№ 9. Май. Книжка 1

(1830–1905 гг.)

Нужно ли говорить о том, как важно было для успехов христианства на Алтае то, что проповедь шла на родных для туземцев языках?.. Как мы уже знаем, ещё о. Макарий краеугольным камнем своей миссионерской деятельности поставил изучение алтайских наречий и проповедь на них Евангелия алтайским инородцам. Примеру этого основателя сибирского миссионерства неуклонно следовали все продолжатели его великого дела на Алтае. Они старательно изучали местные языки и с усердием продолжали начатые о. Макарием переводческие труды. К 1864 г., по свидетельству о. Ландышева, алтайские миссионеры перевели на алтайский язык кроме молитв, 10 заповедей с толкованиями их и символа веры, многие места из священного Писания, почти всё Евангелие, чин литургии св. Иоанна Златоуста, много церковных песней; книгу св. Геннадия о вере и жизни христианской и некоторые места из других отцов Церкви; написали на татарско-калмыцком наречии краткое огласительное учение, вопросы при крещении и исповеди, простые рассказы о земной жизни Господа нашего Иисуса Христа, Его страданиях, смерти и воскресении и кроме того работали над составлением лексикона алтайских татарско-калмыцких наречий сравнительно с языком тобольских татар и над составлением грамматики этих наречий²⁷⁸.

Но служение миссионера на Алтае не может ограничиться только проповедью Евангелия язычникам, религиозно-нравственным воспитанием новопросвещённых; труд его гораздо сложнее и настолько разнообразен, что нельзя не удивляться разнохарактерности той деятельности, которая выпала на долю здешней миссии. Алтайский миссионер не только проповедник Слова Божия, совершитель богослужения, исправитель духовных треб (всегда безмездно) у своих духовных чад; он в то же время для них лекарь, и судья, и советник, и опекун, и руководитель в хозяйстве, и защитник от притеснений и обид, и попечитель угнетённых неотразимой бедностью, престарелых, бесприютных детей и вдов²⁷⁹. И действительно, алтайским миссионерам необходимо было выступать во всех родах такой деятельности и иногда с поразительной энергией, потому что, как сейчас скажем, приходилось действовать среди крайне тяжёлых условий и встречать разнообразные и сильные препятствия.

При необходимости таких крайне разнородных забот алтайских миссионеров о своей пастве, очень деятельную помощь миссии могли оказать женщины, что, как мы знаем, сознавал и приснопамятный о. Макарий, мечтавший и хлопотавший об устройстве на Алтае женской общины, старавшийся привлечь женщин на служение среди алтайских инородцев. Эта мечта знаменитого миссионера осуществилась для пользы Алтайской миссии при первом же преемнике о. Макария, что дало возможность миссии устранить некоторые недочёты своего служения, по крайней мере в тех случаях, когда явно была нужна женская помощь, особенно в деле приучения таковых инородцев к порядкам оседлой жизни. «Приучать новокрещёных женщин печь хлебы, прясть, шить простые одежды и обувь, садить овощи и иметь уход за огородом, вообще приучать к домоводству и опрятности; оказывать пособие родильницам принимать иногда младенцев на своё попечение»²⁸⁰ и т. д., – все такого рода дела и нужды требовали преимущественно и даже исключительно участия женщин, их усердной и продолжительной работы, так как «всякую новокрещенную семью ставить во все условия русского быта» можно было не вдруг и решительно, а лишь постепенно и осмотрительно²⁸¹. Вот почему о. Макарий, не успевший в своих хлопотах «о миссионерском обществе дев и вдовиц, посвящающих себя на служение и Богу и Церкви Его в безбрачной жизни»²⁸², деятельно старался привлечь на службу в миссии хотя несколько лиц женского пола.

В 1860 г. один из алтайских миссионеров, о. Иоанн, в бытность свою в С.-Петербурге, имея в виду неизбежную потребность миссии в сослужении женщин, высказал лично Государыне Императрице мысль о необходимости для миссии диаконисс, тем более что некоторые женщины уже изъявляли желание ехать на Алтай и трудиться на миссионерском поприще. Но этот проект о диакониссах, бывший на рассмотрении митрополита Филарета, не признан годным для осуществления.

Но очень скоро в самом центре Алтайской миссии – Улале возникла женская община, об учреждении которой хлопотал незабвенный о. Макарий. Зерном этой общины явилось несколько (более 10) вдов и девиц, которые ещё в 1858 г. заявили начальнику миссии прот. Ландышеву о своём искреннем желании навсегда служить Господу в девстве и целомудрии на правилах общежития. Из этих женщин только три были русские, а остальные – из новокрещёных инородок. Вот эти-то лица и были семенем первой женской обители на Алтае.

Осуществить добрую мысль о. Макария о женской общине при Алтайской миссии выпало на долю оставившему по себе очень недобрую память в этой миссии Барнаульскому купцу Аф. Малькову. С усердием принялся он за хлопоты об учреждении женской общины на Алтае пред епархиальным начальством; а жители селения Улалы со своей стороны изъявили согласие уступить землю как для зданий общины, так и для огородов. Начальник миссии засвидетельствовал необходимость основания и пользу учреждения такой общины, и сам преосвященный при обозрении епархии также имел случай убедиться в том же. Дальнейшие хлопоты по указанному делу Мальков вёл в Москве и С.-Петербурге и при помощи м. Филарета и других влиятельных лиц успел добиться благоприятного результата: 4 мая 1863 г. последовало Высочайшее утверждение синодального определения об открытии женской общины в селе Улале²⁸³, цель учреждения которой была – «помогать миссии в попечении о лицах женского пола, новообращённых из язычества, обучением их христианству и рукоделиям, уходом в болезни, призрением бесприютных, воспитанием и обучением малолетних сирот»²⁸⁴. В 1864 г. Улалинская женская община имела уже 20 сестёр. Впрочем, нужно сказать, при прот. Ландышеве она ещё только возникала и возрастала и потому не могла принести всей пользы, какой от неё ожидала миссия.

«Улалинская женская община, – говорил сам начальник миссии в 1864 г., – может оказывать своё содействие миссии, особенно важное на месте своего пребывания, когда будут устроены при ней: больница, приют и школа для обучения новокрещёных грамоте, рукоделиям и проч.»²⁸⁵. Но, прежде чем оказывать такую помощь миссии, самой общине нужно было обустроиться и изыскать средства к собственному своему существованию. Прочное устройство эта община получила уже при третьем начальнике миссии – архим. Владимире.

На помощь алтайской миссии в её разнообразных трудах и занятиях при втором же начальнике её и тем же упомянутым выше Мальковым было положено основание и мужской обители. 15 февраля 1864 г. последовало Высочайшее разрешение на устройство такого монастыря, целью учреждения которого было – создать центральный пункт миссии, как приготовительное место для вступающих на служение в ней новых лиц монашествующих, как всегдашний приют для ослабевших от трудов миссионеров-иноков, как благоустроенное учреждение, содействующее миссии влиянием на новокрещёных благолепным и благочинным богослужением, хозяйственными при монастыре заведениями, также имевшими быть при монастыре центральным училищем, больницею и приютом²⁸⁶.

К сожалению, Мальков в своих расчётах и корыстных видах²⁸⁷, избрал для миссионерского мужского монастыря малообитаемое и недоступное Чулышманское ущелье, на целые сотни вёрст разобщённое с Алтайской миссией, окружённое бурным Телецким озером и непроходимыми горами. Доступ к этому месту возможен лишь в известную часть года (с половины мая и до сентября) через Телецкое озеро; жизнь в Чулышманском ущелье крайне тяжела и непосильна даже для людей, отрёкшихся от мира. Ввиду этого монастырь с самого основания и, кажется, доселе не удовлетворяет ни одному из своих, указанных выше, назначений...

Так преуспевала в своей деятельности, возрастала в числе своих членов и сотрудников, умножалась в количестве просвещённых светом Евангелия чад своих Алтайская миссия при первом преемнике приснопамятного миссионера о. Макария.

(Продолжение следует)

Остаётся отметить ещё один вид учительства на Алтае. Это внебогослужебные беседы в школах миссии. Начиная с осенних праздников, когда прекращаются полевые работы, вплоть до весенних работ в школах миссии ведутся внебогослужебные беседы. Эти беседы учреждены на Алтае ещё тогда, когда в епархиальных приходах о них не было и помину. Что говорят и пишут в настоящее время о внебогослужебных беседах в приходах епархии – то на Алтае давно делается. Конечно, как разнообразно население Алтая, так бывают и разнообразны и беседы в школах. Есть школы, где беседы обставляются всей возможной привлекательностью: тут и волшебные фонари, прекрасные лекторы и певческие хоры. Но где-нибудь в глуши Алтая или Кузнецкой черни, в маленькой, убогонькой школке в воскресный день после богослужения соберутся несколько мужчин, женщин и детей и послушают чтение учителем жития какого-либо святого, пропоют молитву, кстати припомнят какое-либо библейское событие – и конец беседе. Но ещё вопрос, которая из этих бесед более достигает цели?! Мы по крайней мере уверены, что юные чада церкви Христовой более серьёзно и внимательно относятся к читаемому учителем на их родном языке и выносят от этого бесхитростного чтения не менее пользы для души, чем многочисленные, нередко рассеянные слушатели больших селений от красивых картинок и прекрасной декламации образованных лекторов.

