№ 8. Апрель. Книжка 2

Что касается размера жалованья из сумм Государственного Казначейства причтам наших отделений, то последние, как самые беднейшие приходы епархии, должны и получать высший оклад жалованья, а именно 800 рублей в год на причт. Если попечительное Правительство считает неубыточными некоторые материальные жертвы на переселение, в виду будущей большей пользы от лучшего материального быта переселенцев, – а таковыми главным образом и наполняется теперь Алтай, – то жертвы на благоустройство их религиозного быта, которым обусловливается и материальный и от которого может быть польза во всех отношениях для туземцев, среди коих они поселяются, весьма могут быть сделаны и не будут слишком значительны, но будут зато весьма полезны. Другими словами: необходимо, заселяя Алтай русскими и делая то, что нужно для них, как крестьян, делать в то же время и то, что необходимо для них, как православных христиан. В противном случае, все эти новосёлы – хотя бы сперва и православье – оставаясь без пастырей, составят готовый контингент для раскола...

Таким образом, несложно должны быть обращены в миссионерские приходы следующие отделения миссии:

1) Мыютинское, основанное в 1842 году, обнимающее собой всё течение р. Семы (левый приток Катуни) с её окрестностями, и состоящее из семи селений, при 1 церкви и 5 молитвенных домах, с населением в 2.118 душ обоего пола, в том числе 818 русских обоего пола и 1.300 крещёных инородцев. Язычников в районе сего отделения насчитывается 1.230 обоего пола.

2) Черно-Ануйское, основанное в 1844 году, сопредельное Мыютинскому по направлению к западу, и обнимающее собой кочевников верхних частей долин рр. Песчаной, Ануя, Оттогола и Каракола, с их окрестностями, простираясь с севера на юг на 100 вёрст. На этом пространстве образовалось теперь 9 оседлых поселений: из них одно вполне крестьянское (Белый-Ануй), независимо от влияния миссии, – прочие обязаны своим основанием заботам миссии. Жителей 3.200, в том числе крещёных инородцев 2.144. Язычников 500 д. обоего пола.

Прихожане означенных отделений обязываются приобрести у миссии покупкой причтовые и школьные помещения, ремонтировать их и содержать церковь. Но жалованья причту, по бедности своей, дать не в состоянии.

Кроме упомянутых двух отделений нуждается в субсидии от казны, в определённом выше размере (800 руб. на причт) Улалинское отделение миссии, ибо прихожане названного отделения, хотя и обязались общественным приговором платить своему причту определённое жалованье, от 400 до 650 рублей в год, но, по бедности своей, такового обязательства не исполняют. И поэтому, если казна не явится на помощь этому приходу, придётся оный, как несостоятельный закрыть.

С получением из сумм Государственного Казначейства субсидий на содержание причтов предполагаемых миссионерских приходов, в распоряжении начальника миссии будут оставаться свободными суммы из ассигнуемых на содержание миссионеров Советом Православного Миссионерского Общества. На эти деньги возможно будет, не обременяя Православное Миссионерское Общество, открыть два новых стана, миссионеры коих, не связанные приходскими обязанностями, могли бы исключительно предаться делу Евангельской проповеди среди не просвещённых ещё светом Христова учения язычников Алтая, что конечно послужило бы к несомненному успеху миссии.

Один из этих станов должен быть на Улагане для инородцев, кочующих по вершинам рр. Чолышмана и Башкауса, в количестве 682 душ обоего пола крещёных и 100 душ язычников. Улус Улаганский отстоит от миссионерского стана на 120 вёрст трудно-верхового пути; по этой причине, а также вследствие разбросанности улусов отделения, простирающегося на 200 вёрст, он посещается миссионером поневоле редко. Между тем здесь особенно требуется бдительный надзор миссионера в виду частых и энергичных попыток пограничных лам к пропаганде буддизма среди местных язычников и новокрещёных. В улусе имеются церковь и школа с квартирой учителя. Требуется устроить помещение для причта на сумму 2.500 рублей.

Другой – на Чибите, по Чуйскому тракту. Чуйский миссионер имеет свою резиденцию на границе Малого Алтая – Томского с большим Алтаем Китайским. И, тогда как в первом, населённом десятками тысяч инородцев, миссия в течение своего 72-х летнего существования успела собрать обильную духовную жатву, крестив из язычества до 35-ти тысяч обоего пола, – в последнем, с населением не в одну сотню тысяч, дело Евангельской проповеди ещё и не начиналось! Не пора ли поэтому и к насельникам Китайского Алтая применить данную девятнадцать веков тому назад заповедь Искупителя всех человеков: шедше, научите вся языки, крестяще их во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа. Сами кочевники Китайского Алтая: монголы, сойоты, тёрбёты и урянхайцы, народные симпатии коих склоняются не к Пекину и его Богдо-хану, а к России и её Белому Царю, давно уже ждут проповеди Евангельской от сынов Православной России. Об этом единогласно свидетельствует знакомое с положением дела в соседней с Алтаем Монголии, торгующее там бийское купечество. Но помимо этого постороннего свидетельства, о почве благоприятной для сеяния слова Божия между насельниками Китайского Алтая говорят и факты. С самого основания Миссии и доселе насельники эти не перестают выделять из среды своей прозелитов христианства, хотя, как мы сказали выше, не было там проповедующего. Таковых прозелитов в настоящее время имеется в четырёх станах миссии: Урсульском, Чуйском, Чолышманском и Кебезенском до трехсот душ обоего пола. Были даже случаи обращения самих лам. Так, в 1873 году в Урсульский стан миссии явился монгольский лама, по имени Санзар, 60 лет, положил к ногам миссионера все свои вероучительные книги и просил св. крещения. По возрождении же в купели крещения, переселился в главный стан Миссии, Улалу, чтобы иметь возможность чаще присутствовать при церковном богослужении, и умер примерным христианином. Там же, в Урсульском стане, скончалась в минувшем году подданная Китайской Империи новокрещёная сойонка, отличавшаяся истинным благочестием. Проживающие в том же стане миссии два родных брата покойной тоже заслуживают похвалы, как добрые христиане. Вообще между неофитами христианства из подданных Китайской Империи язычников много знает Алтайская Миссия примерных христиан. Из Китайских подданных есть целое селение Каинча в Чемальском отделении.

Итак, пора Алтайской Миссии перенести свою просветительную деятельность на подданных Китайской Империи монголов, сойотов и других. Пора и в этой области царства тьмы водрузить знамя Креста Христова. Но до настоящего времени возможности к этому не представлялось, потому что Чуйский миссионер, проповеднический район которого простирается на двести квадратных вёрст, с населением 1.005 душ крещёных инородцев и 1.055 душ язычников, при самых первобытных путях сообщения, при всём своём старании, едва успевает в течении года объехать с миссионерской целью все пункты своего отделения. О проповеди же за пределами оного ему нечего было и думать. С открытием же проектируемого стана в Чибите, где и христианское и языческое население несравненно гуще остальных пунктов отделения, Чуйский (Кош-Агачский) миссионер, разъезды которого по отделению сократятся более, чем на половину, получит полную возможность распространить свою миссионерскую деятельность за пределы русского Алтая, на жаждущих Евангельской проповеди кочевников Китайского Алтая.

Правда, кандидатов на миссионерское служение для указанных двух станов – ещё не имеется на лицо. Но, если находились потребные для миссии кандидаты в то время, когда алтайские миссионеры, говоря словами апостола, были гоними, хулими, лишени, можно сказать, всяких средств существования, и озлоблени разными искушавшими их терпение действиями тьмы, – то тем более в нынешнее время, при сравнительно благоприятных обстоятельствах миссионерского служения на Алтае, можно надеяться, что найдутся люди, готовые всем пожертвовать ради одного из величайших дел, – служения спасению ближних в духе Евангельской крестоносной любви.

(Продолжение следует)

Нарисовать общую картину религиозно-нравственного состояния более полумиллионного инородческого населения Вятского края весьма затруднительно, так как это состояние, по отзывам оо. миссионеров и приходских священников, весьма разнообразно и представляет часто резкие противоположности между инородческим населением не только разных уездов, но даже отдельных селений одного и того же прихода.

Как известно, большинство инородцев, населяющих Вятский край, принадлежит к трём народностям: вотякам, черемисам, татарам. Большая часть вотяков живёт в уездах Глазовском, Сарапульском, Малмыжском и Елабужском; небольшое число их встречается в уездах Слободском и Уржумском. Черемисское население распределяется в уездах Уржумском, Яранском и Малмыжском, а отчасти в Елабужском и Сарапульском. Татары населяют уезды Малмыжский, Елабужский и Уржумский, а также встречаются в уездах Глазовском и Слободском.

Преобладающее число инородцев вотяков и черемис крещёны и считаются христианами. Около 9 тысяч, по преимуществу черемисского населения, остаётся язычниками, придерживаясь преданий седой старины, и почитая целый пантеон богов и божков, принося им жертвы и совершая моления. Но большинство инородцев и из просвещённых святым крещением ещё далеки от усвоения не только духа христианства, но даже внешней его стороны и, по образному выражению одного миссионера, как жители царства Израильского в дни пророка Илии, хромают на оба колена.

Добровольно, хотя в большинстве бессознательно, исполняя в жизни многое из правил христианской веры и нравственности, они в то же время являются язычниками, преданными своим суевериям. Миссионер о. С. Крекнин, охарактеризовав религиозно-нравственное состояние инородцев Глазовского края, говорит: «в уезде ещё много язычества, далеко больше, чем думает об этом духовенство, потому что некоторые из священников не хотят этого исследовать». Вероятно нечто подобное можно сказать об инородцах, населяющих и другие уезды губернии.

Верования полуязычествующей массы представляют странную смесь из преданий дедовской старины и слабо-усвоенного христианства. Признавая Бога Всевышнего Творца неба и земли, полуязычествующий инородец в то же время признает и других богов добрых и злых, которые суть олицетворение сил видимой природы. Самый гневный, страшный, мстительный и немилостивый бог – Кереметь, признаваемый как вотяками, так и черемисами. Можно сказать, что вся жизнь язычника и даже христианина – инородца, не утверждённого в христианстве, проходит под страхом пред Кереметем, поэтому они всячески стараются умилостивить этого бога, который, по их понятиям, посылает бедствия: болезни людей, скота, засухи, неурожаи и др. Устраивают кереметища, шалаши и там умоляют кереметя, принося ему разнообразные жертвы и совершая различные суеверные обряды.

Видную роль в деле поддержания языческих преданий среди инородцев играют так называемые карты и ворожцы, в большинстве пожилые люди до фанатизма преданные язычеству и стремящиеся по разнообразным причинам удержать инородцев в духовной тьме, какую оставили им их предки. В некоторых местностях эти люди пользуются таким влиянием на своих соплеменников, что воля, желание и советы их святы и безусловно обязательны для последних. Приверженность к язычеству особенно проявляется среди инородцев, живущих в отдалённых от приходских храмов уголках, каких ещё не мало в Вятской епархии. Подобные явления ясно раскрываются, когда в таких местностях засияет крест церковный – откроется храм. Так свящ. с. Демидлуда Глазовского уезда, открытого в истекшем году, пишет:

