданы по Индии, уделяют немало забот этим несчастным, но подробностей об учреждениях для больных отчёты миссионеров не сообщают, так что приходится ограничиться общими замечаниями.

Более сведений имеется о положении прокажённых в Бирме. Эта прекрасная страна с обаятельной тропической природой, роскошной и красивою растительностью не предохраняет своих жителей от ужасов проказы. На дорогах, у ворот города, при дверях пагод сидят эти заживо разлагающиеся люди и взывают о помощи. Широкое распространение здесь проказы некоторые объясняют обычаем, глубоко вкоренившимся среди бирманцев предлагать свою сигару всякому встречному и брать её у кого придётся, будь то больной или здоровый. Обычай этот соблюдается строго и весьма возможно, что он играет немалую роль в распространении проказы.

В Мандалэ устроен большой госпиталь для прокажённых о. Вегингером (Wehinger) миссионером Парижской семинарии, австрийцем по происхождению. Это учреждение ведётся образцово и его основатель употребляет немало энергии, как на заботы о своих больных, так и на добывание средств для поддержания своего госпиталя. В 1897–1898 году о. Вегингер путешествовал по Европе и всюду старался возбудить общественное сочувствие к своему учреждению. Это ему удалось и он вернулся в Мандалэ с запасом денег и с лицами, пожелавшими принять участие в его добром деле. В 1899 г. персонал госпиталя состоял из 8 европейских и 2 туземных сестёр милосердия, нескольких учителей и учительниц для детей прокажённых, врача и разного рода служащих. По последним сведениям, в госпитале находится 252 человека больных, из которых большинство составляют бирманцы. В 1901 году были произведены капитальные перестройки в этом учреждении и в настоящее время госпиталь представляет семь отдельно стоящих павильонов, в которых помещаются 250 больных. В 1902 г. была освящена часовня при госпитале во имя св. Иоанна – прекрасное и обширное здание. Госпиталь в Мандалэ пользуется большим сочувствием у туземцев, для которых он является огромным благодеянием. Пожертвования на это учреждение поступают нередко и от туземцев – нехристиан. Уход за больными в госпитале очень внимательный и работающие там сестры милосердия являются живым примером христианского милосердия, – милосердия непонятного язычникам. Монахини, ухаживающие за больными, ведут дневники, в которых видна вся их однообразная, но полная неустанной деятельности, жизнь среди больных и постепенный нравственный переворот, который происходит в душе язычников, перешедших от холодного и жестокого равнодушие своих единоверцев в атмосферу христианского милосердия и сердечного желания облегчить их тяжёлую жизнь. В 1898 г. на юге Бирмы католическими миссионерами устроен ещё приют для больных проказой, вмещающий до 100 человек. Здесь ухаживают за больными монахини того же францисканского ордена, который действует и в Мандале.

В передней Индии проказа распространяется в значительных размерах, особенно в бедных классах населения. Европейское правительство учреждает на свой счёт многие лечебницы для одержимых этим недугом, но помощь его всё же недостаточна. Миссионеры католической церкви со своей стороны направляют свою благотворительность на облегчение участи прокажённых и почти при каждой миссии устраивают дома призрения для больных проказой. Так в Пондишери, Бомбее, Бангалоре, Калькутте и др. городах существуют приюты миссионеров для прокажённых. Учреждения эти устраиваются по общему плану. Главным средством для их содержания служит благотворительность лиц сочувствующих. Уход за больными лежит в большинстве случаев на монахинях. Обширнейшим и лучшим госпиталем для прокажённых в передней Индии считается госпиталь итальянских иезуитов в Мангалоре. Основан он в восьмидесятых годах XIX в. Сначала он состоял лишь из нескольких небольших хижин и за больными ухаживал послушник Ордена, употребляя для облегчения страданий больных примитивные туземные средства. С увеличением числа призреваемых пришлось увеличить и число помещений. Под влиянием врача – монаха Августа Мюллера для лечения больных был употреблён способ д-ра Маттеи (гомеопатия) и дал весьма хорошие результаты. В 1892 г. был открыт благоустроенный приют для больных с правильным лечением. Облегчение, получаемое в этом приюте, создало ему известность и множество болящих идёт туда искать помощи. Немецкие иезуиты в Бомбее имеют в свою очередь обширные приюты для больных проказой.