Незаметный, томительный и скучный труд учительства наших оо. миссионеров, учителей и катехизаторов в течении многих лет произвёл своё действие. В настоящее время, когда дарование всевозможных свобод произвело одуряющее впечатление на все слои русского народа и, кажется, ещё более на многочисленных инородцев нашего отечества, труды наших внутренних миссий встретили серьёзную оценку. События последних дней показали, что дело проповеди и особенно учительства на Алтае поставлено на правильный путь, здание миссии заложено на крепком основании. Нельзя в этом случае не отметить поистине апостольских трудов преосвященного Макария, бывшего начальника Алтайской миссии, ныне епископа Томского. Преосвященный Макарий постарался положить фундамент миссионерскому учительству переводами св. Писания, вероучительных и богослужебных книг на Алтайский язык. Теперь почти весь Новый Завет, почти весь круг богослужений, жития святых, катехизис в форме простых речей переведены на родной язык наших новокрещёных. Это дало возможность даже русским миссионерам наставлять своих пасомых на их родном языке, хотя бы познания в этом языке у самого миссионера были и очень ограничены. Истины христианской веры и нравственности, благодаря трудам владыки Макария, усвоялись нашими новокрещёными в возможной полноте и направляли их жизнь согласно проповедуемому учению. Ныне во многих местах, особенно со времени обнародования манифеста о широкой веротерпимости, наблюдались и наблюдаются массовые отпадения в католичество, и магометанство, не говоря уже о совращениях из православия в многочисленные рационалистические секты. Благодарение Богу, у нас на Алтае таких отпадений не было. Правда, в минувшем году во время калмыцкого волнения, некоторые из новокрещёных участвовали в молениях Чета, но это были единичные случаи и притом страха ради пред угрозами Чета, а не по добровольному расположению. Мы, конечно, не можем положительно утверждать, что отпадения от христианства новокрещёных нашей миссии невозможны. Нет, мы этого не утверждаем. При всём том, мы не можем замолчать и того факта, что до сего времени у нас отпадений не было. Не себе, не своему умению, не своим силам миссионеры приписывают этот глубокий мир нашей юной церкви, а единственно благодати Божией, предстательству Небесного Покровителя и «Главного Начальника Алтайской миссии Св. Великомученика Пантелеимона!»²⁸⁹.

6. Благотворительная деятельность миссии

Благотворение прежних лет и ныне. – Приюты. Школьные интернаты и попечительства. – Медицинская помощь.

С первых лет своего существования Алтайская миссия в благотворении видела могучее средство для привлечения в церковь язычествующих калмыков. Поэтому, когда полагалось основание русской гражданственности на Алтае, миссия наметила две цели своей деятельности: просвещение калмыков Евангельским учением и устроение их быта в духе русской гражданственности. Язычника-номада, окрестив, считали необходимым сделать оседлым жителем, чтобы новокрещёный мог скорее отрешиться от привычек бродячей жизни и избавиться от влияния языческого мировоззрения, – его необходимо было удалить из языческой среды. Для этого обращенцу миссия строила избу вблизи стана, снабжала его земледельческими орудиями, семенами и проч. Так забрасывались первые семена русской культуры в диком Алтае, появлялись первые селения инородцев. Конечно, этот вид благотворения требовал много денежных затрат со стороны миссии и ещё более – надзора за первыми шагами новокрещёных в оседлой, совершенно новой для них жизни. При такой постановке миссионерского служения на Алтае, благотворительность была здесь неразлучным спутником Евангельской проповеди, она была не случайной, производилась не по личному разумению каждого миссионера, а имела известную организацию, преследовала определённые, ясные и признанные всеми цели. Поэтому каждому миссионеру из кассы миссии ежегодно отпускалась известная сумма на дела благотворения, в которой он в конце года и должен был отчитываться под особой рубрикой отчёта – «Нужды Стана». Рубрика с приведённым названием в отчёте миссии осталась до сего времени, хотя содержание её существенно изменилось.

С развитием миссионерского дела на Алтае увеличилась и новокрещенная паства, которая в настоящее время исчисляется тысячами. Миссионерских станов теперь 21, церкви, молитвенные дома́ и школы появились во всех углах миссии. Прежний вид благотворительности сделался невозможным. Сумма, отпускаемая на нужды стана, расходуется прежде всего на ремонт миссионерских станов, прогоны служащим и лишь небольшая часть её тратится, собственно, на новокрещёных: на крещальное белье, лекарства, на покупку хлеба для беднейших и проч. Покупка же скота, устройство усадеб и другие крупные ссуды отдельным личностям отошли в область преданий.

Но если уменьшались пособия отдельным личностям, то расширялась общественная благотворительность миссии по мере развития последней. Вместо частных ссуд появились приюты, школьные интернаты, попечительства.

Исходя из той мысли, что чрез женщину, как мать семейства, скорее проникнуть в дикую жизнь инородцев начала христианской жизни и русской гражданственности, миссия содержит три приюта для девочек: при Улалинском монастыре, в долине Чолышмана и в Чемале. Всего в них воспитывается 77 девочек-инородок и 7 мальчиков. Принимаются на воспитание преимущественно круглые сироты. Цель приютов – воспитать богобоязненных, трудолюбивых, скромных женщин, которые выходя замуж, могли бы устраивать свой домашний очаг по примеру русских женщин, а жизнь семьи располагать в христианском духе. Девочек приучают прежде всего к молитве, опрятности, трудолюбию и, конечно, учат грамоте. У каждого приюта есть огород, рогатый скот, птица, хлебные посевы. Девочки всё делают сами: косят, жнут, прядут, шьют, готовят пищу, моют бельё и проч. Приводим здесь выписку из Отчёта Чемальского миссионера, который так говорит о своём приюте.

«В Чемальском приюте для детей – инородцев воспитывается до 20 лиц обоего пола. В числе их живёт один старец и один калека-эпилептик. Средствами их содержания, кроме известной выдачи из средств миссии, служили щедрые присылки из Томска чрез его преосвященство, преосвященнейшего Макария, епископа Томского, также плата за квартиры с дачников. Не малым подспорьем к содержанию приютянок служит небольшое хозяйство, огород и пашня. Дети-приютянки с малолетства приучаются к хозяйству, они сами убирают хлеб и сено, садят в огороде, доят коров, пекут хлеб, моют полы и бельё, шьют и вяжут для себя. Жизнь ведут они почти иноческую: утром и вечером обязательно прочитывают молитвы и помянники за благодетелей, потом целый день каждая занята своим делом. Песни и пляски им неизвестны. Если услышишь пение в приюте, то не мирских песен, а кант из лепты, или церковных песнопений. Воспитанные таким образом приютянки выходят не только добрыми христианками, но и хорошими хозяйками».

К словам почтенного о. миссионера мы добавим, что Чемальские приютянки считаются в околотке завидными невестами. Лишь только какая из девочек достигнет совершеннолетия, тотчас из многих домов засылают в приют сватов. Воспитанные в христианском благочестии, кроткие, трудолюбивые, приученные к хозяйству, приютские девушки являются желанными невестами для всякой семьи. Отрадно и то, что приютянки, выходя замуж, не порывают связи с приютом. При всяком возможном случае они спешат в приют, ставший для них родительским домом, поделиться своими радостями или горем с начальницей приюта, помолиться в приютской церкви, хотя день прожить здесь прежнею девической жизнью.

Школьные интернаты в миссии открыты как при Центральном катехизаторском училище, так и при некоторых начальных школах. Самый благоустроенный и многолюдный интернат, конечно, при катехизаторском училище. При этом училище имеется 40 инородческих стипендий, на которые тратится миссией ежегодно 3.000 рублей. В катехизаторском училище инородческие дети подготовляются к деятельности учителей, катехизаторов и псаломщиков. Насколько катехизаторское училище оправдывает своё назначение – это показала сама жизнь миссии. Теперь почти во всех школах миссии работают катехизаторы и работают с засвидетельствованным всеми успехом. Достаточно сказать в похвалу училища, что из питомцев его многие достигли почётного звания миссионеров.

Общежития при начальных школах вызваны необходимостью. В тех местах, где открыты при начальных школах общежития, инородцы, как мы уже замечали в отчёте, живут разбросанно. При бедности жителей нельзя требовать, чтобы родители нанимали квартиры для детей в той деревне, где построена школа. В школах таким образом учатся дети только того села, где имеется школьное здание, а дети в окрестных деревнях остаются без обучения. Если устраивать школы по мелким инородческим посёлкам, то потребуются большие затраты: на постройку школьных зданий и на содержание многочисленных учителей. Поэтому устроены общежития только при школах: Созоповской, Кондомской, Мрасской, Чолукоевской и Соок-Ярыкской. В этих общежитиях дети инородцев содержатся на счёт миссии. При одной из этих школ Соок-Ярыкской производятся опыты с хлебными посевами. Дело школьных общежитий ещё новое в нашей миссии, и нельзя ещё сказать, насколько достигаются поставленные этому делу просветительные цели. Пока отметим один факт: во всех указанных школах имеются ученики-пансионеры в таком количестве, сколько можно содержать на отпускаемые для сего средства. Следовательно, благодаря школьным общежитиям, лишний десяток инородческих детей, живущих вдали от школы, получают возможность научиться грамоте. И за это благодарим Бога.

По мысли преосвященнейшего Макария, епископа Томского при десяти станах миссии учреждены приходские попечительства. Чрез попечительства новокрещенная паства приучается к делам благотворения. Цель попечительств – поддержка церковных и школьных зданий и пособия беднейшим из прихожан. Есть попечительства благоустроенные, владеющие порядочными суммами, которые дают им возможность делать крупные затраты на ремонт и постройку церквей и школ. Таковые: Улалинское, Черно-Ануйское, Мыютинское и Онгудайское. Но рядом с этими попечительствами существуют юные, вновь открытые в инородческих приходах миссии. В кассе этих попечительств насчитывается какой-нибудь десяток или два рублей, но отрадно то, что эти попечительства появляются в приходах с новокрещенной паствой. Это доказывает, что наши новокрещёные и из своих скудных средств уделяют некоторую лепту на дела благотворения.

Медицинская помощь миссии выразилась за Отчётный год в том, что было выписано от Келлера и К° несколько домашних аптечек для оо. миссионеров. Все оо. миссионеры по силе и умению подают первую помощь при заболеваниях. Вот для таких-то случаев и полезны выписанные аптечки. Поставить дело медицинской помощи населению шире, пригласить для этого знающих лиц, устраивать лечебницы – это не по средствам миссии, да и не входит в её прямые задачи.