«Край этот (новый приход), благодаря неблагоприятному географическому положению, представляет из себя глухой уголок, в котором инородцы почти до сего времени находятся в первобытном состоянии, т. е. полном невежестве, где процветают грубые, дикие нравы, врождённая грязь и нечистота в домашнем обиходе, духовная неразвитость, суеверия, языческие обряды и верования с кровавыми жертвоприношениями в религиозной жизни. Духовно-нравственное развитие у большинства взрослых вотяков, особенно женщин, так ничтожно, что пройдёт не один десяток лет, когда свет Христов озарит их: я разумею уже молодое поколение, которому должна прийти на помощь школа. Взрослые вотяки понятия о Боге Духе во Св. Троице поклоняемом, о промысле Божием, искуплении грешного рода человеческого крестной смертью Единородного Сына Божия, – совершенно не имеют. Ни с какими событиями из св. истории не знакомы, сущность главнейших праздников не знают, не знают многие даже ни одной молитвы, большинство не умели даже полагать на себе крестное знамение. Вскоре я лично убедился, что старое поколение действительно не забыло ещё дедовских обычаев и общих молитвенных собраний в чумах и 1 августа был очевидцем подобного случая. В этот день, после литургии, по выходе из церкви домой, подходит ко мне один прихожанин, русский, и извещает, что у них в поле „вотяки готовятся к общему молению в проклятом чуме“ (подлинные слова, так как русские негодуют на подобные молитвенные сборища вотяков). Взяв с собой церковника и трёх человек русских прихожан, я поспешил в указанное место и когда вошёл в чум, куда меня минут десять не пускали, так как изнутри дверь была припёрта палкой и только на настоятельные просьбы русских дер. Лучика, которые спешили оказать мне содействие, и угрозы их „раскатать чум по бревну, если не пустят батюшку“, отворили двери и взору моему представилась такая картина: посреди чума, на разложенном громадном костре была навалена целая груда свежих костей, только что заколотого телёнка, голова которого, недавно брошенная в огонь, была ещё не отделена от кожи и шерсть горела с едким дымом и смрадом. На длинном столе, залитом кровью, стояли ведра с разрубленным на куски мясом и большой котёл, наполненный водой с крупой (должно быть предназначался для варения каши). Человек 10 пожилых вотяков стояли в шапках, угрюмо и неприветливо смотрели на меня, а два в белых холщевых зипунах старались из бураков залить костёр, шепча в то же время какие-то заклинания. Женщины с детьми на руках стояли поодаль и как-то изумлённо посматривали вокруг. Все, между прочим, присутствующие были в праздничных одеждах. Возмущённый духовной темнотой моих заблудших овец, я было хотел разбросать костёр, но вотяки, окружив меня, враждебно говорили: „бачко, отстань, уйди, сами зальём тихонько, – нам тебя же жаль, – худо будет, смешаешь кости, Инмар (Бог) тебя накажет, будешь нездоров и умрёшь, как умер поп Чутырский Василий“ (разорявший чумы и умерший от горячки). Вскоре чум наполнился народом русскими и вотяками. Русские говорили, что вотяки „сквернят матушку землю мольбой шайтану – оттого-то и голод, и болезни, и всякое зло у нас в краю, что из-за вотских молений и мы, русские, терпим Божие наказание!.. “ Вотяки отвечали, что „Царь никакую веру не запрещает... старики так делали и лучше нас жили... и мы тому же Богу молимся, что и все...“ при этом вотяк указывает на икону, которая действительно лежала в углу, в лукошке, наполненном гусиным пухом и всяким сором, но, при этом, лик на когда-то бывшей иконе исчез, вся доска побелела от времени и покрыта плесенью и нечистотами. С таким чувством все оставили чум: пастырь скорбел о заблудших овцах, русские негодовали на вотяков, что они „сквернят землю идолопоклонством“, а последние видимо были недовольны, что нарушили их моление...

Есть ещё в моём приходе священная ёлка; в ней вотяки, преимущественно из дальних мест (по словам здешних очевидцев), приезжая вёрст за 70, ищут исцеления в болезнях. В священную ёлку вбито много гвоздей, железа и зубов от бороны; что значит такое поверье, не могу точно сказать».

Кровавые жертвы приносились вотяками и в других местностях. Известно, например, что такие жертвы были принесены в приходе вновь открытого села Тугбулатова и Ядгурецкого. Насколько ещё сильна приверженность вотяка – христианина к язычеству, насколько велик страх его перед богами своих предков, может подтверждением служить факт, описанный мисс. о. Крекниным: «В одной деревне села Нововолкова прошедшею зимой после увещаний я вынес из чума воршуд²⁵⁰ и убедил вотяков отдать чум на дрова в церковь. Когда местный причт после меня пришли в этот чум крестным ходом с иконами для совершения молебна, старики вотяки, хранители язычества, по-видимому, охотно отдавшие воршуд, теперь испугались: на них напал страх, их бросило в пот и они не смели войти в чум во время молебна. Когда же их убедили войти в чум, то они вошли, и, хотя вне чума были без шапок, а теперь надели на головы шапки. По их вере в чуме молиться можно только в шапке и без крестного знамения. На увещание снять шапки, старики, по своему природному лукавству и хитрости, отвечали: холодно, голова зябнет».

Вотяки, говорит тот же миссионер, усвояя из догматов веры только те, которые доступны пониманию человека, например догмат о Боге Едином, Всемогущем, Творце и под., не могут понять менее доступное пониманию человека, например учение Церкви о Троичности лиц Бога, о лице Богочеловека и Искупителя, о таинствах, о Промысле Божием и др. учение о замене ветхозаветных кровавых жертв в новом завете бескровной жертвою тела и крови Христовых в понятиях вотяков пока не укладывается. О благодати Божией, сообщаемой человеку в таинствах, большинство вотяков не знает и важности таинств не понимает, и едва-ли по существу отличает, например крещение от погребения.

Загробная жизнь в понятиях вотяков представляется такой же реальной, как и здесь на земле, а не духовной. Поэтому не так давно, а в некоторых приходах иногда и теперь, вотяки кладут в гроб с покойниками деньги, хлеб и пр., на голову надевают шапку, на руки рукавицы, для работы кладут топор, колодчик для плетения лаптей и проч. После смерти через некоторое время, иногда через год, режут для мужчин лошадь, чтобы там ездить, для женщин корову.

Не имея надлежащего понятия о загробной жизни, вотяки мало исправляют панихид, не делают сорокоустных поминовений и не подают помянников на проскомидию.

Исполняя обряды языческой старины, вотяки в то же время не уклоняются и от православной церкви, к богослужению в воскресные дни ходят мало, но в храмовые праздники и чтимые ими, также Пасху, в церковь являются массами; по окончании богослужения с особенным расположением подходят ко св. кресту и иконам и ставят свечи. При этом у инородцев замечается здесь характерная особенность, инородец покупает целый пук свечей и, стараясь показать своё усердие, ставит 5–6 свеч; детей своих крестят своевременно, в праздники своих детей приносят в церковь ко св. причастью; в праздники Пасхи и Рождества Христова принимают священника в свои дома с животворящим крестом, в домах служат молебны; приглашают священника в дом для напутствования больных; служат молебны на полях; великим постом ходят на исповедь и ко св. причастию; отпевают покойников в церкви; венчают браки и проч. Таким образом большинство вотяков находятся в двоеверии.

Религиозно-нравственное состояние черемис имеет весьма много общих черт с описанным. Если же принять во внимание то, что большинство из тех 9.000 язычников, которые проживают в Вятской епархии, составляют черемисы, то отсюда будет понятно, что религиозно-нравственное состояние этой народности представляет ещё более недостатков, сравнительно с вотяками. Черемисы-христиане, также как и вотяки, в большинстве двоеверы, с теми же религиозно-нравственными недостатками, какие присущи последним. Черемисы-язычники, по словам миссионеров Н. Кибардина и Н. Романова резко разделяются на два лагеря: в то время, как одни из них весьма сочувственно относятся к миссионерской проповеди и чутко прислушиваются к ней; другие, совершенно наоборот, упорно и даже дерзко отстаивают свои языческие заблуждения: «когда ёлка берёзой сделается, тогда и молить перестанем, тогда и пятницу кидаем», заявляют многие из них. Особенно много язычествующих черемис в уездах Уржумском и Яранском. По словам миссионера по Яранскому уезду свящ. П. Романова число язычествующих в некоторых приходах достигает весьма большой цифры. Так в приходе Ярань Мучашском они составляют 80%, в Красном 70%, в Козмодемьянском 81%, Пектубаевском 78%.

В некоторых местностях Яранского уезда, как и в предшествующие годы, совершались моления с кровавыми жертвоприношениями, собиравшие немалое число черемис-язычников, а также и слабо утверждённых в вере Христовой их сородичей. Такие моления, по инициативе уржумских черемис, происходили в приходах Люперсольском и Упшинском, по назначению и под руководством нарочно прибывшего на моления какого-то черемисского «уржумского пророка». С «пророком» ознакомил упшинских черемисов возвратившийся из Сибири и проживающий в 5 вёрстах от с. Упши последователь секты Кугу-Сорта Ив. Игнатьев, который, по словам свящ. Иоан. Решетова, и настроил упшинских черемис сходить посмотреть на уржумские черемисские моления. Было также большое моление в Великопольском приходе также с участием «уржумского пророка». Лет 12–15 тому назад в приходах Великопольском, Люперсольском и Упшинском, а также Красном было много кугу-сортинцев. Но в первых трёх приходах православие сделало значительный успех, а в Упшинском уже более пяти лет не было ни общественных, ни частных языческих молений. О поводе к нынешнему упшинскому молению один из соучастников «уржумского пророка» высказался свящ. И. Решетову так: «мы (черемисы) веры авраамовой; вер должно быть столько, сколько пород деревьев в лесу». Для обособления в вере черемис от русских это сравнение было прежде главным кугу-сортинским доводом.

Есть основания думать, по словам миссионера свящ. Н. Кибардина, что языческие моления совершались у черемисов и в других местностях епархии, так как они, сетуя на неурожай протекшего года, уверенно говорили, что последний потому и происходит, что они оставили свои моления.

Число последователей секты кугу-сорта в отчётном году естественным приростом увеличилось на одного человека. (Родился сын у кердинского кугу-сортинца Ильи Смирнова и совращённой им в прошлом году из православия сожительницы К. Токпаевой, названный Клидулом, которого, как заявил Смирнов в Ернурском волостном правлении, он крестить не намерен).

Сведения о религиозно-нравственном состоянии крещёных татар в отчётах оо. миссионеров, к сожалению, почти совершенно отсутствуют, так что сказать что-нибудь определённое по этому вопросу невозможно. Что же касается татар-магометан, то миссия среди них, благодаря сильному влиянию мулл и слабому знакомству с учением ислама приходского духовенства, в отчётном году имела весьма слабые успехи.

До сих пор было говорено лишь об отрицательных сторонах религиозно-нравственной жизни инородцев, но в действительности не всё же здесь так печально, не всё так безотрадно. Печальные картины всё же разнообразятся и отрадными; во мраке всё же пробиваются лучи света. В последнее десятилетие среди инородцев стала заниматься заря новой жизни. Эту новую жизнь вносит и миссия, на которую за последние годы обращено особенное внимание епархиальной власти и школы. В прежнее время в епархии, особенно среди инородческого населения, было очень мало школ, грамотные инородцы были, пожалуй, явлением редким. В последнее десятилетие Вятская губерния покрылась целой сетью школ разных наименований, которая с каждым годом разрастается шире и шире. Немалая доля школ открыта и в местностях с инородческим населением, где они в буквальном смысле являются светильниками, вносящими истину Христову и рассевающими мрачный «облак» языков. Инородцы сами начинают сознавать пользу школы, необходимость грамотности и в некоторых приходах число учащихся инородцев достигает нескольких сотен, как например в Дебесском, Шарканском и многих друг. Правильно поставленная христианская школа производит решительный переворот в умах и сердцах инородцев: знакомит их с русским языком, на уроках Закона Божия внушает им истины христианского учения и выясняет всю нелепость и ложность язычества. Немало примеров, говорят оо. миссионеры, что инородцы, прошедшие школу, оставляют язычество, не посещают языческих молений своих собратьев, иногда благотворно действуют на своих язычествующих родителей. Инородцы, прошедшие школу, удовлетворение своих религиозных потребностей ищут уже не в принесении кровавых жертв, не у своих жрецов и ворожцов, а в исполнении обрядов православной церкви, в храме Божием у истинных пастырей. Влияние школы на искоренение язычества прекрасно знают и сами инородцы, которые на беседах заявляют миссионерам: «когда грамотных в деревне нашей больше станет, так тогда, пожалуй, и вера наша скоро кончится. Тогда уж всё по-вашему (т. е. по-христиански) будет».

Поэтому нельзя не пожелать, чтобы школьное образование продолжало развиваться в епархии и особенно распространяться среди женского инородческого населения, где процент учащихся девочек ничтожен. Миссионерский же Комитет направляет на эту сторону дела своё главное внимание, употребляя на поддержание своих школ 93% своего годового дохода.

Можно сказать, что христианство с каждым годом хотя и медленно, и малозаметно, но всё более и более усвояется инородцами. Доказательством чего может служить хотя бы факт, приведённый миссионером протоиереем П. Мышкиным. Он говорит, что до сих пор в Глазовском уезде встречается ещё много людей, которые хорошо помнят те весьма печальные в жизни местных инородцев времена, когда «идолы стояли открыто на площадях, кереметища „шайтаны“ почитались со всей строгостью; воршуды (домашние боги-хранители семейного и родового счастья), как святыни, имелись почти в каждом доме, мольбища вотские отправлялись неопустительно и строго. Теперь же, благодаря Богу, большинство этих явлений отошло в область преданий».

Остатки язычества то в том, то в другом месте епархии, благодаря деятельности миссии и школы постепенно исчезают. Так в отчётном году, по желанию вотяков уничтожены молитвенные чумы в приходах сел Кулиг и Новоселова Глазовского уезда; в приходе села Архангельского того же уезда, вотяки выдали местному священнику последнего воршуда. Вотяки приходов сс. Водзимонья и Старого Мултана Малмыжского уезда пожертвовали молитвенные шалаши под церковь. Жители дер. Суловай Коксы решили из деревьев, составляющих их священную рощу, построить школу. Свящ. с. Великополья Ник. Домрачеву удалось склонить черемис дер. Малого Кугунера к прекращению празднования пятницы, в чём они дали подписку. Обратившихся из язычников в отчётном году, по сведениям, доставляемым в духовную консисторию, было 29 человек.