О-в Цейлон, родина жемчужин, вечно цветущий роскошный сад, не избавлен от страшной болезни. Католические миссионеры и здесь принимают меры против проказы. В Коломбо ими устроен госпиталь на 200 больных, при госпитале есть часовня.

Влияние учреждений для прокажённых на язычников очень велико. Бескорыстная и неустанная деятельность христиан, направленная на благо страдающих, представляя собой поражающую противоположность с жестоким отношением к больным туземцев язычников, воочию убеждает в превосходстве христианской религии. Под влиянием миссионеров больные почти все становятся христианами, и высокое учение Господа приносит их истомлённым душам отраду, которой они лишены были в язычестве. Благотворительная деятельность миссионеров оказывает значительную помощь в их проповеди, возбуждая доверие туземцев и располагая их к принятию христианства¹⁸⁷.

Из инородцев Оренбургской епархии, принявших христианство, но ещё не окрепших в познании истинной религии, видное место занимают ногайбаки – старокрещёные татары и калмыки. Ногайбаки живут целыми посёлками; все они казаки Оренбургского войска. Из четырнадцати поселков в десяти устроены православные храмы и только в трёх из них священники русские, в прочих же из ногайбаков. Слово Божие ногайбак слышит на родном своём языке, почему и дело проповеди между ними, – утвердительно можно сказать, – идёт успешно.

По числу, калмыков в нашей епархии не многим разве меньше ногайбаков. Давно уже обращённые в христианство калмыки живут не отдельными посёлками, как ногайбаки, а расселены почти по всей зауральной новой линии Оренбургского войска: калмыков можно встретить начиная от Кваркенской станицы 2 отдела и кончая Звериноголовской станицей 3 отдела.

Калмыки, сравнительно с ногайбаками, в большинстве христиане только по имени. Двухлетняя учительская служба моя в станице Великопетровской, где насчитывается дворов двадцать калмыков, дала мне возможность ознакомиться с ними и сделать наблюдение за их образом жизни и обычаями. Исповедывавшие до принятия христианства буддизм, калмыки хранят ещё обряды своей старины, не оставив поклонения идолам. Много раз приходилось мне самому лично видеть у старых калмыков и калмычек идолов, изображающих уродливый вид человека. Идолы эти преимущественно из красной меди, величиной вершков пять; хранятся они обыкновенно в особо устроенных футлярах. Очень редко можно встретить калмыка в храме. Дети их школьного возраста, не смотря на обязательное требование ходить в храм, упорно отказывались, ссылаясь на запрещение родителей. Посты православной церкви калмыки-христиане не соблюдают и до настоящего времени держатся унаследованного от предков отношения к пище, употребляя для неё мясо павших животных. Редкий калмык, за исключением более образованной молодёжи, утерпит, чтобы не поесть падали. Лично я уверился в этом, когда силой отобрал у одного калмыка двух зайцев, начинённых киргизом для отравы волков стрихнином. В одном посёлке Николаевской станицы, не так ещё давно, поевших мяса падшей лошади, начинённой также стрихнином, умерло несколько человек.

Есть у калмыков и праздники, установленные в честь идолов. Один из праздников в честь Бурхана совпадает у них ежегодно с первой неделей Великого поста. В день праздника калмыки собираются в одну избу и совершают своё моление, подробности которого неизвестны, так как никто из русских на него не допускается. Явное празднество – пьянство, продолжающееся по крайней мере дня три.

Одежду калмыки носят теперь уже почти всю русскую, хотя изредка и можно встретить старого калмыка или калмычку в национальных своих чапанах и шапках с опушками. В общение с русскими калмыки входят очень мало, хотя изредка бывают случаи, что калмыки женятся на русских девушках, но чтобы калмычки выходили замуж за русских, – ни одного случая я не знаю и ни от кого об этом не слыхал. Вообще калмыки устойчивы в привязанности к своей языческой старине.