(Окончание следует)

Занятие должности учителя в мактабе зависит от жителей квартала, в лице его представителей, при чём никаких особых формальностей не бывает. У киргизов и туркмен обыкновенно приход договаривается с учителем относительно годового вознаграждения за его занятия в школе, а в больших городах учитель, приглашённый к занятиям в школе, тем самым получает право на приём частных приношений от родителей учеников, при определении их в школу и в продолжение их обучения. Если мактаб находится при мечети, пользующейся определённым вакуфом, то дамулла получает из вакуфа свою небольшую часть дохода. Обыкновенно же, например, в Ташкенте, каждый отец, при определении своего сына в мактаб, приносит учителю, смотря по состоянию, 1–2 руб. или 50 коп., а затем посылает с сыном повременные приношения, в зависимости от установившегося в данной местности обычая и в связи с ходом учебных занятий сына в школе. В общем. школа бедного квартала может дать таких приношений учителю 50 руб., а в богатом квартале 100 и немного более рублей в год.

В последнее время в некоторых богатых городах края (Коканд, Андижан и др.) стали появляться татарские школы с обучением грамоте по новому (звуковому) методу, и учитель такой школы назначает помесячную плату с каждого учащегося в 2–3 руб., что при 20 учащихся может дать учителю более пятисот рублей в год. Однако, ново-методные мактабы составляют исключительное явление последних десятилетий, когда стали действовать в крае русско-туземные школы, показавшие туземцам выгоды обучения в организованной школе, как в отношении времени, так и в смысле развития учащихся. Тогда именно, в 80–90 гг. истекшего столетия, под влиянием татар, стали открываться среди туземного населения в некоторых местностях края частные школы, чтобы парализовать авторитет правительственных школ. Были случаи, когда частные школы с новым методом обучения открывались среди туземного населения без надлежащего разрешения со стороны русской власти в крае и действовали тайно. Вероятно, и в настоящее время есть такие школы в разных местностях с большим туземным населением; но манифест 17 октября устранит это явление на будущее время, предоставляя большую свободу в открытии инородческих школ.

Когда учитель умирает или по другим причинам оставляет занятия в приходской школе, на его место первым кандидатом является взрослый и грамотный сын, а если такового нет, то приглашается постороннее лицо.

Классную обстановку мактаба составляют подстилки камышовые или войлочные на полу для сиденья учеников, смотря по времени года, и невысокие, длинные и узкие скамьи, на которых ученики кладут свои тетради во время заучивания уроков. Учитель также сидит на полу у стены, противоположной ко входной двери, и имеет при себе три палки (кальтак) разной длины, соответственной длине и ширине комнаты, и толщиной в большой палец. Ученики располагаются пред учителем рядами, лицом к нему, образуя полукруг или букву П, обращённую к учителю. Ближайшие ряды занимают старшие ученики, заучивающие одну книгу, а младшие – с другими уроками сидят за ними. Над головами учеников прикрепляется к перекладине деревянный блок (гальтак), к которому подвязывают провинившихся учеников для наказания.

Учебные занятия в мактабе продолжаются круглый год с двумя промежутками в дни двух мусульманских праздников: неделя до начала каждого праздника и неделя после праздника.

Приём учеников не ограничен временем года, что поддерживает беспорядочность в занятиях, но находится в связи с установившеюся системою обучения в мактабе. Строго определённого учебного курса в мактабе нет, как нет и определённого срока для прохождения школьного курса. Деления учащихся по успехам на группы в мактабах также нет: к каждому ученику применяется одиночное обучение, чему не мешает разновременный приём учащихся в школу. Никаких школьных записей и классных журналов в мактабах не водится. Об отсутствующих учениках учитель с особой точностью узнает по четвергам, когда собирает с них приношения (пайшамбелик) и перед праздниками²⁹¹. В другое время года присутствие учащихся в мактабе менее интересно для учителя, но он тем не менее справляется об отсутствующих и, если услышит, что мальчик не ходит в мактаб по лености, то посылает к нему на дом одного из учеников с напоминанием о посещении школы; если же мальчик и после того будет уклоняться от уроков, то учитель даёт знать об этом отцу его и тогда, по просьбе последнего, подвергает ленивого ученика «насильственному приводу» (чальняк). С этой целью несколько учеников старшего возраста отправляются в дом манкирующего ученика и, несмотря на его сопротивление и слезы, берут его за руки, за ноги и за опояску и приносят в школу, где он с плачем усаживается на своё место. Эта мера производит сильное устрашающее впечатление на всех учеников мактаба.

В более или менее последовательном порядке обучение в мактабе можно представить так.

Мальчика 6–8 лет (большей частью ещё не обрезанного) отец приводит в школу и, передавая его вместе с приношением учителю, кланяется и просит учителя учить хорошенько. При этом отец ученика произносит традиционную фразу: «мясо твоё, кости мои», что даёт учителю право на телесное наказание ученика. Учитель указывает ученику место на полу и прочитывает сам, а потом поручает одному из старших учеников затвердить с новичком три краткие вступительные молитвы: «Прибегаю к Богу от шайтана, побитого (Авраамом) камнями! Во имя Бога, Милостивого, Милосердого! О, Отверзающий, о Дарующий! открой сердце раба твоего (для учения). Я обратил своё лицо к Тебе и сердце своё отвратил от всего порочного». Эти изречения (из которых два на арабском языке и одно на персидском) способный мальчик заучит в 2 дня, а ученик со слабой памятью и рассеянный твердит их неделю и даже месяц. В этом заключается первый педагогический приём, практикуемый в мактабе, – приём, насилующий память маленького ребёнка.

По сдаче учителю затвержённых молитв учитель приказывает ученику принести на следующий день так называемую тахту, т. е. продолговатую деревянную дощечку с ручкой. Ученик приносит вместе с дощечкой подарок учителю (1 монету в 20 к. или две, или несколько лепёшек). На дощечке учитель пишет тушью все 32 буквы арабского алфавита, в их отдельном начертании, приказывает заучивать их названия наизусть, по четыре буквы враз, и отпускает ученика и его сверстников домой ранее срока, почему самое приношение называется азадлык, т. е. освобождение, отпуск. На другой день маленький тахтахан, т. е. изучающий написанное на доске, принимается с усердием за новое трудное упражнение памяти и глаз и, покачиваясь туловищем, нараспев выкрикивает: алиф-би (ю), ти (ю) си... повторяя бесчисленное число раз эти четыре звука, без всякого содержания. Затем он переходит к последующим названиям букв, постоянно затверживая прежде заученные буквы, пока, наконец, не затвердит все 32 буквы арабского алфавита. На эту неосмысленную работу малоспособный ученик затрачивает месяц и более, а ученик со средними способностями неделю-две и переходит к так называемому абджаду, при чём делает новое посильное приношение своему учителю.

Абджад не есть так называемые склады, как некоторые думают. Так называются восемь искусственных слов, без значения, в которые включены все 32 буквы арабского алфавита, именно: абджад, гавваз, хутты, каляман, сагфас, карашат, саххаз, зазыга. В начале к этим словам присоединена начинательная молитвенная формула («Во имя Бога Милостивого, Милосердного»), а в конце славословие («Да будет благословен Бог, искуснейший из творцов. О, Господи миров!»).

Гебраисты объяснили эти искусственные слова первоначально еврейско-арабской нумерацией, обозначаемой буквами алфавита, подобно тому, как у христиан-славян известна греко-славянская буквенная нумерация. Именно первые шесть слов абджада представляют собой искусственное соединение букв арабского алфавита, расположенных в порядке алфавита еврейского и обозначающих единицы, десятки и сотни до 400. Для обозначения остальных сотен от 500–1.000 были придуманы, вероятно, первыми же учителями из евреев ещё два слова (саххаз и зазыга). Так получилось упражнение мусульманского школьника в изучении букв арабского алфавита в их отдельных начертаниях и искусственных сочетаниях, обозначающих мусульманскую нумерацию. Это служит самым очевидным доказательством зависимости арабского букваря от древнееврейского; самые названия арабских букв несомненно установлены по подражанию названиям букв еврейской азбуки. Припомним, что учителем внуков самого Мухаммеда был, очевидно, обращённый в ислам еврей Мирдас.

В бессознательном затверживании упомянутых непонятных сочетаний арабских букв малолетний школьник-туземец вторично напрягает свою память и сообразительность, чтобы хоть как-нибудь наугад усвоить названия и изображения арабских букв, имеющих по три разных начертания – в начале, в средине и в конце слов, в соединении с другими буквами и раздельно, с надстрочными и подстрочными знаками. Осилив эту вторую трудность, бедный школяр идёт радостным домой и объявляет своим родителям, что он завтра переходит на гафтияк и будет называться уже «китабхан», то есть изучающий книгу. Гафтияк состоит из избранных глав Корана и по объёму составляет седьмую часть полного Корана, на что указывает самое название.

Переход от тахты к гафтьяку вызывает у родителя ученика вместе с радостью новое приношение учителю, а виновник этой радости в свою очередь доволен, что завтра, после вручения учителю родительского подарка, он снова будет освобождён от послеобеденных уроков.

К чтению гафтьяка юный китабхан приступает с благословения Божия, формула которого (Бисмилля) уже хорошо затвержена им, и затем учится складывать слова арабского текста: «Альфалям зааль хи ва мим захам альхам даль пишдю альхамду». Если такая сложная система звуков необходима для произношения только одного слова, то нетрудно понять, что для прочтения всего, хотя и небольшого по количеству страниц, гафтьяка требуется минимум год времени (если ученик способный) и два-три года, если ученик малоспособный: ведь нужно заучить на память огромную массу слогов, из которых состоят слова этой книжки, потому что сознательно складывать слова ученик не научился и ни одного слова в читаемой с таким трудом книжке не понимает. Неудивительно, если многие ученики выбиваются из сил, прежде чем окончат гафтьяк и, оставляя мактаб, постепенно забывают все бессознательно заученные ими совершенно непонятные звуки – и получается полный рецидив безграмотности.