Что касается недостатков в нравственной жизни инородцев – сводных сожительств, то они далеко ещё не исчезли из жизни инородцев, хотя число их ежегодно продолжает сокращаться²⁵¹.

Тургайская киргизская миссия таким образом, благодаря значительным отпускаемым на её содержание средствам, в отношении внешнего своего благоустройства, быстро идёт по пути своего преуспеяния. Что же касается увеличения количества крещаемых инородцев, то такового увеличения не замечается и в этом отношении миссия в первое время своего появления обнаруживала если не более оживлённую деятельность, то во всяком случае не меньшую, чем в последние 4–5 лет своего существования.

Незначительное число обращений в Тургайской миссии должно поставить в связь с тем фактом, что здесь нет особых миссионеров, которые бы исключительно посвящали себя евангельской проповеди среди инородцев-киргиз и заботились об утверждении новообращённых в преподанном им христианском учении.

Помимо специальных миссионерских трудов на здешних миссионерах, не говоря уже о миссионерах-сотрудниках, лежат, как уже замечено выше, обязанности приходских священников. Даже и сам о. Соколов – этот опытнейший и деятельнейший миссионер, которому вверено ближайшее наблюдение за ходом миссионерского дела во всей Тургайской области, – в 1897 году из бесприходного священника, когда он с большей пользой и возможностью мог посвящать себя делу просвещения инородцев, был назначен приходским священником. С назначением же о. Соколова на должность благочинного в 1898 году, труд его настолько увеличился, что при всём искреннем желании и неутомимости этого труженика, он естественно не в состоянии и половины сделать того, что он сделал бы, будучи свободным от указанных должностей.

Две и более тысяч номеров, исходящих по должности только благочинного бумаг, указывают на сложный труд о. Соколова, не говоря уже о разнообразных его обязанностях по приходу.

Между тем при разнообразии, сложности и трудности задач приходской деятельности требование от современных приходских пастырей вместе с тем и отправления миссионерских обязанностей до некоторой степени является аналогичным тому, как если бы мы приказали охотнику одновременно ловить двух зайцев.

Говоря так, я, однако, далёк от мысли не считать приходского священника обязанным способствовать просвещению инородцев. Кто не стал бы заботиться об этом, тот показал бы в себе недостаток любви к Богу и преступное равнодушие к славе Имени Его. Твёрдо сознаю, что не только пастырь, но и каждый христианин должен относиться с полным участием к делу обращения неверных ко Христу по долгу любви к ним, ревнующей о душевном их спасении. Равнодушно смотреть, как ближние погибают в неведении истины, значит не иметь к ним любви, по которой узнается не только истинный пастырь, но и каждый последователь Христа. Лишь в силу глубокого сознания всей высоты, трудности и важности миссионерского дела, я говорю, что для успеха веропроповедничества среди инородцев необходимо должны быть призваны особые для того способные специальные деятели, свободные от других побочных обязанностей.

Вполне возможно допустить приходского пастыря в положении миссионера-сотрудника, но и в сем случае, как убеждает меня в том личный опыт, для успеха дела необходимо приложить особое попечение об устроении экономического быта и вообще внешних условий жизни такого деятеля и это попечение нужно поставить в главную и существенную связь с стремлением его к более успешному прохождению им миссионерских обязанностей.

За время существования Тургайской противумусульманской миссии общее число новообращённых едва ли перешло за сотню, из коих половина, нужно заметить, была обращена в православие о. Соколовым. Конечно успехи миссии не могут быть измеряемы количеством новообращённых из ислама в православие (хотя это обстоятельство принято считать самым рельефным показателем успеха миссии), но во всяком случае можно полагать, что случаи обращения инородцев далеко не составляют здесь постоянного явления, а если к этому прибавить ещё то, что христианская вера в Тургайской области распространяется не путём только миссионерской деятельности, но и влиянием более сильной в умственно-нравственном отношении и более культурной русской части населения на окружающих инородцев, то не трудно убедиться в том, что разные неблагоприятные условия оставляют здесь свой заметный след на общем ходе миссионерской деятельности.

Как на одно из самых главных препятствий успешности миссии в здешнем крае, следует указать на татарскую пропаганду.

Хотя магометанский фанатизм и не проник ещё глубоко в сердца киргиз и настоящим миссионером по-видимому с успехом может быть открыта проповедь Евангелия, однако нельзя забывать того, что магометанство в лице татар, разъезжающих или даже живущих среди киргиз, стоящих на низшей степени гражданственности по сравнению с татарами, делает весьма значительные успехи и тем усложняет и затрудняет здесь деятельность наших, к сожалению, не многочисленных веропроповедников. Требуется поэтому от всех истинных сынов православной церкви живое, энергичное и дружное содействие к тому, чтобы дорогая всем нам православная вера шире и прочнее могла распространяться и утверждаться там, где усиливается основать своё господство ислам.

Татары, знакомя киргиз со всеми движениями, происходящими в тайниках мусульманского мира, твёрдо и неуклонно стремятся к тому, чтобы сплотить воедино для будущего торжества ислама всех исповедующих его.

Татары-мусульмане, отличаясь вообще ревностью к своей религии, открыто проповедуют среди киргизов ислам, в то же время поселяя среди них ненависть ко всякому кяфиру (неверному, т. е. немусульманину) и возбуждая в них магометанский фанатизм.

Чрезвычайная изобретательность, хитрость и пронырливость татар, замаскировывающих себя званием торговцев и скупщиков (напр., кож), дают им возможность, разъезжая по степи, приобретать к себе уважение и доверие от киргизов и вместе с тем и влияние на последних.

Магометанская религия – религия воинствующая, благодаря пропаганде татар, поглотила и обезличила многих из киргизов, которые ещё не так давно отличались полнейшим индифферентизмом.

Если и впредь исламу будет предоставлена полная свобода действия и не будут приняты надлежащие меры к пресечению развивающегося зла, то магометанство подготовит немало затруднений в привлечении киргиз к христианскому просвещению и обрусению их.

Таково в общих чертах положение миссионерского дела в Тургайской области!

Огромные заслуги миссии, которые она может оказать церкви и государству, кажется, не подлежат сомнению, – хотя таковых заслуг от Тургайской миссии возможно ожидать лишь при условии счастливого подбора её деятелей. Кроме того, необходимо желать, чтобы новокрещёные окружались самым тщательным попечением со стороны оо. миссионеров, которые стремились бы поднять их хозяйство, улучшить и возвысить внутренние отношения, семейные и общественные и вводили бы их деятельно в церковную жизнь.

Заканчивая настоящий очерк, не могу не сознаться, что ему недостаёт той полноты, которую я желал бы придать при изображении миссионерско-просветительной деятельности в названной области.

Освещая надлежащим образом положение этого дела в Тургайской области, я волей-неволей должен был бы коснуться таких сторон его, к обсуждению коих я не считаю себя призванным.

16 число, понедельник. Издалека прибывшие два семейства тунгусов, сегодня явились ко мне, чем свет. Я, отпев молебен, говорил поучение о вездесущии Божием и о том, что Бог всегда и везде видит все тайны человеческого сердца, а потому внушал им, чтобы они, во время напастей и скорбей, имели несомненную на Него надежду²⁵⁴, и при случаях ко греху помнили о Его беспредельной правоте, по которой Он в своё время каждому воздаст по делам его. После проповеди я исповедал до 10 человек тунгусов обоего пола; совершил два брака и потом крестил детей их. Завтра предположил я отправиться обратно к Вилюйску, и остальную часть дня употребил на приготовление к дальнейшему путеследованию.

17 число, вторник. Отпев путешественный молебен, мы отправились через Жоссей в путь к Вилюйску. Время было позднее. Достигши другого берега Жоссея, мы узнали, что выехали не в то место, куда следовало; между тем сильный ветер не давал нам возможности рассмотреть дороги, а сильнейший мороз вымогал из нас последнее терпение. Но мы утешали себя надеждой, что трудное начало пути облегчит грядущие трудности в будущем. В глубокую полночь мы остановились ночевать в лесу в приготовленной нарочито для нас тунгусской уросе, где проживали мы до 21 числа, в ожидании знающих проводников (40 вёрст).

21 число, суббота. Часу в 10-м утра мы вступили в путь. Дорога была хорошая и мы ночевали в стороне от дороги в пустом месте (60 вёрст).

22 число, воскресенье. Рано поутру отправились мы с холодного своего ночлега и часу в 10-м заехали к ялтанским жителям в намерении обогреться у них, но, к сожалению, здесь мы не нашли ни одной тёплой хаты. По причине набега волков, жители все откочевали в отдалённые места; по той же причине и нам непременно надлежало спешить с Ялтана, иначе нам угрожала опасность лишиться оленей. Вечером расположились мы ночлегом на пустом месте (40 вёрст).

23 число, понедельник. Ямщики наши, встав рано утром, разошлись в разные стороны за собиранием оленей; но до полудня не могли найти 5 оленей, угнанных волками. Вечером один ямщик воротился назад и отыскал трёх оленей, а два совершенно потерялись. Ночевали при озере Талы (40 вёрст).

Во время нашего от сего числа путешествования до 24 февраля, мы не видели ни одного человека. Но в означенное число при р. Чилле встретили мы два семейства тунгусов, из которых одно просило меня воротиться назад вёрст 80 и отпеть там покойную их родственницу, а другое неотступно просило ехать вперёд на 70 вёрст для той же причины. Надобно было угодить обоим, и я отправился назад за 80 вёрст и исполнил их желание, а воротившись оттуда поспешил опять вперёд для такового же отпетия. После отпетия я исповедал 5 человек и говорил поучение о том, что бывает с душой человека, по разлучении её от тела.

Февраля 25 дня доехали до первых жителей, и несказанно обрадовались, что Господь благополучно привёл нам возвратиться из дальнего путешествия. Как мы ни рады были жителям, однакож нам нельзя было ночевать у них: потому что мы ехали на оленях, которые от домашнего скота (лошадей и коров) убегают Бог весть куда, и теряются навсегда. Итак, ночевали мы опять в кожаной уросе.

27 число, понедельник. Рано поутру меня позвали к больному, и я напутствовал его; а на другой день крестил 3-х младенцев, и над 3 человеками отпел погребение. Остальную часть дня я провёл в проповеди о предстоящем посте. Между прочим, дал наставление, как должно проводить дни св. поста. Проповедь мою слушали с удовольствием, только все жалели о том, что они не имеют возможности запастись для того постной пищей, и по сему случаю я повторил им свою беседу, говоря в оной преимущественно о пище духовной, яже есть глагол Божий.

28 число, вторник. В 10-м часу отправились в путь. Дорогой заезжал к оседлым тунгусам и крестил у них двух младенцев и исповедал двух человек. После чего сказано было поучение об обязанностях восприемников и родителей. В часу 8-м расположились ночевать в пустом месте (60 вёрст).

1 число марта, среда. Рано поутру вступили мы в путь и по усталости оленей едва могли доехать до местечка Пахоча, которое отстоит от ночлега на 30 вёрст. После долговременного путешествия по необитаемым и трудным местам, я почёл за нужное дать себе отдых.

2 число, четверток. Утром отпели Господу Богу благодарный молебен за благополучное своё возвращение, после которого крещёно два младенца и исповедано несколько человек тунгусов. Вечером я рассказал историю земной жизни Иисуса Христа, преимущественно же о страданиях и смерти Господа. Проповедь мою слушали со вниманием, и некоторые из слушателей удовлетворительно повторили слышанное от меня.

3 число, пяток.

4 число, суббота.

5 число, воскресенье. Занимался приготовлением к отправке в Жиганск.

Прочитано было правило готовящимся к святому причащению. После сего исповеданы до десяти человек тунгусов, и трое удостоены причащения святых Таин.

Около полудня отправились в путь к Жиганску. Поздно вечером прибыли к якутскому старосте Алексею Иванову, у которого расположились ночевать (80 вёрст).

6 число, понедельник. Часу в 8-м отпеты часы, крещён один младенец и говорено было поучение на текст: Аще кто не родится...

Около полудня отправились в путь. По обеим сторонам дороги видели жилые юрты якутов и тунгусов; но как они ожидали в скорости приходского священника, то мы продолжали путь до дальнейших жителей (60 вёрст). Вечером прибыли на местечко Арылах Киоль и расположились в доме тунгуса Прокопия Иванова, который подрядился везти меня до самого Жиганска. По усталости я не мог заняться проповедью и отошёл ко сну.

