№ 11. Июнь. Книжка 1

(Религиозно-нравственное состояние древнепермских зырян и нынешних японцев)

Совершая память великого миссионера древнерусской церкви, просветившего учением Христа всех язычествовавших зырян Перми, мы как бы невольно переносимся мыслью к той далёкой язычествующей стране, с которой Россия вынуждена была вступить в войну. Есть ли какое сходство, или какое различие между язычеством пермских зырян и обитателей японских островов? Конечно, есть и сходство, и различие. Св. ап. Павел о всех язычниках вообще – прямо древнего, а переносно и нового времени – говорит, что они «содержат истину в неправде» ²⁸⁸, т. е. сознавая в душе всяческую зависимость от Верховного Существа – Бога, божественные силы и свойства которого – всемогущество, премудрость и благость могли познать «чрез рассматривание видимых творений Его» ²⁸⁹, однако же, не прославили Его, как Бога, но «славу Нетленного Бога изменили в образ, подобный тленному человеку, и птицам, и четвероногим, и пресмыкающимся» ²⁹⁰: посему-то они остаются «безответно-виновными в своём заблуждении, что заменили истину Божию ложью, покланялись и служили твари вместо Творца» ²⁹¹.

Все языческие религии в богословской науке называются натуралистическими или естественными, как составленные самими же людьми и как бы переплетённые из истины и лжи, в противоположность сверхъестественной или Богооткровенной, единственно истинной религии, каково было Ветхозаветное иудейство и ставшее на его место Новозаветное христианство. Но если ап. Павел считал себя обязанным проповедовать учение Христово «еллинам (тогдашним грекам и римлянам) и варварам, мудрецам и невеждам» ²⁹², то и мы можем отнести к «мудрецам» по внешне-мирскому образованию и гражданственности нынешних японцев, а пермских зырян – к «невеждам», чуждым и грамотности, и гражданственности полудикарям. Потому и религия у наших инородцев финско-чудского племени зырян выражалась в формах более простых и грубых, соответствовавших суровости обитаемой ими холодной «полунощной» страны, тогда как у японцев – выродцев монгольского племени – она выражается в формах более тонких и красивых, тоже соответствующих мягкости занимаемой ими тёплой страны – «страны восходящего солнца, райского уголка восточной Азии».

Что нашёл, в самом деле, св. Стефан у современных ему зырян в религиозно-нравственном отношении? Прежде всего грубо-наивное многобожие и идолопоклонство. Не отрешившись ещё вполне от обоготворения неодушевлённых и одушевлённых предметов, стихий и духов природы, зыряне поклонялись идолам, как символам (образам) стихий и духов природы и вместе как богам личным с человеческими изображениями (мужского и женского пола, какова например, «золотая баба»), которым они строили кумирни и приносили жертвы – обычно шкуры охотнически убиваемых ими разных зверей, под руководством своих жрецов-волхвов, бывших и гражданскими правителями их. Так, препиравшийся с св. Стефаном о вере Пам, кудесник и вместе сотник, говорил ему: «наша вера лучше вашей, между прочим, потому, что у вас христиан один только Бог, а у нас много богов, помогающих нам и на суше, и на воде»; а в то же время зырянами божески – чтилась, например, находившаяся близ кумирни религиозно-общинного средоточия их в г. Усть-Выми «прокудливая», чудесная, вещая берёза. Общественное богослужение у зырян, совершаемое большей частью по случаю каких-либо общенародных бедствий для умилостивления грозных и жадных к жертвам богов, сопровождалось обычно шумными, разгульными пиршествами.

Точно также – с нравственной стороны – склонные вообще к чувственности зыряне предавались большому невоздержанию и распущенности в брачно-семейном отношении, собираясь на бесчинные игрища и держась свойственного, правда, не только многим инородцам, но и самим славянам обычая «умыкания» (похищения) и покупки невест, равно своеобразного «ужичества», т. е. женитьбы на вдовах братьев. А представляя себе будущую загробную жизнь как бы продолжением настоящей земной жизни, с привычными для них занятиями, зыряне, по совершении поминальной тризны и по сожжении тела умершего, сосуд с оставшимся пеплом ставили в неглубокую могилу и вместе с одеждой клали ему разные принадлежности житейского быта, а более богатому покойнику даже деньги и иные драгоценности.

Что же представляет нам собой язычество японцев? Первобытная религия японцев также состояла в олицетворении и обоготворении сил и духов природы; древне-национальная (туземная) религия их – «шинтоизм», поклонение – собственно царственным, как имеющим божественное происхождение, – предкам, первосвященником которого до очень недавнего времени был сам микадо – император, как сын неба – богини солнца, принимавший тоже божеские почести. Позднее принесён был в Японию из Индии буддизм²⁹³, – больше философская система нравоучения, и потому, особенно при разделении исповедников его на разные толки или секты, он имеет очень слабое влияние на мало и понимающий его по существу народ, превращаясь во внешнюю систему церемоний и молений, без внутреннего смысла и содержания. По учению таинственного дальневосточного проповедник?

Будды ничтожество, «пустота» со всех сторон – по началу и концу – окружает этот материальный, изменчивый и скорбный, потому что зло-греховный сам по себе, мир, проникая все вещи или явления, которые исчезают без следа, подобно радуге на небе. Человек, как и всё другое, есть только случайная форма материи: его тело – не больше, как на минуту распустившийся цветок бесконечного времени; а душа, которая в нём обитает, по смерти его переселяется в другие формы материи, в другие тела, смотря по достоинству, не только людей²⁹⁴ и животных, но даже неодушевлённых предметов, пока не превратится, наконец, в то же ничтожество, «пустоту – блаженную нирвану». Отсюда вся задача жизни и деятельности для человека должна состоять в подавлении у себя всяческих ощущений и пожеланий, в уничтожении всякого соприкосновения души с внешним миром, как вместилищем зла и бедствий, так чтобы чувства ничего не ощущали, разум ничего не разумел и ни о чём не размышлял. Так, по слову св. ап. Павла, «называющие себя мудрыми обезумели»: от горделивой мысли, что человек своими собственными усилиями, будто бы, мог и должен был сделаться сам своим собственным спасителем, победителем живущего в нём греха, они «осуетились – запутались в умствованиях своих» ²⁹⁵ и в безысходном положении решились на отчаянное самоубийство человеческой личности и падение в бездну вечной «пустоты», полного самозабытия и самоисчезновения! Такое странное и мрачно-безотрадное, как бы невидящее ничего доброго и светлого в Божием мире, учение должно было бы всех облечь в вечный траур, если бы только оно действительно осуществилось в жизни; но исповедники буддизма, говоря вообще, живут и действуют гораздо проще, легче и свободнее (в душе) почти от всего религиозного!²⁹⁶

Между тем у японцев, пантеистически боготворящих все, кроме «единого истинного Бога», как много богов – добрых и злых, так много в честь их построено и храмов (пагод). Например, священный для них город, древняя столица империи, Киото имеет в числе 2.000 храмов капище, посвящённое 33.333 богам; и всем этим богам в храме воздвигнуты статуи (идолы): каждая из них держит в руках по две другие статуи, и такая пирамида из статуй возвышается до самого потолка. У японцев нередко провозглашаются святыми домашние животные и дикие звери (предполагаемые, вероятно, перевоплощённые души людей): в том же киотском храме содержатся около 100 священных лисиц (олицетворяющих злое начало) и около 300 священных змей (не тоже ли самое?); предпринимаются также паломничества к священным горам и священным деревьям (особенно при кладбищах). Богослужение же, совершаемое их жрецами, обычно немое, пантомимное, причём употребляются восковые свечи, курение ладаном и другие обряды.

В нравственном собственно отношении японцы – большие материалисты в личной, семейной и общественной жизни; женщина, как девица, так и замужняя, остаётся у них почти в полном бесправии. Бодро и самоотверженно готовые трудиться для своих родных островов, к иностранцам – европейцам японцы относятся лицемерно, с лживостью и коварством, как бы в сообразность вулканической почве своей страны, пусть чрезвычайно красивой, но часто нежданно-негаданно производящей разрушительные землетрясения: так предательски – обманно начали они и войну с нами, и это у них не только не порок, а патриотически-национальная добродетель. Японцы перенимают от европейцев только формы государственно-общественного устройства и технику различных производств, т. е. внешнюю сторону цивилизации; но, считая себя самих выше и лучше всех народов мира, в душе презирают и ненавидят своих учителей. В этом немало повинны, правда, худые или ложные христиане из европейцев, приходившие прежде²⁹⁷ и приходящие ныне в соприкосновение с японцами, которые (христиане из европейцев) для достижения материальных выгод употребляли и употребляют далеко не честные средства: что говорил ап. Павел о евреях своего времени, тоже надобно сказать и о таких христианах: «ради вас-то имя Божие, имя Христово хулится у язычников» ²⁹⁸.

Вот уже более 30 лет проповедует учение Христово в Японии наш православный миссионер епископ Николай, и дело его там небесплодно: до 30.000 японцев обращено им к истинной церкви Божией; сотрудники епископа Николая – священники, проповедники, катехизаторы и учителя в школах, как было и у святителя пермского, почти все туземцы, так что и проповедь возглашается, и богослужение совершается на родном, понятном для всех, языке. С несколькими лишь русскими и преосвященный Николай на время войны остался в пределах Японии, как истинно «добрый пастырь, готовый положить душу свою за словесных овец своих».

Братие и сёстры о Господе Христе! Молясь о победе русского оружия над врагами нашими японцами, во имя христианской любви будем молиться также о наших братьях и сёстрах по вере из японцев: да сохранят они эту веру в тяжёлую для них годину испытания, и да никто из них не погибнет для царствия небесного из-за земных привязанностей и вражды человеческой! Дивны и непостижимы пути промысления Божия о народах: может быть, японцы, ближе узнав теперь православную веру чрез русских и видя добрые примеры в лице своих сограждан – христиан, по окончании войны, будут больше расположены к принятию её. Преосвященный Николай, первейше просящий у всех нас именно молитв о себе и своей японской пастве²⁹⁹, не раз высказывался, «что рано ли, поздно ли Япония будет православной». Дай, Господи, чтобы это предсказание ревностнейшего миссионера нашего исполнилось, и животворящий Крест Христов, – это знамение возношения нашего к небу, к живому Богн – Духу, – скорее заменил собой всемертвящего в духовно-нравственном смысле восточного дракона, знаменующего «исконного человекоубийцу, отца всяческой лжи» и зла в мире!

Теперь в недалёком будущем предстояло торжественное открытие богослужений на якутском языке. «По возвращении моём в Якутск, писал Иннокентий Муравьеву из Якутска, предполагается по отправлении торжественного молебна на якутском языке в первый раз дозволить с этого времени по якутским церквам отправлять службы вместо славянского на якутском языке. Следовательно, нынешний год для якутского края будет весьма замечателен и в истории якутов должен составить эпоху»³⁰¹.

19 июля 1859 г. в Троицком соборе г. Якутска была совершена первая литургия на якутском языке, приведшая якутов в чрезвычайный восторг.

«С раннего утра, – писал очевидец торжества, – толпы народа спешили к соборной церкви, которая едва ли вмещала столько молящихся, как в тот день. Тут были и якуты, были и русские... Обедне предшествовал благодарственный Господу Богу молебен, отправленный архиеп. Иннокентием, который сам читал и Евангелие на якутском языке... Затем последовала литургия. Первые звуки якутского языка, на котором отправлялось решительно всё богослужение, казались удивительными для самих якутов... Служение шло чрезвычайно стройно... Якутов до того тронуло это событие, что родоначальники их, от лица всех своих собратий, представили владыке Иннокентию покорнейшую просьбу, чтобы 19 июля навсегда было днём праздничным, потому что в этот день они в первый раз услышали Божественное слово в храме на своём родном языке»³⁰².