Наоборот, осиливший гафтьяк мальчик-туземец тем самым обнаруживает умственную выносливость и снова требует от своего отца приношения (азалдык), так как должен приступить теперь к чтению полного Корана. Воспользовавшись новым отпуском от уроков, гордый сознанием своих недюжинных дарований, ученик с трудом ещё складывает и разбирает те главы Корана, которые раньше не встречал в гафтьяке. Скоро, однако, он свыкается с известными словами и мало-помалу затверживает текст Корана наизусть и может читать с установленной интонацией целые главы священной книги даже в мечети, в присутствии молящихся, особенно в дни месяца Рамазана. Вот теперь только, т. е. в лучшем случае после трёхлетнего зубрения непонятных слов, мальчик-туземец овладевает механизмом чтения, но очень мало развивается умственно, так как содержание заученных текстов для него остаётся непонятным.

По окончании чтения Корана, ученик переходит на третью книгу – «Чар-Китаб», в которой на персидском языке, также не родном для туркестанского туземца, изложены правила, касающиеся четырёх главных религиозных обязанностей мусульманина: молитвы, предваряемой омовением, милостыни, поста и путешествия в Мекку и Медину. Новая двойная трудность для учащегося: язык неродной, а содержание не соответствует возрасту, так как указанные религиозные обязанности рассматриваются в этой книге не с точки зрения их нравственно-воспитательного значения, а со стороны сухих, часто казуистических мелочей и отвлечённостей, обусловливающих правильность или неправильность выполнения этих обязанностей, а иногда нескромных, и во всяком случае неуместных в школьной книге подробностей, с какими встречаются в жизни только взрослые мусульмане, а не дети.

При чтении «Чар-Китаба» 10–12-летний школяр обучается и письму, которое сводится к каллиграфии, а не служит средством к изложению мыслей. Туземные педагоги совсем не имеют такого взгляда на письмо и не упражняют своих учеников в стилистических письменных работах. Поэтому туземцы края, прошедшие и высшую школу, обыкновенно не умеют литературно писать вообще, а на родном языке в особенности. Словом, родной язык в мусульманской начальной школе находится в пренебрежении, что составляет первый органический её недостаток.

Прочитав Чар-Китаб, способный ученик приобретает достаточный лексический материал в двух языках – арабском и персидском (которые занимают место древних классических языков в мусульманской науке и литературе), и потом ученик мактаба без особенного труда переходит (также после подарка учителю) к чтению религиозных стихотворных сборников: Ходжа-Хафиз, Суфи-Аллаяр, Фузули, Бидиль, Наваи.

При этом строгой последовательности в чтении не наблюдается: некоторые ученики читают одновременно двух авторов. Но чтение это не приносит большой пользы учащемуся, так как сочинения названных авторов представляют собой сборник не всегда искусно сложенных рифмованных строф с религиозно-мистическим содержанием. По отзыву самих туземцев, особенно труден для понимания сборник Бидыля. Наибольшим вниманием в мактабах пользуются сочинения Хафиза и Суфи-Аллаяра.

Чтением названных сборников заканчивается школьный курс мактаба, причём особенно усердные ученики прочитывают ещё книжку о добрых нравах, в которой систематизированы правила благоповедения мусульман. После того учащийся большей частью переходит для продолжения своего образования в высшую школу (мадраса). Радостный родитель устраивает по этому случаю угощение, на которое приглашает школьного учителя, и дарит ему на прощание халат шёлковый или суконный, смотря по состоянию.

Таков в общих чертах ход обучения в туземной народной школе нашего края. Чтобы охарактеризовать эту школу с точки зрения современной педагогики, мы должны будем признать её совершенно неудовлетворительной и притом во всех отношениях: гигиеническом, учебно-воспитательном и жизненно-практическом.

Гигиенические требования к туркестанскому мактабу совсем даже и не применимы, так как у туземцев в помещениях мактаба нет достаточного количества света, чистого воздуха и тепла; нет школьной мебели, места для детских игр и гимнастики, нет вообще физических упражнений в форме ручного труда, огородных и садовых работ и детских прогулок. Помещения мактабов не отличаются чистотой и в санитарном отношении вообще ниже всякой критики. О детских завтраках и питьевой воде учителя мактаба не только не заботятся, но и не сознают этой обязанности, равно как им не доступна идея о детской утомляемости. Врачей при мактабах нет.

(Продолжение следует)

VI отдел подготовительного к Поместному Собору присутствия, относительно миссии среди магометан и язычников, сделал следующие постановления:

1) Миссионерское дело в отношении к магометанам и язычникам в поволжских и сибирских епархиях главным образом совершалось при посредстве устроенных по системе Н.И. Ильминского инородческих школ. Сими школами, по возможности, ограждалось отпадение инородцев в магометанство и утверждалось сознательное и одушевлённое усовершенствование инородцев в христианской вере и жизни. Посему необходимо программу Ильминского в инородческих школах и самую систему дальнейшего распространения этих школ охранять и ценить. Система Ильминского зиждется на употреблении местных инородческих языков. Целесообразность лежащего в основе сей системы принципа подтверждена преосвященными епископами Леонидом и Кирионом, засвидетельствовавшими печальные результаты игнорирования сего принципа на Кавказе. Так как система Ильминского встречает противодействие со стороны уездных наблюдателей, не знающих инородческих языков и потому требующих русификации татар и других инородцев, то желательно, чтобы наблюдение за инородческими школами было сосредоточено в лице людей, прекрасно знающих эти языки. А если в некоторых местах раздаётся заявление о том, что то или другое инородческое село само настолько обрусело, что подрастающее его поколение вполне правоспособно учиться на русском языке, то во избежание споров и столкновений, необходимо касательно языка преподавания в школах таких сел иметь особое суждение уездным наблюдателям совместно с инородческими наблюдателями и местными приходскими священниками. Что касается местностей Кавказа, обуреваемых магометанством, то желательно употребление того языка, на котором говорит данное племя.

2) Постановленное относительно школ должно быть применяемо и к богослужению и выбору священников. Там, где не понимают славянского языка, необходимо поддерживать богослужение на инородческих языках; в приходах же смешанных можно служить поочерёдно на русском и инородческом языках, при этом если какая-либо народность не имеет своего языка, при полном непонимании русского языка, допускается служение на том языке, который им более понятен. В таких приходах полезно ставить священников из природных инородцев, или таких русских, которые знают инородческий язык настолько, чтобы править на нём божественную службу и совершать живую проповедь.

3) Особенно важно, в виду появления многочисленных магометанских журналов (в одной Казани их 5), основать апологетический и полемический журнал на татарско-русском языке в Казани и таковой же на грузинском языке на Кавказе – в виду 1,5 миллионного магометанского населения, сохранившего свой природный грузинский язык. Со времени объявления веротерпимости основание подобного журнала является делом первостепенной важности, на которое не должно жалеть нескольких тысяч рублей в год, но приложить особое попечение о том, чтобы привлечь к нему сведущих лиц. Для Грузии же нужно переиздать древние полемические сочинения местных богословов против магометанства. Не менее важно поручить Казанским учёным составить краткое руководство для сравнительного изложения главнейших основ христианского и магометанского вероучений в простейшей форме, на подобие существующих противоштундистских и других катехизисов.

Таковой противомагометанский катехизис необходимо перевести на все языки и наречия, доступные магометанскому населению, и, кроме того, издавать общедоступные миссионерские листки с самым широким распространением.

4) На Кавказе должно иметь особое наблюдение за остатками христианского благочестия среди магометан грузин и по возможности пользоваться развалинами христианских святынь, привлекающих магометан поклонников, как средствами влияния на их совесть.

5) Необходимо озаботиться, чтобы во всех богословских школах в местностях, где есть магометанское население, преподавались миссионерские предметы в форме обязательных предметов.

6) Одной из главных помех к обращению в христианство магометан разных народностей является страх неизбежной мести от своих бывших единоверцев, избежать которой инородцы могут только в том случае, если получат возможность выселяться или к христианам своего племени, или во вновь учреждаемые христианские посёлки, каковые существуют в настоящее время в Самарской губернии и Тургайской области, благодаря заботам и стараниям местных епископов.

Представляется делом огромной церковной и государственной важности, чтобы местные миссионерские комитеты и епархиальные начальства получили от гражданской власти практическую возможность устраивать подобные посёлки на государственных землях Заволжья, Сибири, Крыма, Кавказа и т. п. местностей.

В равной степени это необходимо по отношению к новообращённым язычникам.

7) Соглашаясь с тем, что миссионерское влияние бывает прочнее, если оно оказывается со стороны местного деятеля, а не со стороны приезжих, а с другой встречаясь с фактом неправоспособности к этому со стороны большинства приходских священников, поглощённых пастырскими обязанностями для верных христиан, отдел полагает, что весьма желательно распространить практику некоторых Заволжских епархий, архипастыри которых старались назначать в села со смешанным населением вторых священников из инородцев, в качестве ли второго штата, или на диаконском штате со специальным назначением ведать прихожанами из инородцев и по возможности местных магометан и язычников.

8) Особенно благотворное религиозно-бытовое значение имеют для крещёных инородцев инородческие монастыри мужские и женские тем более, что сами инородцы обнаруживают неудержимое стремление к основанию таких обителей по всему Заволжью, невзирая даже на препятствия со стороны и церковных и гражданских властей. Преосвященный Антоний в бытность епископом Уфимским, уступая желаниям инородцев в продолжении полутора лет устроил 6 монастырей: 2 мордовских, 2 чувашских и 2 черемисских, которые были быстро населены отшельниками и щедро оделены землёй, лесами и хлебом от соседних сельчан своего племени. Монастырь врастает в народный быт как в почву дерево, связывающееся с нею не только своим главным корнем, но множеством небольших корешков, разрастающихся во все стороны. Так и община с насельниками инородцами и со всей системой своего церковного строя и хозяйственного быта, – вся целиком становится предметом благоговейной любви и посильного подражания местных крестьян на 100 вёрст окрест, как, например, Михайлово-Черемисский монастырь, Казанской епархии, близ Васильсурска, этот инородческий Валаам.

Другие деятели миссии священники и учителя – одинокие деятели, а монастырь является таковым в лице десятков или даже сотен своих насельников, которые сами того иногда не подозревают.