7 число, вторник. Целый день ехали то по озёрам, то по густому лесу. После чрезвычайной пурги дороги не было вовсе и олени, утопая в глубоком снегу, едва могли дотащить нас до местечка Альжида (60 вёрст). Дорогой жителей очень мало видели. Тут построена небольшая часовня и хозяин, у которого расположились ночевать, просил нас освятить её. Исполнение сего намерения я отложил до завтра. Вечером говорил поучение о Едином Боге, славимом во святой Троице. Поводом к такой теме послужило неведение тунгуса, который в вопросе своём: – во имя какого Бога полезнее освятить часовню, – обнаружил предположение, что Бог не един, а много Богов.

8 число, среда. Утром совершено обычное освящение часовни и отпеты часы. В той же часовне крещёно три младенца, совершён один брак и несколько человек исповедано. Часу в 10-м утра мы отправились в путь по необитаемым местам. Дорога пролегала по травяной речке, именуемой Батыгон. Поздно вечером расположились ночевать в своём шатре при местечке Кеддюин (60 вёрст).

9 число, четверток. Отправились с места в самую сильную пургу. Дорога пролегала сначала по густому лесу, потом по обширным озёрам, на которых ветер дул ещё сильнее и проникал до самого мозга костей наших. Поздно вечером полузамёрзшие мы остановились ночевать в пустом местечке, именуемом Желиндя (30 вёрст).

10 число, пяток. Чем свет мы вступили в путь. После сильной пурги дороги вовсе не было видно, однакож по обширным озёрам мы ехали до самого вечера, без особенных приключений. На закате солнца прибыли на местечко Чахой, где жительствует одно семейство тунгусское (80 вёрст).

11 число, суббота. После утренней молитвы я исповедал несколько человек и крестил одного младенца, каждому дал приличное наставление. Часу в 10-м утра отправились из юрты. Дорога пролегала по густому лесу; но после сильного ветра её вовсе было не видно, и мы с большим трудом пешие продолжали свой путь до речки Толык. Вечером достигли до устья оной и ночевали на берегу реки Лены (60 вёрст).

12 число, воскресенье. Сегодня вступили в путь раньше обыкновенного. Дорога пролегала по реке Лене и была очень неудобна, по причине больших торосов; однакож часу в 10-м пополудни мы прибыли в Жиганск, который состоит из трёх или четырёх жилых домов.

13, 14 и 15 числа, понедельник, вторник и среда. Ревизовал церковные дела и имущество, о чём рапортовано его высокопреосвященству особо от сего.

С открытием весны и пароходного сообщения начали посещать меня, по моему приглашению, муллы разных селений, у которых я был в прошлом году. При этом я рассчитывал на то, что в квартире можно откровенно, непринуждённо и свободно говорить о вере, тут нет опасности от стадности фанатичной толпы татар. И татары бывают более внимательны и скромнее, когда они в гостях, по излюбленной их пословице: «узгя ондя кеегтя жуаги (в чужой берлоге и зверь смирен)». Некоторые приезжали даже со своими учениками, как например, муллы Ямбаевских юрт или Мянджеля – этого «столпа» мусульманства Сибири. Мулла Ямбаевских юрт со своими шакирами – экскурсантами встретился мне в Тобольске, у ворот Ермаковского сада. После обычного приветствия, он спросил позволения побывать у меня, но в назначенное время они были приглашены в ближайшие юрты на пиршество с закланием в честь их, как паломников, животного; на другой же день, не застали меня дома, а узнав от жены об отсутствии, не решились зайти, так как по восточному обычаю грех разговаривать с женщиной, хотя она и приглашала их.

Через день посетил меня мулла Старицких юрт, но так как я был в церкви, то супруга моя пригласила муллу в церковь посмотреть богослужение. Он согласился, был в церкви, но, не имея времени дождаться в церкви, уехал в город, обещав приехать на другой день, – просил передать мне поклон.

На другой день, 4 мая, мулла на обратном пути действительно заехал ко мне, и застал меня дома во внебогослужебные часы. Я встретил его, выражал радость по случаю свидания с ним, по правилам этикета татар, дал ему возможность быть у меня гостем: лошадь работником моим принята была от гостя и пущена к корму; сам мулла был угощён чаем, и, чтобы показать свою внешнюю чистоту, до чая и после чая, я умывал руки.

– Вчера я с вашей женой был в церкви, – начал мулла, – всё хорошо, и ты одет хорошо, в храме свету много, ну и богов очень много.

Я разъяснил ему христианское учение об иконах, о единстве Божием, о святых угодниках, как наших ходатаях пред Богом, раскрыл истинный смысл почитания икон, которое магометане ставят в упрёк христианам, как признак язычества, при этом указал на аналогичные явления в магометанстве (почитание шейхов, их палок, шапок, башмаков), разъяснил значение священнических одежд и св. креста.

– Мене, мене (вот, вот), – сказал мулла, подняв указательный палец, – я теперь понял, что у вас оказывается не так худо, как мы думаем.

Затем мулла вполголоса начал:

– Ты приехал сюда, ислам опровергаешь, и уговариваешь креститься, ну, уж меня извини, будем секретны, никому ты не сказывай, и я тоже, ты и сам крещён, разве ты не считаешь грехом обращение в христианство?

Я как бы от удивления пожал плечами и сказал ему:

– Хазрет, крещение не только не грех, но великое спасение, поэтому мы сами крестились и уговариваем других, крестя кого-либо мы денег не берём, а помогаем сами, следовательно, нам нет в том никакого материального расчёта, а делаем это по убеждению, для спасения своей души и того, кого крестили; ты сам, выслушав от меня объяснение о всём виденном в церкви, согласился и стал иметь верное представление о наших священных предметах; только ваше незнакомство с христианским учением даёт вам повод думать так, а ведь учение Христа – учение всего мира, от начала вселенной до дней сих; о пришествии Иисуса Христа было сказано ещё первым людям в раю, подтверждено пророчествами, явление Его было святое и чудесное. Он свято жил, творил чудеса, вознёсся на небо и оставил закон Евангельский, который всякому полезен. О Магомете никем никогда не предсказано, поведение его зазорное, учение его – нарушающее человеческие отношения; умер он грешником, погребён в Мекке, теперь в кого же веровать? Во Иисуса, вознёсшегося на небо, или в Магомета, в земле истлевшего? Можно ли верить тому, чтобы после святейшего Иисуса – Сына Божия какой-нибудь Магомет-грешник мог быть учителем и пророком? Если у тебя какой-нибудь знакомый будет иметь 15 жён и 75 наложниц, по образу жизни Магомета, назовёшь ли ты его добрым человеком? Нет. Ты не только слушаться его, но и знакомство прекратишь с ним в виду его распутства. Иисус был святейший и совершеннейший учитель, а Магомет – неграмотный и многогрешный простой араб, пастух. Вы сами же сознаёте неудобство своего закона, осуждая бывшего муллу Байгаринских юрт, имевшего гарем женщин. Вы, пасомые, смотря на поведение своего муллы, чувствовали себя как Лот в Содоме. Чему же доброму может научить ваш Магомет и последователи его, муллы, мысли которых не поднимаются выше обеденного стола, а желания ограничиваются пребыванием в спальне жён? Подумай, божественная религия создаётся для достижения счастия и благополучия на земле и блаженства на небе. Ну, вот посмотри теперь на людей русских-христиан и татар-мусульман (при этом я указал на подрядчиков и рабочих, строящих двухэтажное высокое каменное здание монастыря); русские строят такое грандиозное здание, чего татарин не в состоянии соорудить. Коран запрещает заниматься музыкой, черчением, рисованием, ваянием, живописью. Этим он закрыл вам путь к таким благородным искусствам и лишил вас возможности быть счастливыми и благополучными здесь на земле. Магомет только поощряет торговлю: если, начиная от царей, мулл и до простого татарина, все будут торговать, то некому будет покупать. Теперь о чистоте телесной. Вы говорите, что совершаете часто омовение, но сами грязны, жилища грязны, бельё до месяца и двух не меняете. Один вид мусульман и их мест наводит тоскливое настроение, неприятно действует на взор и на сердце. Культурный рост Сибири настолько несомненен за время русского господства, что это сознают даже ваши татары. Для каждого человека важно в жизни постепенно совершенствоваться, как существу разумному, и тем самым восстановлять в себе образ Божий. Вот смотри (показывая на рабочих здания) русские вверху на лёгких и хорошо оплачивающих труд работах, того же они могут достигнуть и на небе, а ваши – внизу, таскают мусор; подумай, такая же участь постигнет их и в будущей жизни. Из всех страданий, причиняемых человеку, нет более жестоких, как чувствовать себя изъятым из великой религиозной семьи, к которой принадлежат все лучшие души на земле, исповедующие христианство. Если не присоединитесь здесь, то будете страдать и там.

Таким сравнением я кончил беседу.

– Вот у тебя ума много, как бы ты направил нас ходатайствовать о назначении жалования татарским муллам? – спросил мулла.

Я ответил ему, что такого ходатайства не нужно возбуждать, так как никогда не дадут; на его вопрос, почему русским дают, а им нет, – объяснил превосходством христианства над магометанством.

– Много интересного узнал, много хорошего слышал – был последний ответ муллы.

Воспользовавшись этим случаем, я предложил ему за плату быть переводчиком моей рукописи «О единой истинной вере», где он мог бы подробнее узнать христианское учение. Но он отказался тем, что не силен во русском языке и что ему нельзя отлучаться от ежедневных намазов, а указал на дворянина Кульмаметьева, который и занялся этим делом. Мулла просил по отпечатании подарить ему эту книгу, что ему и обещано, а отцу его, костоправу, послан поклон.

Мулле подали лошадь, подсадили и с отзывом, что «я, по татарскому обычаю, мягко обращаюсь с ними, хорошо делаете, что не курите, а то в больших ваших комнатах мне было бы душно» – он отправился домой.

(Продолжение следует)

В № 3 «Православного Благовестника» за 1903 г., стр. 103–104, с отрадой в сердце прочитали мы о предположении преосвященного Тихона, епископа Алеутского и Северо-Американского, учреждения новой миссионерской епископии для Аляски. В случае осуществления этого проекта, без сомнения, для преосвященного одной только новой епархии (напр., «Нью-Йоркской и С.-Американской»), без включения сюда Аляски и Алеутских островов, представляющих собой совершенно своеобразное место по условиям природы и жизни и находящихся на громадном расстоянии от центра восточных штатов, много облегчилось бы и принесло богатые плоды великое служение миссионерское!

При этом было бы весьма полезно в состав новопроектируемой миссионерской епархии Алеутско-Аляскинской включить также и два полуострова: Камчатский и Чукотский.

В Камчатке ныне около 20 приходов; по своеобразности местных условий, эти приходы с причтами суть миссионерские (походные). Камчатка ныне входит в состав епархии Владивостокской. Но для Владивостокского преосвященного крайне затруднительно ведать Камчатскую миссию, по её отдалённости и многосложности дел у епископа в Уссурийском крае. Отчётов из Камчатки своевременно не доставляется. Отправляясь из Владивостока в Камчатку (можно ездить сюда только летом и при том осмотреть только порты), для личного её обозрения, преосвященный должен надолго оставлять главную часть своей паствы и при том быть лишённым с нею возможности даже и письменных сношений. Об этих затруднениях неоднократно писал преосвященный Владивостокский и центральному управлению и соседним архипастырям. С большим удобством мог бы сноситься с Камчаткой преосвященный Алеутско-Камчатский, в случае освобождения его от восточной части нынешней С.-Американской епархии²⁵⁵. Из Ситхи в Камчатку пароходного пути не более 3–4 седмиц, при всех дорожных удобствах.

Что касается Чукотского Мыса, то там миссионерское дело требует большого внимания, труда, созидания вновь не на чужом основании. Нынешняя Чукотская миссия, состоящая из трёх станов с тремя причтами, по трудности и дальности пути и неудовлетворительной постановке самой миссии, вполне почти языческого населения Чукотского Носа совсем не касается. Все причты миссии постоянно проживают, обычно, в селении Нижне-Колымске, выезжая иногда для требоисправлений, по чукчам, ламутам и пр. инородцам, бродящим только в тундрах Колымского и даже Верхоянского округа, не простираясь к востоку от р. Колымы далее 2–3 сотен вёрст. Им и здесь дела довольно. Их следовало бы оставить по-прежнему, с переименованием «колымскими», в ведении Якутского преосвященного и с освобождением от поездок (фактически и ныне не практикуемых) к Чукотскому Мысу, далее, напр., Чауна. Самый же Чукотский Мыс, Анадырский уезд, от села Маркова кругом Чукотского полуострова морем, с юго-востока на северо-запад его, до Колючинской губы и Шелагского мыса, куда нередко ходят Американские пароходы, следовало бы подчинить Алеутскому архиерею, с непременным устроением на самом Чукотском полуострове (в центре и др. пунктах) миссионерского стана с церковью, школой, приютом и пр. Населения в Чукотии не менее 10.000. О неудобстве посещения её архиереем из Якутска и говорить нечего; об этом ...также много писалось Якутским преосвященным. Американские миссионеры уже давно имеют большой успех среди чукчей; заставили их говорить по-английски, учат их детей и пр.