Немало было и среди ногайбаков противо-христианских национальных обычаев и обрядов, но с открытием инородческих школ, с появлением храмов и священников из тех же нагайбаков, все эти недостатки ногайбаков постепенно ослабевают и совсем искореняются. Мне кажется, что таким же путём и калмыки могли бы познать истинного Бога. В церковных библиотеках ст. Великопетровской и посёлка Остроленского 2 отдела мне приходилось встречать св. Евангелие, написанное письменами калмыков, но нет людей, знающих эту грамоту. Поэтому несравненно удобнее, когда Евангелие и другие священные книги в переводе на инородческие языки печатаются русским шрифтом, как то видим, напр., у татар. Имея такие книги, каждый грамотный калмык мог бы читать в кругу семьи своей на родном языке слово Божие – а что такое чтение сопровождается благими результатами – показывает пример ногайбаков¹⁸⁸.

– Вопрос об упорядочении хаджа русских мусульман. Тибетский лама Римбучи.

– Известия с реки Анабара.

– «Туркест. Вед.» указывают на необходимость упорядочения хаджа – паломничества мусульман в Мекку. Этот международный вопрос, в котором ближайшим образом заинтересованы Россия и Англия, рассматривался до сих пор только с санитарной точки зрения. Но не менее важны в нём стороны экономическая и юридическая. Одни русские хаджии оставляют за границей, по самому скромному расчёту, около семи миллионов рублей ежегодно, причём паломников, конечно, всячески эксплуатируют в чужих местах. Являясь весьма доходной статьёй Оттоманской империи, хаджии трактуются турецкими властями как подданные султана и их подчиняют местной администрации и юрисдикции даже при возникновении дел по наследствам. Вопрос мусульманского паломничества должен быть урегулирован международным дипломатическим путём. Подчиняясь решениям турецких властей по своим гражданским делам, наши мусульмане получают преувеличенное понятие о значении халифата, и это может только способствовать агитации неисчезающих в Средней Азии различных ишанов и проповедников газавата.

– За последнее время в городе Троицкосавске замечается, по словам «Байкала», небывалый прилив окрестных бурят, ожидающих приезда возвращающегося на родину тибетского ламы Римбучи, который прибыл в Забайкалье по приглашению бывшего тибетского посланца Авгана Доржиева, будто бы для проповеди среди бурят. Лама Римбучи, по своей строгой жизни, святости и глубокой учёности пользуется на родине среди тибетцев большим уважением и, имея громадное влияние, занимает в столице далай-ламы одно из выдающихся мест в буддийской иерархии. Цель посещения им Забайкалья, по слухам, имеет политическую подкладку, судя по официальным сношениям Тибета с Россией. Очень возможно, что тибетцы, послав высокоавторитетного человека, желают через него получить более или менее определённые сведения о положении их единоверцев-бурят. Незадолго перед этим, в 20-х числах января, через Кяхту проехал в Ургу тибетский посланец Авган Доржиев, чтобы заблаговременно приготовить подводы для возвращения ламы Римбучи, которого будет сопровождать и сам А. Доржиев.

– Известия с полярной реки Анабара могут получаться только случайные. Посещается Анабарский край чрезвычайно редко, только купцами, но в 1902 г. по долгу службы и из личного интереса Анабару посетил фельдшер П-в, тот самый, который сопровождал мисс Кэт Марсден по вилюйскому округу, во время её поездки к прокажённым.

Г. П-в вполне интеллигентный, развитой и интересующийся делом человек. Вследствие преувеличенных слухов о Сибири и её чиновниках, прибавлю: и непьющий безусловно. С его слов и можно сообщить некоторые сведения об этом малоизвестном крае.

Река Анабара впадает в Ледовитый океан и служит пограничной рекой между Туруханским краем Енисейской губернии и Верхоянским округом Якутской области.