С этого дня было «дозволено повсюду (в якутском крае) вводить по возможности употребление якутских книг в церквах»³⁰³, и преосвящ. Иннокентий прилагал к тому особенное старание и заботу. Ещё ранее упомянутого торжества, в марте 1859 г., он распорядился «чтобы о. Димитриан Попов после Пасхи отправился по ближайшим церквам для научения причтов чтению якутских книг»³⁰⁴. А после 19 июля архипастырь (сильно занятый хлопотами о перенесении своей кафедры на Амур) «первое и главнейшее дело» своих сотрудников в Якутске поставлял в том, чтобы «вводить постепенно богослужение на якутском языке»³⁰⁵ и чрезвычайно радовался, когда видел осуществление этого своего желания, направленного ко благу якутской паствы³⁰⁶.

Торжество 19 июля 1859 г. составило не только выдающееся событие, но и прямо «эпоху»³⁰⁷ в жизни якутов, со стороны которых преосвящ. Иннокентий справедливо заслужил себе вечную и глубокую благодарность за свой миссионерский подвиг. Этот труд «апостола Сибири» был по достоинству оценён и высшею властью, как светской, так и духовной. За него Св. Синод ещё в 1855 г. выразил Камчатскому архипастырю «совершенную признательность»; а Государь Император пожаловал в 1859 г. алмазный крест на клобук при Высочайшем рескрипте, в котором говорилось, что пр. Иннокентий не щадит своих сил к утверждению св. веры в своей пастве и, между прочим, «преложением богослуж. книг на местные языки».

Благие плоды миссионерского подвига преосвящ. Иннокентия по переводу свящ. и богослуж. книг на якутский язык были очень значительны и обнаружились очень скоро. Это видно уже из отчёта пр. Иннокентия о состоянии Камчатской епархии за 1859 год³⁰⁸. Несколько позднее, в 1862 г., в письме к митр. Филарету этот архипастырь – миссионер писал: «Что касается до якутов, то нельзя не благодарить Господа, благоволившего даровать им книги на их языке; много видно пользы от того и в особенности от совершения службы на их языке в г. Якутске...»³⁰⁹. Действительно, преосвящ. Иннокентий с утешением замечал теперь, что якуты всё более и более делаются усердными и хорошими христианами и «якутская паства видимо благоустрояется...»³¹⁰.

Не одним только якутам из обитателей обширной якутской области преосвящ. Иннокентий оказал великое благодеяние, дав богослужение на родном языке и грамоту. То же самое он старался сделать и для тунгусов. Вот об этом свидетельство И.А. Гончарова, посетившего Якутск в 1854 году: «кроме якутского языка Евангелие окончено переводом на тунгусский язык, который, говорят, сходен с манчжурским... Составлена, как я слышал, и грамматика тунгусского языка... Так как у тунгусов нет грамоты и следовательно, грамотных людей, то духовное начальство здешнее для опыта намерено разослать пока письменные копии с перевода Евангелия в кочевья тунгусов, чтобы наши священники, знающие тунгусский язык, чтением перевода распространяли между ними постепенно истины веры и приготовляли их таким образом к более основательному познанию свящ. писания, в ожидании, когда распространится между ними знание грамоты и когда можно будет снабдить их печатным переводом»³¹¹?

В деле перевода на тунгусский язык особенно потрудился прот. Стеф. Попов, которого преосвящ. Иннокентий ставил даже в числе кандидатов на якутскую архиерейскую кафедру. Им переведены некоторые молитвы, Евангелие от Матфея и краткий катехизис, составлены грамматика и словарь тунгусского языка. Как кажется, одновременно с переводами на якутский язык в С.-Петербург были отправлены на рассмотрение и одобрение и некоторые из трудов о. Попова. По крайней мере, будучи в С.-Петербурге в 1857 г., пр. Иннокентий писал о. Д. Хитрову: «вероятно, скоро вы получите переводы наши, а между тем и я здесь стану печатать тунгусскую азбуку, которую разрешено уже печатать и, разумеется, на счёт казны»³¹².

К сожалению, дальнейших сведений о трудах пр. Иннокентия для переводов свящ. и богослуж. книг на тунгусский язык мы не имеем.

III

Дарование якутам, этим наиболее многочисленным обитателям якутской области, богослужения на их родном языке и созидание для них грамоты было, без сомнения, главным и особенно важным миссионерским подвигом пр. Иннокентия: для якутского края – подвигом, который содействовал укреплению у инородцев истин христианской веры и правил христианской жизни. Но той же миссионерской цели пр. Иннокентий старался достигнуть также и другими средствами, как то своими миссионерскими путешествиями, лучшим устройством приходов – их увеличением, умножением священников, постройкой мест для богослужения и т. д.

За 7 почти лет своего пребывания в Якутске пр. Иннокентий совершил не одно миссионерское путешествие по области, только что присоединённой к его епархии, мог хорошо видеть нужды своей новой паствы и, по своей опытности в управлении и в миссионерском деле, наметить то, что необходимо для удовлетворения этих нужд.

Прибыв на жительство в Якутск к концу 1853 г., пр. Иннокентий уже с началом 1854 г. предпринял первое путешествие по якутской области и пробыл в нём с 9 янв. по 26 февр., посетив на этот раз все ближайшие к Якутску церкви, отправляя в каждой из них служение с приличным поучением³¹³. В это путешествие пр. Иннокентий был «чрезвычайно утешен» и усердием к нему якутов и пламенным их желанием видеть его для того, чтобы принять благословение. «Доказательством первому, писал архипастырь м. Филарету, служит то, что они более чем на 300 вёрст расчистили дорогу для проезда моего, а последнему – то, что они задолго и из не близких мест собрались на те станции, где я должен был останавливаться для перемены лошадей, и именно для того, чтобы принять моё благословение и, приняв оное, крестились и благодарили Бога за то»³¹⁴?

В 1855 г. архипастырь снова отправился ³¹⁵ в миссионерское путешествие по якутскому краю. В начале 1857 г. он, только что вернувшийся из странствования по Амуру, собирается опять в дорогу – «на Вилюй, в Олекму и по якутским церквам»³¹⁶. Намереваясь перенести свою кафедру на Амур, неутомимый Иннокентий ещё раз предпринял обозрение якутской области в 1859 г. Нужно ли говорить о том, как трудны были эти путешествия архипастыря-миссионера и вместе как благотворны для возвышения религиозно-нравственного состояния паствы?.. Всюду совершая богослужение, преосв. учил пасомых истинам веры, раздавал в благословение им крестики и образки; учил, как нужно жить и трудиться; в своих беседах с народом предлагал ему самые разнообразные советы – по земледелию, садоводству, пчеловодству и т. д.

Опытный миссионер, столько раз посетивший якутский край, пр. Иннокентий прекрасно ознакомился с особенностями местной жизни, которые необходимо было знать в интересах миссионерского дела, и от незнакомства с которыми прежде «распоряжения были часто очень невпопад»³¹⁷.

(Продолжение следует)

Наша православная духовная миссия в столице Китая, в Пекине, учреждена в 1712 г. Императором Петром I. Она помещается в Пекине, в первоклассном Успенском (бывшем Сретенском) монастыре, освящённом в 1732 г. Во время беспорядков в Китае в 1900 г. монастырь этот был разрушен боксёрами совершенно. В 1902 г. он начал восстанавливаться и восстановление это продолжается и теперь.

Первоначально братия монастыря состояла только из членов миссии, которых по штату положено было всего 4. Но вновь назначенный начальник Пекинской миссии преосвященный Иннокентий нашёл возможным и полезным привлечь в монастырь возможно большее количество братии с принятием её в общежитие монастырское. В 1902 году 12 августа прибыло с преосвященным из Петербурга около тридцати человек братии. Потребовалось соответственное такому числу помещение; надо было ремонтировать китайские здания в приобретённом для монастыря дворе Сы-е-фу и приспособлять их для жилого помещения европейцев. Вскоре приступлено было и к сооружению новых зданий. Первой начата была Успенская трапезная церковь. Почти вся братия, кроме клиросного послушания и занятия китайским языком, занималась ещё ремёслами каждый по своей специальности и принимала живейшее участие в работе по постройкам. Жизнь монастыря скоро вошла в свои рамки, и братия освоилась с обстановкой и климатическими условиями.

К 1903 году состояло 4 иеромонаха, два иеродиакона, 27 послушников и один священник.

При каждодневном Богослужении в архиерейской, во имя св. Иннокентия, церкви, братия исполняла ещё следующие послушания:

Наместник монастыря, иеромонах Авраамий, кроме прямых своих служебных обязанностей и чреды, заведовал работами в живописной мастерской и преподавал разговорный китайский язык в русской катехизаторской школе. Члены духовного совета при епископе Переславском, кроме своих служебных обязанностей, занимались изучением китайского языка; иеромонах Леонтий занимался в русской катехизаторской школе по истории христианской церкви и литургике, а иеромонах Неофит – по священному писанию, и вёл корректуру для типографии. Иеромонах Николай занимался по Закону Божию в китайской школе и с другими иеромонахами чередовался в служении по праздникам в Сретенской посольской церкви и в церкви на кирпичном заводе. Священник о. Павел Фигуровский исполнял обязанности казначея монастыря и миссии и занимался по Закону Божию в китайской женской школе. Иеродиакон Иосиф исполнял послушание эконома и руководил хором певчих, давая уроки пения и в китайской мужской школе. Иеродиакон Евлогий исполнял послушание ризничего и слушал уроки в катехизаторской школе. Кроме него в школе этой состояло ещё шесть человек слушателей из братии монастыря. Занятия состояли в повторении богословских предметов, русского языка, математики и изучении китайского. Практически проходился церковный устав и пение. Помощником о. Иосифу в этих занятиях был послушник Емельян Прибылых. В разборке библиотеки и составлении карточного каталога участвовали двое послушников. Двое других занимались иконописью и обучали этому искусству двух китайских мальчиков. Двое занимались в типографии. Один занимался переплётом книг и учил этому ремеслу 4 китайских мальчиков. В слесарной работало двое и один китаец ученик; в столярной мастерской выполнялся иконостас для Успенской церкви, работало два брата, один столяр, другой токарь при одном китайском ученике. Портняжеством занимался один, монах Фавст, с двумя китайскими учениками. Один брат занимался сапожным ремеслом с одним учеником. Один брат управлял кирпичным заводом; двое наблюдали за постройками. Один, наблюдая за постройкой стены вокруг русского кладбища, занимался в то же время разведением пчёл. Таким образом Успенский монастырь, дав приют миссийским учреждениям и членам миссии, в то же время сам пользовался просвещённым их руководством и выделял свои силы на служение целям миссии.

Так продолжалось до весны 1903 г., когда постоянно возрастающая в Маньчжурии и некоторых пунктах Китая потребность русских и православных китайцев в духовном утешении послужила основанием к командировкам братии в различные пункты вне Пекина. Так иеромонах Леонтий получил назначение в г. Харбин для заведования там Благовещенским подворьем и открыл богослужение во вновь устроенной миссией церкви на пристани р. Сунгари, в торговой части города Харбина. Иеромонах Неофит и два иеродиакона переведены в г. Дальний в церковь-школу. Два послушника отправлены с ними же. Иеромонах Симон и затем два другие брата поселены в местечке Пэйтахо для служения в церкви миссийского там подворья и ведения хозяйства и школы китайских мальчиков. Один из братьев, Григорий Олейников, предпринял путешествие по окрестным селениям с целью проповеди Св. Евангелия, следствием чего было образование маленькой церкви из 4 семейств в г. Тай-ине крещёных и десятка оглашенных, сдавших экзамен к крещению, и запись более 50 человек, желающих обучаться истинам веры православной. Другой иеромонах Симон (Виноградов) отправился в г. Шанхай южный и принял заведование тамошней православной школой для китайцев на миссийском подворье, где ведётся им и постройка церкви. Один из послушников состоит при нём. Иеромонах Георгий с двумя послушниками совершает Богослужение на станции Маньчжурия. В течение года ещё выехали в г. Дальний три послушника и священник о. Павел Фигуровский и в г. Харбин вновь прибывший иеромонах о. Дионисий, иеродиакон Сергий и ещё два послушника. В провинции Ху-бэй проживал монах Фавст в местечке Кулине на земле, принадлежащей миссии.