(Физический тип и духовная личность бурят)

Как и всякий народ, буряты имеют некоторые физические и духовные особенности, которые и отличают их от других народов. В физическом отношении характеристические черты их следующие. Они вообще среднего роста, плечисты, широки и плотны. Не отличаясь тонкостью своего тела даже в молодые годы, в среднем возрасте более обеспеченные из них почти все имеют наклонность к ожирению, которое у некоторых принимает даже патологические формы и характер. Голова их при среднем размере горизонтальной окружности черепа в 54 миллиметра и при ёмкости в 1.723 куб. сант., кругла. Впрочем, черепа устроены не все одинаково. Но в общем их можно подвести под два типа: во-первых, черепа с прямым лбом и вдавленным теменем и, во-вторых, черепа со лбом, подавшимся назад, и значительно вздутым теменем, причём над бровями и переносьем замечаются выпуклости²⁵⁶. Лоб обыкновенно плоский и небольшой; брови тонкие и высокие. Глаза сидят довольно глубоко в глазных впадинах и разрез их узкий, отчего и самые глаза кажутся необыкновенно узкими. У детей, кроме того, бывает ещё резко выражено третье, или, так называемое, птичье веко, т. е. небольшая складка кожи у внутреннего угла глаза, которая иногда закрывает этот угол на целый миллиметр. Так как при этом через остающуюся узкую щель видна только одна роговица, то глаза у бурятских ребят кажутся необыкновенно острыми и чёрными, как угольки. Лицо бурятское поражает своей плоскостью, шириной и скуластостью. Особенно плоским оно кажется в своей средней части. Уши средней величины, т. е. средней длины и ширины. Но от черепа они отстоят на порядочное расстояние, т. е. оттопырены, почему и кажется, что буряты будто вечно к чему-то прислушиваются. Зависит это от того, что ушные раковины вогнуты на наружной стороне по длине и ширине раковины²⁵⁷.

Рот обыкновенно большой, зубы, правильные и белые. Волосы на голове густые, чёрные и жёсткие, так что даже при самой короткой стрижке кожа черепа почти не просвечивает. Седение начинается сравнительно поздно, именно около 50-ти лет.

На бороде же и усах растительность напротив редка, да и та замечается только у стариков. Ноги у бурят немного выгнуты на внешнюю сторону, благодаря, вероятно, привычке сидеть с поджатыми ногами и верховой езде, и сравнительно с туловищем коротки.

Походка валкая, физическая сила не особенно значительна, но при посильной работе они очень выносливы.

Некоторые органы чувств благодаря постоянному упражнению изощрены очень сильно, особенно зрение и слух, так что едва заметный след на земле, смятая трава или едва слышный для непривычного уха шум дают буряту возможность видеть и слышать то, что совершенно не видно и не слышно непривычному.

Женщины бурятские отличаются от мужчин более нежным цветом кожи, не плодовиты, рожают средним числом до семи человек детей и между 35–40 годами лишаются генетической способности, что в значительной степени обусловливается, вероятно, теми тяжёлыми условиями, в которые бурятская женщина поставлена в её домашней жизни. Темперамент бурят флегматический. Поэтому они любят покой и рады хотя целый день ничего не делать. Да и вообще они малоподвижны. Так, например, герои их сказок и песен нередко, как говорится, сиднем сидят, ничего не делая по целым десяткам лет, и это безделье им не прискучивает.

Эта же апатия и бездеятельность, быть может, обусловливает и то, что у них нет ни весёлых песен, хотя общее количество последних у них очень велико, ни удалых танцев вроде русского трепака. Единственный их танец, это известный «ехор», который состоит не более как в медленном топтании на одном месте под заунывный мотив куплетов этой песни. Да и самое содержание куплетов таково, что не располагает к шумному веселью. И нужно уж действительно что-нибудь замечательное, что-нибудь из ряда вон выходящее, чтобы расшевелить бурята. Но тогда он нередко впадает в другую крайность, хотя бы и на короткое время.

Впрочем, наряду с только что описанным и преобладающим типом, благодаря метисации с русскими, среди бурят вырабатывается ещё и другой тип, который можно бы было назвать бурятско-русским и который представляет нечто среднее между русским и вышеописанным. Образование его началось с появлением русских в Прибайкалье и обусловливалось с одной стороны недостатком женщин у первых русских завоевателей и колонизаторов Сибири, с другой – стремлением крестившихся и начавших вести оседлую жизнь инородцев жениться на русских женщинах. Кроме того, этому же отчасти способствовало стремление бурят усыновлять детей не только своего племени, но и чужого, для чего они нередко и доныне покупают детей у русских, потому что русский ребёнок, по их мнению, подвергается меньшим случайностям заболевания и в болезнях гораздо выносливее бурятского. Делается это обыкновенно так, что русские девушки, избегая позора, тайком родят детей и за ничтожную плату, которая, впрочем, идёт в пользу занимающихся этого рода торгом, уступают их бурятам, которые затем и усыновляют их²⁵⁸. Самое же образование нового типа, зависевшее от указанных сейчас причин, совершалось, по-видимому, таким образом. Сначала от смешанных браков получалось поколение, хотя и не вполне сходное с признаками родоначальных типов, т. е. ни чисто бурятское, ни чисто русское, но пока ещё не устойчивое и не обладающее однородными характеристическими признаками. Поэтому, если эти первые потомки смешанных браков не подвергались дальнейшему смешению с русским элементом, то потомство их снова возвращалось к бурятскому типу. В противном случае образовывался уже своеобразный народный тип, представляющий более или менее однородные характеристические признаки и довольно устойчивый. Характеристические черты этого типа, к которому принадлежат главным образом так называемые ясачные, т. е. потомки во втором и третьем поколении бурят, принявших христианство, женившихся на русских женщинах и переменивших пастушеско-кочевой быт на оседло-земледельческий, следующие: как и буряты, они имеют чёрные жёсткие и прямые волосы на голове и почти совсем не имеют бороды и усов, но цвет кожи у них, особенно у женщин, уже значительно белее; скулы менее выдались; глаза более открыты и пр. При этом число представителей этого типа, хотя и медленно, но всё более и более увеличивается и в 1887–1888 г. в четырёх округах Иркутской губернии: Балаганском, Иркутском, Нижнеудинском и Верхоленском равнялось 11.984 д. обоего пола²⁵⁹, т. е. считая всего в Иркутской губернии 119.986 д. бурят обоего пола, составляло 11% всего бурятского населения губернии. В Забайкальской области процентное отношение ясачных к общему числу бурятского населения значительно меньше. Именно, почти на 170.000 бурят там приходится только около 5.000 ясачных. Но в Забайкальской области буряты стоят в несколько ином положении по отношению к русскому населению, чем в Иркутской губернии, где более благоприятных условий для метисации.

Духовная личность бурят, как и вообще личность диких и полудиких народов, не успевших ещё подвергнуться нивелирующему влиянию цивилизации, представляет пёструю смесь хороших и дурных, симпатичных и не симпатичных черт, из которых часть составляет, так сказать, национальную принадлежность бурят, а часть создалась под несомненным влиянием с одной стороны русских, с другой изменившихся условий экономического быта инородцев со времени подчинения их русским. К сожалению, вопрос о характере бурят один из наиболее трудных вопросов, так как жизнь их нам далеко неизвестна во всех её деталях. Поэтому вполне естественно, что мы не имеем в своём распоряжении целого громадного количества фактов, которые могли бы пролить свет на духовную личность этих инородцев. Трудность увеличивается ещё более тем, что и отзывы людей, наблюдавших бурят, далеко несогласны друг с другом в вопросе о их духовной личности. Тем не менее для характеристики их кое-что можно сделать, основываясь, во-первых, на их народных словесных произведениях, которые без сомнения отражают характер их творцов, с другой – принимая во внимания некоторые известные факты и цифры.

Итак, что же такое представляет из себя буряты? Обращая внимание прежде всего на нравственную сторону их духовной личности, нельзя не заметить, что этот народ в высшей степени миролюбивый – черта, которая выработалась в них, впрочем, только со времени подчинения их русским. В прежнее же время буряты были народом воинственным, доказательством чего с одной стороны служит то серьёзное сопротивление, которое они оказали русским завоевателям, с другой – то обстоятельство, что северобайкальским бурятам до подчинения их русским должны были платить дань окружавшие их тунгусские племена. Впрочем, кроме русского влияния, положившего предел всякого рода войнам и набегам на соседей с целью грабежа, на образование указанной черты бурятского характера по отношению к юго-байкальским бурятам имел ещё и буддизм, запрещающий, как известно, убивать всё живое. Такое смягчающее влияние религия эта имела несомненно, например, на хоринцев, которые ещё в первое время после подчинения их русским производили некоторое время разбойнические нападения на монголов с целью грабежа и мести за прежние притеснения.

Другая черта бурятского характера это – любовь к ближнему и взаимопомощь, которая проявлялась и проявляется ими не только по отношению к членам своего племени, но и по отношению к русским и обрусевшим инородцам. Пример такой помощи буряты показали, например в 1816 году. В июле этого года случилось большое наводнение от разлива р. Лены, от которого пострадали крестьяне и инородцы Манзурской, Илгинской и Верхоленской волостей. Иркутский гражданский губернатор Трескин 23 сентября 1816 г. разослал по сельским и инородческим обществам печатное приглашение к благотворительной помощи пострадавшим. И вот в то время, как русские капиталисты и зажиточные люди, по-видимому, не откликнулись на этот призыв, бурятские общины напротив оказали самую деятельную помощь пострадавшим, собрав для них до 2.000 рублей денег²⁶⁰. Точно так же и теперь ни один призыв к пожертвованиям на какие-либо филантропические цели не оставляется бурятами тщетным. Но ещё в большей степени, чем по отношению к членам другого племени, благотворительность у бурят проявляется в среде своей улусно-родовой общины. Так, Высочайше утверждённой под председательством статс-секретаря Куломзина комиссией для исследования землевладения и землепользования в Забайкальской области установлен тот факт, что чем больше преобладает в общине какой-либо один род, тем меньше в ней неимущих бедняков и наоборот. Такое явление названная комиссия объясняет тем, что «по обычаям инородцев, чем богаче член рода, тем он несёт большее количество платежей и повинностей, облегчая этим своих менее состоятельных сородичей; бедняки же или совсем освобождаются от платежей и повинностей, или несут их в ничтожной сравнительно с богатыми доле»²⁶¹. Кроме того, во всех улусных общинах безродные, вдовы, сироты, бедняки и пр. ходят по юртам как по своим собственным домам и везде находят приют и пропитание. Они без всякого спроса могут взять в юрте съестное и их за это не гонят и не попрекают. К сожалению, там, где вследствие тех или других причин начинает разлагаться прежний родовой строй, изменяется и указанное отношение между членами рода.

В тесной связи с указанной сейчас чертой бурятского характера стоит третья черта – гостеприимство. Черта эта настолько прочно укоренилась в характере бурят, что не вырождается даже в тех местностях, где русские пользуются ею уж чересчур бесцеремонно, и так же, как и благотворительность, проявляется в самых широких размерах. Бурят не только готов приютить и накормить всякого, кто нуждается в приюте и голоден, но для него гость ещё и почётный человек. Когда путешественник, земляк или иностранец, остановится в улусе, всякий считает за честь принять его и угостить. В среде своей улусно-родовой общины гостеприимство развито ещё шире. Так, когда кто-нибудь из одноулусников убивает домашнее животное или зверя, к нему собирается весь улус и принимает участие в пиршестве.

Четвёртой чертой нравственного характера бурят является родственная любовь между членами семьи, почтение к родителям и старшим и любовь к родине. Все эти чувства привязанности и почтения выражаются в многочисленных бурятских песнях. Так, в одной из них бурят вдали от родины так выражает свою тоску по родителям:

Моя лошадь, вспомнившая о своих табунах,

Ржёт, ходя вокруг привязи;

Вспомнивший про своего батюшку человек

Изнуряется в своём обращении и средствах.

Моя лошадь, вспомнившая родные табуны,

Ржёт, похаживая вокруг;

Человек вспомнивший о своей матушке

Губит свои печень и сердце²⁶².