На Анабару можно проехать из Якутской области на собаках, пересекая реку Оленек, и по океану мимо устья Оленека. По океану совершил путь и г. П-в. Значащийся на картах Усть-Анабарск представляет из себя несколько юрт, а выше его имеется несколько поселков в две-три юрты. Жители тунгусы и ламуты (ветвь тунгусского племени). Живут исключительно охотой на песца и дикого оленя. Других промыслов нет. Река Анабара бедна рыбой, которую привозят туда с реки Оленека. Собак не держат, нечем кормить, а потому с Оленека на Анабару ездят на оленях. Бедность на Анабаре потрясающая. Ходят в лохмотьях из оленьих шкур, не имеют никакой кроме котелка утвари, не имеют дров и живут всю зиму без отопления, успевают только заготовить тальник в количестве необходимом для кипячения котелка с чаем. Тем не менее население признано не вымирающим, его спасает трезвость и нравственная жизнь, как констатировал г. П-в. Болезни не свирепствуют. Г. П-в видел несколько стариков, переживших столетний возраст и совершенно бодрых. С замечательной точностью анабарцы определяют время по звёздам, как оказалось по проверке по часам г. П-ва. Пространство они измеряют количеством оленьих остановок. На вопрос, сколько вёрст от такой-то местности до другой? отвечают: «столько-то оленьих остановок». Они не знают счета деньгам и считают рубль меньшей ценностью, чем полтинник. Они берут в расчёт цифру, а не достоинство, и на этом пункте попадаются, позволяя себя разорять и обсчитывать полярному купечеству, изредка посещающему реку Анабару. Последний русский, посторонний, какой-то путешественник или учёный посетил, по уверению жителей, Анабарский край лет 30 назад, а больше его никто не посещал вплоть до приезда г. П-ва. Сведения, собранные им, наглядно доказывают, какое пагубное значение имеет для инородца водка, и при каких условиях он может жить, не вымирая, если воздерживается от неё¹⁸⁹.

Тобольский епархиальный комитет Православного миссионерского общества в отчётном году состоял под председательством преосвященнейшего Антония, епископа Тобольского и Сибирского; товарищем председателя до 15 апреля 1901 г. состоял г. Тобольский губернатор, действительный статский советник Л.М. Князев, за выбытием же его из Тобольска товарищем председателя, на основании § 51 Высочайше утверждённого устава Миссионерского общества, его преосвященством приглашён г. вице-губернатор, действительный статский советник Н.В. Протасьев. Членами комитета – ректор духовной семинарии, протоиерей Пётр Головин, законоучитель губернской гимназии, протоиерей Н. Грифцов, ключарь кафедрального собора, протоиерей Н. Скосырев, приходской Богоявленской церкви, протоиерей А. Грамматин, из них о. протоиерей Грамматин исполнял обязанности казначея, а протоиерей Скосырев – делопроизводителя комитета.

Членов комитета, обеспечивших свой членский взнос капиталами, к 1901 году состояло 36 и действительных членов в 1901 г. было 366.

С 1901 г. Тобольский епархиальный комитет Миссионерского общества вступил в 29 год своей скромной деятельности.

По особым печатным приглашениям, 15 апреля 1901 года после литургии в кафедральном соборе и молебствия святым Мефодию и Кириллу – учителям словенским, с многолетием высокопреосвященнейшему председателю Миссионерского общества, митрополиту Владимиру и всем членам Миссионерского общества, в час дня в архиерейском доме состоялось общее собрание членов Миссионерского комитета, проживающих в г. Тобольске, на котором выслушан был отчёт о деятельности Комитета за 1900 год, рассмотрена и одобрена смета расходов по содержанию Обдорской миссии в 1901–1902 г. и, на основании §§ 46, 51 и 52 Высочайше утверждённого устава Миссионерского Общества, произведены выборы членов Комитета и Ревизионной Комиссии на 1901 год. Отчёт Комитета за отчётный год был напечатан в типографии Епархиального Братства в количестве 500 экземпляров и разослан членам Комитета и в обмен – всем Комитетам Миссионерского Общества. Кроме того, в отчётном году, под председательством его преосвященства, преосвященнейшего Антония, епископа Тобольского и Сибирского, состоялось 8 собраний Комитета, деятельность которого главным образом направлена была на Обдорскую духовную миссию, устройство нового миссионерского стана в местности Хэ и на благоустройство вновь, в виде опыта, открытой противумусульманской миссии.