Посему отдел признает необходимым, чтобы церковная власть всюду шла сочувственно навстречу стремлениям инородцев устраивать свои монастыри, обыкновенно возникающие из небольших групп отшельников по лесам и болотам Заволжского края.

(Из дневника сопутствовавшего)

При стройном пении хора из служащих и рабочих окружающих прииск, литургия длилась около трёх часов. По окончании Божественной литургии был отслужен молебен святителю Иннокентию, Иркутскому чудотворцу. После обычных многолетий, в заключение владыка сам провозгласил многолетие «боголюбезному строителю храма рабу Божию Иннокентию». При сем возглашении рабочие с особенным благоговением осенили себя крестным знамением и устремили взоры на преклонившего колена их благодетеля, главноуправляющего Иннокентия Николаевича Белозерова, умело поднявшего всё золотое дело на приисках и тем давшего кусок хлеба многочисленному рабочему люду.

Владыка, не смотря на усталость, преподал в отдельности присутствующим архипастырское благословение и при этом раздавал всем на память брошюры религиозно-нравственного содержания и патриотические издания Богдановича.

Чудная картина представилась нам, когда мы смотрели на выходившую из храма под звон колоколов разнородную толпу с радостными лицами и восторженным духом от вынесенного впечатления. День 8 июля был общим праздником приисков; рабочим и служащим был дан полный отдых от обычных трудовых занятий.

Торжество освящения храма в этот день закончилось скромной трапезой у главноуправляющего Ин. Пик. Белозерова. Сюда были приглашены, во главе с владыкой, все участвовавшие в освящении храма, все лица приисковой администрации, приехавшие на освящение храма гости и приисковые служащие.

9 числа преосвященный, после литургии, совершенной священником Ал. Слепцовым, ездил на Феодосиевский прииск, в 5-ти вёрстах от Надеждинского, чтобы познакомиться с приисковыми работами и промывкой золота.

10 число. Воскресение. Была совершена владыкой последняя Божественная литургия на Надеждинском прииске. Храм был переполнен молящимися, преимущественно женщинами. Пользуясь литургией, отправляемой архиерейским служением, каждая мать горела желанием приобщить Св. Таин своего ребёнка из святительских рук архипастыря. Здесь можно оговориться, что простонародье в Якутской епархии вообще особенно дорожит этим и не опускает случая нести ребёнка к архиерейской службе, чтоб удостоить Св. причащения. В этот день было приобщено более 100 младенцев.

После литургии преосвященный ездил на Нижний прииск отдать визит управляющему этим прииском Г.М. С-ву. По пути он посетил электрическую станцию, которая служит центральной двигательной силой при производстве почти всех окружающих приисковых работ в шахтах и освещения всех строений.

В понедельник, 11 числа, состоялась поездка на Тихоно-Задонский прииск в Олекминской системе в 75 вёрстах от Надеждинского). Владыка в 10 часов утра, в сопровождении протоиерея И. Неверова, священников Николая Охлопкова и Ал. Черных выехал на конях. На пути была довольно-продолжительная остановка на Весеннем прииске Ратькова-Рожнова, где владыка по просьбе управляющего этим прииском, Вл. Пал. Шмотина, в присутствии молящихся свыше 400 челов. рабочих и служащих, в особо устроенном и благоукрашенном бараке отслужил молебен Св. Равноапостольной княгине Ольге с освящением воды. По окончании молебного пения и по преподании всем присутствующим благословения, владыка посетил квартиру управляющего и через 2 часа отбыл в дальнейший путь.

В 20–25 вёрстах от Весеннего прииска мы перевалили хребет, водораздел рек Витима и Олекмы, на вершине которого останавливает на себе внимание озеро, имеющее два истока. Один исток даёт начало реке Бодайбо, впадающей в Витим, а другой речке Аунакит, составляющей приток реки Олекмы.

В девять часов вечера подъехали к ярко иллюминованной Тихо-Задонской церкви при торжественном колокольном звоне. При вступлении в храм местный священник о. Ин. Белобородов встретил архипастыря со св. крестом и приветствовал речью.

В ответном слове владыка благодарил за любовь паствы, выраженную в словах её пастыря. Призывая осуществить в своей жизни эту любовь, подобно Спасителю, до любви к своим врагам, архипастырь заключил своё слово так:

«Старайтесь, братия, осуществить в своей жизни высшую заповедь Христа о любви и совершенствоваться в ней, так как добрые отношения, растворенные истинно христианской любовью к ближним, есть одно из важных условий для оправдания и спасения человека».

Предстоящие с глубоким умилением выслушали прочувствованное слово архипастыря. Говорим прочувствованное потому, что видно было, как и сам владыка горел любовью к этой изнурённой рабочей пастве, для коей духовная пища – задушевная беседа так нужна среди глухой приисковой жизни и ежедневной сутолоки в поисках «золотого тельца».

После молебна св. Тихону Задонскому преосвященный посетил управляющего прииском и местного священника, а на другой день утром, 12 июля, ездил на Верный прииск, отстоящий от Тихона в 3-х вёрстах. Вечером 12 июля, в 6 часов, было отслужено торжественное всенощное бдение небесному покровителю прииска, а утром Божественная литургия. В конце всенощной владыка сказал поучение, в котором изъяснил смысл церковной песни «Свете тихий...» «Многие отцы церкви, между прочим говорил владыка, обращали свой взор на запад, куда заходит солнце, и любовались его закатом. От картины заката они свой мысленный взор обращали на запад жизни человеческой, когда течение дней приходит к концу, дыхание стесняется в груди, сердце перестаёт биться и сознание темнеет; словом, – когда наступает смерть. Обращая мысленный взор на сей печальный итог жизни, они устремляли все надежды к тому солнцу, которое есть Христос Иисус, проливающий Свой тихий свет на всю вселенную, освещая и просвещая разумные создания познанием слова своего. В этом свете – Спасителе мира оо. церкви находили объяснение на вопрос жизни и почерпали силы направлять себя так, чтобы делами добродетельными восхвалять Отца и Сына и Св. Духа Бога. Восхвалять Св. Троицу в своей жизни можно только тогда, когда в жизни будет прославляться деятельная вера, осуществляться высшие требования духовно-нравственной-богоподобной природы человека, умом и сердцем прилепляющегося Богу. При этом только условии, может быть достойное восхваление, воспеваемое не иначе, как гласом высоким, чудным, преподобным и во все времена, так как Сын Божий даёт жизнь всем без различия веков. Будем же, братия, видя свет вечерний и обращая свой взор на запад жизни, достойно петь устами и восхвалять делами Св. Троицу».

На литургии поучение говорил местный священник о. Ин. Белобородов.

Остальное время дня было посвящено осмотру и знакомству с прииском и его обстановкой. Прииск этот в настоящее время уже выработался и в собственном смысле потерял это название, а служит лишь резиденцией или, как принято называть здесь, главным станом всей администрации приисков Олекминской системы Ленского т-ва и различных приисковых учреждений этого товарищества. Здесь есть прекрасно обставленная больница, механическое заведение с электрическим двигателем, который служит также источником электрического освещения всех зданий прииска, школа, довольно благоукрашенная церковь и много других обширных зданий, производящих приятное впечатление внешней чистотой и симметричным расположением.

14 июля утром мы выехали с Тихона и вернулись на Надеждинский прииск Ко Сибирякова и Базанова (в 25 вёрстах от Надеждинского). Этот громадный и сравнительно нарядный прииск ещё в недавнее время отличавшийся во всей Витимской тайге богатством добываемого золота, большим многолюдством рабочих, служащих и приисковой администрации, в настоящее время значительно сократился в своей обстановке.

В 6 часов вечера мы приехали на этот прииск и прямо проследовали в церковь во имя Благовещения Пресвятой Богородицы. Сравнительно обширный и богатый по обстановке храм встретил нас колокольным звоном, с полным освещением и многолюдным числом молящихся. Священник церкви, о. Николай Охлопков приветствовал владыку речью.

Выслушав это приветствие и взойдя на амвон, владыка благословил всех и в ответном слове проводил мысль, что в немощах человеческих совершается благодать Божия. И поэтому никто не должен унывать в совершенных отступлениях от Божьего закона, а должен сознать их, сознать своё падение и в этом сознании обратиться к Господу Богу, который внимает искреннему гласу каждого обращающегося грешника. Он сам сказал, что пришёл не праведников, а грешников призвать к покаянию. Поэтому сознание своей греховности и, по силе сего сознания, твёрдое намерение исправить жизнь, делает человека способным воспринять спасающую благодать Божию.

После речи был отслужен молебен Божией Матери, по окончании которого все собравшиеся в храм (до 500 челов.) подходили принять архипастырское благословение. По выходе из церкви, сделав краткие визиты приисковой администрации и посетив местного священника, владыка приехал к главноуправляющему приисков, в доме которого приготовлен был ему ночлег.

16 числа вечером было совершено всенощное бдение торжественным архиерейским служением. Владыка выходил на литию и полиелей в сослужении прот. Неверова и священника Ник. Охлопкова. В конце всенощной архипастырь обратился к предстоящим с кратким назиданием о важности общественной молитвы во храме. На другой день 17 числа (Воскресение) Божественную литургию преосвященный совершил в сослужении тех же лиц, в присутствии массы молящихся приисковых рабочих и прочих лиц приискового управления. В пении как на литургии, так и на всенощной принимал участие хор из любителей, из служащих и рабочих, который многие песнопения выполнил очень стройно. За литургией поучение говорил местный диакон Ник. Бессонов, а после литургии, во время целования креста, священником Н. Охлопковым было прочитано творение Феодота епископа «Как душу спасти» и «Пустынножительство в мире».