К концу отчётного года в г. Пекине состояли: Наместник Успенского монастыря, член духовной миссии, архимандрит Авраамий, член миссии священник о. Николай Шастин, прибывший из г. Ханькоу, иеромонах Антонин (вновь прибывший из России), два рясофорных послушника, из которых один состоит регентом, другой ведёт дело в типографии; и десять послушников. В Тяньцзине на миссийском подворье состоит один послушник. В г. Дальнем при кафедре его преосвященства состоят священник о. Павел Фигуровский, иеродиакон Евлогий и три послушника. В Харбине: два иеромонаха, один иеродиакон и четыре послушника. На станции Маньчжурии один иеромонах. В Шанхае (южном) один иеромонах и один послушник. В Ханькоу один диакон из китайцев, Сергий Цзи. В Пэйтахо катехизатор-учитель Михаил Тан.

Занятия «поделья» братии пекинской распределялись таким образом. Иконописной мастерской руководил наместник архимандрит Авраамий; в течение года изготовлено три иконостаса и много отдельных образов. Типографией заведовал иеромонах о. Антонин, он же и работал в качестве печатника на скоропечатной машине. Священник о. Николай Шастин держал корректуру; в наборе и печатанье им помогали два послушника и до десяти человек китайцев-христиан. Типография выпустила шесть изданий катехизаторских книг на китайском языке; 5 листов русско-китайского словаря, отрывной русско-английско-китайский календарь, православный стенной календарь для китайцев; массу бланков для канцелярии миссии, для посольства и церквей по Маньчжурии; образцы имеющихся шрифтов, ярлыки, визитные карточки. В китайской мужской школе по Закону Божию занимался член миссии священник о. Николай Шастин, а по русскому языку послушник Логинов, он же и производил метеорологические наблюдения. Хор китайских певчих, руководимый рясофорным послушником Емельяном Прибылых, достиг прекрасного стройного пения. Мальчики ученики (числом 29) почти все обладают слухом, многие имеют приятные звучные голоса и со вкусом выполняют церковные песнопения по нотам. Кузнечные и слесарные работы выполняет Василий Кинев, он же и заведует трапезной. Слесарная мастерская выполняет покуда лишь потребности монастыря; заказов со стороны брать не приходится, вследствие дороговизны металлических материалов и высокой пошлины на ввоз их в г. Пекин. Столярные работы исполняются под наблюдением Сергия Лихварева наёмными китайцами. Один из братии заведовал кухней и каретником, другой исправлял обязанности по двору, расходчика и нарядчика за подёнными рабочими. Один переплетал книги, другой заведовал аптекой и санитарным состоянием школы; он же при перевозке кирпича служил приёмщиком его на дворе монастыря и на кладбище. Кирпичным заводом заведовали два послушника. Там была устроена временная церковь и по праздникам совершалась литургия приезжим иеромонахом. В отчётном году завод изготовил, обжёг и доставил в миссию для построек 350.000 кирпича на сумму (в средней цене) 35.000 рублей. На заводской земле засажен сад из 700 корней плодовых деревьев, возделан огород, давший запас корнеплодных продуктов для потребностей братии и рабочих на кирпичном заводе.

В отчётном году закончены постройкой: Успенская трапезная церковь, братский корпус – здание европейского типа с отдельными помещениями для братии, коридором в 38 саженей длиной и открытой верандой во всю длину здания; колокольня над святыми воротами и стена вокруг русского кладбища за Аньдин-мынскими воротами Пекина.

(Окончание следует)

(Путевые записки миссионера)

Утром рано 18 апреля мы проснулись и приступили к приготовлению чая и закуски. Кипятить воду для чая приходилось на древесных углях в жаровне, которая у корейцев носит название «хару». «Хару» имеется в каждом корейском доме и устройство его таково: в сосуд (деревянный, глиняный или железный) насыпают половину или три четверти его золы, а сверху кладут древесные горящие угли, на стенки сосуда кладётся железная подставка, которая и поддерживает над углями чайник с водой. На хару совершенно свободно можно приготовлять какое угодно кушанье. Как только нужда в углях миновала их закрывают золой, и они сохраняются горящими очень долго. У дверей каждого дома стоит хару и им пользуются прохожие для закуривания трубок. Вместо спичек, которых в деревнях нет, употребляется хару, от него затапливают печь и зажигают лучины. У японцев хару столь же распространено, как и у корейцев и носит название «хибачи». Хибачи у японцев заменяет печь: японцы не придумали печи для отопления своих домов, а потому во время холодов все японцы, надев на себя всю одежду какая только имеется у них, затем добавив сверху одеяло целый день сидят у хибачи; если уж слишком холодно, что нередко бывает зимой в Сеуле, то они садятся на особо устроенный железный стул без дна сиденья и под него ставят хибачи. Корейцы – нищие делают ещё так: накладывают угля в небольшое ведёрце, ставят его между ног и закрывают его своим рваным халатом со всех сторон. Как японский, так и последний способ согревания нельзя назвать удобным и практичным и насколько второй извинителен, потому что к нему прибегают по нужде, настолько первый непростителен, ибо он является следствием упорного отстаивания национальных традиций, вроде деревянных японских сапог, которые и по сию пору они носят, начиная от великих сановников.

Напившись чаю и увязав вьюки на лошадей так, чтобы можно было пользоваться всеми лошадьми, мы снова тронулись в путь: было ровно 7 часов утра. Дорога всё время пролегала по живописной долине то суживающейся, то снова расширяющейся. Вся долина занята пашнями и рисовыми полями. В наш проезд была оживлённая работа в полях: происходил посев бобов разных пород, которые составляют важный продукт питания людей и домашнего скота.

Корея исключительно земледельческая страна и занятие сельского населения страны составляет земледелие во всех его видах, начиная от культуры хлебных растений и огородничества и кончая разведением лекарственных растений и особенно корня женьшеня. Вся земля, которая может считаться удобной для обработки, обработана и засеяна, даже крутые скаты гор, на которые с трудом можно взобраться, засеяна разными хлебами. По характеру земледельческого труда корейцев можно назвать скорее огородниками, чем земледельцами. Несмотря на то, что корейцы при обработке своих полей пользуются самыми примитивными орудиями вроде сохи, сделанной из корня какого-либо дерева без всякой оковки, всё же поля их по чистоте и тщательности обработки значительно превосходят поля наших крестьян.

В большинстве случаев они прибегают к ручному труду и для этой цели употребляют особо устроенный большой и широкий заступ. Работа таким заступом производится довольно комичным способом: один рабочий втыкает лопату заступа в землю, надавливая ногой как можно глубже, и, как только он это сделает, двое или больше других рабочих тянут за концы верёвок, которые прикрепляются к черенку заступа и т. д. Нельзя, конечно, назвать такую работу производительной и скорой, но корейцы так привыкли к этому способу вскапывания своих полей, что упорно отстаивают его даже в Уссурийском крае, живя среди русских.

Из разводимых хлебных растений в Корее первое место занимает рис. Хлеб (печёный) у корейцев не употребляется, вместо же него непременной принадлежностью стола является рисовая или чумизовая (чумиза – род нашего проса) каша. Ввиду такой важности риса, как продукта питания, культура риса занимает наибольшие площади корейских пашен и производится во всех частях полуострова. Разведение риса требует от корейца больших затрат труда и постоянного, бдительного надзора во время его произрастания. Рисовые поля занимают самые низменные места долин, подверженные действию воды; из ближайших рек или ручьёв вода посредством целой системы каналов передаётся во все поля. Поля ежегодно обильно удобряются навозом и преимущественно человеческими экскрементами. На небольшом специально отделённом участке в половине апреля сначала высевают рисовую рассаду, а затем в июне её пересаживают в поля пучками в 5–7 стеблей. После посадки риса хозяину надобно постоянно следить, чтобы вода поддерживалась в половину стебля растения, чтобы не прорастали сорные травы, и чтобы, наконец, земля от воды не стягивалась туго на своей поверхности, для этого приходится вручную перепахивать или правильнее – перевернуть и разрыхлить землю. Труд каторжный, ибо приходится проделывать всё это или под палящими лучами солнца по колена в грязи, или под постоянным проливным дождём.

Созревает рис в конце нашего сентября, когда и производится его сбор.

Места, неудобные для посева риса, употребляются для посева пшеницы, ячменя, чумизы и всевозможных пород бобов. Пшеницу и ячмень сеют в большинстве случаев осенью, так что они выспевают и собираются в первых числах нашего мая месяца. И для этих злаков земля удобряется навозом, древесной золой и листьями деревьев. Пашут сохой, а потом вручную разделывают всё поле так, чтобы получились правильные параллельные ряды, из коих один углублённый наподобие канавы, а другой возвышенный шириной в один английский фут. Осенний посев ячменя производится по углублённым рядам, возвышенные же оставляются свободными до половины нашего апреля, когда настаёт время посева бобов; вот ими-то и засевают возвышенные ряды поля между рядами ячменя или пшеницы. В первой половине мая ячмень обыкновенно убирают, а бобы растут во время дождливого периода, который падает на июнь, июль и половину августа месяца, – причём низкие полосы служат канавами для стока воды во время проливных дождей. Бобы созревают и собираются обыкновенно в конце августа и это поле иногда тотчас же вспахивают и снова засевают «кимчею» – корейской капустой, – или редькой, которая в большом количестве заготовляется на зиму в квашеном виде во всяком корейском доме. Большие поля засеваются также красным стручковым перцем, который употребляется при солке капусты, редьки и для выделки особой острой сои, которая всегда употребляется как приправа к кушаньям. Бедная часть населения кормится вместо риса – чумизой – род нашего проса, которую также производят в большом количестве.

Встречали плантации табака, хлопчатника и разных лекарственных растений, среди которых занимает главное, весьма прибыльное, хотя довольно хлопотливое производство лечебного корня – женьшень. Корейская и китайская медицина полна сказаний о чудесных свойствах этого корня и считает его весьма могущественным средством для излечения всевозможных болезней. Такую широкую популярность среди восточных народов этот корень приобрёл, вероятно, потому что он действует возбуждающе на нервы. Культура этого чудодейственного корня распространена во многих местах Кореи, но центром разведения его считается город Кä-сион или Сан-до – старая столица корейского царства. Женьшеневые плантации здесь занимают небольшие – от 0,5 до 1,5 десятин – участки земли, расположенные в долинах или на скатах гор и обязательно обнесённые забором. Весь участок разбит на ряды параллельных гряд, которые имеют от 75 до 200 футов длины и аршина 4 ширины; сверху гряды накрыты особыми, укреплёнными на невысоких шестах тёмными навесами из циновок; навесы эти с северной стороны имеют около 4 футов высоты и эта сторона прикрыта циновками; спускается этот навес к югу или юго-востоку; по своему устройству навесы эти похожи на наши оранжереи, с той разницею, что в последних всё направлено к тому, чтобы увеличить приток света, а в питомниках женьшеня наоборот – его стараются уменьшить. Гряды, имеющие направление с запада на восток, делаются из богатой перегноем земли и, чтобы избежать чрезмерной сырости их подымают дюймов на 10–15 от поверхности земли и бока укрепляют плоскими камнями. Для удобрения земли в грядах употребляют перегнившие листья деревьев, смешивая их с мелким песком. В такой почве растение развивает крупные и белые корни; в противном случае вырастают мелкие с красноватым оттенком, отчего значительно теряется их ценность.