Состав членов Обдорской миссии к январю 1901 г. был следующий: и. д. настоятеля – иеромонах Иринарх, помощник настоятеля миссии – иеромонах Василий и священник Иоанн Егоров, диакон Николай Карпов, псаломщики – Иоанн Наумов, Иоанн Попов и Мартиниан Мартемьянов.

В течение отчётного года в составе миссии произошли следующие перемены: помощник настоятеля миссии иеромонах Василий выбыл за поступлением в сентябре месяце 1901 года в студенты С.-Петербургской духовной академии; на его место временно прикомандирован Абалакского монастыря иеромонах Давид с обязательным местопребыванием в Новом Никольском Хэнском стане; диакон миссии Николай Карпов посвящён во священника к село Щекурьинской церкви, Березовского уезда, псаломщик Иоанн Наумов рукоположен во диакона к Миссионерской церкви и в ноябре месяце определён временно и. д. псаломщика при миссии Обдорский крестьянин Александр Козлов.

Обдорская миссия в отчётном году действовала среди кочевников-самоедов и полуоседлых и оседлых остяков, живущих разбросанными на 30 и 40-верстных друг от друга расстояниях селениями, на обширных тундрах Обдорской и частью Куноватской волости Березовского уезда.

Всего миссионерских поездок было сделано десять, из коих восемь оо. миссионерами, проживающими в Обдорске и две о. миссионером Хэнского стана. Характер этих поездок определялся самым направлением путешествия: если они совершались в район местопребывания просвещённых св. верой, деятельность веропроповедников сводилась к исполнению треб у верующих, к утверждению в св. вере не утверждённых и к беседам о пользе грамотности. Поездки к кочевникам-язычникам преимущественно носили характер веропроповеднический.

Из Хе совершено две миссионерские поездки: первая с 25 февраля по 3 марта, к вершине реки Пура, вторая – с 21–27 апреля на южную часть полуострова Ялмала за реку Яду, несколько ниже бухты «Находка».

В первую поездку выяснилось, что пролегают две большие дороги, по которым низовские и др. самоеды идут на Обдорск, первая в 5, а вторая в 35 вёрст от Хэ по горе; по той и другой дороге низовские самоеды одинаково ходят, и ныне значительная часть их побывала в Хэ. Кроме того, выяснилось, что большая часть инородцев останавливается со своими стадами оленей не в той приблизительно местности, где был крест заслуж. проф. А.И. Якобия, а в местности Норе, значительно не доходя до реки Надыма, на правой стороне её. Из своей поездки о. миссионер вынес самое отрадное впечатление: «низовские самоеды многим различаются от всех других инородцев Обдорского участка, – это народ прежде всего состоятельный, каждый хозяин-владелец большого стада оленей, народ крепкий, здоровый, энергичный, чумы у них хорошие, тёплые, и о. миссионер в первый ещё раз только среди низовских самоедов встретил полное радушие и гостеприимство, нигде не было отказа в подводе. Насколько низовские самоеды расположены слушать православную проповедь, можно судить по тому, что в эту поездку дали обет принять таинство св. крещения 8 семей. На предложение избрать из инородцев членов-попечителей новоустроенного миссионерского стана, они охотно отозвались и указали на самоедов: старшину Иоанна Евфимиева рода Яр и Павла Андреева рода Худи. Означенных лиц о. миссионер разыскал, разъяснил им значение должности попечителя церковного и взял от них о согласии их быть попечителями подписки».

«В короткое время, – пишет о. миссионер в своём отчёте, – мы доехали до вершины реки Пура; оказалось, что инородцы поднимаются со стадами не на север Тазовского полуострова, а придерживаются южной его части – границы леса годного для топлива, и на лето делают остановку вблизи рек Пура и Таза, где и промышляют себе рыбу. Мы желали достигнуть реки Таза, но пришлось отклонить нашу поездку дальше, вследствие того, что позади нас чумы инородцев спешно уходили и на обратный путь нам не было бы оленей, да и ключи начинали уже вскрываться».