Другая песня представляет завещание умирающего бурята. В ней он просит передать отцу и матери, что он умер со слезами на глазах по родине, что коса его, эта гордость восточного человека, осталась у него на голове, а не отрезана неприятелем, что он умер имея пятнадцать ран, которыми родители его могут гордиться, как свидетельством того, что он бесстрашно стоял за родину и пр. В третьей песне оставшийся дома брат так выражает своё желание повидаться со своим братом, отправившимся на войну:

Услыхать бы мне о спокойствии и здоровье

Своего братца, отправившегося в поход

В жаре, от которого зевают телята,

При ветре, развевающем стены юрты.

Услыхать бы мне о спокойствии и здоровье

Своего братца, отправившегося в поход

В дождь, от которого промокает насквозь платье,

При ветре, развевающем крышу юрты.

Услыхать бы мне, что спокойно воротился

Мой братец, отправившийся в поход

В жар, от которого стоят на одном месте овцы,

При ветре развевающем подол платья.

Услыхать бы мне, что спокойно воротился

Мой братец, отправившийся в поход

В жар, от которого ложатся телята,

При ветре, открывающем войлок дымника юрты.

Чирикающая по вершине Борольжи

Болезная, возвращающаяся птичка;

Сгинающийся среди всех

Болезный мой братец.

Чирикающая по вершине Тэрэнгхи

Болезная, возвращающаяся птичка,

Сгибающийся посреди десяти тысяч

Болезный мой братец²⁶³ и пр.

Пятая черта нравственного характера бурят это – честность и как результат её отвращение от торгашеской эксплуатации ближних, а особенно членов своего племени. Так, обычаем не принято торговать в своём роде моржанами, золотыми и серебряными монетами старого чекана, а только в чужих родах. Затем улусные кузнецы, выковывая разные орнаменты, считают предосудительным продавать их девушкам своего рода и пр. Но нужно сказать, что в настоящее время эта черта бурятского характера уцелела только в местах наиболее удалённых от городов и больших русских поселений, т. е. говоря иначе – там, где сохранился ещё старый родовой строй и где отдельные личности бурятских общин не усвоили ещё замашек капиталистической формы хозяйства. Там же, где различные роды перемешаны, или же вблизи городов, там нет уже такого равномерного распределения богатства, какое замечается в общинах однородных. Напротив, здесь мы можем заметить большое экономическое неравенство и как результат его эксплуатацию одних другими.

Таковы симпатичные черты нравственного характера бурят²⁶⁴.

(Окончание следует)

В холмистой местности, в самой средине Индии, между 18°–23° северной широты и 78°–82½° восточной долготы лежит страна Гондов. Имя Гонд, или другая форма Конд, происходит от слова, означающего холм, и соответствует понятию: житель холмов.

Предполагают, что Гонды первоначально жили на севере Индии, откуда были вытеснены арийскими племенами, и частью – уничтожены ими в большом количестве, частью же – оттеснены в глубь Индии.

В настоящее время Гонды делятся на две ветви, одна из них в значительной степени носит влияние Индусов и живёт по преимуществу в долинах; другая, расположенная в горах, избежала подобного влияния и сохранила особенности своего племени.

Последняя ветвь составляет население государства Бестар, правитель которого Гонд. В этом государстве они известны под различными наименованиями, значение которых, или «житель лесов», или «житель холмов».

Гондский язык не имеет письменности. Были некоторые попытки ввести письменные знаки, для чего употреблялись буквы индийских наречий. Гонды северных провинций говорят на индийских наречиях, собственное же наречие в употреблении только в центральной части государства Бестара (средина Индии).

Гонды имеют целое собрание старинных песен, которые передаются от отца к сыну и с давних пор хранятся у этого народа. Передаваясь устно песни эти получили различные прибавления и изменения в тексте, но древняя основа их сохранилась до сих пор. Одни из этих песен поются при свадьбах и других народных празднествах, другие служат как бы изложением того, как Гонды представляют себе творение мира и их племени.

Легенды на эту тему у Гондов весьма многочисленны и благодаря их песенной передаче устойчиво держатся в народе.

Жилища свои Гонды строят из прутьев и глины и содержат их в чистоте, чего нельзя сказать о жилищах индусов.

Женщины у Гондов занимают равноправное с мужчиной положение. Они принимают участие во всех делах и не стесняются никогда в свободном выборе при вступлении в брак.

Гонды поклоняются многим богам, которых изображают довольно примитивно из камня, или дерева. Символические изображения для трёх главных божеств Гондов это – топор, гвоздь и железная цепь. В государстве Бестар почитается и кровожадная индусская богиня Кали; 30 лет тому назад ей ещё приносились человеческие жертвы; вмешательство английского правительства уничтожило этот обычай.

Каст Гонды не имеют. – Характер этого племени общительный, и ласковое обращение всегда вызывает у них доверие и расположение.

Попытки обращения в христианство этого племени были единичны и малочисленны, но ввиду положительных черт характера Гондов можно предполагать, что христианская проповедь не будет безуспешна в этом индийском племени. Подобное предположение может быть основано ещё на том, что стремление к более высоким формам религии заметно в этом племени. В двадцатых годах 19 столетия некто именем Газидас (Ghàsidа́s) был религиозным реформатором среди своих соплеменников. Он стремился противопоставить браманизму более чистую веру в единое Божество и установить поклонение этому божеству без всяких обрядов и церемоний. Предшественником этого реформатора был проповедник 15 века Райдас (Raidas), который учил о существовании единого божества и о равенстве всех людей. Такие проповеди имели своей целью изменить учение браманское и сгладить резкую разницу между кастами. – Как у проповедника 15 в., так и у реформатора 19 в. было много последователей, которые покидали свои верования во многих богов и с охотой направляли своё религиозное чувство на единое верховное Существо. В настоящее время эти последователи Газидаса составляют общину, отличающуюся от своих соплеменников, придерживающихся древних языческих верований, – более нравственным образом жизни и некоторыми обычаями: они воздерживаются от употребления табаку и спиртных напитков²⁶⁵.

– Религиозная статистика.

– Меры против нашествия лам в Калмыцкую степь.

– Положение Тобольских инородцев.

– Интересная религиозная статистика населения земного шара опубликована директором Вюртембергского статистического комитета, Целлером, во «Всеобщем Миссионерском Журнале». По этой статистике, всех жителей на земле приблизительно числится 1.544.580.000 душ; из них 534.940.000 христиан, 10.860.000 евреев, 175.290.000 магометан, 823.420.000 язычников. Среди последних более всего приверженцев Конфуция, в общем до 300.000.000. На каждую тысячу человек приходится 346 христиан, 7 евреев, 114 магометан, 533 язычника. Конечно, трудно ручаться за совершенную точность этих данных, но из них всё-таки видно, какая ещё ничтожная часть человеческого рода озарена светом истины Христовой и сколько ещё человечества сидит во тьме и сени смертной. Очевидно, ещё много и много времени и труда предстоит проповедникам христианства, прежде чем свет евангельского учения проникнет и в эти обширные области тьмы кромешной.

– По словам «Астрах. Листка», ежегодно с открытием навигации на степь делают нашествие бурятские и монгольские ламы и духовные лица разных степеней. Являются они в степь под предлогом помолиться калмыцким святыням степи, но всем известно, что настоящая цель этих молитвенников о калмыцких душах – поборы, где только, чем только и в каком только размере возможно. В прежнее время стоило какому-нибудь невежественному бурятскому, дайцинскому, вообще ламайскому жрецу попасть в степь, и он уезжал с достатком, так как ещё более невежественные калмыки, страшно суеверные, приученные оплачивать каждый шаг в делах веры, тащили всё, что можно тащить ламам.

Теперь астраханский губернатор испросил разрешение министра дозволять пребывание в степи только некоторым ламам, известным своей нестяжательностью, хорошей жизнью и могущим иметь хорошее влияние на калмыков. Допуск в степь разных лам прекратился, и калмыки отдохнули от поборов.

– В Географическом обществе 25 апреля А.А. Дунин-Гаркович сделал сообщение о народностях Тобольского Севера. Край этот до сих пор мало изучен и особенно в отношении экономического быта населения, условий, в которых живут инородцы – остяки, вогулы, самоеды и зыряне. Вогулы по сравнению с остяками более здоровый и крупный народ; они довольно выносливы, лучше и устроеннее, имеют свои меры длины и времени, последняя – это промежуток времени, в который может свариться пища, час-два. Они тоже чужды христианства. Самоеды по внешнему виду здоровее остяков и вогулов, живут в чумах, которые перевозят с места на место; главный их промысел оленеводство. Среди самоедов широко распространено пьянство, нигде оно не соединено с такой эксплуатацией, как у самоедов: они торгуют водкой, спаивают свою же братию и затем скупают у неё оленей, уплачивая 2–3 бутылки за штуку. Во время ярмарки, на которую съезжаются самоеды, отпускается обыкновенно до полутораста тысяч вёдер водки. Зыряне смышлёнее и развитее остальных инородцев, отличаются способностью к торговле, район которой раскинулся от Оби до Урала. Зырян упрекают за то, что они будто бы ведут олений промысел хищническим путём, это несправедливо, они занимаются им отнюдь не исключительно с целью наживы. В отношении зырян необходимо принять некоторые меры: кочующим указать границы кочевья, а оседлых водворить на их место жительства. Говоря о влиянии русской культуры, надо указать на проникновение русского быта, что особенно заметно у остяков. Положительное влияние выражается в том, что они перенимают черты домашнего обихода, одежду, обстановку жилищ, пищу и схватывают русскую речь. Отрицательное влияние русских заключается в невероятном распространении пьянства: смерть от пьянства инородцы считают, например особенно блаженной. Вино скупается вёдрами, разбавляется водой, а для крепости настаивается на табаке и уже затем продаётся. Пьянство в корне подрывает благосостояние инородцев, их нередко спаивают специально для того, чтобы заключить с ними какую-нибудь сделку, конечно клонящуюся к их ущербу. Введение казённой винной монополии в неполном размере не улучшило положения инородцев, это по мнению докладчика может сделать монополия в полном объёме; выставленное для монополии препятствие – якобы отсутствие у инородцев денежных знаков неосновательно. Кроме пьянства, которое является главной причиной угасания инородцев, следует отметить распространение болезней, что особенно ощутительно, если вспомнить, что на весь край всего 2 больницы и 3 врача. Для улучшения быта инородцев пока ничего не предпринято, а предстоящий пересмотр законоположения об инородцах касается больше административной части.

(Четвёртый год существования Комитета).

Владивостокский Епархиальный Комитет Православного Миссионерского Общества, находясь под председательством и главным руководством Его Преосвященства, Преосвященнейшего Евсевия, епископа Владивостокского и Камчатского, в истекшем отчётном году имел следующий состав:

Товарищ председателя управляющий Владивостокским отделением Государственного Банка, действительный статский советник, Николай Дмитриевич Машуков и девять членов: директор Восточного Института в городе Владивостоке действительный статский советник Алексей Матвеевич Позднеев, инспектор того же института Г.В. Подставин, протоиерей Владивостокского кафедрального собора Александр Муравьев, ключарь того же собора, протоиерей Николай Чистяков, секретарь Владивостокской духовной консистории, титулярный советник Алексей Григорьевич Разумовский, заступающий место Владивостокского городского головы Константин Флорович Ильницкий, секретарь при епархиальном архиерее Аркадий Платонович Корсунский, кандидат С.-Петербургской Духовной Академии, Японский подданный С.Н. Сиодзи и Владивостокский купец Василий Онисимович Жариков. Казначеем Комитета состоял протоиерей Николай Чистяков, делопроизводителем – член Комитета А.П. Корсунский.

В составе ревизионной Комиссии для поверки годичной денежной отчётности входили: священник Михаил Кессельман и Владивостокский купец М.С. Манаев.

Всех членов в Комитете за отчётный год, внёсших на нужды миссии не менее трёх рублей, состояло «35» человек и один член пожизненный, обеспечивший свой членский взнос единовременным внесением 100 рублей.

