Душеполезный собеседник
1888. № 1–12

Десять лет тому назад в Бозе почивший собрат наш иеромонах о.Арсений, желая доставить некое духовное утешение благотворителям афонской обители святого великомученика и целителя Пантелеимона, стал издавать небольшие тетрадки назидательного содержания под общим заглавием: «Душеполезные размышления». Сии тетрадки сначала рассылались почти исключительно только благотворителям обители и выходили бессрочно от 10 до 12 выпусков в год. Но ещё при жизни почившего старца стали поступать заявления от многих лиц, которые желали получать «Душеполезные размышления» по мере их выхода за определённую годовую плату. Число таких читателей с каждым годом возрастало; чтобы удовлетворить сему доброму желанию была назначена цена годовому изданию со всеми приложениями 1 рубль. Бог благословил доброе начинание старца, и дело издания при помощи Божией велось довольно успешно в течение целых десяти лет. Но этот же десятилетний опыт показал и некоторые неудобства продолжать дело по-прежнему; самое название издания не вполне соответствовало содержанию помещавшихся в нём статей, в числе коих были не одни только «размышления» в собственном смысле, но и описание святых мест, и повествования о жизни святых угодников Божиих и современных подвижников, о благодатных знамениях и явлениях силы Божией и подобные статьи. Чтобы устранить эти недостатки, была составлена программа и при прошении представлена его высокопреосвященству высокопреосвященнейшему Иоанникию митрополиту Московскому. Его высокопреосвященство благоволил милостиво отнестись к нашему прошению, и по его ходатайству Святейший Синод определением от 24 декабря 1887 года разрешил нам ежемесячное издание под названием «Душеполезный собеседник» по следующей утверждённой им программе.

I.Уроки слова благодатного: краткие выдержки из Святого Писания, книг святоотеческих и из богослужебных песнопений.

II.Церковно-исторические сведения: о святынях и древностях Востока и особенно – святой горы Афонской; о святых местах Русской земли, отрывки из путешествий по оным и подобное; рассказы из жизни святых, жизнеописания подвижников благочестия, воспоминания о них, поучительные случаи из их жизни.

III.Назидательное чтение: душеполезные размышления и рассуждения о разных предметах веры и жизни христианской, краткие изъяснения некоторых мест Святого Писания и некоторых богослужебных обрядов и песнопений церковных; краткие слова и поучения, духовные стихотворения.

IV.Из дневника православного христианина: проявления благодатной силы Божией в чудесных знамениях – от святых мощей и икон и поучительные явления Промысла Божия в разных знаменательных обстоятельствах жизни христианина.

V.Золотые блёстки: краткие поучительные мысли и изречения о разных предметах веры и благочестия.

VI.Библиография: сведения о книгах и картинах духовного содержания и объявления о них.

VII.Афонская летопись: краткие известия о выдающихся событиях на святой горе Афонской и особенно в Русской обители святого великомученика Пантелеимона.

VIII.Приложения: статьи по всем отделам программы в виде отдельных листков и брошюр.

IX.Рисунки, соответствующие содержанию статей: изображения святых икон, виды святых мест, монастырей, портреты достопамятных в истории Церкви Православной лиц и подобное.

Подписная цена за год с пересылкой 1 рубль.

Из сей программы наши постоянные читатели могут видеть, что «Душеполезный собеседник» есть только продолжение доселе выходивших «Душеполезных размышлений», что он будет издаваться в том же духе и направлении, как и прежнее наше издание, с той разницей, что в его программу внесены некоторые отделы, коих доселе не было. Само собой понятно, что при крайне малом объёме ежемесячных выпусков не будет возможности в каждом выпуске давать статьи по всем исчисленным в программе отделам.

Итак, приступаем к делу в уповании на помощь Божию и молитвы святого великомученика и целителя Пантелеимона, покровителя нашей обители. Господи, благослови!

Архимандрит Макарий с братией

(Выписки из Святого Писания)

Будь внимателен к своему спасению, заботься о своей душе, бодрствуй. Это внушает:

а). Сам Господь Бог: «Бодрствуйте, потому что не знаете, в который час Господь ваш приидет» (Мф.24:42). «Бодрствуйте, потому что не знаете ни дня, ни часа, в который приидет Сын Человеческий» (Мф.25:13). «Бодрствуйте, ибо не знаете, когда приидет хозяин дома: вечером, или в полночь, или в пение петухов, или поутру; чтобы, пришедши внезапно, не нашёл вас спящими. А что вам говорю, говорю всем: бодрствуйте» (Мк.13:35–37). «Да будут чресла ваши препоясаны и светильники горящи. И вы будьте подобны людям, ожидающим возвращения господина своего с брака, дабы, когда приидет и постучит, тотчас отворить ему. Блаженны рабы те, которых господин, пришедши, найдёт бодрствующими; истинно говорю вам, он препояшется, и посадит их, и, подходя, станет служить им. И если приидет во вторую стражу и в третью стражу приидет и найдёт их так, то блаженны рабы те» (Лк.12:35–38). «Бодрствуй… Вспомни, что ты принял (во святом крещении) и слышал (от пастырей церкви), и храни и покайся. Если же не будешь бодрствовать, то Я найду на тебя, как тать, и ты не узнаешь, в который час найду на тебя» (Откр.3:2–3).

б). внушают святые апостолы: «Бодрствуйте, стойте в вере, будьте мужественны, тверды» (1Кор.16:13). «Не будем спать, как и прочие, но будем бодрствовать и трезвиться» (1Сол.5:6). «Близок всему конец. Итак, будьте благоразумны и бодрствуйте в молитвах» (1Пет.4:7). «Трезвитесь, бодрствуйте, потому что противник ваш диавол ходит, как рыкающий лев, ища, кого поглотить» (1Пет.5:8).

Посему мы должны бодрствовать:

а). во всякое время: «Бодрствуйте на всякое время и молитесь, да сподобитесь избежать всех будущих бедствий и предстать пред Сына Человеческого» (Лк.21:36).

б). и наипаче, давая Богу обеты: «Не торопись языком своим, и сердце твоё да не спешит произнести слово пред Богом; потому что Бог на небе, а ты на земле; поэтому слова твои да будут немноги. Ибо, как сновидения бывают при множестве забот, так голос глупого познаётся при множестве слов. Лучше тебе не обещать, нежели обещать и не исполнить» (Еккл.5:1–2, 4).

в). слушая наставления: «Замечайте, что слышите: какою мерою мерите: такою отмерено будет вам и прибавлено будет вам, слушающим» (Мк.4:24). «Наблюдайте, как вы слушаете: ибо, кто имеет, тому дано будет, а кто не имеет, у того отнимется и то, что он думает иметь» (Лк.8:18).

г). в своих речах: «Я сказал: буду я наблюдать за путями моими, чтобы не согрешать мне языком моим; буду обуздывать уста мои, доколе нечестивый предо мною» (Пс.38:2). «Кто хранит уста свои, тот бережёт душу свою; а кто широко раскрывает свой рот, тому беда» (Притч.13:3).

д). во всяком деле: «Будь бдителен во всём» (2Тим.4:5).

е). во всём своём поведении: «Как юноше содержать в чистоте путь свой? Хранением себя по слову Твоему» (Пс.118:9). «Глаза твои пусть прямо смотрят, и ресницы твои да направлены будут прямо пред тобою. Обдумай стезю для ноги твоей, и все пути твои да будут тверды. Не уклоняйся ни направо, ни налево; удали ногу твою от зла» (Притч.4:25–27). «Смотрите, поступайте осторожно, не как неразумные, но как мудрые» (Еф.5:15). «Смотрите, бодрствуйте, молитесь, ибо не знаете, когда наступит последнее время» (Мк.13:33).

ж). чтобы избежать искушений: «Бодрствуйте и молитесь, чтобы не впасть в искушение: дух бодр, плоть же немощна» (Мф.26:41). «Кто думает, что он стоит, берегись, чтобы не упасть» (1Кор.10:12). «Братия! Если и впадёт человек в какое согрешение, вы, духовные, исправляйте такового в духе кротости, наблюдая каждый за собой, чтобы не быть искушённым» (Гал.6:1). «Наблюдайте, чтобы кто не лишился благодати Божией; чтобы какой горький корень, возникнув, не причинил вреда и чтобы им не осквернились многие» (Евр.12:15).

з). чтобы не впасть в погибельный грех неверия: «Смотрите братия, чтобы не было в ком из вас сердца неверного, дабы вам не отступить от Бога живого» (Евр.3:12).

Мы, подобно Неемии, должны молиться Всемогущему Богу о даровании нам сей добродетели духовного бодрствования: «Мы молились Богу нашему и ставили против врагов стражу днём и ночью для спасения от них» (Неем.4:9). «Всякою молитвою и прошением молитесь во всякое время духом, и старайтесь о сем самом со всяким постоянством» (Еф.6:18).

…и благодарить Его Всеблагого за даруемую помощь. «Будьте постоянны в молитве, бодрствуя в ней с благодарением» (Кол.4:2).

Опасно для нас христиан оставаться без духовного бодрствования: «Если раб, будучи зол, скажет в сердце своём: не скоро приидет господин мой, и начнёт бить товарищей своих и есть и пить с пьяницами, – то приидет господин раба того в день, в который он не ожидает, и в час, в который не думает, и рассечёт его, и подвергнет его одной участи с лицемерами; там будет плач и скрежет зубов» (Мф.24:48–51).

Напротив, блажен тот, кто бодрствует: Премудрость взывает: «Блажен человек, который слушает меня, бодрствуя каждый день у ворот моих и стоя на страже у дверей моих!» (Притч.8:34). «Се, иду как тать: блажен бодрствующий и хранящий одежду свою, чтобы не ходить ему нагим!» (Откр.16:15).

Братия мои и друзи возлюбленнии христиане!

Памятуете ли, что вы, вступая в Церковь святую крещением, как дверьми, отреклись сатаны и всех дел его злых, то есть гордыни, блуда, воровства, хищения, лести, лжи, сквернословия, клеветы, осуждения, злобы, ненависти, зависти, пьянства, любви мира, и всякой неправды, и обещались верой и преподобием, и правдой служить единому Иисусу Христу, как главе уды и как лозе розги прицепились? Когда памятуете, то блажени есте, аще стоите в том; аще же ни, то обратитеся к Нему и примет вас; и обратитеся, пока время не ушло.

Памятуете ли, что святой апостол приписывает христианам: Вы же род избран, царское священие, язык свят, людие обновления (1Пет.2:9)? О любезное и вожделенное имя: «христианин»! О высокое и великолепное достоинство! Все титулы мира оно превосходит. Но блажени есте, когда разумеете и храните то сокровище внутрь себя. Аще же ни, то поищите того покаянием, пока время благоприятно и день спасения есть.

Памятуете ли, что приобщаетесь таинственно тела и крови Христовых и потому Самого Святейшего святых и источника святыни Христа? О великое и умом непостижимое дело! Но слушайте и внимайте, что иерей возглашает на литургии: «Святая святым!», то есть святые Тайны только святым и преподаются. А потому всегда берегитеся всякого греха, как скверны, которая душу и тело оскверняет: и со страхом и верой приступайте, как иерей или диакон зовёт всегда. Великие светильники мира Василий Великий и Златоуст, и прочие трепетали, приступая к такому таинству: что же мы, которые ничто пред ними? Аще столпы трепещут и трясутся, что сокрушённые трости? Худо отлучаться, но худо и неисправленному приступать: обое худо, и то другое. А оттуда следует, что непременно должно христианину исправиться и по-христиански жить, как вера наша требует. О Боже сил, Боже наш, Боже спасати! Обрати нас и просвети лице Твоё, и спасёмся.

Памятуете ли паки писанное: блажен, иже снесть обед в царствии Божии? Но там же написано: мнози суть звани, мало же избранных. Почему? Потому что многие великого того звания отреклись и прилепились к суете мира сего (Лк.14). Потщимся, возлюбленнии, не только между званными, но и между избранными быть: тесный путь вводяй в живот (Мф.7:14), и спасаются только Христовы: А иже Христовы суть, плоть распяша со страстьми и похотьми (Гал.5:24), и Христос глаголет: Аще кто Мне служит, Мне да последствует: и идеже есмь Аз, ту и слуга Мой будет (Ин.12:26). Христос смиренным путём шёл: надобно и христианам Ему последовать, дабы с Ним быть во царствии Его. Несть бо раб болий Господа своего (Ин.13:16).

Памятуете ли, что христианам наследие и благая от Бога уготована суть, не здесь в мире сем, где всё общее есть благочестивым и нечестивым, Бога ведущим и не ведущим; но на небеси, благая, говорю, ихже око не виде, и ухо не слыша, и на сердце человеку не взыдоша (1Кор.2:9)? Когда памятуете, то блажени есте, когда стремится дух ваш туда, где непрестанно поётся песнь сладкая: «Аллилуиа», где дом Божий, в котором обители многи (Ин.14:2), а не прилепляется к суете сердце ваше.

Памятуете ли, что сказал Христос: Кая польза человеку, аще мир весь приобрящет, душу же свою отщетит? (Мф.16:26). Аще мир весь ничто перед душевным спасением, кольми паче малая частичка мира. Аще всё богатство и слава мира ничто, кольми паче малая крупица богатства и в едином угле звенящая слава. Рассуждайте, богатолюбцы и славолюбцы: бедные суть те, которые ничто всему предпочитают: Блажен муж, емуже есть имя Господне упование его, и не призре в суеты и неистовления ложная (Пс.39:5).

Памятуете ли, что Бог великий и Господь всех, Царь царей и Владыка владеющих повелевает нам, то есть тебе, мне и всякому: люби искреннего твоего, то есть всякого человека, яко себе? Власть земную, господина нашего, отца нашего и царя нашего слушаем и исполняем повеление: Бога ли, небесного Царя, не слушать! О, как страшно и сожаления достойно, Создателя и верховнейшего Господа не слушать! Предпочитай, душе моя, волю Господа твоего всему, своей воле, прихотям, и вожделению твоему. Не Богу ли повинется душа моя, яко от Того спасение мое. Ибо Той Бог мой и Спас мой, Заступник мой (Пс.61:2–3).

(Окончание будет).

(Отрывки из посмертных записок инока)

Все мы под Богом ходим; Бог – наш Творец и Отец, и никакой отец земной так не печётся о детях своих, как печётся о нас Отец наш Небесный. Без Его воли святой никакая беда нас не постигнет, без Его попущения и влас главы нашей не погибнет (Лк.21:18), как уверяет нас в том Сам Господь наш Иисус Христос в святом Своём Евангелии. И если бы мы повнимательнее всматривались в разные обстоятельства нашей жизни, то каждый из нас ясно видел бы в них руку Божию, направляющую всё ко благу нашему. Но никогда не бывает столь поразительно видна сия десница Божия, управляющая обстоятельствами жизни человека, как в то время, когда сам человек всецело и беззаветно отдаёт себя и судьбу свою на волю Божию, всем сердцем верует, что нет ничего лучше воли Божией, её только и ищет, и идёт, так сказать, навстречу спасающей благодати Божией. Это особенно знают люди, оставившие мир ради жизни монашеской. Редкий из них не испытал на себе, не ощущал на самых фактах жизни при решении – оставить мир, – особенного водительства Промысла Божия, и если бы можно было собрать рассказы иноков о путях Божиих, коими Бог привёл их в монастырь, то составилась бы поучительная история многообразного попечения о нас благости Божией, спасающей грешное человечество. Но по понятным причинам каждый благодарно слагает все глаголы сии в сердце своём и разве изредка поведает их близким людям в назидание или утешение или же запишет их в своей келейной летописи во славу Божию и в поучение тем, кому сия летопись достанется после их смерти.

Предлагаем вниманию благочестивых читателей наших отрывки из одной такой летописи, или келейных записок, найденных по кончине бывшего строителя пустыни святого Параклита иеромонаха о.Дорофея, скончавшегося после многолетней, тяжкой болезни в Троицкой Сергиевой лавре 26 февраля 1886 года. Утешительно отметить в его рассказе, что и в наше грешное время ещё кое-где от времени до времени являются сокровенные рабы Божии, коих мир не знает или же, и зная, – презирает, как некое отребие мира, хотя, быть может, они-то и суть – семя свято, стояние и крепкая опора самого презирающего их мира. Кого мы здесь разумеем – читатель узнает ниже.

О.Дорофей окончил курс в Костромской духовной семинарии в 1848 году. «И в училище, и в семинарии, – говорит он в своих записках, – я был отчаянный шалун, а в семинарии уже курил табак, пил вино и дрался с товарищами, за что и получил от них очень нелестное прозвище. В 1848 году в Костроме была холера; поэтому нас, семинаристов, распустили по домам в июне, а окончательный экзамен мы сдавали уже в октябре. В Костроме я прожил до праздников Рождества Христова и всё это время пил вино и пропил с себя всю тёплую одежду». Далее о.Дорофей вспоминает свою поездку в Ветлужский уезд к своему воспитателю священнику села Троицкого-Одоевского и удивляется, как Господь сохранил его без тёплой одежды, даже без шапки в страшные зимние морозы. Тут он жил до августа 1849 года и «при всяком удобном случае пьянствовал»… О монашестве, о монастыре не могло ему и на мысль прийти. Но при всей своей испорченности Дмитрий Егорович (его мирское имя) имел и добрые свойства. Это был человек прямой, искренний, человек с твёрдым характером и непреклонной волей. Стоило толкнуть его на добрый путь, и он способен был при помощи Божией нравственно переродиться. Промысл Божий не замедлил вразумить его. В августе того же года священник сосед зовёт его в Ветлугу на праздник 18 числа (там бывает ярмарка в это время). «По пути, – говорит, – навестим и юродивую Елисавету Ивановну».

– Какая-нибудь шарлатанка девчонка, – говорит ему Дмитрий Егорович, – а впрочем, поедем, посмотрим на неё…

«18 августа приезжаем в Ветлугу, – рассказывает о.Дорофей. – Денёк покутили, а 19-го вздумали побывать у шарлатанки-девчонки, как говорил я, безумный. Для меня тогда невозможным казалось, чтобы мещанская девушка могла проходить такой высокий и многотрудный подвиг, как юродство. Но любопытство влекло меня посмотреть на „шарлатанку“, и я отправился к ней вместе с о.А. и односельцем – дьячком. Ещё утром перед отправлением к ней я из опасения, чтобы она не обличила меня, не стал пить водки и есть скоромного (день был постный)».

Заметим здесь: вот доказательство, что Дмитрий Егорович вовсе не так был испорчен, как можно бы подумать, судя по его пьянству и кутежам: в глубине души он уже расположен был верить, что Елисавета Ивановна – истинная подвижница и раба Божия, и только лицемерил, осуждая её. Но продолжим его рассказ.

«Когда мы пошли к ней, то вздумали купить в подарок белого хлеба, яблок и арбузов, но арбузов в это время не нашли; на это я, шутя, сказал: „Елисавета Ивановна извинит, если взять негде“. Пришли в дом, где она жила с матерью, и для нас вывели её из заключения. (В доме для неё отгорожена была крошечная каморка, выходившая углом на улицу; тут не было печи: холод и зловоние были невыносимы). Она подошла к образам и начала молиться – но как молиться! – с великим трепетом и благоговением! – Потом, все ещё продолжая молиться, она стала озираться назад и смотреть по временам – то на священника, то на меня, то на дьячка. В это время я подумал: „Может ли быть у неё искренняя и неразвлекаемая молитва, когда она то и дело на нас озирается?“ Но в эту самую минуту она обращается ко мне и говорит: „Да понимаешь ли ты, что значит искренняя молитва?“»

«Меня, как варом, обдало при этих словах её на мою мысль, и я молча стоял, как осуждённый перед обличителем. А она продолжала ещё довольно долго молиться. Потом вдруг запела: Не имамы иные помощи, не имамы иные надежды и прочее до конца стиха, – и так запела тепло, задушевно и умилительно, что у меня потоком брызнули из глаз слёзы и я зарыдал, как ребёнок, а за мной и спутники мои… Потом она запела: Не ввери мя человеческому предстательству… К ней пристали и мы, но я, от волнения душевного, уже не мог петь. Наконец она замолкла и присела на корточки (она никогда не садилась, как люди, но или стояла, или присаживалась на ноги). В это время я и о.А. предложили ей яблок, которые она взяла и начала есть, приговаривая: „Вот, всё равно, что арбуз ела!“»

«Я при этом взглянул на о.А., а она продолжала: „Лизавета Ивановна извинит, коли взять негде!..“»

«Можете себе представить, что я в это время чувствовал…»

«Ее мать старушка спросила нас: „Помолиться что ли вы сюда приехали!“»

«На это сейчас же Елисавета Ивановна отвечала за нас: „Какое богомолье! Приехали покутить, да посмотреть на шарлатанку девчонку – вот всё их и богомолье!“»

«Все это меня поражало более и более; я видел уже в Елисавете Ивановне не шарлатанку, а истинную юродивую, великую рабу Божию»…

(Окончание следует).

В этом отделе нашего скромного издания мы будем собирать появляющиеся от времени до времени в разных периодических изданиях, как духовных, так и светских, сведения о проявлениях благодатной силы Божией в чудесных знамениях от святых мощей и икон и поучительные явления Промысла Божия в разных знаменательных обстоятельствах жизни христианина. Такие сведения особенно нужны и полезны в наше скудное верой время, и мы почитаем себя счастливыми, что можем начать свой Дневник описанием нового исцеления от иконы святого великомученика Пантелеимона, покровителя нашей святой обители, помещённым в №13 «Тамбовских епархиальных ведомостей» за 1887 год. Икона эта находится во храме, что на хуторе Трёх Лощин Тамбовского архиерейского дома. Краткие сведения о ней были помещены в «Душеполезных размышлениях» за 1887 год (выпуск 3). Вот что сообщается в упомянутых епархиальных ведомостях.

Проживающая в городе Козлове вдова дворянина Марья Афанасьева Матросова десять лет страдала головной болью и ревматизмом в ногах. От головной боли она по временам ни смотреть, ни говорить не могла. А ноги её поражены были хронической формы ревматизмом, постоянно были опухшие и не сгибались. Ходить она без поддержки не могла и ходила только дома, опираясь рукой на какой-либо предмет. В храм к богослужению ездила на лошади, и здесь больше сидела. Боль в ногах по временам была невыносимая, так что она часто кричала и не спала по целым ночам. И в таком печальном положении она находилась до второй недели Великого поста 1887 года. Но вот в субботу второй недели больная Марья Афанасьева приобщилась святых Таин Христовых, а дочь её Мавра Гаврилова в этот день взяла в дом сказанную икону святого великомученика Пантелеимона, которая на этот раз, вследствие усердной просьбы некоторых граждан, находилась в Козлове. Отслужили молебен святому великомученику Пантелеимону с акафистом и водосвятием, а также и всенощную; больная приложилась к святой иконе и тотчас же почувствовала значительное облегчение. После этого она ежедневно пила святую воду и масло из лампады, горевшей перед иконой святого великомученика Пантелеимона, а вместе с тем мазала этим маслом и ноги, и вследствие этого изо дня в день ей делалось лучше и лучше. На четвертой неделе Великого поста, в понедельник, она проснулась в три часа утра, спустила ноги с кровати и хотела было стать, но в этот момент ноги её сильно хрупнули, открылась в них жгучая боль, она испугалась и, сидя на постели, слёзно молилась святому великомученику Пантелеимону об исцелении. Посидев немного, она снова решилась стать на ноги и, когда стала, ноги её опять хрупнули, но тише, между тем она тотчас же почувствовала себя способной к хождению, умылась, помолилась Богу, и вскоре затем отправилась пешком в церковь к утрени. С той поры она совершенно здорова и свободно ходит.

Этот случай чудесного выздоровления Марии Афанасьевой Матросовой в апреле месяце сего 1887 года подвергался узаконенному расследованию и при расследовании подтверждён показаниями двенадцати свидетелей, из которых два священника и один диакон дали свои показания по долгу священства, а остальные свидетели – по долгу принятой ими присяги. О тяжкой же болезни Матросовой знал весь город Козлов.

Покаяние отверзает человеку небо, вводит в рай, побеждает диавола. Грешен ты? Не отчаявайся. Каждый день согрешаешь, – каждый день приноси покаяние. С обветшалыми домами поступаем мы так, что, когда они согнивают, то мы гнилые части вынимаем и застраиваем новыми, и никогда не перестаём пещися о поддержании их. То же должны мы делать и в рассуждении себя самих: ты сего дня обветшал от греха? Обнови себя покаянием. Можно ли, скажешь ты, покаявшемуся спастися? Совершенно можно. «Я всю жизнь провёл во грехе; если покаюсь, буду ли спасён?» Всеконечно. «Откуда это видно?» От человеколюбия Господа твоего. Разве я на твоё покаяние надеюсь? Разве твоё покаяние сильно уничтожить твои пороки? Если бы одно твоё покаяние было, ты, по справедливости, должен бы трепетать, но с покаянием соединяется милосердие Божие, а милосердию Божию нет меры, и словом не можно истолковать всю благость Его. Имеет меру твоя злоба, а врачевство против неё не имеет меры; злоба твоя, какова бы ни была она, есть злоба человеческая, а Божие милосердие неизреченно. Надейся же, что оно превысит злобу твою. Представь себе искру, падшую в море: может ли она остаться цела, или оттуда снова появиться? – Что искра в отношении к морю, то же и порок в отношении к человеколюбию Божию, – да ещё и не то же, а гораздо менее. Море хотя и велико, но имеет пределы: а человеколюбие Божие беспредельно. Это говорю я не для того, чтобы сделать вас нерадивыми, но чтобы возбудить в вас живейшее усердие к покаянию.

Братия мои и друзи возлюбленнии христиане!

Памятуете ли, что пища, которую ядите, питие, которое пиете, одежда, которою одеваетеся, домы, в которых живёте, скот, который служит вам, огнь, который согревает вас, вода, которая омывает и прохлаждает вас, воздух, который сохраняет жизнь вашу, земля, на которой живёте, трава, зелие, которые служат нуждам вашим, солнце, луна, звёзды, которые светят вам и прочая – Божия суть? Господня бо земля, и исполнение ея. Вкушаете благости Божией, но поминаете ли благого Бога? Насыщаетесь благодеяний, но благодарите ли и почитаете ли Благодетеля? Не видите Его, но видите благая Его.

Памятуете ли, что Бог наш на всяком месте? И вы пред Ним ходите, и Он на вас смотрит, и ваши дела видит, и слова ваши слышит: и вы, что ни делаете, говорите, помышляете, пред святыми Его очами всё делаете. Отдаёте ли убо Ему поступками вашими почтение, как дети присутствующему своему отцу, рабы присутствующему своему господину, подданные присутствующему своему государю отдают? Бесстыдство и неистовство великое есть не отдавать почтение Тому, Который всякой чести высший. Стыдитеся перед честным человеком бесчинствовать: кольми паче должно стыдиться пред Богом? Боитесь перед отцом, господином, властию и царём грешить, кольми паче пред Богом, Царём царей и Господем господей? Не видите вы Его, но Он видит вас и смотрит на вас (Пс.32). Не слышите Его, но Он слышит вас. Не осязаете вы Его, но Он во всемогущей Своей руке содержит вас: в руце Его вси концы земли (Пс.94:4). Когда все концы в руце Его, то я и ты, и всякий в руце Его, все мы, которые в концах земли находимся. Внимай сему, душе моя, и почитай Создателя твоего, яко Отца любезного.

Памятуете ли вы, что святое и страшное имя Божие исповедуете и в молитве призываете и поёте Его? Рассуждайте убо, не оскверняете ли помышлениями злыми сердца вашего, которое к святому Богу возводите? Не оскверняете ли уст ваших сквернословием, кощунствами, клеветами, осуждением, прочими пороками, – уст, которыми святое и страшное имя Его исповедуете и призываете? Не порочите ли граблением, хищением, воровством, лихоиманием и прочими неправдами рук ваших, которые к праведному Богу воздеваете? Слышите, что Дух Божий устами апостольскими глаголет: да отступит от неправды всяк именуяй имя Господне (2Тим.2:19).

Памятуете ли и то, возлюбленные, что вы несте свои: куплени бо есте ценою (1Кор.6:19–20). Какая цена дана за вас: сребро ли, или злато? Нет. Но что? Честная кровь. Чья она? Кто излиял свою кровь за вас: простой ли какой человек, святой? Нет. Но кто? Сын Божий, Господь славы, Бог во плоти явившийся: – Божиею кровию куплени есте (Деян.20:28). О, какая великая цена, бесценная цена дана за вас, и потому несте свои. Чьи же? Того, Кто купил вас Себе такою дорогою ценою, ценою крови Своей! Христовы есте, а не свои: Христос вас купил Себе. Ему, яко купившему вас работать, волю Его исполнять, Ему жить, яко рабы Его, а не себе жить, не свою волю исполнять, не своим прихотям работать должны. Христос за всех умер, да живущии не ктому себе живут, но умершему за них и воскресшему (2Кор.5:15). Прославите убо Бога в телесех ваших и в душах ваших, яже суть Божия, увещавает вас Дух Святый через апостола Своего (1Кор.6:20). О Господи, Боже наш, стяжи нас! О Искупителю наш, ущедри нас, да живём Тебе и прославим Тебя, так высоко почетшего нас.

Памятуете ли и внимаете ли тому, что Господь глаголет: что Мя зовете: Господи, Господи, и не творите, яже глаголю (Лк.6:46)? Когда памятуете и рассуждаете, то творите то, что Он глаголет, и тогда зовите Его: «Господи, Господи!» Раб верный волю господина творит и послушлив ему.

Памятуете ли, наконец, что тот же Господь, Который за всех умер, приидет во славе Своей судити всех, всех живых и мёртвых, благородных и худородных, богатых и нищих, господ и рабов, князей и подвластных, вельмож и слуг их, судей и судимых, отцов и детей их, пастырей и людей их, военачальников и воинов их, учителей и учеников их, и всяк пол и возраст? И вы, и я на том суде явимся. И поставит Судия праведных одесную, а грешных ошуюю Себе: и по суде и определении Судии, пойдут сии (грешнии) в муку вечную, праведницы же в живот вечный (Мф.25:46). Памятуете ли, что приидет оный день, яко тать в нощи, то есть нечаянно, приидет тогда, когда люди не чают (2Пет.3:10)? Тогда нечаянно услышится глас: се жених грядет, исходите в сретение Его. Се Судия идет: восставайте мёртвые и идите на суд. Памятуете ли, что от лица Судии побежит небо и земля, и место не обрящется им (Откр.20:11)? Небо отлучится яко свиток свиваемо, и всяка гора и остров от мест своих двинутся. И цари земные, и вельможи, и богатые, и тысяченачальники, и сильные, и всякий раб, и свободный скроются в пещерах и камениях горных и возглаголют горам и камению: падите на нас и покрыйте от лица Сидящаго на престоле и от гнева агнча, яко прииде день великий гнева Его, и кто может стати? (Откр.6:16–17). Видите, что будет тогда, какой страх, трепет и ужас тогда и тем, которые здесь на земле страшны людям, пожелают скрыться в пещерах и камениях те, которые ныне в своих палатах и своей земле не вмещаются, но чужое захватывают. Пожелают скрыться под горами и камением те, которые ныне высоко возносятся, яко кедры ливанские. Близ же день той, уже знаки его являются, в который день небеса убо с шумом мимо пойдут, стихии же сжигаеми разорятся, земля же и яже на ней дела сгорят (2Пет.3:10). Ведяще убо страх Господень, бдите, молитеся и кайтеся, да не неготовых застанет вас. Блажен, его же Господь обрящет бдяща. Бди (бодрствуй) и ты, душе моя, молися, падай пред Господом твоим, да милостив тебе будет тогда. Берегись греха, как змия. Пощади, Господи, пощади Душелюбче, грешника! Спасайтесь, возлюбленные!

«Теперь я решился спросить её: как мне она посоветует устроить свою судьбу: жениться ли мне и идти на отцовское место во священники? Или поступить в гражданскую службу? – Но на все мои вопросы она не дала мне никакого ответа. Наконец я спрашиваю: что же мне делать? Куда идти? И что со мной будет?»

«Она сказала: „Ты будешь ангелом“».

– «Нет, – говорю, – матушка, я не думаю и не намерен быть монахом; я такой безнравственный, такой повеса, что и понятия не имею о монашеской жизни».

– «„Да вот, – говорит, посмотри – будешь ангелом, я тебе говорю!“ – Потом стала называть меня: „Поп Анна, Павла Еленовна“ и подобное… Ничего из слов её я тогда не понял, пока не сбылось в своё время. Она взяла меня за руку и ввела в свою каморку – честь, которой удостаивались очень немногие. Тут взяла белый хлеб, мною купленный, разломила его пополам и обе половины бросила на пол в разные стороны. На вопрос мой: для чего она это сделала, она отвечала: „Ты отделишься и пойдёшь в другую сторону и другой дорогой“. – Посидев у неё в каморке несколько минут, я вышел, и мы стали с нею прощаться. Но всем нам очень не хотелось уходить от неё: так она всех нас заинтересовала и привязала к себе, и что же? – Вдруг она говорит нам: „Если вам не хочется уйти, я не гоню вас, оставайтесь“… Разумеется, мы были этому очень рады и остались. Я спрашиваю: „Выздоровеет ли мой воспитатель“»?

– «Выздоровеет, только не весь, – отвечала она».

«Потом я навёл разговор на свою прежнюю буйную и пьяную жизнь, и она так осторожно и умно обличила меня, что никто, кроме меня, не понял её намёков. (Отличительная черта юродивых говорить иносказательно, чтобы другие не понимали, кроме того, к кому относятся их речи)».

«Наконец, как ни жаль было расставаться с Елисаветой Ивановной, а волей-неволей надобно было уходить, и мы опять с нею стали прощаться. При прощаньи она поцеловала и о.А., и дьячка, но когда и я подошёл к ней, меня не стала целовать: „Монахи, – говорит, – не целуются“, и дала мне колос ржи, сказав: „У тебя вырастет“».

«Это свидание произвело во мне совершенный переворот: я вышел от Елисаветы Ивановны совсем другим человеком, с другими мыслями, с другим направлением. Всего провёл я у неё часов шесть; прихожу к брату, у которого я гостил, часа в два, когда обед уже был окончен. На вопрос его: „Где ты был и почему не пришёл к обеду?“ – отвечаю: „Был у Елисаветы Ивановны юродивой“».

– «С ума ты сошёл, что вздумал ходить к дуракам и помешанным! – сказал он».

– «Нет, брат, – говорю, – я бы желал быть таким дураком, да чувствую, что не достанет ни ума, ни воли…»

«На другой день после свидания с юродивой я порешил уехать домой. Брат оставлял позавтракать, но я сказал, что не хочу, да и нет времени.

– Возьми хоть яблок на дорогу, – сказал он, подавая мне их десятка два».

«Я взял и, простившись с ним, сейчас же пошёл к Елисавете Ивановне. Лишь только я переступил её порог, как она встретила меня словами: „Ангел сытый пришёл!“»

«Поздоровавшись с ней, я подаю ей яблоки и прошу кушать их. Она берёт их у меня из рук и по одному проносит мимо груди своей и бросает на пол, приговаривая: „Они не верят, они смеются, они не знают!“

– Кто это – они? – спрашиваю я.

– Чьи яблоки, – отвечает она. Потом говорит: „Давай, теперь съем, а ты поди в дорогу“».

«И так я голодный доехал до своего села, которое от Ветлуги находится в 35 вёрстах. Домой я явился уже не прежним буйным пьяницей, а так сказать – переродившись: я сразу бросил пить вино, петь песни и курить табак, стал неопустительно ходить в церковь, стал мало есть, больше молчать, а на вопросы других: что со мною сделалось? – говорил, что я нездоров… Так прошло время до праздника Рождества Христова. После Рождества я опять собрался в Ветлугу к Елисавете Ивановне и думаю себе: „Теперь я живу порядочно; верно она меня похвалит и научит, как жить ещё лучше“. Прихожу к ней и – сверх моего ожидания, на все мои вопросы она ничего не отвечает, – не только не хвалит, но даже и говорить со мной не хочет!..»

«Что за причина?! – думаю с собой: когда я жил скверно, она меня приняла хорошо, а теперь, когда я стал жить хорошо, она и не говорит со мной…»

«В это время она вдруг подзывает меня к себе, и я с охотой и с удовольствием наклоняюсь к окошку её каморки, думая услышать что-нибудь полезное, – но в эту самую минуту она ударила меня довольно сильно кулаком по голове со словами: „Я тебе вышибу дурь-то!“»

«На слова матери: „Что ты, матушка Лизанька, дерёшься?“ – она говорит: „Вишь он какой пришёл! Думает, и Бог знает, что сделал, а – ровно ничего! Из таких надобно ещё не так выбивать бусорь-то“…»

«Сказавши это, она закрылась одеялом и легла на пол. И так я со стыдом вышел от неё и уехал домой».

«Время шло, наступил и Великий пост. В это время был у своего родителя. Между прочим раз он говорит мне, что скоро поедет со мной в Кострому сдавать мне своё место. Но моя мысль уже склонилась к тому, чтобы идти странствовать и потом поступить в какой-нибудь монастырь. Поэтому я совершенно отказался занимать священническое место, и на угрозы отца, что он будет жаловаться архиерею, сказал, что он ещё сам в силе и, следовательно, не имеет нужды в моей помощи. Тут я стал просить его благословить меня в монастырь. Сверх моего ожидания, он с любовью благословил меня, сказав, что у него есть ещё чем жить, а от болезни и я не избавлю его. И вот, 15 марта 1850 года, на 25 году своей жизни я покинул родное К-во и пошёл в Кострому. Здесь спрашиваю своих прежних товарищей: где бы мне найти духовника построже, который не только бы побранил меня за порочную жизнь, но и наставил, как начать и проходить новую. Мне указали на священника в приходе преподобного Сергия Радонежского Чудотворца о.Иоанна Смирнова¹. Являюсь к нему, исповедую все грехи мои, высказываю намерения свои, и он с отеческой любовью оставляет меня у себя для приготовления к монашеству. Одинокий, бездетный вдовец, он всю свою жизнь посвятил воспитанию семинаристов в страхе Божием, и много его питомцев рассеяно по святым обителям Русской земли. У него жила старица, Татьяна Павловна, тайно постриженная с именем Таисии, его дальняя родственница».

«Дивны дела Твои, Господи! Неизреченно милосердие Твоё ко мне окаянному! – Я прожил у о.Иоанна два месяца. Как полезно и благотворно было это пребывание! – До того времени я не имел и понятия о монастырях и о монашеской жизни, – не понимал, что такое общежитие, не знал, куда идти, да и денег у меня не было. Всё это они мне объяснили, через них отец мой прислал мне денег, а о.Иоанн дал мне рекомендательные письма к игуменам – Оптиной, Софрониевой, Глинской и Площанской пустыней, о.наместнику Киевской лавры, – со всеми сими лицами о.Иоанн был знаком по своему путешествию к русским святым местам. О.Иоанн не советовал мне оставаться в Сарове и советовал идти в Оптину или другую пустынь; но человек предполагает, а Бог располагает. Когда я пришёл в Саровскую пустынь, мне и понравилось там, и нет; помня совет о.Иоанна, я, вероятно, бы и ушёл оттуда, но на гостинице мне попадается странник, который мне прямо велит оставаться в Сарове. Я, разумеется, не послушал его, и, сколько он меня ни уговаривал, я решительно отказался его послушать. Тогда он мне говорит: „Тебе должно быть в Сарове, а для того, чтобы ты поверил, что я правду тебе говорю, пойдём со мной в Муром к старцу о.Антонию, мужу прозорливому, который тебе всё скажет, где тебе на пользу жить“».

«Я согласился на его предложение, и мы пошли в Муром. Поклонившись здесь почивающим угодникам Божиим, мы приходим к старцу Антонию. Калитка к его келье заперта была наглухо и заколочена досками – значит, пройти нельзя. На стук мой, сквозь забор слышу старческий голос, но не вижу говорящего.

– Что ты шляешься? Разве мало благодати в Сарове-то? Там её целое море. Ну что пришёл к пустому старициску? Хоть ты, брат, и философ, да держись-ко заносок, да помни смертный цасок, а не шляйся! Поди проць! не пушшу!..»

«И с этими словами, слышу, отошёл от забора и захлопнул дверь. Но я пришёл и решился непременно видеть его. Для этого на другой день пошёл в Спасский монастырь, куда он ходил всегда к ранней литургии. После литургии я подхожу к нему и говорю, что я нарочно пришёл из Сарова видеть его и попользоваться его советами и не отступлюсь, доколе не примет меня к себе в келью. Видя мою неотвязчивость, он пустил меня к себе и со мною ещё некоторых других странников и странниц. Потом ушёл в другую комнату и оттуда вынес горшок с сухарями из белых хлебов и мне велел взять из него сухарей. Я сдуру опустил руку и захватил целую горсть сухарей и между прочим – дугу от калача. Когда старец увидел, что я взял очень много, то сказал: „Не знаю, брат, выдюжишь ли? Ну да впрочем и здоров!“ – Потом взял дугу от калача из горсти моей и начал говорить: „Согнись-ко, как дуга, да будь всем слуга“. И затем брал по одному сухарю и при каждом сухаре давал наставления, – всего насчитал двадцать сухарей. – Потом я спросил: „Где мне благословите, батюшка, жить?“»

– «Откуда пришёл, туда и иди. Я тебе сказывал, чтобы ты жил в Сарове, ну и поживёшь там годка три, а там помаешься, а там… как Бог велит!»

«Возвратясь с тем же странником в Саров, я стал вникать в порядок службы, в чиноположение монастыря, и чем более всматривался, тем более мне всё нравилось, так что я решился наконец остаться там в числе братства и попросил о.игумена Исаию принять меня в послушники. Он принял меня не сразу. Четыре раза я ходил к нему, целых три недели прожил на гостинице, наконец услышал от него: „Ну, Бог тебя благословит, оставайся и иди на послушание к келарю о.Феодору“».

«Я так обрадовался этому решению, что буквально запрыгал, как козел, и думал, что меня приняли прямо на небо»…

Так заканчивает рассказ о своём поступлении в монастырь почивший о.Дорофей. Так Промысл Божий обратил его с пути погибели, на который он уже вступил было, предавшись пьянству, и привёл в тихое пристанище – святую обитель. Предсказание старца о.Антония над ним сбылось: года три он подвизался в Сарове со всем жаром усердия, но неумеренные подвиги, да ещё без ведома духовного отца, скоро надломили его здоровье; «помаялся» он ещё «годка три» и «не выдюжил»: в 1856 году он вынужден был оставить Саров и поступил в обитель преподобного Сергия, которой и служил, на разных послушаниях, до конца дней своих…

С.И.Никон

Афонский монастырь Дионисиат

Монастырь Дионисиат находится на юго-западной стороне Святой горы и, подобно Свято-Павловскому, стоит в устье огромного ущелья с той разницей, что ущелье это начинается не от самого Афона, а от хребта, идущего от него к материку, и, кроме того, всё покрыто лесом. Монастырь выстроен на камне, примкнувшем над самым морем к левой стороне ущелья, весь представляется как бы висящим, – высок и тесен.

Основанием своим обязан монастырь императору Алексию Комнину III, имевшему столицей Трапезунд после того, как царственная династия была вытеснена из Константинополя франками. На том месте, где теперь живописно расположен Дионисиат, подвизался поначалу смиренный отшельник Дионисий, и он-то усвоил своё имя обители, возникшей по его ходатайству перед Комнином через брата своего Феодосия, занимавшего кафедру Трапезундскую и пользовавшегося особенным вниманием и благосклонностью императора. Это было в 1375 году. После Алексия Комнина особенными благодетелями и ктиторами обители были воевода валахский Неанг, построивший в 1520 году вновь с оснований высокий пирг (башню), и господарь молдовлахийский Пётр, щедротами которого в 1647 году перестроен вновь соборный храм. Благодетельствовали также Дионисиату зять Петра воевода Александр, скончавшийся в нём иноком, и супруга его Роксандра Домна, Макарий митрополит Ираклийский, живший в сем монастыре на покое, и другие.

Расположенный весь на одной скале, обнесённый высокими стенами с крепкими бойницами, Дионисиат представляется как бы замком средних веков. Со всех сторон из стен, в которых большая часть зданий монастырских, выдаются деревянные галереи в три и четыре ряда, придающие монастырю особый вид. Монастырь внутри тесен. Здания носят отпечаток последних времён греческой империи. Главный соборный храм в честь Крестителя Господня Иоанна величествен, но внутри очень тёмен; он имеет вид высокого четыреугольного столпа с четырьмя мраморными колоннами, на коих лежат арки его купола, с пятью главами, мраморным помостом, с прилегающими к нему двумя низкими притворами и обширной трапезой. Стены храма расписаны живописцами критскими, которые славились в XV веке. Замечательны две иконы Предтечи Господня, находящиеся в этом храме. Храмовая икона святого Иоанна Предтечи находится в иконостасе, в богатом позлащённом кивоте; она – лучшей византийской живописи. За правым клиросом на столбе находится другая икона Предтечи, небольшая, – дар господаря валахского Александра и супруги его Роксандры Домны, на ней – великолепный оклад.

Кроме – животворящего древа Креста Господня здесь хранятся святые мощи: локоть от правой руки святого Предтечи и Крестителя Господня Иоанна², правая рука святого Иоанна Милостивого, правая рука святого Иоанна Молчальника, епископа Колонийского, правая рука священномученика Власия епископа Севастийского³, правые же руки святого Модеста патриарха Иерусалимского, священномученика Антипы, святого апостола и евангелиста Луки и святой Параскевы Пятницы, глава святого Григория епископа Акрагантийского, челюсть святого архидиакона Стефана, большой зуб святого мученика Христофора, кости святых бессребреников Космы и Дамиана, священномученика Харалампия, патриарха Нифонта, Феофании царицы, святой мученицы Фомаиды, миро святого великомученика Димитрия и узы святого апостола Петра. Здесь же находится древнейшая чудотворная икона Богоматери, перед которой патриарх Сергий в 626 году в первый раз читал акафист Божией Матери за победу над персами и скифами, которые в то время осадили Константинополь. Икона потом принадлежала трапезунтскому царю Алексию Комнину, который и пожертвовал её в устрояемый им монастырь Дионисиат, своеручно вручив её святому Дионисию. Так написано сзади иконы на серебряной доске. В 1592 году похитили её морские разбойники. Ночью раз напугал дивный сон капитана, которому было велено возвратить её. Когда разбили в обители сундук, в котором хранилась икона, то нашли его полным мира. Это некоторых из пиратов так поразило, что они сделались монахами. В 1767 году вторично похитили икону турки, у которых встретившиеся греки взяли её и повезли на остров Скопелло. Монахи поехали взять её оттуда, но не могли, потому что не хотели отдать жители. Впоследствии остров был поражён язвой, и жители сами привезли икону в монастырь и пожертвовали в признательность метох в том острове Скопелло, который и доныне находится во власти монастыря. Следы святого мира ещё видны на иконе.

Кроме соборного храма, находятся параклисы: 1).в честь Пресвятой Богородицы на хорах; 2).Архангелов; 3).святого евангелиста Иоанна Богослова; 4).святого Иоанна Златоустого; 5).святого великомученика Победоносца Георгия; 6).святого Николая; 7).Всех святых; 8).бессребреников Космы и Дамиана; 9).святого Нифонта, патриарха Царяграда; 10).Иакова брата Божия.

Братская трапеза здесь довольно большая и светлая, вся расписана по стенам ликами святых во весь рост их.

Дионисиат славится строгостью жизни и точным исполнением обязанностей общежития.

Здесь чествуются: 1).Ктитор обители преподобный Дионисий. 2).Спостник святого Дионисия и впоследствии игумен монастыря Дометий. Оба жили в XIV веке. 3).Константинопольский патриарх Нифонт, оставивший свою кафедру и тайно пришедший в Дионисиат. Поначалу он исполнял должность рабочего, возил дрова и занимался чёрными трудами, но потом Предтеча Господень открыл игумену обители, кто такой работник их. Святой Нифонт жил в XV и XVI веках. Память его Греческой церковью празднуется 11 августа. 4).Макарий и Иоасаф, послушники святого Нифонта. По собственному пламенному желанию и по благословению на то своего учителя святого Нифонта, Макарий в Солуне, а Иоасаф в Константинополе дерзновенно исповедали имя Христово и прокляли Магомета, вследствие чего после многих пыток и страданий были обезглавлены и приняли таким образом мученический венец в XVI веке. 5).Преподобный Леонтий Прозорливый. 60 лет он безвыходно пребыл в монастыре и удостоен был пророческого дара; по смерти мощи его источали миро. Жил в XVI веке. 6).Преподобный Филофей. В отрочестве был он похищен турками, но Богоматерью избавлен от их насилия и введён в монастырь неапольский (Неаполь или Наплуз – древний Сихем). В обители святого Дионисия казался поначалу немым, а потому и имел случай удалиться в пустыню. За святую жизнь удостоен дара прозорливости, умирая заповедал ученикам не хоронить, а бросить его тело в лес. По откровению свыше было найдено оно впоследствии одним из рыбаков.

Библиотека довольно обширная, в ней между разного рода рукописями и книгами есть Псалтирь, писанная на пергамене мелким греческим письмом, которую несправедливо приписывают преподобной Мелании Римляныне; на этой Псалтири находится только подпись: «Алексей во Христе Бозе верный царь и самодержец греческий Комнин». Между царскими хрисовулами особенно замечателен хрисовул ктитора монастыря, Трапезундского императора Алексия III Комнина, которым он укрепил основное его достояние. Этот хрисовул писан не на пергамене, а на толстой бумаге древними греческими буквами; к нему привешены перед царским титулом две золотые большие печати с лицом царским и подписью внизу; между печатями изображены царь и царица. Хрисовул свидетельствует о состоянии империи греческой, о благочестии рода Комниных.

Владения Дионисиата на Святой горе невелики, а вне её около Солуня и на островах он имеет много участков земли пахотной и занимаемой садами. – Братство монастыря немногочисленно и состоит большей частью из греков.

От Дионисиата до Григориата полтора часа ходу, а до Кареи шесть часов.