Слышал о. миссионер от инородцев, что зимой 1899 г., в местность Таза приезжал священник-старичок, из Енисейска, и что он очень много крестил там постоянно живущих обедневших самоедов.

Во вторую поездку на южную часть полуострова Ялмала выяснилось, что не один остров «Малые наречи» противолежит местности Хэ, а целая группа островов: Большие Наречи, Юба, Ворня, Мура, Лая, Хаманель, Индки, Яровое, Ярсали, Нижний островок и др. Из Хэ о. миссионер, переехав через реку Обь, проследовал к так называемой «Калистратовской реке» на противоположную Хэ Хамапельскую гору, ночевал там, отсюда проехал на заведение березовского мещанина Трофимова, в местности «ярсами», и оттуда по чумам за реку Яду. Несколько ниже бухты «Находка» чумов было много; оказалось, что каменные самоеды, вблизи устья реки Яды, добывают рыбу сетями подо льдом и затем отходят со своими стадами оленей в глубь полуострова. В виду быстро наступившей распутицы – 25 апреля – о. миссионер не мог посетить всех чумов и вынужден был возвратиться в Хэ уже прямо Обской губой. Заботы миссии о необходимости учреждения в Хэ фельдшерского пункта заслуживают полного внимания и сочувствия. По распоряжению Тобольского Губернского Управления, вследствие ходатайства миссии, отпущено уже в распоряжение миссии лекарств на сумму до 75 руб., и иеромонах Василий в отчёте своём доносит следующее: «По моим записям к нам обращалось за лекарствами 32 больных инородца; болезни преимущественно горловые, ревматические, чесотка, глазные, изредка чахотка, раны, желудочные и др. Чем можем, тем помогаем. Мы желали бы и большую помощь оказать, но думаем, что это сделает в недалёком будущем назначенный в Хэ фельдшер».

Вопрос продовольственный по обеспечению инородцев местности Хэ в отчётном году был в таком виде: помощник настоятеля Обдорской миссии иеромонах о. Василий в докладной записке на имя его преосвященства, указывая как на одну из могучих причин обеднения и вымирания инородческих племён вообще, остяков и самоедов Тобольской губернии в частности, на эксплуатацию инородческих труда и капитала колонизаторами северных окраин Сибири – торговыми людьми, приходит к убеждению, что самой существенной мерой помощи инородцам может послужить возможное благоустройство их экономического быта, на тех началах, которые, хотя постепенно, дали бы возможность инородцам освободиться от гнёта эксплуататорских капиталов. Одним из видов этой помощи, по мнению о. Василия, является устройство казённых торговых магазинов, при отдалённых миссионерских станах.

По собрании надлежащих сведений, Губернское Управление с положительностью высказалось за открытие магазина в миссионерском стане Хэ, вполне соответствующим цели, как по своей отдалённости от Обдорска, так и по экономическому состоянию разбросанных кругом его полукочевых инородцев, и образу жизни и каменных самоедов полуострова Ялмала, ежегодно перекочёвывающих через Обскую губу и посещающих Хэ.

Сообщая о сем, г. Тобольский вице-губернатор высказал, что непременным условием успеха этого предприятия – нужно считать возможную дешевизну хлебных и охотничьих припасов, которые будут продаваться из этого магазина, а дешевизна может быть достигнута лишь только избежанием всяких побочных расходов, как-то: на наем смотрителей, караульных, дорогую постройку и проч., значительно увеличивающих ценность товара и при конкуренции могущих повести к убытку, которого необходимо избежать, так как единственный источник средств для открытия магазина – продовольственный инородческий капитал, ущерба которому, при всей широте задачи, на основании 325 ст. уст. нар. продов., изд. 1892 г., не может быть допускаемо.

Поэтому, чтобы достичь возможной дешевизны припасов и тем обеспечить успешную конкуренцию с частными торговцами, единственным средством в этом направлении он находит помощь со стороны оо. миссионеров в виде безвозмездного заведывания магазином, т. е. принятие от поставщиков припасов, отпуск их в долг и на наличные деньги или в обмен на звериные шкуры, ведение книг магазина и ежемесячная и годовая отчётность по операции пред Губернским управлением.