В более тёплых частях полуострова посев корня производится в конце сентября или в начале октября месяца, в северной же части сеют его весной в апреле месяце. В глубоко прокопанную и тщательно просеянную землю садят семена на расстоянии друг от друга на 3–4 дюйма на глубину 1,5–2 дюйма. Посаженные семена, а впоследствии и самые растения аккуратно поливают водой средней температуры, пропалывают и удаляют разного рода насекомых. Морозы произрастанию женьшеня не вредят; рост его очень медленный и для полного развития своего он требует не менее 3,5 лет. На первый год после посева растение имеет всего один лист, состоящий из трёх лопастей, и походит на лист нашего клевера; корень в это время бывает настолько незначительный, что не представляет никакой ценности. На второй год начинают развиваться остальные листья и только на третий год растение цветёт. После этого его выкапывают и пересаживают в более просторное место; пересадка повторяется ещё на четвёртый и шестой года его произрастания. Простор при пересадках даётся ему для того, чтобы корень мог свободно увеличиваться в длину и толщину. Для достижения полной силы корню нужно расти шесть, семь и даже восемь лет. Сбор созревших корней происходит обыкновенно в октябре месяце; выкапывают их весьма осторожно, чтобы не повредить корень; после этого корень промывают и начинают в особо приспособленных сосудах пропаривать, подвергая его действию высокой и влажной температуры для размягчения и удаления из него, как говорят корейцы, ненужных и даже вредных соков. Процесс пропаривания, смотря по толщине корня, продолжается от 4–5 часов до суток. После этой операции его высушивают или в домах на горячем полу, или на солнце. После просушки корни тщательно сортируют, завёртывают в бумагу пачками приблизительно в пять фунтов; двенадцать или четырнадцать таких пачек завёртывают в непромокаемую бумагу и укладывают в корзину, к которой тотчас же прикладывается правительственная печать присутствующим при сем чиновником. Стоимость такой корзины равняется 12–14 тысячам долларов. Покупка и перепродажа женьшеня составляет монополию корейского правительства и вывоз его по договорам с иностранными державами в другие государства кроме Китая воспрещён. Договор этот свято соблюдаемый европейцами постоянно нарушается японцами, отчего в Сан-до постоянно происходят неприятные столкновения на почве контрабандной покупки корня японцами. Для этой выгодной спекуляции последние прибегают ко всем средствам, не исключая обмана и насилий. В таких случаях корейцы ищут защиты у европейских миссионеров. В текущем году корейское правительство, утомлённое видимо бесполезными и бесконечными препирательствами с японцами, решило сдать покупку и продажу женьшеня в монопольное пользование европейцев; право этой монополии приобрела компания французов за полтора миллиона долларов в год. В провинции Кан-уон-до, по которой мы проходили, культура женьшеня не встречается, но зато в Ким-кан-сане – Алмазных горах – сплошь покрытых дремучим лесом, говорят, встречается женьшень в диком виде, который ценится значительно дороже. Южная часть этой провинции вообще очень бедна, ибо покрыта высокими горами с небольшими узкими долинами, которые постоянно при сильных дождях заносятся камнями, борьба с которыми отнимает массу времени и труда у хозяина и доставляет ему большие неприятности. Когда видишь пахаря, пашущего усеянное камнями поле, то становится жаль и быка, с большим трудом таскающего соху и пахаря, действительно в поте лица своего добывающего свой хлеб. Выбрать весь камень с поля нет никакой возможности, хотя попытки к этому делаются, ибо вокруг каждого поля сложены подобия каменных стен; но разрушительная сила водной стихии во время проливных дождей весь труд человека уничтожает в один момент, снова занося поле камнями.

Всякое зерно, приготовленное к посеву, обязательно смешивается с чёрной хорошо удобренной землёй и затем рассевается руками. В ряд становится несколько человек, каждый занимая свою полосу вспаханной земли, пяткой правой ноги быстро делает три–четыре углубления и бросив в них зерна столь же быстро искусным движением левой ноги засыпает их землёй. Всё это проделывается так быстро и так ловко, что просто удивляешься искусству севщика. Когда смотришь издали на ряд таких рабочих, то кажется, что они танцуют какой-либо модный корейский танец. Танец этот, впрочем, по отзыву самих рабочих столь труден и утомителен, что сильно изнуряет их и требует больших усилий и навыка. Всё же, несмотря на всю непрактичность и трудность такого способа посева, корейцы никак не...могут отстать от него и усвоить лучший и более лёгкий способ посева.

(Продолжение следует)

(Из воспоминаний учителя Киргизской школы)

10. Зима и лето в степи. – Летнее жилище киргиз. – кибитка. – Степной праздник.

Зима в степи мне показалась не особенно суровой, но зато удивила своими неожиданными, быстрыми переменами температуры и частыми, и продолжительными, от постоянно дующих ветров, страшными буранами-метелями. Школа моя в первый же начавшийся буран в одну ночь была буквально завалена снегом. Ездить пришлось через забор, а по двору к конюшне, к бане и амбару нужно было прокопать узенькие тоннели. О киргизских же землянках и говорить нечего. Их положительно сравняло с окружающим снежным полем и только по дымочку можно было догадаться, где есть жилье. Поэтому в зимнее время езда по степи, для незнакомых с нею, весьма затруднительна, и, после буранов, когда все дорожки заметены и по отсутствию вех на них совершенно затеряны, прямо-таки невозможна. Степь в это время уподобляется беспредельному морю, а путник, незнакомый с нею, без надёжного проводника подобен кораблю без компаса среди океана. Трудно ленивым киргизам зимой, но ещё труднее их бедному скоту, особенно если зима началась гололедицей, отчего тебеневка стала весьма затруднительной и даже невозможной. Бедные лошади старательно разгребают передними ногами аршинный слой снега в надежде добраться до прошлогодней травки, но ледяной покров препятствует достать эту траву, приходится пробивать копытами и его, так что это скудное пропитание достаётся с трудом. Ноги у бедных животных разбаливаются, покрываются ранами. За лошадьми идёт рогатый скот, а за ним беспомощные овечки. К вечеру всё голодное стадо бредёт к аулу, так как, в опасении бурана и врагов своих степных волков, боится остаться вдали от человека. Тебеневать же, т. е. добывать корм из-под снега, бедным животным необходимо, так как ленивым хозяином сена почти не запасено, а если и было запасено, то ещё в начале зимы, по беспечности, было стравлено. Скот распоряжался тогда сложенным у землянок сенным запасом сам, безжалостно растеребривая рыхлые скирды, а бестолковый хозяин в неосновательной надежде, что сена у него достанет, только сонно посматривал на хозяйничанье скота. Но когда киргиз убеждается, что сена не достанет, то вместо всякой городьбы заваливает остатки запаса снегом, а скот выгоняет на тебеневку и кормит его только во время буранов. Даже о водопое для скота киргизы нисколько не заботятся и скот утоляет свою жажду или снегом, или же пьёт из никогда нечищенной проруби, пробиваемой каждое утро приходящими за водой киргизками. По причине такого небрежного ухода скот за зиму страшно худеет и, если зима затянется, начинает гибнуть от холода и голода. Особенно много погибло скота в степи в последний «Куян жул», т. е. год зайца, который почему-то большей частью бывает голодным и ожидается киргизами со страхом. Куян жул есть 4-й год в двенадцатилетнем монгольском юбилее, каковыми киргизы ведут своё времясчисление. Все годы в том юбилее носят название каких-нибудь животных, например 1-й – мышиный год, 2-й коровий (сыр жул), 3-й год барса (жул-барс), 4-й куян жул т. е. заячий год и т. д. и каждое из этих названий, конечно, повторяется согласно юбилейного числа через двенадцать лет.

Но вот, длинная, холодная и голодная зима в степи кончилась! Снег незаметно, и как-то вдруг, сходит с обширных равнин. Речки, почти пересохшие за лето и вымерзшие зимой, сбрасывают с себя ледяные оковы, переполняются весенней водой и начинают бурлить и бушевать, как внезапно и неожиданно разбогатевший и потому зазнавшийся нищий, топят беспощадно неосторожный скот и заливают все низменности. Но не долго длится это, какую-нибудь неделю, много две и грозные за это время речушки, растратив свои силы, своё богатство – воду, превращаются снова в бедные водой, почти местами пересохшие ручейки. Степь за это время, вся покрывается роскошным зелёным ковром, по которому весело бродит оживший скот. Все овражки, все ямки кишат жизнью. Обращённые половодьем на время в крошечные озерки, они дают приют возвратившимся из тёплых краёв бесчисленным стаям птиц. Здесь же копошатся небольшие степные черепахи и лягушки всех пород и разновидностей, задавая свои оглушительные нескладные концерты. Весеннее солнышко разбудило и заспавшихся за зиму киргиз, выманило их из полуразрушенных, разопревших за зиму вонючих землянок на широкий простор, в привольную зелёную степь. С радостью покидают все опротивевшие мрачные и неуклюжие зимние жилища и перебираются в раскинутые по обсохшим полянкам лёгкие и чистенькие кибитки. «Кийиз уй», т. е. войлочный дом или кибитка, по наружному виду весьма похож на опрокинутую глубокую чашку, или ещё ближе, на выдолбленную и опрокинутую половину арбуза. Всякая кибитка состоит из нескольких, связанных между собой волосяными верёвками, небольших звеньев складной деревянной решётки в сажень вышиной и поставленных на землю по окружности большого, сажени в 3–4 диаметром круга. К верхнему краю решётки, на расстоянии пол-аршина друг от друга привязываются одним концом слегка изогнутые, пальца в два толщиной, палки, другой конец которых втыкается в края деревянного круга. Круг этот, тундук по-киргизски, имеет около сажени в диаметре и состоит из толстого обода с решетчатым, выгнутым кверху, крестом по средине и служит вершиной куполообразного остова кибитки. Решетчатый остов этот от пола до тундука обтягивается сплошь кошмами, преимущественно белыми, привязываемыми за углы волосяными верёвками, тундук же закрывается одной большой плотной кошмою, края которой, за привязанные к углам волосяные верёвки, могут по желанию отворачиваться с любой стороны и тем давать доступ света в кибитку в желаемой степени и с желаемой стороны. Через открытый тундук выходит также из кибитки и дым, если в ненастную погоду придётся сварить кушанье в кибитке и следовательно, тундук заменяет в киргизской кибитке и окна и печную трубу. Решетчатые стены кибитки пред завешиванием их кошмами предварительно обстанавливаются узорчатыми камышовыми, или из тонких прутиков, циновками, напоминающими известные всем узорчатые летние камышовые шторы. Каждая камышинка или прутик в этих циновках обвит разноцветной шерстью, при чём обвивка рассчитана так, чтобы при тканье из обвитых камышинок и прутиков циновки получился красивый и правильный узор. В сильные жары кошмы на стенах приподнимаются и циновки беспрепятственно пропускают в кибитку свежий воздух, защищая в то же время от солнца и любопытных взоров внутренность кибитки. Благодаря этому в кибитке даже и в самые сильные жары всегда прохладно и нисколько не душно. Круглая решетчатая стена кибитки в одном месте не сходится и здесь укрепляется небольшая, аршина в 1,5 вышиной и в аршин шириной деревянная рама со створчатой в ней дверью. На устройство двери обращается большое внимание и на украшение её ничего не жалеется, почему кибитки так и щеголяют одна пред другой своими разукрашенными, резными и ярко раскрашенными дверями, иногда сплошь состоящими из разноцветной костяной инкрустации. Двери эти замков не имеют и, при уходе хозяев или на ночь, просто завязываются или же сплошь завешиваются куском кошмы, почему не только ночью, но и днём, без привычки не сразу найдёшь вход в завешанную кибитку. Богатые кибитки довольно просторны и имеют до двух сажен вышины, да и бедные не многим меньше. Земляной пол, вернее травяной ковёр, в кибитках застилается у богатых кошмами и поверх них дорогими коврами, у бедных же часто ничем не застлан, и только у стены, против двери, имеется кусок кошмы или рваный ковришко. Место у стены против входа – это красный угол кибитки, гостиная киргиза. Здесь вся стена аккуратно застанавливается сундуками в расшитых разными узорами войлочных чехлах, аляповатыми, ярко раскрашенными резными ящиками, свёртками ковров и одеял, подушками и прочим, что есть дорогого у киргиза. На полу же в этом красном углу, поверх ковров, разостлано богатое одеяло, на которое обязательно усаживается дорогой, или почётный гость. Остальная, не заставленная сундуками, часть стен в кибитке увешана сбруей, сёдлами, халатами, турсуками и проч., а угол по правую сторону двери занимает обыкновенно саба для кумыса. Около неё громоздятся котлы, большие деревянные чашки для мяса, чашечки для кумыса и айрана, резные деревянные жбаны, кунганы, тазы и проч. Здесь же красуется никогда нечищеный самовар, а впереди всего этого домашнего скарба, ближе к почётному месту, стоит, иногда под пологом или занавеской, низенькая, с выгнутыми спинками, резная, ярко раскрашенная деревянная кровать, или же за отсутствием её одно низенькое крутое резное изголовье. Это спальная хозяйки. Остальные же домашние спят вповалку по всей кибитке прямо на коврах или кошмах, а то и просто на траве, подослав под себя халат. В ясную погоду кушанье готовится под открытым небом, в дождливое же время таган с котлом ставится посреди кибитки под приоткрытым тундуком. На это время, если кибитка была вся сплошь застлана кошмами, кошмы убираются и остаётся нетронутым только одно почётное место.