(Выписки из Святого Писания)

1). К Богу и святым Его заповедям: «Люби Господа, Бога твоего всем сердцем твоим»⁴. «Чего требует от тебя Господь, Бог твой? Того только, чтобы ты любил Его и служил Господу, Богу твоему от всего сердца твоего»⁵. «Как лань желает к потокам воды, так желает душа моя к Тебе, Боже!»⁶ «Кто мне на небе? И с Тобой ничего не хочу на земле. Бог твердыня сердца моего и часть моя вовек»⁷. «Всем сердцем моим ищу Тебя»⁸. «Иисус Христос сказал: возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим»⁹. «Кто любит отца или мать более, нежели Меня, не достоин Меня; и кто любит сына или дочь более, нежели Меня, не достоин Меня»¹⁰. «Возлюблю Тебя, Господи, крепость моя»¹¹. «Утешайся Господом, и Он исполнит желания сердца твоего»¹². «Жаждет душа моя к Богу крепкому, живому: когда прииду и явлюсь пред лице Божие!»¹³

«Блажен муж, который не ходит на совет нечестивых; но в законе Господа воля его, и о законе Его размышляет он день и ночь!»¹⁴ «Блажен муж, боящийся Господа и крепко любящий заповеди Его»¹⁵. «Уставами Твоими утешаюсь, не забываю слова Твоего»¹⁶. «Я возжелал повелений Твоих. Буду утешаться заповедями Твоими, которые возлюбил. Ожирело сердце гордых, как тук; я же законом Твоим утешаюсь. Закон Твой – утешение моё. Если бы не закон Твой был утешением моим, погиб бы я в бедствии моём. Как люблю я закон Твой! Весь день размышляю о нём. Душа моя хранит откровения Твои, и я люблю их крепко»¹⁷. «Сказал царь Давид: по любви моей к дому Бога моего, есть у меня сокровище собственное из золота и серебра; и его я отдаю для дома Бога моего сверх всего, что заготовил я для святого дома»¹⁸. «Господи! Возлюбил я обитель дома Твоего и место жилища славы Твоей»¹⁹. «Одного просил я у Господа, того только ищу, чтобы пребывать мне в доме Господнем во все дни жизни моей, созерцать красоту Господню и посещать (святый) храм Его»²⁰. «Как вожделенны жилища Твои, Господи сил! Истомилась душа моя, желая во дворы Господни»²¹.

2). К святым Божиим: «К святым, которые на земле, и к дивным Твоим – к ним всё желание моё»²². «Сердце Тита весьма расположено к вам, при воспоминании о послушании всех вас, как вы приняли его со страхом и трепетом»²³. «Из усердия к вам, мы восхотели передать вам не только благовестие Божие, но и души наши, потому что вы стали нам любезны»²⁴.

3). Ко всему божественному: «Ищите прежде Царства Божия и правды Его»²⁵. «Если вы воскресли со Христом, то ищите горнего, где Христос сидит одесную Бога. О горнем помышляйте, а не о земном»²⁶. «Живущие по плоти о плотском помышляют, а живущие по духу – о духовном»²⁷.

Верные умерщвляют плотские влечения своего сердца: «Попечения о плоти не превращайте в похоти»²⁸. «Усмиряю и порабощаю тело моё»²⁹. «Умертвите земные члены ваши: блуд, нечистоту, страсть, злую похоть и любостяжание»³⁰. «Чтобы каждый из вас умел соблюдать свой сосуд в святости и чести, а не в страсти похотения, как и язычники, не знающие Бога»³¹. «Ветхий наш человек распят со Христом, чтобы упразднено было тело греховное, дабы нам не быть уже рабами греху»³². «Те, которые Христовы, распяли плоть со страстями и похотями»³³.

Добрые влечения сердца должны быть всегда в действии и не охладевать: «Ревность по доме Твоём снедает меня, Боже»³⁴. «Ревность моя снедает меня, потому что мои враги забыли слова Твои»³⁵. «Хорошо ревновать в добром всегда»³⁶. – «Поверили отцы словам Господа, (и) воспели хвалу Ему. Но скоро забыли дела Его»³⁷. «По причине умножения беззакония во многих охладеет любовь»³⁸. «Имею против тебя то, что ты оставил первую любовь твою, покайся и твори прежние дела (любви)»³⁹.

Благословения обещаны тому, кто имеет Бога предметом влечений своего сердца: «Утешайся Господом, и Он исполнит желания сердца твоего»⁴⁰. «За то, что он возлюбил Меня, избавлю его»⁴¹. «Не бедных ли мира избрал Бог быть богатыми верою и наследниками Царствия, которое Он обещал любящим Его»⁴².

Влечения сердец, пристрастившихся к миру: «Садится перед лицем твоим народ Мой, и слушают слова твои, но не исполняют их; ибо они в устах своих делают из этого забаву, сердце их увлекается за корыстью их»⁴³. «Посеянное на каменистых местах означает того, кто слышит слово, и тотчас с радостью принимает его; но не имеет в себе корня и непостоянен; когда настанет скорбь или гонение за слово, тотчас соблазняется»⁴⁴. «Упавшее на камень, это те, которые, когда услышат слово, с радостью принимают, но которые не имеют корня, и временем веруют, а во время искушения отпадают»⁴⁵. «Многих конец – погибель, их бог – чрево, и слава их – в сраме; они мыслят о земном»⁴⁶. «Предал их Бог постыдным страстям, разжигались (они) похотью друг на друга, получая в самих себе должное возмездие за своё заблуждение»⁴⁷. «Знает Господь беззаконников соблюдать ко дню суда, для наказания. А наипаче тех, которые идут вслед скверных похотей плоти»⁴⁸.

Влечения сердца – «Помышления духовные суть жизнь и мир»⁴⁹ – «плотские суть смерть и вражда против Бога»⁵⁰.

Кратко расскажу вам, братие, о событии, о котором я узнал от почтенного мужа Максимиана, бывшего тогда настоятелем моего монастыря и пресвитером, а ныне епископа Сиракузского. Итак, если вы со вниманием послушаете о нём, то думаю, что оно доставит любви вашей немалую пользу. В наши ещё времена жил некто Викторин, который назывался и другим именем Эмилиана, достаточный человек; но поскольку при богатстве вещей преобладает греховность плоти, то он впал в некоторое преступление, которое долженствовало бы устрашить его и подумать о необычайности своей смерти. Проникнутый размышлением о своей виновности, он сам восстал против себя самого, оставил в этом мире всё и поступил в монастырь. В этом монастыре он показал такое смирение и такие подвиги покаяния, что все братие, которые там возрастали любовью к Богу, принуждены были презирать свою жизнь, когда видели его покаяние. Ибо он со всем усердием души старался распять плоть, переломить собственную волю, потаённо молиться, омывать себя ежедневными слезами, желать себе презрения, страшиться почтения от братии. И так он привык вставать ранее всех братий на нощные бдения; и поскольку гора, на которой стоял монастырь, с одной стороны выдавалась, то он имел обыкновение выходить туда прежде бдений для того, чтобы тем свободнее ежедневно изнурять себя плачем покаяния, чем потаённее было место. Ибо он взирал на строгость грядущего Судии своего и, уже соглашаясь с тем же Судиёй, наказывал в слезах виновность своего преступления. Но в одну ночь бодрствующий настоятель монастыря, увидев его тайно выходящего, тихо пошёл за ним издали. Увидев его в горной пещере простёршегося на молитву, он хотел дождаться, когда тот встанет, чтоб узнать самую терпеливость его молитвы, как вдруг пролился с неба свет на того, кто лежал простёртым на молитве; и такая ясность распространилась в оном месте, что вся часть той стороны побелела от того света. Увидев это, Авва испугался и убежал. И когда по продолжительном времени тот брат возвратился в монастырь, Авва его, чтоб узнать, сознавал ли он над собой пролияние толикого света, старался выведать от него, говоря: «Где ты, брате, был?» Но он, думая, что может скрыться, отвечал, что он был в монастыре. Авва вынужден был сказать, что видел. Но тот, видя, что открыт, открыл и то, что было тайной для Аввы, присовокупляя: «Когда ты видел свет нисходящий на меня с неба, тогда вместе приходил и глас, глаголющий: Грех твой отпущен». И хотя всемогущий Бог мог и молча очистить грех его, однако же, издавая глас, осиявая светом, Он хотел примером Своего милосердия потрясти наши сердца к покаянию. Мы удивляемся, возлюбленнейшая братия, что гонителя Своего Савла Господь с неба поверг, с неба говорил ему. Вот и в наши времена кающийся грешник слышал голос с неба. Тому было сказано: Что Мя гониши? (Деян.9:4). А этот сподобился услышать: Грех твой отпущен. Этот кающийся грешник по заслугам гораздо ниже, нежели Павел. Но поскольку в этом событии мы говорим ещё о Савле, дышавшем жестокостью убийства, то смело можно сказать, что Савл за гордость услышал голос упрёка, а сей за смирение – голос утешения. Сего Божественная любовь восстановляла, потому что смирение ниспровергало; того Божественная строгость смиряла, потому что гордость возвышала. Итак, братие мои, имейте упование на милосердие Создателя нашего, обдумывайте, что вы делаете, передумывайте, что вы сделали. Взирайте на щедрость вышней Любви и со слезами идите к милосердому Судии, когда Он ещё ожидает. Ибо размышляя, что Он праведен, не оставляйте без внимания грехов ваших, а размышляя, что Он любвеобилен, не отчаявайтесь. Дерзновение к Богу дарует человеку Богочеловек. Для кающихся нас есть великая надежда в том, что нашим Посредником соделался Судия наш, Который живёт и царствует со Отцем и Святым Духом, Бог, во веки веков. Аминь.

Есть у тебя свиток, в который ежедневно вносишь расходы твои; равным образом пусть совесть будет у тебя свитком, в котором записывай ежедневные грехи твои. Когда ты возляжешь на одр твой и никто уже не мешает тебе, то прежде, нежели придёт к тебе сон, положи перед собой свиток – совесть твою и вспомни грехи твои, которые ты сделал словом, или делом, или помышлением, ибо сие внушает нам пророк говоря: Гневайтесь, и не согрешайте, яже глаголете в сердцах ваших, на ложах ваших умилитеся (Пс.4:5). Днём ты не имел времени, ты занят был или тяжбой, или исполнением порученного тебе дела; тебя развлекали беседа с друзьями, домашние нужды, попечение о детях, забота о жене и множество других дел. Но когда придёшь к ложу твоему для того, чтобы дать покой членам твоим и никто не докучает тебе, тогда скажи в сердце душе твоей: рассмотрим, душе моя, что мы сделали доброго или худого в этот день; и если что-нибудь доброе ты сделал, то возблагодари Бога, если же худое, то удержись от сего впредь и, вспоминая грехи свои, пролей слёзы; ты можешь, не подымаясь с ложа, отирать их. Вознеси молитвы к Богу твоему, и тогда позволяй себе успокоиться. Исповедавши грехи свои, сделай сам над собой суд, обратись к милосердию Божию, и ты обретёшь для себя успокоение. Когда начнёшь рассуждать сам с собою: то все свои помыслы распростри как бы на орудии казни и ножом страха Божия оскребай и очищай их. Представляй себе страх геенны и отдаляй её от себя через сие безболезненное терзание. Уготовляй сам перед собой страшное судилище и облегчай себе исповедание твоих помышлений так, чтобы на следующий день ты уже нелениво приступил к испытанию грехов твоих.

(Перевод с греческого⁵¹)

Родина Иоанна – Россия, а частное место, где он родился и воспитался, неизвестно; без всякого сомнения, он имел православных и благочестивых родителей – Россов. Взятый в плен во время войны при Петре Великом турецким начальником конницы, Иоанн отведён в каппадокийское местечко Прокопион в 12-ти часах расстояния от Кесарии. Прокопион теперь по-турецки носит название Ур юб.

По преданию, преемственно переходившему от родителей к детям и дошедшему до нынешних потомков⁵², новый господин Иоанна все усилия употреблял привлечь его к магометанству и ласкательством, и угрозами; но неустрашимый воин Христов, вменяя всё земное во уметы и устремляя ум к небесным вечным благам, представлял себе во образец мужественных поборников Православной веры и говорил господину своему: «Ничтоже мя разлучит от любве Христовы, ни обольстительные обещания привременных благ, ни биения, ни раны, ни другие какие жестокие мучения; имея пред собой Спасителя моего, Который, как бы в царском вместилище, возлежал в яслях в пещере Вифлеемской, я с благодарностью к Нему помещаюсь в тёмном углу пещерной конюшни твоей (см. примечание 54), где ты назначил пребывать мне, и она мне кажется раем, где свободно приношу молитвы и хвалы Господу моему, благодушно принимаю за веру в Него палочные удары; представляя терновый венец, возложенный на Божественную Главу, готов я с радостью претерпеть надевание раскалённого шлема⁵³, которым вы прожигаете до мозга головы христиан, противящихся неправым хотениям вашим, и на другие более лютые сего муки я усердствую о благодати Христа моего, научившего нас Своей смертью на кресте твёрдости, терпению, небоязненности в самой лютой за Него смерти, как виновной вечного неизречённого блаженства на небеси. Я – Русский, верный слуга земного царя моего, хотя и пленён тобой, но небесному Царю истинного служения и правой веры родителей моих никогда не отрекусь: в христианстве я родился, христианином и умру». Такие дерзновенные слова Иоанна, являющие непреклонный нрав его касательно веры, смягчили жестокого господина его, и он перестал принуждать его к вероотступничеству, хотя и оставил по-прежнему в тёмном углу конюшни своей для ухода за лошадьми и следования за ним как конюха, когда выезжал на лошади⁵⁴. Находясь в таком положении, праведный постоянно славил Вышнего и в свободное от работы время совершал различные подвиги жестокого жития, всенощные молитвенные бдения, сопровождаемые земными поклонами и слезами; всякий день рано утром приходил к церкви, отстоявшей всего на 20 минут ходу, где у паперти один молясь одному Богу, возвращался в своё место прежде пробуждения господина; всякую же субботу приобщался Пречистых Таин в храме Божием, приходя в оный тайно, к причастию приготовлялся сухоядением, часто постясь до трёх дней.

Один неожиданный случай побудил хозяев Иоанновых иметь благоволение к нему и сделал его известным как мужа святого. Бывший начальник турецкой конницы по требованию веры своей должен был посетить Мекку, куда и отправился. В отсутствие его госпожа раз угощала у себя в дому родных и знакомых, Иоанна назначила служить гостям. Одно из подаваемых кушаньев особенно понравилось хозяйке; вспомнив о муже, она сказала: «Как бы доволен был муж мой блюдом этим, если б кушал теперь с нами». Иоанн, полный веры во всемогущество Божие, просит блюдо с обещанием немедленно доставить господину. Кушавшие смеялись, считая это за шутку, а праведный, вышед с горячим кушаньем, коленопреклонённый молил Творящего волю боящихся Его (Пс.144:19), чтоб Он как из Палестины в Вавилон мгновенно послал пищу святому Даниилу, так доставил, Им же весть образом, и держимое им блюдо в Мекку во славу пресвятого и великолепного имени Своего. По возвращении он сказал: «Кушанье доставлено господину». Хозяйка, будучи уверена, что он снёс блюдо к себе, погрозила ему наказанием за неуместные для пленного раба шутки, но после пришли все в великое изумление, когда господин по возвращении рассказал, как он в такой-то день и час, придя от молитвы в свою запертую им квартиру, видит на столе испускающее пар кушанье. Съев оное с особенным аппетитом и благодарением Богу, он, к большему удивлению, увидел по вычеканенному штемпелю своё блюдо, теперь обратно привезённое. Как это случилось, не может постигнуть. Когда же госпожа объяснила, как Иоанн взял горячее кушанье, обещаясь доставить немедленно в Мекку, – стали уважать его как угодника Божия и перевели из конюшни в дом, хотя праведный и не желал того. Когда разнеслась молва о святости Иоанна, и посторонние начали благоговеть к нему и просили молитв его о них. Получив теперь более свободного времени, Иоанн усилил подвиги, смиренномудрствуя и плоть порабощая духу.

После нескольких лет постничества он почувствовал приближавшийся конец своей трудно-печальной в плену у мусульман жизни. Заболев, он пригласил священника, исповедался и причастился Пречистых Таин, которыми напутствованный, преставился от земных скорбей к небесным радостям. Господин дал знать священникам и старейшинам местечка, чтобы они погребли праведного по христианскому чину, и в знак уважения своего к почившему пожертвовал для мощей его дорогой ковёр. Христиане с благоговением похоронили тело Иоанна на своём кладбище. По прошествии трёх лет со дня отшествия его ко Господу старший из иереев видит во сне праведного, побуждающего откопать и перенесть мощи свои, но протоиерей колебался и медлил, пока небесный свет, сошедши на могилу, побудил исполнить желание святого при большом стечении народа. Изъятое из земли тело его оказалось невредимым, нетленным и благоуханным. Благоговейно поклонившись святым мощам, перенесли оные с псалмами и песнями духовными в иссечённую в скале церковь великомученика Георгия, а назад тому несколько лет перенесены оттуда мощи в новую церковь святого Василия Великого, положены в раке на правой стороне, где притекающие к святому Иоанну днём и ночью освобождаются от всяких болезней и молящиеся ему в различных нуждах получают просимое от дивного во святых Своих Бога по ходатайству праведного; и бесчисленные чудеса совершены и совершаются через угодника Божия; по невозможности перечислить все из них, упомянем здесь о немногих.

В царствование султана Махмута 2-го при восстании на него египетского паши Ибрагима послан был против восставшего в числе других Осман-паша с 1800 человек солдат. Прошед Кесарию, он прибыл к местечку Прокопион, чтобы, переночевав там, наутро отправиться через Неаполь к Киликийским воротам, где стоял Ибрагим лагерем. поскольку же большая часть жителей-турок в Прокопии были янычары, ненавидевшие султана, как гонителя их, порешили не принять Османа; тщетно старались христиане внушить им, что через непринятие навлекут гнев идущего по царскому повелению предводителя войска, что в ярости он может наделать в местечке много зла, но, видя их непреклонных, не хотящих сообразить о дурных последствиях такового бунта, – удалились в окрестности, оставив в городке старых. Действительно, противление турецких жителей побудило Османа войти в Прокопию с войском, которое предалось грабежу, насилию и убийству. Расхищая, что находили ценным в домах, ворвались и в храм великомученика Георгия, похитили священные сосуды и одежды и затем отворили раку с мощами, думая найти в ней деньги и тому подобное; не нашедши же ничего, кроме мощей, порешили сжечь их на посмеяние и поругание христианам, с каковой целью вынесли мощи на двор церковный и пошли набирать дрова; по возвращении разожгли костёр, но к удивлению своему мощи находят в церкви. Не вразумившись этим чудом, вынесли оные снова и положили на костёр, но огонь не коснулся святыни, и к большему удивлению увидели Иоанна живым с грозным взором, рукой и словами угрожающего туркам за дерзость их. Поразившись этим, они, как сами после рассказали, разбежались, оставив мощи. Чудо это было в 1832 году.

В 1862 году, в день субботний, при конце литургии одна старушка сообщила, как во сне видела праведного, вышедшего из раки своей и спешившего к училищу; там он старался удержать обеими руками падавшую крышу. Едва успела она докончить рассказ о видении, как послышался треск и стук; молившиеся выбежали из храма и увидели, что крыша еллинского училища опустилась вниз на учившихся в то время детей⁵⁵. Тогда все с плачем побежали отрывать заваленных учеников и нашли их целыми и нисколько невредимыми. Услышав наверху здания треск, они как бы сговорились и, какой-то невидимой силой влекомые, залезли все под столы и скамьи, на которые и легли перекладины крыши, не придавив никого. Тогда объявлено было видение, сообщённое старушкой, и все с радостью возблагодарили Бога, прославляющего праведного Иоанна совершением таких благодетельных чудес.

В 1874 году двенадцатилетняя девочка из рода бывшего господина Иоаннова (род этот и поныне в цветущем, богатом состоянии) пропала без вести; все тщательные поиски родителей и родственников были тщетны. Потеряв надежду отыскать дочь свою, родители притекли ко святому и усердно молились ему перед ракой, чтоб он открыл, куда девалось любимое чадо их. Иоанн не замедлил явиться во сне матери девицы в образе иноческом и открыл ей, что такая-то из ваших, сребролюбием недугуя, сняла у девочки серьги и прочие золотые украшения и, наложив руки на дочь твою, скрыла труп в дому своём. Пробудившись, она пошла с мужем и родными в указанный дом; по старательном исследовании нашли тело убитой зарытым в углу дома. Власти осудили убийцу по закону. Дивясь открытию Иоанном сокрытого беззакония, все прославили Бога.

В заключение скажем о перенесении руки праведного Иоанна в русский на Афоне монастырь, что можно причислить также к чуду особенного снисхождения и благоволения святого к спасающимся там соотечественникам его. Дерзающие отнимать частицы от мощей праведного явлением и угрозами его принуждены бывают возвращать отъятое, но на отъятие и послание руки в святую гору Афонскую не было от него никакого препятствия. Случилось же это так: назад тому несколько лет подвизающиеся в свято-именной горе в священной обители святого Пантелеимона преподобнейшие отцы, узнав о совершающихся у раки святого Иоанна чудесах, просили себе у прокопийцев части многоцелебных его мощей. По долгом совещании и несогласии некоторых жители согласились наконец все как бы чудом исполнить просьбу преподобных отцов и после молебствия, отъявши от мощей правую руку, послали оную (в 1880 году) через высокопреподобнейшего отца Дионисия и одного из уважаемых старейшин местечка. Принятие мощей в обители святого Пантелеимона было торжественное. Когда дано было знать о прибытии к монастырю святыни, все преподобнейшие отцы вышли вне с высокопреподобнейшим и честнейшим игуменом господином Макарием и в некотором расстоянии от обители встретили мощи с песнями духовными и с особенным церковным чином следовали в священный монастырь при полном колокольном звоне и ударениях в била. Поставив честные мощи в соборной церкви на аналое, пели торжественно славословие, после которого было поклонение принесённой святыне с большим чествованием и благоговением, свойственным отцам свято-именной горы. Таким образом, находясь теперь в жребии Богородицы, рука праведного Иоанна почитается там наравне с честными мощами многих святых⁵⁶.

Вот немногие чудеса святого из ежедневно совершаемых им премногих! И из этих немногих можно понять, какой степени совершенства и святости ещё на земле достиг Иоанн и какое ныне имеет дерзновение на небе, предстоя Господу. Поэтому блаженны прокопийцы, имеющие такое многоценное сокровище, и прочие обитатели Каппадокии, которые, будучи самовидцами неоскудевающих знамений, поощряются шествовать правым путём, вводящим в вечное блаженство, его же молитвами праведного Иоанна все да получим от всеблагого Бога, во Святой Троице славимого, Которому буди слава и благодарение, честь и поклонение ныне и во веки веков. Аминь.

Недавно (в 1885 году) один из братии Афонской русской обители святого Пантелеимона монах Андрей, уроженец Каппадокийский, был по делам обители в Прокопионе; возвращаясь оттуда в Константинополь с другими путешественниками в числе 7 повозок, – так как дорога в тамошних гористых местах небезопасна от разбойников, нападающих не только на одиноких путников, но часто и на караваны, – путники наши (то есть о.Андрей со своим извозчиком христианином) несколько поотстали с двумя другими повозками, в которых находились вооружённые торговцы-турки, от следовавших впереди прочих путников, и именно во время одной остановки перед въездом в горное ущелье. Спеша догнать передних и двигаясь по извилистому ущелью, эти три повозки отстали на довольное расстояние и друг от друга. Невдалеке от одного крутого поворота ущелья о.Андрей со своим извозчиком, следовавшие в середине, вдруг видят стоящего на горе молодого человека верхом на рыжей лошади, который махал на них руками и что-то им кричал; при грохоте повозки по каменистой дороге они не скоро расслышали, что он повелительно кричал им по-турецки: «Вернитесь назад, вернитесь назад, здесь разбойники грабят проезжих!», и потом всадник сделался невидим. Они были уже у поворота за скалу и вдруг видят невдалеке впереди разбойников, которые разделывались с ехавшими впереди наших путников торговцами-турками. Хотя наши путники успели уже поворотить лошадей и понестись назад, но и разбойники их заметили и пустили им вслед несколько ружейных пуль, которые, к счастью, пролетели над их головами, не причинив им вреда. На возвратном пути о.Андрей с извозчиком встретили и остальную повозку с вооружённым с головы до ног турком и стали ему кричать о происшедшем, но он или не расслушал, или, вернее, понадеявшись на свои доспехи, понёсся вперёд. Наши путники, добежав в лежащее назади село, взяли с собой провожатых от турецких властей и в следующем селе нагнали своих, бывших позади и впереди турок-спутников ограбленных, которые очень удивились их спасению от разбойников, когда выслушали их рассказ, то единогласно приписали их спасение заступничеству святого Иоанна.

Бывши в большой соборной церкви Прокопиона, где лежат мощи святого Иоанна, о.Андрей вместе с епитропом церковным осматривал внутренность этой церкви, в которой в разных местах висят иконы различных «братств»⁵⁷. Они остановились перед иконой святого Иоанна, принадлежащей братству цареградских лодочников; вместе с ними стоял против иконы и неизвестно чей мальчик годов 4 и с большим вниманием рассматривал изображённые на иконе святого Иоанна его страдания и подвиги. Когда они обошли уже всю церковь, то обратили внимание, что сказанный мальчик всё ещё стоял на прежнем месте перед иконой святого Иоанна и с ненасытимым любопытством смотрел на икону. Подозвав к себе мальчика с противоположной стороны, они спросили его: знает ли он, кто такой изображён на иконе? Мальчик с застенчивостью ответил, что не знает. Тогда они сказали ему, как бы шутя: «Пойди, спроси его». Мальчик спрашивает: «Что же я ему скажу?» «Скажи, – говорят ему, – как тебя зовут?» Незлобивое дитя пошло на другую сторону пространного храма к иконе святого и затем возвратилось к ним. Когда же они спросили младенца, узнал ли он, как зовут изображённого? Дитя ответило: Иоан. Его переспросили: «Как же ты спрашивал его?» Дитя сказало: «Сенын ады не дыр?» (то есть «Как твоё имя?»), а он мне сказал: Иоан.

Замечательно, что святой произнёс своё имя русским выговором: Иоан; турки произносят это имя: Юва́н; греки же Янис или Иоаннис.

Теперешний представитель турецкого семейства бывшего господина Иоаннова Эссес-Ага сообщил о.Андрею повесть об оказанном им по молитвам святого Иоанна благодеянии. В семействе этом умирали дети вскоре по рождении; мать притекла к мощам праведного Иоанна⁵⁸ и слёзно просила его о даровании ей сына, обещаясь, если не умрёт в младенчестве, посвятить мальчика его имени. Святой Иоанн внял её мольбам; мальчик здравствует доселе и обучается теперь в училище. И в семействе, и в школе он известен под именем Куле́ Юва́н оглу́, то есть чадо пленника Иоанна. Сам мальчик с удовольствием объясняет историю своего имени и с благодарностью передаёт о благодеяниях, оказанных им святым Иоанном.

Во всей Малой Азии святой Иоанн известен не только между христианами, но и между турками и армянами под именем Куле́-Юва́н, то есть Пленника Иоанна. Многие бесноватые исцеляются при мощах святого Иоанна, причём кричат: Куле́ я́кма базе́, то есть «Пленник, не жги нас».

Мощи святого Иоанна в день его кончины (памяти) 22 мая, а также на пасхальной неделе и во время общественных бедствий обносят с крестным ходом вокруг местечка.

В составленной и напечатанной в 1849 году в Афинах греческой службе святому Иоанну, в синаксаре сказано, что святой Иоанн был сотоварищем и сопленником преподобномученика Пахомия, замученного в 1730 году (мученик Пахомий см: Соловьёва «Новые мученики» и Афонский патерик).

По желанию благочестивых богомольцев сим объявляем, что общие молебны в нашей часовне совершаются ежедневно утром в 8 часов и вечером в 4 часа. На каждом молебне читаются акафисты следующие:

Великое чудо настоящего спасительного праздника превышает всякое, самое обильное слово; немотствуют самые многоглаголивые уста, не дерзая, по немощи своей, достойно славить благодеющую любовь Распятого. Ибо было ли когда-либо, что мы теперь созерцаем очами веры? Изобретало ли воображение, представлял ли ум, чувствовало ли сердце, изрекал ли язык, зрело ли око, слышало ли ухо подобное тому, что ныне даровано миру Иисусом Христом во плоти? Нет: никогда ещё солнце не зрело того, чтобы диавол был посрамлён кем-либо на древе или во гробе; никогда крест не снимал проклятия с твари; никогда искупление мира не было оценено в тридесять сребреников; никогда страдание невинного и безгрешного не было огненным очистилищем греха; никогда жизнь не висела на древе, и во плоти, зачатой без мужа, не торжествовала победы над врагом; никогда гроб не заключал в себе победителя смерти; никогда небо среди полудня не одевалось мраком для того, чтобы не видеть ужасного злодеяния, которое восстало против Бога, но умертвило одну плоть: никогда земля не украшалась таким гробом, который был не гробом, а брачным чертогом: ибо погребённый в нём не видел истления; Его нисшествие во гроб было брачным торжеством.

Пророк Исаия говорил: В день оный возсияет Бог в совете со славою на земли (Ис.4:2). В какой же день, пророче Божий? В тот день, когда Бог, воспринявши на себя плоть, будет всё творить сверхъестественным, Ему одному доведомым образом. Но скажи нам, пророче: как Бог возсияет для тех, которые живут на земле – ужели не облекаясь в человеческое естество и не принимая плоти? Нет, тогда око наше не могло бы снести Его божественных лучей, и диавол не вступил бы в борьбу с Ним. Смерть страшится Творца и не может коснуться естества нетленного, ад трепещет Бога бесплотного. Да и как ему не трепетать Того, на Кого не смеют взирать и самые Херувимы? Вот почему нужно было Божественной природе сокрыться под покровом, в котором имела нужду не сама она, а наша человеческая немощь.

Но вот против этого восстаёт иудей, всегдашний противник Святого Духа, и с язвительными насмешками пререкает слову пророка. Что же он говорит? Не верю, говорит, чтобы Бог явился на земле, чтобы Тот, Который не может ограничиться никаким образом и видом, приял на себя образ и вид человека. Но иудей! Ты, который не повинуешься закону, ухитряешься ложно изъяснять пророков, отвергаешь Евангелие, с негодованием смотришь на апостолов и презираешь их: вопроси природу, и она исповедует, что страдал Господь во плоти. Начнём по порядку – с солнца. Итак, скажи нам, солнце: почему ты при распятии Господа не испустило лучей своих? Ужели потому, что Распинаемый был только человек безгрешный? Нет, иначе почему того же не случилось с тобой и при убиении праведного Авеля (Быт.4:2)? Вопросим и небо: возвести нам, небо, почему ты, когда иудеи прокололи ребро Господу, среди самого полудня оделось мраком? Ужели потому, что Распинаемый был человек невинный? Нет, иначе почему ты не оделось таким же мраком при побиении камнями праведного Навуфея (3Цар.21:14)? Вопросим и землю: открой нам, земля: отчего ты трепетала, когда враги Божии были в неистовстве? Ужели потому, что пригвождённый ко кресту был только человек непорочный? Если так, то отчего же ты нимало не содрогалась, когда видела Исаию претёртым от Манассии деревянной пилой? Вопросим наконец и храм: поведай нам, храм: отчего при распятии Христовом раздралась твоя завеса? Ужели оттого, что на кресте был только святой человек? Если так, то скажи: отчего не раздралась твоя завеса, когда посреди тебя проливалась кровь Захарии?

Вся тварь, не имея гласа, отвечает нам своей скорбью, что страдавший был истинный Бог. Не о страдании раба соболезнует она, но от неслыханного злодеяния, причинённого Владыке её, приходит в трепет и ужас. Небо вопиет: «Восприявший человеческое естество и пригвождённый плотью ко кресту был мой Господь, Который, яко Бог преклони меня и сниде» (Пс.17:10). Солнце вопиет: «Распятый плотию был мой Бог; убоявшись сияния божества Его, я не испустило лучей своих». Земля вопиет: «Распятый плотью был мой Творец воплотившийся. Хотя я и вмещала плоть Его, лежащую во яслях, но могущество божества Его тем не ограничивалось». Море вопиет: «Распинаемый плотью не был раб, подобно мне, сотворённый. Ибо хотя и Пётр, который был раб, попирал хребет мой, но стопы Господа освятили моё естество». Храм вопиет: «Беззаконно Мучимый во плоти есть Бог, Которому издревле покланялись под кровом моим; и потому, не стерпя столь ужасного злодеяния, раздралась моя завеса». Наконец и сам ад вопиет: «Не простой был человек, Который нисшёл ко мне; знаю, сколько много потерпел я от Него: принявши Его как пленника, я узнал в Нём Бога всемогущего».

Но, быть может, ты не поверишь и самой природе; вопросим силы небесные. Скажите нам Ангелы, Архангелы и все небесные силы: кто был Тот, Который на земли явися (Вар.3:38) и распялся плотью? Все они ответствуют нам через пророка Давида: «Господь сил – Той есть царь славы» (Пс.23:10), Ему же слава во веки веков. – Аминь.

В Евангелии рассказывается, что однажды Иисус Христос был в одной из синагог и учил. Там была женщина, осьмнадцать лет имевшая духа немощи: она была скорчена и не могла выпрямиться. Иисус, увидев её, подозвал и сказал ей: «Женщина! Ты освобождаешься от недуга своего», – и возложил на неё руки, – она тотчас выпрямилась и стала славить Бога. День праздничный, и такое великое святое дело – помощь страждущей, что может быть согласнее одного с другим? Но нет, – такое благодеяние со стороны Спасителя подверглось осуждению со стороны начальника синагоги. Он, не смея сказать что-нибудь Христу, сказал собравшемуся народу: шесть дний есть, в няже достоит делати, в тыя убо приходяще целитеся, а не в день субботный (Лк.13:14), то есть вы бы приходили исцеляться в дни будничные, а день субботний не на то дан. Какое неправильное понятие о праздничном дне! Какой грубый взгляд на субботний покой, будто в день субботний нельзя делать дел милосердия! Иудеи действительно имели неправильное понятие о покое субботнего дня. Они думали, что субботний покой состоит в неделании ничего – в полном бездействии. Но правильнее ли наши понятия о днях праздничных? Остановимся на этом.

Со времени воскресения Христа вместо субботы мы празднуем каждую неделю день воскресный – первый день недели. Нет нужды доказывать важность и святость этого дня, когда Церковь так торжественно прославляет победу Христа в этот день над смертью, диаволом, разрушение Христом ада и отверзение Им заключённых дотоле дверей в Царствие Небесное. Христос воистину победил смерть, воскресши из мёртвых Своей Божественной силой. Он воистину сделал этот день светлым, радостным, так как, воскресши Сам, и нам подал надежду на воскресение для вечных радостей. Смерть и диавол побеждены, ад разрушен, вход в Царствие Небесное открыт всем – какие великие милости со стороны Спасителя воспоминаются в день воскресный! Да, это такие милости, подобных которым не было оказано никогда. Понятно после сего, что это за день для христианина? Это день, когда он весь должен отдаться неземному, попечению о душе, о своём спасении, – это день Христов, и он весь его должен отдать Христу, тому, что приближает его ко Христу, что делает его приятным Ему, что подаёт надежду на воссоединение – вечное соединение с Ним в Царствии Его. Древние христиане имели великое благоговение к этому дню. Они целую ночь под этот день проводили без сна, в молитве, в благочестивых поучениях, и каждое воскресенье приобщались святых Христовых Таин. Не быть в храме в день воскресный для них было дело немыслимое. Оставались дома только те, которым нельзя было выйти по обязанностям службы или по болезни и по другим уважительным причинам. И какую искреннюю нелицемерную скорбь испытывали те, которым действительно нельзя было быть. Мученица Сира была заключена в темницу и при наступлении воскресного дня скорбела, что вместе с другими христианами не могла участвовать в их всенощных молитвословиях и хвалениях Христа. И вот по ходатайству одного христианина она была освобождена из темницы, отстояла все службы церковные, и потом опять пришла в темницу. Святая Мелания по причине мук рождения в воскресный день не могла быть в храме, но зато она дома всю ночь среди тяжких страданий провела в чтении молитв и пении псалмов. И между нынешними современными нам святыми мы знаем многих, которые глубоко чтили день воскресный, например, известный всей России старец Серафим Саровский. Он накануне воскресного дня всю ночь стоял на молитве в своей келье, а по первому удару колокола к утрени отправлялся во храм и только по совершении литургии позволял себе несколько уснуть на рогозе. – Христиане не ограничивали празднование воскресного дня посвящением храма Божия, но они освящали его и делами милосердия. Посещение больных, заключённых, учреждение трапезы для нищих – это было для них первым делом в день воскресный после посещения храма. Христиане самых первых веков в самом храме сейчас же по окончании богослужения учреждали вечери любви, где богатые угощали бедных. Отсюда и название первой части храма трапезой, которое и до сих пор удержано, то есть в этой части храма, ближайшей к выходу, ставились столы, за которыми и сидели бедные, угощаемые ради Христа пищей, принесённой богатыми. – В этот день покоя во Христе могли ли христиане дозволить себе какие-нибудь житейские корыстные занятия. Нет, они отлагали попечения обо всём житейском, – ни торговли, ни каких-либо шумных собраний, тем более каких-либо публичных увеселений, ничего подобного допустить не могли даже и в мыслях. День великий, день святой. Всё должно быть свято. Кроме святых богоугодных действий, ничего не допускалось. Всё остальное было осуждаемо и порицаемо. Без побуждения власти все по доброй воле побуждали сами себя к святости жизни. Но побуждений власти и не могло быть, потому что 300 с лишком лет христиане находились под владычеством царей языческих неверующих, которые и понятия не имели о том, что такое день воскресный.

Мы видели значение воскресного дня, видели, как относились к нему христиане первых веков. Таково ли наше понятие о нём? Но говорить ли о том? Не лучше ли умолчать? К стыду нашему, мы должны сознаться, что ни один праздник не пользуется у нас таким малым уважением, как день воскресный. День воскресный, по понятию одних, это такой день, в который смело можно дозволять себе всё. Это не великий праздник, накануне которого можно вместо богослужения быть где угодно, в каком угодно собрании, доставить какое угодно удовольствие. Это день свободный от службы, следовательно, утренние часы можно проводить во сне. И вот многие семейства совсем оставили обычай посещать в этот день храм и службу. Что всего прискорбнее, так это то, что сами родители, шесть дней посылая ребёнка в школу, в 7 воскресный день не думают внушить ему нужду посещения храма. И многие дети в дни воскресные храма не видят и служб церковных не слушают. Ужели храм – училище духовное – ниже школы мирской? Ужели служение Христу, прославление воскресшего Христа менее важно, чем изучение наук светских? И какой же веры после этого ждать от детей, когда эту веру не стараются всаждать, намеренно или ненамеренно отвлекая от тех мест, от тех действий, которыми укореняется в сердце вера? День воскресный, день дражайшего Спасителя нашего! Но кто не омрачает твою светлость? Скажем больше: кто не ругается над тобой? Торговец с спокойной совестью идёт на дело торговли своей, ища любимую корысть свою; ремесленник спокойно сидит и доканчивает работу свою. О удовлетворении потребностей духовных нет у них и мыслей. А загляните в общественные открытые питейные заведения, где восседает по преимуществу класс ремесленный и фабричный. О, страшно и подумать, что там делается с самого раннего утра. Сердце кровью обольётся, если только пройти мимо этих заведений. Про базары наши и говорить нечего, что творится там в воскресный день тоже с самого раннего утра. Шум, брань, крик, споры, обманы, божба, смех – всё это как бы неразлучно с воскресным днём в этих местах. Вот где и как вместо храма Божия проходит у православного народа утро дня воскресного. О Боге, о Христе, о молитве и душе в этом шуме мирском и помину нет и не может быть. А вечером увидите другого рода картины не менее, если не более, безобразные утренних. Нужно молиться Богу, чтобы наше правительство скорее пришло к убеждению в необходимости уничтожения базаров и вообще торговли и всяких житейских корыстных занятий в дни воскресные. Можно надеяться, что тогда по-христиански с пользой для души будут проводить день воскресный.

Но мы, братие, не дожидаясь распоряжений правительства, будем благоговеть перед днём воскресным по доброму изволению, по любви к нашему Спасителю, по любви к вере нашей. Будем уважать и чтить этот день, как день великой милости Божией, как день победы Спасителя над самыми злыми и страшными врагами нашего спасения. Почитая этот день, будем проводить этот день трезвенно, свято и благочестиво, как проводили первые христиане. Прежде всего постараемся накануне воскресного дня быть дома в благоговейном настроении духа, удаляясь ненужных бесцельных посещений, ни под каким видом не учреждая у себя никаких собраний. Люди занятые должны спешить покончить свои занятия накануне дня воскресного ранее, и всё это для того, чтобы и самим, и тем, которые трудятся у них, было возможно быть в храме за вечерним богослужением. И так, с миром в душе, с молитвой в сердце по первому удару колокола нужно спешить в храм. Ныне оставляют эту службу. Но так не должно быть. Нужно помнить, что первые христиане были на молитве под день воскресный всю ночь. Родители непременно должны быть во храме с детьми своими. Кого можно, кто свободнее из прислуги, и тех должны отпустить во храм, и их не следует лишать духовных утешений, даже нужно хозяевам побуждать их посещать храм Божий. – Но если необходимо быть за вечерним богослужением, то за литургией православному христианину в воскресный день должно быть ещё необходимее. Воскресный день – день Христов, а где и когда о Христе вспоминается более всего, как не за литургией? Тут изображена в действиях вся жизнь Его. За проскомидией вспоминается Его рождение, страдание, – за малым входом Его вступление на проповедь, – за великим входом Его шествие на страдание и самые страдания и смерть. При возгласе священника: Приимите, ядите… Пийте от нея вси… Тайная Вечеря, – явление с Дарами в первый раз означает воскресение, – во 2-й и последний раз вознесение. По окончании литургии следует вспомнить о нищей братии. Ради воскресшего и возлюбившего нас Спасителя проявим к ней посильное сострадание и помощь, никого не укоряя и не осуждая. Вспомним и приходских бедных и свою лепту опустим в кружку для них, где она есть. По приходе домой займёмся непременно чтением Евангелия и других духовных книг. Хорошо заняться и доброй беседой в кругу своих домашних, но нужно бояться разговоров пустых, смеху, осуждения, насмешек над другими. Этим оскорбляется святость воскресного дня. Через это пропадает бесследно и благочестивое настроение, которое мы вынесли из храма. Весьма хорошо поступить тот, кто в воскресный день посетит больного, утешит человека в горе, разделит праздничный стол с человеком бедным. День воскресный – день особенной милости Божией к нам, грешным. В благодарность Господу за Его милости и мы должны стараться в день воскресный больше оказывать милости другим. Мы знаем из Евангелия, что Спаситель преимущественно в дни субботние – праздничные оказывал милость страждущим. Скорченную женщину Он, как мы слышали, исцелил в субботу, расслабленного при овчей купели тоже, сухорукого в синагоге тоже в субботу, и замечательно, исцелял без всякой их просьбы, как бы для того, чтобы делом милосердия придать более значения дню праздничному. Можно посетить в день праздничный родного, знакомого, но понятно, что всё это должно быть в порядке, чинно, трезвенно, – не одобряется Церковью только искание мирских и чувственных удовольствий. День воскресный – день святой, Зачем же заканчивать его посещением мест рассеяния, мест соблазна? Не значит ли это, повторим опять, терять вечером то, что приобретено утром и днём для души? Имеющие привычку работать, торговать всемерно должны стараться оставлять этот обычай. Довольно для суеты и шести дней. Употреблять для себя ещё седьмой день – это значит похищать этот день у Бога, всё брать себе, а Богу не отдавать ничего. Пусть таковые вспомнят, как Господь чудесно напитал в пустыне пятью хлебами и двумя рыбами 5000 человек, для слушания Слова Божия оставивших всё. За верное служение, за попечение о душе Он и теперь силён дать нам всё необходимое в жизни. И не было примера, чтобы когда Господь забыл помнящих Его. Да и не Сам ли Он сказал в Евангелии: ищите прежде Царствия Божия и правды Его и сия вся приложатся вам. Кто ищет прежде всего царствия Божия, тому всё необходимое в жизни будет приложено как бы в награду без особенных забот и трудов. И не видим ли мы этого всегда в жизни? Кто проводит праздники по-христиански, не дозволяет себе в эти дни ни работать, ни торговать, – и делает это для Господа, у того дела всегда идут успешнее, чем у нарушителей дня Господня. Да и вообще нужно помнить, что праздничный труд корыстный – это труд неправильный, нечистый и для Бога оскорбительный, и для труждающегося неполезный. Мы не говорим здесь о трудах и занятиях, которых по обстоятельствам нельзя никаким образом отложить до другого времени, таких занятий и Сам Спаситель не осуждал. Не человек субботы ради, говорит Он, а суббота ради человека бысть. Понятно, избегая труда, ещё более нужно избегать во дни праздничные нескромных игр, песен, плясок, объядения, пьянства. Всем этим омрачается светлый день воскресный. Сколько ныне открывается душеспасительных чтений, бесед, – и вот сюда-то должен стремиться каждый христианин. Сколько издаётся духовных книг, журналов – и вот этой-то духовной пищей он должен насыщать алчущую свою душу.

Братие! Пора, пора нам взяться за исправление своих нравов, своего нехристианского поведения. О, если б мы подумали с нынешнего дня о должном провождении дня воскресного. Ныне об этом и пишут, и говорят. Подумаем и мы.

Священник Пётр Шумов

(В проповедях его)

Как всегда богатеет сей грешный мир бедствиями и скорбями, неизбежно ему присущими! Надобно, чтобы он, не меньше того, богател и делами милосердия, как спасительным врачевством против бед и скорбей.

Сколь необходимы и спасительны для нас дела милосердия, тому обильно поучает нас Евангелие. Особенная важность учения о милосердии усматривается уже из того одного, какое пространное место даётся в Евангелии именно сему учению. Известно, что в тесные рамки Евангелия не вместились многие и многие предметы, которые несомненно принадлежали бы ему, если бы могли в нём вместиться. Суть, говорит евангелист, многа, яже сотвори Иисус, яже аще бы по единому писана быша, ни самому мню всему миру вместити пишемых книг (Ин.21:25). Посему можно было бы подумать, что для столь простого и обыкновенного учения, как учение о милосердии, не много найдётся места в Евангелии. И что же, напротив, мы видим в Евангелии? – Видим, что Господь и Спаситель наш многократно и многообразно, при всяких житейских случаях и обстоятельствах, любвеобильно и как бы неистощимо поучает нас о милосердии; и это, без сомнения, потому, что в учении этом настоит особенная нужда для поучаемых, именно, что на деятельном пути человека к его собственному спасению и блаженству важнейшее для него дело есть дело собственного его милосердия. Так:

Видит Господь людей, начинающих искать собственного спасения и блаженства: и, пользуясь возбудившимся в них желанием своего спасения и блаженства, на сем грунте сеет учение милосердия: блажени милостивии, яко тии помиловани будут (Мф.5:7).

Видит Он души, способные к возвышенным чувствованиям: и, чтобы научить их милосердию и благотворению бескорыстному, великодушному, простираемому даже на врагов, указует им высочайший образец милосердия: будите милосерди, якоже и Отец ваш милосерд есть (Лк.6:36); яко солнце Свое сияет на злыя и благия и дождит на праведныя и на неправедныя (Мф.5:45).

Входит Он в дом к человеку, любящему гостеприимство: угощение обращает в учение милосердия: егда твориши пир, зови нищия, маломощи, хромыя, слепыя, и блажен будеши, яко не имут ти что воздати: воздаст же ти ся в воскрешение праведных (Лк.14:13–14).

Видит Он людей, преданных роскоши и чувственным наслаждениям, с забвением о бедствиях и нуждах человечества: и притчей о богатом и Лазаре вразумляет нечувственных о погибельной вечной участи немилосердых (Лк.16:19–31).

Слышит небесный Учитель законника, вопрошающего о том, кто есть ближний мой (Лк.10:29): и притчей указывает ему на благого самарянина, пекущегося, как о родном, о человеке, впадшем в разбойники.

Видит Он священников и левитов, не довольно готовых, не довольно поспешных на помощь бедствующему: и в той же притче о впадшем в разбойники постыждает и вразумляет их примером благого самарянина, любовно и нежно помогающего несчастному, как слуга и как родной.

Видит Божественный Учитель милосердия мытарей и грешников, приближающихся послушати Его: и их поучает о спасительном милосердии: сотворите себе други от мамоны неправды, да егда оскудеете, приимут вы в вечныя кровы (Лк.15:1; 16:9).

Наконец, перед мысленными очами нашими Спаситель изображает картину последнего Страшного суда, окончательного решения вечной участи человеков: какая же добродетель с особенной светлостью является на сем суде Христовом и делает своих исполнителей благословенными чадами Отца Небесного, достойными участия в вечном царстве со Христом? – Всё та же добродетель, всё то же милосердие к братиям и ближним, ради Христа: тогда речет Царь сущим одесную Его: приидите, благословеннии Отца Моего, наследуйте уготованное вам Царствие от сложения мира. Взалкахся бо, и дасте Ми ясти; возжадахся, и напоисте Мя, странен бех, и введосте Мене, наг, и одеясте Мя; болен, и посетисте Мене, в темнице бех, и приидосте ко Мне. Понеже сотвористе единому сих братий Моих меньших, Мне сотвористе (Мф.25:34–36, 40). – Какой это краткий путь, и как далеко достигает! Какой тихий, пеший ход, и как высоко возводит быстрее колесницы! Какое малое и мелкое сеяние и какую обильную и многоплодную готовит жатву! Ради Христа ты подаёшь укрух хлеба нищему, и тебе даруется право на царство; одеваешь нагого тленной одеждой, и благодать отдаривает тебе нетленной ризой правды и спасения; идёшь встретить странника, навестить больного или узника, и теми же самыми шагами вступаешь в собор благословенных Отца Небесного.