20 числа св. пророка Божия Илии. День этот особенно чтится на всех приисках (в этот день даётся целодневный отдых всем рабочим и служащим), а потому желающих помолиться как за всенощной, так и за литургией было так много, что не только храм, но и церковная ограда были переполнены народом. Всенощное бдение и литургия были совершены его преосвященством в сослужении лиц, участвовавших в предыдущее служение. В оба эти дня на клиросе пел хор из любителей. После всенощной владыка по обычаю обратился со словом назидания о том, чтобы каждый христианин имел страх Божий, подобно вдове Сарептской. Этот страх, говорил между прочим владыка, – не походит на обыкновенный страх, а исходит из сознания собственного недостоинства. Человек сознает свои недостатки, свои немощи, своё глубокое падение и не считает себя достойным милосердия Божия. Вот почему и Сарептская вдовица, в полном сознании своей греховности, говорила Илии: «что мне и тебе, человек Божий, вошёл ко мне воспомянуть мои неправды» ²⁹³. Подобно сему Пётр, поражённый чудом необыкновенного улова рыбы, припадши к ногам учителя, воскликнул: «Отойди от меня, Господи, потому что я человек грешный, ибо ужас обнял его» ²⁹⁴. Этот страх спасителен, так как является следствием сознания греховности.

Ровно в 4 часа пополудни, в этот день, преосвященный, с сопровождавшей его свитой, отбыл с Успенского прииска на вокзал железной дороги, напутствуемый благожеланиями главноуправляющего приисками и массы провожавших.

Проехав скорым поездом, мы не заметили 46 вёрст расстояния между Успенским прииском и г. Бодайбо. В 7 ч. мы были встречены местным причтом и администрацией. Владыка проследовал на квартиру священника.

На другой день, 21 числа, в 6 час. вечера, его преосвященством отправлено торжественное всенощное бдение, а на утро 22 числа и Божественная литургия с молебном св. Марии Магдалине и провозглашением обычных многолетий. Всех молящихся храм не мог вместить (сравнительно мал для города с трёхтысячным населением; в этом случае становится желательной постройка нового и более обширного храма); была переполнена и церковная ограда.

После 18-дневного пребывания в приисковой среде нам, наконец, предстал обратный путь в Якутск. На Бодайбо мы ожидали пароход «Тихон-Задонский», который должен прийти сюда 23 числа к вечеру, чтоб взять нас и доставить на Воронцовскую пристань, а здесь мы должны были пересесть на пароход «Иннокентий». В ожидании «Тихона» его преосвященство изволил посетить золотоплавильную лабораторию. При владыке был произведён процесс сплава золота в слитки. Сплавленные слитки сдаются в местное отделение Государственного банка.

«Тихон» пришёл снизу на Бодайбо 23 июля, около 5 ч. вечера, и через два часа готовился отвалить обратно. Владыка и вся сопровождавшая его свита переселились на пароход, и стали ожидать отхода. В 8 часов того же вечера, под колокольный звон, при большем стечении на берегу народа и Бодайбинской администрации, пароход мощно отвалил и, подгоняемый быстротой реки, быстро помчался по течению.

Живописна была картина, когда мы смотрели с парохода на расходившуюся толпами с Бодайбинской пристани публику, очевидно, оживлённо делившуюся впечатлениями, пережитыми ими за время пребывания Якутского архипастыря, приковавшего к себе внимание своей простотой в обращении с кем бы то ни было – от простого рабочего до высших лиц служащего персонала, своим тёплым словом назидания при всяком возможном случае, доступностью в беседе, мягкостью и приятностью своего обращения со всеми.

Вечером на пароходе было отправлено всенощное бдение. 24 июля, в 7 часов, мы приплыли на Воронцовскую пристань. Здесь в часовне владыка отслужил литургию и тем жителям Воронцовки было доставлено духовное утешение, которое так редко выпадает на долю здешних обывателей. Своего священника у них нет, а бывает в год несколько раз наездом Бодайбинский.

К окончанию литургии к пристани пришёл Сибиряковский пароход «Иннокентий» (гигант из всех пароходов по Витиму и Лене, рейсирующих по этим рекам). По любезному распоряжению Ивана Яковлевича Аникина, главноуправляющего пароходством Сибирякова и Базанова, пароход этот был командирован для нашего на нём следования в Якутск, как более удобный и быстроходный. Мы пересели на него и почти безостановочно двинулись к Якутску.

Много нами было пережито чувств в этой поездке на прииски, пришлось встречаться с людьми различных наций, характеров и направлений, встречать в большинстве случаев самые сердечные отношения к нам вообще, а к нашему архипастырю в особенности. Все эти пережитые впечатления составляли материал для взаимной беседы по пути следования владыки с окружающими.

На пути до Якутска довольно продолжительная остановка была на Мачинских резиденциях, в 900 вёрстах от Якутска. Резиденции эти когда-то, во время процветания приисков Олекминской системы, игравшие видную роль, теперь представляют из себя отживающую деревушку с сотней жителей, равно как и противоположное (на левом берегу) село Нохтуйское с 60–65 человек жителей. В 60-х годах Нохтуйск представлял из себя большой торговый пункт на Лене, благодаря своему соседству с приисками Олекминской системы. Сюда тысячами собирались рабочие из Сибири и России в поисках счастья на приисках и отсюда расходились по последним: или, наоборот, сосредоточивались здесь все служащие и рабочие, возвращавшиеся с приисков, и направо и налево легко раскидывали заработанные тяжёлым трудам деньги, покупая предметы роскоши и предаваясь бесшабашному разгулу.

На Маче, куда мы пришли 26 числа, в 7 часов утра, владыка сходил на берег и посетил часовню во имя св. Николая. Здесь отслужил молебен и сказал краткое поучение на тему из акафиста святителю: «Радуйся плавающих добрый кормчий». Указав несколько примеров небесной помощи от святителя Николая, явленной плавающим по морским волнам, проповедник перевёл внимание слушателей к напастям житейского моря. Волнующиеся в нём нередко погружаются в тину страстей, спасающиеся же, при помощи небесных руководителей, находят добрую пристань на камени Господних заповедей. В Маче представлялся местный священник о. И. Бекренев, церковный староста В.А. Шалаев (последнему владыка сделал кратковременный визит) и Мачинские обыватели. Часа через два пароход двинулся дальше. Следующая двухчасовая ночная стоянка была в гор. Олекминске, а затем, лавируя между множеством островов, пароход Иннокентий безостановочно плыл до самого Якутска.

В 9 часов вечера, 28 июля, Иннокентий, не доходя 7-ми вёрст до города, за мелководьем остановился на Осенней пристани. По установке трапа, владыка окружён был всей командой парохода во главе с капитаном Ив. Ф. Тетериным – все жаждали получить от спутника-архипастыря святительское благословение. Владыка с любовью всех благословил, а капитану парохода ещё выразил свою архипастырскую признательность за его распорядительность и любезную предупредительность за всё время путеследования на пароходе и просил передать свою глубокую благодарность главноуправляющему пароходством И.Я. Аникину, любезно предоставившему его преосвященству с возможными удобствами проплыть с Бодайбо до Якутска.

С пристани преосвященный отбыл уже на конях в город, из которого выехал почти пять недель тому назад. За это время было сделано 3.514 вёрст.

В доказательство приятного впечатления от совершенного путешествия, преосвященный по приезде в Олекминск, послал телеграмму на имя главноуправляющего Ленским золотопромышленным т-вом Ин. Ник. Белозерова следующего содержания: «С любовью призываю Божие благословение на труды ваши, милых служащих и братии рабочих. Возношу смиренные молитвы за всех, да благословит Господь миром, единодушием и трезвением общий труд, столь полезный нашей русской родине. Целую вас и прошу передать всем моё сердечное желание здравия, добра и правды». Вскоре была получена от г-на Белозерова ответная телеграмма: «Возвратившись сейчас из поездки, имел удовольствие получить вашу телеграмму. Сердечно благодарю за добрые пожелания. С сослуживцами искренно желаем вашему преосвященству здоровья и всего лучшего»²⁹⁵.

Русские Христолюбивые воины, достопочтенные мои соотечественники и возлюбленные братие во Христе! Мир и благословение вам от Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа!

Бог судил мне быть временно вашим архипастырем, и Он видит, что я не пренебрёг этим велением Его, а старался по мере сил моих служить вам. Знаю, что служение моё было недостаточно для удовлетворения ваших духовных потребностей, совесть мне говорит это, но совесть и не укоряет меня в нерадении; я делал то, что мог. И делание моё было с любовью к вам, братие. Свои письма к вам я большей частью подписывал словами: «ваш брат во Христе», и я истинно чувствовал братскую любовь к вам, питаемую особенно соболезнованием к постигшему вас несчастью плена. Любовь эта возвышалась и укреплялась вашим добрым христианским поведением. Я с радостью видел, что вы, как природные христиане, во многом представляете для новых чад Церкви Христовой в сей стране пример христианских добродетелей. И эти новые чада церкви видели это, и с своей стороны также полюбили вас братской христианской любовью, которую и старались по мере возможности являть вам. Всё это было хотя некоторым утешением для вас среди тягостей пленной жизни. Так было до последнего времени. И уже настал конец вашего плена, и предстояло радостное возвращение в отечество, к дорогим сердцу вашим родным и друзьям, и для дальнейшего вашего служения отечеству.