Поставляя главной задачей своей деятельности, как органа Православного Миссионерского Общества, согласно уставу последнего, с одной стороны всестороннее содействие святому делу обращения в православие непросвещённых светом христианства, с другой утверждение уже обращённых в правилах веры и жизни христианства, Комитет сообразно с этим деятельность свою направлял в отчётном году, как и в предшествующие годы, главным образом к изысканию материальных средств на нужды миссии и к оказанию материальной помощи миссионерам, миссионерским церквам, школам и учителям школ, а также и вообще к достижению благосостояния миссии. С этой целью, по распоряжению председателя Комитета, преосвященного Владивостокского Евсевия, в отчётном году через местную консисторию были разосланы приходским священникам всех церквей Владивостокской епархии воззвания и подписные листы, присылаемые ежегодно Советом Православного Миссионерского Общества для этой цели; рассылались такие же листы и непосредственно от Комитета некоторым более известным и расположенным к делу миссии лицам с приглашением их к пожертвованиям на её нужды. Кроме этого, по всем церквам обносились установленные для сбора пожертвований на распространение православия кружки и производился единовременный на тот же предмет тарелочный сбор в неделю «православия». С целью же увеличения средств Комитета и в заботах о поддержании и оживлении среди русского православного населения епархии сочувствия миссионерскому делу, а также и для привлечения большего числа лиц в члены Владивостокского Миссионерского Комитета или по крайней мере жертвователей и соревнователей, Комитет рассылал и раздавал свои отчёты и отчёты Православного Миссионерского Общества.

Комитет далее озабочен был удовлетворением материальных нужд миссионеров, миссионерских церквей и школ. К сожалению, при удовлетворении этих нужд, во многих случаях очень чувствительных, Комитет употребляет средства не местные, а отпускаемые ежегодно Православным Миссионерским Обществом. Несмотря на почти четырёхлетнее существование Комитета во Владивостокской епархии и на меры, принимаемые Комитетом для того, чтобы вызвать у православных чад епархии интерес и сочувствие к святому делу миссии, результаты, достигнутые в этом отношении Комитетом, очень незначительны, о чём свидетельствует малое количество членов и ограниченность поступающих в Комитет средств. Впрочем, подобное отношение к миссионерскому делу в значительной мере зависит от малочисленности и сравнительной бедности православного населения, как всего края, так, в частности, и гор. Владивостока, что в свою очередь объясняется недавним заселением этого края, где, особенно во Владивостоке, ещё до сего времени преобладающий элемент населения составляют китайцы, японцы, корейцы и иноверцы.

Для распределения отпускаемых Советом Православного Миссионерского Общества по ежегодно составляемых Комитетом сметам средств в отчётном году, как и в предшествующие, были созываемы собрания членов Комитета. На собраниях этих, вместе с распределением сметных ассигнований, решались возникавшие разного рода вопросы о нуждах инородческих приходов и способы к их удовлетворению. В частности, членом Комитета, инспектором Восточного Института Г.В. Подставиным в отчётном году проредактирован приготовленный для печати перевод на корейский язык начальных молитв и символа веры. Самое печатание предполагается не позднее марта или апреля текущего года, причём корректуру имеет взять на себя инспектор же института. По напечатании молитвенник предположено распространить не только среди корейцев, обитающих в пределах Владивостокской епархии, но и в самой Корее.

Число миссионерских станов, находящейся в пределах Владивостокской епархии духовной миссии оставалось прежнее, именно двенадцать: Корсаковский, Пуциловский, Синельниковский, Янчихэнский, Тизинхэнский, Адиминский, Заречинский, Мангугайский, Посьетский, Удской, Анадырский и в Гижиге – Корякская походная миссия. В состав первых девяти из перечисленных станов входят исключительно корейцы, и все эти станы расположены в Южно-Уссурийском крае на границах с Кореей и Маньчжурией. Из остальных два – Анадырский и Корякский находятся в Камчатке и, благодаря обширности занимаемых ими территорий (два отдельных уезда), образуют как бы отдельные миссии. Удской стан расположен ближе к Благовещенской епархии и представляет из себя совершенно изолированный от остальных частей Владивостокской епархии уголок, куда из Владивостока проникнуть можно только раз в год на пароходе, если не считать зимнего пути через гор. Николаевск, пути очень дальнего и весьма тяжёлого. Народонаселение Анадырского и Гижигинского станов состоит из небольшой части русских и преобладающего элемента инородцев: чуванцев, юкагиров, ламутов, чукчей и коряк; в Удском преимущественно – тунгусы и якуты.

Над делом распространения и утверждения православной веры Христовой среди обитающих в вышеуказанных миссионерских станах инородцев, под непосредственным управлением и руководством местного архипастыря, преосвященнейшего Евсевия, трудилось в отчётном году 12 миссионеров (четыре иеромонаха и восемь священников). Впрочем, Корякская походная миссия имела миссионера (иеромонаха) только до августа месяца, так как посланный туда в 1901 году миссионером иеромонах Валентин, в виду состоявшегося его перевода на службу в Ставропольскую епархию, с последним пароходом прибыл в августе в Владивосток и отправился к месту нового служения. Послать вместо него другого человека, за прекращением пароходных рейсов, не представлялось возможности и заведывание Корякской миссиею временно поручено Гижигинскому приходскому священнику. В остававшийся до половины отчётного года вакантным Удской стан, его преосвященством был командирован в августе месяце крестовый иеромонах при архиерейской домовой церкви Парфений.

Из перемещений миссионеров можно отметить одно, а именно: миссионер Адиминского стана, иеромонах Власий, был переведён в июне месяце в Мангугайский стан, находившийся до того времени в заведывании Адиминского миссионера, но с постройкой в нём своей церкви в селе Занадворовке отделённый епархиальным начальством. В Адиминский же стан с июня же месяца назначен вновь рукоположенный во священники учитель церковно-приходской школы в с. Владимиро-Александровском, Южно-Уссурийского уезда, Феодор Васин, окончивший курс в Порецковской учительской семинарии, Симбирской губернии, и состоявший учителем 3 года в Симбирской епархии и уже два года в Приморской области. Кроме того, состоявший более 25 лет в должности миссионера Анадырского стана, священник Митрофан Шипицын в июне месяце отчётного года скончался. На место его по распоряжению преосвященного Евсевия, данному благочинному Камчатских церквей, должен был быть отправлен сын почившего, священник Агафопод Шипицын, но прибыл ли последний в Анадырь, сведений в Комитете не имеется, да и получить их, за прекращением сообщения по закрытии навигации, нельзя.

В жизни миссионерских станов у корейцев в отчётном году произошло два очень отрадных явления. Два миссионерских стана Мангугайский и Заречинский украсились новыми храмами. Торжество освящения храмов было совершено самим преосвященным Евсевием, при сослужении ближайших миссионеров и благочинного миссионерских церквей, при большом в обоих случаях стечении народа, главным образом корейцев. Освящение храма в Мангугайском стане происходило в июне месяце отчётного года. Поездка его преосвященства была совершена туда на военном катере, любезно предложенном командиром Владивостокского порта (с. Занадворовка, где, собственно, построен храм, расположено на противоположном от Владивостока берегу Амурского залива). Вновь освящённый храм в с. Занадворовке представляет из себя переделку из бывшей там часовни. Впрочем, часовня эта представляла из себя простую четырёхугольную крестьянскую избу без фундамента и каких-либо приспособлений для храма. Для нового храма от этой часовни взято только четыре стены для средней части храма, всё же остальное, как то: каменный фундамент, алтарь, колокольня и крыша – сделано вновь, причём храм снаружи обшит тёсом. Вся постройка обошлась около 3.000 рублей. На постройку эту была отпущена из консистории находящаяся в её распоряжении на этот предмет сумма в 2.165 рублей 74 коп.; остальная сумма была собрана самими прихожанами; последними, кроме того, был доставлен камень для фундамента и исполнены все необходимые при постройке натуральные повинности.

Церковь, или точнее, церковь-школа в Заречинском миссионерском стане построена в течение летнего сезона 1902 года. Существовавшая там до постройки новой церкви часовня помещалась в убогой, низкой, темной фанзе. Один вид этого здания, терявшегося среди других таких же корейских построек, наводил на русского посетителя, случайно заброшенного сюда, печальные, тягостные думы о том, как много ещё нужно времени, чтобы русское влияние и христианское просвещение сколько-нибудь ощутительно отразилось на быте корейского населения, окутанного мраком языческих суеверий и прежних традиционных обычаев, поддерживаемых постоянным живым общением с соседней Кореей.

Трудно было поэтому, а также и вследствие бедности корейцев, входящих в состав Заречинского миссионерского стана, рассчитывать и надеяться, чтобы в столь скором времени, могли возникнуть здесь и прекрасный русский храм и правильно организованная церковная школа – эти первые могущественные светочи христианской культуры. Но, благодарение Богу, что казалось трудным, даже, пожалуй, невозможным при настоящих условиях, при помощи Божией и добрых людей к концу отчётного года стало совершившимся фактом; в настоящее время в Заречье имеются прекрасные каменная церковь-школа и каменный же дом для квартир миссионера и учителя. В конце 1901 года, по ходатайству преосвященного Евсевия, поступило через Св. Синод от неизвестного жертвователя крупное пожертвование в 5.023 руб. 73 коп. на построение церкви-школы в корейском селении Заречье. Такая жертва побудила и корейцев принести от себя на храм посильные лепты. Вскоре же корейским обществом с. Заречья и из сумм волости было собрано свыше 6.000 руб., причём Заречинское общество обязалось исполнить все необходимые при постройке натуральные повинности. Миссионерский Комитет из имеющихся в его распоряжении сумм со своей стороны отпустил на устройство квартиры для миссионера 1.000 рублей. Пришёл на помощь в этом деле и Владивостокский Епархиальный Училищный Совет. Таким образом вскоре же в общем составилась довольно значительная сумма, свыше 12 тысяч рублей, на каковые средства при непосредственном участии, руководстве и наблюдении за постройкой Янчихэнского волостного старшины П.С. Цой в течение лета 1902 года хозяйственным способом было выстроено обширное здание церкви-школы (последняя вместимостью на 80 чел. учащихся), отдельное каменное помещение с двумя отдельными квартирами для миссионера и для учителя и, кроме того, отдельная каменная баня. Торжество освящения церкви-школы его преосвященством предположено было совершить ещё 10 ноября, но вследствие сильной бури, военное судно, на котором преосвященный владыка вместе со свитой 8 ноября отправился из Владивостока, принуждено было вернуться обратно. И только 6 февраля сего 1903 года церковь-школа его преосвященством была освящена в честь Покрова Пресвятой Богородицы. Поездка на освящение была совершена на военном же судне-ледоколе, предоставленном в распоряжение его преосвященства командиром порта.

Так завершились два торжества среди корейцев. Кроме того, в отчётном году построено большое и вполне приспособленное каменное школьное здание в корейском селении Тризинхэ, с отделением для девочек и с квартирами для миссионера и учителей. В селении Нижнее Адими в отчётном году построены два деревянных здания – одно для общежития учеников местной двухклассной миссионерской (церковно-приходской) школы, другое под квартиры миссионера и учителей. Но в том же году имело место и печальное событие в одном из корейских селений Суйфунского участка – Пуциловке. В этом селении на Пасхе от неосторожного обращения детей с огнём сгорел до основания имевшийся в нём деревянный храм. Спасены были только св. антиминс, утварь, ризница и большинство св. икон. Местные жители в настоящее время очень озабочены старанием возможно скорее воздвигнуть новый храм вместо сгоревшего.

Разбросанные по всем направлениям огромной Владивостокской епархии северные инородцы требуют ещё много сил и материальных затрат и нужно ещё много времени, чтобы привести их «во едино стадо», сделать их убеждёнными последователями Христа. Особенно это нужно сказать об инородцах, обитающих в Анадырском, Гижигинском и Удском станах, где до сих пор большая половина их ведёт кочевой или даже бродячий образ жизни, разбросавшись на громадном территориальном пространстве, и куда в то же время трудно найти достойных людей, которые могли бы с пользой и необходимым по местным условиям самоотвержением потрудиться в деле просвещения обитающих в названных станах инородцев.

В более благоприятных условиях находится положение миссионерского дела среди обитающих в пределах Владивостокской епархии корейцев, которые все живут в Уссурийском крае и даже преимущественно в южной части его, смежной с Кореей. Корейцы живут оседло, районы деятельности миссионеров среди них далеко не так обширны, как у северных инородцев, условия жизни здесь далеко не так тяжелы, как на севере, сюда, поэтому легче найти и более или менее отвечающих своему назначению миссионеров, деятельность которых, при том же всегда возможно и удобно контролировать. Понятно отсюда, что христианское просвещение корейцев может идти и действительно идёт значительно успешнее, чем северных инородцев. Об этом свидетельствуют и представленные корейскими миссионерами отчёты, из которых можно заключить, что мрак язычества среди корейцев с каждым годом всё более и более уступает место свету православной веры Христовой.