При сем естественно рождается вопрос: неужели найдутся люди, которых не привлечёт сей лёгкий и приятный путь, которые обленятся идти по нём? – Рассудок готов на сие ответствовать, что это невероятно, но несчастный опыт говорит, что это почти обыкновенно у немалого числа людей. О, бедные странники земли! Куда же мы идём, если не идём путём милосердия христианского к милосердию Христову? Ведь перед нами только два пути: путь приближения ко Христу и путь удаления от Него; один к благословению, другой к проклятию; один в живот вечный, другой в муку вечную. Кто не старается верно держаться на первом пути, тот неизбежно сбивается на последний.

Как часто искушает нас то, что, видя нищих, мы не видим в них Христа, то есть Христовых и христианских свойств и добродетелей! Точно ли они бедны, думаем мы. Достойны ли они человеколюбивого участия по образу жизни своей? Будут ли они молиться за нас, получив благотворение?.. Не смущай себя напрасно, благодетельная душа! Не охлаждай сам своей любви подозрениями! Не омрачай сам своей веры сомнениями! Не довольно ли тебе слышать от Господа: Мне сотвористе? Зачем, как Фома, ты хочешь видеть и осязать Его в том, кому благотворить желаешь? Благотвори видимому требующему, и верь Невидимому Приемлющему: блажени не видевшии и веровавше (Ин.20:29).

Надобно нам приметить важную особенность того человеколюбия и милосердия, которое на Страшном суде Своём Господь оправдывает и награждает вечным блаженством. Понеже, говорит Он, сотвористе единому сих братий Моих меньших, Мне сотвористе. Из сего мы должны уразуметь, что, дабы наши дела человеколюбия и милосердия были чисты, достойны Господа, оправдательны, блаженнотворны, для сего надобно, чтоб они в лице человека сделаны были самому Господу Иисусу. Как же мы можем сего достигнуть? – Очевидно, не иначе можно сего достигнуть, как только путём чистой веры, которая во всём и через всё взирает на Господа; Его единого полагает средоточием всех намерений и дел своих; ради Его благодетельствует; Его зрит в благодетельствуемых, как наречённых Его братиях, и таким образом – милуяй нища взаим дает Богови (Притч.19:17).

(Из жизни преподобного Петра Афонского. Патерик, часть 1, с.12–17)

Очень многие из христиан дают благочестивые обеты пред Богом. Одни в счастии, другие в несчастии, иные просто, по благочестию, из любви к Богу, говорят: «Не буду, Господи, делать того-то худого или буду делать то или другое доброе». Всё это прекрасно, братие, но не забывайте, что уже если раз дали тот или другой обет пред Господом, то и не медлите исполнить его. Иначе знайте, что Господа обмануть нельзя, Он всё видит и знает и за неисполнение обетов так или иначе, но непременно с вас взыщет. Аще обещаеши обет Господеви Богу твоему, говорит Слово Божие, да не умедлиши воздати его, яко взыская взыщет Господь Бог твой от Тебе, и будет на тебе грех (Втор.23:21). Так и должно быть непременно: ибо если и слово, которое даём человеку, налагает на нас непременную обязанность держать оное, то сколь несравненно более обязывает нас к тому слово, данное Богу?

Бог есть истина, и мы должны и говорить пред Ним только истину и поступать по истине. В противном же случае мы конечно оскорбляем Его и подвергаем себя праведному суду Божию; ибо Бог подлинно лжи не терпит и на говорящих и поступающих по лжи гневается (Пс.5:6). Хотите ли, чтобы мы доказали вам последнее самым делом? Выслушайте следующее повествование из жизни преподобного Петра Афонского, и вы убедитесь в истине слов наших.

Святой Пётр, именуемый Афонским, был родом из Царьграда. До иночества он служил в военной службе и имел чин полководца. Так как был искусен в воинском деле, то царь многократно посылал его на войну. Случилось, что в один из походов… попущением Божиим Пётр потерпел совершенное поражение. Он был взят в плен, и варвары отвели его в одну из сильных в Аравии крепостей – Самару. Тут обложили пленника тяжкими оковами и ввергли в смрадную темницу, под крепкую стражу, запретив к нему всякий вход, и таким образом лишив его всякого утешения. Неся столь горькую участь, Пётр стал испытывать себя: не был ли он сам причиной такого своего несчастия? И вспомнил, что когда-то, не один раз, обещал он Богу оставить мир и вся яже в мире и быть иноком, а между тем и доныне не исполнил своего обещания. Поэтому, вполне сознавая себя достойным своего злополучия, он много и жестоко обвинял себя и с благодарением терпел ниспосланное ему от Бога наказание.

Много уже времени провёл Пётр в этом горьком заключении и, не чая никаких человеческих средств для освобождения, стал просить помощи у всесильного Бога. Вспомнил также он и о великом чудотворце Николае, к которому питал горячую любовь, и у последнего также стал просить предстательства и заступления. Святитель внял его мольбе, и вот однажды во сне является ему и говорит: «Брат Пётр, прошению твоему я внял и скорбь сердца твоего знаю, и человеколюбивого Бога о тебе молил, но за твою прошедшую медлительность в исполнении твоих обетов и Он медлит исполнением моего о тебе ходатайства». – Прошло несколько времени и святитель Николай паки является Петру, но уже не один, а с великим подзаконным праведником Симеоном Богоприимцем. И последний Петру говорит: «Исполнишь ли, что обещаешь?», то есть будешь ли иноком и проведёшь ли остальную твою жизнь в постничестве, с усердием? «Я, раб ваш, – отвечал Пётр с глубоким смирением, – при помощи Божией исполню всё это и в истине моего обещания вас же самих полагаю достоверными свидетелями пред Богом». «Если так, – сказал праведный Симеон, – то выходи из этой темницы беспрепятственно и иди, куда хочешь». И Пётр тотчас же чудесным образом был освобождён. Но об исполнении обета святитель Николай напомнил Петру и ещё. Когда последний достиг приделов Рима, святитель Николай и ещё явился ему и сказал: «Время, брат Пётр, исполнить тебе без отлагательства своё обещание Богу: если же по-прежнему замедлишь исполнением, то знай, что поведут тебя связанным в Самарскую темницу». Пётр свой обет исполнил.

Итак, видите ли? Святой Пётр только медлил исполнением обета, но и за одну медлительность понёс наказание; что же сказать о тех, которые вовсе не думают о своих обетах, забывают их или совсем и знать их не хотят? Не грешат ли они пред Богом ложью? Не показывают ли в себе недостаток веры в Него? Не обнаруживают ли неблагодарность? Без сомнения так. Поэтому и наказание вящшее их ожидать должно и ответственность пред Богом тяжчайшая, ибо Бог поругаем не бывает. Убоимся, братие, слыша это, и если дали обет, то и немедленно исполним его, как святой долг пред Богом, в точности и неотложно, как только внушат нам исполнить его истинное благочестие и ревность по благочестию. Исходящая из уст твоих, говорит Слово Божие, сохрани и сотвори, имже образом обещал еси Господеви Богу твоему (Втор.23:23). Будем же верными в слове и деле пред Господом и тем покажем, что мы истинно любим Его не словом, ниже языком, но делом и истиною. Аминь.

Священник Виктор Гурьев

Пусть никто не винит Бога. Неверие происходит не от призывающего, а от удаляющихся. Надлежало бы, скажешь, привесть к вере и нежелающих? Никак! Бог не делает насилия и никого не принуждает. Кто, призывая к почестям и венцам, на пиршества и торжества, влечёт против воли, связанных? Конечно, никто. Это значило бы обижать. В геенну Бог посылает против воли, а в Царствие Небесное призывает тех, кои желают; в огонь отводит связанных и рыдающих, а к бесконечным благам зовёт не так. Ибо блага сии сделались бы ненавистны, если бы по природе своей не были таковы, чтобы стремились к ним добровольно и принимали их с великой благодарностью. Но почему, скажешь, не все их избирают? По причине своей немощи. Для чего же Бог не удаляет этой немощи? Но каким образом, скажи мне, и какими средствами удалить её? Не произвёл ли Бог творения, поучающего нас о человеколюбии и могуществе Его? Небеса, сказано, поведают славу Божию (Пс.18:1). Не послал ли пророков? Не звал ли нас, не почтил ли нас? Не творил ли чудес? Не дал ли закона и писанного, и естественного? Не послал ли Сына? Не отправил ли апостолов? Не сотворил ли знамений? Не угрозил ли геенной? Не обещал ли Царствия? Не каждый ли день восходит Его солнце? Не так ли легки и удобны Его заповеди, что многие, по великому любомудрию, делают более, нежели сколько они требуют? Что подобаше сотворити винограду и не сотворих (Ис.5:4)? Но для чего, скажешь, Бог не вложил в нас естественного знания и доброты? Бог действительно вложил в нас это. Ибо если бы не вложил, то откуда бы мы знали, что должно делать и чего не должно делать? Откуда бы произошли законы, судилища? Надлежало дать не знание, а самую деятельность? Но за что бы ты получил награду, когда бы всё было Божие? Да и можно ли было сделать, чтобы человек был добрым по необходимости? Тогда и бессловесные животные стали бы спорить с нами в добродетели, потому что некоторые из них воздержнее нас. «Но я, – скажешь ты, – желал бы лучше по необходимости быть добрым и лишиться всех наград, нежели по произволению – злым и подвергнуться наказанию и мучению». Но нет ли некоторой необходимости быть добрым? Если ты не знаешь, что должно делать, – докажи сие, и тогда мы скажем, что нужно. Если же знаешь, что распутство есть зло, – почему не убегаешь зла? «Не могу», – скажешь? Но другие, которые совершили большие дела, обличат тебя и совершенно заградят уста. Ты, может быть, и жену имея, живёшь не целомудренно, а другой и без жены сохраняет совершенную чистоту. Какое имеешь ты оправдание, не соблюдая меры тогда, как другой перескакивает самые рвы? «Но у меня, – скажешь, – другого свойства тело, другого рода произволение». Неправда: потому что не хочешь, а не потому что не можешь. Я утверждаю, что все способны к добродетели: ибо, кто действительно не может чего сделать, тот не может сделать этого и по необходимости. А кто по необходимости может, тот, когда не делает, не делает по произволению. Так, например, тому, кто имеет тяжёлое тело, совершенно невозможно летать и возноситься к небу. Что ж, если бы царь приказал сие делать и стал бы угрожать смертью, говоря: «Тех, которые не летают, повелеваю убивать, сожигать или подвергать другой подобной казни», послушал ли бы кто-нибудь? Никак: ибо это противно природе человеческой. Но если бы постановлен был закон о целомудрии и царь дал приказание: наказывать, жечь, бить и подвергать бесчисленным мучениям распутных: то не покорились ли бы многие сему повелению? «Нет, – скажешь, – ибо и ныне есть закон, воспрещающий прелюбодеяние, однако не все повинуются ему». Не повинуются не потому чтобы ослабел страх, а потому что многие надеются укрыться. Но если бы тем, кои вознамерились совершить любодеяние, явился законодатель и другие, то страх изгнал бы похоть. Я приведу, пожалуй, другой пример, где ещё меньше принуждения: если я возьму и удалю человека от любимой им женщины и буду держать его связанного, он удобно перенесёт сие и ничего не потерпит худого. Посему не будем говорить, что такой-то добр по природе, а такой-то зол по природе. Ибо если бы кто был по природе добр, то никогда не мог бы быть злым, а будучи по природе злым, никогда не мог бы сделаться добрым. Между тем мы видим внезапные перемены: люди добрые изменяются в злых, злые становятся добрыми. И это видим не только в Писании, как Ветхого, так и Нового Завета, где говорится, что мытари делались апостолами, а ученики предателями, блудницы жёнами целомудренными, разбойники добрыми, волхвы поклонниками, нечестивые благочестивыми, – но и видим то же каждый день. А если бы быть добрым или злым зависело от природы, то бы люди не переменялись, так как, будучи по природе страстны, мы никогда не можем посредством усилия сделаться бесстрастными. Ибо, когда есть что-либо у нас от природы, – мы не можем не иметь данного нам природой. Никто, например, не переменялся так, чтобы совсем перестали спать; никто из тленного не сделался нетленным, никто не истребил у себя чувства голода. Посему это и не есть преступление, и мы не укоряем себя за сие. Никто, упрекая другого, не говорит: «Ты тленный, ты страстный!» Напротив, укоряем мы или за прелюбодеяние, или за блуд, или за что-либо подобное, и виновных в сем приводим к судиям, дабы судить и наказывать их, тогда как за противоположные добродетели воздаём честь.

Итак, очевидно, – в нашей воле состоит делать добро. Для чего же многие из нас напрасно обольщают себя пустыми предлогами и извинениями, которые не только не доставят оправдания, но и подвергнут нестерпимому мучению? Такие оправдания нисколько не защитят нас; клевреты наши, и совершившие противоположные порокам добрые дела осудят всех грешников: милосердый осудит жестокого, добрый злого, скромный дерзкого, доброжелательный завистливого, любомудрый тщеславного, прилежный ленивого, целомудренный невоздержного. Так Бог произнесёт над нами суд Свой, поставит нас в два ряда, и одних прославит, других предаст мучению.

(Из жизни преподобного Петра Афонского. Афонский патерик, часть 1, с.13–30)

Несомненно, что святые угодники Божии молятся и испрашивают благодать и милость от Господа всем нам; но они служат преимущественно молитвенниками и ходатаями за тех из христиан, которые питают к ним горячую любовь и особенно чтут их. Сие ясно может быть доказано следующими милостями святителя Николая преподобному Петру Афонскому, память которого церковь совершает июня 12-го.

Преподобный Пётр Афонский всегда питал великую веру и любовь к Святителю и Чудотворцу Николаю, и Святитель Николай в продолжение всей жизни Петра отвечал ему любовью за любовь и великими милостями за его веру к нему. Так, когда Пётр много времени провёл в Самарской темнице и уже не чаял никаких человеческих средств к освобождению своему, он со многими слезами обратился к Святителю и стал вопиять к нему: «Святость твою призываю, отче святый; ибо ты имеешь святое обыкновение утешать тех, которые претерпевают великие нужды, и облегчать скорби и страдания их, когда они призывают тебя от полноты души своей. К тебе, всесвятый Николае, ныне я прибегаю с горькими слезами и мольбою о себе и тебя полагаю ходатаем о мне пред благоутробным Господом!» Что же? Только окончил Пётр эту молитву, Святитель является ему во сне, утешает его в скорби, заповедует иметь терпение в трудах и приказывает подкрепиться пищей. Пётр после сего усиливает свою молитву, а Святитель паки является ему и паки утешает и обещает ему просить за него ходатайства пред Богом ещё у святого Симеона Богоприимца. Пётр, пробудившись, от души благодарит святителя Христова, а святитель Николай снова утешает его, является ему уже наяву и говорит: «Дерзай, брат Пётр, и воздай славу Богу: Он услышал наше о тебе моление, и великий Симеон пришёл освободить тебя от уз». Пётр подлинно был освобождён. Но и по освобождении святитель Николай и в последующее время жизни Петра не оставляет его, как своего сына по духу. Так, когда Пётр по выходе из темницы достиг Рима, святитель является ему и напоминает о скорейшем исполнении им обета относительно принятия монашества; потом является во сне Папе и повелевает немедленно облечь Петра в иноческий, ангельский образ. После сего, когда Пётр совершал плавание на корабле, святитель ещё явился ему с Владычицей мира, Которая повелела Петру избрать местом подвигов святую гору Афонскую. Наконец, когда Пётр уже был на Святой горе и когда перенёс множество искушений от демонов, святитель Николай и там опять явился ему также с Владычицей, и паки Пётр ободрён и утешен был.

Итак, братие, если кто из вас имеет особенную любовь к кому-либо из святых угодников Божиих, то пусть помнит, что и святой тот ответит ему любовью за любовь; и если кто из любви к святому усердно молится ему, то пусть не забывает, что святому известна будет его молитва и вознаграждена со стороны его. Святые угодники Божии, озаряемые светом лица Божия, видят нас, знают, какие мы питаем к ним чувствования и чего желаем от них, и как близкие Богу, испрашивают у него благодать и милость любящим и почитающим их. «Поэтому, – как говорит святой Иоанн Дамаскин, – будем почитать святых… приносить дары, чтить дни памяти их… И стараться угождать им. Будем воздавать почитание святым псалмами, песнями и пением духовным, сокрушением сердца и милосердием к бедным, потому что и Богу такое служение наиболее благоугодно». («Точное изложение православной веры». Книга 4, глава 15). Аминь.

(Из жизни преподобного Петра Афонского. Афонский патерик, часть 1, с.23–39)

Слово Божие заповедует нам бдительно охранять себя от искушений бесовских, чтобы враг внезапно не напал на нас и не погубил. Трезвитеся, бодрствуйте, говорит святой апостол Пётр, зане супостат ваш диавол, яко лев рыкая, ходит, иский кого поглотити (1Пет.5:8). Нечестие вообще, забвение о Боге, леность к молитве, разного рода заблуждения и другие грехи, – всё это – дело не одной нашей воли, но вместе бесовского подстрекательства. К счастью, мы не беззащитны против козней диавольских, и нам даны благонадёжные оружия для борьбы с ними.

Что же это за оружие?

Во-первых, – крестное знамение. Когда святой Пётр Афонский нашёл на Святой горе глубокую и тёмную, но очень удобную для помещения пещеру, в которой, однако же, гнездилось бесчисленное множество демонов, и когда он приблизился к ней, желая войти в неё и поселиться в ней, то бесы восстали против него со всей своей злобой; Пётр же, вооружившись всесильным оружием креста, дерзновенно вошёл в пещеру, и всё множество бесов и гадов, как дым, исчезло.

Во-вторых, призывание имени Пресвятой Богородицы. Когда бесы в другой раз напали на Петра и, окружив пещеру, устремлялись на него с копьями и мечами, метали камни, мечтательно потрясали самой горой, поднимали дикие вопли, свирепо взирали на него и готовы были поглотить его живого, а пещеру разрушить до основания; тогда Пётр, вышедши из пещеры и возведши на небо душевные и телесные свои очи, громогласно возопил: «Пресвятая Богородице, помоги рабу твоему!» Демоны, услышав страшное для них, вожделеннейшее же нам имя Пресвятой Богородицы, тотчас сделались невидимы.

Третье оружие против бесов – это призвание сладчайшего имени Иисусова. Когда демоны в третий раз восстали против Петра и, вошедши во всех зверей и горных змей, явились к его пещере, устремились на него с остервенением, и одни наводили страх ужасным своим свистом и шипением, другие ползали при ногах его, иные старались уязвить и устремлялись на самое лицо, желая поглотить его живого, тогда святой Пётр призвал всесвятейшее имя Господа Иисуса и им уничтожил всю силу бесовскую, как будто паутину.

Четвёртое оружие – боголюбезная добродетель смирения. Когда, спустя уже долгое время, диавол паки напал на Петра и, преобразившись в Ангела светла, сказал ему, что он послан от Бога возвестить ему пренебесные тайны и что ему уготован венец славы, тогда Пётр сказал: «Ужели я, смердящий пёс, стою того, чтоб пришёл ко мне Ангел?» Диавол, не терпя смирения Петрова, вскоре также исчез.

Наконец, пятое оружие против бесов есть благоговейное поклонение мощам святых. Когда святой Пётр Афонский скончался, один человек, одержимый нечистым духом, приблизился к мощам святого; тогда демон вдруг бросил его на землю и с точением пены и скрежетом зубов говорил громогласно: «Нагий и босый Пётр! Разве недовольно тебе пятидесяти трёх лет, в которые, живя здесь, ты властвовал над нами? Тогда ты изгнал меня из моего жилища и отлучил от товарищей; что же, не хочешь ли и теперь, будучи уже мертвецом, преследовать меня? – Нет, мёртвого-то я не послушаю тебя». Все, слыша это от диавола, трепетали. Но вдруг через несколько времени они заметили, что мощи святого облистались каким-то небесным светом, и демон вышел из уст бесноватого, как черный дым.

Ввиду всего этого, братие, помня о том, что супостат наш диавол, яко лев рыкая, ходит, иский кого поглотити (1Пет.5:8), облекитесь во вся оружия Божия, чтобы всегда быть готовым противостать козням диавольским (Еф.6:11). Аминь.

(Житие преподобного Евфимия Нового Фессалонитского. Афонский патерик, часть 1, с.41)

Наблюдая те или другие свойства детей, мы как бы невольно представляем себе и их родителей и, глядя на первых, обыкновенно говорим: «Яблочко от яблони недалеко падает!» Что это значит? Это значит вот что: если родители благочестивы, то и дети хороши; если родители худо ведут себя, то и дети их даже и в самом раннем возрасте обнаруживают наклонности дурные. А отсюда какой урок должны взять для себя? Тот, что если сам хорошо будешь вести себя, то можешь надеяться, что и дети твои будут служить для тебя утешением; сам будешь жить худо, – страшись, чтобы потом не пришлось казниться тебе, смотря на детей своих.

Возьмём пример: про родителей преподобного Евфимия Фессалонитского, память которого святая Церковь воспоминает 14 октября, в житии его говорится следующее: «Родители святого Евфимия были богаты и праведны, так что не только сограждане, но и далеко жившие имели благую и достолюбезную ревность подражать им. Кто видел их и слышал о них, для тех поистине казалось чудом, что они, люди мирские, подлежащие всем народным повинностям и потому, конечно, окружаемые многими житейскими заботами и удручаемые иногда горестями, утешали, однакож, и поощряли друг друга и, всецело посвящая себя Богу, никогда не хотели сделать даже малейшего уклонения от пути правого. Они были сострадательны, умеренны, благопокорны, кротки, страннолюбивы, нищелюбивы, а оттого и Боголюбивы, и тихи, и милостивы, и исполнены нелицемерной любви, и по этой любви – были всем вся».

«Что же из этого? Да то, что каковы были они сами, таким же, или даже ещё и превзошедшим их в их добродетелях, вышел и сын их Евфимий. Уже от самого рождения, говорится про него, он исполнился благодати Святого Духа и потому ещё прежде совершенного возраста был кроток, честен, сладок в беседе, благочинен, благопослушлив, покорен родителям, удалялся от обычных детских игр, любил часто посещать святые церкви и почитал благочестивых сродников своих, как отцов» (с.41–42).

А впоследствии, когда уже пришёл в меру возраста, стяжал он смиренный нрав, привычку к продолжительному псалмопению, к всенощному стоянию, к непрестанной молитве, к слезам, к чтению Божественных Писаний и частым коленопреклонениям, к строгому посту, к постоянству и твёрдости мыслей, к очищению ума и к возвышению его горе, – за что и удостоился божественного осияния и просвещения (с.45).

Из этого примера и научитесь, родители, непрестанно помнить, что если вы будете благочестивы, то дети ваши будут перенимать и усвоять благочестие и добродетели ваши; они будут находить искреннее утешение и радость в делах благочестия и в молитве, если увидят это в благочестивом примере вашем. Они охотно будут ходить в церковь, усердно молиться, подавать милостыню, всё делать с молитвой, во всех делах стараться следовать закону Божию, если этому вы научите их собственным примером. Но, конечно, может быть и наоборот; не будете носить в самих себе страха Божия, будете холодны к вере, не будете ходить в церковь, не будете молиться, будете предаваться нетрезвости и другим порокам, ну уж тогда, разумеется, и от детей не ждите добра и помните, что худое от вас они вдесятеро скорее переймут, нежели доброе. И горе же подобных отцов ожидает в будущей жизни! Иже аще, говорит Господь, соблазнит единаго малых сих, верующих в Мя, уне есть ему, да обесится жернов осельский на выи его, и потонет в пучине морстей (Мф.18:6). Аминь.

Священник Виктор Гурьев

(Записано со слов исцелённой вдовы Анастасии Флоровой, живущей в городе Рузе Московской губернии)

«Двадцать лет, – так рассказывает исцелённая, – я была одержима недугом беснования. Каждый воскресный день, каждый двунадесятый праздник, почти каждую среду и пятницу я приходила в жалкое состояние. По несколько часов сряду я нещадно билась о что ни попало, не помня себя, кричала неистовым голосом, приводя всех присутствующих в страх и великий ужас. В таком состоянии меня не могли сдерживать даже несколько человек. То же повторялось со мной во время служб церковных. За мною замечали также, что, как скоро при мне начинали читать божественную книгу, я всегда приходила в замешательство ума, начинались со мною неизъяснимые кривляния всех членов болезненного моего тела».

«Жалея меня, родственники мои советовали мне ехать в Москву к святому великомученику и целителю Пантелеимону молиться об исцелении. Долго я не соглашалась на это. Наконец, как ни тяжело мне это было, послушалась их и поехала. Перед отправлением моим со мною повторились обычные лютейшие страдания. 14 ноября 1887 года я с сопровождавшей меня родственницей пришла в часовню угодника Божия Пантелеимона к 4-м часам пополудни к общему молебну, всегда совершающемуся там в этот час. На моё счастье в этот день, когда я уже была в часовне, вносили туда икону Богоматери – Скоропослушницы. После сообщили мне, что эта икона, написанная на святой Афонской горе, прежде стояла в Афонской часовне в Богоявленском монастыре, а потом находилась на Полянке в доме афонского монастыря, и теперь её, украшенную новой благолепной ризой, вносили в новую афонскую часовню, что у Владимирских ворот. Не видя ещё иконы, несомой за дверьми часовни, слыша лишь стройное пение „Достойно есть“, я опять пришла в своё обычное болезненное состояние. Меня начало страшно и невыразимо ломать и всячески корчить. Неистовый крик мой сопровождал эти страдания».

«По окончании молебна, продолжавшегося около 1½ часов, когда все молящиеся стали прикладываться к святым иконам, стала и я за ними делать то же. Когда я по порядку подошла к иконе Царицы Небесной – Скоропослушнице, вдруг ударило меня о пол перед сей иконой, и – о Боже мой! Нет слов вполне высказать начавшиеся тут страшные, потрясающие души присутствующих мои мучения. По действию злого духа я начала страшным рёвом кричать (как о том после сказывали мне присутствовавшие при сем): „О, тошно мне! Тошно мне! Пришло время выходить! Выду, выду, выду!..“ Изо рта валила клубом пена. Словом сказать: из кожи лезла вон. Потом закричала: „Православные, помолитесь!“ Иеромонах, служивший молебен, и все предстоявшие православные христиане стали на колена и молились за меня Усердной Заступнице, произнося вслух: „Пресвятая Богородице, спаси нас!“ Иеромонах подумал окропить меня святой водой и дать мне её выпить, я бессознательно, но как бы предугадывая мысль о.иеромонаха, стала кричать: „Не надо, не надо!“ Однако ни на что не посмотрели, насильно дали мне выпить святой воды три глотка с троекратным произнесением слов: „Во имя Отца и Сына и Святого Духа, аминь“».

«С этим мои страдания окончились. Я совершенно успокоилась, встала, вполне очувствовалась, спросила, как называют святую икону Преблагословенной Владычицы? Иеромонах отвечал: „Это икона Богоматери Скоропослушницы“. Я с великой радостью и благодарным сердцем пала ниц перед святой иконой, стала класть земные поклоны и славить Бога и Скоропослушницу – Божию Матерь, снова лобызала все святые иконы, чувствуя в себе неизъяснимую отраду».

«Теперь я совершенно здорова. Прежних болезненных явлений со мной не повторялось. Бог удостоил меня причащения святых Христовых Таин, тогда как прежде не было возможности приступать к Таинству Тела и Крови Христовых».

«Долгом для себя почитаю объявить всем верующим о сей милости Божией ко мне грешной, во славу Преблагословенной Девы Марии Владычицы нашей. Города Рузы мещанка вдова Анастасия Тимофеева Фролова».

(Из путевых заметок. «Томские епархиальные ведомости», № 5, 1888 года)

Одна женщина, уклонившаяся в раскол И.З.Милованова, со всей искренностью рассказала миссионеру священнику В.Л-ву об известной ей молодой женщине, родственнице её, вышедшей за раскольника, что она сначала твёрдо стояла в православной вере, в которой была воспитана родителями своими; но потом, вынужденная истязаниями, которым неоднократно подвергали её семейные её мужа, решилась перейти в раскол. При этом она высказала перед семейными неразумное заклятие на себя, что если православная вера, которую она оставляет, есть правая вера, то пусть Господь завтра же поразит её громом. А если раскольническая вера правая, то она за оставление православия не потерпит вреда. На этот раз правде Божией угодно было, по неиспытанным судьбам её, исполнить кару, отступницей предназначенную себе в указанный срок. На следующий день она вместе с мужем поехала в поле; день был ясный, грозы ожидать было нельзя. Но вскоре над головами едущих собрались две тучки, разразившиеся громом, и отступница была убита молнией. Но раскольница, рассказывавшая об этом событии священнику, не убедилась и этим поразительным случаем, засвидетельствовав упорством своим непреложную истину изречения евангельского: аще и мертвый воскреснет, не покаются.

(Оттуда же)

Жизнь свою Иван Петрович проводил в супружеском согласии и трудолюбии, отца своего, жившего у него, почитал, дочь младшую обучил грамоте, праздники чтил, пьянству и праздности не предавался. Во всём доме у них довольство, икон много и перед каждой видна свечка. О смерти своей Иван предузнал заранее: «В настоящем году один из нас умрёт, сердце моё чувствует», – говорил он жене. Затем и словами, и поступками своими он стал предуказывать на близость своей смерти, обладая полным здоровьем. Занимаясь изготовлением гробов, по местному обычаю – из цельных дерев, он в Великий пост привёз пять сутунков для своей семьи. Из назначенного для себя он начал выделывать гроб прежде других, предрекая о близкой своей смерти. Заметив это, жена с беспокойством сказала свёкру, чтобы он уговорил Ивана оставить таковую работу. Сын беспрекословно послушался отца. На Пасхе, или несколько ранее, почувствовал лёгкую боль в себе, Иван сказал: «Вот и смерть моя приходит: пошлите поскорее за священником». По приезде священника он пожелал не только исповедаться и приобщиться святых Таин, но и пособороваться. После сего, день ото дня он стал слабеть, хотя ни в чём особенной боли не чувствовал. Среди пасхальной недели слёг и приглашал знакомых и родных прощаться. Жене же сказал: «Я умру в субботу; вам придётся делать мне гроб в воскресенье, зачем вы мне помешали изготовить его заранее? Вы в воскресенье не делайте его, а отложите до понедельника, я ничего, полежу, Бог даст!» Родные, признав эти слова больного признаком потери им сознания, вслух выразили это своё мнение, но он, улыбнувшись, сказал: «Ах, Боже мой! Вы думаете, что я без памяти? Нет, всё помню и опять повторяю: не делайте гроба в воскресенье», обещание дано и болящий успокоился. В субботу он стал чувствовать приближение смерти и велел зажечь свечи перед иконами, а в руки свечи не взял, велел погодить. Но через некоторое время попросив подать ему свечу, поспешно подозвав жену свою и, дунув на неё, спросил: «Слышишь ли от меня запах смертной гнилости?» Ответ отрицательный. На вопрос жены, как поминать его, что раздать из имущества на поминовение души его, муж в непостыдном уповании, в час исхода ему дарованном, мог дерзновенно сказать: «Как хотите, так и поминайте; я же, слава Богу, запас себе». Вслед за тем он мирно скончался. Гроб ему сделан был в понедельник. От тела его и на третий день запаха тления не было.

Так говорит слово Божие. Не оставит Бог ненаказанным того, кто дерзает произносить хулы на святую Церковь Божию. Вот поразительный пример суда Божия над одним таким хулителем, сообщаемый во «Владимирских епархиальных ведомостях».

«1886 года мая 11 дня в день воскресный, в день равноапостольных Кирилла и Мефодия, сидели мы у своих домов: я, крестьянин Малого Иголкина (деревня Иголкино находится Владимирской губернии Муромского уезда в приходе погоста Липовец) Василий Николаев Трубин, и мой двоюродный брат той же деревни Василий Архиппов Трубин, который состоял в поморской секте издавна, вместе с нами были и прочие односельчане – крестьяне. Разговаривая сперва о посторонних предметах, я начал беседу о православной вере, о святой Церкви. Василий Архиппов стал вступать со мной в состязание, доказывая, что в великороссийской Церкви всё изменено, именно – служат вместо 7 на пяти просфорах, молятся не тем крестом, каким следует, и прочее, и прочее. Я, с своей стороны, объяснил, что на 7-ми просфорах была служба не на основании правил апостольских, а собственно особо вынималась просфора за царя, да особая просфора за Патриарха, и ныне за царя тоже вынимается часть на 4-й просфоре и на ней же – за Святейший Синод вместо одного Патриарха; и ныне не возбраняется вынимать особые просфоры за царя и за духовный чин. Сложение перстов вы называете крестом, называете неправильно, это простое перстосложение, а им только изображаете на себе четвероконечный крест. Раскольник Василий Архиппов сказал: „Церковь не есть стены и покров, а самый человек, благочестиво живущий“. Я, со своей стороны, присовокупил, что в православной Церкви имеется 7 таинств, эти таинства: крещение, миропомазание, причащение, покаяние, священство, брак и елеосвящение. Раскольник говорил: „Неужели ты, брат, считаешь великороссийскую Церковь за истинную Церковь и причастие за истинное причастие?“ Я ответил: „Да! Я считаю великороссийскую Церковь за истинную Церковь и причастие в ней – за истинное причастие, а вы как понимаете?“ Раскольник ответил: „А я тебе, брат, скажу: я и Церковь, и причащение считаю за вавилонскую жену блудодейцу, она держит в руках златую чашу, исполненную мерзостей и вина, и блудодеянием своим упоила все народы, во устах сладка, а во чреве горька. Вот тебе, брат, то и другое“. Высказав эту речь, раскольник отошёл от нас для естественной нужды и три раза выругал меня за состязание с ним; в этот час сошла на него кара небесная, именно: рот у него повело к правому уху, он едва мог произнести слова: „Брат, прощай!“ Затем вошёл в дом, хотел со мной проститься, как слышно, но семейные об этом меня не уведомили. Часа через два порушился у него язык, и он шесть дней лежал без памяти и помер».

Христианин! Хотя бы ты воздерживался от пищи и вместо ложа спал на земле, хотя бы даже вкушал пепел и всегда плакал: несмотря на это, ты ничего важного не делаешь, когда не печёшься о пользе ближнего. Великие и славные ветхозаветные мужи всего более об этом заботились. Рассмотри со вниманием жизнь их, и ты увидишь, что все они старались только о выгодах ближнего, оставляя без внимания свои собственные, – за что особенно и прославились. Моисей, например, много совершал чудес и знамений, но ничто не сделало его так великим, как тот приснопамятный глас, коим он взывал к Богу: аще оставиши им грех их, остави; аще ли же ни, изглади мя из книги Твоея, в нюже вписал еси. Так говорил и Давид: аз есмь пастырь, зло сотворивый, а сии овцы что сотвориша? Да будет рука Твоя на мне и на дому отца моего. Подобно сему и Авраам, ради пользы ближнего отказываясь от собственных выгод, подвергал себя для того различным бедствиям и молил Бога о людях, совершенно для него чуждых. Вот почему прославились сии святые мужи! Смотри же, какой понесли вред те, кои заботились единственно о своих выгодах! Так, племянник Авраама когда услышал от него: аще ты на лево, аз на десно (Быт.13:9) и, когда, получив землю по выбору, начал искать там своей только пользы, то не только не нашёл её, но сам едва не сгорел вместе с землёй, на которой жил, между тем как земля Авраамова осталась неприкосновенной. Так и Иона – пока пренебрегал выгодой ближних для своей собственной, – подвергался опасности погибнуть: ибо между тем как город устоял, он обуревался волнами и погружён был в море; когда же стал искать пользы других, тогда нашёл и свою. Равным образом и Иаков за то, что не искал собственной пользы в стадах, приобрёл великое богатство. Подобно им, наконец, и Иосиф, поскольку заботился о пользе своих братий, то нашёл вместе и свою пользу. Ибо когда отец его посылал к братьям, то он не говорил ему: «К чему это? Разве ты не знаешь, что они готовы растерзать меня за мои сновидения, что я стал в глазах их преступником за истолкование снов и виновным за любовь твою ко мне? Чего же они со мной не сделают, когда схватят меня на поле?» Иосиф не только не сказал, но и не подумал даже ничего подобного, поставляя услугу братьям выше собственной безопасности. Не велики ли и эти все поступки? Но дела Павловы ещё превосходнее. Ибо все поименованные праведники, пренебрегавшие собственными выгодами, участвовали в злоключениях вместе с другими; но Павел сделал гораздо более: – он не только страдал вместе с другими, но и решился подвергнуться крайним бедствиям один, дабы других соделать счастливыми. – Отказаться же самому от счастья, чтобы страдать с другими, и страдать одному только для блага и безопасности других – не одно и то же. В первом случае, хотя и много значит перемена собственного благополучия на злополучие в пользу ближнего, но здесь доставляет некоторое утешение то, что имеешь участников в несчастье: а решиться для блага других одному только на все скорби и лишения, – это свойственно только душе чрезвычайно мужественной, душе Павловой. Этого мало, апостол превзошёл всех, о коих мы упомянули выше, не только сим, но и другим ещё важнейшим преимуществом. Так, Авраам и другие святые мужи подвергались бедствиям одной настоящей жизни, и все решались умереть только временной смертью: напротив, Павел для спасения других желал лишиться славы будущей. Я могу представить тебе и третье его преимущество. Какое? То, что многие, хотя и защищали своих ближних от притеснений, но защищали их потому, что они вверены были их смотрению: следовательно, они делали то же, что сделал бы и отец, который должен защищать своего сына, несмотря даже на его порочность и развращение. Между тем Павел желал быть отлучённым от наследия жизни вечной за тех, кои не были вверены его попечению: – ибо он послан был к язычникам. Постигаешь ли теперь величие души апостола и высоту его мыслей, превышающую самое небо? Подражай же ему с ревностью, а если не можешь подражать ему, то подражай, по крайней мере, представленным от нас ветхозаветным праведникам. Ибо и ты тогда только найдёшь свою пользу, когда будешь искать пользы ближнего. Если же ты ленишься прилагать попечение о брате, то не забудь, что иначе и спастись не можешь: – а потому старайся о нём и о делах его хотя для самого себя. Но ты, может быть, желаешь убедиться в этом примерами, взятыми из круга вещей обыкновенных. Представь же себе, что загорелся чей-нибудь дом и соседи, заботясь только о себе самих, вместо того, чтобы поспешить на помощь ближнему, не только не сделали этого, но ещё из опасения, чтобы в отсутствие их кто-либо не произвёл у них хищения, запершись, остались бы дома: как бы они были за это наказаны! Огонь, распространившись, сжёг бы всё их имущество: – и они лишились бы своих выгод за то, что не позаботились о выгоде ближнего. Бог, желая соединить между собой всех людей, подчинил дела наши такой необходимости, что с пользой одного тесно сопряжена польза другого, и этим-то поддерживается весь порядок мира. Так, если бы кормчий во время бури, презрев безопасность плывущих с ним, начал заботиться только о безопасности собственной, то он вдруг погубил бы и себя, и других. Да и прочие искусства, если бы имели в виду только собственные выгоды, то при таком их состоянии ни наша жизнь, ни даже они сами не могли бы устоять. Поэтому и земледелец такое сеет количество хлеба, какое было бы достаточно не для него только одного, – потому что иначе он давно погубил бы и себя, и других, – но при посеве всегда имеет в виду пользу и людей сторонних. Также и воин не для того на войне подвергается опасностям, чтобы спасти одного себя, но чтобы доставить безопасность целым обществам. Подобно и промышленник столько старается добыть товаров, чтобы достало и для него, и для многих других. Возразят, что «каждый поступает таким образом потому, что имеет в виду свою пользу, а не мою: ибо каждый старается об этом для приобретения или денег, или славы и безопасности, а потому, заботясь о собственных выгодах, он ненамеренно вместе с этим доставляет их и мне», но то же самое хочу сказать и я; и давно желал бы слышать от других; да и слово это составлено мной для того единственно, дабы показать, что ближний твой тогда только находит свою пользу, когда имеет в виду и твою. поскольку люди никогда не стали бы искать выгод ближнего, если бы не были принуждены к тому необходимостью, то Бог и устроил всё так, что не иначе возможно достигнуть своей пользы, как только при посредстве выгод, доставляемых другим. Правда, что и такое уже содействие пользе ближнего будет делом человеколюбия; но к этому должно побуждать нас не одно только человеколюбие, а вместе и желание угодить тем Богу. Ибо кто сего не имеет, тот не только спастись не может, но, хотя бы он занимался самым высоким любомудрием и пренебрегал всё преходящее, – не будет иметь, однако же, никакого дерзновения пред Богом. Из чего это видно? Из следующих слов блаженного Павла: аще раздам вся имения моя, и аще предам тело мое, во еже сжещи е, любве же не имам, никая польза ми есть (1Кор.13:3). Видишь ли, чего он от нас требует? Хотя бы раздавший своё имение искал не своей пользы, а ближнего, но сего, говорит, не довольно, а желает, чтобы мы поступали в таком случае с искренностью и великим состраданием. Ибо Бог для того и заповедал это, чтобы привести нас в союз любви. Если же Он в деле человеколюбия требует от нас такой великой меры, а между тем мы не исполняем оного и в меньшей, то чем мы оправдаемся пред Ним? «Почему же, – возразишь ты, – Бог говорил Лоту через Ангелов: спасая, спасай свою душу» (Быт.19:16)? Но когда он сказал это, и для чего, объяви мне? Он сказал это в то время, когда уже была определена казнь; не тогда, когда надлежало исправляться, а когда люди были осуждены на погибель и страдали неисцельными болезнями, когда старцы наравне с юношами предались одинаким постыдным страстям, так, что им надлежало уже сгореть: – это сказано было в тот день, когда молнии уже готовы были упасть на них; кратко, Бог сказал это, имея в виду не порок или добродетель, но казнь им определённую. Рассуди же, что надлежало тогда делать Лоту? Ужели он, оставшись в Содоме, должен был подвергнуться наказанию и погибнуть без всякой пользы? Но это было бы крайнее безумие. Почему и я не советую подвергать себя злополучию напрасно, вопреки воле Божией; но когда человек предаётся пороку, тогда нужно подвергнуться и бедствиям, лишь бы его исправить. Если хочешь, то делай это ради ближнего; а если не хочешь, то, по крайней мере, для своей пользы. Первое, конечно, лучше, но если ты не достигнул ещё такой высоты, то делай это хотя для самого себя. Пусть никто не ищет одной своей пользы, если только хочет найти её.

За каждым из нас есть грехи, заблуждения, ошибки, горести и беды; а между тем всему этому не следовало бы быть между нами, когда у каждого из нас есть свой Ангел-хранитель. Отчего же это так? Уж, конечно, Ангелы не попустили бы этого, если бы не мы сами были тому виной. А если они попускают, то или потому, что мы сами делаем себя недоступными ангельскому руководству, или потому, что своим противодействием и противонастроением уничтожаем и отвращаем все усилия Ангелов содействовать нам в добре.

Прежде всего, надо помнить, что у нас есть Ангел-хранитель, и иметь к нему умное и сердечное обращение, – и в обычном ходе нашей жизни, а тем более когда чем-либо она возмущается. Если нет такого обращения, то Ангелу нет и способа вразумить нас. Когда кто идёт к трясине или пропасти, заткнув уши и закрыв глаза, – что ты ему сделаешь и как поможешь? Кричать бы – так у него уши заткнуты, каким-либо знаком показать опасность, – так глаза у него закрыты. Скажешь: пусть за руку возьмёт и остановит или наведёт на путь правый. Да он, верно, и готов так делать, ищет у тебя руки, чтобы взять её и поруководить тебя, – да есть ли рука-то такая у тебя? Ведь не за эту телесную руку возьмёт он тебя, хоть и это бывает в особенных случаях, – но за руку душевную, потому что он и сам бесплотен. Душевная же рука есть деятельная сила, направленная и ревнующая о спасении. Когда в душе твоей есть такая ревность, то Ангел Господний непременно возьмёт тебя за неё и поведёт, а когда нет, – за что ему взять тебя? Нет в тебе места соприкосновения ему с тобой, ведь он сам из числа тех духов, которые посылаются только за хотящих наследовати спасение.

Скажешь опять: пусть же возбудит во мне самое желание спасения. Да он и это делает, и делает прежде всего и усерднее всего. У тех, которые имеют это желание, он его поддерживает и укрепляет: а у кого нет, всячески старается возбудить. Но редко успевает в этом по причине великого нестроения, качествующего в душе нерадивой. В такой душе всё в смятении – и мысли, и чувства, и намерения, беспорядочный шум, как на базаре. В какой мере есть у нас этот недостаток внутреннего мира и собранности, в такой есть он враг ангельскому на нас воздействию. Как внушит что-либо доброе Ангел, когда внимания нет? Как услышит такое внушение душа, когда в ней шум и смятение? Вот потому-то старания Ангела-хранителя и остаются бесплодными для нас.

Таким образом, если хочешь пользоваться ангельским руководством и содействием, – укроти свою внутреннюю беспорядочность, собери своё внимание внутрь и стань у сердца своего. Ангел Господний тотчас это заметит, подойдёт и начнёт влагать тебе помышления, клонящиеся к возбуждению желания спасения. Склонись на это внушение и примись ревновать о спасении, – тогда ангел-хранитель не только за руку тебя возьмёт, но на свои руки поднимет, да не поведёт только, а понесёт даже по пути спасительному. Только и ты уж имей к нему постоянное умное и сердечное обращение, в ревности не ослабевай и внимание храни. Он станет учить тебя всему, что, когда и как делать и чего не делать, а когда нужно, то и внешнее знамение даст в руководство. Если мы не видим на себе такого осязательного ангельского содействия, – некого винить: сами виноваты, сами не даёмся в руки Ангелам и делаем тщетными все их попечения о нас; побьётся, побьётся с нами Ангел Божий, – и отступит; опять приступит, и опять отступит, – и так до тех пор, пока мы умрём. А когда умрём, Ангел представит Господу книгу жизни нашей и скажет: «Я всё делал, чтобы вразумить, но ничему не внимала эта душа». И положено будет на книге жизни надписание осуждения нашего, которое непременно исполнится на страшном суде.

Афонский монастырь Григориат

Монастырь Григориат находится на юго-западной стороне Святой горы; он расположен близ самого моря, на левом утёсистом краю весьма дикой дебри, круто поднимающейся от моря к вершине хребта Афонской горы. Монастырь этот основан в XIV веке во имя святителя Христова Николая Чудотворца преподобным Григорием, уединявшимся в пещере близ настоящего монастыря; от этого ктитора своего он получил и удержал название своё. Благодетелями Григориевой обители явились господари молдавские и валахские. Особенным благодетелем был для неё молдавский господарь Александр, обновивший и украсивший её великолепно в 1497 году. Но потом весь монастырь Григориатский после бывшего в нём пожара в 1761 году 30 ноября вновь построен с оснований на средства господарей Молдавии и Валахии, угровлахийского митрополита Григория и некоторых константинопольских греков. Теперь он имеет вид неполного четыресторонника. Главный собор во имя святого Николая Чудотворца. Он довольно обширен, снаружи красив, хотя по плану и прост. В нём святые мощи: части правой и левой ноги и правой руки святой Анастасии Римляныни; рёбра святого священномученика Харалампия; глава святого мученика Кирика, глава святого Григория Назианзина, отца Григория Богослова; глава святой мученицы Фотинии Самаряныни; часть мощей святой Иулитты, матери святого мученика Кирика; части правых рук святых бессребреников Космы и Дамиана и часть святого великомученика Пантелеимона. В этом же храме при колонне находится замечательная древняя икона Пресвятой Богородицы. На этой иконе есть подпись греческая: «Моление благочестивейшей госпожи Марии Асанины Палеологовны господарыни Молдовлахии». Это супруга господаря Стефана Великого, скончавшаяся в 1511 году.

Кроме соборного храма, здесь находятся параклисы: Успения Пресвятой Богородицы, святых Архангелов, святой Анастасии Римляныни, Живоносного Источника, святого Димитрия Солунского, Всех святых, святого Григория, ктитора обители.

Григориат монастырь общежительный; он, подобно Свято-Павловскому, был некогда славянским, но теперь в нём иноки – греки. Владения монастыря на Святой горе простираются вдоль берега по обе стороны его на полтора часа ходу и на столько же в гору. Имеет дачи вне Святой горы.

Один из наших постоянных читателей, сельский священник, сообщает нам следующие поучительные случаи из его памятных записок.

В 10 вёрстах от села Бахтинского Вятского уезда в починке Яшновском жил крестьянин Никифор, скончавшийся в 1854 году в феврале месяце. В течение всей своей долгой жизни он ни разу не был на исповеди и у святого Причастия. Бывало, когда духовный его отец, приходский священник, видя его уже в преклонной старости, напоминал ему об его тяжком опущении, выставляя ему на вид, что он грешит, добровольно лишая себя великого дара Божия, и что может случиться наконец, что дар сей отнимется от него и против воли его даже тогда, когда Никифор будет желать и искать его; – на такие убеждения духовного отца старик обыкновенно говорил: «Господь милостив, батюшка; будет время покаюсь и при смерти». Вот Никифору идёт уже 72-й год; он заболел. Старший сын его Феодор, видя тяжкую болезнь отца своего, предложил ему, чтобы он хотя в настоящее время исповедался и приобщился святых Таин. Никифор изъявил согласие. Сын, обрадованный этим, немедленно отправился за священником. Со своей стороны, священник, не менее сына обрадовавшись желанию Никифора, поспешил к больному в надежде примирить и соединить его с Господом. Но что же? Лишь только священник отправился в путь, как вдруг ясный дотоле день помрачился, – поднялась метель. День склонялся к вечеру. Метель до того усилилась, что нельзя было ничего видеть и за две сажени. Лошадь сбилась с дороги, и священник со своим проводником проплутали по полю почти всю ночь и только утром приехали к Никифору. Но его уже не застали в живых. Незадолго, судя по рассказам семейных, не более как за полчаса он уже отошёл в вечность…

Таким образом, к горести семейства и священника, Никифор, по неисповедимому суду Божию, лишился напоследок дней своих уже желанного им приобщения святых Таин.