Но что при этом открылось ещё? Увы, с печалью и стыдом только можно говорить о том, что открылось! «Спящим человеком прииде враг и всея плевелы посреде пшеницы» ²⁹⁷. Вознерадели некоторые из вас, и среди этого душевного усыпления пришёл враг и посеял в их души семена раздора, противления, возмущения. Какой это враг? Тот же, которого указал Спаситель в притче о сеятеле, и от которого устами своего Апостола предостерегает христиан: «трезвитеся, бодрствуйте, зане супостат ваш диавол, яко лев рыкая, ходит, иский кого поглотити» ²⁹⁸. Им руководимые и невидимо научаемые уже видимые враги вашего душевного мира и нашего общего отечества земного и отечества небесного приходят к вам и говорят свои речи, или присылают свои сочинения, те и другие исполненные душевного яда, и стараются отравлять вас ими. Своими коварными внушениями они стараются посеять вражду между вами, влить озлобление в ваши сердца, сделать вас врагами своего отечества земного, затворить для вас отечество небесное и разверзнуть под вашими ногами ад душевных терзаний на земле и вечных мучений за гробом. И есть уже отравленные этим ядом и тщащиеся отравлять других. Между вами, жившими доселе везде мирно, происходят в некоторых местах ссоры, драки, побоища, доходящие до смертоубийства – и это в чужой стране, на позорище всему свету! О горе и стыд! Но что же это значит? Из-за чего всё это? Отравленные развратителями в душевной слепоте своей мнят себя тоже хотящими добра и служащими отечеству. Это добро-то и служение отечеству в забвении товарищества и братства и во вражде, ссорах и даже убийствах? в попрании всякой дисциплины и дерзких возмущениях? в разрушительных замыслах и наглом вторжении в дела государственного управления, в котором ничего не понимают? Какое безумие! Поясню примером. У каждого из вас, братие, есть дом, а в нём отец, у многих же и старший брат; в доме быть может нужно произвести поправки и улучшения; кто же когда видел на земле что-либо такое совершенное, что уже не требовало бы улучшений? Итак, отец с старшим братом советуется, как всё в доме исправить и улучшить. Но представьте, что в это время к вам украдкой подходит кто-то и шепчет на ухо: «твой отец и брат ничего не смыслят в домашнем деле; ты сам возьмись за поправки; разрушь дом, подожги ригу; а чтоб тебе свободней было, свяжи отца и убей брата». Чтобы ты сказал на это? Конечно, сказал бы: «твой совет дьявольский; отойди от меня, сатана ²⁹⁹». Вот точь-в-точь подобное теперь творится в России. Нужны исправления и улучшения по управлению в России, никто не отрицает этого. Об этом и думает и заботится ныне наш возлюбленный Государь со своими советниками, старшими в государстве. Но враги нашего отечества, точно змеи, прокравшись всюду в нём, вливают яд возмущения и злых замыслов во все неосторожные сердца, особенно в сердца людей по своей малообразованности не могущих уразуметь их коварных целей, – и в России теперь сколько смуты, разладицы, взаимной вражды, убийств! Отравленные ядом возмущения обратились в братоубийц, и с остервенением творят своё дело: бросают бомбы, от которых гибнут ни в чём неповинные люди, стреляют, режут, жгут... И вас, братие, эти озверевшие люди хотят обратить к этому преступному, противогосударственному и противочеловеческому служению диаволу. К несчастью плена, оставляющему вас чистыми в вашей совести и пред людьми, так как честный плен никогда не считался позором, эти коварные слуги диавола хотят присоединить несчастие, которое опозорит вас пред людьми и растерзает впоследствии вашу душу угрызениями совести, хотят сделать вас бунтовщиками, изменниками своему долгу и присяге, врагами своего отечества, хотят обратить вас в людей-зверей, терзающих утробу своей матери России. О братие, да не будет сего! Опознайте скорей в людях, смущающих вас, волков, хотящих прикрыться овечьею одеждой, а в их речах и писаниях – яд, убивающий навеки. Вы, отравленные уже, слезами раскаяния смойте заражение и осквернение с ваших душ, очиститесь и исцелитесь; это можно, это легко с помощью благодати Божией, которую призовите сердечной молитвой; если же останетесь нераскаянными, то знайте наперёд, что ваша участь – ужасная участь братоубийцы Каина. Вы, ещё не успевшие до дна души впитать в себя яд злых речей и писаний, ради Бога, поскорее изблюйте этот яд из души, и будьте по-прежнему добрыми воинами, верными своей присяге служить верой и правдой Царю и Отечеству. Вы, остающиеся доселе чистыми и здравыми душей, «блюдите, как опасно ходите, не яко немудри, но якоже премудри» ³⁰⁰, трезвитесь и бодрствуйте, чтобы не впасть в сети невидимого врага, расставляемые видимыми слугами его. Помните, братие, что если вы станете мутить и бунтовать, то своим скопом, своей численностью можете много зла причинить дорогому нашему отечеству и самим себе, но добра никакого, ни малейшего не можете никому сделать, потому что в ослеплении своём послужите врагам нашего отечества, своим собственным злым врагам. Да удержит же Господь от сего всех вас!

Примите, дорогие мои соотчичи, слова мои с такой же любовью, с какой они направляются к вам.

Усердной молитвой призываю на всех вас благословение Божие и остаюсь любящим вас

Вашим братом во Христе, слугой и богомольцем,

В Японии, в г. Мацуяма, на острове Сикоку, русские военнопленные жили дольше, чем в других местах, и жили тысячи их; кроме того, там устроен был госпиталь для них, в котором всегда помещались сотни больных и раненых. По этой причине там остались покоящимися на кладбище 98 наших братий. Жившие в Мацуяма гг. офицеры позаботились собрать между собой и от нижних чинов 950 ен (ена – почти рублю нашему) на постановку памятника на кладбище и постройку ограды вокруг него. Но не ограничиваясь этим, они выразили желание, чтобы в Мацуяма построен был молитвенный дом, или небольшая церковь, в которой бы совершалось поминовение братий, усопших как в Мацуяма, так и во всех других местах, где жили военнопленные в Японии, и для этой цели собрали и пожертвовали 855 ен 17 сен. С приложением к сей сумме пожертвованных на тот же предмет военнопленными нижними чинами в Дзенцуудзи и Маругама, также на Сикоку, 70 ен, всего оказалось имеющимся на сей предмет: 925 ен 17 сен. В исполнение благочестивого желания жертвователей, миссия озаботилась приисканием и приобретением подходящего для постройки церкви участка земли, и в этом Бог помог ей. В лучшей части города, с одобрения остававшихся ещё в Мацуяма – русских офицеров, приобретён участок земли, свободный от всякой постройки, величиной в 294 цубо 3 го 6 секи (1 цубо – 6 кв. футам). Заплачено за него 1.600 ен, и на совершение купчей и все хлопоты по сему делу пошло 193 ены 17 сен. Употреблено на это вышеозначенное пожертвование и к нему прибавлено 555 ен 70 сен из пожертвований на нужды военнопленных, чем и покрылся почти весь расход на покупку земли под церковь в Мацуяма.

Итак, с Божией помощью, доброе начало в осуществление благочестивого желания гг. офицеров положено. Да благословит Бог продолжение и полное осуществление сего дела! Надеемся, что возвратившиеся домой пленные в родной дали своей не забудут покоящихся здесь боевых собратий своих, и помогут миссии построить скромный храм, в котором будут возноситься к Богу молитвы о нашедших себе место упокоения в чужой земле и вместе об оказавших им любовь собратьях и бывших начальниках их. Да проникнутся и все, кому в России попадутся на глаза эти строки, сердечным участием к пролившим кровь свою защитникам любезного Отечества нашего, не имевшим утешения и кончить страдальческую жизнь свою в пределах его, и да помогут миссии своими пожертвованиями построить церковь в Мацуяма!

– Проект закона о свободе совести.

– Япония ищет истинную религию.

– Пропаганда японцами буддизма.

– Особая комиссия разработала законопроект о свободе совести и вносит его в Государственную Думу. Законопроекту предшествует обширная докладная записка. Самый проект состоит из следующих семи статей:

1) каждому гражданину Российской Империи обеспечивается свобода совести; посему пользование гражданскими и политическими правами не зависит от вероисповедания, и никто не может быть преследуем и ограничиваем в каких бы то ни было правах за исповедуемые им религиозные убеждения.

2) Все существующие и вновь образующиеся в Российской Империи вероисповедания, за исключением тех, кои преследуют цели, противные нравственности или закону, пользуются в одинаковой мере свободой богослужения и отправления религиозных обрядов, а также проповедования и распространения своих учений;

3) никто не может быть силой государственной власти принуждён к исполнению обязанностей, вытекающих из принадлежности к какому-нибудь вероисповедному обществу, к совершению религиозных действий или участия в обрядах какого-нибудь вероисповедания;

4) никто не может отказываться в силу своих религиозных убеждений от исполнения гражданских или политических обязанностей кроме случаев, точно в законе указываемых;

5) всякий, достигший 17-летнего возраста, может выйти из состава вероисповедного общества, к которому он принадлежит; несовершеннолетний, не достигший сего возраста, воспитывается в том вероисповедании, в коем пожелают его воспитывать родители;

Примечание. В случае, если родители принадлежат к различным вероисповеданиям, от их соглашения зависит выбор вероисповедания, в коем воспитываются их дети. Если такового соглашения достигнуто не будет, то дети мужского пола воспитываются в исповедании отца, дети женского пола – матери;

6) Особый закон определяет порядок ведения актов гражданского состояния.

7) Особые узаконения определяют преподавание вероучения в государственных и общественных школах.

Все постановления, несогласные с настоящим законом, отменяются.

– Из Константинополя телеграфируют в «Petit Parisien»: японское правительство уведомило Порту, что назначенная микадо комиссия для изыскания истинной религии, бездействовавшая в течение семи лет, снова принялась за работу, по приказанию японского императора. В Японии состоится конгресс для изыскания истинной религии, на который будут приглашены представители всех главных религий. Первое собрание состоится 18 мая с. г.

Турецкое правительство отправило миссию, роль которой будет религиозная и в то же время дипломатическая, так как она озаботится также об учреждении японского посольства в Константинополе и турецкого в Токио.

– Корреспондент «Daily Telegraph» сообщает из Токио интересную беседу, которую он имел с одним высокопоставленным лицом духовной буддийской иерархии по имени Рийюэн Токаги. Токаги высказал уверенность в том, что 30 процентов европейского населения могут перейти в буддизм. Японские буддисты намерены широко распространять свою религию по всему западу. Далее он сообщил, что другой влиятельный буддийский жрец из секты Зен получил приглашение от богатых американцев приехать в Америку, где приобрёл уже многих последователей. Новообращённые буддисты уже заняты постройкой их храмов. В настоящее время на пути в Англию находится жрец Суаен. Его секта исключительно философская и к ней принадлежит большинство японских адмиралов и генералов. Секта эта отправила много проповедников в Манчжурию³⁰¹.

(Седьмой год существования Комитета)

(Окончание)

...устроить школы в с. Теличках и на Нояхоне. Затем, ввиду того что коряков значительное количество, и разбросаны они на большом пространстве, необходимо настоящий район Корякской миссии поделить на два: первый – в Теличках для северо-восточной части, второй – в Каменском для юго-западной. Таким образом миссионерский труд распределится более или менее правильно и дела миссии пойдут успешней.