При таком положении дела, которое будет в руках людей, заслуживающих полного доверия, знающих жизнь северного края и имеющих нравственное влияние на инородцев – конечно вполне можно быть уверенным в благих его результатах, не опасаясь, что инородческий капитал будет затрачен непроизводительно. На этом добром начале пока и остановилось дело.

Кроме того, по распоряжению Губернского управления ходатайство Миссионерского комитета об отпуске по покупной цене до 260 пуд. из Обдорского хлебозапасного магазина на содержание инородческого пансиона в Обдорске и нового миссионерского стана в Хэ вполне удовлетворено.

По ходатайству Миссионерского комитета в отчётном году, по распоряжению хозяйственного управления при Святейшем Синоде, для молитвенного дома в стане Хэ выслан полный круг богослужебных книг и в будущем 1902 году Комитет миссионерского общества надеется окончательно привести в должный вид возведённые в Хэ постройки – молитвенного дома и помещения для миссионера с псаломщиком и небольшой школой.

Таким образом новоустроенный Никольский миссионерский стан в X, находящийся в центре нижнеобского инородческого населения, для миссии открывает обширное поле деятельности, как в самом стане, так и вне оного.

Миссионерские поездки, представляя оо. миссионерам полную возможность со всей обстоятельностью знакомиться с религиозными верованиями и убеждениями язычников – шаманистов и христиан инородцев, не отставших ещё от языческих суеверий, приносят несомненную, хотя и незаметную пользу инородцам, так как миссионерскими беседами, присутствием своим при различных требоисправлениях и богослужениях они назидаются в вере и приучаются к церковному богослужению.

Общим результатом деятельности членов миссии за отчётный год служат следующие числовые данные метрических книг 1901 года: младенцев окрещено – 157; отпето умерших – 84; повенчано браков 13; исповедывавшихся и причастившихся – 416. При этом надо иметь в виду, что общее число просвещённой святой верой паствы миссии исповедными росписями учитывается 4.705 людьми; впрочем, эта цифра весьма далека от истинной, несомненно гораздо меньшей, ибо как сообщалось миссией в её отчётах за 1898 и 1900 годы, инородцы христиане, хороня своих покойников по шаманскому обряду, не дают сведений об умерших священникам.

Отчётный год должен считаться весьма многоплодным по числу обратившихся из языческой веры в христианство. Всего было крещений возрастных язычников числом 50, из них 28 мужчин и 22 женщины, тогда как в 1900 году таких покрестившихся насчитывалось 44 человека, в 1899 году 24 и в 1898 году 28 человек. Такое прогрессивное увеличение числа обращающихся в христианство при заведённой в миссии с 1898 года практике оглашений готовящихся к присоединению к христианству со всей ясностью свидетельствует о совершенной возможности с пользой продолжать её для блага душевного ищущих спасения и постепенно, по мере надобности, увеличивать самую численность дней, потребную для более обстоятельной катехизации, ныне учитывающейся двумя, тремя и пятью днями.

Только большим неудобством в этом деле считается то обстоятельство, что оглашаемые инородцы, проживая за счёт миссии в особой, выделенной для них из школьного помещения комнате, часто поселяются вместе со своей роднёй, мотивируя отправление её домой физической невозможностью за отдалённостью становища и отсутствием в данное время оленей, что с миссионерской точки зрения представляет много неудобств для оглашаемых, постоянно отвлекаемых житейской суетой и заботами. В общем же готовящиеся к просвещению, если не проявляют особо сильного интереса к преподаваемым им истинам христианского вероучения и нравоучения, то, во всяком случае, руководясь священными своими обетами «русскому Богу» креститься, внимательны во время катехизации, послушны требованиям миссионеров и, за редкими исключениями, терпеливы в ожиданиях крещения.

Миссионерский инородческий пансион основан в феврале 1898 г., содержится на средства, отпускаемые Православным Миссионерским Обществом в количестве 2.160 рублей ежегодно; помещается в собственном здании, построенном в 1900 году и состоящем из трёх совершенно удобных комнат: классной, столовой и спальной, с отдельной комнатой для надзирателя, прихожей и кухней.