Так, все почти миссионеры заявляют в своих отчётах, что корейцы чаще и охотнее начинают посещать храм Божий для молитвы, являясь, особенно по большим праздникам, в довольно большом количестве; новорождённых детей в большинстве случаев не скрывают от миссионера, как было ранее, а своевременно уведомляют о случаях рождения и просят совершать над ними таинство крещения, точно также и умерших не отказываются предавать земле по христианскому обряду, хотя в последнем случае ещё очень распространён обычай извещать миссионера о смерти того или другого лица не сразу, а на 4 и даже 5 дней после смерти, когда далее уже нельзя держать умершего в фанзе; было много случаев за отчётный год служения по просьбе корейцев панихид по умершим; а в дни каких-либо семейных торжеств служились молебны, причём отправлялись молебны и общественные на полях. Праздничные дни, особенно великие праздники, как святая Пасха, Рождество Христово, престольные праздники, проводятся корейцами по православному: все обычные работы в эти дни прекращаются, кто имеет возможность, идёт в храм молиться, а учащиеся дети во все праздничные дни непременно все присутствуют в храме. В жилищах крещёных корейцев миссионерами везде были находимы в переднем углу святые иконы, содержимые в чистоте, с подвешенными перед ними лампадами или с поставленными восковыми свечами, которые, при входе миссионера в дом, зажигались. Начинает проявляться у корейцев стремление к украшению и сооружению храмов Божиих, о чём красноречиво говорит, кроме вышеизложенных двух фактов из жизни Заречинского и Мангугайского станов, следующий случай, передаваемый и. д. миссионера на полуострове Краббе (в Посьетском стане), священником Софонием Глущенко: «В отчётном году корейцы Посьетского стана думали было приступить к закладке каменного храма, но неблагоприятная погода, бывшая летом, подорвала материальное состояние и без того бедных корейцев вследствие неурожая хлебов, а потому начало постройки храма отложили до 1903 года. Корейцы стараются теперь о заготовке материала для будущего храма – дерева, кирпича, собирают деньги; таким похвальным усердием особенно отличается крестьянин деревни Краббе Николай Николаев Цой; он с энергией, где только собираются корейцы – на праздничных ли, на деловых ли собраниях – красноречиво (по отзывам корейцев) внушает о необходимости хорошего храма и в конце концов вынимает из сумочки сборную книжку, предлагая пожертвовать сколько кто может; куда бы он ни ехал, но книжечки не забудет, и жертвуют не только местные, но и жители других селений и даже заграничные. Во всяком случае, заканчивает о. Глущенко рассказ об этом, весьма умилительно увидеть корейца христианина в роли ревнителя о доме Божием».

Весьма отрадным фактом из жизни корейцев является также всё более и более увеличивающееся стремление корейцев дать своим детям, не только мальчикам, но даже и девочкам, русское школьное образование в существующих у них миссионерских (церковно-приходских) школах.

Что школы, особенно церковно-приходские, служат могучим средством в деле не только христианского просвещения, но вообще обрусения корейцев, это понятно само собой, это хорошо сознают и сами миссионеры.

Вот что, например, пишет в своём отчёте миссионер Янчи-хэнского стана, священник Григорий Прозоров о благоприятном влиянии школы на корейцев:

«Школа среди корейцев является самым могучим средством в просвещении и утверждении их в истинах веры Христовой. Благотворное влияние школы уже понемногу сказывается. Бывшие ученики охотнее посещают храм Божий и скорее стараются жизнь свою устроить и вести согласно требованиям церкви.

Кроме того, школа среди корейцев является проводником русского языка и культуры. В былое время миссионеру необходимо было при поездках брать с собой для беседы с корейцами переводчика, теперь же, слава Богу, благодаря школе, в каждой, можно сказать не преувеличивая, семье найдётся один или два, а то и более, человека, свободно говорящие по-русски.

Русский костюм начинает преобладать над национальным корейским, по которому теперь сами же корейцы отличают „заграничных“ от местных.

Под влиянием школы в отчётном году многие завели пчёл и понастроили рамочных ульев и, Бог даст, эта неведомая им до сих пор отрасль хозяйства привьётся. В отчётном же году выписали из Рязанской губернии 100 корней привитых яблонь и груш. Одним словом, благотворное влияние школы видно у корейцев во всём».

Наряду с этими отрадными явлениями в жизни корейцев всё же есть ещё много нежелательных явлений. Такими нежелательными явлениями по-прежнему следует признать, главным образом, остатки язычества среди принявших православие, выражающиеся в участии их в некоторых языческих торжествах и в приверженности к шаманам, пользующимся ещё и теперь в некоторых местах, особенно ближе к корейской границе и в селениях, удалённых от храма и миссионера, заметным влиянием и поддерживающим в невежественном народе страх пред злыми духами. Впрочем, в последнее время авторитет шаманства, с распространением православия и грамотности среди корейцев, сильно поколеблен и прямо и открыто шаманы уже не выдают себя за посланников и исполнителей воли карающих и милующих духов и если ещё проникают из-за границы, то только под видом докторов. Не вывелся ещё в некоторых станах, преимущественно у богатых корейцев, и старый языческий обычай женить своих детей малолетними, в 10–12 лет, конечно, по языческим обрядам.

Не чужда недостатков и нравственная жизнь корейцев, у которых такие пороки, как разврат, брачное сожительство без благословения церкви, злоупотребление спиртными напитками, ростовщичество, разные азартные игры и до сих пор находят место не только среди язычников, но также и среди корейцев-христиан.

Деятельность миссионеров среди корейцев состояла в распространении евангельского учения среди непросвещённых и в утверждении в истинах веры и вообще в христианском развитии и просвещении принявших православие. Главными средствами для достижения этих целей по-прежнему служили следующие меры: по возможности торжественное совершение Божественных литургий и других богослужений и треб в храмах, а также при разъездах по станам; проповедование слова Божия с церковной кафедры и при требоисправлениях и вообще во всех случаях, когда к тому представлялась возможность; устройство внебогослужебных собеседований в храмах и во время поездок и нарочитых бесед в жилищах корейцев; оказание медицинской помощи и наблюдение за школами и преподавание в них закона Божия. Нижеприводимая таблица с показанием количества населения в девяти корейских миссионерских станах, количества просвещённых св. крещением, числа браков, совершенных по уставу православной церкви, и числа исполнивших долг исповеди и св. причастия, может до некоторой степени служить иллюстрацией положения миссионерского дела среди корейцев.

В приведённой таблице показано только количество корейского населения оседлого, принявшего русское подданство. Но в тех же миссионерских станах есть немало корейцев, проживающих временно: это выходцы из-за границы, не принимающие русского подданства, не имеющие осёдлости, а являющиеся только на заработки. Кроме миссионерских станов эти корейцы проживают и в русских селениях, особенно же много их в самом гор. Владивостоке. В Владивостоке есть целая отдельная слобода, называемая «корейской», где и ютятся вместе с постоянными жителями все приходящие в Владивосток на заработки корейцы. Среди временно проживающих в области корейцев, православных сравнительно мало.

Просвещено св. крещением в отчётном году из временно проживающих в епархии корейцев не русских подданных или же и принявших русское подданство, но проживающих вне миссионерских станов, по полученным от приходских священников Владивостокской епархии сведениям до «50» человек обоего пола, что вместе с крещёными в станах составит до «468» человек обоего пола.

О деятельности миссионеров в северных уездах Приморской области – в Камчатке и в Удском уезде Комитет имеет очень мало сведений. Самый северный миссионерский стан Анадырский. Миссионером в нём до июня месяца отчётного года состоял престарелый священник Митрофан Шипицын, который, как уже сказано, в июне месяце скончался. Никаких сведений о его деятельности, поэтому, не могло быть представлено, тем более, что назначенный на его место его сын, священник Большерецкой церкви в Камчатке Агафопод Шипицын если и прибыл на Анадырь, то только не ранее конца 1902 или начала 1903 года, и от него могут быть получены какие-либо сведения разве только летом 1903 года. Имеются только, и то очень краткие, сведения о деятельности миссионера Корякской походной миссии, иеромонаха Валентина, за 1901/1902 год, и Удского миссионера иеромонаха Парфения за вторую половину отчётного года. Деятельность миссионера иеромонаха Валентина (деятельность правда короткая, только около года), главным образом выразилась во внешнем благоустройстве миссионерского стана. Сразу же по приезде в Гижигу, отцу Валентину пришлось озаботиться приисканием центрального пункта, откуда бы миссионеру удобнее было совершать поездки по острожкам инородцев и вообще следить за религиозно-нравственной жизнью инородцев. Русское местечко «Гижига», где до того времени имел местопребывание миссионер, уже давно было признано неудобным пунктом для миссионера, как не центральное. Отец Валентин избрал местом пребывания для себя русское селение Пенжино, в 500 слишком вёрстах от местечка Гижиги, хотя и этот пункт, по его заявлению, может быть только временным; самым же лучшим пунктом о. Валентин считает корякский острожек «Каменский», как самое центральное место, откуда как до м. Гижиги и селения Пенжино, так и до остальных почти всех более или менее значительных острожков, расстояние почти одинаково (до 300 вёрст). В селении Пенжино под руководством о. Валентина русскими жителями личным трудом и усердием ламутов и др. жертвователей заново отстроена часовня. Произведено пополнение и исправление св. предметов, утвари и богослужебных книг в часовне. Стараниями о. Валентина заведена даже небольшая церковная библиотека. Поездок по миссии о. Валентину не пришлось совершить по кратковременности своего там пребывания, к тому же в северной и северо-восточной частях Гижигинской округи (ныне уезд) как раз в то время была сильная голодовка и бескормица. За время своего пребывания в Гижигинской миссии о. Валентином просвещено св. крещением до 15 душ обоего пола младенцев и детей до 4-х лет; совершено 13 браков, у исповеди и св. причастия было до 160-ти человек обоего пола. Школа существует только в м. Гижиге; в миссии же школы никакой нет.

Миссионер Удского стана иеромонах Парфений сообщает, что он летом и осенью отчётного года занят был внутренним благоукрашением Удского храма; храм внутри отремонтирован им заново, устроен новый иконостас, стены оклеены новыми обоями, потолок и полы выкрашены. Ремонт храма произвёл на инородцев и русских (казаков) самое отрадное впечатление. Местные инородцы, – тунгусы и якуты народ очень религиозный, храм Божий посещают охотно; часто служат молебны и берут много церковных свечей по домам к иконам. В Удском стане существует школа грамоты, где обучается 12 мальчиков и одна девочка, все дети местных казаков и 1 мальчик тунгусского головы. Поездку по инородческим стойбищам о. Парфений, как он сообщает, предполагает совершить в конце отчётного и в начале текущего 1903 года.

Сочувственное отношение корейского населения к церковным школам с каждым годом проявляется сильнее. Особенно много подвинули школьное дело последние три года с развитием миссионерского дела среди корейцев, благодаря постройке храмов в более населённых пунктах. Отчётный год в этом отношении также не прошёл бесследно. Число школ в этом году по сравнению с прошлым увеличилось двумя новыми школами. Одна из них в с. Заречье, где в отчётном году выстроено новое здание церкви-школы; в это здание переведена существовавшая там раньше министерская школа, обращённая в церковно-приходскую, другая школа вновь открыта в самом городе Владивостоке при кладбищенской Покровской церкви. Здание для этой школы каменное, с двумя светлыми и просторными классными комнатами и с квартирами для двух учителей, выстроено в отчётном же году из материалов, оставшихся от постройки церкви. Школа эта собственно русско-корейская, но большинство поступивших в неё школьников – корейцы, проживающие вблизи церкви, в так называемой Корейской слободе. Сами корейцы весьма сочувственно отнеслись к открытию этой школы, решившись платить из своих средств на содержание школы по 700 руб. в год. С самого же открытия школы в неё изъявили желание поступить около 300 корейских мальчиков и девочек и несколько русских детей. Из числа изъявивших желание учиться корейских детей 20 человек оказались некрещёными-язычниками. Но родители их ещё раньше выразили желание крестить их и все они ещё до поступления во вновь открытую школу подготовлялись к принятию таинства крещения. 10 ноября все 20 человек были крещёны в Покровской церкви пред литургией при громадном стечении народа, при чём таинство св. крещения было совершено самим преосвященным Евсевием. За совершенной за тем литургией все новопросвещённые были причащены архипастырем св. Христовых Таин.

Всех школ миссионерских (церковно-приходских) среди корейцев к концу отчётного года состояло «29», из них с программой церковно-приходских – 14 и с программой школ грамоты 15. Общее число учащихся 1.010, из них мальчиков 896 и девочек 114. По сравнению с прошлым годом (обучалось в том году: 821 мальчик и 83 девочки) число учащихся увеличилось на 106 человек. Школы находятся в следующих селениях:

Школ Министерства Народного Просвещения среди корейцев имеется только две: одна двухклассная, находится в Анчихэнском миссионерском стане в селении Нижняя Анчихэ, в которой обучается 91 мальчик, другая в Заречинском миссионерском стане в д. Красное, обучается в ней 40 мальчиков и 5 девочек.