В жаркое время кибитка приятное убежище. В ней и прохладно и воздух чистый и как-то вольно, свободно. Но в холод и в дождь, кибитка не особенно уютна, в особенности, если кошмы стары, протекают и не задерживают ветра. Но киргизы мирятся с этими неудобствами, да, пожалуй, и мало замечают их, так как лучшего и более удобного жилья для кочевой жизни невозможно и придумать. Самая большая и богатая кибитка разбирается или собирается двумя – тремя женщинами в какие-нибудь два часа, а то и в час и перевозится с места на место на одной или двух арбах, а иногда и на одном верблюде. Стоимость большой богатой кибитки от 300 до 500 рублей, небольшая же и из серых кошем кибитка обходится около ста рублей. Но есть в степи и такие бедняки, которые не в состоянии приобрести даже и самой маленькой из дырявых кошем кибитки и потому по летам вынуждены проживать в скверных «жюламейках», т. е. небольших, в сажень в диаметре и сажени в полторы вышиной, шалашах, покрытых дырявыми кошмами, а иногда даже и рогожами.

Весной кочевник может ставить свой кийиз уй везде, где ему заблагорассудится, где более понравится, и сидит на облюбованном месте сколько ему вздумается, сколько пожелается и только приближение сенокоса обязывает всех, дабы зря не травить лугов, прикочёвывать в одно определённое место. Затем во всё лето ещё раза три или четыре, побуждаемые разными причинами, меняют они свои становища. При этом все эти перекочёвки делаются всегда вблизи зимовок, самое большее вёрстах в шести, семи и только немногие аулы откочёвывают от зимовок иногда вёрст за тридцать, к чему вынуждаются тем, что земли их аулов почему-либо стеснены землями соседних аулов и тянутся узкой полосой на многие версты.

(Окончание следует)

В отчёте о Pai-Chai-School за 1902 г. сообщаются не вполне утешительные сведения.

Мало можно сказать нового об этом годе. Обычные классные занятия прошли без всяких помех. Курс занятий неизменен: физика, физиология, логика, политическая экономия, международное право, риторика и богословие. Из математических наук проходится только арифметика; в наших классах ничего не даётся свыше элементарных знаний.

За шесть месяцев до истечения срока контракт с департаментом просвещения ещё сохранялся и обычный ежемесячный перевод денег продолжался, но потом совсем прекратился. Его Величество два раза уверял, что контракт будет возобновлён, но Департамент не был своевременно уведомлён о таком намерении и вот нужный срок истёк... Временно это не внесло изменения в дело Pai-Chai.

В марте мы начали собирать плату за обучение: один доллар никелем и один иен с учеников первого класса. Школа сократилась уже на половину, но лучшие люди, почти все наши христиане, остались. Некоторые из низших сотрудников удалились в свободные школы, содержимые миссией.

Желательно однообразное вознаграждение учителям во всех наших школах. В настоящее время у нас числится на английском отделении 57 и на китайском 8 учеников. Мы сомневаемся, чтобы легко можно было собрать плату за обучение в вознаграждение младшим учителям. Мы равным образом убеждены, что плата может и должна быть изменена.

Мы с бодростью будем учить и в маленьких классах, считая, что качество всегда лучше, чем количество, почему Pai-Chai пойдёт более скорыми шагами по пути просвещения.

В Pai-Chai шесть учителей, из которых два европейца и четыре туземца. Mr. Uang один из старших учителей отказался в этом году от должности.

Mr.-у No в добавок к его учительским обязанностям поручена часовня Baldwin. Mr. Iong каждое воскресное утро проповедует в Mead Memorial. Pai-Chai коллегия счастлива, что она таким образом помогает в проповедническом деле, без сомнения, самом трудном.

Вопрос об учебных пособиях в том же положении. Английские и Американские школы ощущают в них по-прежнему недостаток.

Серия учебных книг под заглавием «Pai-Chai Educational Series» была начата несколько лет тому назад Mr. Bunker с его «Ontroductory English». Mr. David Uer приготовил маленькие трактаты по физике и один по химии. Mr. No написал элементарную географию. Мы надеемся, что эти и другие книги будут присоединены к «Серии».

Мы будем счастливы, если южные методисты соединятся с нами в просветительной школьной работе для 7.200.000 населения. Но пусть мы останемся и одни – всё же мы имеем между тысячами наших членов немало детей и молодых людей, которым мы обязаны дать христианское образование.

Теперь нам требуется до десяти стипендий; каждая в 25–30 долларов в год.

* * *

В медицинском отчёте о «Stall Memorial Hospital and Dispensary» Dr. Follwell между прочим пишет: «Бог с нами, Он сражается за нас, потому мы не постыдимся: Его десница ведёт нас к победе».

Я верю, что наша медицинская работа обнаруживает обширное влияние в жизни церкви и в школьных делах. Зачем существует госпиталь? Затем, чтобы подавая врачебную помощь, вместе с тем быть и евангельским слугой и заставлять народ познавать Того же Спасителя. Мы, заботясь о телах корейцев, заботимся и об их душах, не смея пренебрегать последними.

Госпиталь это – место для приюта больных телом или духом, которые лечатся или на свои средства, или, как это бывает чаще, на средства благотворительные. Пациенты платят то, что могут дать.

Далее сообщая факты, из которых видно, что медицина возбуждает в сердцах пациентов чувства благодарности и признательности, Follwell говорит: мы таким образом приготовляем почву для сеятеля евангельского слова, уничтожаем предрассудки. Медицина не менее нужна, чем школы и печатное слово, как вспомогательное средство для миссии: здесь цель одна – спасение душ человеческих. Мы не можем быть специальными миссионерами, но мы пытаемся быть «увещателями». В то время, когда мы осматриваем рану, или перевязываем какой-либо член, мы направляем ум пациента к Великому Врачу Господу Иисусу.

Когда представляется случай – мы продаём духовные книги и брошюры. В приёмной же ежедневно совершается богослужение.

В течение года пребывало 5.862 новых пациентов (на 2.737 более, чем в прошлый год), которые сделали 7.305 визитов. Среди этого количества числится 1.562 хирургических случая. За всё же четыре года мы имели 24 тысячи визитов, и вот все наши пациенты проживают в сотнях корейских деревень Северного округа...

В палатах в течение года лежало более полусотни больных без всякого денежного расхода со стороны миссии. Расходы оплачивались или самими пациентами, или из других источников (таких денег было нами получено 740 иен). Подобные результаты очень утешительны, тем более что большинство пациентов принадлежит к бедному классу.

* * *

У Методистов существуют два комитета, устраивающих курсы образовательных занятий для местных и странствующих проповедников.

Занятия распадаются на три года, в течение которых проповедники должны основательно ознакомиться с указанными комитетами книжными пособиями (всего свыше сорока наименований) и обнаружить свои познания при проверочных испытаниях.

Кроме книг Св. Писания и богословских указаны: география, физиология, психология, гомилетика, история церкви методистов и церковная дисциплина. Указаны так же пособия, но в гораздо меньшем объёме, для катехизаторов и школьных помощников.

Помимо сего существует Комитет под названием «Study of the Korean Language». В нём участвуют: Jones, Noble, Miss Frey, Miss Pierce во главе с Appenzeller († 1902 г.).

Члены миссии не знакомые, или мало знакомые с корейским языком, должны под наблюдением и руководством Комитета пройти трёхлетний курс занятий, по довольно обширной программе – именно:

В первый год.

1) Алфавит и букварь.

2) Пятьдесят фраз Mr. Baird.

3) Руководство Scott стр. 18–160.

4) Введение Underwood стр. 1–86.

5) Корейские грамматические формы Gale стр. 1–36.

6) Триста нравоучительных изречений на корейском языке. Выбраны учащимися.

7) Ознакомление с корейскими обычаями при приветствиях и расставании.

8) Китайская и корейская нумерация и счёт денег.

9) Фонетика.

10) Чтение и разбор 1–8 гл. Евангелия Матфея.

11) Заучивание молитв и апостольского Символа.

12) Письмо на память по-корейски десяти евангельских стихов.

13) Практическое чтение из книги гимнов. Параллельно с этим требуется прочитать: «Очерки Кореи» Gale. «Жизнь O Stall» Mr. Stall.

Прим. 1. Учащиеся должны практически под руководством учителей научиться писать алфавит и сочетание слогов.

Прим. 2. Из пособий Скотта, Ундервуда и Геля учащиеся ознакомляются с построением корейской речи.

Прим. 3. Триста фраз необходимо писать по-корейски с переводом на английский язык. Писать частью литературным и частью разговорным языком. Комитет тщательно следит за этой работой.

Прим. 4. Особенно важно ознакомление с фонетическими изменениями корейского языка.

Второй год

1) Грамматические формы Gale стр. 37–92.

2) Введение Underwood стр. 87–211.

3) Триста фраз.

4) Чтение и разбор 9–28 гл. Ев. Матфея.

5) География Кореи.

6) Ознакомление с брошюрами: «Разговор с церковным старостой» (Temple Keaper), «Наставление семьи на правый путь».

7) Изучение молитвенных форм.

8) Этимологический разбор ста «Sinicokorean» слов.

9) Заучивание на память двадцати стихов из Св. Писания.

10) Изучение церковных обрядов.

11) Прочитать катехизис методистов и священную историю.

Параллельно:

«Корея – отшельническая нация» Griffis.

«Повседневная жизнь в Корее» Gifford.

Прим. 1. Знакомство с восемьюстами разнообразных форм глагола. В этом отношении может принести большую пользу «Gramaire Coreene», изд. французской миссии.

Прим. 2. Триста фраз изучаются так же, как и в первый год.

Прим. 3. При изучении географии Кореи обращается внимание на заучивание названий провинций, главных городов, гор, рек и пяти больших островов Кореи.

Прим. 4. Из церковных обрядов (Ritual) изучаются обряды крещения, чин принятия новообращённых и испытуемых и порядок евхаристии.

Третий год

1) Вступление «Руководства Scott» стр. I–XXI.

2) Обозрение грамматических частей Gale и Underwood.

3) Критический разбор сентенций в Gale’s Forms стр. 95–249.

4) Чтение и разбор послания к Римлянам.

5) Знакомство с формами при писании писем.

6) Переводы Евангелия от Иоанна, Деяний, и послания к Евреям.

7) Знакомство с идиоматическими формами корейского языка.

8) Sinico-Korean фразы, составленные комитетом.

9) Практические упражнения в импровизации молитв.

10) Упражнения в разговорах без предварительной подготовки.

11) Читать: за текущий год, «Два друга», «Возрастание паломничества», «История о Stong Kil-dong» и

параллельно:

«Очерки Китая» Smith, «Корея и её соседи» Mr. Bishop.

Прим. 1. «Вступление» Scott даёт учащимся знакомство с историей корейского алфавита и некоторую филологическую точку зрения. В Korean Repos, так же указаны фазисы развития языка.

Прим. 2. В изучении форм при писании писем полезно корейское издание.

Прим. 3. С идиоматическими формами учащийся знакомится лишь постольку, поскольку они встречаются при курсе его занятий.

Прим. 4. Экспромты молитв и разговоров могут быть применяемы и при общественных богослужениях.

Южная миссия Методистов

Methodist Episcopal Church, South (по отчёту за 1901 г.)

Южная методистская миссия учреждена в Корее в 1896 г. Южная методистская миссия имеет своё управление, издаёт свои отдельные отчёты и, хотя называет миссионеров Северной церкви «братьями», но тем не менее у неё нет административной подчинённости к своему старшему брату: у ней пока всё «своё».

Только в самое последнее время³²¹ возбуждён южными и северными миссиями вопрос о полном соединении, о работе сообща. Вопрос этот, как видно, приходит к желательному концу, возбуждая сочувствие с той и другой стороны.