В состав служащих в пансионе входили: заведующий учебно-воспитательной частью священник Иоанн Егоров, заведующий хозяйственной частью диакон Иоанн Наумов, а в конце года и. д. псаломщика Александр Козлов, он же надзиратель пансиона.

Учащихся было 29 человек; 18 человек пансионеров и 11 человек приходящих приютян.

В составе учащихся отчётного года замечается новый в пансионе – зырянско-самоедский элемент. Зырянские самоеды, Архангельской губернии, значительно развитее наших кочующих самоедов, имеют в среде своей грамотных, многие понимают пользу грамотности, говорят все на зырянском и самоедском языках, но дети их говорят большей частью на обыденном зырянском. Не принимать в пансион зырянско-самоедского элемента, как, всё-таки, инородческого элемента, нет особенного основания, вместе с тем принимать не знающих ни остяцкого, ни самоедского языка, при обучении в первый год именно лишь на этих языках, совершенно немыслимо! поэтому приходится принимать в пансион тех из зырянских самоедов, которые знают остяцкий или самоедский язык, и отказывать в приёме тем из них, кто этих языков не знает, хотя бы знал даже русский, в первый год обучения совершенно бесполезный. Так было отказано трём человекам, в том числе одному из приюта.

Докладной запиской от 12 июня 1901 года организатор дела, священник Иоанн Егоров, сообщил в Тобольский Комитет Православного Миссионерского Общества, что, присмотревшись к умственным способностям остяцких и самоедских детей пансиона, он, в программе пансионского курса, не находит надобности уклоняться от курса обыкновенной одноклассной церковно-приходской школы, с той лишь разницею, что первый год обучения должен быть на остяцком или самоедском языках, второй год на русском преимущественно и третий год на русском исключительно; что выпускные экзамены должны быть производимы на русском языке с прибавлением требования перевода слов, выражений и простых статей с русского языка на остяцкий или самоедский язык, по народности экзаменующегося. Программа о. Егорова рассмотрена в собрании членов Обдорской миссии 14 января 1902 года в селе Обдорском под председательством преосвященнейшего председателя Комитета Миссионерского Общества и сделаны соответствующие указания, исправления и дополнения. Преосвященный, при участии в качестве толмача, Обдорского купца А. Протопопова и члена Комитета Миссионерского Общества, протоиерея Н. Скосырева, 12 января 1902 года произвёл испытание инородческих детей пансиона, в объёме преподанного им в отчётном году, и успехи пансионеров могут быть признаны по закону Божию посредственными, по русскому языку в общем удовлетворительными, по арифметике слабыми, по славянскому чтению в общем удовлетворительными, если принять во внимание трудность для инородцев изучить русский язык.

Ручной труд, за недостатком времени в короткие зимние дни, оставлен; может быть возобновлён в более длинные весенние дни, но и то едва ли, потому что изготовляемые сети, по дороговизне материала, не могут конкурировать с дешёвыми и прочными привозными, например, Одесскими сетями.

Учебный день начинается и кончается общей молитвой. Общая же молитва предшествует всему и сопровождает классные занятия и принятие пищи. В воскресенье и праздничные дни ученики посещали церковь. Кроме того, ученики старшего отделения по очереди ходили в церковь в седмичные дни, приучаясь читать шестопсалмие и часы. На первый день Рождества Христова в юрты Шурышкарские был вожен уроженец соседних с Шурышкарами Кунжольских юрт остяк, ученик пансиона Даниил Сибиров, который, посреди церкви, облачённый в стихарь, читал шестопсалмие. По утрени с амвона говорил без книги по-остяцки историю Рождества Христова, читал с амвона же и за причастным стихом на остяцком языке историю Сретения Господня и Крещения.

Для того, чтобы приучить учеников по выходе из пансиона помнить и почитать день своего ангела, заведено празднование этого дня каждого ученика в пансионе. На празднование тому или другому ученику, когда приходился день его ангела, отпускалось из средств пансиона 50 к., из которых 5 к. он должен был употребить на свечку в церкви, а остальные на угощение товарищей и себя.

За январь

(Продолжение следует)