Все эти пожелания о. миссионера, конечно, очень добрые, но, к сожалению, Миссионерский Комитет не располагает материальными средствами для их осуществления, а если бы и нашлись таковые, то чрезвычайно трудно, пожалуй, ещё трудней найти людей, которые с пользой для дела и самоотвержением пожелали трудиться в таком удалённом, суровом и глухом краю. Затем, сообщение с крайним севером из Владивостока настолько затруднительно, что получить ответ на посланную туда бумагу можно не ранее, как только через год (исключение составляет почти только один Петропавловск, куда пароходы заходят до четырёх раз в год), а посетить Корякский миссионерский стан и на месте познакомиться с его нуждами самому Владивостокскому епископу совсем не представляется возможности: для сего нужно затратить, как уже сказано, не менее года.

Население Анадырского стана, по сообщению о. миссионера сего стана, священника Агафопода Шипицына, состоит преимущественно из кочующих чукчей, ламутов, чуванцев и юкагиров. Ламуты, чуванцы и юкагиры положительно все просвещены святым крещением; проявления шаманства среди них не замечается; храм Божий посещают охотно, кому возможно, и вообще исполняют все христианские обязанности. Напротив, чукчи принимают православие неохотно; большая половина их ещё язычники; шаманство среди них держится крепко, развито и многожёнство; крещёные сами редко приносят детей для крещения и миссионеру приходится во многих случаях уговаривать родителей крестить детей; в 1904 году просвещено св. крещением 3 мужского пола и 4 женского пола, всего 7 человек.

Переходя к описанию состояния корейских миссионерских станов и деятельности оо. миссионеров среди корейцев, необходимо сказать, что продолжавшаяся война с Японией, наши неудачи в ней и неизвестность исхода её, сильно подорвав авторитет русских, парализовала деятельность оо. миссионеров и дала повод корейцам недоверчиво относиться ко всему русскому. «Если в прежние годы, пишет миссионер Пуциловского стана, священник Пётр Богородицкий в своём Отчёте, корейцы мало проявляли свою принадлежность к христианству, то в прошедшем (отчётном) году и того меньше. Боясь нашествия японцев, некоторые корейцы отрастили даже себе волосы (как известно, русского подданного и крещёного корейца можно узнать по коротким волосам)». Война же двинула в пограничные корейские станы массу пролетариата из Кореи, который, естественно, должен был оказать своё влияние на корейцев русских подданных и даже крещёных, принесением своих взглядов, обычаев и особенно религиозных языческих верований.

Среди явившихся из-за границы корейцев были и шаманы, появление которых тоже не могло пройти незамеченным и так или иначе не отразиться на корейцах христианах. Кстати сказать, шаманы негласно проживают и теперь среди корейцев, занимающих Посьетский участок, под видом корейских докторов, хотя шаманят с большой осторожностью. Для шаманства выбирается какая-нибудь отдалённая глухая долина, окружённая высокими горами, на которых ставятся часовые для наблюдения; в случае появления русского, часовые дают знать и все разбегаются. О случаях проявления шаманства рассказывает миссионер Тизинхэнского стана в своём отчёте, между прочим, следующее:

«Случаев шаманства в моём приходе было два. Последний случай был в сентябре прошлого (отчётного) года. Мой сын, охотясь за фазанами, заметил в глубокой долине, в двух вёрстах от Тизинхэ, приготовления к шаманству. Он поспешил сказать мне. Я, псаломщик и несколько мальчиков пошли туда, но когда пришли к тому месту, где собирались шаманить, то никого там уже не застали, потому что, заметив нас, шаман с корейцами скрылся. На месте приготовления к шаманству, мы нашли жертвенник, сложенный из камней, в нише которого стоял идол; недалёко от жертвенника горел костёр, тут же лежал на земле забытый ножик, а кругом, на сучьях, развешаны были разноцветные тряпки. В отвращение влияния злых духов, посылающих разные болезни и несчастья на людей и домашний скот, корейцы ставят в скрытом месте, за селом, ворота с изображением идолов. Такие ворота мы нашли прошлой осенью за Шегедуем, в восьми вёрстах от церкви. Ворота поставлены были на дороге, на верхней перекладине ворот была поставлена большая голова идола, утверждённая на деревянном шпиле, обмазанном кровью. Голова идола имела два лица (на подобие двулицего Януса), обращённых одной стороной лица к деревне, а другой – к границе. Лица головы имели строго выдержанный тип корейского лица; голова, усы и борода были сделаны из черных конских волос. Идол был сделан мастерски каким-то доморощенным корейским скульптором. По сторонам ворот стояли ещё два, грубо сделанных, идола. Такие ворота корейцы ставят для того, чтобы прогнать злых духов. Злые духи, по верованию корейцев, увидев на воротах двулицего идола, удаляются от села, не причинив жителям никакого зла. Шаманства придерживаются более всего женщины и старики, но молодёжь мало верит в силу шаманства и даже смеётся над ним, хотя никогда не откроют места жительства шамана, боясь мести».

Помимо вышеизложенных временных, вызванных войной, причин, служивших тормозом для деятельности миссионеров среди корейцев в отчётном году, неблагоприятно отражалось и отражается на деятельности оо. миссионеров индифферентное отношение большинства корейцев к религии вообще, влияние языческого быта семьи, отсутствие восприимчивости, душевный склад и нравственное несовершенство, выражающееся в разврате, ростовщичестве, в увлечении азартными играми и др. Но, несмотря на все эти неблагоприятные условия, деятельность оо. миссионеров в отчётном году, так же как и в предшествующие годы, не была бесплодна и хотя достигнутые результаты, по заявлению самих миссионеров, не могут быть признаны особенно отрадными, дело просвещения корейцев всё же шло вперёд медленными, но верными шагами. Отрадно, между прочим, то, что случаев отпадения крещёных корейцев от православной веры не было. Если многие крещёные корейцы, наряду с христианством, придерживаются и языческих суеверий, то во всяком случае никто из них не заявлял о желании оставить христианство совсем и возвратиться в свою прежнюю языческую веру.

Деятельность оо. миссионеров среди корейцев, по-прежнему, направлялась главным образом к тому, чтобы укрепить веру Христову среди принявших святое крещение и сохранить их от влияния пришлых из Кореи их сородичей язычников, наплыв которых в течение первого периода войны был особенно велик. С этой целью во все воскресные и праздничные дни миссионерами совершались богослужения, велись беседы как в храмах, так и по жилищам корейцев; совершались также нарочитые поездки для проповедания слова Божия по селениям станов, причём посещались непременно все школы, служащие в руках миссионеров одним из лучших орудий распространения и укрепления истин веры Христовой и залогом будущей успешной деятельности миссии.

Общей иллюстрацией положения миссионерского дела среди корейцев за отчётный год может служить до некоторой степени нижеприводимая таблица с показанием количества населения корейского в девяти миссионерских станах.

В приведённой таблице, по примеру прошлых лет, показано количество корейского населения только оседлого, принявшего русское подданство и проживающего в районе миссионерских станов более или менее постоянно. Из этого количества корейцев в отчётном году просвещено святым крещением 202 человека. Сверх того, в Владивостоке и в других пунктах, не входящих в состав миссионерских станов, просвещено святым крещением до 15 человек. Всего таким образом, обращено в православие в течение Отчётного года до 220 человек обоего пола.

Школьное дело среди корейцев

Школьное дело среди корейцев, благодаря продолжавшейся в отчётном году войне, сильно повлиявшей на правильный ход занятий в школах, шло слабее предшествующих годов. Многие родители воздерживались от посылки своих детей в школы, почему и общее число учащихся значительно сократилось. Но если за войну школьное дело и ослабло, что вполне естественно, то нельзя этого сказать о школьном деле среди корейцев вообще. Нужно признать, что корейцы вообще любят школы и дорожат ими, устраивая для них приличные помещения и отпуская на это значительные суммы. Жаль только, что до последнего времени школа не оказывает своего влияния на христианское воспитание корейцев в той мере, в какой это желательно и в какой она могла и должна была бы оказывать, если бы не было препятствий, не редко от школьных деятелей независящих. Приходится считаться, напр. с такими прискорбными фактами. Ученики-корейцы, окончившие курс в церковных школах, в редких случаях остаются в своих родных селениях; напротив скорее спешат покинуть своё село и стараются поступить в телеграфисты, приказчики или в какую-нибудь контору; остаться же дома при земле и обрабатывать её считается у них для грамотного человека унизительным. Не нашедшие себе занятий на стороне, предаются не редко праздности. Нельзя не отметить здесь и того печального явления, что школьники, пока обучаются в школе, исправно посещают богослужения во все воскресные и праздничные дни, но в летнее время, когда учебные занятия прекращаются, а также по выходе из школы их в церкви видно не часто. Очевидно, старые привычки и влияние семьи ещё сильны и нужно много времени, чтобы даже и в молодом поколении воспитать христианские навыки вообще и потребность к посещению храма в частности.

Число школ миссионерских среди корейцев к концу отчётного года оставалось то же, что и в предыдущем, а именно 30 школ.

Из этого числа – 16 школ по постановке в них учебного дела относятся к разряду церковно-приходских и 14 школ – к разряду школ грамоты. Общее число учащихся к концу отчётного года было следующее: «793» мальчика и «28» девочек. По сравнению с прошлым годом (обучалось в том году 911 мальчиков и 124 девочки) число учащихся уменьшилось на «214» человек. Школы находятся в следующих селениях:

Кроме означенных церковных школ, среди корейцев имеются два училища Министерства Народного Просвещения: одно двухклассное находится в селении Нижнее-Янчихэ, число учащихся в нём – 81 мальчик; другое одноклассное в селении Красном, Заречьенского стана, число учащихся – 47 мальчиков.

Перечень денежных поступлений в Совет Православного Миссионерского Общества в 1906 году³⁰² // Православный Благовестник. 1906 г. № 9, стр. 16–18

За февраль