Да послужит этот рассказ уроком для всех тех, которые отлагают приобщение святых Таин до последних дней своей жизни, которые не пользуются даже и установленными святой Церковью постами для того, чтобы подкреплять свою душу истинным духовным брашном и питием Тела и Крови Христовых!

Всяко слово гнило да не исходит из уст ваших (Еф.4:29), говорит святой апостол Павел. А ныне, к великому сожалению, некоторые простолюдины приобрели такую гибельную привычку сквернословить, что вовсе не поставляют этого себе в грех. Конечно, сквернословы не избегнут в будущем веке наказания за свой тяжкий грех, но нередко суд Божий постигает их ещё и в сей жизни. Вот один из примеров подобной кары Божией за сквернословие. В трёх вёрстах от села Загарского Вятского уезда, места моей родины, назад тому лет тридцать в деревне Васкинской жил крестьянин Прокопий. Он до того привык сквернословить, что сквернословил при каждом слове, и когда жена и соседи говорили ему: «Что это, Проня, ты ни одного слова не скажешь без брани; какой у тебя поганый язык, что слово, – непременно тут и брань, ведь это большой грех пред Богом!» – «Вот какой вздор, – говорил им обыкновенно Прокопий, – что за грех ругаться? Пословица говорит: языком, что хошь, мели, только рукам воли не давай. Вот убить человека, украсть что-нибудь, обмануть кого, – вот это грехи, а ругаться – это вовсе не грешно. Я в этом грехе попу никогда не каялся, да и каяться не буду». При таких убеждениях Прокопий дожил до своей смерти. Во время постигшей его тяжкой болезни, предчувствуя приближение смерти, Прокопий пожелал исповедаться и приобщиться святых Таин. Сын его поспешил исполнить его желание, – поехал за священником. Священник не замедлил отправиться к больному, но когда вошёл он к нему в дом, больной лишился употребления языка и сознания. Священник подождал несколько времени, но, будучи занят другими требами, решился уехать домой.

Когда священник отправился домой, больной пришёл в сознание и просил домашних снова послать за священником. Священник снова спешит к больному Прокопию; но только что входит в дом, Прокопий снова впадает в беспамятство и лишается языка, к сему присоединяются страшные корчи, и несчастный в страшных страданиях в присутствии священника испускает дух…

Итак, бедный Прокопий, не считая нужным раскаяться в сквернословии, лишился возможности принести раскаяние и в других сознаваемых им грехах; а главное – лишился величайшего и необходимейшего для нашего спасения дара благости Божией – приобщения святых Таин. Столько-то в очах Праведного Судии тяжек грех сквернословия!.. Вообще я замечал, что те, которые постоянно сквернословят, умирают без покаяния и приобщения. В 1881 году помер житель села Березовского, Орловского уезда, Григорий, 1882 года, деревни Доронинской – Прокопий…

Многи скорби праведным, многи раны грешному, говорит непреложное Слово Божие. Беды, скорби и напасти – наш общий жребий на земле. Но не всегда они неизбежны; видишь гнев Божий, грядущий на тебя за грехи твои, – не хитри, не пытайся своим смышлением избежать его, спеши к Богу с покаянием, и Господь покроет тебя от беды, понадеешься на свою мудрость и опытность – не избыть тебе беды. К великому сожалению, как часто мы, грешные, забываем эту истину!.. Избежав какой-либо кары Божией, иной считает, что он совершенно безопасен и как бы перемудрил даже Самого Бога. Но жестоко такой ошибается! Вот тому пример. Назад тому не более двадцати лет в одном из уездов Вятской губернии открылся скотский падёж. Все приуныли. Более набожные обращались с молитвой к Богу, служили молебны, совершали крестные ходы, кропили скот и скотские загоны святой водой. Но в деревне Бе-к крестьянин N… придумал следующее средство избегнуть гнева Божия. Он решился продать весь свой скот, а вырученные за него деньги поберечь дотоле, пока минует зараза, а после снова обзавестись на них скотом. Как придумано, так и сделано: скот отведён в ближайший завод Иж, там за значительную цену продан, и крестьянин с вырученными деньгами весело возвратился домой. Дома он не застал своей жены, которая ходила к своей соседке попросить у неё молока для своих маленьких детей. Крестьянин до прихода хозяйки положил деньги, состоявшие из двух двадцати-пяти-рублёвых кредитных билетов, в стоявший в залавке глиняный горшок и отправился с дороги отдохнуть на палати, где он от усталости скоро заснул крепким сном. В это время хозяйка приходит с молоком и, не посмотрев, что находится в горшке, вылила в него молоко и отнесла в погреб. Вечером крестьянин проснулся и за ужином начал рассказывать своей жене: как ездил на завод Иж, как удачно продал своих коров и сколько выручил денег, не забывая притом посудить своих соседей за то, что они молебнами, да разными указанными от начальства предосторожностями хотят спасти свой скот, теряя напрасно деньги и время. Наконец ужин кончился и крестьянин, выйдя из-за стола и помолясь Богу, обратился прямо к залавку, но каково же было его удивление, когда он не нашёл не только денег, но и самого горшка.

– Да где же горшок, стоявший здесь? – грозно крикнул он на жену.

– Как где? – отвечала жена, – я вылила в него молоко и отнесла в погреб.

– Дура! Что ты сделала? – закричал муж, – ведь я в него положил деньги.

Жена всполошилась, поспешно побежала в погреб и принесла горшок с молоком. Здесь при свете зажжённой лучины муж и жена увидели плавающие в молоке два кредитных билета. Крестьянин, поругав ещё свою жену, вынул из молока билеты, осторожно разобрал их и разостлал сушить на печи. Проснувшись утром, крестьянин с ужасом увидел соседскую кошку, которая, сидя на печи и мурлыча, доедала кредитный билет… С яростью кинулся он на животное, но кошка, быстро соскочив с печи, через разбитое в окне стекло ушла и скрылась…

Между тем усердные молитвы прочих крестьян и деятельные меры начальства прекратили болезнь; во всей деревне и у всех крестьян скот остался цел, а сей крестьянин за своё лукавство лишился и скота, и вырученных за него денег.

Другой случай. В деревне Пышакской (Мосенки тож) Чудиновского прихода Орловского уезда крестьянин Николай П. имел привычку несколько лет собирать милостыню, прося на погорелое место, тогда как никакого пожара у него не бывало, и он мог бы, если бы не был ленив, жить безбедно. В 1885 году на Светлой неделе во время отсутствия его за сбором милостыни на погорелое место дом его действительно сгорел со всеми службами и имуществом, так что несчастный сделался нищим…

Во время служения моего священником в Малмыжском уезде, в селе Копках в 1864 году, когда сеяли рожь, в деревне Кирчим-Копках у новокрещённого вотяка Егора Степанова и у Мукшуровского вотяка Максимова с поля украдено было по лошади. Потерявшие приходят в церковь и приглашают меня отслужить молебен. Когда я спросил их: по какому случаю они исправляют молебен, то они мне сказали, что у них в одно и то же время пропали с поля лошади: «Вот и хотим мы помолиться Богу, чтобы Он помог нам найти их». Я, желая испытать их веру, сказал им: «Легко потерять, а найти трудно; и пословица говорит: что с возу упало, то пропало».

Но они мне отвечали: «А Бог-то на что?» При исправлении молебна я заметил, что они молятся с большим усердием. И что же? По прошествии уже полугода лошади их действительно нашлись в Слободском уезде. Узнавши об этом, я вспомнил слова Спасителя: «По вере вашей будет вам». Эти слова в точности сбылись над ними.

Тоже во время служения моего священником в селе Пышаке Орловского уезда в 1876 году 23 ноября Шараповской волости крестьянин Леонтий Осипов Скутин, живший одиноким в займище «Роговик», при посещении мною его дома при сборе нови во время собеседования с ним о чудесах, бываемых по молитвам святых угодников Божиих и Царицы Небесной, высказался, что он на себе испытал покровительство и заступление преподобного отца нашего Трифона, Вятского чудотворца. Это, по его словам, случилось вот как: «Назад тому не более пяти лет, – говорил мне Леонтий Скутин, – я так сильно и долго хворал, что не мог ни ходить, ни сидеть, так что меня на доске носили в баню и выносили оттуда; во время болезни я был исповедуем и приобщаем. Пробовал лечиться по совету крестьян кое-какими домашними травами, но ничто не помогало: даже не раз обмирал. Сам я и домашние мои совершенно отчаивались в моём выздоровлении. – Потом в одно время пришло мне на мысль пообещаться сходить в ближайшее село Боровицкое для исправления молебна перед Афонской иконой Божией Матери, находящейся в оном селе, если выздоровею. О своём желании я сообщил жене и домашним своим, велел зажечь им перед святыми иконами свечку и помолиться о моём выздоровлении, после чего сам я тотчас заснул. Во сне вскоре услышал я чей-то человеческий голос, который говорил мне, что если я желаю выздороветь, то должен пообещаться исправить молебен ещё в Вятском Успенском монастыре преподобному Трифону у его гробницы; после того я тотчас же проснулся, рассказал об этом домашним и дал обещание по выздоровлении исправить молебен также и у гроба преподобного Трифона, Вятского чудотворца, а затем я через трое суток начал ходить и наконец совершенно выздоровел. По выздоровлении, конечно, не замедлил привести своё обещание в исполнение».

Ещё случай. В селе Котсинском Малмыжского уезда проживал исключённый из духовного звания Лука Юферев, который предавался пьянству, так что неоднократно находился в пьяном виде на краю гроба, засыпая среди улицы в жестокие зимние морозы. Много раз я увещевал его бросить пьянство, представляя ему, что он может умереть в пьяном виде без покаяния и приобщения святых Таин. «Нет, – отвечал Лука, – не умру я без покаяния, потому что, сколько я пьян ни бываю, всегда прошу Варвару великомученицу, чтоб не умереть мне без покаяния, и твёрдо верую, что она не допустит моей погибели, потому что ей дана благодать от Бога избавлять от внезапной смерти». Раз после сильного перепоя Луку постигла сильнейшая рвота, во время которой он изрыгал куски крови. После сего он почувствовал такое отвращение к вину, что не мог выносить даже запаха винного, и до самой смерти в течение трёх лет не только сам не пил, но и других увещавал бросить винопитие, жил по-христиански и сподобился христианской кончины, исповедавшись и приобщившись святых Таин.

Священник Пётр Макаров

Христианин должен хранить верность:

а). в служении Богу: «Каждый должен разуметь нас, как служителей Христовых и домостроителей тайн Божиих. От домостроителей же требуется, чтобы каждый оказался верным» (1Кор.4:1–2). «Благодарю давшего мне силу Христа Иисуса Господа нашего, что Он признал меня верным, определив на служение» (1Тим.1:12).

б). в благом употреблении данных даров: «Служите друг другу, каждый тем даром, какой получил, как добрые домостроители многоразличной благодати Божией» (1Пет.4:10).

в). в проповедании Слова Божия: «Пророк, который видел сон, пусть и рассказывает его как сон; а у которого Моё слово, тот пусть говорит слово Мое верно. Что общего у мякины с чистым зерном? говорит Господь». (Иер.23:28). «Я не упускал возвещать вам всю волю Божию» (Деян.20:27). «Мы не повреждаем слова Божия, как многие; но проповедуем искренно, как от Бога, пред Богом, во Христе» (2Кор.2:17). «Отвергнув скрытные постыдные дела, не прибегая к хитрости и не искажая слова Божия, а открывая истину, представляем себя совести всякого человека пред Богом» (2Кор.4:2).

г). при вспомоществовании нашим братьям: «Ты как верный поступаешь в том, что делаешь для братьев и для странников. Они засвидетельствовали перед церковью о твоей любви» (3Ин.1:5–6).

д). в раздаянии милостыни: «И приставил я (Неемия) к кладовым Шелемию священника и Садока книжника и Федаию из левитов… потому что они считались верными. И на них возложено раздавать части братьям своим» (Неем.13:13).

е). в обличении других: «Искренни укоризны от любящего» (Притч.27:6). «Ирод, взяв Иоанна, связал его и посадил в темницу за Иродиаду, жену Филиппа, брата своего, потому что Иоанн говорил ему: не должно тебе иметь её» (Мф.14:3–4).

ж). в оказывании справедливости: Дал Иоасафат приставленным «к суду Господню и к тяжбам повеление, говоря: так действуйте в страхе Господнем, с верностью и чистым сердцем» (2Пар.19:8–9). «Если царь судит бедных по правде, то престол его навсегда утвердится» (Притч.29:14).

з). в свидетельствовании: «Верный свидетель не лжёт» (Притч.14:5).

и). в доверии: «Не требовали отчёта от людей, которым поручали серебро для раздачи производителям работ, ибо они действовали честно» (4Цар.12:15). «Князья и сатрапы начали искать предлога к обвинению Даниила по управлению царством; но никакого предлога и погрешностей не могли найти, потому что он был верен, и никакой погрешности или вины не оказывалось в нём» (Дан.6:4). «Рабов увещавай не красть, но оказывать всю добрую верность» (Тит.2:9–10).

й). в исполнении поручения: «Худой посол попадает в беду, а верный посланник – спасение» (Притч.13:18). «Что прохлада от снега во время жатвы, то верный посол для посылающего его; он доставляет душе господина своего отраду» (Притч.25:13).

к). в исполнении своих обещаний: «Господи! кто может обитать в жилище Твоём?.. Кто клянётся хотя бы злому, и не изменяет» (Пс.14:1, 4).

л). в хранении тайн: «Кто ходит переносчиком, тот открывает тайну; но верный человек таит дело» (Притч.11:13).

м). во всякой работе: производители работ, приставленные к дому Господню, «действовали честно при работе» (2Пар.34:10–12).

н). и даже в ничтожных по-видимому делах: «Верный в малом, и во многом верен; а неверный в малом неверен и во многом» (Лк.16:10).

Недостаток верности в отношении богатства временного лишает истинного богатства: «Если вы в неправедном богатстве не были верны, кто поверит вам истинное? И если в чужом не были верны; кто даст вам ваше?» (Лк.16:11, 12).

Хранящий во всём верность:

а). блажен: «Блажен тот раб, которого господин его, пришедши, найдёт поступающим так (верно)» (Мф.24:46).

б). сохраняется Богом: «Любите Господа, все праведные Его, Господь хранит верных» (Пс.30:24). «Мы для того и трудимся, что уповаем на Бога живого, Который есть Спаситель всех человеков, а наипаче верных» (1Тим.4:10).

в). получит обильное благословение: «Верный человек богат благословениями» (Притч.28:20).

г). получит от Бога по своей верности: «Да воздаст Господь каждому по правде его и по истине его» (1Цар.26:23). «Хорошо, добрый и верный раб, в малом ты был верен, над многим тебя поставлю; войди в радость Господа твоего» (Мф.25:21, 23). «За то, что ты в малом был верен, возьми в управление десять городов» (Лк.19:17).

д). получит по смерти венец жизни: «Будь верен до смерти, и дам тебе венец жизни» (Откр.2:10).

Достойно есть, яко воистину блажити Тя, Богородицу,

присноблаженную и пренепорочную и Матерь Бога нашего.

Честнейшую Херувим и Славнейшую без сравнения Серафим,

без истления Бога Слова родшую, сущую Богородицу Тя величаем.

Вот чудная богословская песнь, какую Православная Церковь обычнее всего поёт в честь Пресвятой Богородицы! В каждом звуке её так и играет как бы луч света небесного, как в капле росы играет иногда луч света земного. Вдумываясь в содержание этой песни, так и порываешься сказать, что воспеваемая в ней Дева – выше небес и чище светлостей солнечных. Да, этой песнию Церковь и учит нас о Пресвятой Деве, излагая догматическое учение о неизмеримом величии Её, и вместе торжественно прославляет Деву. Для общего назидания постараемся, насколько можем, уяснить её, следуя тому порядку, в каком изложена она.

На литургии, воздав торжественнейшее поклонение и благодарение Пресвятой Троице – Богу Творцу, Промыслителю и Спасителю нашему, святая Церковь в одинаковом духе торжества обращается затем непосредственно с этой песнию к особенному прославлению Пресвятой Девы Марии, – и этим показывает, что Она, как послужившая нашему спасению, более всех – земных и небесных – созданий Божиих участвует во славе Триипостасного Божества.

Достойно есть, яко воистину…

То есть: истина и справедливость побуждают нас и требуют от нас признавать и именовать Пресвятую Деву Богородицей, и в этом звании открыто и торжественно перед целым миром исповедывать и прославлять Её.

Блажити Тя – Богородицу…

От Пресвятой Девы Марии, от пречистых кровей Её воплотился и вочеловечился Сын Божий – истинный Бог; Божеская и человеческая природы во Христе соединились, хотя и неслитно, однако и нераздельно, объединясь в одном Богочеловеческом лице Его; сей Богочеловек, девять месяцев носимый во чреве Марии и возраставший там, в уречённый час проиде из Нея путём рождения, или родился, как рождается младенец человеческий. Поэтому, очевидно, Мария, родив человека, родила вместе и Бога, родила Богочеловека; а потому в собственном и истинном смысле именуется и есть Богородица. Братие! Сознаём ли, чувствуем ли мы своё счастье принадлежать к семье человеческой, из которой Мария соделалась Матерью Бога нашего, Христа Господа? Думали ли мы когда, как близки и как дороги мы стали Отцу Небесному через Марию и Сына Её – Господа Иисуса? Думали ли, что через Неё стали мы братьями Христа и чадами Отца Небесного (Евр.2:11)?

Присноблаженную…

Пророческое слово о присноблаженстве своём изрекла Сама же Мария: се бо, от ныне ублажат Мя вси роди, сказала Она Елисавете (Лк.1:48), то есть ублажат все племена и народы, всюду и всегда, куда только и когда проникнет истинный свет учения Христова, следовательно, присно – навсегда. Пророческое слово это сбылось на Деве и продолжает сбываться воочию всех во всём мире. Вселенская Церковь, в изумлении перед величием призвания и всемирных заслуг Девы чистой и в чувствах благоговейной и благодарной любви к Ней, начиная с Елисаветы, всегда и везде хвалебным гласом своим возвещала о всемирной славе от человек прозябшей – Деве Марии, – всегда воспевала, воспевает и не престанет воспевать во славу Её гласы преподобными: благословенна Ты в женах и благословен плод чрева Твоего! – всегда знала и знает доселе один только, невольно вырывающийся из души по отношению к Ней, вопрос: Кто Тебе не ублажит, Пресвятая Дево? Кто ли не воспоет Твоего Пречистаго Рождества? И как зайдёт когда-либо слава Её, когда луч славы падает на Неё от Того, Кто есть вечное сияние славы Небесного Отца Своего и пребудет в Церкви Своей, как её основатель и управитель, до скончания века?!

И пренепорочную…

Не то значит выражение это, будто Мария изъята была от первородного греха, как учат католики. Нет, не в непорочном зачатии состоит непорочность Преблагословенной Девы. В этом отношении подлежала и Она закону прирождённой порчи, наравне со всеми потомками Адама, как зачатая от семени⁵⁹. Иначе Она была бы изъята из рода человеческого, спасение которого в таком случае было бы невозможно. – В том состоит воспеваемая непорочность Марии, что, послушная водительству Духа Святого, ко времени воплощения от Неё Сына Божия, Она постом и молитвой, чтением Святого Писания и смирением привлекла к Себе всю полноту благодати Сего Духа и при всемогущем содействии Его не только успела очистить Себя от всякой греховной скверны, но и воспитала в Себе неугасающую любовь к Богу, так что непрестанно искала Его, жаждала и носила в своих помышлениях, чувствованиях и желаниях, и достигла, наконец, до такого духовного совершенства, что вся стала чертогом Духа, вся без порока, вся добра, вся близ Бога (Песн.), Который потому и вселился в Её чистую – девственную утробу в лице Сына Божия. Это нравственное состояние, какое стяжала Дева действием в Ней Духа Святого и вместе собственным изволением и подвигом, святая Церковь называет предочищением, предуготовлением, а Её – предочищенной, предуготовленной. А если так, если пренепорочность Марии есть не один только плод благодатных действий в Ней Духа Святого, но вместе плод и Её решительного произволения и личного подвига, то это ясный урок нам, братие, не ублажать только непорочность Марии и не изумляться только перед величием Оной, но посильно и самим ревновать об этой непорочности, или самопринуждать себя к очищению духа и плоти от скверн греха, моля усердно Духа Святого о помощи.

И Матерь Бога нашего.

Матерью Божией назвала Пресвятую Деву первая – Елисавета. Откуда мне сие, воскликнула старица сия, когда Дух Святой открыл ей тайну посетившей её юной родственницы, откуду мне сие, да прииде Матерь Господа моего ко мне? (Лк.1:43). Чудно и дивно! Тварь, а Мать Творца! Дева земная, а Мать Господа Вышняго! Воистину, паче смысла и словесе такое сочетание! А между тем это так. Ибо если Мария есть Богородица, то Она необходимо и Матерь Божия. Родить и не быть матерью рождённого – нельзя. Родила Она Бога, – православно и благочестно величается и Матерью Божией. Понятно теперь нам могущество молитвенного ходатайства Преблагословенной пред Господом Иисусом за нас грешных. Это – не ходатайство рабы или раба пред Владыкой, а ходатайство Матери пред Сыном, между Которым и Ею нет посредства, нет страха и трепета, а существует одна преискренняя любовь и святое дерзновение. А потому, братие, какое ни было бы у нас с вами горе, какая ни была бы нужда, – не будем унывать и упадать духом, а будем с верой и любовью прибегать к Божией Матери и молиться Ей усердно: «Яко не имамы дерзновения за премногия грехи наша, Ты иже от Тебе Рождшагося моли, Богородице Дево, много бо может моление Матернее ко благосердию Владыки. Не презри грешных мольбы, Всечистая, яко милостив есть и спасти могий, Иже и страдати о нас изволивый». «Предстательство христиан непостыдное, ходатайство ко Творцу непреложное, не презри грешных молений гласы, но предвари яко благая на помощь нас, верно зовущих Ти: ускори на молитву и потщися на умоление, предстательствующи присно, Богородице, чтущих Тя». Молясь так и подобным образом со всем усердием, с полной верой и искренней любовию к Божией Матери, никогда не будем посрамлены, всегда будем услышаны и получим просимое.

Раскрыв и усвоив себе первую половину величественной церковной песни в честь и славу Пресвятой Богородицы, раскроем и вторую половину сей песни, не менее назидательную для нас.

(Окончание будет).

Празднуемый нами ныне святой страстотерпец Пантелеимон, как видно из его жизнеописания, был весьма милостивым и сострадательным ко всем просящим его помощи, безмездно врачуя всякие болезни, не столько своим знанием лечения, сколько и особенно благодатью Христовой, которой он был избранным сосудом. Почему же, спросят, может быть, некоторые, столь величайший благодетель и поистине друг человечества очень ещё в молодых летах после невыразимо тяжких мук оканчивает своё земное поприще под секирой палача? На этот вопрос то же жизнеописание даёт нам такой ответ. «Но это-то самое», то есть его великое милосердие и безмездно врачевание всех болезней, «возбудило злобную зависть в покинутых врачах, которые не замедлили оклеветать святого перед нечестивым императором Максимианом, который, убедившись в его крепкой вере во Христа Спасителя, приказал после тяжких мучений обезглавить его». Итак, братие, зависть и клевета предали на поносную смерть величайшего благодетеля людей, святого страстотерпца Пантелеимона. А поскольку сей пагубной страсти – зависти подвержены бывают и многие из нас, братие, то да позволено будет на сем священном торжестве сказать несколько слов о том, что говорит Слово Божие против сей страсти, какого мнения о ней святые отцы Церкви и какие мы видим плоды сей страсти в истории прошедшего и настоящего.

Святой апостол Иаков говорит: где зависть, там и всё худое (Иак.3:16). Апостол Павел поставляет зависть в делах плоти (Гал.5:20) и, чтобы наслаждаться дарами Святого Духа, он советует не завидовать друг другу (Гал.5:26). Ибо как дым отгоняет пчёл, так сердце завистливое благодать Святого Духа. Святой Василий Великий говорит, что «зависть есть страсть, пагубнее которой и не зарождается в душах человеческих» («Слово о зависти». Творения святых отцов, 1846 год). Святой Иоанн Златоуст также говорит о зависти: «Зависть есть зло произвольное, не заслуживающее прощения, порок, которому нет оправдания, причина и матерь всех зол». Святой Ефрем Сирин говорит: «Горе завистливому, потому что сердце его всегда изнемогает от печали, тело снедается бледностью, и силы его истощаются. Всем он несносен, всем он враг, всех ненавидит, перед всеми лицемерит – страшная отрава зависть» (том 1, «Слово о зависти»). Пагубных случаев от сей страсти так много представляет священная история, что если бы исчислить их все, то можно бы составить большую книгу сих историй. С первой страницы Библии, где описывается падение наших прародителей, бывшее по зависти диавола, и вслед за тем братоубийство Каином Авеля, также по зависти, и до последних страниц Евангелия, где также по зависти предан был на распятие за нас Господь наш Иисус Христос, – везде плоды зависти были самые горькие.

Зависть есть такая страсть, которая ничего не щадит только бы исполнить желаемое. Зависть есть ненасытное желание обладать тем, что находится во власти других. Нет пищи, которой она насытилась бы; нет вещи, которой бы она удовольствовалась. Завистливый, чем более имеет, тем большего желает. Зависть разрушает мир между людьми и заводит ссоры, вражду, ненависть. Идеже зависть, говорит святой апостол Иаков, ту нестроение и всякая злая вещь (Иак.3:16). Чего же ожидать от человека, заражённого завистью? Он, как тать в нощи, подкапывает благосостояние своего брата. Планы его гибельны, намерения ужасны! Лишать другого счастья – вот цель, к которой он стремится. «Конец зависти, – говорит святитель Тихон, – есть, чтобы того, кому завидуют, видеть в неблагополучии» (том 5, «Слово о зависти»). Ибо нет ничего несноснее для завистливого, как видеть, что другие спокойно наслаждаются плодами своих трудов и приобретений.

Сколько ужасна страсть её в своём действии, столько обширна и область её. Всё, что корыстолюбие имеет алчного, гордость – надменного, сластолюбие – низкого, мщение – ужасного – всё в зависти соединяется и ею питается на погибель человека. Ложь, клевета, низкое пронырство – это её стража, её служители. И кто укроется от неё? Нет звания, нет состояния, против которого не направляла бы она ядовитых стрел своих. Завидуют низшим себя – из боязни, чтобы их личные достоинства не обратили на себя внимания других и не сделали их равными им. Завидуют равным себе – из опасения, чтобы их добродетели, заслуги и труды не предвосхитили той чести, которой завистливые считают только себя достойными. И сколько таких, коих зависть лишила законных почестей и наград. Завидуют высшим себя – и это как будто по необходимости, ибо завистливый не может спокойно взирать на них. Нет добродетели, которой бы не касалась зависть. Милосердие оно выставляет как гнусное пронырство к возвышению, кротость называет притворством, благочестие – лицемерием, невинность – низким средством к приобретению у других любви, словом, всему доброму, всему святому даёт имена гнусные, недостойные для того единственно, чтобы добрых и святых унизить в глазах других и таким образом лишить их той любви, того уважения, которыми они пользуются по справедливости, – чего завистливый терпеть не может. И пусть бы завистливый, нарушая мир других, сам наслаждался миром. Нет, – он и сам не знает мира! Тогда как иной и в бедной и незнатной доле благословляет Господа, – и оттого богат миром внутренним, завистливый и при богатстве плачет о бедности, и при почестях скорбит о том, что будто ничего не имеет, ибо таково свойство зависти; у других и в малом оно видит многое, а у себя и во всём – ничего, и потому ни на минуту завистливый не может быть спокоен. Гнев и злоба непрестанно мучат его и лишают спокойствия. «Не так моль и червь снедает дерево и волну, – говорит святой Иоанн Златоуст, – как горячка зависти снедает самые кости завистников и отравляет здравие душ их» (31 беседа на Послание к ефесянам). И такое бедственное положение нередко доводит его до того, что он в ожесточении ничего не щадит, всё забывает, на всё решается. В таком случае для него нет ничего священного, и он решается на всё… «Корень убийства зависть», – говорит святой Златоуст. Но не достанет времени, чтобы исчислить всё зло, которое происходит от зависти.

Какое же средство против сей страсти? Корень зависти есть гордость, или, как говорит блаженный Августин, зависть есть дщерь гордости; посему будем стараться быть довольными своим состоянием и при всяком благополучии ближнего нудить себя к благодарению Бога и соревнованию добродетели ближнего. Будем стараться пленять себя красотами небесными, и тогда ничтожны будут все блага земные. «Хочешь убо, – говорит святитель Тихон, – от мучительной сей страсти не снедаться и не вредиться? Вменяй временная вся как ничто, и так не будет она в тебе иметь места» («Слово о зависти»).

Ты же, страстотерпче Христов и врачу благодатный, как имущий дерзновение к Богу, молитвенно исходатайствуй всем нам покорность воле Отца Небесного, Который премудро ущедряет каждого из нас по благим Своим целям, сколько нужно к нашему спасению, дабы мы, довольствуясь всякий своим состоянием, благословляли Бога, благословляющего нас, и, любя ближних, как самих себя, приуготовлялись к мирному переходу в мир загробный.

Иеромонах Пантелеимон

(Из жития преподобного Евфимия Нового Фессалонитского. Афонский патерик, часть 1, с. 44–45)

В ряду ступеней лествицы, ведущей к небу, занимает необходимое место и добродетель кротости. Что она необходима нам, в этом убеждает нас Сам Господь, призывая к ней и говоря: научитеся от Мене, яко кроток есмь и смирен сердцем (Мф.11:29); а что она ведёт нас к венцам, это видно из того, что Господь обещает награду кротким: Блажени, говорит, кротцыи, яко тии наследят землю.

Что такое кротость и что значит быть кротким на самом деле? Это вы увидите из примера.

Когда преподобный Евфимий Фессалонитский по удалении из дома родительского, обошедши многие места, пришёл наконец к великому Иоанникию, просиявшему ангельскими своими подвигами, тогда Иоанникий однажды в присутствии многих отцов, указывая на Евфимия, притворно спросил: «Кто это между ними такой, что в образе мирском так смело обходится с другими?» Когда же все отцы отвечали, что не знают, – чудный Иоанникий с притворным гневом закричал: «Этот юноша – дурной человек и человекоубийца, – возьмите его и свяжите». Тут отцы стали спрашивать Евфимия, подлинно ли он убийца. Святой, ещё прежде иночества стяжавший кротость, объявил себя действительным убийцей, достойным всякого наказания, и потому с усердием готов был принять узы. Старцы с удивлением смотрели на юношу. Но Великий Иоанникий вдруг говорит: «Оставьте; я обвинил его перед вами как убийцу только для испытания. Если и в юности, и в мире, не испытав ещё нашего жития, он ради кротости и послушания признал себя виновным в таком преступлении, то какого вида добродетели не совершит он, когда сделается иноком!» (с.43–44).

Слова Иоанникия оправдались, ибо впоследствии подлинно Евфимий через христоподражательные смирение и кротость сделался даже выше страстей, изгнал из души своей уныние, покорил себе чрево, обуздал язык, очистил слух и руки, так что преподобно воздевал их на молитву, и приготовил ноги свои, чтобы невозбранно идти во дворы Бога нашего (с.45).

Итак, вот что значит быть истинно кротким! Как видите, это значит не предаваться движениям гнева и досады, угашать смирением вражду, благодушно переносить оскорбления и какие бы то ни было обиды. Таковы ли мы? К сожалению, братие, в настоящее время нам именно и недостаёт этих свойств истинного христианина. Скажи нам ближний и справедливое, но неприятное для нас слово, мы и тут приходим в гнев; а что если бы кто сказал хотя и ничтожную напраслину? Тут возмущениям нашим уже и предела часто нет! А что сказать про нестроения, вражду и несогласия в наших семьях? Что сказать о так часто встречающихся ныне неуважении к старшим, дележах, ненависти, желании подставить ближнему ногу? Отчего всё это? Оттого, что в нас самих нет и тени боголюбезной добродетели кротости; а без неё-то мы и заливаем пожары не водой, а маслом, и не лечим раны, а растравляем их, не побеждаем зло, а сами бываем побеждены от него. Нет, братие, если желаете подлинно угодить Богу, а вместе приобрести и спокойствие на земле, то не забывайте, что без кротости вы никогда и Богу не угодите, и себе самим спокойствия не найдёте; мало того, без кротости вы будете жить здесь, как во аде, ибо зла злом никогда не остановить, ни пресечь невозможно ни вам, ни кому другому; оно может быть остановлено и пресечено лишь только кротостью, смирением и терпением. Аминь.

Священник Виктор Гурьев

В селе Березовском с прихожанином моим, крестьянином Шишкинской волости деревни Чечеринской, отстоящей от села в 7 вёрстах, Василием Метелевым случилось следующее поучительное событие.

1878 года 30 ноября я был приглашён для напутствования Василия Метелева в дом его, где соседи и домашние его хлопотали над ним. Когда я спросил его, что с ним случилось, он отвечал: «Меня постигло наказание Божие за то, что я занимаюсь деланием гармоник в воскресные и праздничные дни; в это время я сам не хожу в церковь к обедне, да и других отвлекаю: так как тогда из разных селений собирается ко мне много молодёжи для заказа и поправки испорченных гармоник». К сему присовокупил: «Три дня тому назад я видел вот какой замечательный сон: будто я прохожу по своей деревне, играя на гармонике, под такт которой припеваю и приплясываю; навстречу мне идут два средних лет мужа (едва ли это не местночтимые святые бессребреники и чудотворцы Косма и Дамиан, память которых все прихожане торжественно празднуют 1 ноября) в хороших священнических ризах; проходя мимо их, я не поклонился им и не остановился играть. Один из них очень похож на тебя, батюшка, и под ризой у него подрясник такой же цветом, как теперь на тебе; он обернулся ко мне, погрозил мне пальцем и гневно сказал: „За то, что ты постоянно играешь и делаешь гармоники в воскресные и праздничные дни и не приходишь в церковь, через три дня в малой избе вашей случится с тобой несчастие“. После этих слов я пал на колена, перекрестился и сказал ему: „Отселе я даю обещание не только никогда не делать гармоник, но и не играть на них“. Тотчас после сего в ужасе пробудился я от такого страшного сна и рассказал этот сон сперва своей жене, а потом и матери. Вот сегодня точно исполнилось три дня со времени того самого сна; и когда с вечера я лёг спать в этой малой избе, то вдруг у меня начало корчить пальцы один за другим сначала на правой руке, потом на левой, сильно пригибало их к ладоням; потом, наконец, и всего меня стало гнуть так, что я сделался без ума. Домашние и соседи отливали меня водой во всё время, пока ездили за вами, батюшка. Если же Господь исправит меня, то я даю перед вами обещание не только никогда не играть, не плясать и не петь песен под гармонику, но даже никогда и не делать оных». После того он вскоре выздоровел и обет свой выполняет в точности; в настоящее время он занимается сапожным мастерством… Крестьянин этот человек грамотный, не пил и не пьёт никаких хмельных напитков.

В 1882 году, во время служения моего в селе Чудиновском, во время Великорецкого хода пришла ко мне в дом женщина немолодых лет, по-видимому, не из простого сословия, и просила меня отслужить молебен перед иконой Божией Матери «Всех скорбящих Радости». После молебна я спросил её: кто она такая и почему молебствует перед иконой Богоматери? Она объяснила мне, что она жена отставного чиновника Вятской казённой палаты Елизавета Максимова Бахматова, назад тому несколько лет страдала болью на ноге вследствие рожистого воспаления, лечилась у докторов, но пользы не было. С молитвой об исцелении обращалась она к Богородице. Но передам рассказ её словами. «В одно время, – говорила она, – я заснула и вижу во сне, что ко мне подошёл какой-то старичок, взял меня за руки и повёл; доведши до не известного мне храма, сказал: „Исправь здесь молебен перед иконой Богородицы и будешь здорова“. Я будто бы вошла в этот храм и исправила молебен перед иконой Божией Матери, не известной мне по названию, а старичок сделался невидим. Пробудившись, я дала обещание разыскать этот храм. Ходила я в Волминское Слободского уезда к Софии Премудрой, но храм в этом селе оказался не таким, какой я видела во сне. Была я и в Каметницком селе Орловского уезда, но и тамошний храм оказался не таким. Ныне же из села Великорецкого я вздумала пройти через село Чудиновское и заметила, что дорога, ведущая в это село, та самая, которую я видела во сне. Вошедши в церковную паперть, я увидела, что это тот самый храм, потому что увидела на стенах прохода изображения страданий Иисуса Христа и событий, заимствованных из Пролога и Четиих-Миней: такую точно паперть видела я во сне. Вошла я в самую церковь и, увидевши образ Божией Матери – „Всех скорбящих Радости“, вполне убедилась, что это тот самый образ, перед которым я молилась во сне. Теперь я отслужила молебен перед сей иконой и благодарю Бога, что Он помог мне исполнить моё обещание и через это даровал мне душевное успокоение».

В 1885 году 6 декабря крестьянин прихода Чудиновского видел во сне следующее: «Пришёл я – рассказывал крестьянин, – с матерью, братом и некоторыми из соседей в Чудиновскую церковь и попросил после утрени отслужить молебен перед иконами Пантелеимона и Божией Матери „Всех скорбящих Радости“. Просьба моя была исполнена. По окончании молебна, допуская ко кресту и Евангелию всех молящихся со мною, о.Пётр (он служил молебен) меня только отстранил. Я спросил о.Петра: „Что это значит?“ Он отвечал, что я недостоин того, потому что постоянно курю табак и даже теперь пришёл покуривши. Проснувшись, я изумился сну этому, и однако ж в тот же день пошёл в церковь, отслужил молебен перед означенными иконами, рассказал о своём сне нашим священникам и тогда же дал обещание более не курить табаку». И действительно крестьянин этот, человек ещё молодой, по имени Алексей Никитин Рылов, человек религиозный, трезвый и хороший домохозяин, имевший страсть к табакокурению настолько, что курил даже и ночью, когда пробуждался, утром не умывшись и не помолясь Богу, вообще постоянно, – теперь, вразумлённый во сне, вовсе не курит.

От души желал бы я, чтобы эти достоверные поучительные события послужили уроком и назиданием для читающих.

Священник Пётр Макаров

Вятской губернии, Орловского уезда, села Великорецкого

1888 года, месяца марта 22 дня.

(Выписки из Святого Писания)

Благоразумие заповедано: «Слушайте, дети, наставление отца, и внимайте, чтобы научиться разуму» (Притч.4:1). «Оставьте неразумие, и ходите путём разума» (Притч.9:6). «Будьте мудры, как змии» (Мф.10:16). «Желаю, чтобы вы были мудры на добро» (Рим.16:19). «Смотрите, поступайте осторожно, не как неразумные, но как мудрые. Не будьте нерассудительны, но познавайте, что есть воля Божия» (Еф.5:15, 17).

Кто имеет благоразумие, тот:

а). действует с пониманием: «Глупый верит всякому слову, благоразумный же внимателен к путям своим» (Притч.14:15). «Человек разумный идёт прямой дорогой» (Притч.15:21).

б). предусматривает зло и избегает его: «Благоразумный видит беду, и укрывается, а неопытные идут вперёд, и наказываются» (Притч.22:3).

в). увенчается знанием: «Невежды получают в удел себе глупость, а благоразумные увенчаются знанием» (Притч.14:18).

г). удерживает свой язык: «При многословии не миновать греха, а сдерживающий уста свои – разумен» (Притч.10:19). «Разумный воздержан в словах своих» (Притч.17:27).

д). обуздывает свой гнев: «Благоразумие делает человека медленным на гнев, и слава для него – быть снисходительным к проступкам» (Притч.19:11).

е). внимателен к выговорам: «На разумного сильнее действует выговор, нежели на глупого сто ударов» (Притч.17:10). «Глупый пренебрегает наставлением отца своего; а кто внимает обличениям, тот благоразумен» (Притч.15:5).

ж). не бывает тщеславным: «Человек рассудительный скрывает знание, а сердце глупых высказывает глупость» (Притч.12:23).

з). молчит в трудных обстоятельствах: «Я знаю, как многочисленны преступления ваши и как тяжки грехи ваши: вы враги правого, берёте взятки и извращаете в суде дела бедных. Поэтому разумный безмолвствует в это время; ибо злое это время» (Ам.5:12, 13).

Благоразумие: а). заслуживает похвалу: «Хвалят человека по мере разума его» (Притч.12:8).

б). есть источник жизни: «Разум для имеющих его – источник жизни» (Притч.16:22).

г). сохранит имеющего его: «Рассудительность будет оберегать тебя, разум будет охранять тебя» (Притч.2:11).

Благоразумие приобрести прекрасно: «Приобретение мудрости гораздо лучше золота, и приобретение разума предпочтительнее отборного серебра» (Притч.16:16).

Верные должны действовать с благоразумием по отношению к людям иноверным: «Со внешними обходитесь благоразумно, пользуясь временем» (Кол.4:5).

Но никогда не опираться на одно своё благоразумие: «Надейся на Господа всем сердцем твоим, и не полагайся на разум твой» (Притч.3:5).

Благоразумие, представленное в притче о строителе дома: «Всякого, кто слушает слова Мои и исполняет их, уподоблю мужу благоразумному, который построил дом свой на камне; и пошёл дождь, и разлились реки, и подули ветры, и устремились на дом тот, и он не упал, потому что основан был на камне» (Мф.7:24, 25).

Пример благоразумия – Иосиф: «Сказал Фараон Иосифу: так как Бог открыл тебе всё сие, то нет столь разумного и мудрого, как ты» (Быт.41:39).

(Из 4 Слова о Лазаре)

Человек, подпавший греху, сам себя обвиняет, хотя бы никто другой не осуждал его; обвиняет не однажды, не дважды, но много раз – в продолжение всей своей жизни. И хотя бы протекло много-много времени, никогда не может забыть греха своего. Совесть и в те минуты, когда соделывается грех, и прежде соделания, и после стоит перед нами в образе сильного обличителя, особливо после соделанного греха. Ибо во время греховного действия мы, упоённые удовольствием, не так внятно слышим голос её; но когда грех совершится и исполнится и всё удовольствие исчезнет, тогда-то наиболее острое жало раскаяния начинает язвить нас. Жёны во время родов переносят жестокие и нестерпимые боли, а после чувствуют облегчение. Но здесь напротив. Когда мы производим в дело греховные намерения свои, тогда веселимся и радуемся. А когда родим злое чадо греха, тогда, увидев гнусность его, мучимся и страдаем жесточе, нежели жёны во время родов.

Честнейшую Херувим и Славнейшую без сравнения Серафим…

Как же это так? Разве Мария не из семьи человеческой и более не принадлежит уже ей? Сказать этого, думаем, никто не посмеет, как никто не смеет сказать того, что Сын Её – Спаситель наш Иисус Христос, будучи Богом, не был вместе и человеком, или того, что Он в пренебесной славе Своей седит одесную Отца не в воспринятом от Неё человеческом естестве. А человеки, как известно, умалены не только перед Херувимами и Серафимами, но и вообще перед всеми Ангелами. Итак, откуда же такая честь и слава у Марии? Это – честь и слава Её, как Богородицы и Богоматери. Это – величие, какое сотворил Ей Сильный в меру превысшего всех созданий общения Её с Богом и ни с чем не сравнимого служения Её промыслительному делу Божию о восстановлении расстроенного грехопадением прародителей служения творческому плану Божественному о спасении человека, погибавшего под грехом. Как человеческая природа во Христе, не переставая быть человеческой, за приятие смерти крестной, по учению святого апостола, возведена до Божественного равночестия и поклонения для всех творений – небесных, земных и преисподних (Флп.2:9–12); так и Мария за величайшее служение своё делу Божию в качестве Богородицы и Богоматери и в человеческом естестве своём возвеличена и препрославлена, не только превыше всех человеков, но и превыше мира Ангельского самых Херувимов и Серафимов. И нечего удивляться такому величию Девы. – «Сопрягшись Богу Слову плотию своею, – богословствует святитель Ростовский Димитрий, – Мария коснулась естества Божия, а воплотив в себе Бога – Слова, Она стала Богу Отцу ближайшей дщерию, нежели всё человеческое и ангельское естество». Мысль святителя та: так как нет выше того Богообщения, в каком находилась и находится Дева, и никто не стоит ближе Её и непосредственнее к Богу, то – поэтому – Она и выше и славнее всех у Бога. Но и этим превосходством перед Ангелами не исчерпывается ещё вся полнота величия Девы: оно идёт далее. Осияваемая безмерной славой Божества и осеняемая силой Его, Пресвятая Дева удостоена даже соцарствовать Сыну Своему и Богу нашему, тогда как Ангелы по отношению к Нему и Церкви Его суть только служебные духи, посылаемые из горнего в дольний мир на служение для тех, которые имеют наследовать спасение (Евр.1:14). Госпожа, Владычица мира, Царица неба и земли – это обычные имена, которыми Православная Церковь величает Пресвятую Богородицу. И как преславно, как любвеобильно и могущественно царствует Она! Как о нежнейшей Матери, радуется о Ней весь Ангельский собор и человеческий род. Убогим и сирым, скорбящим и недугующим, и всем, с верой и надеждой прибегающим к Ней, Она навсегда благовременная помощница и благосердая заступница и любит, до того любит христианский род, что в своих молитвах за него николиже усыпает. Но вместе пред Нею трепещет и всё тёмное царство демонское. И как трепещет? Зрети не смеет на Неё! С какой же после сего любовью, а вместе и с каким страхом и смирением мы должны обращаться к Преблагословенной Деве со своими молитвами! Помыслим: Она ходатайствует о нас, как нежнейшая Мать; но не забудем, что Она – и Царица неба и земли, несравненно честнейшая и славнейшая светоносных Серафимов, – выше всех небес и чище всех светлостей солнечных.

Без истления Бога Слова родшую…

То есть – родившую без повреждения знамений девства. Святая Православная Церковь исповедует, что Преблагословенная «Мария прежде рождества – Дева, в рождестве – Дева и по рождестве – Дева, единая и по уму, и по душе, и по телу приснодевственная» (Дамаскин). «Она приняла во чреве без вожделения, родила без болезни, и одна родила Еммануила, как Он Сам того восхотел», то есть без истления (Прокл). Странно, но в буквальном смысле и во всей широте исполнилось на Ней чуждое матерем девство и странное девам деторождение. Такого рождения Себе и приснодевства для Матери Своей восхотел Сам Родившийся от Девы. Рождался Он не как обыкновенный, а как особенный младенец, зачатый не по законам человеческого естества, а бессеменно; потребовался потому и особый образ рождения Его, превышающий законы естества.

Рождался Святейший от Пренепорочной; потребовалось и святое рождение, особенное от того, какое испытывает всякий, зачатый в беззаконии, и всякая рождающая во грехе. Рождался превечный Сын Вышнего, Творец веков, Образ Ипостаси Отчей, – рождался от Девы, осеняемой Духом Святым; потребовалось, чтобы рождаемый – для достоинства Матери Своей – всецело сохранил Её величие, – величие Матери и величие Девы. Рождался, наконец, затем, чтобы положить начало для нового порядка вещей в Церкви Божией, чтобы в чадах её воцарить господство духа над плотью; и вот святое рождение Девы даёт этому первый пример, ясно указывая, что, кроме рождения от крови и похоти, есть и другое рождение – от Бога (Ин.1:13), какое в Церкви Христовой совершается во святом крещении и миропомазании. О, Мати Божия, веруем со всей вселенской Церковью, что чуждое матерем девство и странное девам деторождение, – воистину обоя сия – на Тебе устроишася Божественным изволением и смотрением Сына Твоего и Бога нашего! Исповедуем сию великую благочестия тайну; и сущую Богородицу Тя Величаем!

Вот посильное объяснение церковной песни: «Достойно есть…»! Какой урок более потребный для нас извлечь нам из этой песни, угадать не трудно. Воспеваемая в ней Пресвятая Дева, как видели мы, стоит ближе всех к Богу и неизмеримо выше всех созданий Его, не исключая Херувимов и Серафимов, как Богородица и Богоматерь. В этом смысле с полной верой и непоколебимым убеждением сердца мы и должны ублажать и прославлять Её. Пресвятая Дева, как Матерь Господа Иисуса Христа, любит без конца род христианский, как достояние Его. К Её любви, к Её заступлению больше всего мы и должны прибегать в своих молитвах, во всех трудных обстоятельствах жизни. Твёрдо веруя, что больше всех Она и может, больше всех и хочет помощи нам и заступления за нас, – мы потому и должны больше всего, как дети к матери, обращаться к Ней за помощью, повергая смиренно пред пречистым образом Её свои скорби и нужды, слёзы и воздыхания, недуги душевные и телесные. Но при этом не надобно забывать нам, однако, – именно, что у Неё, Святейшей, как и у Сына Её, один закон для помощи: это – помогать по преимуществу искателям Царствия Божия и правды Его (Мф.6:33). Одно наружное поклонение пред ликом Её несокрушающейся нечистоты или устное моление некающегося грешника, не воздыхающего и не плачущего о своём заблуждении, может ли принять Она, Святейшая, вопреки Божественной воле Сына Своего, вопреки запечатлённым кровью Его заветам Его о нашей святости как цели нашей жизни и Его пришествия на землю? Никогда! Разврату потворствовать Она не может. Против Сына Своего не пойдёт. Аминь.

Е. Иустин

(В проповедях его)

Блажени милостивии: яко тии помиловани будут, глаголет Господь (Мф.5:7).

Как приятно Божественный Учитель преподаёт начатки Своего учения! Не стесняет свободы ученика строгим повелением, не устрашает угрозами, не ведёт темными стезями умствования. Но указует то, чего все ищут, – блаженство; потом указует путь к блаженству – в добродетели милосердия и предоставляет тебе самому решить, что тебе делать. Неужели ты не пожелаешь блаженства? А если желаешь блаженства, то неужели откажешься вступить на путь блаженства посредством добродетели милосердия?