Методисты южные утвердились в трёх округах: Сеульском, округе Сондо и Гензане, из которых каждый имеет по несколько миссионерских пунктов, с церквами или часовнями, всего около 15.

По отчёту 1901 г. имелось: европейцев-миссионеров 8, туземцев 2, катехизаторов 5, сестёр 11, а всего двадцать шесть человек. Воскресных школ 11, а в них 543 учащихся. Полных членов (христиан) и испытуемых числилось 899, в настоящее же время, судя по успехам предшествующих годов, их не менее полутора тысяч.

(Продолжение следует)

7 марта настоящего года исполнилось сто лет со дня основания Британского и Иностранного Библейского Общества, деятельность которого оказала и доселе оказывает великую помощь в деле распространения христианства среди разнообразных народов и племён земли.

Общество это сначала имело намерение снабдить Уэльс книгами Св. Писания на туземном наречии, ввиду того что население весьма в этом нуждалось. Но эта первоначальная мысль весьма скоро изменилась, расширилась и Общество, обратившее внимание на потребность одной британской провинции, задумалось и над всеми другими местностями, где подобная же духовная потребность уже существовала или могла явиться. Результатом зрелых размышлений было образование такого Общества, которое взяло на себя задачу – перевода Св. Писания на всевозможные языки и наречия без каких бы то ни было примечаний или комментариев и распространения по самой дешёвой цене священных книг повсюду. Общество это соединило людей различных вероисповеданий и взглядов, в него вошли представители разных религиозных общин, пожелавших содействовать благому начинанию.

Первые президенты Общества своей энергией были очень полезны успешному ходу дела. Это были лорд Тэйнмаус (Teignmouth) в течение 30 лет служивший Обществу и следующий за ним лорд Бэкслей (Bexley), при котором сделан был перевод Нового Завета и Псалмов на язык негров, живших в английской Вест-Индии. Следующие председатели Библейского Общества также немало поработали на пользу этого Общества.

Работа Библейского Общества заключается прежде всего в переводе Св. Писания на всевозможные языки и наречия мира, затем в печатании и распространении этих переводов. Первой книгой, которую выпустило Библейское Общество, было Евангелие от Иоанна для индийцев, живущих по реке Могаок (Mohawk). Евангелие это было напечатано в количестве 2.000 экземпляров. Быстро росла деятельность Общества и итоги, подведённые за сто лет его существования, свидетельствуют о необычайных успехах его предприятия. В начале прошлого столетия Библия переводилась на сорок приблизительно языков, в настоящее время некоторые части Библии изданы на четырёхстах языках, причём за последние годы переводы сделаны на языки Фиоти, Кикуйу, Шамбала, Каранга, Ногогу, Лево, на язык эскимосов Баффиновой Земли, и др., т. е. на языки таких племён, которые весьма немногочисленны и рассеяны в Америке, по островам Великого Океана и в Азии.

Переводческий труд организован таким образом. В той стране или местности, на язык которой нужно перевести Св. Писание, устраивается комитет из представителей миссионеров и некоторых туземцев, которые общими силами и работают над переводами. Дело это требует немало труда и издержек. Так, например, перевод Библии на китайский язык обошёлся в 50.000 фунтов стерлингов, другие же переводы стоили иногда около 150.000 ф. с.

С каждым годом приходится делать новые переводы Св. Писания для разных племён, с которыми впервые знакомятся миссионеры, проникая в глубь Африки. В начале столетия для Африки Св. Писание переводилось лишь на 3 языка: Коптский, Эфиопский и Арабский; в настоящее же время в Африку посылается Св. Писание, переведённое на 80 туземных наречий?

За последний год в Россию доставлено Библейским Обществом Св. Писание на 53 языках, в Бирму на 28, в Египетское Агентство на 53.

Так как целью Общества является перевод самый точный и тщательный, то постоянно идут поправки и пересмотр всех переводов. Более тысячи переводчиков работают в разных странах над Св. Писанием на средства Библейского Общества и под его надзором.

Распространение Св. Писания совершается через посредство агентов Общества, которые устраивают склады книг в больших городах и рассылают книгонош в самые отдалённые уголки той или другой местности. Около 850 разносчиков содержит Библейское Общество, которые проникают всюду, несмотря ни на какие неудобства или препятствия. Книгонош Библейского Общества можно встретить и в степях Монголии, и в безлюдных долинах Боливии. Иногда этим труженикам приходится и погибать в их долгих странствованиях, особенно, если судьба сведёт их с фанатиками-язычниками, но опасности не мешают книгоношам проникать и в Сибирь, и к неграм, и в хижины Сингалезов, и на далёкий север к эскимосам. Между книгоношами есть и женщины.

Общество содержит на свои средства около шестисот туземок разных стран, грамотных христианок, которые не только продают книги Св. Писания, но и читают их своим неграмотным соотечественницам. Британское и Иностранное Библейское Общество может быть названо правою рукой миссий, которым оно приносит безусловную пользу, доставляя книги Св. Писания на языках тех туземцев, среди которых идёт проповедь. Библейское Общество посылает миссионерам книги бесплатно, получая от них те деньги, которые выручаются по продаже книг. Нечего и говорить, что доход никогда не покрывает сделанных Обществом издержек.

Библейское Общество занимается также приготовлением книг для слепых и не только для Европы, но и для Индии, и для Востока, где процент этих несчастных очень значителен.

Книгоноши Библейского Общества часто являются пионерами в тех странах, куда отправляются миссионеры, иногда эти книгоноши сами являются распространителями света евангельского там, куда по каким-либо причинам ещё трудно проникнуть миссионерам, так как обыкновенно устройство складов книг Св. Писания и их продажа нигде не возбраняется. Так, напр., в Абиссинии Библейское Общество продаёт свои издания, а миссионерам вход в эту страну воспрещён. Точно так же таинственный город Тибета Лхасса, закрыт для миссионеров, а Новый Завет, переведённый на Тибетский язык тибетцами-христианами, живущими по склонам Гималаев, продаётся и в самом сердце Тибета.

Библейское Общество во множестве раздаёт даром свои издания св. книг по английским приютам, больницам, школам и убежищам, также по бедным деревням, – таким образом деятельность Библейского Общества является благотворительной и просветительной в одно и то же время. Общество имеет отделения в Австралии, Канаде, Новой Зеландии, которым предоставлена самостоятельная деятельность.

По примеру Британского и Иностранного Библейского Общества в Америке, в Филадельфии также основалось в декабре 1808 года Американское Библейское Общество, преследующее те же цели, что и Британское. Последнее выразило вновь открытому Обществу своё сочувствие присылкой 1.000 фунт. стерлингов и переведённых уже на некоторые иностранные языки книг Св. Писания. Американское Библейское Общество быстро расширилось и деятельность его пошла очень успешно.

Такова в кратких словах деятельность Библейского Общества, деятельность, принёсшая и приносящая много пользы как миссионерам, для которых она является важным подспорьем, так и многим другим людям, для которых приобретение Евангелия или Библии служит средством для просвещения души и сердца³²².

– Буддийские монастыри в Корее

– Один французский путешественник так описывает посещение им монастырей Вечного мира в Корее: «Нас встречает глава монастыря лама и приказывает подать нам, для подкрепления сил, монастырских яств: лепёшек из тёртых каштанов, нуга и варёных на меду фруктов. Затем он приглашает нас осмотреть монастырские здания, у входа в которые на пилястрах развешаны приношения набожных паломников. Рядом – монументальный колокол, призывающий монахов к молитве. Далее, на центральном дворе ряд деревянных часовен теснится вокруг главного храма. Последний представляет громадный зал с богато-украшенным лепным плафоном, вызолоченным и расцвеченным голубыми и красными кессонами, и покоящимся на огромных древесных стволах, выкрашенных в красный цвет. Это – точное подобие плафона в сожжённом сеульском дворце. Стены обиты старинными шёлковыми тканями с изображениями святых и героев.

Главный алтарь, пред которым в положенные часы служат монахи, помещается под балдахином из зелёного газа, скрывающим контуры золочёных изваяний Будды. Чтобы проникнуть в глубь Святой Горы и обойти все пятьдесят шесть монастырей, необходимо взять с собой, с дозволения ламы, несколько непостриженных братьев, показывающих дорогу и несущих съестные припасы и всё необходимое для предстоящего привала и ночлега. Надо подниматься в гору по руслу потока, заключённого между двух отвесных утёсов, переходить который приходится, прыгая с камня на камень, либо осторожно подвигаясь по крутой стремнине, то и дело переходя вброд ручей, то бешено пенящийся вследствие рассыпанных по руслу каменных глыб, то стремительно ниспадающий великолепным изумрудным каскадом. На пути встречается монолит в 30 метр. вышины, высеченный на подобие Будды.

От этого дикого, грандиозного пейзажа переходим в дивную лесистую долину, где почти на недосягаемой высоте, обок с орлиными гнёздами, селятся буддийские отшельники. Ещё дальше, среди лугов и сосновых рощ, осеняющих могилы умерших лам, украшенные портиками аллеи ведут в разные монастыри. В одном из них путники располагаются на ночлег, с закатом солнца, так как по всей пройдённой местности начинают рыскать тигры. Монахи радушно разделяют с посетителями свою вечернюю трапезу, состоящую из риса и капусты, и отдают в их распоряжение одну из своих келий. Всю ночь звучит то гонг, то колокол, призывающий монахов ко бдению в храме, и раздаётся бормотанье монахов, словно отголосок заунывных буддийских молений, оглашающих вечернею порой воздух по всему юго-востоку Азии, начиная от влажных экваториальных лесов и вплоть до снеговых вершин Кореи. На другой день – последний этап на этом пути, метрополитанский монастырь Сок-Оан-Са (на корейском наречии: „Грёза короля“). На фоне отрывистых гор живописно вырисовываются причудливые очертания его входов, кровель и башен. Здесь покоятся останки основавшего монастырь короля Литаджо, который положил начало нынешней династии и попытался восстановить буддизм.

Эти монастыри сыграли величайшую роль в истории Кореи, которую они цивилизовали и в прошлое которой внесли несколько блестящих страниц. Корейцы коснели в одичалом состоянии вплоть до конца IV века нашей эры, когда переселенцы из Индии и Тибета принесли с собой буддизм. Вот тогда-то бонзы и начали созидать эти храмы и монастыри, являвшиеся в продолжение свыше тысячелетия рассадниками искусства и науки.

Уже в VI веке корейские миссионеры перенесли на ниппонские острова ту пантеистическую религию, которая не переставала вдохновлять японское искусство, столь близкое к природе и схватывающее на лету самые преходящие её явления. В этих корейских монастырях увековечивалась традиция удивительных глиняных изделий, получавших форму цветов лотоса, которыми восхищаются в наше время, когда их находят при раскопках древних гробниц корейских владетельных князей.

Но в XIV веке, в форме вырождения учения Конфуция, заявила о себе реакция материалистического, чуждого всякой поэзии, духа китайцев. Ей благоприятствовал упадок монастырей и монастырской науки в Корее»³²³.

(Окончание)

...сведений, расширив умственный их горизонт, благоприятно отразилась, по отзыву учителя, на успехах их школьных занятий.

Обдорская миссионерская церковь

Больше пяти лет тянувшийся вопрос о перестройке ветхого миссионерского храма в отчётном году разрешился сооружением нового. В январе месяце строит. комитетом был заключён контракт с подрядчиком И.В. Кожевиным, нарочито приехавшим в Обдорск с Ижмы (Арханг. губ.) для торгов; оттуда же были привезены им мастера и, по совершении местным духовенством во всех приделах старого храма трёх литургий, было приступлено в тот же, 13 день апреля, к разборке его. В руках трезвых и знающих своё дело мастеров быстро закипели подготовительные работы и к 29 маю, времени приезда приглашённого стр. комитетом епархиального архитектора для осмотра фундамента новой церкви, всё было подготовлено к торжеству закладки, совершенной 3 июня.

Опыт и распорядительность подрядчика Кожевина, построившего на своём веку около 10 церквей, обеспечивали успех производства работ, редко хорошая во всё летнее время погода в Обдорске позволяла мастерам работать без перерывов. К половине сентября были окончены почти все наружные работы, а к 1 ноября, условленному сроку окончания всех работ, кроме проконопатки здания храма, окраски его и сооружения церковной ограды, новая миссионерская церковь была приготовлена подрядчиком к подлежащей сдаче её членам строительного комитета, постановившим 7 ноября приёмочный акт. В последнем члены строительного комитета очень одобрительно отзываются о произведённой постройке церкви во всех отношениях.

Чтобы не было перерыва в миссионерской деятельности ко времени подхода кочевников к Обдорску, Миссия заранее исходатайствовала разрешение начать совершение Богослужений в храме, буде он успеет к тому времени выстроиться.

Восьмого ноября в новом храме Миссии до его освящения, согласно дозволения Тобольской Духовной Консисторией от 17 июля 1903 года за № 9514, была совершена, по предварительной постановке в нём св. престола от походной Богоявленской церкви, первая литургия, послужившая началом к обычной в Миссии ежедневной службе.

Вновь выстроенный храм, как и упразднённый – трёхпрестольный и будет освящён во имя Божией Матери всех скорбящих Радости; правый придел его – в честь Св. Василия Великого и левый – во славу св. покровителей Миссии и края Святителей Николая Мирликийского и Гурия Казанского. Расширенная в объёме по сравнению со старой, новая церковь поставлена на прежнее место, так что свв. престолы от тёплой части разобранного храма пришлись у колонн арки нового, боковые приделы которой в одну линию с главным алтарём, ставшим на старое место холодной части упразднённой церкви.

В настоящее время произведённые на постройку храма затраты усчитываются 13.347 р. 45 к. Кроме них предстоит ещё уплата по непогашенным счетам и условию с подрядчиком в приблизительной цифре 1.600 р. и, таким образом, общая стоимость нового храма обойдётся не меньше 15.000 р. Постройки производились на собственные средства миссионерской церкви и добровольные пожертвования. Нельзя не внести в отчёт имена добрых жертвователей.

1) Церковный староста мис. церкви Василий Абрамов Оленев пожертвовал 1.000 р.;

2) Обдорский крестьянин Т.И. Карпов – 200 р.;

3) отец Иоанн (Кронштадтский) Сергиев – 100 р.;

4) Обдорский крестьянин А.Н. Нижегородцев – 100 р.;

5) Обдорский крестьянин Т.А. Витязев – 100 р.;

6) крестьянин Архангельской губернии Ф.Н. Терентьев – 140 р.;

7) Тобольский мещанин Е.Я. Ерлыков – 50 р.;

8) крестьяне Архангельской губернии Г. и В. Сметанины по 50 р. каждый;

9) от неизвестного из г. Берёзова 40 р.;

10) просфорня мис. церкви О.Ф. Творитина – 46 р.;

11) Преосвященнейший председатель Тобольского Ком. Прав. Мис. Общества – 25 р.;

12) фирма М. Плотникова сыновей – 25 р., не считая других более мелких пожертвований. Кроме сего вследствие согласия причта и старосты Обдорской Петропавловской церкви, Св. Синодом разрешено было временное позаимствование из 40.000 капитала их церкви 3.000 рублей, с ежегодным возвращением по 500 рублей, начиная с 1904 года.

Походная Богоявленская церковь, молитвенные дома и часовни Миссии

В целях наибольших удобств для духовного воздействия на инородцев, рассеянных летом по разным рекам и речушкам, впадающим в Обь и целому лабиринту разнообразных соров и проток, в распоряжении Миссии находится походная Богоявленская церковь, сооружённая по проекту, епископом Агафангелом утверждённому от 1 мая 1896 г. за № 1671.

Кроме походной церкви в Миссии для тех же надобностей имеются так называемые молитвенные дома и часовни. Шурышкарский молитвенный дом в честь Св. Митрофана, еп. Воронежского, выстроенный на добровольные пожертвования в 1888 году, в 90 вёрстах на юг от Обдорска, предназначен для духовных нужд окрестного остяцкого населения. Отцы миссионеры приезжают сюда 6 раз в год – два раза летом и четыре раза зимой.

Хэнский молитвенный дом, в честь Св. Николая арх. Мирликийского, расположенный в 300 вёрстах на восток от Обдорска, выстроен в 1901 году на средства Православного Миссионерского Общества в целях распространения влияния Миссии на инородческое население долины р. Надыма и низовских самоедов. В нём с декабря 1901 года назначено постоянное пребывание одному из членов Миссии с псаломщиком.

Надымская часовня в честь св. покровителей Миссии Святителей Николая Мирликийского и Гурия Казанского, выстроенная в 1901 году на средства одного из Обдорских миссионеров, находится в 90 вёрстах от Хэнского стана на юг.

Пуйковский молитвенный дом, законченный постройкой в отчётном году, находится на Хаманельской Оби, посредине двух конечных пунктов русской осёдлости Обдорска и Хэ. Этот молитвенный дом выстроен на средства рыбопромышленника А.И. Туполева. Возбуждённое Миссией ходатайство об освящении его, согласно желанию строителя, в честь Божией Матери всех скорбящих Радости, и с ежегодным празднованием в нём Св. Николаю Мирликийскому Чудотворцу, в настоящее время Тобольской Духовной Консисторией удовлетворено.

Независимо от сего в Обдорскую Миссию обратился 30 декабря отчётного года сын рыбопромышленника С.И. Бронников?

Пётр Семёнович с предложением принять находящееся на промышленном заведении Нанги помещение, вполне приспособленное для обращения его в часовню с тем, чтобы, постоянно оставаясь на месте для духовных потребностей инородческого и пришлого русского люда, оно было освящено в честь свв. ап. Петра и Павла с установлением празднования св. Николаю Мирликийскому. Об удовлетворении предложения г. Бронникова Миссией ныне возбуждено надлежащее ходатайство.

Библиотека Обдорской Миссии

Существующая при Миссии библиотека для нужд о. миссионеров в отчётном году также пополнилась новыми периодическими изданиями и книгами. В течение года в неё поступило 34 названия в 70 томах, что с прежде поступившими книгами составляет 471 название в 750 томах. Общая стоимость всех книг библиотеки Миссии простирается до 1.062 руб. 45 коп. Неприкосновенный капитал библиотеки к январю 1904 г. был в 171 р. 60 к.

Б. Противомусульманская Миссия

Миссия Тобольской епархии имеет целью обращение в христианскую веру магометан из татар, бухарцев, сартов, инородцев, именуемых оброчно-чувальщиками и казаков из потомков Кучума.

На службе в Тобольской Миссии состоят: миссионер свящ. Ефрем Елисеев и толмач. Толмач Петров 1 июня сего года возведён в сан диакона к приходской Спасской церкви села Куларовского, с оставлением на службе в ведении Миссии.

Миссия отчётным годом окончила третий год своего существования.

Цель и задачи Миссии. – Занятия членов Миссии

Во имя христианского долга, в число обязанностей членов Миссии поставляется: с одной стороны, спасать погибающих сынов ислама крещением и с другой – предупреждать погибель инородцев из христиан и язычников. Поэтому деятельность членов Миссии в отчётном году состояла:

1) в разъездах по татарским деревням и юртам для проповедования слова Божия, распространения книг религиозно-нравственного содержания на русско-татарском языке, знакомства с муллами, учениками медресе и мектебов,

2) в миссионерско-просветительном воздействии на татар и русских,

3) утверждении в правилах христианской веры новокрещёных,

4) обращении в православие татар,

5) переводе вероучительных книг на местный татарский язык,

6) в приглашении сотрудников Миссии из приходских священников и грамотных прихожан, знающих татарский язык и имеющих авторитет и доброе поведение,

7) в ограждении от влияния магометанства инородцев, случайно попавших в среду мусульман, и

8) в поддержании в них православных убеждений через книги, увещания, напоминания.

С этой целью посещались местности с татарским населением. Во время своих поездок члены Миссии старались навестить все дома и юрты своих крещёных татар и их знакомых магометан. При этом старались посещать с миссионерской целью возможно чаще семейства, так или иначе подающие надежду на обращение в веру истинную. Поездки были совершены – в январе, марте, июле, сентябре и ноябре.

Миссионерские поездки. В Тюмени. Новокрещёные – наши сотрудники

Время от 22 января по 8 февраля миссионеры провели среди новокрещёных в г. Тюмени. Там двое из приготовленных ко св. крещению – Манихан и Ахметжан, – были просвещены 28 января, а Минажетдин удостоился крещения позже... Крещение совершено в Тюменском монастыре, в стенах которого все имели приют и во время оглашения.

Результаты поездок новокрещёных

Все молодые новокрещёные посылаемы были в «командировки» по делам Миссии: в Чаплык, Успенский завод и в Ямбаи. Посланные, возвратившись, поведали нам: Илья когда объяснил брату Ахметжану, чтобы ехал креститься, у брата выпала бумага из рук, которую он держал для вложения в станок и долго стоял, не приходя в себя, но, по приезду, увидав нас обрадовался, что миссионеры обыкновенные люди, не страшные, как он представлял, а наоборот – в обращениях мягкие; псаломщик Петров, посланный в Чаплык для увещания русской женщины, сожительствующей с татарином Маремханом, слышал от него: «вы, думаете, что если я живу с русской женщиной, то окрещусь? Нет. Я для того живу, чтобы издеваться над русскими и русской верой и в будущей жизни вы будете ниже нас, там, внизу, а мы выше вас»; Минажетдин заявил, что татары насильно сбрили ему голову, чтобы показать его смешным среди христиан; в борьбе с ними он похудел страшно, а знакомый его Рамазан высказал своё намерение, что «он если окрестится, то будет жить лучше Василия»; Гавриил написал письмо однодеревенцу в Ямба?

Фастулле, чтобы тот приехал креститься, так как он его уговаривал ещё ранее; Фастулла объяснил, что до Петрова дня он не может сделать этого, так как есть посеянный хлеб; в Ямбаях, узнав, что от Гавриила есть письмо, подумали, что он умер. – «Раз есть письмо, то очень важное событие», – подумали они по-своему. Письмо, по их обычаю, пишется в случаях очень важных в обиходе татарской жизни, а больше по случаю смерти кого-либо. Они подумали, что умер крещёный родственник Гавриил. Это преждевременно порадовало одноплеменников Гавриила, видящих в несчастиях и преждевременной смерти новокрещёных перст Божий, наказующий за измену исламу. Благопопечительный племянник Карымшакова поспешил приехать в Тюмень и около дома, где жил Гавриил, на снегу, совершил мусульманскую заупокойную «дуа» и о еже простити Гавриилу тяжкие грехи за измену веры и перевести его душу из скучного христианского рая в весёлый и приятный рай Магомета; оглашаемый Манихам просил, чтобы его крещение совершить не в понедельник, тяжёлый, по народному поверью, день.

Беседа с кожевником

Пока разъезжали наши юные в вере новокрещёные, ища себе прозелитов по окрестностям Тюмени, в знакомых им местах, сами миссионеры ходили по домам татар. Одного нашли в кожевенном заводе М.С. Рылова, служащего мастером в заводе, по имени Нурей; у него жена и 7 человек детей. После приветствий и довольно долгой беседы Нурей переменился, мягко, с великодушным и улыбающимся лицом спросил: «кто по-вашему Иисус?» Разумеется, желая для себя разъяснить, почему Иисус у христиан называется Сыном Божиим. Было объяснено, почему Он Сын Божий, почему Он Спаситель, почему необходимо крещение. «Крестись, Нурей, брось своего Быгамета, тогда с нами вместе за общим столом водку будешь пить, буду крестным, сто рублей на стол положу!» – так изливал своё красноречие хозяин. Нурей простился с нами, заявив: «у меня семья большая, если сам пожелаю, жена неохотно согласится, дети тоже, их много, семь человек, есть маленькие, плакать будут, который, может быть, из детей сейчас ничего не скажет, а большой вырастет, как бы не покаялся и не стал ругать меня, ведь большая семья: 9 человек; все скажут, что зачем с такой большой семьёй окрестился. Подобного ещё не бывало, спасибо за доброе слово, за наставление, сам креститься погожу, а товарищей в заводе постараюсь уговорить и приведу их креститься; они одинокие, им можно».