Если бы остановило тебя недоумение, каким образом сей путь может привести к сей цели или какое может быть отношение между милосердием твоим к другому и между блаженством твоим собственным, то разрешение сего недоумения уже приготовил Небесный Учитель, дополнив Своё изречение: блажени милостивии, яко тии помиловани будут.

От кого помилование Господь обещает милостивым? От человеков ли? – Случается, что сделавший дело милосердия для другого сам встречает нужду в милосердии другого: и верное в правде и милости Провидение Божие награждает милосердие человеческое другим человеческим же милосердием, при особенном чрезвычайном содействии силы Божией. поскольку добродетель милосердия и человеколюбия в действиях своих соответствует целям всеблагого Провидения и служит ему, то Провидение восприемлет на себя, так сказать, долг взаимности и благодарности и особенно покровительствует благотворящих, как своих служителей и свои орудия. Вдова Сарептская на пути своей жизни встретилась с голодом и верно была бы поглощена им, но из последней горсти муки она подала в милостыню пророку Илии малый опреснок: с сей минуты сия добродетель пошла пред нею, и она прошла время глада чудесным образом безопасно и спасительно, и умерший сын её был воскрешён ей пророком Божиим (3Цар., глава 17).

Но милостей временных или внешних не довольно для того, чтобы сделать милостивого блаженным. Блаженство духовное вечное даруется единым Божиим милосердием: и точно, милосердие Божие для сего нужно.

Если человека рассматривать как тварь: то что значит он вне Божия сотворения и хранения? – Ничто. Как его ничтожество не имеет никакого права на бытие, так и бытие его не имеет никакого права на блаженство. Только по благости Божией человек существует, только по милосердию Божию он может быть блажен.

Если же сверх сего принять в рассуждение, что нынешний человек есть сын Адама, согрешившего, повинного, осуждённого, что все мы рождаемся во грехах и что никто же чист от скверны греха, аще и един день житие его на земли (Иов.14:4–5), то нельзя не заключить, что не только мы не имеем права на блаженство, но что вечное Правосудие имеет на нас право к наказанию; и следственно, чтобы открыть нам путь к блаженству, для сего нужно не просто милосердие, которое милует и ущедряет ничтожных и неимущих, но именно помилование, которое щадит виновных.

Человек, никогда не безгрешный и, если ты не ожесточён и не бесчувствен, всегда больше или меньше уязвляемый печалью греха, утешься: тебе предлагается помилование. Грешник, никогда не блаженный, возрадуйся: тебе предлагается блаженство. Возьмись за руководительную нить, которая должна привести тебя к помилованию и к блаженству. Сия руководительная нить есть милосердие. Блажени милостивии, яко тии помиловани будут.

Позволишь ли себе ещё недоумевать, каким образом к твоему помилованию или освобождению от греха может послужить твоё милосердие к другому? – Для уразумения сего познай себя несколько глубже. Свойство греха есть уклонять душу от Бога как истинного всеобщего средоточия и образовать для неё ложное средоточие в её самости, заключать её во тьме чувственности, в грубости вещества и всё влещи к ней посредством самолюбия, своекорыстия, самоугодия и самоуслаждения. В сем положении душа не приемлет света милующей благодати, подобно как света солнечного не приемлет заключённая отвсюду храмина. Но если отворишь дверь или окно храмины, хотя бы не ради солнца, а по другой причине: ты откроешь тем не менее вход солнечному свету. Так, если движением, противоположным самолюбию, самочестию, своекорыстию, самоугодию, самоуслаждению, снисхождением к уничижённому, состраданием к бедствующему, желанием утешить его и помочь ему отверзешь свою душу, то хотя ты отверзаешь её человеку, тем не менее она отверзается и для Бога, источника любви и милосердия; свет милующей благодати входит, и помилование начинается. Добродетель милосердия и человеколюбия на путях нашей жизни предходит перед нами тем светом, который мы через неё приобретаем, поддерживает нас силой, которую от неё приемлем, отражает от нас враждебные силы тьмы, призывает к нам невидимые благотворные силы света.

Но кто может достаточно изъяснить действие милующей благодати Божией, которая, как и всё Божие, непостижима? И нужно ли сего требовать? Когда милосердый Заимодавец обещает тебе простить тьму талантов долга под условием, чтобы ты простил своему должнику сто пенязей или дал несколько пенязей не одолжившему тебя, то надобно ли останавливаться и разыскивать, для чего нужно сие условие? Не благоразумнее ли поспешить оказать малую милость, чтобы воспользоваться великой милостью? Или, когда врач даёт тебе целебное предписание, надобно ли тебе входить в тонкое исследование способа, каким действовать будет врачевство? Сие исследование, по всему вероятию, не удовлетворило бы тебя и остановило бы врачевание. Исполни с доверием предписание знающего: и получишь здравие, и силу врачевства опытно узнаешь. Так Господь и Судия неба и земли обещает тебе Свою великую милость под условием твоей малой милости ближнему: не испытуй таин Его милосердия, поспешай и верно твори дела возможной тебе малой милости и уповай на Его милость великую. Врач небесный даёт тебе не трудное врачебное предписание, не кровь избыточествующую или неправильно движимую из тела твоего источить хощет, но избыток твоего внешнего достояния, тлеющий без движения или в суетном употреблении погибающий, хочет привести в полезное движение, обратить через тебя в пользу других членов единого человечества и тем уврачевать твою душу, чтобы она не болела грехом, чтоб она не была жёстка, темна, мертва без любви, ибо не любящий брата пребывает в смерти (1Ин.3:14). Здесь ли недоумевать? Здесь ли останавливаться? Здесь ли откладывать? Поспешай, пока есть время милости или милования, пока не настало время неумытного суда; буди милостив, твори дела человеколюбия, какие можешь: и помилован будешь, и блажен будешь. Тогда опытно дознаешь сию божественную истину: блажени милостивии, яко тии помиловани будут.

1883 года ноября 14 я заболел ревматизмом настолько сильно, что перестал владеть руками и ногами, питался из рук жены и в таком положении находился около месяца. Медицинские средства не принесли мне облегчения. Болезнь всё усиливалась. Я обратился с молитвой к Богу о выздоровлении, обещаясь при этом, если выздоровею, исправить свою порочную жизнь. Милосердый Бог услышал мою грешную молитву. По Его всемогущему воздействию медикаменты, как я стал замечать, стали помогать мне. Недель через семь, как началась болезнь, я способен был уже выходить на воздух. Но как я исполнил своё обещание, данное Богу? То, от чего я отстал было во время болезни, я мало-помалу стал делать вновь. Сначала совесть, домашний судия, удерживала меня от моих пороков и напоминала мне моё обещание, но потом всё чаще и чаще повторяющиеся пороки заглушили её голос, а если и слышался он, то как глас вопиющего в пустыне. Итак, победив в себе совесть, я с большим рвением предался светским развлечениям, сделался самым весёлым, шутливым в компаниях человеком. Если в компаниях не бывало женщин, то чего-чего только я не делал, даже страшно подумать, только ад в состоянии изрыгнуть столько неблагопристойностей, празднословия и кощунства, сколько позволял я себе. Поступать так я не опасался перед молодыми юношами и не стыдился старцев. Они, слушая меня, смеялись иногда до слёз, а я от этого ликовал. Всё святое мною было забыто, я даже охладел к молитве. Не знаю, чему я обязан, что сознал своё опасное состояние! Верю, что молитвы к Богу моих близких за меня породили это сознание. Может быть, Ангел-Хранитель стал внушать мне спасительные мысли. Я стал размышлять так: какая у меня должна быть гнусная и мерзкая душа, когда творю такие дела, ибо не может в одной душе совместиться и добро, и зло, и если я замечаю за собой только злое, то какова же душа, причина сего зла? При таких и подобных размышлениях совесть просыпалась, и я каждый вечер давал Богу обет исправиться, полагаясь на свои силы и решимость и думая исправить своё поведение постепенно, начав с празднословия, но каждый следующий день я проводил хуже и хуже предыдущего. Я увидел по опыту, что человеку самому без помощи Божией, без Его благодати не совладать с самим собой, и потому стал просить Бога, чтобы Он Сам спас меня от погибели душевной «ими же весть судьбами», и рад был я принять от руки Господней всякое, какое благоугодно будет Ему послать мне, наказание, только бы исправиться. Бог призрел на благое желание погибающего грешника и послал мне опять болезнь ревматизм. Начало этой болезни я почувствовал 1887 года октября 31 дня, а 3 ноября я опять стал недвижимым. Боли настолько были сильны, что когда ворочали меня, я кричал и стонал на весь дом, чувствовал невыразимые боли даже тогда, когда только подходили ко мне. Но я не роптал, я принял эту болезнь как казнь Божию за мои тяжкие грехи. К этой прежней моей болезни присоединилась ещё новая: в сухожилиях ножных открылось стреляние, которое производило ужаснейшие боли, от них я также кричал, и лицо моё искажалось, так что жена моя закрывала лицо своё руками, чтобы не видеть в этот момент моего лица. В такое состояние я пришёл 5 числа ноября. Считая себя безнадёжным, я положил в душе своей на утро исповедаться и приобщиться святых Христовых Таин, получить по долгу христианскому напутствие в загробную жизнь; стал при этом вспоминать свои грехи, размышлять о тяжести их и о своей виновности перед Создателем… Во время таких размышлений во мне породилась надежда на выздоровление, которая, как луч света, коснулась моего сердца и ободрила меня. Я вспомнил, что не раз уже моё семейство получало милости от Бога по молитвам святого великомученика Пантелеимона, и подумал, отчего и мне не прибегнуть к нему? Под влиянием таких высоких святых чувств я умилился духом, забыл свои страдания, почувствовал новое для меня довольство и отраду, слёзы градом полились из моих глаз… Жена, сидевшая около меня, заметила мои слёзы и, зная, что я никогда не плачу даже в тяжёлых обстоятельствах, подумала, что мне тяжело от сознания близкой смерти, близкой разлуки со своими присными, упала на моё лицо и сама залилась слезами. Я хотел было отстранить её, но руки не действовали, хотел было сказать, отчего я плачу, но я сам стал рыдать, и эти рыдания препятствовали мне сказать что-либо жене. Когда уже поуспокоился, тогда только сказал ей: «Надя! Ты думаешь, что я плачу от страха смерти, вовсе нет, я думаю отслужить молебен с акафистом святому великомученику Пантелеимону и надеюсь получить исцеление. Мне отрадно это, и вот я плачу». Жена обрадовалась, и мы, позвавши ещё одного знакомца, посоветовались и решили на утро же пригласить священника совершить молебен. Отложили молебен до утра потому главным образом, что утром совершаются повсеместно литургии и, по вере в силу молитв церковных, считали, что и наша домашняя молитва будет скорее услышана Богом. Знакомец мой, которого мы пригласили, некто Сучков отправился к священнику о.Иакову Фаворскому просить исполнить наше желание, отслужить молебен утром 6 числа ноября. На ночь под это число пригласили ухаживать за мною одного молодого, весьма сильного человека по фамилии Рыжова, который в состоянии был нянчить меня, как малого ребёнка. Руки и ноги мои были решительно, как мёртвые. Бог дал мне дожить до утра. К 9 часам меня приготовили слушать молебен. В 9 часов пришёл священник, принесли икону святого великомученика Пантелеимона. Я попросил священника служить молебен Спасителю, Божией Матери и целителю Пантелеимону с акафистом и освятить воду. Во время молебна, так как руки мои были без движения, я не мог креститься, а молился только духом и словами. Когда о.Иаков во время чтения Евангелия положил его мне на голову, я почувствовал успокоение болезни. А по окончании молебна, когда меня окропили святой водой, боль моя как бы замерла. По уходе священника подали чай, я попросил посадить меня на кровати, когда это со мной делали, я не чувствовал никакой боли. Вечером пришёл навестить меня епархиальный миссионер о.Василий Шапошников. Беседуя с ним, я попробовал пошевелить ногами, и оказалось, что они могут действовать без малейшей боли. Также и руки. Когда упало одеяло, я, позабывши, что руки без движения, схватил одеяло и сам удивился, что они действуют и что я не чувствую боли в них. о.Василий ушёл, я встал на ноги и немного прошёлся, чтобы ещё более увериться, прошла ли моя болезнь. Уверившись в своём исцелении, я позвал жену и сообщил ей об этом. Выслушав меня, она от радости не нашлась ничего более сказать: «Молчи, никому не говори, а то как бы не сглазили». На этот наивный совет я отвечал: «Бог по молитвам святого великомученика Пантелеимона исцелил меня, как из мёртвых воскресил, что же тут значит глаз?» Седьмого числа ноября позвал к себе о.Иакова, Сучкова и Рыжова и рассказал, как и когда я убедился в исцелении. Теперь засвидетельствуйте моё выздоровление и, если признаете исцеление чудесным, то об нём нельзя молчать, может быть, Бог сотворил чудо, чтобы уверить молокан, неверующих в чудеса, а сих еретиков так много в нашем селе. Пусть они видят, что совершается вблизи их и воочию, и мы объявим для сего во всеобщее сведение, предадим гласности. Священник признал исцеление чудесным, и все мы порешили служить благодарный молебен Господу Богу в церкви 8 числа, что и исполнили между утреней и литургией. – Описывая болезнь и исцеление, я говорил и о своём нравственном состоянии и верую, что болезнь была казнью от Бога за мои грехи, чтобы вразумить меня.

Астраханской губернии, Царевского уезда, села Заплавного крестьянин Константин Емельянов Папшев.

В № 231 газеты «Заря» 20 октября 1886 года в корреспонденции из Могилевского уезда Подольской губернии сообщён чрезвычайный факт кары Божией, постигшей крестьянина села Насековки Ивана Подорожняка за ложную клятву перед святым крестом.

Дело это было так, по рассказу корреспондента. Крестьянин Подорожняк был нечист на руку; жил он в работниках у еврея и был хозяином много раз подозреваем в воровстве. Наконец, Подорожняк украл «барду» (топор); все улики были против него, но Подорожняк никак не хотел сознаться в своей очевидной вине. Хозяин еврей пожаловался уряднику, который стал производить дознание о краже крестьянина Подорожняка. Тут Подорожняк предложил подтвердить свою якобы невинность присягой. Положен был на стол святой крест и хлеб. Подорожняк опускается на колена и взывает: «Господи! Если я виноват в этой краже, то пусть помрёт моё единственное дитя». И что же? Произнесши эту ужасную клятву, Подорожняк встал и торжествующим взором обвёл всех присутствующих, как бы говоря: «Что? Ловко я вас, жид и полиция, перехитрил и провёл!» – Но не провёл он, несчастный, Господа Бога! – Не прошло и четверти часа, как вбегает в хату, где судили Подорожняка, жена его и с горькими слезами объявляет о скоропостижной смерти своего единственного дитяти, которое перед тем было совершенно здоровым. Все были поражены; Подорожняк остолбенел от страха кары Божией и тотчас раскаялся в ложной своей клятве и сознался в воровстве.

Что воздам Господеви о всех, яже воздаде ми? (Пс.115:3)

Господь привёл меня из небытия в бытие, почтил разумом, споспешниками жизни даровал нам художества, из земли производит пищу, на служение нам дал скотов, для нас дожди, для нас солнце, ради нас украшены нагорья и равнины, для нас текут реки, для нас бьют ключи, нам открыто море для торговли. А изобилие металлов, повсюду готовые наслаждения! – Вся тварь приносит нам дары по богатой и неоскудевающей к нам милости Благодетеля.

И нужно ли говорить о маловажном? Для нас Бог – с человеками! Для растленной плоти Слово плоть бысть и вселися в ны (Ин.1:14). С неблагодарными вселился Благодетель, к пленникам пришёл Освободитель, к седящим во тьме – Солнце правды, на кресте – Бесстрастный, до смерти доводится – жизнь, до ада – свет, для падших воскресение, дух сыноположения, разделения дарований, обетования венцов и всё прочее, что трудно даже исчислить и чему вообще приличествует пророческое слово: что воздадим Господеви о всех, яже воздаде нам? Ибо и о сем не сказано, что Великодаровитый дал, но воздаде, как будто не Он первый оказывает милость, но вознаграждает оказавших милость: потому что благодарность приемлющих вменяет в благодеяние Себе. Он даёт тебе имущество, и Сам просит у тебя милостыни руками бедных; хотя и Своё берет, однако же приносит тебе полную благодарность, как бы за твою собственность. Поэтому, что воздадим Господеви о всех, яже воздаде нам?

В сих словах пророк Давид прекрасно недоумевает и взвешивает свою нищету, потому что не имеет у себя ничего достойного для воздаяния. После столь великих и славных благодеяний, хотя они превосходят всякую меру, Господь обещает нам впоследствии ещё большие: райское утешение, славу в царствии, равноангельные почести, познание Бога, в котором для удостоившихся состоит высочайшее благо, какого желает разумная природа, какого – о если бы и нам сподобиться, очистив себя от плотских страстей.

(Письмо с святой горы Афонской)

15 июля сего 1888 года вся православная Россия торжественно праздновала юбилей девятисотлетия крещения Руси святым равноапостольным великим князем Владимиром. Это радостное событие и на далеком Афоне в русском монастыре святого великомученика Пантелеимона ознаменовалось большим торжеством.

Не имея ни от кого официального известия, но известившись из «Церковного вестника», что к этому торжеству призываются все православные христиане, мы, как русские, возбуждаемые чувствами любви к своему отечеству, стали думать – чем бы приветствовать нашу милую родину от святой горы Афонской и от нашей смиренной обители. Решено было послать к этому дню в Киев икону святого равноапостольного великого князя Владимира, окружённую венком-рамкой из неувядаемых цветов, растущих в труднодоступных скалах и пропастях святого Афона, что и поспешили исполнить. К иконе внизу её была прикреплена широкая шёлковая лента с надписью: «От русского святого Пантелеимонова монастыря». Икона отправлена в Киев с экономом нашего одесского подворья иеромонахом Пиором для поднесения его высокопреосвященству Киевскому митрополиту Платону, как представителю торжества. Явилась также мысль увековечить в обители память этого события освящением храма во имя святого просветителя России. По случаю бывшего в прошлом году пожара некоторые из пострадавших храмов были ещё не отделаны, в том числе и большой придельный к Покровскому храм святого благоверного великого князя Александра Невского. Храм этот сначала был освящён в 1868 году посетившим Афон преосвященным Александром, епископом Полтавским (ныне уже почившим). Этот храм оказался более других подготовленным, а потому и решили освятить его 15 июля во имя святых благоверных великих князей – равноапостольного Владимира и Александра Невского.

12 числа отслужена была панихида о всех преставившихся благочестивейших императорах и императрицах, царях и царицах, великих князьях и княгинях, преосвященных митрополитах, архиепископах и епископах и за всех православных христиан. 13 числа служба была положена святым первомученикам русским Феодору и Иоанну, 14 числа святой равноапостольной великой княгине Ольге. Вечером, в 12 часов по восточному, то есть в 6 часов вечера было начато всенощное бдение, которое продолжалось 10 часов. Церковь, в которой было праздничное богослужение, была убрана большими, свежесрубленными лавровыми деревьями, которых здесь очень много по всей горе, так что в обширном храме образовался настоящий сад, а иконы были с большим вкусом украшены живыми цветами. В одном из окон храма, обращённых к морю, была установлена нарочно написанная для этого бывшим вице-консулом в одном из восточных городов, а теперь послушником здешней обители, господином N., большая икона – транспарант, которая с оборотной стороны была освящена множеством свечей, так что среди южной, темной ночи эта икона бросала от себя на море целые потоки света и была видна далеко с моря. Икона изображала святого Владимира в великокняжеской короне с крестом в правой руке и левой со свитком, на коем большими славянскими буквами было написано: «Слава Тебе, показавшему нам свет». Вход и величание совершены были по великопраздничному игуменом обители о.архимандритом Макарием соборне, с 16-ю иеромонахами и 8 иеродиаконами. На величании все присутствовавшие стояли с возжжёнными свечами, как в заутреню светлого праздника Воскресения. Во время бдения перед шестопсалмием о.архимандрит Макарий сказал следующее слово:

«Возлюбленные о Христе отцы и братия!

Ныне празднуем мы с дорогим отечеством нашим память святого равноапостольного великого князя Владимира и девятисотлетие со времени крещения россиян. Просвещение верой во Христа и возрождение святым крещением целого народа дело великое, апостольское, и потому святой великий князь Владимир, через которого это совершилось, по достоянию назван святой Церковью „равноапостольным“. Свет мира – Христос извёл землю Русскую святым Владимиром из тьмы идолослужения в чудный свет Своей благодати: через него утвердил в отечестве нашем Православную Церковь Свою, „ейже врата адова не одолеют“, и таким образом водворил в царстве Русском Божественное царство Своё – источник жизни, силы и могущества России».

«Один из богопросвещённых святителей Русской церкви так изъясняет величие дара святой веры: „Неисчислимое множество благодатных плодов принесла отечеству нашему святая вера, насаждённая в нём святым князем Владимиром. Всё, что ни видим доброго, великого и славного в нашем отечестве, – всё, чем ни красуются наши города и веси, – всё, что ни есть доблестного, знаменитого, приснопамятного в истории царства Русского – есть плод святой веры, её благодатные действия и её драгоценный дар. Она собрала воедино народ русский, разделённый прежде по племенам, и расширила пределы России до концов земли. Она ввела у нас законы и благоустройство гражданское, устроила весь порядок жизни общественной и семейной, освятила взаимные отношения и связи, которыми обязуются все члены великого семейства – народа русского, во едино живое и крепкое тело государства русского. Она воспитала великих и мудрых царей, знаменитых военачальников и градоправителей, мудрых мужей совета и руководителей народа. Она возрастила, возвела на небо и прославила вечной славой у Бога целые лики святых соотечественников наших и соделала их молитвенниками, хранителями и заступниками земли русской. Она вдохновляла праотцев наших мужеством, единомыслием и самоотвержением, с которыми они защищали и отстояли достояние предков от множества врагов своих. И теперь, если осталось что доброго в наших нравах и обычаях, во всей нашей жизни общественной и частной, всё это есть плод святой веры, которая одна учит и наставляет людей всему, елика суть истинна, елика честна, елика праведна, елика пречиста, елика прелюбезна, елика доброхвальна, аще кая добродетель, и аще кая похвала“ (Слово в день святого Владимира Димитрия архиепископа Херсонского)».

«Таковых великих благ виновна вера во Христа, такова сила и слава веры апостольской, отеческой, православной, веры, яже вселенную утверди! „Сия есть победа, – восклицает святой Павел, – победившая мир, вера наша. Не достанет ми, – продолжает он, – времени повествующу о Гедеоне, Вараце же и Сампсоне, и Иеффаи, о Давиде же и Самуиле, и о других пророцех, иже верою победиша царствия, быша крепцы во бранех…“ И нам не достанет времени на воспоминание одних только имён благоверных князей русских, благочестивых царей и их доблестных сподвижников, витязей, всякого сословия праведников, благоугодивших Начальнику веры, облечённых силой свыше и другим молитвами своими сообщивших эту силу, верой победивших врагов видимых и невидимых и сделавших отечество наше славным и крепким. Так, святой благоверный великий князь Александр Невский верой бысть крепок во бранех, и не только остался непобедимым от врагов, сильнейших и искуснейших его, но и в конце победил их, воодушевлённый святыми страстотерпцами Борисом и Глебом. Так, великого князя Димитрия Донского, имевшего в юности своей опекуном именитого в русских святителях святого Алексия, митрополита Московского, – что, как не святая вера, воодушевила для свержения ига монгольского сразиться с сильным Мамаем, которого и был он славным победителем предстательством великого светильника Российской церкви и чудотворца Сергия преподобного?.. Столь благодетельно царствующий ныне дом Романовых, чем, как не святой верой, возрос, процвёл и укрепился, яко древо благосеннолиственное? Первый из благословенной сей династии Михаил Федорович взят на царство из Костромской Ипатьевской обители, где воспитывался крепкой в вере и благочестии матерью своей инокиней Марфой. Отправляя на царство, она поручила царственного сына своего, и в лице его род его, покровительству Царя царей и преблагословенной Матери Его – Всецарице, как перед тем осязательно открылся оный вышний покров над ним в самоотверженном подвиге Сусанина, живот свой положившего ради спасения царя. Святая вера и благочестие побуждали приснопамятного Михаила Фёдоровича и на царстве иметь первым своим советником и путеводителем отца своего по плоти и по духу Патриарха Филарета Никитича. Наконец, что, как не святая вера, внушила царю – освободителю Александру II-му и помогла ему совершить беспримерный подвиг – даровать свободу миллионам закрепощённых сынов России среди страшных посягательств на его жизнь, которую соблюдало Провидение для совершения оного подвига, и не той же ли святой верой получили свободу через него и его сподвижников миллионы единоверных нам славян, хотя и ставили враги и недруги России всевозможные тому препоны? Да вчинит убо его праведный Судия с благословенными Отца Своего за столь великое милосердие, сотворённое им миллионам меньшей братии, за свободу которых и скончался он мученически».

«Вечная буди память и блаженный покой и всем, от крещения Руси до ныне подвизавшимся за веру и отечество и скончавшимся благоверным царям и царицам, военачальникам и воинам, пастырям и паствам их, и да хранит Господь на многие и многие лета защитника веры православной и покровителя отечественной Церкви, благочестивейшего великого государя нашего императора Александра Александровича, – наследника цесаревича и всю августейшую его фамилию, Святейший Синод, святителей и весь причет церковный, христолюбивых воинов и всех православных сынов России, да упразднит в ней расколы и ереси и всякое нестроение, чтобы, безмятежно поживши в вере православной и во всяком благочестии и чистоте, сподобиться единогласно славить всем нам единого во Святой Троице Бога всегда, ныне и присно и во веки веков. Аминь».

После первой кафизмы говорил довольно длинную речь (более часа) о начале христианства в России пребывающий в обители паломник N. По шестой песни канона читался акафист святому князю Владимиру о.игуменом с двумя иеромонахами.

По окончании бдения тотчас же был совершён крестный ход на воду, где после водоосвящения вся братия, поклонники и многие рабочие прикладывались к святым мощам и святому кресту и окроплялись святой водой. Затем священная процессия обошла кругом монастырь. Всё это продолжалось более 2-х часов.

По окончании крестного хода началось освящение вышеупомянутого храма во имя святых великих князей равноапостольного Владимира и Александра Невского преосвященным епископом Агафангелом, проживающим на покое на Святой горе, а затем сряду же Божественная литургия в сослужении 14 иеромонахов и 7 иеродиаконов. Вся братия приобщалась святых Христовых таин. Вместо пения причастного говорил слово применительное к настоящему торжеству известный миссионер наш иеромонах о.Арсений. По окончании литургии отслужен был благодарственный молебен с присовокуплением святым благоверным князьям: Владимиру и Александру Невскому и святой княгине Ольге с многолетием государю императору со всем августейшим домом, Святейшему Синоду со всем освящённым собором, правительствующему синклиту, воинству и всем православным христианам. Тем и закончилось церковное торжество 900-летия. Всё богослужение этого дня почти беспрерывно продолжалось 17 часов. После сего все служащие иеромонахи, иеродиаконы и некоторые поклонники были приглашены на архондарик (то есть в гостиную), на угощение по восточному обычаю вареньем с водой и кофе. Певчие пропели тропарь святому равноапостольному князю Владимиру, а о.игумен Макарий сказал краткую речь, в которой выразил радость о том, что Господь сподобил нас отпраздновать по силе нашей столь великое церковное и народное всероссийское торжество, причём высказал сердечное пожелание дорогому незабвенному отечеству благоденствия, мира, утверждения в вере православной, всевозможного преуспевания в государственной и гражданской жизни под державой возлюбленнейшего царствующего дома Романовых и прежде всего под скипетром ныне благополучно царствующего благочестивейшего государя императора нашего Александра Александровича III, которому да будут многая и многая лета. Певчие при общем благоговейном внимании пропели народный гимн, повторенный два раза, а затем многолетие. Монашествующие греки пропели многолетие по-гречески.

Затем о.архимандрит Макарий, обычным здесь в праздник торжественным шествием в архиерейской мантии и с архиерейским посохом, направился при колокольном звоне из Пантелеимоновского собора, при пении духовных песен в трапезу, где за столом, установленным блюдами хотя и праздничного, но весьма скромного монашеского обеда, ожидала братия. Во время обеда с особо устроенной кафедры для чтения говорил соответственное празднику слово миссионер иеромонах о.Арсений. После обеда, когда было роздано обедавшим праздничное коливо и по стакану красного вина каждому о.архимандрит Макарий, напомнив братии о значении праздника, возблагодарил Бога в Троице Святой славимого и Пречистую Богородицу и Приснодеву Марию за то величие, какое теперь, после девятисот лет со дня крещения при святом Владимире, ниспослано России как венец её твёрдости в вере православной, которая нераздельно, как душа с телом, соединилась с Русским государством и всегда подкрепляет его в трудные минуты испытаний. «Дай Бог, – добавил отец архимандрит, – чтоб и на будущее время, в роды родов, пока это Господу будет угодно, православная вера укрепилась в России и Россию укрепляла, чтобы незабвенное отечество наше украшалось храмами православными и сияло усердием к ним дорогих соотечественников наших, чтобы великая родина наша была тем духовным рассадником, из которого вера православная распространится по всему лицу земному, да исполнится евангельское слово: и будет едино стадо и един Пастырь».

«Помолимся же, братие, – закончил о.архимандрит, – о мире и благоденствии нашего отечества под державой благочестивейшего государя нашего, о Святейшем Правительствующем Синоде и правительствующем синклите и о всех православных христианах. Да даст же Господь нашему благочестивейшему государю и всему августейшему его дому многая лета!»

Братия пропели многолетие, а затем, когда о.архимандрит вышел из-за стола, раздалось пение так называемого трапезного «Достойно есть».

После трапезы была ещё краткая лития в соборе святого Пантелеимона с многолетием, и тем закончился в русском на Афоне монастыре знаменательный для всех русских день.

(Воспоминания недужного туриста)

В раннем юношеском возрасте, состоя на службе в канцелярии К-го губернатора при управлении этой губернией генерала М.Н.Муравьёва, я вследствие непомерно тяжёлых занятий сильно расстроил здоровье: невыносимая боль груди, левого бока и спины между плеч, при перемежавшемся лихорадочном состоянии, грозили крайней опасностью и заставили обратиться за медицинской помощью к бывшему тогда врачебному инспектору П.Е.Чикаревскому, которому поручено было от начальника губернии, насколько возможно серьёзнее, заняться мною. Начав лечение с апреля месяца декоктом и некоторыми наружными средствами, этот достойный полнейшего уважения и вечной благодарной памяти доктор неутомимо трудился над моим опасным недугом, предвещавшим неизбежную чахотку и, практикуясь над изгнанием начавшихся очевидных признаков такой страшной для юных лет моих болезни, почти ежедневно навещал меня, строго следя как за ходом своей практики, так и за неуклонным выполнением с моей стороны его наставлений.

В продолжение целых трёх месяцев, до первых чисел июля, заботился П.Е. о восстановлении жизненных сил моих, точно чадолюбивый отец над своим первенцем. Когда же труд его видимо увенчивался успехом и я получил возможность по несколько минут прохаживаться и сидеть на чистом воздухе, под жгучими лучами благотворного светила небесного, озаряемый его блеском и теплотой, добрейший врач мой преподал мне благой совет – совершить небольшое путешествие под непременным условием, насколько дозволят всё ещё слабые силы мои, идти пешком, но отнюдь не до усталости. И вот, как бы осенённый свыше светлой мыслью, призвав в помощь Господа и Царицу Небесную, решился я направить страннический путь свой в невиданный дотоле – Киев. С этой целью на другой же день после данного мне доктором совета, собравшись с еле-еле возникавшими силами, отправился в Знаменский монастырь к утреннему богослужению, испросил разрешение принять в квартире своей чудотворную икону Богоматери и, отслушав с подобающим благоговением напутственное, молебное песнопение с акафистом Царице Небесной, в тот же день 8 июля, день празднования святой иконы Её, именуемой Казанской, пустился в предназначенный дальний путь…

В два первые дня вояжа, чрезмерно утомлённый накануне, я идти положительно не мог; на третий, несколько отдохнувши, в состоянии был пройти в два–три раза вёрст около пяти, а затем, в следующие дни, без особого затруднения проходил уже от 10 до 15-ти и в конце концов, следуя от города Козельца к местечку Броварам, настолько окреп в силах, что мог идти, не чувствуя ни малейшего утомления, более 20 вёрст, благодаря усердно Господа и всех святых, Святейшую Матерь Его, за ниспосланное мне свыше милосердие!.. Таким образом, 14 июля в седьмой день выезда из Курска совершилось прибытие моё в Киев, отстоящий от Курска по тогдашнему почтовому тракту на 473 версты.

Много лет протекло быстрой рекой с тех пор, как Господь сподобил меня впервые побывать в Киеве; но время не в силах было изгладить тех сильных впечатлений, какие возбудил в юной тогда душе моей один, хотя бы и поверхностный, взгляд на этот чудный, исторический город, с его древней святыней, с его великолепной лаврой, монастырями, многочисленными храмами, с его роскошно цветистыми холмами, изумрудными лугами, громадными, преимущественно сосновыми лесами; наконец – с его величественно-грозным Днепром!

И теперь ещё, по истечении более четырёх десятилетий, при воспоминании о Киеве и его дивно-живописных окрестностях невольно воскресает в мыслях моих великолепное стихотворение одного из передовых поэтов наших первой четверти настоящего века: стихи И.И.Козлова, в которых так восторженно, с таким тёплым религиозным увлечением, с таким глубоким, задушевным чувством веры и любви к высокому и прекрасному, воспел он красоты внешние и внутреннее, духовное значение для нашей православной Руси этого маститого пращура городов русских, это великое, знаменательное святилище нашей Божественной религии, эту священную купель веры и духовного возрождения из мрака язычества нашего дорогого отечества!..

Несколько строф, сбережённых моей памятью из этого превосходного, исполненного умилительно поэтической красоты произведения нашего даровитого слепца-поэта, помещаю здесь:

О, Киев град, где с верою святою

Зажглася жизнь в краю у нас родном,

Где светлый крест с Печерскою главою

Горит звездой на небе голубом,

Где стелятся зелёной пеленою

Твои поля в раздолье золотом,

И Днепр река под древними стенами

Кипит, шумит пенистыми волнами!..

Как часто я душой к тебе летаю,

О, светлый град, по сердцу мне родной,

Как часто я мой ум воспламеняю

Священною твоею стариной!..

Там над Днепром Печерская сияет,

Кресты её в волнах реки горят,

Она душе века напоминает,

Небесные там в подземелье спят…

Над нею тень Владимира витает,

Зубцы её о славе говорят!..

Смотрю ли вдаль, везде мечта со мною,

И милою всё дышит стариною!..

Может быть, что в этих немногих строфах я сделал погрешность против оригинала, но полагаю, что они достаточны для того, чтоб изобразить Киев и его значение для русских.

Я до сих пор свято сохранил в свежей памяти то благоговейное чувство, какое запечатлел во мне Киев своим священным величием!..

Последний ночлег накануне въезда в Киев имел я в Броварах, местечке Черниговской губернии, в 18-ти вёрстах от святого города. Начиная от броварской заставы вплоть до Днепра, среди векового соснового бора незадолго перед тем сделана была широкая просека, и отлично устроенное шоссе заменило тяжёлую, зыбуче-песчаную дорогу между Броварами и Киевом. Просека эта так приспособлена, что на расстоянии 18 вёрст представляет в натуральной панораме Печерскую лавру с её ярко вызолоченными куполами и массивными крестами… Выезд мой из Броваров совершился при самом восходе июльского солнца, когда появился лишь на скате горизонта блестящий край его и словно чистым золотом заливал окрестности. Затем лучи света, быстро поднимаясь выше и выше по светло-голубому небосклону, ударили на лавру и огненным блеском отразились, засияли и заиграли на её крестах и куполах церковных… Эта великолепная, восхитительная картина выше всякого описания… Торжественность её никакой красноречивый язык, ни кисть художника передать не в состоянии!.. Она до того поразительно прекрасна, что заставила меня, при врождённой впечатлительности, забыть на время всё существующее помимо её светозарного, божественного величия! Заставила забыть самого себя, забыть самую цель своего путешествия и благоговейно погрузиться в одно безмолвное созерцание этого чарующего душу вида, этой обаятельной, невыразимой красоты, этого блеска и света!..

С приближением к богоспасаемому граду Киеву приятно поражает взор раскинувшаяся у самой подошвы города, перед его высокими скалами, как бы темно-голубая пелена необъятной широты… Пелена эта – Днепр! Величественный, царственный Днепр!.. Переправа через него совершалась тогда по цепному висячему мосту (так как Николаевский, Миллионный мост в то время не был ещё открыт для проезда); и снова поразительно дивное явление представилось взору: обращаясь к правой стороне течения этого гиганта – реки, видишь грозную, бурную массу воды, готовую пожрать в разъярённых волнах своих всё, что осмелилось бы постановить преграду на страшном пути её!.. Но какая же разительная противоположность является при взгляде на этого самого гиганта с левой стороны моста? Тут видишь невозмутимую гладь, мирно покоящуюся в лоне своём, и при ослепительном блеске солнца представляющуюся как бы полированным необъятных размеров – зеркалом! Так тихо, чинно и величаво катит Днепр свои синие, могучие воды!..

Смотришь, как очарованный, то в ту, то в другую сторону: смотришь, глаз не отрывая, любуешься, восторгаешься, благоговеешь перед этой чудной, невыразимо величественной картиной природы… Смотришь – и мысленно преклоняешься долу пред всемогущим Творцом её и Господом Вседержителем! Ему же слава, честь, благодарение и поклонение во веки веков!

Спрашивается: могут ли изглаживаться временем и какими бы то ни было обстоятельствами жизни подобные, глубоко запавшие в душу впечатления?.. Нет, нет, и нет! Они на всю жизнь благоговейно сохранятся в чувствах моих и пребудут святы и приснопамятны до конца моего земного существования…

О святыне Киевской: таинственно-мрачных пещерах ближних и дальних, почивающих в них нетленно в продолжение многих веков – святых угодников Божиих, мироточивых главах и прочем, я решительно не в силах выразить мысль мою и чувства. Это слишком много превышает мои слабые понятия.

Там великое, блаженное, святое,

Небесное, а не земное…

И нашему ль незрелому уму

Проникнуть тайн священных глубину?!.

В восемнадцать дней совершилось путешествие моё из Курска в Киев и из Киева в Курск, вместе с пятидневным пребыванием во святом городе. Отправясь в путь недужным и расслабленным, я возвращался полным здоровья и силы! Организм мой, потрясённый, казалось, неисцелимым недугом, до такой степени обновился и укрепился, каким был он разве в самую цветущую пору жизни моей!..

Воистину, неизреченно милосердие Отца Небесного и Святейшей Его Матери – Девы ко всем припадающим к Их благости в духе веры, надежды и любви!

С. Слатин

(Из жизни Павла Ксиропотамского [Патерик, часть 1, с.71–72] и Симеона [часть 1, с.226–227])

Как нам жить на земле, этому нас учат гораздо чаще, чем о том, как умирать. А между тем последнее нам было бы полезно не менее первого. В жизни, если в чём и ошибёмся, дело большей частью так или иначе можно исправить, а ведь умирают только однажды. Всем нам, говорит Слово Божие, единою лежит умрети, потом же суд. Потому-то многие из великих людей науку умирать и называют важнейшей из всех наук. Из неё, братие, мы ныне намерены дать вам два урока от преподобных отцов Афонских. Выслушайте их со вниманием.

Преподобный Павел Ксиропотамский (память 28 июля) за два дня до кончины созвал братство Ксиропотамской и новой обители и, когда братия окружили болезненный одр его, преподобный сказал: «Дети! Ещё два дня, и меня не будет между вами. Вы знаете и видели, как я жил в этом святом месте, как от юности своей хранил заповеди отцов моих: умоляю и вас твёрдо хранить их, возлюбленные!..»

Горький плач и слёзы братства заглушали предсмертные слова достоблаженного Павла. – «Отче, – говорили ему братия, – не оставляй нас в сиротстве и не лишай духовных твоих наставлений; – видя дивные твои подвиги, мы полагали, что ты никогда не должен умереть, а между тем ты отходишь от нас, – утешение наше, отец наш и наставник!» Тронутый слезами и плачем братии, заплакал и сам умирающий старец и сквозь слёзы продолжал: «Перестаньте, братие, плакать! – не смущайте своим плачем моего сердца. Что делать! – настало время, которого постоянно желала душа моя и страшилась плоть моя». – При этих словах он встал, надел на себя мантию и, довольно помолившись, приобщился пречистых Таин Христовых. Вдруг на лице его засиял божественный свет, так что окружавшая его братия, быв поражена такой славой лица его, преклонилась ниц. Вслед за тем он сел и, проговорив всегдашнюю свою молитву: «Упование мое Отец, прибежище мое Сын, покров мой Дух Святый, – Троице Святая, слава Тебе!» – сказал ещё несколько слов братии в назидание и, наконец, склонившись на смертный одр и скрестивши на груди руки, возвёл молитвенные очи на небо, вздохнул, и душа его тихо и мирно отошла к Богу. (Это было июля 28-го дня.) (Патерик, часть 1, с.71–72).

Не менее была замечательна и кончина преподобного Симеона, отца преподобного Саввы, архиепископа Сербского. Перед смертью Симеон призвал своего возлюбленного сына, просил его молитв, благословил его, завещал перенести кости свои в родную землю. Потом призвал к себе всю иночествующую братию и, называя каждого по имени, благословлял, просил себе его молитв и, предавая всех их Господу и Пречистой Его Матери распустил братию по кельям. Была уже ночь, – и вот, крайне дряхлый, внезапно встаёт он с одра своего, как юноша, и как бы ожидает светлых гостей Небесного Царя: украсившись одеждой святого ангельского образа, Симеон причастился принесённых ему в келью страшных и животворящих Таин и за всё благодарил Бога. После того объяли его, как человека, предсмертные страдания… Сын его, Савва, прочитал у его одра весь Псалтирь. Они взаимно увещавали друг друга не скорбеть и вместе воссылали к Богу благодарные молитвы. Когда рассвело, Савва внёс родителя своего в церковный притвор… Вокруг Симеона стояла братия и плакала, расставаясь с отцом; преподобный едва мог подать знак рукой, чтобы удержались от плача. Светло было лицо его: казалось, будто вместе с таинственными посетителями поёт он псалом, – но никто не видел этих посетителей и не мог расслышать псалма, кроме последних слов: всякое дыхание да хвалит Господа. Тогда только уразумели, что отходивший воспевал песнь ангельскую, вместе с Ангелами, и до конца жизни прославлял Бога. После сей песни Симеон уже ничего более не говорил, а только светло взирал на образ Христов, как бы вручая Ему свою душу; благовонием фимиама исполнилась вся храмина: так сладостно уснул святой старец! (Патерик, часть 1, с.226–227.)

Вот, братие, вам уроки из науки, как должно умирать! Примите их к сведению и чаще вспоминайте о них. Воспоминая о них, вы вместе будете вспоминать и о собственной смерти и постепенно приготовляться к ней, удерживаясь от грехов и ревнуя о добродетели. После такого приготовления смерть для вас будет не страшна, а радостна. Аминь.

(Из жизни преподобных: Павла, Афанасия и Саввы)

Юноши нынешнего времени, к сожалению должно сказать, весьма мало обращают внимание на нравственное воспитание себя в законе Господнем. Науки светские изучают, моде подражают, светские обычаи весьма быстро усвояют, а о том, чтобы стать ближе к Богу, обогатить себя делами добрыми, приучить себя к добродетели, полюбить добро, укрепить себя молитвой – обо всём этом весьма мало заботятся. – Не от этого ли, братие, ныне так часто и видим, что или тот, или другой юноша на наших глазах сбивается с пути? Один не доучился, другой попал в общество дурных товарищей, третий не хочет знать своих родителей, и так далее. Да, именно от того. Начало премудрости, говорит Соломон, страх Господень (Притч.1:7), а в злохудожну душу премудрость не внидет (Прем.1:4). Да, если юноша подлинно хочет быть счастливым и в науках иметь успех, непременно прежде и паче всего должен утвердить в сердце страх Божий и быть благочестивым. Только при этих условиях истинная наука даётся, и счастие такому сопутствует. Доказать это нетрудно.

«Преподобный Павел Ксиропотамский, афонец, в юности достиг до такой степени образования, что все мудрецы того века уступали ему право на славу и удивление современного света». А почему? Потому что был благочестив, ибо памятниками его высокого образования остались для нас – Слово на Введение Пресвятой Богородицы, канон сорока мученикам и канон Честному Кресту (Патерик, часть 1, с.64–65). Таким образом, поскольку он имел в сердце страх Божий, то Господь и умудрял его.

Преподобный Афанасий, тоже афонец, ранее семи лет отдан был в научение книжное. И что же? Он понимал уроки столь легко, что ему дивились и учителя, и его товарищи. Какая же была причина сего? Та, как говорит списатель жития его, что отличительными чертами его возраста были: скромность во всём его поведении, благочиние, великое воздержание (Патерик, часть 1, с.75).

Или возьмём ещё для примера Савву, архиепископа Сербского. Когда он достиг отроческих лет, его отдали в научение божественных книг, и он в детстве ещё изумлял каждого разумом, и ещё юный взошёл в разум священных книг, которые непрестанно читал, заимствуя из них начало премудрости – страх Божий и, разгораясь день ото дня божественной любовью, как бы огнь прилагал к огню (Патерик, часть 1, с.192). Отсюда уже само собой понятно – за что дана была Савве премудрость.

Итак, вот где, братие, заключается разгадка того, почему святым и наука давалась, и в обществе они делались примерными людьми! И вот где объяснение того, почему нынешним юношам и наука подчас не даётся, да и от поведения их, если не сами они пока, так многие плачут. Первые, как видите, основывали дом свой на камне, а последние на песке; первые жили в Боге и для Бога, а последние в угождении лишь миру и плоти; первые заботились прежде всего о воспитании своего духа в страхе Божием, а последние лишь о наслаждениях чувственных. Да, грустно и стыдно часто становится, глядя на нынешнее молодое поколение. Какое различие, какая бездна между юношами нынешними и юношами христианскими первых веков! Там юноша представляется ангелом Божиим, а здесь весьма часто скоморохом, скорбью родителей, вредным членом общества. Раскрывайте всё это, братие, нынешним молодым людям чаще, указывайте им всю бездну зол, в которую впадают они, удаляясь от Бога, и убеждайте их стать на правый путь примерами святых. Молодое сердце восприимчиво; может быть, Господь даст, они и послушают слов ваших и из чад тьмы соделаются сынами света. Господи, призри на них, и обрати их к Себе! Утверди стопы их в истине и благочестии и да пойдут непреткновенно в заповедях Твоих. Аминь.

(Из жизни преподобного Евфимия Фессалонитского. Патерик, часть 1, с.52–53)

Когда кого-либо из нас постигает наказание за известный грех, тогда мы каемся пред Богом в этом грехе и просим прощения. Но всегда ли получаем последнее? И всегда ли освобождаемся от последствий греха? Часто нет. Отчего это? В большинстве случаев оттого, что, когда при наказании просим прощения за грех, в то же время загладить этот грех соответственными добрыми делами – плодами нашего покаяния нам и в голову не приходит. Например: взял я у кого-либо неправедно известную сумму денег и знаю, что грозит мне за неправедную взятку взыскание. Что я тогда делаю? Говорю: «Господи, пронеси от меня беду, избавь от взыскания!» А между тем о том, чтобы возвратить взятое, об этом я и не думаю, а если и думаю, то это мне кажется очень трудно и тяжело. От этого-то вот в подобных случаях и не слышит нас Господь и не прощает. А возврати мы взятое, расплатись чем и сколько можем за свой грех, тогда, конечно, Господь и скорее явит милость Свою нам и простит нас.

Раз преподобный Евфимий Новый Фессалонитский с двумя подвижниками – Иоанном Коловым и Симеоном удалился на остров святого Евстратия и там, нашедши желаемое безмолвие, думал, что наконец обрёл пристанище невозмутимое. Но диавол попущением Божиим подвиг на них сарацинов, которые, приплыв на двух кораблях, пленили их и хотели увезти с собой. Но Господь чудом спас преподобных. Когда варвары, пользуясь попутным ветром, подняли паруса и пустились в путь, и отплыли от острова с милю, корабль, в котором находились преподобные, вдруг стал, тогда как другой, в котором находились ничтожные вещи и несколько книг, принадлежавших святым, плыл хорошо. Это чудо изумило варваров, и один из них сказал: «Ужели мы, глупые, не можем понять, что это случилось с нами за сделанное насилие рабам Божиим? Если не хотим погрузиться в море, давайте скорее освободим их». Товарищи согласились с ним без противоречия, и все они, падши к ногам святых, просили у них прощения, которое тогда же и получили; после сего корабль подвигся сам собой, и они, возвратившись на остров, дали святым полную свободу. Потом преподобные стали просить у них и ничтожные свои вещи, как для них необходимые, но варвары презрели их прошение и отправились в свой путь. Но когда отплыли они от острова на довольное уже расстояние, внезапно подул противный ветер и пригнал их опять к тому же острову. Изумившись этому чуду, варвары тотчас же отдали святым и всё у них похищенное (Патерик, часть 1, с.52–53).

Итак, видите, братие, и варваров сначала вразумил Господь, а потом явил им и милость Свою и простил их, когда они сознали свой грех, развязали его и возвратили свободу святым и у них взятое. На вас же, как на христианах, Он, милосердый, конечно, и скорее явит Своё милосердие, когда вы, подпадши за грех под карающую руку Божию, искупите его, как и чем можете, и хотя с самораспятием, но всё-таки по возможности удовлетворите правосудию Божию и самым делом развяжете свои греховные узы. Да, несомненно, что к таким – наказываемым, но искренно кающимся грешникам Господь всегда милостив бывает и печаль их прелагает на радость и скорбь на веселие. Аминь.

(Из жизни преподобного Евфимия Иверского. Патерик, часть 1, с.125)

Тем из вас, братие, которые живёте среди раскольников, вероятно, не раз приходилось слышать беседы с ними православных о вере, и, конечно, не раз бывать свидетелями того, как на этих беседах раскольники бывают заносчивы, хульны и дерзки. Не говоря о том, что они не только тогда, когда не убеждаются доводами православных, дерзают хулить святейшие истины нашей веры; но, что всего ужаснее, часто, и убеждаясь в истине, и будучи доведены до полного сознания в своём неправомыслии, и тут по сатанинской гордости не ужасаются произносить хулы на веру и церковь. В первом случае, то есть если человек не убеждён в чём и хулит то, ещё, относительно говоря, простительно ему; а в последнем, то есть когда человека и убедили в истине, но он хулит её, – ему непростительно. По этому поводу и чтобы убедить заблуждающихся братий ваших в вышесказанном, расскажите им при свидании следующий случай из жизни преподобного Евфимия Иверского, память которого Церковь совершает мая 13-го.

Однажды к преподобному пришёл еврей – поговорить о вере. Блаженный никак не хотел входить с ним в беседу подобного рода, почитая пустословием – отъявленным врагам Христовым излагать и объяснять божественные таинства веры; впрочем, из уважения и почтительности к своему отцу Иоанну, много убеждавшему его к беседе с евреем, наконец согласился на это. Когда начал он приводить еврею различные изречения и предсказания Ветхого Завета о Божественном Мессии, Господе нашем Иисусе Христе, Которого отвергли евреи, – слушавший его еврей замолчал, невольно убеждаясь в справедливости его слов и не находя на них, со своей стороны, никаких возражений. Однако ж этот отверженник, пристыженный святым Евфимием, вместо того, чтоб принять к сердцу глаголы святой истины, по упорству, свойственному неверным, дерзнул произносить нечистыми своими устами хулы на Господа нашего Иисуса Христа. «Да онемеют уста, хулящие Господа Бога нашего!» – воскликнул тогда святой Евфимий, воспламенившийся божественной ревностью, – и в то же мгновение еврей онемел, ринулся оземь, и из богохульных его уст начала клубиться пена. В таком ужасном положении нечестивец на другой день испустил преступный свой дух. Это чудо навело на всех страх и ужас, и по всему Константинополю пронеслась слава и молва о святом Евфимии (Патерик, часть 1, с.125–126).

Итак, братие, горе тем, которые на самолюбие и гордость меняют и своё спасение, и веру, и церковь, и не ужасаются изрыгать дерзкие хулы на святейшие истины. Если постигнет их горе в сей жизни, это ещё милостиво. Но что, если они пребудут в своём упорстве и останутся со своим злохулением до конца? Тогда уж подлинно горе им будет, горе, ужаснее которого нет! Ибо тогда они впадают в грех, который называется хулой на Духа Святого и который не отпустится им ни в сей век, ни в будущий. Всяк, иже речет, говорит Господь, слово на Сына Человеческаго, оставится ему, а на Святаго Духа хулившему не оставится (Лк.12:10). – Помолимся в заключение, чтобы Господь не допустил их до такого ужасного состояния, но коснулся Своей всесильной благодатию их ума и сердца, и, ими же весть судьбами, привёл к познанию Своей истины и спас погибающие души их. Аминь.

(Из жизни преподобного Афанасия. Патерик, часть 1, с.95–96 и 100–101)

Когда кого-либо из нас постигает какое-либо горе или несчастие – на месте, на котором мы живём, то нередко случается, что мы оставляем своё место и идём искать счастия на новом месте. Дело в большинстве случаев не похвальное. Нас постигло горе на нашем жительстве: а кто поручится, что избежим его и на новом? Нам трудно на старом месте? Но кто же сказал, что будет легче и на новом? Затем: разве без попущения Божия что может быть? Господу угодно было попустить на нас несчастие, но в Его же руках и избавить от несчастия, и скорбь преложить на радость. А если бежали в другое место, то уж сейчас видны и недостаток веры и надежды на Бога, и малодушие. Нет, уж где Господь велел что терпеть, там и терпи, и Господь обратит злое во благое, а уйдёшь, пожалуй, и Бога прогневишь, да и счастия не получишь. Когда преподобный Афанасий Афонский строил свою лавру, попущением Божиим случилось, что в один год сделался в ней такой неурожай и голод, что во множестве стёкшиеся к нему братие, не вынося строгих подвигов и постигшего лавру искушения, один по одному разошлись, так что наконец остался один только святой Афанасий, и притом – без куска хлеба. Как ни был силен в подвигах и твёрд в духе терпения святой Афанасий, но голод превозмог его, – твёрдость духа поколебалась, и он решился оставить лавру и идти куда-нибудь в другое место. Наутро святой Афанасий с железным своим жезлом, в смутном расположении духа уныло шёл по дороге к Кареи и в пути провёл уже два часа: наконец силы его истощились, и он хотел было присесть, чтобы отдохнуть, как вдруг некая Жена под глубоким воздушным покрывалом показалась идущей к нему навстречу. Святой Афанасий пришёл в смущение и, не веря собственным глазам, перекрестился. «Откуда взяться здесь женщине, – спросил он сам себя, – когда вход женщинам сюда невозможен?» Удивляясь видению, пошёл он навстречу Незнакомке. «Куда ты, старец?» – скромно спросила Незнакомка святого Афанасия, повстречавшись с ним. Святой Афанасий осмотрел Незнакомку с ног до головы, взглянул Ей в глаза и в невольном чувстве почтительности потупился. Скромность одежды, тихий девственный взор Её, трогательный голос, – всё показывало в Ней женщину неслучайную. «Ты кто? Как зашла сюда? – сказал старец Незнакомке, – и к чему Тебе знать, куда я? Ты видишь, – я здешний инок. Чего же более?» – «Если ты инок, – отвечала Незнакомка, – то иначе, нежели обыкновенные люди, должен и отвечать, – быть простодушным, доверчивым и скромным. Я желаю знать, куда ты идёшь, знаю твоё горе и всё, что с тобой делается, могу тебе помочь, – но прежде желаю услышать, куда ты?» Удивлённый беседой таинственной Незнакомки, святой Афанасий рассказал Ей беду свою. «И этого-то не вынес ты? – возразила Незнакомка, – ради насущного куска хлеба бросаешь обитель, которая должна быть славной в роды родов? В духе ли это иночества? Где же твоя вера? Воротись, Я тебе помогу». – «Но кто же Ты?» – спросил Афанасий. – «Я Та самая, Которой ты посвящаешь твою обитель. Я Матерь Господа твоего», – ответила явившаяся жена и в удостоверение Своего явления Она повелела сомневавшемуся Афанасию ударить жезлом о камень; – тот исполнил сие, и из камня потекла шумным ручьём вода. Преподобный Афанасий хотел броситься к ногам Богоматери, но Она стала невидима. Возвратясь в лавру, он нашёл кладовые наполненными всем потребным (часть 1, с.95–96).

В другой раз, когда Афанасий получил известие, что друг его Никифор, обещавший принять иночество, сделался царём, то так опечалился этим, что снова оставил свою обитель. Когда он прибыл в Кипр, то тут получил известие, что царь послал во все места своей державы строгие повеления, чтобы его, Афанасия, отыскать. Афанасий, удалившись из Кипра, хотел было идти в Иерусалим, но тут услышал, что в Палестине все под страхом по причине нашествия безбожных агарян. И стало тесно Афанасию с той и другой стороны. Он обратился с усердной молитвой к Богу и просил, чтобы научил, что ему делать. Господь явился ему и велел возвратиться в его обитель. Афанасий беспрекословно повиновался воле Божией (Патерик, часть 1, с.100–101).

Итак, в доказательство, что не следует в несчастье переходить с места на место, возьмём в рассуждение хотя последний случай. Дома Афанасию, как мы видели, было тесно с одной стороны, а когда ушёл, то стало тесно и от обоюду. Да и в оба раза, заметно, уход его угоден Богу не был. Но заметьте: святой все-таки уходил из своей обители по нужде. А что же сказать, если уходим часто и без нужды, а ради одного только малодушия? Конечно, в таком случае мы и больше прогневляем Бога, и милости от Него потому и на новом месте ждать не должны. Поэтому, где Бог велел жить, там и будем жить. Горе постигнет? К Богу поскорее. Тяжело станет? Поскорее с молитвой к Нему. Чем более будем терпеливы, тем Он будет ближе к нам, и, конечно, без помощи и утешения нас не оставит. А без Бога, куда не уйдите, поверьте, – не убавите себе горя, а лишь прибавите. Аминь.

(Из бесед святителя)

Если мы при помощи Божией стараемся сохранять добродетель терпения, то хотя живём и среди мира Церкви, однако же держим пальму мученичества. Потому что – два рода мученичества: один в уме, а другой – в уме и вместе в действии. Поэтому мы можем быть мучениками, хотя нас не рассекают мечом гонителей. Ибо умереть от гонителя есть очевидное мученичество, но переносить поношения, любить ненавидящего есть сокровенное мученичество в уме. А что два рода мученичества, – один сокровенный, а другой очевидный, – об этом свидетельствует Истина – Христос Господь, Который спрашивает сынов Зеведеевых, говоря: Можета ли пити чашу, юже Аз имам пити (Мф.20:22)? Когда они Ему тотчас ответили: Можева; тогда Господь отвечает, говоря: Чашу убо Мою испиета. Ибо что мы разумеем под чашей, если не скорбь страдания? О ней в другом месте Он говорит: Отче Мой, аще возможно есть, да мимоидет от Мене чаша сия (Мф.26:39). И сыны Зеведеовы, то есть Иаков и Иоанн, не оба подверглись мученичеству, и однако же тот и другой слышал, что испиет чашу. Ибо Иоанн окончил жизнь отнюдь не мученичеством, однако же был мучеником, потому что страдание, которого не принял в теле, сохранил в уме. Следовательно, и мы без железа можем быть мучениками, если в душе храним истинное терпение. – Не без основания думаю, возлюбленнейшая братия, что один пример терпения послужит к вашему назиданию.

В наше время был некто по имени Стефан, настоятель монастыря, стоящего за стеной города Реатини, муж весьма святой, преимущественно отличавшийся добродетелью терпения. Есть ещё многие, которые его знали и которые рассказывают и о жизни его, и о кончине. Он по любви к небесному отечеству всё презирал, избегал всякого обладания в этом мире, уклонялся мирского шума и был занят частыми и продолжительными молитвами. И добродетель терпения возросла в нём столь высоко, что он считал своим другом того, кто что-либо обидное делал ему; за поношения он воздавал благодарностью; если в самом его убожестве наносили ему какой-либо вред, он почитал это за величайшую прибыль; всех врагов своих признавал он за своих помощников. Когда настал день его смерти, тогда собрались многие и одни телесными очами видели входящих Ангелов, но никак не могли проговорить что-либо; другие решительно ничего не видали, но всех присутствовавших объял такой сильнейший страх, что при исходе этой святой души никто не мог там оставаться и все разбежались. Итак, помыслите, братия, как страшен будет всемогущий Бог, когда явится праведным Судьёй, если Он так устрашил присутствующих, когда пришёл с благоволением и милостью; или как Он мог бы быть страшен, если бы мог быть видим, если и невидимое явление Его так поразило души присутствующих. Вот, возлюбленнейшая братия, терпение, сохранённое во время церковного мира, на какую высоту воздаяния поставило его! К кому, мы думаем, если не к святым мученикам причислен тот, о ком известно, что он очевидно принят блаженными духами? Он скончался не от меча, и однако же по исходе получил венец за терпение, которое содержал в уме. Мы ежедневно доказываем истину, высказанную прежде нас, что святая Церковь, полная цветами избранных, во время мира имеет лилии, а во время брани – розы.

Но сверх того надобно знать, что добродетель терпения обыкновенно упражняется тремя способами. Ибо мы иное терпим от Бога, иное от древнего врага, а иное от ближнего. От ближнего мы терпим преследования, вред и поношения, а от древнего врага – искушения, от Бога же вразумления. Но во всех этих трёх способах ум тщательно должен осматривать сам себя, дабы против обид со стороны ближнего не увлечься желанием воздаяния злом за зло, дабы против вражьих искушений не преклониться к услаждению или к согласию на беззаконие, дабы против вразумлений Создателя не пасть в ропот. Ибо враг терпит совершенное поражение тогда, когда душа наша и среди искушений не увлекается услаждением и согласием, и среди поношений от ближнего остерегается ненависти, и среди вразумлений Божиих воздерживается от ропота. Исполняя это, мы не должны желать себе воздаяния благами настоящими, ибо за подвиг терпения надобно ожидать благ будущей жизни, так, чтобы награда за наш подвиг началась тогда, когда уже весь подвиг решительно кончится. Поэтому и через Псалмопевца говорится: не до конца забвен будет нищий, терпение убогих не погибнет до конца (Пс.9:19). Ибо терпение убогих кажется как бы погибшим, когда за него ничем не воздаётся в этой жизни. Но терпение убогих не погибнет до конца, потому что слава за него получается тогда, когда вместе кончается всё трудное. Итак, братие, храните терпение в душе и выражайте его на деле, когда требуют обстоятельства. Никакие поносительные слова да не подвигнут никого из вас к ненависти ближнего, никакие убытки в преходящих вещах да не смущают. Ибо, если желаете славы вечного воздаяния, то не жалейте о том, что потерпели временную обиду. Итак, терпите врагов ваших, но любите, как братьев, тех, от которых вы терпите. За временные обиды ищите вечных наград. Впрочем, никто из вас не должен иметь самонадеянности, будто он может исполнить это своими силами, но усердно молитесь, чтоб это совершил в вас Сам Тот, Кто заповедует. И мы знаем, что Он охотно выслушивает молящихся, когда они молятся о даровании того, что Он заповедует. Когда Он непрестанно побуждается молитвой, тогда сильную дарует помощь в искушении через Господа нашего Иисуса Христа, Который с Ним живёт и царствует, Бог, в единении со Святым Духом, во веки веков. Аминь.

152.Человек добрых свойств, не чуждый и некоторых дел богоугодных, если вместе с тем поддаётся своему греху, не может иметь сердца чистого; благочестие его внешне, – и происходит от навыка. Сердце должно принадлежать одному Богу. Раболепствуя греху, человек теряет вожделенный мир с Богом и с самим собой.

153.Если кто познал истину и бывает искушён, то после всякого искушения любовь к Богу в нём возрастает; он постоянно чувствует духовную радость; и какие бы ни были внешние препятствия, удаляющие его от спасения души, сердце его и разум никогда не разлучаются с Богом.

154.Человек, познавший истину, находясь в уединении и тишине, погружается мыслями в Божественное и чувствует тогда себя в блаженном состоянии, он тогда не видит и не слышит никакой мирской суеты и греховности, и душа его свободно возносится к Богу. В уединении, искушения мысленные хотя находят, но они легко отгоняются при внимании человека себе.

155.Если нам, грешным, жалостен бывает человек, который тих, кроток и сознателен в своей виновности, то как же милосердому Богу не будет приятен истинно кающийся грешник? Говорит пророк от лица Божия: Бог взирает токмо на кроткаго и молчаливаго и трепещущаго словес Его (Ис.66:2).

156.Существенный закон души есть стремление к свету, то есть к чистому познанию.

157.Для внутреннего зрения потребна крайняя чистота души и тела.

158.В сердце истинных христиан живёт благодать Божия и являет в нём свои действия; страсти же изгоняются из сердца и действуют на него со вне, хотя это происходит всё же в человеке.

159.Когда благодать, всегда горящая и освящающая, больший свет производит, тогда сильнее возгорается человек упоением любве Божия.

160.Совершенная добродетель состоит в том, чтобы растворять правду милостью, потому что правда без милости превращается в лютость, а милость без правды в поблажку.

161.Слеза, изливаемая от истинного сокрушения и сердечной печали, есть небесная пища души на земле.

162.Жизнь тела зависит от души, а жизнь души зависит от благодати Духа Божественного.

163.Слово Божие полно Божественного, а слово мира – мирского, и велико различие и расстояние между словом Божиим и словом мира, между сынами Божиими и сынами мира!

164.Кто главной целью поставляет себе достижение Царства Небесного, тот, хотя и в мире будет жить, может спастись.

165.Человек, не имеющий в себе Духа Святого, при всей учёности и всем благоразумии своём, более или менее всегда раб и поклонник мира.

166.Премудрость Божия бесконечно превосходит всякую мудрость человеческую. Что бы люди ни замышляли и сколько бы замыслы их мудры и разумны ни казались, Бог в одно мгновение может их разрушить и сделать тщетными, коль скоро это необходимо по планам Его промышления.

167.Люди, не испытавшие скорбей, редко бывают сострадательны к несчастным; их сердце не было уязвлено скорбью, и чувства их не имеют сродства с несчастными; они привыкли видеть и слышать про одни удовольствия, и делаются немы и глухи – для воплей горя. Надобно быть внимательными к несчастным, чтобы за гробом не услышать: чадо, помяни, яко восприял еси благая твоя в животе твоем, и Лазарь такожде злая: ныне же зде утешается, ты же страждеши (Лк.16:25).

(В проповедях его)

Во дни земной жизни Господа и Спасителя нашего Иисуса Христа случилось, что когда Он возлежал в доме мытаря Матфея, сделавшегося потом апостолом и евангелистом, и допустил быть с Собой за одним столом и других мытарей и грешников, дабы Своим снисхождением и Своим Божественным учением привлекать их к покаянию и спасению, то фарисеи в этом событии не хотели видеть великого дела милосердия Господня; не думали, по подобию Ангелов, радоваться о грешнике кающемся, о душе, к которой приближается спасение, а видели в сем деле только мнимую несообразность с преданиями старцев. Имея довольно дерзости, чтобы судить Того, Которого и при несовершенном познании должны были признавать не менее как чудотворцем, но не имея прямодушия высказать свои мысли Ему Самому, они обратились со своими пересудами к ученикам Его: Зачем Учитель ваш ест и пьёт с мытарями и грешниками? Как будто не учитель учеников, а ученики учителя должны учить, как ему поступать! Услышав такие пересуды фарисеев, Иисус сказал им: не здоровые имеют нужду во враче, но больные. Пойдите, научитесь, что значит: милости хочу, а не жертвы? Ибо Я пришёл призвать не праведников, но грешников к покаянию (Мф.9:11–13). То есть научитесь, что значит милость, и особенно духовная, узнайте, что Бог хощет и требует её не только преимущественно перед соблюдением произвольных человеческих преданий, но даже преимущественно перед обрядовыми действиями, в законе Божием предписанными.

Поучение, сказанное фарисеям, не относится ли и к нам, христиане? Поистине, надобно нам брать себе в руководство учение и пример Христов, чтобы творить милость не телесную только, но и духовную, часто не менее телесной нужную, и всегда паче телесной благотворную.

Внешние или вещественные дела милости направляются большей частью против бедствий, которым человек подвергается по телу и по внешнему состоянию. Но, как выше видимого тела душа невидимая, духовная, оживляющая тело, так выше видимых дел милости самая милость, невидимая, духовная, которая должна оживлять и видимые дела милости. Сия существенная милость живёт в духе и в сердце человека, почему и называется милосердием, и целью своей имеет миловать преимущественно бессмертную душу ближнего, которая безмерно важнее тленного тела. И сей-то милости поучает Спаситель наш словами: пойдите, научитесь, что значит: милости хочу, а не жертвы.

Если судить здраво и взвешивать предметы и дела на весах правды: не странно ли, что более иногда оказывается внимания к лишениям, бедствиям и опасностям тела, которое можно избавить от страдания и спасти только на краткое время, нежели к лишениям, бедствиям и опасностям души, которую свойственное к ней милосердие могло бы избавить от вечного страдания и спасти навеки? – Например, когда видят человека утопающего в воде, то знакомые и незнакомые спешат на помощь, вопиют о помощи. Но когда видят человека, утопающего в грехе и беззаконии, в злокорыстии, в невоздержании, в сладострастии, то только стоят и смотрят, лучшие с сожалением, нелучшие с улыбкой, а иные, может быть, даже помышляют, нельзя ли воспользоваться тем, что утопающий оставляет на берегу. – Когда горит дом: толпы народа бегут сражаться с огнём за бревна и доски часто неизвестного хозяина. Но когда душа горит огнём злой страсти, похоти, ярости, отчаяния, так же ли легко находятся люди, которые поспешили бы живой водой слова правды и любви угасить смертоносный огнь, прежде нежели он обнял все силы души и распространился до слияния с огнём геенским?

Скажут, может быть, что сделать милость духовную, просветить истиной неведущего, уврачевать заражённого страстью, освободить грешника от уз греховной привычки, возбудить веру и надежду в маловерном и отчаянном не всякий так способен, как сделать дело милости телесной. Частью это правда, но частью это есть выражение неполной ревности к благоделанию и отговорка подобная той, которую премудрый нашёл в устах ленивого: лев на пути (Притч.26:13). Не всякий богат, однако почти всякий может подать нищему, если не талант, то лепту; подобно сему не всякий так образован и опытен духовно, чтобы подавать ближним великую и сильную духовную помощь, но почти всякий, и немощной, может сколько-нибудь помочь немощнейшему, и не высоко образованный менее образованному, и даже необразованный образованному, потому что не всё так в духовном, как бывает в телесном. А потому нужно, чтобы, как мнящиеся быть премудры и духовны не унижали пред собой простых и несовершенных, так и чувствующие себя далёкими от совершенства духовного, мыслью о своём несовершенстве не охлаждали себя в усердии подавать ближним духовную помощь по силе и разумению.

Скажут ещё, что телесную милость делать удобно потому, что её просят не только нуждающиеся, но часто и не нуждающиеся, а духовную – трудно, потому что имеющие в ней нужду не только большей частью не просят её, но часто и предлагаемую отвергают и даже предлагающих оскорбляют. Что на сие сказать? Вспомним, что когда апостолы хотели подать миру великую духовную милостыню – христианскую веру и нравственность, то мир не только не просил этой милостыни, но и предлагаемую не хотел принять и даже озлобился на предлагающих; и однако вера апостолов, их любовь, терпение, молитва сделали наконец то, что мир принял великую милостыню и спасён. Что апостолам дано было сделать для миллионов душ, для веков, для вселенной, того хотя часть некую, хотя для одной бедствующей души сделать верно поможет благодать Божия всякому истинно братолюбивому члену Церкви Христовой.

Святой апостол Иаков учит: Братия, если кто из вас уклонится от истины, и обратит кто его, тот пусть знает, что обративший грешника от ложного пути его спасёт душу от смерти и покроет множество грехов, и ближнего, и своих (Иак.5:19–20). В этих словах апостол Христов предлагает нам и подвиг, и надежду в нём успеха, и награду.

Да будет сие с учениками кроткого и смиренного сердцем Господа Иисуса.

«Достойно есть величати Тя, Богородице»… (Песнь величания)

Светло и радостно хвалили и величали мы вчера и ныне Богоневесту, как бы в ознаменование того света, в каком пребывает Она, сидя одесную престола Сына Своего, и той радости, какой преисполнена Она, прославляемая Архангелами и Ангелами и всеми святыми.

Но святая Церковь, хотя менее торжественно, и каждый день на всех службах своих величает и хвалит Её. На утрени прославляет Её той богодухновенной песнию, которую изрекла от полноты восторга Сама Приснодева, а на литургии хвалит и ублажает Её в самые знаменательные и важные минуты – на освящении Даров, воспоминает Её хвалебно, как главную участницу в деле нашего спасения. «Достойно есть, яко воистину блажити Тя, Богородицу…» – воспевает святая Церковь. И приятно, и усладительно для сердца это хваление и величание. Были и есть лица и люди, которые и дома каждодневно хвалят, величают Её или чтением акафистов в честь Её, или чтением особенных молитв к Ней. Есть даже обитель, где на каждом часе при ударах часового колокола иноки встают и прочитывают приветствие Богоматери Архангела Гавриила, начинающееся словами: «Богородице Дево, радуйся». Почему же всё это делается? Не почему-нибудь другому, а по заслугам Пренепорочной, потому, что Она достойна сего. Так, «достойно есть величати Тя, Богородице».

Какие же достоинства Богоматери, за которые мы должны хвалить Её?

Пресвятая Дева Мария родила нам Бога Слова. И вот первая заслуга Её для нас. Если бы не родился на земле Спаситель, то несчастнейшие мы были бы из всех тварей, как обречённые на погибель. Итак, хвали, христианин, Матерь Божию, как родившую тебе Спасителя Твоего.

Из всех жён быть Материю Мессии удостоилась одна безвестная и по внешнему положению бедная Дева Мария. Итак, если Сам Бог возвысил Её, из всех жён Её именно избравши для своего воплощения, Её удостоивши носить и питать Его, вся носящего, и этим самым назначил Её Сам к славе во все роды родов, то как же не славить Её людям? Хвали же, христианин, Матерь Бога твоего, удостоенную такой чести Самим Богом, Самим Богом прославленную и возвышенную из всех жён.

Мы славим людей, прославившихся какими-нибудь особенными доблестями гражданскими, чем-нибудь особенным возвысившихся над другими; но Святая Дева Мария своими добродетелями превзошла не только всех людей, но даже Херувимов и Серафимов. Чистотой души и тела, любовью, смирением, кротостью, терпением, преданностью воле Божией Она не имеет равных Себе. Итак, прославь, христианин, Матерь Божию, как честнейшую Херувим и славнейшую без сравнения Серафим.

Мы славим благодетелей человечества, людей близких к престолу царей и владык земных. А кто ближе Матери Божией к престолу Её Сына и вечного Царя царей? Кто более Её явил благодеяний роду христианскому? Когда и где не было и нет чудотворных икон Её, через которые изливаются эти Её милости? И здесь, и там, всюду и всё полно Её милостей и щедрот. Хвали же, христианин, Матерь Бога Твоего, как первую Помощницу в твоих нуждах, как первую неусыпную молитвенницу за тебя пред Сыном Своим, как истинную Благодетельницу рода христианского, всех и каждого из христиан во все времена.

«Достойно есть величати Тя, Богородице, Честнейшую Херувим и Славнейшую без сравнения Серафим».

Достойна славы, хвалы, величания Пречистая Дева. Но искала ли Она этой хвалы, выражала ли когда-нибудь право на внимание, на похвалу Себе. Ни до рождения, ни по рождении Сына Божия от Неё мы не видим сего.

Будучи бедной и незнатной Девой, оставшись в раннем возрасте сиротой, обручённая восьмидесятилетнему старцу – плотнику, живя в презренном городе Назарете, происходя хотя из царского рода, но усечённого до корене, чем Она и от кого Она стала бы искать хвалы Себе? Могла ли и думать о ней? Место ли было тут мысли о славе, о высоте? И точно не было мысли. По преданию известно, что Пречистая Дева, любя читать Священное Писание, нередко останавливалась на словах пророка Исаии: Се, Дева во чреве приимет и родит Сына Еммануила. «Какая счастливая Дева эта, – говорила Она. – Как желала бы Я быть последней служанкой у этой счастливой Девы, имеющей родить Бога». Вот что думала и чувствовала тогда эта смиренная Дева. Но вот предопределение о Ней исполняется – Сам Господь явно Её возвышает. – Является Архангел и благовествует Ей зачатие от Неё Сына Божия. Что же Она? Она называет Себя рабою по выслушании такой вести: Се, раба Господня, буди Мне по глаголу твоему, – сказала Она Архангелу. Точно, получив эту радостную весть, Она пошла к родственнице своей Елисавете, но зачем? Затем ли, чтоб услышать похвалу Себе? Нет, но чтобы разделить с нею радость, а наипаче, чтоб поздравить Её самоё с радостью. Так, радости было много, но ни тени даже какого-либо мнения о Себе. – По рождении от Неё Сына Божия приходят пастыри, говорят о слышанном пении ангельском, передают слова Ангела о рождении от неё Спасителя, потом приходят из далёких стран волхвы с дарами, являют Ему поклонение как Богу, наконец Симеон во храме пророчествует о величии Сына Её – но Она? Она только слагает в сердце своём глаголы сии.

Искала ли Она хвалы Себе по вступлении Сына Её на общественное служение роду человеческому? Нет. Сын Её – Великий Учитель, Чудотворец, Благодетель народный – какой удобный случай заявить право на некоторое внимание к Себе, – но в это время жизни Спасителя упоминается всего менее в Евангелии о Его Матери. Матерь Божию мы видим только на браке в Кане Галилейской и то – приглашённую, вероятно, по родству, а не как Матерь Великого Чудотворца. Потом в другой раз, когда Иисус Христос проповедывал в одном доме, приходят к Нему с известием, что Мати Его и братия Его вне стоят, видети Его хотяще, но что же Спаситель? В ответ на это, указывая на учеников Своих, сказал: Мати Моя и братия Моя сии суть, слышащии слово Божие и хранящие е! Спаситель, имевший случай прославить при сем Свою Матерь, так сказал потому, что знал о Матери Своей, что Она не ищет похвалы Себе. – Затем мы видим Матерь Его при кресте. Но здесь что Она могла чувствовать, испытывать в Своём сердце, что, кроме наитягчайшей скорби, какой не испытывала ни одна из матерей? – Итак, вот каким путём достигла Пресвятая Дева Своей славы! – Путём смирения, самоуничижения, путём терпения и скорбей – удостоилась не потому, что искала этой славы, домогалась её во всю жизнь Свою, но потому, что даже боялась и думать о ней.

Ныне, братие, не много вы найдёте людей, которые бы шли к возвышению путём смирения. Смирять себя, говорят, это значит унижать себя, а не возвышать. И вот одни думают себя возвысить чинами, знаками отличия и все средства употребляют к приобретению их, как будто знак отличия может придать что-нибудь к достоинствам души, как будто может душу злую сделать доброй, сердце, далёкое от Бога, приблизить к Нему. Другие думают себя возвысить во мнении других открытой роскошной жизнью, приёмами, выездами, дорогими одеждами и, наконец, гордым видом своим. Третьи для возвышения себя стараются восхвалять себя, провозглашать о мнимых или действительных достоинствах своих, кто заявляет о своём знатном происхождении, кто – об обширных делах своих торговых ли, или промышленных. Есть люди, которые даже благочестие употребляют в орудие к приобретению уважения к себе, к возвышению себя – и вот они выставляют на вид перед другими то пост свой, то частое хождение в храм, то продолжительную молитву домашнюю, то обильные благотворения свои, делая всё это с целью получить похвалу или выражение удивления себе. Но какой плод всего этого? Перед людьми сии люди, пожалуй, могут достигнуть, чего хотят, но пред Богом нет. Богу нужны не внешние отличия наши, не внешние достоинства и превосходства чем бы то ни было перед другими, но сердце смиренное и чистое, сердце полное любви к Нему, всецело преданное Ему. Сыне, даждь ми сердце твое, говорит Он через премудрого. Посему в очах Божиих высоко только то, что совершается от всего сердца, что не имеет других побуждений, кроме желания угождения Ему.

Итак, желаешь ли возвышения, не ищи возвышения. Прежде всего не ищи возвышения здесь перед людьми. Кто старается заслужить похвалу только у людей, тот жалкий человек, тот в заблуждении, тот славу человеческую любит более, чем славу Божию, тот земную жизнь любит более, чем небесную. Не ищи превозношения своего имени другими, но вместо того позаботься лучше о том, чтобы свой долг, к которому призван, своё звание, которое проходишь, исполнять и проходить как должно, как для Самого Бога, как бы в присутствии Его Самого. Кто тихо, без шуму, но точно, с христианской любовью исполняет дела и обязанности свои, тот, правда, медленными, но зато верными шагами идёт к славе и возвышению. Пусть эта доля будет самая низкая, пусть он никем не знаем, всеми даже презираем, что до этого? На самом деле он будет выше всех много думающих о себе, но мало делающих, всем известных, но славу свою приписывающих не Богу, а себе самим – он будет выше их, известнее их, знаменитее их, ибо его будет тогда знать Бог, им знаемый и славимый, будут знать ангелы и святые – содруги его, которым он подражает и к которым прибегал в жизни. Сколько мы видим святых, прославленных Богом и на земли, и на небеси, которые в жизни едва были знаемы немногими, – святых из звания самого простого – презираемого. Блаженное состояние жить для Бога – служить Богу! И здесь на земле блаженны эти люди, – их блаженство в спокойствии совести, одобряющей за чистоту их жизни, а там на небеси кто может описать, что их ожидает. Не у явися, что будем, говорит апостол Иоанн Богослов. О, когда бы и нам оказаться достойными сих благ! Пресвятая Мати Дево! На Тебя наша надежда, помоги нам Твоими молитвами искать не суетной славы между людьми, но славы у единого Бога, которой и сподоби всех нас, любящих Тебя, почитающих Тебя и прибегающих под кров Твой святой.

Священник Пётр Шумов

(Из жизни преподобного Евфимия Нового Фессалонитского. Патерик, часть 1, с.58)

Новоначальные иноки то же, что дети, и требуют особого руководства. Одни из них, будучи неопытны в духовной жизни, не знают с чего начать и как подвизаться в иночестве, другие, более пылкие, часто впадают в прелесть, начинают высокоумствовать, принимать на себя подвиги непосильные, зачитываться тем, что читать им неполезно прежде времени, и тому подобное. Поэтому и тем, и другим на первых порах нужно опытное и разумное руководство. В чём же должно состоять оно? И как, хотя в кратких словах, научить молодого инока, что и как он должен делать, чтобы не сойти ему с правого пути и не повредить делу своего спасения?

Преподобный Евфимий Новый Фессалонитский, видя, что многие, отрицавшиеся от мира и приходившие в его обитель, были новоначальные и неискусные в подвижничестве, как пастырь добрый, утверждал их поучениями и говорил: «Братие, враг диавол, по Писанию, яко лев рыкая, ходит, чтобы, нашедши кого из нас нерадящих о спасении своём, поглотить его: да хранимся же и подвизаемся. Если мы отреклись от мира, то отсечём пожелания плоти; если мы распяли плоть свою и облеклись в смерть Господню, то да не увлекаемся удовольствиями плотскими и да ходим духом, если для Царствия Небесного облеклись мы в ангельский образ, то да жительствуем как Ангелы; если мы действительно любим Господа, то должны хранить Его заповеди; если мы не хотим стяжать славы Его по любви к Небу, то, по крайней мере, да убоимся вечных мучений. Да работаем своими руками, ибо от праздности и лености мы изнемогаем и расслабеваем для творения добрых дел, – и тогда бесплодие и оскудение бывает необходимым нашим уделом: не сматряяй своего дому, наследит ветры, говорит Премудрый (Притч.11:29); и апостол Павел говорит: аще кто не хощет делати, ниже да яст (2Сол.3:10). Храните смирение, любовь, послушание к предстоятелю, имейте к нему веру и ничего не скрывайте от него: исповедуйте ему ваши помыслы и таким образом очищайте ваше сердце и ум, ибо это есть путь спасения» (Патерик, часть 1, с.58).

Итак, вот вам, молодые иноки, прекрасное, краткое руководство, как вам на первых порах в иночестве вести себя! Как видите, в наставлении преподобного никаких особых премудростей нет, а всё главное, существенное и необходимое – есть. Поэтому, чем мучить себя разными самоизмышлениями относительно духовной жизни, или высокомудрствовать, или принимать на себя, без разума, подвиги непосильные, гораздо лучше сделаете, если примете к сердцу вышеприведённое наставление святого Евфимия и по оному, в простоте сердца, поведёте жизнь свою. Аминь.

(Из жизни преподобного Афанасия. Патерик, часть 1, с.106)

Заповедь о любви к ближним простирается и на врагов и требует, чтобы мы любили и последних. Любите враги ваша (Мф.5:44), говорит Господь. Но легко ли это? Увы, мы, к несчастью, так самолюбивы, что не только иногда не можем примириться и с мыслью, что должно любить врагов, но и часто одно неосторожное слово, одну ненамеренную шутку со стороны ближнего считаем для себя глубоким, нестерпимым оскорблением и страшной обидой; сердце наше наполняется злобой, начинает дышать ненавистью к обидчику, – и сии враждебные чувства переходят иногда в постыдную мстительность. Что же нам делать? Учиться любить врагов. У кого? Да, конечно, прежде всего у Господа, Который, и вися на кресте, в ужасных страданиях, молился за своих распинателей, а затем и у святых Его. И последние собой представляют примеры любви к врагам – замечательные. Возьмём для нашего назидания из таковых сегодня хотя один следующий:

«Исконный человекоубийца в одном несчастном иноке лавры Афанасиевой возбудил такую ненависть к Афанасию, что тот решился убить незлобивого своего отца; и потому, отточив нож, он тихо ночью пришёл к его келлии, когда святой возносил прилежную к Господу Богу молитву за него же неблагодарного, – и говорит: „Отче, благослови!“ – Глас Иаковль, но руки Исавли. – Афанасий, праведный, как Авель, не знал, что за дверью стоит Каин и зовёт его на убиение. Спросив изнутри келлии: „Кто там?“ – преподобный отворил дверь. Но лишь только дерзкий и коварный сын увидел кроткого своего отца, – руки его невольно оцепенели, и гибельное его оружие упало на землю: вслед за тем он пал к ногам невинного своего отца и с горьким плачем говорил: „Помилуй, отче, своего убийцу! Прости беззаконие моё и оставь нечестие сердца моего!“ Преподобный зажёг огонь и, увидев на земле изощрённый на заклание его нож, познал адское против себя намерение своего сына – изменника, удивившись этому, он говорит: „На разбойника ли ты пришёл на меня, чадо моё? Впрочем, Бог да простит тебе беззаконие твоё! Оставь же свои слёзы и не объявляй никому об этом несчастном своём деле“. Говоря так, святой лобызал его, как своего друга и, во уверение своего забвения нанесённой ему обиды, дал ему некие дары о Господе, а впоследствии всегда любил его – не только живого, но и после смерти и оплакивал его более всех других братий. Так-то блаженный был непамятозлобив!» (Патерик, часть 1, с.106).

Вот вам, братие, достоподражательный пример любви ко врагам! Приводите себе его на память чаще, и приводя, в то же время и сравнивайте себя со святым Афанасием. Так ли вы относитесь к своим, может быть, даже мнимым врагам, как он отнёсся к своему врагу лютому? Забываете ли обиды и оскорбления? Побеждаете ли благим злое? И если, приникнув к глубине сердца своего, найдёте себя скудными в любви и косными ко всепрощению, то обратитесь скорее с усердной молитвой к Богу, чтобы Он Сам всесильной Своей благодатию умягчил сердце ваше, вразумил вас побеждать, а не быть побеждёнными злом, и самых врагов ваших научил истине и миролюбию и отвёл от пути греха. Аминь.

(Из жизни Петра Афонского. Патерик, часть 1, с. 19)

Святой Златоуст в Слове «Яко подобает милость творить прежде о домашних своих» между прочим говорит: «Поминай сущие в монастырях, иже ангельский чин держащие и образ монашеский носящие: введи я в дом твой, и ноги их омый, и постави им трапезу в чин монастырский. И жену твою, и дети твоя научи со страхом и молчанием служити, яко ангелом Божиим. Провожай же их с поклонением и, отпустив их, даждь им потребная монастырю. Много бо и то, аще рекут: „Господи помилуй“ единою, купиши у них благословение, и то без цены есть» (Пролог, апрель 27). Итак, по слову Златоуста, благословение иноческое для тех, которые принимают иноков в дом, – неоценимо. Вот что читаем об этом в жизни преподобного Петра Афонского. Когда святой Пётр, принявши иноческий образ от папы в Риме, выехал оттуда на корабле, плывшем на восток, то случилось, что через несколько дней счастливого плавания корабельщики пристали к берегу, чтобы в знакомом им селении запастись свежим хлебом. В доме, в который для этой нужды случилось им войти, все страдали горячкой. Исправив, что было им нужно, корабельщики остановились здесь вкусить свежей пищи. Но, не начиная ещё вкусного своего обеда, они позаботились и об оставшихся у них на корабле, – то есть о своём шкипере и об авве Петре, и поручили одному из своих товарищей снести им свежих хлебов. Услышав, что корабельщики в своих разговорах упоминают об авве, хозяин дома обратился к ним с усиленной просьбой: «Братие мои! – говорил он, – прошу вас, ради любви Божией, приведите сюда вашего авву, чтобы он благословил нас прежде нашей смерти; ибо и я, и сын мой, и все мои домашние от великой, обдержащей нас болезни, как это видите вы и сами, находимся уже при смерти». Корабельщики, умилившись слёзной просьбой хозяина, пошли на корабль и рассказали святому Петру о бедствии того дома и о делаемом ему от хозяина приглашении. Святой по смирению своему не хотел было идти, но когда сказали ему, что больные находятся при смерти, – он, помня будущее на страшном суде наказание жестокосердым (Мф.25:43) и движимый чувством человеколюбия, склонился на просьбу корабельщиков, решился посетить больных и пошёл к ним вместе с корабельщиками. Лишь только святой вошёл в дом и произнёс: «Мир дому сему и живущим в нем!», тотчас, – о чудо! – больной домохозяин как бы встал от сна – совершенно здоровым и, притекши к святому, пал к ногам его и со слезами лобызал их. Святой поднял домохозяина с земли, а этот, взяв его за руку, повёл ко всем кроватям своих больных, чтобы он благословил их. Обходя больных, святой над каждым из них творил знамение честного креста, и все, помощью Божией и молитвой его, вставали здоровыми и прославляли Бога, опечалившего их на некоторое время, но потом пославшего им такого скорого целителя (Патерик, часть 1, с.19–20).

В этом случае оправдалось сказанное святым Златоустом, что благословение иноческое неоценимо для тех, которые принимают иноков в дом свой. Да, оно так и должно быть непременно. Приемляй пророка, говорит Господь, во имя пророче, мзду пророчу приимет, и приемляй праведника во имя праведниче, мзду праведничу приимет (Мф.10:41). И если Господь обещает награду и вообще всем, которые принимают странных во имя Его (Мф.25:35), то конечно сугубо наградит тех, которые принимают отрёкшихся от мира служителей Его. И вышеприведённый пример может служить лучшим на сие доказательством. Ведь хозяин дома не искал от Петра чуда, он только желал принять его как инока, чтобы испросить у него перед смертью и себе, и семье своей благословение. Но поскольку он принял Петра с верой как служителя Божия, то Господь и явил и ему, и дому его через того же Своего служителя и великое Своё милосердие. Отсюда и научитесь, братие, не презирать иноков, не чуждаться их, а принимать с великой радостью и почтением. Помните, что говорит святой Златоуст: «Много бо и то, аще рекут: „Господи помилуй“ единою, купиши у них благословение, и то без цены есть». Аминь.

Священник Виктор Гурьев

Афонский монастырь Симонопетр

Монастырь Симонопетр находится на юго-западной стороне Афонской горы, к северо-западу от Григориата, и стоит на весьма высокой острой береговой скале, которая от окрестных горных высот отделяется великим и глубоким рвом, окружающим её с трёх сторон. От Григориата расстояние его – один час ходу, а от Кареи – пять часов. Симонопетр значит камень или каменный утёс Симона. Так назван монастырь от каменной скалы, на которой расположен, и от основателя своего благочестивого подвижника Симона. Этот монастырь чрезвычайно дивен своим устройством. Святой Симон спасался в XIII веке уединённо в пещере, которая и теперь сохраняется в своём первобытном виде близ обители. Неоднократное явление ярко светившейся звезды над каменной скалой, с трёх сторон объятой глубокой пропастью, побудило святого отшельника воздвигнуть на ней обитель, и храм её посвятить, в память вифлеемской звезды, Рождеству Христову. Это было в XIII веке. Мастера ни под каким видом не решались приступить к постройке огромного здания на таком отвесном камне, над такой пропастью, куда оно могло сдвинуться при случайном перекате вулканической подземной лавы, при слабом землетрясении, которое почти каждый год тревожит Святую гору. В то самое время, как святой Симон с мастерами совещался о постройке обители, один из послушников старца подошёл с виноградным вином, чтобы подать главному мастеру, но как-то поскользнулся и упал в бездну. Сверх всякого чаяния, через несколько минут оттуда появляется послушник, не только без всякого повреждения, но даже с неразлившимся из стакана вином. Это чудо решило жребий обители; она была основана при содействии и пособиях Иоанна Углеша, деспота сербского, признательного святому Симону за исцеление его дочери. Впоследствии и сам деспот после треволнений и смут жизни почил здесь в иноческой одежде. Потом в монастыре была написана икона, изображающая чудо исцеления святым Симоном дочери деспота Иоанна. Икона эта во время пожара, бывшего в обители в 1581 году декабря 11, осталась невредимой. Впрочем, икона эта очевидно возобновлена. Она стоит при северо-восточной колонне, поддерживающей купол храма.

Чудо, совершившееся над послушником святого Симона, недавно повторилось здесь. Один из иноков нечаянно упал в пропасть с выспренней террасы и молитвами святого основателя остался невредим! (Смотри «Письма с Востока», часть 1, с.285).

Симонопетр по внешнему виду есть ничто иное, как неприступный, высокий крепкий замок средних веков. К нему ведёт от пристани до крайности трудная дорога, иссечённая в камнях с южной стороны, а с северной – соединяет его с материком Афона тесная галерея, перекинутая через пропасть, в виде подъёмного моста; с этой же северной стороны открываются внешние врата под аркой водопровода, через который течёт горная струя в обитель; над бездной висят со всех сторон четырёхъярусные кельи с воздушными балконами. Внутри монастырь чрезвычайно тесен и тёмен, потому что вся внутренность его находится под одной кровлей, сверх которой выставляется только один купол собора. Все необходимые здания монастырские расположены на небольшой площадке утёса, около собора, и в стенах. Соборный храм в честь Рождества Христова построен по общему обычаю построения святогорских храмов крестообразно с тремя главами, двумя притворами и расписан. В нём находятся следующие святыни: часть Животворящего Древа Креста Господня; святые мощи: часть левой руки святой Марии Магдалины; часть руки преподобномученицы Евдокии; часть руки святой великомученицы Варвары; стопа святого мученика Кирика; глава святого Павла Исповедника; глава святого мученика Сергия; глава святого Модеста, патриарха Иерусалимского; кости святого великомученика Пантелеимона, святого Иоанна Предтечи, святого мученика Трифона, священномученика Елевферия; части святого Иакова Персянина; святого пророка Наума, святой мученицы Параскевы Пятницы, святого Харалампия, святого Симеона Столпника, святых бессребреников Козмы и Дамиана; кровь святого Димитрия Солунского и часть святой Феодоры Александрийской.

Кроме соборного храма, здесь параклисы: 1).Успения Пресвятой Богородицы; 2).святого Георгия Победоносца; 3).святого Николая Чудотворца; 4).Марии Магдалины; 5).святого Харалампия.

Симонопетр монастырь общежительный, иноков в нём до 70 человек, кои большей частью греки. Владения его на Святой горе довольно обширны. Они простираются в длину, вдоль берега, на четыре часа ходу, а в ширину, в горы, на два часа. – Имеет дачи вне Святой горы.

(Выписки из Святого Писания)

Благочестие с довольством великое приобретение: «Лучше немногое при страхе Господнем, нежели большое сокровище, и при нём тревога» (Притч.15:16). «Великое приобретение – быть благочестивым и довольным» (1Тим.6:6).

Верующие должны быть довольными: а). во всяком своём состоянии: «В каком звании кто призван, братия, в том каждый и оставайся пред Богом» (1Кор.7:24). «Умею жить и в скудости, умею жить и в изобилии; научился всему и во всём, быть в сытости и терпеть голод, быть и в обилии и в недостатке» (Флп.4:12). «Не говори: „Отчего это прежние дни были лучше нынешних?“, потому что не от мудрости ты спрашиваешь об этом» (Еккл.7:10).

б). тем, чем они владеют: «Малое у праведника лучше богатства многих нечестивых» (Пс.36:16). «Лучше немногое с правдою, нежели множество прибытков с неправдою» (Притч.16:8). «Я научился быть довольным тем, что у меня есть» (Флп.4:11).

в). своими доходами: «Спрашивали Иоанна (Крестителя) воины: нам что делать? И сказал им: никого не обижайте и довольствуйтесь своим жалованьем» (Лк.3:14).

г). пищей и одеждой: «Имея пропитание и одежду, будем довольны тем» (1Тим.6:8).

Лучше умеренное состояние с миром и любовью, чем изобильное с немирством и враждой: «Лучше горсть с покоем, нежели пригоршни с томлением духа» (Еккл.4:6). «Лучше блюдо зелени, и при нём любовь, нежели откормленный бык, и при нём ненависть» (Притч.15:17). «Лучше кусок сухого хлеба, и с ним мир, нежели дом, полный заколотого скота, с раздором» (Притч.17:1). «Нищеты и богатства не давай мне, питай меня насущным хлебом, дабы, пресытившись, я не отрёкся Тебя и не сказал: „Кто Господь?“ и чтобы, обеднев, не стал красть и употреблять имя Бога моего всуе» (Притч.30:8, 9).

Не быть никогда довольным опасно: «Смотрите за собой, чтобы сердца ваши не отягчались объядением и пьянством, и заботами житейскими, и чтобы день последний не постиг вас внезапно» (Лк.21:34). «Желающие обогащаться впадают в искушение и в сеть и во многие безрассудные и вредные похоти, которые погружают людей в бедствие и пагубу, ибо корень всех зол есть сребролюбие, которому предавшись, некоторые уклонились от веры и сами себя подвергли многим скорбям» (1Тим.6:9, 10). «Человек одинокий, и другого нет, ни сына, ни брата нет у него; а всем трудам его нет конца, и глаз его не насыщается богатством. „Для кого же я тружусь и лишаю душу мою блага?“ И это – суета и недоброе дело!» (Еккл.4:8). «Горе вам, прибавляющие дом к дому, присоединяющие поле к полю, так что другим не остаётся места, как будто вы одни поселены на земле» (Ис.5:8).

Апостольское увещание к довольству: «Имейте нрав несребролюбивый, довольствуясь тем, что есть. Ибо Сам Господь сказал: не оставлю тебя и не покину тебя» (Евр.13:5).