Таковы результаты этой беседы: считавший безумием нашу проповедь о. миссионера о Христе, распятом вначале, усвоил христианское учение настолько, насколько оно стало необходимым, чтобы потрудиться в его пользу, – «уговорить товарищей принять крещение».

Посещение новокрещёных весною. – Примирение татар с задачами миссии.

По весне предстояла о. миссионеру поездка в С.-Петербург для ходатайства по делам миссии, не получившей ещё правильной организации. Проездом туда он окрестил подготовленных Иваном Мухтабара из Ямбаевских юрт и татарку Бибинур из Новой деревни. По застенчивости татарок и во избежание соблазна, женщин удобнее наставлять и научать женщине же. Поэтому приготовление Бибинур, заучивание ею ответов чина оглашения было поручено жене о. Е. Елисеева. Мухтабар, по крещению Георгий – дальняя родня Карымшакова, грамотный по-мусульмански и малограмотный – по-русски, имеет дом, выстроенный после пожара Карымшаковым. Но общество в правах владения ему отказало, так как по воле жертвователя-мусульманина, его милостью не может пользоваться кяфир (нечестивец). Крещение это прошло спокойно, и татары никаких «сцен» не устроили, с каждым случаем убеждаясь, что это дело законное. Отсюда вывод такой: чем больше будет крещений, тем более татары убедятся в возможности этого. После будут смотреть, как на вещь самую обыкновенную.

По случаю великого поста напомнили новокрещёным о христианском долге говения; по проверке оказалось, что все были у исповеди и св. причастия.

На границе епархии

В сентябре о. Елисеев предпринял поездку до границы епархии на юго-восточную сторону. Деревня Иванов Мыс, села: Бакшеево, Тевриз, Утьминское, Устьишим и юрты Таскутукской волости – Бабахтинские, Ташектанские, Касмаково, Ильчибага, Нагорная, Казанцы, Летчинская, – были посещены им на этот раз. Беседы велись с духовенством, муллами, благочестивыми прихожанами, новокрещёными и татарами. В беседе с жителями Иванова Мыса узнал о новокрещёных Константине и Василии Залошных. Константин рассказал о силе благодати крещенской воды. Проверил их, дал наставление, а жителей просил объяснять спасительность крещения окружающим татарам.

В Епанчине. – Как служить истине. – Статистика рождений мужского и женского пола у татар.

В конце октября, пишет о. миссионер, побывал в окружающих Абалак юртах. Первые юрты Епанчинские. С целью иметь беседы с татарками взял свою жену, так как татарки от мужчин прячутся, с ними возможно беседовать только через женщин. Абалакский ямщик доставил нас в юрты. Проехали по улицам раза два кругом, не знали где живёт мулла, а первые встречные женщины не дали ответа. Татары были в мечети. Жена муллы направила и нас в мечеть, говоря, что «крестьянский начальник во время намаза всегда заходит в мечеть». Я сходил в мечеть, но к их предложению отнёсся с осторожностью, заявив непременно, что необходимо быть христианами, иначе татары убеждены, что всякий побывавший в мечети и читавший Коран в душе мусульманин. Много поведал мне мулла с мударрисом (учителем) из соседних юрт о ишане, о богачах Сибири, о школах татарских и о Ивановской школе. Но он боится учить русской грамоте из-за переговоров и предрассудков татар, что де «сам мулла и первый начал учить грамоте и русеть». Была объяснена ему нелепость страха пред людьми для человека, желающего служить истине. При этом о. Ефрем посоветовал внимательно рассмотреть и самый ислам, проверить несообразности вроде предрассудков Магомета, его полигамии, несообразной ни с какой статистикой. Для доказательства привёл из 31 номера за 1903 год татарской газеты «Переводчик» статистику за 1902 г. Оренбургского Магометанского Духовного Собрания, где в 1902 году было рождений мужского пола – 81.835, женского пола – 78.540, следовательно, девочек рождается менее на 3.295, следовательно, магометанину полагается не 4 жены, а менее, чем даже одна. Вышло весьма доказательно: цифры помещены в ихней же газете, взятые из статистики из ихнего же духовного ведомства.

Последняя поездка. – У ахуна. – Полезно учить каждого.

К концу года, когда обыкновенно даётся отчёт во всём, всё проверяется, была предпринята последняя поездка в Тюмень и её окрестности, чтобы проверить новокрещёных. С мусульманами беседы велись в Новых юртах, Ямбаевских и в Турбинских. В Новых юртах живёт ахун (благочинный), у которого члены миссии и остановились. Но он просил нас перейти на беседу к богатому прихожанину, торгующему в их селениях. Рекомендованный муллой хозяин принял радушно, хлопотал об угощении чаем, за которым мы всё время говорили о разных предметах: о нравственной чистоте, о целомудрии, о труде и о честности высокой. Беседа имела доброе влияние: отстранила завесу, отделяющую татар от нас, показала, чтобы задавать нам вопросы, не нужно прибегать к подкупам вроде «угощения» чаем, чтобы потом только задавать вопросы, вернее – разъяснила значение миссии.

В Манджеле.

В Манджеле подъехали миссионеры к мулле Иусуфу. Мулла был в школе на уроках. Семья их не приняла, да и нечего было делать с ней, так как по своему этикету она должна прятаться от нас, не разговаривать. Долго стояли на улице в ожидании муллы. Мулла нарочно медлил, но принял. В разговоре о. миссионер объяснил истинный сюжет беседы греческого монаха при помощи картины страшного суда.

Паства новокрещёная. – Вредное влияние адвокатов из ссыльных. – Избежание формальностей, чтобы избавиться от нападений со стороны родных.

Наблюдение за новокрещёными в исполнении христианских обязанностей и материальная помощь им также составляет предмет забот миссии. По ходатайству миссионера новокрещёным выдавались из сумм Комитета небольшие субсидии. Эта помощь является делом христианского милосердия, которое необходимо должно сопровождать дело христианской миссии. В отчётном году женились 2 из новокрещёных. Один из них – Илья думает обзавестись собственным домом; просил помочь. По случаю рождения у него первенца, о. миссионер послал в благословение икону, которую он вставил в рамку; благодарил. С пасомыми не прерывали общения, а напротив устно и письменно продолжали руководить их. Неровности и некоторые нехристианские выходки новокрещёных старались покрыть христианской любовью, наставлением; таким образом, наблюсти за нравственным развитием пасомых и запретить со всяким долготерпением все ошибки составляло задачу о. миссионера. Новокрещёная Мариамна два раза беспокоила епархиальное начальство своим прошением, что «она лишена со стороны православных помощи не только материальной, но и религиозно-нравственной; прежде ей было лучше в материальном отношении; христиане забыли заповедь о любви к ближнему, что приводит её к гнусным последствиям; христиане не подают ей даже соломинку, как утопающей». Всё это, разумеется, поэзия ссыльных адвокатов. Были напомнены ей данные пред крещением обеты, что принимается крещение не корысти ради или иные привременные вины, а для спасения души. Когда стали читать ей содержание прошения, то ей стало совестно от «красноречия» адвоката, только и ответила, что «кто ему велел писать так, теперь по гроб жизни не буду писать!»

Желание скорее быть окрещённым, чтобы избавиться от хлопот и нападений родных заставило новокрещёного Ивана Кочнева дать неверное показание о своей деревне и уезде. Поэтому вместо своего общества, где находился на причислении, показал то место, где родился, жил и вырос, но вскоре после крещения объяснил, но уже было поздно.

«Думал я, – говорил он, – что будут посылать за справками, пройдёт много времени, тогда родные не допустят ко крещению». Это обстоятельство побудило о. Елисеева в таких случаях кроме паспортов сноситься с волостным правлением. Но волостное правление не отвечало долго, а на повторение написало, что Мухамметшарин им неизвестен.

Переводы, как лучшее пособие в миссионерском деле

До настоящего года не было никаких печатных переводов на наречии татар Тобольской губернии, а Казанские издания им не понятны. Поэтому, чтобы иметь назидательное чтение для крещёных и ознакомления с христианским вероучением некрещёных перевели и издали 1.200 экземпляров «Первоначальные сведения готовящемуся ко св. крещению». После устной проповеди непременно нужно оставлять книги. Перевод сделан на живой разговорный язык. Предварительно сделана практическая проверка с новокрещёными в отношении точности и удобопонятности. Сто экземпляров розданы через Комитет Миссионерского Общества, 450 – разослано по церквам и школам и более ста розданы новокрещёным, благочестивым прихожанам и татарам. Этот первый труд имел благие результаты. Многие священники изъявили желание изучить татарский язык, один священник согласился возить всегда с собой вместе с требницей по приходу, чтобы читать татарам. Татарин Пикмукаммет, получивший книгу, долго не мог оторваться от книги, постоянно читал и тыкал пальцами, приговаривая: «мене, мене (вот, вот)», так как он нашёл единственную книгу, написанную на его родном языке, хотя есть масса книг, но они написаны на языке или Казанских, или Крымских, или Кавказских татар. Первоначальные сведения полезны и для татар, интересующихся иной раз вопросом о том, в чём заключается крещение и вера христианская. Читать евангелие им затруднительно, так как многие собственные имена принимают за непонятные слова. Абуш спрашивал Николая о том, как крестят: не приходится ли топтать Коран и плевать в Магомета. В этой книге он узнает о том, как крестят; ею снабдили и татарина, и Николая. Новокрещёным давалось это для того, чтобы помнили наставления новопринятой ими христианской веры и как вещественный памятник их крещения. Каждому делалась надпись следующим летописным языком, чтобы он помнил год и день крещения, день ангела, новое имя, отчество и фамилию. «В лето 1903, июля в 19 день, на память преподобного Серафима, Саровского чудотворца, окрещён раб Божий Серафим Пименов Водовозов, Тобольский мещанин, 16 лет от роду».

Школьное воспитание. – Итоги.

В заведуемой миссионером Иоанно-Введенской школе обучались в числе прочих двое из новокрещёных (1 мальчик и 1 девочка). Но с осени отчётного года были оставлены в г. Тюмени на родине у родителей с целью, чтобы не скучали в стороне, не отвыкли от языка и от родной семьи. Мальчик отдан для обучения в мужскую монастырскую школу, а девочка – в женскую Соборную. «Плоть от плоти и кость от кости» мусульманской, они легче других сумеют быть близкими и необходимыми впоследствии для миссий среди татар. Воспитанием этих детей начинает свою школьную деятельность наша миссия. Одна учениц?

Мария, воспитанная в школе в духе Христовой веры, вышла в селе Велижанском замуж и тем самым стала поручительницей за твёрдость в христианстве будущего поколения.

В течение года просвещено крещением 6 душ обоего пола. Маршрут миссионерских поездок простирается до 2.500 в.

В. Пожертвования на нужды Миссии

Епископ Томский и Барнаульский Макарий прислал в благословение Тобольской противумусульманской Миссии икону в киоте за стеклом св. первоучителей словенских Мефодия и Кирилла.

Купец И.Д. Пятков на нужды противумусульманской Миссии пожертвовал в отчётном году 200 руб.

Ялуторовского уезда, Богородице-Казанской церкви села Романовского священник Андрей Александров Родионов вот уже второй год жертвует на нужды той же Миссии по 50 р.

Супругой непременного члена Тоб. Губ. Управления В.И. Лебедевой для Обдорского инородческого пансиона пожертвовано 59 аршин сарпинки.

Жертвователям от имени Тобольского Комитета Православного Миссионерского Общества в своё время выражена глубокая благодарность.

Г. Кондинская Миссионерская школа

Кондинская женская община, находящаяся на севере Тобольской епархии, при пособии от Миссионерского Общества в 500 руб. ежегодно, содержит на полном иждивении 13 инородческих детей, (6 м. п. и 7 ж. п.; в возрасте от 8 до 13 лет), обучающихся в монастырской церковной школе.

Законоучитель – монастырский священник и учительница также содержатся на скудные средства общины. Подробного отчёта об этой школе в Комитет не поступало, хотя таковой, по донесению монастырского священника Анина Горизонтова, отправлен им Березовскому уездному наблюдателю церковных школ 2 января 1904 года в 2-х экземплярах для доставления в Миссионерский Комитет.

За февраль