Пример довольства своим состоянием: «Верзеллий Галаадитянин пришёл из Роглима и перешёл с царём Давидом Иордан, чтобы проводить его. Он продовольствовал царя в пребывание его в Маханаиме. И сказал царь Верзеллию: иди со мной, и я буду продовольствовать тебя во Иерусалиме. Но Верзеллий отвечал царю: долго ли мне осталось жить, чтоб идти с царём во Иерусалим? Мне теперь восемьдесят лет; узнает ли раб твой вкус в том, что буду есть, и в том, что буду пить? И буду ли в состоянии слышать голос певцов и певиц? Зачем же рабу твоему быть в тягость господину моему царю? Ещё немного пройдёт раб твой с царём за Иордан; за что же царю награждать меня такой милостью? Позволь рабу твоему возвратиться, чтобы умереть в своём городе, около гроба отца моего и матери моей» (2Цар.19:31–37).

(Из проповедей его)

Многими скорбьми подобает нам

внити в Царствие Божие (Деян.14:22).

Скорбям суждено быть на пути спасения, во-первых, по правосудию.

Бог хотел вести человека на небо райским путём, но человек преступил волю Божию и оступился. Возмечтал идти выше пути Божия: и столько низринут правосудием Божиим, сколько низринул сам себя. Терние, волчцы, труд, пот, печали, воздыхания посеялись на его пути, а на конце его явилась смерть временная и вечная. По закону рождения, мы все наследовали от первого прародителя грех и, его неразлучное наследие, наказание; и тем менее можем отказаться от сей последней части наследия, что сами умножаем первую грехами произвольными. Милосердие Божие открыло нам новый путь спасения во Христе, Который и правосудию Божию за нас удовлетворил Своей крестной смертью; но при всём том закон правосудия Божия не должен быть нарушен, и потому щадимого грешника нельзя вести наравне с райским безгрешным человеком. Радуйся, что уже не к смерти, а к жизни ведёт тебя милосердие, и прими безропотно лёгкие и непродолжительные уроки правосудия: труды, лишения, скорбь, печали.

Во-вторых, скорби в руке Провидения бывают средством врачевания душ.

Грех есть болезнь, внедривающаяся в существо человека. Греховное впечатление и порочное услаждение оставляет, частью в душе, частью в теле, след, который становится глубже при повторении греховных действий, и который, возобновляясь воспоминанием, образует наклонность к греховному действию и некую жажду греха. Посему, как иногда телесный врач внедривающуюся в теле и заражающую его язву болезненно выжигает или отделяет железом и причиняет искусственную боль, чтоб излечить болезнь, подобно сему Врач душ и телес употребляет орудие скорбей, чтоб исторгнуть корни и изгладить следы греха и огнём страдания выжигает заразу наклонности к греховным услаждениям. На сие указывает изречение апостола Петра: пострадавый плотию преста от греха, во еже не ктому в человеческия похоти, но в волю Божию прочее во плоти жити время (1Пет.4:1–2).

В-третьих, скорби употребляет Провидение Божие для верующих и спасаемых как средство испытания и приготовления к высшей степени добродетели, совершенства и блаженства.

Испытание сие не нужно для Бога сердцеведца, но нужно для самого человека, которого сердце глубоко (Пс.63:7) и который сам не знает, что из него может быть открыто и выработано. Как приражение железа к твёрдому камню высекает искры, которых до того не было признака, так при ударах скорбей блистают из твёрдой души искры добродетели, которые без того не возбудились бы.

Каким сильным болезненным ударом падало на родительское сердце Авраама каждое слово повеления Божия: поими сына твоего возлюбленнаго, егоже возлюбил еси, Исаака, и вознеси его во всесожжение! (Быт.22:2). Но когда необычайное испытание возбудило отца Исаакова к необычайному подвигу веры, любви к Богу и самоотвержения, в каком высоком свете явились и его добродетель, и её воздаяние! Он получил высокое и обширное благословение, увидел день Христов (Ин.8:56), соделался прародителем Христовым и отцом верующих.

Какие тяжкие и многообразные скорби переносил апостол Павел! Но притом он имел дерзновение говорить: хвалимся в скорбех (Рим.5:3), радуюсь во страданиих моих (Кол.1:24). Как это могло быть? Могло быть, и было потому, что он понимал, и не только понимал, но, по крайней мере начинательно, испытывал и чувствовал благословенные и блаженные плоды скорбей и страданий. Якоже, говорит, избыточествуют страдания Христова в нас, тако Христом избыточествует и утешение наше (2Кор.1:5).

Кто исчислит скорби и страдания всех святых, подвизавшихся и подвизающихся на земле ради Царствия Небесного, – скорби не только на пути их к освящению, но даже в состоянии совершенства и святыни!

Пресвятая Дева, высшая небес, Чистейшая света солнечного, одной ли радостью Матери Господа жила на земле? И Её душу чистейшую, осенённую высочайшим благословением, исполненную благодатию, не прошло ли оружие скорби (Лк.2:35) так же беспримерной, как беспримерно Её достоинство и Её последующая слава?

Бог искуси их и обрете их достойны Себе: яко злато в горниле искуси их, и яко всеплодие жертвенное прият я (Прем.3:5–6). Как злато очищается огнём, как на алтаре сожигаемая жертва низводит благодать, так огнём страдания искушённая душа просиявает чистотой, наконец и блаженством: во время посещения их возсияют (Прем.3:7).

(Из проповедей его)

Человецы большим кленутся, и

всякому их прекословию кончина

во извещение, клятва есть (Евр.6:16).

Присяга или клятва есть именем Божиим утверждённое удостоверение о чистой истине объявляемого или о верном исполнении обещаемого.

О клятве апостол говорит вообще, что человецы большим кленутся, то есть клянутся обыкновенно тем, что выше или важнее человека. При этом апостол мог иметь в виду обычай своего времени кляться не только именем Божиим, но также небом и землёй, храмом и алтарём. Все эти образы клятвы, по изъяснению Самого Христа Спасителя, имеют одно истинное значение, по которому прямо или не прямо относятся к Богу, и в Нём, в Его имени имеют свою силу и важность. Иже кленется церковию, кленется ею и Живущим в ней. И кленыйся небесем кленется Престолом Божиим и Седящим на нем (Мф.23:21–22).

Как же мы дерзаем в наших уверениях и обещаниях употреблять святое и страшное имя Божие? Позволительно ли такое дерзновение? И в каких случаях позволительно?

Решение этих вопросов мы имеем в словах апостола: всякому прекословию кончина во извещение клятва есть, то есть клятва позволительна как крайнее средство удостоверения в тех случаях, когда бывает необходимо устранить сомнение, прекратить прекословие.

Понятно поэтому, что если прекословие или сомнение, встречающееся в отношениях между людьми, не так важно, чтобы требовало чрезвычайных средств для устранения его, или если для этого есть простые, обыкновенные средства, находимые в свойствах и обстоятельствах дел и отношений, то в таких случаях и обыкновенное благоразумие не присоветует прибегнуть к чрезвычайному средству удостоверения, и благочестивое чувство не должно позволить клятвы именем Божиим. Хочешь ли, например, чтобы верили твоему слову в разговоре, твоему обещанию в общежитии? – Во множестве случаев сего рода, большей частью маловажных, прибегать к клятве было бы сколько дерзновенно, столько же и излишне. Для той степени удостоверения, какая нужна в подобных случаях, есть простые ближайшие средства. Именно, говори всегда правду с точностью и без уклончивости: и твоему простому слову будут верить, как клятве. Не давай обещаний, в удобоисполнимости которых ты не уверен, а данные обещания исполняй неизменно: и твоему простому обещанию будут верить несомненно. К таким-то случаям относятся – и древняя заповедь: не приемли имене Господа Бога твоего всуе (Исх.20:7), и заповедь Христова: не клятися всяко (Мф.5:34), и увещание апостола: не кленитеся ни небом, ни землею, ни иною коею клятвою: буди же вам еже ей, ей, и еже ни, ни: да не в лицемерие впадете (Иак.5:12).

Но есть другого рода случаи, в которых для устранения сомнения и для достижения удостоверения обыкновенные средства недостаточны, а недостижение удостоверения сопровождалось бы крайним вредом не только частным, но и общественным. Отсюда происходит необходимость, а от необходимости обязанность – с крайним усилием достигать кончины во извещение, прибегать к крайнему средству удостоверения, какое только возможно.

Например, государь и государство требуют от подданных верности вообще и в особенных служениях, должностях и поручениях. В сей верности необходимо нужно твёрдое удостоверение: потому что без сего не был бы обеспечен общественный порядок и даже не было бы общественной безопасности. Чем же обеспечить верность? Законами? – Но чтобы законы имели полную силу и действие, для этого нужна строгая верность в их употреблении; а чем же обеспечить верность в употреблении законов? Не честностью ли, предварительно дознаваемой? – Для сего удобнее находить время и способы в необширном кругу частных сношений, нежели в необъятном пространстве государственных отношений. Власть употребляет ближайшие и важнейшие свои орудия, без сомнения, с предварительным испытанием и дознанием, поколику достигает и проницает человеческий ограниченный взор; но можно ли испытанием и дознанием решительно определить честность каждого из тысяч и тем людей, прежде употребления их как орудий государства? – Опять возвращается вопрос: чем обеспечить верность? Не честным ли словом? Но честное слово может быть принято обеспечением только из уст человека дознанной честности; а где предварительное дознание честности неудобоисполнимо, там не обеспечивает слово, которое само себя провозглашает честным: кто не знает, что так называемое честное слово дают и те, которые не обеспечили его исполнения для самих себя и даже не думают о его исполнении? – Чем же обеспечить верность? Не страхом ли наказаний? Как неприятно было бы, если б и было возможно, основать общее спокойствие на одном общем страхе. Но это и невозможно, потому что могут быть нарушения верности такие, которых человеческая проницательность открыть не может и правосудие человеческое не может преследовать. Страх наказания нужен и полезен для обуздания склонных к преступлениям, но недостаточен для образования качества верноподданных. – Таким образом, неудовлетворительность более близких и обыкновенных средств к обеспечению верности приводит к чрезвычайному средству – к запечатлению обещаемой верности великим и страшным именем Божиим: дабы каждый так уважал верность, как благоговеет пред Богом, дабы тот, кто воздумал бы дерзновенно коснуться своего обещания, неизбежно встретился с именем Божиим, которое не есть только произносимый звук, но призываемая сила Божия, проницающая души, испытующая сердца, благословляющая верных и карающая неверных.

Что сия кончина во извещение, сие крайнее средство удостоверения между человеками не есть просто человеческое учреждение или, что клятва не есть только изобретение народоправительственного искусства; но что сию опору земного царства приемлет, утверждает и освящает само Небесное Царствие: сие нетрудно усмотреть из того, что клянётся и сам Бог. Мною Самем кляхся, глаголет Господь (Быт.22:16) Аврааму. И апостол изъясняет сие слово Господне точно как образец Божией клятвы: Аврааму обетовал Бог, понеже ни единем имяше большим клятися, клятся Собою (Евр.6:13). А несомненно, что Бог приемлет в Свои руки (употребляет) только те из земных (человеческих) орудий, которые чисты и достойны неба.

Клятва именем Божиим в верном прохождении общественного служения или в верном исполнении общественного дела, нужна как для удостоверения власти и общества, так и для утверждения самого обещающего верность. Верность не требует ли часто не только самоотвержения, но и самопожертвования? Не встречается ли с искушениями, иногда грубыми, которые, однако, не всегда столь же легко отразить, как легко приметить, иногда с тонкими, в которых можно запутаться почти неприметно? Самонадеянный положится в сем на себя, но едва ли сделает исключение из пророческого суждения, что всяк человек ложь (Пс.115:2), то есть вне помощи Божией. А имеющий более самопознания не успокоится от сомнения сам о себе, если не прибегнет к Богу и не утвердит в Нём своей надежды. Господи, верный в словесех Своих и преподобный во всех делех Своих! (Пс.144:13). Благослови верность моего слова и преподобие моего дела! Являй мне истину и правду, даруй мне готовность к самопожертвованию за них, твёрдость, чтобы устоять против приражений сильной неправды, прозорливость, чтобы не запутаться в сетях хитрости или пристрастия! – Так свойственно говорить сердцу человека, искренно желающего сохранить верность в служении или деле общественном; так и предписанный законом от дней предков наших образец присяги повелевает говорить: Господь Бог душевно и телесно мне да поможет!

Внимательные наблюдатели могут видеть в событиях, как поразительно иногда изречённую в законе Божием угрозу клятвопреступникам Провидение Божие приводит в исполнение. Вспомним одно древнее событие. Иисус Навин при взятии первого по вступлении в обетованную землю города Иерихона все драгоценности его назначал в приношение Богу, а всё прочее на истребление мечом и огнём, и клятвой обязал весь народ верно исполнить сие определение. Но один из народа, Ахар, не исполнил сего заклятия, усвоив себе тайно неприятельскую одежду, деньги и золотой сосуд. Что же произошло? Победоносный дотоле Израиль перед малым городом Гаем потерпел поражение. Отчего это? – Сие изъяснил Сам Бог: клятва есть в вас, то есть нарушение клятвы, не можете стати пред враги вашими, дóндеже измете от себе самих клятву (Нав.7:13). И вслед за тем, по повелению Божию, посредством жребия открыт таившийся клятвопреступник и побит камнями, и через сие дело правосудия над клятвопреступником возвращено Израилю Божие благоволение и победоносная сила. Какой страшный пример! Одно клятвопреступное дело, один клятвопреступник тяжко вредит целому народу, и только особенная помощь Божия прекращает вред. Суд Божий не коснит обличить и поразить клятвопреступника, против которого не было ни свидетельства, ни доказательства и которого, вероятно, никогда не нашёл бы обыкновенный суд человеческий.

Да удалится от нас помысл неверности клятве! А чтоб он вернее был удалён, поражайте его, как стрелой, грозным словом Божиим: Не очистит Господь приемлющаго имя Его всуе (Исх.20:7). Если не очистит Господь приемлющего имя Его всуе, то есть напрасно, легкомысленно, без нужды, то чего должен ожидать тот, кто, давая клятву пред Богом, употребил бы имя Божие неблагонамеренно, святотатственно, чтобы его святостью покрыть нечистоту своей неверности? Погубиши вся глаголющие лжу (Пс.5:7), но не прежде ли прочих погубиши, Господи, глаголющие лжу пред именем Твоим и пред лицом Твоим, лжущих, как Анания и Сапфира, не человеком, но Тебе Богу? Когда апостол Пётр обличил Ананию сими точно словами: Не человеком солгал еси, но Богу; слышав Анания словеса сия, пад, издше; а потом и Сапфира после подобного обличения, паде абие пред ногама его и издше (Деян.5:4, 5, 10). Сей пример и многие примеры вне священной истории показывают, что ложь пред именем Божиим и пред лицем Божиим, ложь клятвопреступления как бы в нетерпение приводит небесное Правосудие и привлекает грозные и внезапные удары судьбы.

От нарушения клятвы да охраняет нас всегда сие пророческое слово: Господи, кто обитает в жилище Твоем? Ходяй непорочен и делаяй правду, глаголяй истину в сердце своем, кленыйся, и не отметаяйся (Пс.14:1, 2).

(Из жизни преподобных Афонских: Евфимия [октября 14], Афанасия [июля 5] и Дионисия [января 24])

Мы, нынешние христиане, говоря откровенно, ничем так не тяготимся, как соблюдением постов. Как только наступает один из таковых, только и слышишь: «Ах, как тяжело! Хоть бы поскорее прошёл он, ноги не ходят» и тому подобное. Почему так? Да, с одной стороны, по маловерию нашему, а с другой, потому, что, пристрастившись к миру, большая часть из нас совсем стали плотию и кровию. Стой же мы ближе к Богу, думай чаще о Нём, было бы не то. Посмотрите на древних подвижников: так ли постились они? Так ли, как мы, умерщвляли плоть свою? Увы, когда сравним наш пост с их постом, наши подвиги воздержания с их подвигами, мы увидим, что наш пост в сравнении с их постом не пост, наше воздержание против их воздержания – не воздержание и наши терния в сравнении с их терниями суть розы.

Чтобы убедить вас в этой истине, а вместе и в назидание ваше, представляем вам на первый раз несколько примеров из жизни преподобных отцов наших, на Афоне подвизавшихся.

Когда святой Евфимий, именуемый Новым Фессалонитским (память 14 октября), на подвижническом своём поприще соединился с некиим Иосифом, то этому Иосифу однажды сказал: «„Брат! Так как мы, будучи в чести, по словам Давида, преступлением заповедей уподобились несмысленным скотом (Пс.48:13) и лишились своего благородства, то сочтём самих себя за скотов и в течение сорока дней будем питаться одной травой, поникши к земле, как животные: может быть, очистившись через это, мы опять получим свою по образу Божию и по подобию красоту“. Иосиф принял предложение преподобного, и они сорок дней провели в великом злострадании от жажды и голода» (Патерик, часть 1, с.47–48). «Когда же впоследствии они заключились в одной из пещер, то для пропитания собирали лишь жёлуди, каштаны, камарню и этим едва поддерживали свою жизнь» (там же с.49).

Другой пример: «Преподобный Афанасий (память 5 июля), когда был ещё мирянином и жил в доме одного вельможи, то, не желая баловать свой вкус роскошными вельможескими блюдами, уговаривал прислужников, чтоб они покупали для него только ячменный хлеб; да и ячменный хлеб вкушал он через два дня, с сырыми зелиями, питием же его была одна вода; редко когда, к малому утешению своей природы, вкушал он некоторые из плодов. Чтобы умерщвлять таким образом плоть свою, он никогда не насыщал чрева и считал истинным питанием воздержание, находя невыразимое наслаждение в частых и долгих постах» (Патерик, часть 1, с.77). «Когда же сделался иноком, тогда по ревности своей к подвижнической жизни хотел вкушать пищу только раз в седмицу, и только старец-руководитель, чтобы отсечь его волю, велел ему принимать пищу однажды в три дня» (там же с.79–80). Затем старец заповедал ему вкушать хлеба, и то сухого, не в три, а в два дня, и немного воды, а во время Четыредесятницы принимать пищу через пять дней… Блаженный сын послушания свято исполнял волю духовного своего отца (там же с.80). Но пойдём дальше: «Преподобный Дионисий, подвизавшийся долгое время на святой горе Афонской (память января 24), будучи ещё юношей, в Вербное воскресенье раз удалился из кельи в пустынный лес и пробыл там до Великой субботы. Впоследствии на вопрос старца: чем он питался в течение стольких дней и где находился, преподобный отвечал ему, что был в скиту в Каракалле, питался каштанами и укропом. Старец удивился (Патерик, часть 2, с.40). А святой преподобномученик Онуфрий (память января 4) вкушал пищу иногда через три, иногда через два дня, и то – самое малое количество хлеба и воды, более ничего. Сваренной же, хотя и скудной, пищи вкушал он иногда лишь в субботы и недели» (часть 2. с.278).

Так вот каков был пост древних подвижников! Но что же при этом, меньше ли нас они трудились, более ли ослабевали нас? Нет, и трудились больше, и ослабевали менее. Послушайте, например, что говорится о преподобном Евфимии: «Кто опишет, кроме поста, духовные его подвиги, всенощные стояния… постоянные коленопреклонения, спание на голой земле, житие без возжжения огня… телесную наготу, ибо он имел одну только обветшавшую одежду, да и та от ветхости и беспрерывных подвигов распалась» (с.49)! Или ещё: «Ночи он проводил в молитвах, а дни в трудах, участвуя лично во всех работах» (с.57). Также и про Дионисия читаем, что он проводил жизнь в неусыпных трудах братского послушания (часть 2. с.44). Мы забыли сказать про Афанасия, но и он тоже во всех трудах монастырских и работах при постройках принимал постоянное и самое живое участие (часть 1, с.93–94).

Нужно ли после сего и ещё распространяться против жалоб на посты и доказывать нарушителям оных всю несостоятельность суждений их? Господь знает. Мы только крепко сомневаемся, чтобы нынешних сластолюбцев, которые стали плотью и кровью, чем-либо убедить было можно. Душевный человек, говорит апостол, не принимает того, что от Духа Божия… и не может разуметь, потому что о сем надобно судить духовно (1Кор.2:14). Истинные же последователи Христовы, повседневно распинающие плоть свою со страстями и похотями, останутся верными соблюдателями постов и без доказательств и в каких бы то ни было указаниях пользы поста не нуждаются.

Будем, братие, подражать последним и бегать суемудрия первых. Будем помнить, по слову Златоуста, что «пост есть пища души; и как телесная пища утучняет тело, так пост соделывает бодрой душу, даёт ей лёгкие крыла, возносит выше всего земного, руководит к горнему мудрствованию, поставляет превыше всех удовольствий и приятностей жизни» («Воскресное чтение», 1843 год, №45, с.390). Пусть и на самом деле тело наше от поста ослабеет. Что за дело? Христианин не о полноте и красоте тела должен заботиться, а об обновлении и украшении души; а она – и обновляется, и укрепляется только тогда, когда тело подчиним ей. Аще внешний наш человек тлеет, обаче внутренний обновляется (2Кор.4:16). Аминь.

(Из жития преподобного Евфимия Нового Фессалонитского. Патерик, часть 1, с.44–45)

Как и всякое дело нелегко начинать, так в особенности неопытному нелегко начинать дело спасения. Царство Небесное силою берётся, говорит Господь, и только употребляющие усилие достигают его (Мф.11:12). Потому, кто хочет подлинно вступить на путь спасения, тот в начале ни в каком случае не должен располагаться на одно собственное рассуждение и ни под каким видом не полагаться на одни свои силы. Хочешь идти в рай путём крестным, постарайся найти себе опытного в духовной жизни руководителя и такому прежде всего подчини свою волю. Послушание тут первое дело. Стяжешь послушание, через него приобретёшь смирение, а с смирением легко уже будет приобрести и другие добродетели.

Когда в молодости преподобный Евфимий Новый Фессалонитский, решившись посвятить себя исключительно на служение Богу, оставил родину и достиг неприступных высот Олимпа, то прежде всего для того, чтобы лучше приготовить себя к иночеству, подчинил себя великому Иоанникию. – Но во избежание славы ушёл от Иоанникия; но и в новом месте не сам собой начал жить, а тотчас подчинил себя другому старцу, по имени Иоанну, который и облёк его в иноческий образ. Когда Евфимий хорошо научился у него безмолвию и подвижничеству, то старец велел ему идти в киновию, именуемую Поссидон, и Евфимий повиновался. Но зачем он послан был в Поссидон? Затем, как сказано в житии его, чтобы, упражняясь в послушаниях киновии, ещё более научиться иночеству от старцев её. Тут игумен сперва назначил ему разные послушания низкие; и Евфимий удивил всех смирением и терпением. Проходя сии послушания, он ни разу не возроптал на сопряжённые с ними великие труды, ибо считал их истинным врачеством для юного своего тела. К чему же привело его – послушание? Да к тому, что он сделался выше страстей, изгнал из души своей уныние, покорил себе чрево, обуздал язык, очистил слух и руки, так что преподобно воздевал их на молитву, и приготовил ноги свои, да течёт невозбранно во дворы Бога нашего (Патерик, часть 2, с.43–45).

Итак, братие, как и вообще в жизни, так в особенности в деле спасения не будьте самонадеянны и не воображайте никогда о себе, что вот-де, я сам собой без чужих советов спасусь. В духовной жизни для того, чтобы она привела нас в Царство Небесное, опытность необходима, а последняя, конечно, приобретается путём долгих усилий, долговременного упражнения в слове Божием, чтения святых отцов, долгих размышлений и тому подобного. А неопытный человек, положившийся в деле спасения лишь на самого себя, то и дело, как видишь, впадает в прелесть или самообольщение и погибает. Поэтому, решаясь жить для Бога и для вечности, прежде всего подчините свою волю или своему духовному отцу, или другому кому-либо, известному по своей долговременной опытности в духовной жизни, и явите таковому лицу полное послушание. Молодое деревцо лучше всего начинает расти и скорее других, равных ему по возрасту, дерев начинает приносить плоды, когда находится под присмотром опытного садовника. Он и от непогод его убережёт, и сухие ветви подстрижёт. Так и молодой христианин несравненно легче пойдёт по пути к совершенству, когда возьмёт себе опытного руководителя и явит послушание ему. Аминь.

Священник Виктор Гурьев

У великого жупана (короля) Сербии Неманя были два сына – Стефан и Волкан, но родителям хотелось ещё иметь сына, и по молитве их родился им сын Ростислав (Растко)⁶². Желанному сыну дано было прекрасное образование; на 15 году Ростислав получил в управление особую область Герцеговину, которая впоследствии и называлась герцогством святого Саввы. Когда наступил ему 17-й год, родители готовились женить его. Но у сына не было желаний мирской жизни; душа его томилась скукой среди шума мирского. – Случилось, что когда он прибыл к родителям, пришёл в дом их, всегда открытый для странников, инок с Афона, русский из монастыря русского. Весёлые родители давали пиры по случаю свидания с любимым сыном, а он, позвав в уединённую комнату инока, расспрашивал его о жизни афонской. Когда инок говорил о тихой жизни молитвенников, – о их подвигах и надеждах на вечность, слёзы текли у Ростислава, и он сказал иноку: «Теперь я понял, чего желала душа моя, так недовольная всегда суетой мирской. Счастливы те, кого привёл Бог вести безмятежную жизнь пустыни. Но что делать, – прибавил он, – с родителями, которые так любят меня? Они готовы женить меня, а я боюсь, что супружеская жизнь, весёлости и шум погасят во мне всё лучшее». Инок сказал, что нужна твёрдая решимость на добро. Ростислав выпросился на охоту; разослав слуг делать облаву, он с несколькими преданными и иноком поспешил в Афон. Отец, выслушав весть о Ростиславе и призвав надёжного из воевод, сказал: «Испытал ли ты болезнь любви к детям? Докажи мне твою верность, – возврати мне моего Ростислава». Поручив ему дружину молодых людей, он написал к воеводе солунскому, что отомстит войной, если не возвратят ему сына с Афона. Воевода и дружина поспешили к эпарху с письмом и от него приняли письмо к проту Святой горы. Прибыв на Афон, расспросами дознались, что Ростислав в русском монастыре, и явились прямо в тот монастырь. Князь просил наедине воеводу не препятствовать ему облечься в иночество, обещая написать потом письмо к отцу. «Нет, – отвечал воевода, – и не проси меня о том, – я должен быть верен жупану отцу» и велел не спускать глаз с князя. Ростислав переговорил с игуменом. Воевода и дружина были угощены с полным радушием, а вслед за тем все отправились на всенощное богослужение. – Длинное служение после быстрой поездки и сытного стола расположило к тому, что старик воевода и молодые его товарищи задремали и даже заснули сном глубоким в покойных сиденьях. Ростислав и старец иеромонах тихо вышли из храма, и в башне монастырской молодой князь постригся в монахи с именем Саввы. Окончилось бдение. Стражи, проспавшие князя, подняли шум и страшную тревогу. Савва из окна башни⁶³ дал знать, что дело кончено и стыдно – тревожить невинных. «Вот, – говорил он старцу воеводе, – одежда моя и волосы мои, – доставьте родителям эти памятники моего прошлого»; затем он вручил им письмо к родителям. Это было в 1186 году.

Пожив недолго в Русике, молодой инок переселился в другой монастырь афонский, Ватопед, и оттуда посещал отшельников, посвятивших себя уединённому житию и всецело отдавших себя молитве. Эти отшельники жили для одного Бога. «Христа зрели они в сердцах своих, – так говорит о них писатель жития святого Саввы; – их тесные кельи украшены были только травой, слух их оглашался шумом дерев и пением птиц. Иные скрывались в расселинах камней, другие, подобно птицам, гнездились на камнях морских, терпя дождь и ветер, летом опаляемые зноем, зимой перенося холод; пища их была самая скудная, иные немного принимали хлеба, другие довольствовались древесными плодами и дикими растениями». К такой суровой жизни стремился всей душой юноша, воспитанный в роскоши и неге; он желал нести для Господа труды и лишения отшельнической жизни, но игумен не дозволил ему этого; и он остался в Ватопеде, приняв, ради любви ко Господу, не менее трудный подвиг смиренного послушания. Он трудился неутомимо, босой, в власянице, служил он братиям целый день, а ночь проводил на молитве. Отец, примирившийся с мыслью, что сын его инок, присылал ему много денег и запасов; и Савва, сам не пользуясь ничем, ходил по монастырям, раздавал пособие нуждавшимся, устраивал и украшал обитель, в которой пребывал. Так прошло несколько лет.

Но не мог стерпеть отец разлуки с любимым сыном; он в письмах умолял его прийти к нему, но инок-сын отвечал отцу: «Ты подвизался апостольски в земном твоём царстве, просветил народ православием, прогнал ереси, соорудил храмы, взыскал милостью сирот и странников. Теперь расстанься с земным богатством, столько призрачным, с благами мира, суетными и непрочными; – вступи на крестный путь, переселись ко мне и, упразднясь от суеты, приготовь себя к вечности молитвой и постом. Ты удостоился милостью Божией земного царства: смирением иноческой жизни достигнешь венца небесного. Я буду жить с тобой, и любовью твоей избавишь ты душу мою от печалей. Добрая мать моя последует твоему примеру в своей стране. Молю вас, да не будут слова мои тяжки для вас». Внимая увещаниям сына, отец и мать в одном храме, в Студеницкой обители, совершили обет иночества. Затем царственный инок Симеон переселился на Афон к сыну.

Несказанно обрадовался инок Савва пришествию отца своего; вместе посетили они афонских иноков и пустынников, усердно поклонялись святым и везде раздавали щедрые пособия на нужды монастырские, наконец и совершенно возобновили древнюю обитель, разрушенную морскими разбойниками, Хиландарь. Святой Савва, посетив Царьград, испросил этот монастырь в дар от императора Алексия Комнина, родственника своего; и тогда щедрыми пособиями сербских владетелей этот монастырь был вновь выстроен и украшен, и назван Сербской лаврой, будучи предназначен собственно для сербских иноков и богомольцев.

Старец Симеон недолго жил в возобновлённом Хиландаре и радостно предал душу Богу, напутствуемый горячими молитвами любимого сына. Савва захотел исполнить своё давнее желание и жить в одиночестве; он устроил себе келью с малой церковью близ Кареи и, удалившись туда, ещё усилил строгие подвиги свои, весь предавшись молитве и богомыслию. Господь в этом одиночестве утешил его чудным видением: однажды ночью явился ему отец его, облечённый славой, в светлом сияющем венце, и сказал ему, что наслаждается неизреченными благами в царстве Христовом; вместе с тем он предрекал сыну, что ему многое остаётся сделать для Сербии, прежде чем достигнет вечного покоя. Обрадованный Савва долго молился и благодарил Господа, а в день годовщины кончины отца призвал игуменов и старцев афонских к торжественной службе при гробе отца. И внезапно гробница преподобного Симеона наполнилась благовонным миром; и все, изумлённые чудом, благодарили Бога и славили преподобного Симеона мироточивого.

Вскоре после этого Савва был призван к новой деятельности для страны своей. Смуты поднялись в Сербии. Второй сын Стефана Неманя Волкан, недовольный своим уделом и подчинённостью брату, захотел сделаться независимым и нашёл помощь у короля венгерского и у папы, которому обещал покорность. Папа, обрадованный надеждой укрепить своё влияние в Сербии, поспешил послать туда своего легата; в областях Волкана был собор под председательством папского легата, и на этом соборе были приняты некоторые правила западной церкви. Затем угорский король завладел Сербией и посадил Волкана великим жупаном под своим верховным владычеством. Несчастный Стефан, лишённый власти, писал к брату Савве, извещая его о своих бедствиях и прося его прибыть в Сербию, чтобы примирить его с братом. Смуты в самой Угрии, к счастью для Сербии, прекратили участие короля Угорского в ссоре двух братьев, а тем временем прибыл святой Савва (1208), неся торжественно прославленные останки отца своего, собирателя земли Сербской. Вражда братьев утихла, оба с благоговением поклонились мощам отца своего, ибо с любовью приняли святого инока, и торжественно перенесли останки преподобного Симеона в Студеницкий храм. Волкан отдал брату области, которые отнял у него; затем святой Савва, глубоко уважаемый всеми, действовал ещё примирителем между Стефаном и другими врагами его, воспользовавшимися смутами в Сербии для своих выгод. По просьбе брата, святой Савва согласился остаться на некоторое время в стране своей и принял звание архимандрита Студеницкой лавры. Примером своим и мудрыми наставлениями он действовал благотворно на иноков, которых утверждал в добрых правилах и благочестии, для обители написал устав. Он обходил и всю Сербию, проповедуя слово Божие и поучая народ правой вере. Господь помог ему, сообщив ему чудотворную силу; больные получали исцеление по его молитве; множество народа стекалось по пути его, кто желал получить от него помощь от недуга, кто пособие в нищете, кто доброе поучение. Святой Савва принимал всех с любовью; и вся Сербия славила преподобного, называя его просветителем земли Сербской.

Пробыв несколько лет в Сербии в подобных трудах, святой Савва опять пожелал возвратиться к отшельнической жизни в любимой своей Карейской келлии на Афоне и с радостью увидел вновь Святую гору с её многочисленными обителями и отшельническими келлиями.

В 1218 году святой Савва отправился к греческому императору по нуждам Хиландарского монастыря; греческим императором был тогда Феодор Ласкарис, и пребывал он уже не в Царьграде, взятом крестоносцами-латинянами, а в Никее, где жил и патриарх. Патриарх и император с любовью приняли инока, и всё, о чём он просил, было даровано ему. Тут пришла ему мысль попросить, чтобы в Сербию был назначен архиепископ из сербов; он надеялся, что эта мера поведёт к утверждению и распространению православной веры, к которой был привержен сербский народ; но так как епископы бывали обыкновенные греки, то это ставило Сербскую церковь в зависимость от Греческой и давало повод Сербии опасаться и политического влияния Греции, с которой Сербия не всегда бывала в дружественных отношениях. Император греческий согласился на просьбу святого Саввы, но пожелал знать, кого он хочет видеть архиепископом. Савва представил сербских иноков, сопутствовавших ему с Афона, и просил, чтобы из них был избран архиепископ, но император отвечал: «Все братья твои хороши, но ни одному не могу доверить высокого сана, к тебе одному расположена душа моя». Инок долго отрекался от сана, которого считал себя недостойным и нисколько не желал, любя более всего уединённую жизнь на Афоне, но и император, и патриарх настаивали, убеждая его Бога ради принять сан архипастырский для пользы Сербии, чтобы слово учения его было сопряжено со властию и тем более могло быть действительно. Савва наконец согласился и с великим торжеством был рукоположен архиепископом всея Сербския земли.

Прибытие и благословение святого Саввы возвратили здоровье и силы болящему его брату Стефану. Вместе поклонились они останкам отца и довершили великую соборную церковь на месте, называемом Житчи, где должен был быть престол сербских архипастырей. Весь народ встречал с радостной надеждой нового архиепископа своего, который должен был при помощи свыше восстановить в стране поколебавшуюся правую веру. Тотчас же по прибытии своём святой Савва, как архиепископ, посвятил двенадцать своих любимых учеников в епископы и послал их в епархии, поручив им тщательно поучать народ.

Затем, призвав в Житчи всех правителей и вельмож, епископов и игуменов сербской земли, святой Савва в соборной церкви торжественно облёк Стефана в царскую багряницу, возложил на голову его царский венец и провозгласил его милостью Божией самодержавным кралем сербским. Этим действием он как бы уничтожил первое королевское венчание Стефана, не признанное народом сербским. Все радовались, и вся Сербия торжествовала это событие. На следующий день архиепископ вновь призвал всех в церковь и с святительского престола в присутствии короля стал поучать народ слову Божию, убеждая его быть твёрдым в правой вере, молить о помощи против соблазна ереси и чистосердечно каяться в заблуждениях своих. Затем после чтения Евангелия он сам громогласно прочёл Символ веры, который за ним повторяли краль, всё духовенство и весь народ. По исповедании веры он опять громко провозгласил, и народ за ним повторял все догматы веры православной; и затем ещё два дня он в церкви предлагал народу поучения о истинной вере и честной жизни и заключил словами: «Ни добрая жизнь без правой веры не может принести нам пользу, ни вера без добрых дел не приведёт нас к Богу».

Недолго после этого жил первовенчанный жупан Стефан: впав в тяжёлую болезнь, он принял из рук брата пострижение с именем Симеона и скончался (†1224), оставив четырёх сыновей. Старший из них Радослав наследовал ему на престоле Сербском; святой Савва венчал его на царство.

Давно стремился святой Савва душою в те места, где жил и страдал Спаситель, и вскоре после венчания Радослава отправился в Иерусалим и с любовью поклонился святым местам, и посетил палестинские обители. На возвратном пути через Грецию побывал он на любимой Святой горе и снова по возвращении в Сербию нашёл страну свою взволнованную политическими смутами. Радослав, беспечный и неспособный, был лишён престола и принуждён был бежать. Он искал покровительства преподобного Саввы и по убеждению его решился вступить в монастырь, а брат его Владислав венчал был на царство.

Святой Савва продолжал усердно радеть о земле своей, строил церкви, монастыри, обходил разные области для проповедания слова Божия и вполне заслужил данное ему благодарными сербами название Просветителя земли сербской.

Приближался конец жизни святого Саввы; он избрал себе преемника, а сам отправился на Восток, чтобы посетить страны, славные в истории христианства. Он снова посетил Иерусалим, оттуда Александрию, египетские пустыни, освящённые подвигами стольких святых мужей, Синайскую гору, Антиохию и монастырь преподобного Симеона Дивногорца и потом через Армению прибыл к родственному ему королю болгарскому Асену в город Тернов. Везде святитель был принят с уважением и любовью, и последние дни его жизни освятились чудными знамениями благодати Божией. Он чувствовал, что в Тернове настанет кончина его. Действительно, он заболел и 12 января 1237 года предал душу Богу со словами: «Слава Богу за все».

Краль болгарский с великой честью похоронил тело святителя в созданной им церкви сорока мучеников и только после усиленных просьб Владислава Сербского согласился, чтобы перенесли в Сербию прославленные Господом останки святого Саввы. Множество народа стеклось в храм в день поднятия святых мощей, которые с торжеством были перенесены в Сербию и положены в Милишевском монастыре Вознесения, основанном Владиславом. Много чудес совершилось при гробнице святого просветителя Сербской земли, о котором весь народ хранит благоговейную память. Его благодарят за утверждение православия в Сербии, к нему возводят начало всех благочестивых обычаев, доселе сохранившихся в земле сербской, и народ верует, что Симеон преподобный и святитель Савва охраняют землю сербскую и молятся о ней, и во времена бедствия являлись перед её дружинами: один в смиренной одежде инока, другой в светлом облачении святительском.

Память святого Саввы по греческому синаксарю 14-го января, в славянских же минеях память его празднуется 12 января и вместе с отцом его преподобным Симеоном Мироточивым 13 февраля.

[Более подробное жизнеописание святого Саввы, а также и отца его преподобного Симеона находится в Афонском Патерике (издания нашей обители). Имеется и акафист святому Савве (тоже нашего издания)].

Тропарь святому Савве, глас 3-й

Пути, вводящаго в жизнь, наставник и первопрестольник, и учитель был еси: первее бо пришед, святителю Савво, отечество твое просветил еси, и, породив тое Духом Святым, якоже древа маслинная в мысленном раи насадил еси всеосвященная твоя чада. Тем, яко апостолом и святителем сопрестольна чтуще тя, молим: моли Христа Бога, даровати нам велию милость.

В «Нижегородских епархиальных ведомостях» (1888 год, №1) священник о.Райский сообщает следующий достопримечательный случай:

В селе Шарапове Сергачского уезда Нижегородской губернии у одной женщины была долгое время больна дочь. Больная уже не вставала с постели, и болезнь её сопровождалась нестерпимыми страданиями. Мать больной, употребив все средства к выздоровлению её, обратилась, наконец, с пламенной молитвой к святому великомученику и целителю Пантелеимону и попросила священника отслужить сему угоднику Божию о здравии своей дочери молебен с водоосвящением. Возвратившись после молебна домой, она нашла свою дочь совершенно переменившейся к лучшему, чему немало удивилась. Больная, прежде мало говорившая, бойко твёрдым голосом сказала своей матери: «Когда тебя, мама, не было дома, ко мне приходил какой-то человек, покропил меня святой водой, и сделалось лучше».

(Из «Церковного вестника», № 41 1888 года)

27 июля 1888 года в Верхотурском Николаевском монастыре совершено присоединение к Православной церкви лютеранки, купеческой жены Бронниковой, в присутствии мужа её, тобольского купца, и дочери их, четырнадцатилетней девицы Анны. Это обыкновенное само по себе событие замечательно, как последствие благодатного исцеления, убедившего госпожу Бронникову в истине православной веры и побудившего обратиться в православие именно в обители святого праведного Симеона Верхотурского. Настоятель монастыря архимандрит Григорий с братией пишет об этом следующее: «Помянутая дочь Бронниковых Анна в начале настоящего года заболела какой-то внутренней болезнью, которую доктора объясняли язвами в желудке. Болезнь эта осложнилась ещё нервными припадками, – корчами всех членов тела, совсем измучившими больную. Искусство попеременно приглашаемых местных докторов и испытанные ими средства медицины оказались бессильны для исцеления страдалицы. Созван, наконец, консилиум, но также бесполезно: больная только признана была неизлечимой и обречена на неминуемую смерть. И действительно, после консилиума она начала умирать: дыхание её прекратилось, и тело начало холодеть. В это время родители умирающей вспомнили о благодатном враче святом праведном Симеоне и обратились к нему с горячей сердечной молитвой об исцелении их любимой дочери, причём отец дал обет в случае выздоровления больной свозить её в Верхотурье для поклонения святым мощам угодника, а мать обещалась принять Православие при святых мощах праведника, как бы при личном его присутствии и свидетельстве в Верхотурском монастыре, если он исцелит дочь их. И угодник Божий не отринул мольбы и обетов их. В тот же день умирающая ожила и скоро совершенно выздоровела. Через месяц после описанного случая Бронниковы приезжали в Верхотурье, и мы были свидетелями исполнения их обетов при святых мощах праведного Симеона в монастыре».

В историческом описании Свято-Троицкой Сергиевой Лавры рассказывается такое событие. При игумене Паисии (1479–1482 годы) у гроба преподобного Сергия крещён сын великого князя Иоанна Васильевича Василий, который был сыном молитв своей матери Софии, дщери Палеологов. Супруга Великого Князя имела уже трёх дочерей, но не имела сына, который бы мог утвердить её потомство на престоле русском. Скорбя всей душой, она отправилась пешком в обитель преподобного Сергия, чтобы молить его о даровании сына. И когда сходила она со своими спутницами с горы Климентьевской к монастырю, вдруг увидела идущего к ней навстречу святолепного старца, который нёс на руках младенца мужеского пола. Приблизившись к ней, он ввергнул младенца в её недра и стал невидим. Великая княгиня, поражённая сим видением, пала на землю, но, пришедши в себя, она стала искать вокруг себя младенца и, не нашедши, уразумела, что случившееся было только видение, предзнаменовавшее рождение ей сына. 26 марта 1479 года родился сей богодарованный сын – отец Грозного царя, Ивана Васильевича. («Описание летописей» Горского, с.67).

Преподобный отец наш Сергий и ныне не отказывает в утешении бесчадных родителей и утешает всех, с верой к нему притекающих, от царя и вельможи до поселянина-простеца. Вот что сообщает о себе один такой простец в письме на имя одного из братии обители преподобного Сергия: «Я уроженец Пермской губернии, Чердынского уезда, села Корипины; в военную службу поступил в 1854 году, а в 1868 году уволен по билету на родину. Возвратясь на родину, я женился в 1870 году на девице Александре Петровой. Четырнадцать лет мы не имели детей; я усердно просил Господа Бога и преподобного отца нашего Сергия, чтобы не оставил нас бездетными. И вот на 29 мая 1883 года я вижу сон: ясный летний день, солнце печёт, я иду по дороге из Москвы к Троице – Сергию с незнакомыми мне людьми, а навстречу нам идёт благообразный старец и что-то несёт на руках. Поравнялся он со мной и отдаёт мне что-то завёрнутое и при этом говорит: „Ты просил дитя, вот, возьми его и воспитывай!“ Я взял дитя на левую руку и, не зная, – мальчик это или девочка, хотел спросить старца, а он говорит мне: „Неси домой, там узнаешь“. Я понёс дитя на левой руке, и от тяжести рука у меня онемела. Просыпаюсь – руке больно, и эту боль я чувствовал полторы сутки. Вскоре после этого моя жена стала беременной. Когда пришло ей время разрешиться от бремени, то не думали, что она и живой останется: полторы сутки она, бедная, мучилась. В слезах, с тёплой молитвой обратился я за помощью к преподобному Сергию и обещался отслужить ему молебен. Измученный душевным томлением и слезами, я ушёл на конюшню и не помню, как задремал. И опять во сне вижу того же старца: „Вставай, – говорит он, – иди домой, жена твоя разрешилась благополучно“. При этом он тронул меня в бок своим посохом, и я проснулся. Тут я вскочил, побежал в дом, а навстречу мне выбегают и говорят: „Слава Богу, Бог дал тебе дочь…“»

Отставной унтер-офицер Филипп Власов Распопов

(Из «Костромских епархиальных ведомостей», № 19, 1888 года)

(Из дневника сельского священника)

Неделя тому назад, как я напутствовал опасно больного крестьянина моего прихода, В.А.Т., имеющего от роду 39 лет. Оставляя дом больного после напутствия, я советовал больному не медлить – принять святое Елеосвящение, уверяя его, между прочим, что святое Елеосвящение врачует болящих от недугов душевных и немощей телесных и что после «соборования» и жить хорошо, и умереть хорошо, если Господу Богу так будет угодно, то есть ещё ли пожить человеку на земле, или уже переселить его из мира сего в отечество небесное.

– Мне собороваться нельзя, – заявил больной, – у меня жена соборована. Если особоруюсь, то и жить уж нам вместе нельзя будет, а ведь мы ещё люди молодые.

– В болезни вообще, тем более в болезни такой опасной, в какой находишься ты, – говорил я больному, – и помышлять не нужно о той жизни, о которой ты думаешь, а нужно душой и телом готовиться к той жизни, в которой жить будем вечно, в которой ад и страшные мучения для грешников, и рай и вечная радость для оправданных и помилованных. Святое таинство Елеосвящения завершает наше приготовление к будущей жизни и дарует грешнику помилование. Но о нём же сказано в Писании, что «молитва веры спасет болящаго, и воздвигнет его Господь, и аще грехи сотворил есть, отпустятся ему» (Иак.5:14, 15).

– Да вот у нас все говорят, батюшка, что нельзя собороваться молодым людям, особенно женатым, – одно говорил больной, – что уж и жить с женой нельзя после того, как особоруешься.

Нужно заметить, что деревня, в которой живёт мой больной, заражена расколом «федосеевщины», где на брак Церкви Христовой смотрят как на «скверну», а не как на Таинство Церкви, которое делает «брак честным и ложе нескверным». Потому-то и мой больной держится такого взгляда на таинство святого Елеосвящения. – Объяснив таинство Брака и таинство святого Елеосвящения и посоветовав больному и домашним его не слушать кривотолков – поскорее особоровать больного, доколе время не ушло, я отправился восвояси.

Через неделю после напутствия приезжает ко мне дочь больного и, заявляя, что отцу её ещё хуже стало и он близок к смерти, просит меня съездить к ним – «отчитать» больного. Я же опять настаивал особоровать его.

– Да он не желает собороваться, – сказала приехавшая.

Я, грешник, что-то поразгневался и не поехал отчитывать непослушного, сказав дочери его, что «если больной надумает собороваться, то я в полночь и за полночь готов ехать к нему, а отчитывать не поеду». Через час – смотрю – едет на той же подводе жена больного и убедительно просит потешить больного – «отчитать» его, заявляя, что собороваться никак не могут расположить его. Мне на этот раз не было свободы, и я предложил обратиться к сослуживцу моему священнику, но и тот за недосугами не поехал. На другой день у меня была служба. Иду на утреню, отворяю крыльцо и вижу: предо мною брат больного, крестьянин той же деревни, приехал опять за мною. – Душевно было порадовался я, что наконец-то должно быть надумали особоровать больного, и даже прежде, чем преподать благословение приехавшему, спросил уже его: «Или соборовать надумали?!» Но опять не так.

– Батюшка! Не желает собороваться, – говорил приехавший. – Всё отчитаться только желает… Да вот вижу – тебе и сегодня некогда?

– Тяжело, други, думать, что вы делаете всё по-своему, а не по совету отцов своих духовных, – сказал я. – «Повинуйтеся наставникам вашим и покоряйтеся», сказано в Писании: «тии бо бдят о душах ваших». Ну да если умрёт больной: ведь жалеть будете, что не особоровали?

– Вестимо так, батюшка: после-то и все жалеем, как время пройдёт, – говорил крестьянин. – Да, вот, грешники, пока живы-то, так всё одно житейское и на уме-то: думает жить, хотя, видимо, уж не жилец. Пытаем мы говорить: «Послушай, батюшка не худа желает, и для здоровья, и для спасенья: особоруйся!» Так ведь уж ругаться стал, и ругается нехорошо, сердится так, что даже вот зашиб И.И. (родственника) за то, что больше всех настаивал особоровать его. – Что же уж делать-то нам? Хоть бы уж отчитать-то: не опомнится ли лучше.

Я просил подождать окончания утрени или обратиться с усердной просьбой к товарищу, – а сам поспешил в церковь, так как благовест давно уже окончился. Крестьянин обратился к товарищу, и товарищ мой на сей раз без малейшего замедления – вижу – отправился в деревню, чему я душевно порадовался. На литургии я, по обычаю, поминал больного… Литургия кончилась, выхожу из церкви и вижу: подъезжает к дому моему тот самый крестьянин, которого «зашиб» больной за настоятельное желание особоровать его.

– Что ещё? – спрашиваю я, – ведь уж читали над больным?

– Читали, батюшка, – сказал крестьянин и при этом рассказал следующее: после читанья, лишь уехал священник, больной уставился глазами в «матицу», долго глядел таково страшно и вдруг как закричит: «Батюшки, батюшки, поскорее за священником!» Ему сказали, что священник сейчас только был и уехал. «Батюшки, поскорее бы особороваться!» – кричал больной и при этом повернул голову под стол, при котором лежал, схватил сидевшую при нём сестру за шею и, таща под стол, закричал: «Смотри-ко, смотри, сестра, – какой страшный кончик-то нам!» – «От страха все мы засуетились, – говорил приехавший, – и я вот пригнал к тебе… Потрудись, батюшка, особоровать – уж сам пожелал».

Нимало не медля, я отправился к больному, душевно радуясь, что Господь так явно вразумляет нас грешных. Подъезжаем мы к дому больного… а из дома уже бегут и сказывают: «Помер… вот-вот, сейчас только с душой расстался… чуточку не застали живого». И вместо желанного святого Елеосвящения мной совершена была заупокойная лития.

Так многие пожелают жить жизнью христианской, по учению Церкви Православной, в то время, когда уже время делания и жизни сей, данной нам для делания во спасение, отлетит от нас безвозвратно. Всё нужно делать во время своё, постоянно памятуя смерть и суд Божий. Жизнь наша не в наших руках, а в руце Божией, и нужно дорожить ею, как временем богодарованным для нашего покаяния и умилостивления Бога, а не пользоваться ею лишь для жизни плотской суетной и греховной с расчётами земными и тому подобным, до забвения смерти, суда Божия и жизни загробной, где рай и ад, где вечная радость для готовящихся к ней и где вечные муки для людей, о ней не помышляющих, но лишь для мира и греха живущих… Это и тому подобное думал я и это высказал при одре смерти всем бывшим в доме заблуждшим людям, снова объяснив им важность святых таинств Церкви Христовой, прося не слушать болтовню богопротивную врагов её и главного из них – духа лукавого, нашего губителя – диавола.

Священник Н.Румянцев

1888 года

(Выписки из Святого Писания)

Гостеприимство заповедано: «Если брат твой обеднеет и придёт в упадок у тебя, то поддержи его, пришлец ли он, или поселенец, чтобы он жил с тобою» (Лев.25:35). «Ревнуйте о странноприимстве» (Рим.12:13). «Представляю вам Фиву. Примите её для Господа и помогите ей, в чём она будет иметь нужду у вас, ибо и она была помощницей многим и мне самому» (Рим.16:1, 2). «Страннолюбия не забывайте, ибо через него некоторые, не зная, оказали странноприимство Ангелам» (Евр.13:2). «Будьте страннолюбивы друг ко другу без ропота» (1Пет.4:9).

Гостеприимство составляет долг верующих: «Один ли я съедал кусок мой, и не ел ли от него и сирота?» (Иов.31:17). «Вдовица должна быть избираема не менее, как шестидесятилетняя, известная по добрым делам, если она принимала странников, умывала ноги святым» (1Тим.5:9, 10). «Мы должны принимать братьев и странников, чтобы сделаться споспешниками истине» (3Ин.1:8).

Гостеприимство должно быть оказываемо:

а). особенно бедным: «Раздели с голодным хлеб твой, и скитающихся бедных введи в дом; когда увидишь нагого, одень его, и от единокровного твоего не укрывайся» (Ис.58:7).

б). и даже врагам: «Сказал царь Израильский Елисею: не избить ли воинов Сирийских, отец мой? И сказал он: не убивай, но предложи им хлеба и воды, пусть едят и пьют, и пойдут к государю своему. И приготовил им большой обед, и они ели и пили, и отпустил их. И не ходили более полчища Сирийские в землю Израилеву» (4Цар.6:21–23). «Если голоден враг твой, накорми его хлебом; и если он жаждет, напой его водою» (Притч.25:21. Рим.12:20).

Господь принимает гостеприимство, оказанное Его ученикам, за гостеприимство, оказанное Ему Самому: «Кто принимает вас, принимает Меня» (Мф.10:40). «Призвав дитя, Он сказал: кто примет одно такое дитя во имя Мое, тот Меня принимает» (Мф.18:2, 5. Мк.9:37. Лк.9:48). «Алкал Я, и вы дали Мне есть; жаждал, и вы напоили Меня; был странником, и вы приняли Меня… Истинно говорю вам: поскольку вы сделали сие одному из братьев Моих меньших, то сделали Мне» (Мф.25:35, 40). «Истинно, истинно говорю вам: принимающий того, кого Я пошлю, Меня принимает» (Ин.13:20).

Обещания оказывающим гостеприимство: «Благотворительная душа будет насыщена, и кто напояет других, тот и сам напоен будет» (Притч.11:25). «Скитающихся бедных введи в дом; когда ты отдашь голодному душу твою и напитаешь душу страдальца; тогда свет твой взойдёт во тьме, и мрак твой будет как полдень и исцеление твоё скоро возрастёт. Тогда Ты воззовёшь, и Господь услышит; возопиешь, и Он скажет: „вот Я!“ И будет Господь вождём твоим всегда, и во время засухи будет насыщать душу твою, и ты будешь, как напоённый водою сад» (Ис.58:7–11). «Когда делаешь обед или ужин, зови нищих, увечных, хромых, слепых, и блажен будешь, что они не могут воздать тебе, ибо воздастся тебе в воскресение праведных» (Лк.14:12–14).

Гостеприимство, оказываемое ближним ради Бога, будет награждено: «Кто напоит вас чашею воды во имя Моё, потому что вы Христовы, истинно говорю вам, не потеряет награды своей» (Мк.9:41). «Кто напоит одного из малых сих только чашею холодной воды, во имя ученика; истинно говорю вам, не потеряет награды своей» (Мф.10:42).

Страшная участь ожидает не оказавших странноприимства Христа ради: «Идите от Меня, проклятые, в огонь вечный… Ибо алкал Я, и вы не дали Мне есть; жаждал, и вы не напоили Меня; был странником, и вы не приняли Меня. поскольку вы не сделали сего одному из меньших, то не сделали Мне» (Мф.25:41–43, 45).

Примеры гостеприимства: Авраам. «Он возвёл очи свои и взглянул, и вот, три мужа стоят против него. Увидев, он побежал навстречу им от входа в шатёр (свой), и поклонился до земли, и сказал: Владыка! если я обрёл благоволение пред очами Твоими, не пройди мимо раба Твоего. И принесут немного воды, и омоют ноги ваши; и отдохните под сим деревом. А я принесу хлеба, и вы подкрепите сердца ваши; потом пойдите (в путь свой); так как вы идёте мимо раба вашего» (Быт.18:2–5). – Лот. «Пришли два Ангела в Содом вечером, когда Лот сидел у ворот Содома. Лот увидел, и встал, чтобы встретить их, и поклонился лицем до земли, и сказал: Государи мои! зайдите в дом раба вашего, и ночуйте, и умойте ноги ваши, и встаньте поутру, и пойдёте в путь свой. Но они сказали: нет, мы ночуем на улице. Он же сильно упрашивал их; и они пошли к нему и пришли в дом его. Он сделал им угощение и испёк пресные хлебы; и они ели» (Быт.19:1–3). – Неемия писал о себе: «Иудеев и начальствующих по сто пятидесяти человек бывало за столом у меня, кроме приходивших к нам из окрестных народов. Помяни, Боже мой, во благо мне всё, что я сделал для народа сего!» (Неем.5:17, 19). – Жители острова Мелита: «Иноплеменники оказали нам (святому Павлу и бывшим с ним) немалое человеколюбие, ибо они, по причине бывшего дождя и холода, разложили огонь и приняли всех нас. Около того места были поместья начальника острова, именем Публия; он принял нас и три дня дружелюбно угощал» (Деян.28:2, 7). – Гаий: «Возлюбленный! Ты как верный поступаешь в том, что делаешь для братьев и для странников. Они засвидетельствовали перед церковью о твоей любви» (3Ин.1:5–6).

(Из проповедей его)

Благословенная любовь к молитвенному богомысленному безмолвию, прииди к нам! Скрывайся от молвы, но не скрывайся от ищущих путей твоих и следов твоих, то есть твоих правил и твоих примеров. Являйся иногда и не ищущим, способным принять тебя!

Ты устраняешь человека от видения других и тем удобнее даёшь ему увидеть самого себя, а сподобившийся увидеть себя, по слову одного из твоих таинников, выше сподобившегося увидеть Ангелов (Исаак Сирин, Слово 41). Ты пресекаешь беседы с человеками и тем искреннее вводишь в беседу со Христом. Ты затворяешь дверь внешней храмины и отверзаешь внутреннюю храмину сердца. Ты подаёшь и научаешь употреблять оружие против страстей. Ты собираешь рассеянные помыслы. Ты погружаешь ум в глубину Писаний и оттуда почерпаешь свет. Ты совершенствуешь покаяние. Ты обретаешь источник слёз. Ты возводишь к чистой молитве. Ты учишь молчанию, которое есть таинство будущего века (Исаак Сирин, Слово 42).

Не для всех равно призывается любовь к безмолвию, потому что жизнь безмолвия не для многих. Но посещение или причастие молитвенного или богомысленного безмолвия для всякого должно быть вожделенно. Кто не упраздняет себя, хотя однажды в день, хотя на непродолжительное время, от всякого внешнего земного занятия, попечения, пристрастия и не вводит души своей в благоговейное богомысленное или молитвенное безмолвие пред Богом, тот ещё не познал пути мира для души своей. Ибо так говорит Господь: упразднитеся и разумейте, яко Аз есмь Бог! (Пс.45:11).

(Перевод с греческого)

Кто может изъяснить величие сего праздника и радость, чувствуемую ныне каждым истинным христианином в сердце своём?!

Нынешний день есть начало и источник великих, радостных и спасительных для нас таинств. Ныне Христос раждается от чистой Отроковицы, и естеством Безначальный приемлет начало; ныне Невидимый делается видимым, и зрится младенцем всесовершенный Бог; ныне пришли в исполнение предсказания святых пророков, и Дева носит носящего всё; ныне мир озаряется светом Богопознания, и прелесть многобожия исчезает; ныне древние узы осуждения Адамова разрешаются, и небо соединяется с землёй, ныне принял Владыка всех то, чем не был, оставшись, кем был; ныне Слово Отца, собезначальное Ему и Духу, воплощается; ныне осветила нас Божественная благодать, и тьма идолослужения исчезла; ныне пастыри проповедуют чудо, и волхвы приносят дары; ныне воссияло на земле Солнце правды и просветило нас прежде омрачённых; ныне пришло чаяние и спасение языков, и избавились мы от рабства мысленных врагов; ныне явилась в мире жизнь человеков, и вечная смерть упраздняется; ныне Всесильный воцарился на земле, и царство диавольское пало; ныне всех поглощавший ад заграждается, и рай нам отверзается; ныне небеса веселятся с Ангелами, и земля радуется с человеками; ныне вышнее с нижним спразднует, и дольнее с горним собеседует; ныне Мария в Вифлееме раждает Творца всего, и воинства небесные славословят Его боголепно; Тот, Который безлетно родился на небе от Отца без матери, Сей во времени благоволил родиться на земле от Матери без отца, и стал человеком, чтобы спасти человека.

Поклоняемся вочеловечению Твоему, Боже наш, славим Божественное снисхождение Твоё, Господи, благодарим Тебя за великое человеколюбие Твоё, Владыко, что Ты умилосердился над родом человеческим, не потерпел более видеть создание рук Твоих мучимым от диавола, но, сошед с небесного престола славы Твоей (сущий с Отцом и Духом), принял «зрак раба, послушлив был даже до смерти, смерти же крестныя», которой освободил нас от вечной смерти и власти диавольской. Рождеством Твоим от Приснодевы Ты, всеблагий, возродил нас, обновил и воссоздал, даровав верующим в Тебя Духа Святого, от Которого мы были отчуждены прародительским грехом, и соделал нас чадами Божиими.

Безгрешный Спасителю мира, ради человека принявший всё человеческое, кроме греха, сподоби в сей святой день Твой без греха сохранитися нам, да славим Рождество чистым сердцем. И меня, приносящего гимн сей, очисти от всякой скверны, по великому милосердию Твоему к нам, внедри в меня целомудрие, воздержание, кротость, смирение, терпение, веру, надежду, любовь и прочие дарования. Избавь меня, Владыко, от всякого зла, да храню заповеди Твои; даруй мне Ангела Твоего, верного наставника и хранителя души и тела, да наставляет меня на путь спасения и да хранит невредимым от коварства диавольского во все дни жизни моей. И по кончине «да не узрит душа моя мрачного взора лукавых демонов, но да приимут её Ангелы Твои светлии», с которыми удостой нас наслаждаться пресладкого лицезрения Твоего во Царствии Небесном, вечно радоваться там и славить Тебя, Человеколюбец, со Отцем и Святым Духом во веки веков, аминь.

16-го октября сего 1888 года в нашем русском Пантелеимоновском монастыре на Афоне получено было утешительное письмо от игумена Ново-Афонской кавказской нашей обители⁶⁵ о.Иерона и братии о том, что 24-го сентября сего года Господь сподобил их обитель особенной милости и утешения. В этот день их императорские величества государь император и государыня императрица с их императорскими высочествами наследником цесаревичем Николаем Александровичем и великим князем Георгием Александровичем изволили осчастливить обитель своим посещением.

Вот как описывают о.Иерон и братия это всерадостное и высокознаменательное событие.

«Получив извещение, что их величествам по пути следования своего из Новороссийска в Батум угодно посетить и Новый Афон, все мы, единодушно принеся Господу Богу усердное моление за ниспосылаемое нам, недостойным, особенное утешение, занялись приготовлением к должному принятию их императорских величеств с августейшими детьми. С 20 сентября начался съезд светских властей в монастырь. В назначенный день прибытия их величеств 24 сентября мы все с напряженным вниманием устремляли наши взоры туда, откуда должен был показаться царский пароход; и вот в 11 часов утра увидели два парохода (крейсер „Москву“ в сопровождении военного клипера „Память Меркурия“). Монастырский колокол торжественно дал знать всем об этом, и всё пришло в необычайное движение… Когда остановился первый пароход против монастыря, приблизительно в 300 саженях от берега, я (то есть игумен о.Иерон) и иеромонах о.Рафаил поехали навстречу, хотя мы не предполагали присутствия на этих пароходах их величеств, так как нас известили, что будет шесть броненосцев, поэтому мы и вообразили, что прибывшие два парохода посланы вперёд для извещения нас. Каково же было наше изумление, когда стали мы подъезжать к ближайшему пароходу, увидели, что его императорское величество с августейшим семейством изволят сходить на бот; увидевши нас государь император всемилостивейше удостоил сказать нам: „Мы идём на берег“. В этот момент развился императорский штандарт на боте, и стали салютовать из орудий клипера. Бот быстро пошёл к берегу, мы поехали вслед за ним, но должны были далеко остаться позади, ибо филюга наша тяжёлая, и гребцы плохие. Когда же мы пристали к берегу, государь император, начиная от пристани, принимал депутации и прошёл уже половину дороги до монастыря⁶⁶. Я обратился к господину главноначальствующему гражданской частью – командующему войсками князю Дондукову-Корсакову с просьбой представить нас государю, и князь сейчас же представил императору, назвав меня: „Игумен Ново-Афонского монастыря“, а я в свою очередь имел счастье представить его величеству о.Рафаила, так: „Иеромонах Рафаил из старого Афона, Пантелеимоновского монастыря, посланный о.архимандритом Макарием вместо себя, ибо он по болезни не мог иметь счастья приехать представиться вашему императорскому величеству“. Государь император весьма милостиво изволил принять нас и осчастливил, всемилостивейше подав нам свою руку, а также и государыня императрица удостоила нас допустить к целованию её руки».

«Государь император при громких и восторженных криках „Ура!“ продолжал принимать депутации до монастырских ворот. Внутри монастырского двора уже не было мирских властей и представителей, а были только простой народ – богомольцы и абхазцы. Государь изволил проследовать пешком весь монастырский двор и, не доходя более чем 5 саженей до храма Покрова Божией Матери, обнажил свою главу, набожно осенив себя крестным знамением, милостиво приветствовав братию, стоявшую около храма и встретившую Его низкими поклонами, – изволил вступить на паперть храма, где встретил их величеств преосвященный Геннадий, епископ Сухумский в полном облачении с крестом и святой водой и произнёс следующую приветственную речь:

„Благочестивейший государь! Слово Божие говорит: «В светлом взоре царя – жизнь, и благоволение его – как облако с поздним дождём» (Притч.16:15). Для нас, жителей сего отдалённого, малонаселённого, полудикого края, и то было большим утешением, что наш край не раз видел знамения твоего к нему благоволения, твоего отеческого попечения о его нуждах, духовных и вещественных. Но вот ты милостиво удостоиваешь нас своего лицезрения. И сего мало: мы имеем счастье видеть с тобой августейшую царицу – мать Отечества, твоего возлюбленного наследника – надежду Русской земли, и второе твоё возлюбленное чадо. Благословенно твоё пришествие! Сия земля некогда была освящена стопами святого апостола Андрея Первозванного, она была орошена кровью другого апостола Симона Кананита. Воззри же на неё милостиво царским оком твоим, да оживёт и процветёт этот духовно-дремлющий край под тёплым лучом светлого твоего взора и да будет благоволение Твоё, как благотворное облако с благодатным поздним дождём!“»

«Приложась ко кресту, выслушав приветственную речь преосвященного, государь император, императрица, наследник цесаревич и Георгий Александрович вошли в храм и встали на приготовленные им места. Иродиакон о.Исидор провозгласил ектению и многолетия, и когда стали прикладываться ко кресту, владыка поднёс их величествам и их высочествам по иконе и просфоре».

«Поданы были монастырские экипажи, и их величества с их высочествами изволили поехать по шоссейной дороге, а мы все пошли прямой дорогой и успели прийти к месту закладки нового собора до прибытия их величеств. По прибытии их императорских величеств немедленно приступлено было к чину закладки собора. Преосвященный Геннадий по прочтении молитвы на водружение креста, который держали два иеромонаха, предложил государю императору водрузить крест и его величество своими руками водрузил кипарисный трёхаршинный крест в приготовленное для него место, где будет святой престол; затем епископ прочитал молитву на камень, о.Рафаил прочитал надпись, я (о.Иерон), положив святые мощи великомученика Пантелеимона, взял надпись и вложил в высеченный в камне крест. Архиерей вылил масло, четыре иеромонаха взяли камень со стола, покрыли высеченный крест и всё, что положено, и предложили государю императору заложить первый камень. Его величество, взявши лопаткой известь, положил сверх плиты и, положивши на неё кирпич, пристукнул его три раза молотком; то же самое изволили совершить государыня императрица, наследник цесаревич, великий князь Георгий Александрович, а за ними положили кирпичи преосвященный Геннадий, епископ Сухумский, я (игумен Иерон) и другие, кто желал. По окончании эктении и многолетия, я обратился к государю императору с вопросом, не благоугодно ли будет его величеству просмотреть планы и фасад нового собора и всего монастыря, которые были приготовлены и разложены на столе в палатке, раскинутой вблизи закладки собора. Государь император соблаговолил ответить: „Да, я желаю“. Просматривая планы, государь спросил: „Кто составлял этот план?“ Я ответил, что на постройку монастыря составлял черновой план я, а чертил набело архитектор Никонов, – на собор же составлял план и чертил архитектор, я уже не осмелился коснуться такого большого дела. Его величество, улыбаясь, изволил заметить: „Да, случалось, что купола проваливались“. Когда был окончен осмотр планов, я предложил государю императору, не угодно ли будет пожаловать их величествам осмотреть древний храм святого апостола Симона, на что государь император ответил: „Да, туда пойдём, где дорога?“ Я сказал: „Ваше императорское величество, благоволите поехать в экипаже“, государь ответил: „Государыня и другие пусть едут, а мы пойдём пешком“. Я опять говорю: „Ваше императорское величество, дорога очень плохая, и по ней невозможно идти вашему величеству“. Когда же на вопрос государя: „Да вы по ней ходите?“ я ответил: „Хожу, мне можно, но вашему величеству будет трудно, дорога крутая и каменистая“, – его величество изволил сказать: „Ничего, пойдёмте“. – Мы пошли по прямой дороге. Придя к храму апостола Симона, я, облачившись, вышел с крестом, император сказал мне: „Подождите, пока государыня приедет“ и направился к фонтану, что против церковных дверей и изволил напиться воды; в это время приехала и императрица. Государь предложил и её величеству напиться; выслушав эктению и приложась ко святому кресту, осмотревши храм и древнюю живопись, их величества в сопровождении их высочеств и свиты изволили пойти на плотину, где полюбовавшись очаровательной местностью и природой, изволили сесть в экипажи и отправились осматривать школу».

«Приехавши в школу, его величество изволил всемилостивейше приветствовать учеников словами: „Здравствуйте, дети!“ – на приветствие это ученики довольно стройно ответили: „Здравия желаем вашему императорскому величеству!“, затем пропели: „Спаси Господи люди твоя“ и прочее, по окончании пения имел счастие представиться императору законоучитель школы иеромонах Дорофей и удостоился вопросов его величества:

„Кем вы сюда определены?“ – о.Дорофей ответил: „Священноархимандритом Макарием“.

„Присланы со святой горы Афонской?“ – „Точно так, ваше императорское величество“. Затем государь сделал некоторые вопросы ученикам. Когда окончили пение: „Боже, царя храни“, – государь император всемилостивейше соизволил обратиться к о.Дорофею с словами: „Благодарю вас, ваши ученики поют хорошо“. В это время епископ Геннадий представил его величеству новокрещенного персиянина Иоанна, которого государь император осчастливил вопросом: „Что тебя заставило принять православие?“ Новокрещенный, растерявшись, схватил руками свою голову и, покачивая ею, ответил: „Мне Бог дал такой хороший ум, и я познал, что русская вера лучше, поэтому и принял православную веру“. – Государь, милостиво улыбнувшись, сказал ему: „Ну, хорошо, учись смотри“. Осмотревши помещение учеников, их императорские величества в сопровождении их высочеств и всей свиты соблаговолили всемилостивейше удостоить своим посещением преосвященного Геннадия и принять наше убогое монастырское угощение – чай, фрукты и вино. Тут мы поднесли ветку с лимонами его величеству, на которой было 6 крупных лимонов вместе. Государь император, полюбовавшись на эту ветку, изволил её взять с собой. В то время, когда изволили кушать чай, его величество, увидев идущих броненосцев, сказал: „Вот и флот наш идёт“. – Услышав эти слова, я обратился к государю с просьбой: – „Ваше императорское величество! Позвольте нам дать в благословение новым кораблям святые иконы“. Государь император милостиво изволил ответить: „Хорошо, они будут очень рады, также и канониркам“, вследствие чего мы и послали шесть икон, две броненосцам и четыре канониркам. – В это же время я поднёс его величеству иконочку, присланную с святой Афонской горы, Святой Троицы – на мамврийском дубе. Государь император с видимым удовольствием соблаговолил принять её, затем я поднёс резную икону святого великомученика Георгия великому князю Георгию Александровичу, но вручил её в руки государя императора, сказавши, что это афонской иноческой работы. Видя таковое неизречённое милостивое обращение августейших посетителей наших с нами, недостойными и убогими, я осмелился дерзновенно обратиться к его величеству с просьбой удостоить всемилостивейше засвидетельствовать о своём пребывании в обители нашей собственноручной его императорского величества подписью. Государь изволил потребовать гусиное перо и чернил. Требование гусиного пера смутило меня, но, к счастью нашему, и благодарение Богу, перо отыскали. Его величество, соизволив удостоить начертания собственноручной подписи, изволил поднести её величеству для подписи, государыня императрица, начертавши свою подпись, передала книгу наследнику цесаревичу, а наследник цесаревич передал великому князю Георгию Александровичу, а за ним подписались и все бывшие с их величествами сановники. После сего государь император, милостиво обратившись ко мне, изволил удостоить меня поклоном и словом „Благодарствуйте“, заговорил с государыней императрицей и изволил отправиться к берегу пешком. Я имел счастье сопровождать государя императора, идя с ним рядом. Когда их величества взошли на барказ, государь император, удостоивая подать мне руку на прощание, изволил осчастливить следующими незабвенными словами: „В памяти у меня останется посещение вашей обители“. Барказ тронулся при пении наших певчих: „Спаси, Господи, люди Твоя“, мы же, исполненные восторгом истинной любви и преданности, со слезами на глазах напутствовали их величества и августейших детей их искренними и горячими пожеланиями всех благ и тёплыми молитвами ко Господу о сохранении их здравия и благополучном плавании. Долго простояли бы мы на берегу, не отрывая глаз наших от удалявшегося барказа с обожаемым нашим монархом и его августейшим семейством, если бы монастырский колокол не напомнил нам о храме, и мы пошли в храм, начали служить благодарственный молебен. Возблагодарили Господа Бога за Его неизреченную милость к нам грешным… и тепла была молитва наша ко Господу о здравии и спасении их величеств и всего августейшего их семейства…»

«В 7 часов вечера государыня императрица изволила прислать щедрое пожертвование обители 5000 рублей, которые и вручил мне посланный, потребовавший от меня расписку в получении мною этих денег. Не зная, как и чем выразить её величеству благодарение за щедрое её благодеяние, я положил земной поклон, прося передать его её императорскому величеству, затем положил другой поклон для государя императора».

«Во время стоянки многие из господ придворных выезжали на берег для посещения обители, мы снабжали всех иконочками и альбомами. Посылали на пароход её императорскому величеству разные свои токарные изделия, которые государыня императрица изволила принять с удовольствием. Перед сумерками вся братия собралась на пригорке и не сводила глаз с парохода, на котором были их императорские величества, желая хотя издали ещё раз узреть державных и обожаемых посетителей наших. Во всё время пребывания их величеств на берегу и до самого отъезда пароходов монастырские колокола неумолкно торжественно звонили. Вечером во всех окнах монастыря поставлены были зажжённые свечи, колокольня тоже была иллюминована огнями. В 11 часов вечера пароходы снялись с якорей и стали удаляться, скрываясь мало-помалу от наших взоров… но никогда не удалятся из сердец наших и не изгладятся из воспоминаний – чувства глубокой преданности и благоговения к священным особам их императорских величеств, изволивших осчастливить нашу обитель своим посещением».

По получении такого радостного известия на святой горе Афонской в тот же день совершено было о.архимандритом Макарием соборное молебствие о здравии и спасении их императорских величеств и их августейшего семейства.

Спустя несколько дней, а именно 28 октября достигла до Афона печальная весть о случившемся 17 октября великом несчастии с императорским поездом. Весть эта чрезвычайно поразила всех нас, русских афонцев. Глубоко тронутые этим прискорбным событием, мы от всей души возблагодарили Господа, что Он так чудесно спас драгоценную жизнь возлюбленного монарха нашего со всем его августейшим семейством. В тот же день на всенощном бдении (под воскресенье) по этому случаю возносились на всех ектениях и литии особые благодарные моления. В воскресенье поздняя литургия совершалась торжественно самим о.архимандритом Макарием соборно с 16 иеромонахами и 7 иеродиаконами. После литургии совершено было благодарственное молебствие, перед которым о.архимандрит Макарий прочитал телеграмму о дивном избавлении русского царя с его семейством от величайшей опасности и затем добавил следующее:

«Возлюбленные о Господе отцы и братия!

Уста благоговейно смолкают перед неизглаголанным величием Божественного Промысла, совершившего столь чудесное спасение царёво. Воистину дивна сотвори Господь: спасе царя десница Его и мышца святая Его. Но не точию единому царю, а всей его семье царственной сказа Господь спасение свое, пред языки откры правду свою. Страшное, невероятное несчастье готово было совершиться, перед которым, а тем более перед его последствиями цепенеет чувство, онемевают язык и ум. Если при известии о спасении от неизбежной гибели, угрожавшей всей семье хотя бы и самого незначительного в обществе человеческом семьянина, сердце исполняется радостью и душа возносит горячую молитву благодарности Господу за спасение погибавших, то какой невыразимой радостью исполняется сердце наше о дивном спасении государя с его царственной семьёй, государя, не только отца своего преблагословенного семейства, но и отца дорогого отечества нашего, отца многомиллионной семьи русской. Господь помянул милость свою Иакову и истину свою дому Израилеву и спас Благочестивейшего царя нашего с Его боголюбивым семейством. Россия без царя осталась бы беспомощной, как беспомощным остаётся пчелиный рой, лишившийся своей матки. Но Господь не оставил верно работающих Ему в своём улье русских пчёл и совершилось столь очевидное для всех чудо, чтобы видели все концы земли спасение Бога нашего и уразумели, яко с нами Бог».

«Дивное, преславное чудо! Государь император, государыня, наследник престола, великий князь Георгий Александрович и великая княгиня Ксения Александровна вышли невредимыми из-под груды обломков разбитого поезда. Великая княгиня Ольга Александровна была отброшена из своего вагона за железнодорожную насыпь; великий князь Михаил Александрович был зарыт под обломками и прошло несколько минут, прежде чем вынули его из-под них. Что же? Даже отброшенная за насыпь царевна не получила никакого ушиба; зарытый под обломками царевич был вырыт из-под них невредимым. Не ясно ли, что Господь Ангелом своим заповедал сохранить помазанников своих царя и царицу со всем священным их семейством?»

«Если всегда царь и его боголюбивое семейство было дорогим для всякого русского, то теперь после столь явного обнаружения над ним чудесного Божьего покровительства оно будет во сто крат священнее и дороже. Особенно для нас, братие, нас, удостоившихся личного благоволения царя, царицы и всей их царственной семьи при их собственноручной закладке в нашем Ново-Афонском кавказском монастыре. Для нас особенно, повторяю, да будет священнейшей и дражайшей царственная семья и тем более, что мы, как иноки, должны живее чувствовать и сознавать величие дивного знамения, еже сотвори Господь наш, Бог велий, творяй чудеса».

«Чем же мы возблагодарим Господа за столь великое благодеяние, что воздадим Ему, как восхвалим Его?»

«Там, на дорогой родине нашей, воскликнет Богу вся земля, будет петь Ему гласом радования, мы же, иноки, принесём Господу и дань иноческую: слёзы восторженной благодарности, слёзы сокрушения о грехах наших, усугубленные молитвы и моления за себя и сродников, и благодетелей наших, подвиги любви друг к другу и воздержания. Кроме общего, всебратственного моления во храме, пусть каждый из нас, лично от себя, принесёт Господу сердечную, искреннюю дань благодарности. Итак, прошу вас, возлюбленные о Господе отцы и братие: в продолжение хотя десяти дней пусть каждый из вас, от старшего до самого младшего, исполняет в келлии ежедневно, кроме заповеданного монашеского правила, одну особую чётку за государя нашего и его царственную семью. Вместе с тем, зная, что одна молитва, как и вера, без дел мертва, пусть каждый из нас усугубит подвиги воздержания телесного и душевного и потщится любовью к ближним заявить свою любовь к Богу. Господь наш Своими святыми устами вещает нам: аще любите Мене, заповеди моя соблюдите и любовь нашу друг к другу поставляет, как самое угодное пред Ним».

«Сие будет самой достойнейшей жертвой Богу с нашей стороны и данью благодарности за оказанное Господом всем русским неизглаголанные милосердие и благодеяние. Вместе с такою жертвой будем возносить Всеблагому молитву о том, чтобы вся Русь православная принесла Ему подобную жертву благодарности, жертву покаяния, сокрушения во грехах и любви к ближним. Тогда Господь услышит наши общие восторженные молитвы и не отнимет от нас своей чудодейственной благословляющей десницы, под её же покровом и молитвами Пресвятой Богородицы не устрашимся врагов – ни внутренних, ни мятущихся на нас извне, пройдём сквозь сень смертную и не убоимся зла, яко с нами будет Бог, творяй чудеса, Бог, препоясуяй нас силою».

«Да будет же слава Ему во веки! Пусть и наши будущие монашеские поколения во святой обители нашей прославляют Господа за содеянное Им дивное благодеяние земле Русской, для чего и установим – день чудесного избавления царя и его царственной семьи праздновать ежегодно как день спасения. Благодать Господа Бога нашего, в Троице Святой славимого, со всеми вами. Аминь».

168.Есть люди без веры и совести, кои имеют проницательный ум и обширные познания, по-видимому, только для того, чтобы проповедовать ложь и снова водворять между нами мрак, чудным светом Евангелия рассеянный. Но премудрый Бог и самую злобу таких грешников не оставляет без пользы, и употребляет оную для искушения терпения, для испытания верности, для очищения добродетели душ праведных.

169.Людям, кои не вспомоществуют и не хотят вспомоществовать бедным потому, что ослеплены удовольствиями мира сего и не имеют времени обратить на несчастных своё внимание, надобно чаще прочитывать жизнь Филарета Милостивого и святого патриарха Александрийского Иоанна Милостивого.

170.Если спасающиеся люди не следят за своими мыслями, словами и делами, то могут впасть в самообольщение.

171.Грешник, не ищущий спасения своей душе, от того иногда благоденствует в жизни сей, что имеет какое-нибудь доброе качество, за что принимает награждение от нелицеприятного Мздовоздаятеля (Евр.11:6), в благах временных малое добро вознаграждается кратковременными благами, а множество пороков будет наказано вечными мучениями. Доказательством сему служит притча о богаче, упоминаемом в Евангелии (Лк.16:23–25).

172.Если истинный христианин живёт между людьми, не ищущими спасения своей душе, то, и не хотя, много встречает случаев, нарушающих его душевный мир, везде видит он совершающиеся беззакония, которые сильно действуют на его чувства, зрение и слух, отчего подвергается он искушениям и в постоянной находится борьбе.

173.В церкви всё служение совершаемо должно быть внятно. От чтения маловнятного служба невольно кажется продолжительной, ибо тогда человек не сознает настоящего хода богослужения, а незнакомый путь во мраке кажется нам всегда бесконечным.

174.Ненастная, тёмная погода наводит на человека скуку, ибо тогда грешная душа, удалённая от прелести видимых вещей, коими она увлекалась, – чувствует в себе пустоту и, так сказать, невольно сознает своё удаление от Бога. Вот благоприятное время, когда с успехом можно располагать человека к раскаянию в грехах.

175.С Богом не может соединиться противное Ему. Бог есть свет, при Нём нет места тьме. Бог есть совершеннейшее добро, зло никогда не имеет с Ним союза. Бог есть чистейшая святость, всякое беззаконие удалено от Него.

176.Кто хочет от солнца просветиться и согреться, тому должно из тёмного места выйти и перед солнцем стать: так, кто хочет от Бога просветиться и теплотой сладчайшей любви Его согреться, тому должно тьму греховную оставить, беззаконное и нечистое житие возненавидеть, к Нему обратиться и приступить с покаянием и сокрушением сердца, и молиться, и тогда светом Божественным просветиться, и теплотой любви Его Божественной сердце его согреется. Приступите к Нему и просветитеся, и лица ваша не постыдятся (Пс.33:6).

177.Видя человека, нуждающегося в необходимом, не должно рассматривать, кто он такой, простого или благородного рода, порочный или непорочный человек; через такие мысли рождается нерасположение к деланию добродетели; надобно во всяком принимать сердечное участие, помогать по возможности; если кто и не хороший человек, то о нём надобно ещё более иметь сожаления и молить Бога, чтобы он послал ему Свою благодать для воздержания его от пороков; невнимание же к нуждающемуся человеку есть порождение сатаны, за что человек непременно потерпит скорби ещё и на сем свете.

178.Когда человека, лишившегося всех своих близких родных, в дополнение сих несчастий постигнут сильные продолжительные скорби, то ему часто приходит на память прежнее счастливое время, как он проводил его с приятными людьми, которых уже нет на этом свете; от такого воспоминания делается сильнейшая грусть, которая мучит человека до тех пор, пока он не прибегнет к Богу, Который один утешает скорбящих. Если такую скорбь человек чувствует на сем свете, то что надо ожидать грешнику в будущей жизни, отверженному от Бога: совесть пробудится и будет напоминать, что грешник на всю вечность лишился блаженства быть с Богом.

(Из жизни преподобного Афанасия Афонского. Патерик, часть 1, с.74–79)

Родителей, имеющих малолетних детей, часто преследует мысль: «Как будут жить мои дети, если я умру, не успев вырастить их? С кем они останутся после меня? Кому будут нужны? Кто призрит их?» и тому подобное. Как смотреть на эту мысль? Да, с одной стороны, если эта мысль не переходит границ, она есть мысль естественная. Кому же и заботиться о судьбе детей, как не родителям? Но если эта мысль переходит границы, например, доводит человека до уныния или ведёт его к корысти, то она есть мысль греховная. Ты чрезмерно заботишься о том, как будут жить дети после тебя? Но разве ты забыл, что у твоих детей есть ещё Отец Небесный, Который и больше тебя любит твоих детей, и всё может сделать для них? Поручи их Ему, и дети твои проживут хорошо и после тебя. А особенно же, если хочешь, чтобы дети твои были счастливы после тебя, веди себя благочестиво. Истина несомненная, что детей благочестивых родителей Господь особенно не оставляет после смерти последних и особенную милость являет им.

Родители преподобного Афанасия Афонского (память июля 5) славились своим благочестием, но Господь не привёл им порадоваться здесь на земле на своего сына. Отец Афанасия умер ещё до рождения его, а мать, родив его и освятив крещением, едва успела воздоить его своим молоком, как перешла вслед за мужем из временной жизни в вечную. Но, лишившись земных родителей, Афанасий не остался без попечения о себе Небесного Отца сирот (часть 1, с.74). Господь возбудил к милосердию о нём сердце одной благочестивой монахини, и она взяла его к себе и стала заботиться о нём, как о своём дитяти; усердно старалась как можно более посевать в нём семян благочестия и, питая сердце его благочестивыми назиданиями, не пренебрегала и образованием его ума. Отрок отдан был в научение книжное (с.75). Но, когда Афанасию минуло семь лет, он опять остался сиротой, ибо заменявшая ему место матери монахиня также умерла. Господь, пекущийся о сиротах, и тут не оставил Афанасия. По устроению Божию, его узнал один вельможа греческого царя Романа Старшего, полюбил его, взял с собой в столицу и отдал там в научение одному славному наставнику (с.76). Потом, когда одна из сродниц Афанасия вышла замуж за сына одного военачальника, тогда она взяла его к себе в дом и доставляла ему всё нужное (с.76–77). Потом и сам царь узнал Афанасия и дал ему наставническую должность (с.78). Когда же наконец Афанасий пожелал сделаться иноком, то и тут Господь послал ему мудрого руководителя в духовной жизни игумена монастыря Кишинского преподобного Михаила Малеина, который и удостоил его ангельского образа (с.79).

Что сказать вам после сего, родители, чрезмерно заботящиеся об участи своих детей после вашей смерти? Скажем словами одного из святых отцов: «Аще ли, – говорит он, – Бога оставиши детей Печальника и Промысленника, сие больше сокровищ златых. Остави детей Промыслу Божию, Иже им тело созда и душу, и живот дарова и всем отверзе богатство. Аще хочеши богаты дети оставити, остави им Бога должника (раздавая бедным милостыню), и много им будет воздаяние» (Пролог, 31 марта). Да, и это конечно самое лучшее, ибо под вседержавным руководством общего Отца дети ваши несомненно лучше, чем вашими заботами, сохранятся от всякого зла видимого и невидимого, возрастут во всём добром и прекрасном и послужат за вас молитвенниками пред Богом. Но, вручая Богу участь детей, не забывайте вместе с тем привлекать на них милость Божию и своим благочестием. Ибо, повторяем, несомненная истина, что детей благочестивых родителей и по смерти сих последних Господь особенно не оставляет и особенно печётся о них. Пример Афанасия сему не единственный. Читайте историю Авраама, Исаака и Иакова, родителей Сампсона и Самуила, Предтечи и Пресвятой Богородицы, и вы убедитесь в справедливости слов наших. Аминь.

(Из жизни преподобного Афанасия Афонского. Патерик, часть 1, с.89)

От чего это бывает, братие, что в месте, в котором мы окружены мирскими удовольствиями, нам большей частью нравится жить, а в месте тихом, безмолвном и где удовольствий мирских нет – неприятно? В первом нравится оттого, что диавол, зная, что мы скорее тут можем подпасть под его власть, не беспокоит нас; а во втором оттого неприятно, и мы всякий час бываем готовы бежать из него, что враг нашего спасения, зная, что мы в тихом и безмолвном месте скорее можем спастись, – не дремлет, объявляет нам жестокую брань и старается всеми силами выгнать из оного. поскольку же подобная брань может встретиться и многим из нас, то не бесполезно знать и средства против неё. Какие же это средства? Примеры святых показывают, что лучше всего в этом случае побеждать диавола терпением и молитвой. Когда мы вооружимся ими, Господь увидит оные и за них даст нам помощь, чтобы устоять против козней диавольских и место спасительное за собой удержать.

Однажды по всей Святой горе разнеслась молва о преподобном Афанасии Афонском, и многие стали приходить к нему для душевной пользы. Но он, любя безмолвие и избегая поводов к тщеславию, удалился на самый конец Афона – на мыс его. Там преподобный устроил себе небольшую каливу и в подвигах восходил от силы в силу. Место это называлось Мелана́, то есть чёрным. Между тем диавол, видя великие подвиги преподобного, не мог быть равнодушным и готовил войну на своего противоборца. Сначала он уязвлял святого стрелами нерадения и всячески старался возбудить в нём ненависть к избранному им месту, чтобы таким образом удалить его оттуда. Так как там не было никого, с кем бы преподобный мог посоветоваться, что ему делать, то утвердился в следующей мысли: «Буду терпеть год, – и тогда уже, что Господь устроит со мной, то и сделаю». Решив таким образом свою судьбу, святой остался там и весь год терпел беспрерывную брань. В последний день, когда он заутро намеревался идти на Карею, чтоб тамошним отцам исповедать обстоятельства своей жизни, внезапно по прочтении им третьего часа облистал его небесный свет и окружил его всего. Супостат диавол, не вынося этого небесного сияния, удалился от Афанасия с темными своими наваждениями, – и сердце преподобного исполнилось неизреченного веселия, которое источало обильные и сладкие слёзы. С этого времени святой получил дар умиления и плакал без труда, когда только хотел, и столько полюбил то место Мелана́, сколько прежде ненавидел его (Патерик, часть 2, с.89–90).

Итак, если на спасительном месте враг будет внушать вам: «Ступай туда-то, там тебе лучше будет», скажите ему словами Спасителя: Иди за мною, сатано, и сами объявите ему непримиримую брань. Трудно будет? Чаще повторяйте слова Спасителя: претерпевый до конца, той спасен будет и усерднее молитесь Богу. Молитва при терпении, как видно из примера Афанасия, так же сильна прогнать демона. Когда враг, вложивший Афанасию ненависть к избранному им месту, бежал от него? «По прочтении третьего часа, – читаем в житии Афанасия, – облистал его небесный свет, и диавол, не вынося этого небесного сияния, удалился от Афанасия» (с.89–90). Следовательно, оставил его после молитвы. Значит, при терпении и это орудие против врага, выгоняющего нас, необходимо нужно в виду иметь. Будем же и из-за места мужественно подвизаться в борьбе со врагом, доблественно преодолевать его, прогонять и поражать терпением и молитвой. Для укрепления же себя в мужестве будем ещё и чаще приводить себе на память следующие слова апостола: блажен муж, иже претерпит искушение, зане искусен быв, приимет венец жизни, его же обеща Бог любящим Его (Иак.1:12). Аминь.

(Из письма на Афон)

В 1859 году, пишет нам один православный христианин, мне надлежало переезжать из города Гродно в Москву на службу. 18 ноября мы выехали. Со мной отправилось всё моё семейство: жена, дочь-малютка и служанка. Отправились мы на тройке лошадей в фургоне, в который поместили и всё своё имущество. Дорога была очень грязная и тяжёлая. К большему нашему горю, не доезжая города Рогачёва, у нас пала одна лошадь. С большим трудом мы добрались до Юхнова и желали только одного, как бы поскорее доехать до Гжатска, где жили мои родные. Желали тем более, что все мы, кроме служанки, были больны: у меня болел правый глаз, у жены левый, а дочка наша, по другому году, всегда была дитя больное. В 2½ часа пополудни мы выехали из Юхнова, в 8 часов вечера заехали на постоялый двор, а в 12 ночи на 6 декабря поехали дальше. Дорога была нам незнакомая, ночь – совершенно тёмная, зги не видать. На так называемых Ивановских горах Юхновского уезда при подъёме на гору заднее колесо фургона попало в глубокую колею, лошади не могли вывести и стали, как ни старался наш возница понукать лошадей, фургон ни с места.

Представьте себе наше положение: тёмную глубокую ночь, неизвестность места, усталость от дороги, болезнь нашу, усиливающийся и пронизывающий до костей холодный осенний ветер. Что тут было делать? Я вспомнил, что 6 декабря, день памяти святителя Николая и стал молиться ему о помощи, в то время я не знал, что он скорый помощник бедствующим. Жена и девушка служанка также призывали святителя Христова на помощь. Сам не знаю, как я один решился идти в незнакомом месте наудачу, оставивши семейных своих одних. И лишь взошёл на гору, вижу дом, оказалось, что здесь была деревня. Подхожу к крайнему дому, стучу и говорю: «Помогите». Мне отворяют двери, я вхожу в дом и вижу большую семью: старца, его троих детей, только что воротившихся с работы на Нижегородской железной дороге, их жён и детей. Все встали в глухую полночь встречать меня, как дорогого гостя. Я рассказал им о своей беде. Старик послал всех своих сыновей на помощь нам и дал ещё свою лошадь. Когда мы подошли к месту, где стоял фургон, то, к ужасу своему, увидал я, что наши лошади стояли на краю глубокого оврага и двинься они туда, куда направлял их кучер, нам всем была бы неминуемая смерть. Тут же я подумал, что Бог по молитвам святителя Николая спас нас, остановив лошадей вовремя. Добрые люди, пришедшие со мной, спустили фургон опять к подошве горы, припрягли свою лошадь, по знакомой им дороге ввезли на гору и приняли нас в свой дом. – 6 декабря навсегда врезалось в нашей памяти, как день особенной милости Божией и заступления святителя Христова Николая к нам, в беде бывшим, и научило нас веровать всем сердцем в милосердие Божие.

Александр и Анна Глебовы

Христианство истинно водворяется в Японии. Какие люди есть! Сколько очевидных явлений благодати Божией! Особенно при самом важном моменте человеческого существования, при разлучении души с телом, поразительны и трогательны благодатные явления! Вот случай, бывший во второй половине июля сего (1888) года. Иеромонах Павел Ниццума, имеющий свой приход в Токио и в приходе церковную школу, мужскую и женскую, просил епископа Николая побывать на экзаменах в этой школе. В женской школе до 50 учениц. Между ними до десяти девочек моложе 7 лет, так что они приобщаются ещё без исповеди. Когда дошла очередь до них экзаменоваться по Закону Божию, то они, посаженные подряд, стали читать утренние молитвы нараспев все в один голос, и буква в букву; так они со слов учительницы выучили все утренние молитвы до единой, по молитвеннику, переведённому сполна, без пропусков. Особенно отличалась одна девочка, сидевшая второй; распевала она чрезвычайно усердно, с каким-то захлёбыванием, стараясь идти впереди всех. На третий день после этого экзамена в миссии было церковное собрание, на которое пришёл и о.Ниццума. Он рассказал, что та девочка, которая особенно отличалась на экзамене, умерла от какого-то скоротечного воспаления, но умерла по-христиански. Вернувшись с экзамена домой, она вскоре почувствовала эту болезнь, и когда мать укладывала её в постель, она говорит: «Я пойду в Царство Небесное» и стала читать свои любимые молитвы; во всё время, пока родители и доктора хлопотали около неё, она не переставала распевать молитвы; перед смертью, она, обратившись к родителям, говорит: «Теперь Ангел Божий пришёл», и лицо у неё такое радостное сделалось, с ним она и скончалась, с ним её и похоронили. Не правда ли, какое высоко умилительное событие! – И таинство Елеосвящения, этот живой источник чудес в Православной Церкви, начинает обнаруживать благодатные явления и в Японии. Когда умирающая женщина, всеми врачами присуждённая к смерти, три дня лежит без сознания, но после Елеопомазания разом пробуждается к сознанию и быстро начинает поправляться, к изумлению людей науки, тогда нельзя не видеть воочию, что слова Писания: и молитва веры спасёт болящего и воздвигнет его Господь суть начертания Духа Божия и что сим божественным даром не обойдена и Япония.

(«Церковные ведомости», 1888 год, №39)

Афонский монастырь Ксиропотам

Монастырь Ксиропотам находится на западном склоне святой горы Афонской, в расстоянии четырёхчасового пути от монастыря Симонопетра и в соседстве с Русиком. Он живописно расположен на красивой горной равнине, недалеко от моря, близ славной афонской пристани Дафна. Пристань Дафна замечательна тем, что в языческие времена существовало здесь селение и капище богини Дафны. Впоследствии на этом месте возникал монидрион, но набеги варваров и разбои не дали возможности афонским отшельникам утвердиться навсегда на месте древнего Дафне. Теперь Дафна составляет главную пристань Святой горы, при которой есть карантин и таможня под турецким флагом. В настоящее время каждую неделю заходят сюда пароходы, идущие из Константинополя в Салоник и обратно, высаживают и принимают приезжающих поклонников и посетителей Святой горы.

По преданию, монастырь первоначально основан здесь царевной греческой Пульхерией в V веке, когда ещё существовали на Афоне мирские селения, но во время нашествия на Афон арабов и других племён монастырь был разорён и находился в запустении до X века. Возобновление на сем месте обители приписывается преподобному Павлу Ксиропотамскому, современнику святого Афанасия, при пособии греческих императоров. Преподобным Павлом построен и Свято-Павловский монастырь при подошве Афона. В несчастное время отступления от православия Михаила Палеолога (в XIII веке) Ксиропотам принял унию, и в то самое время, как преступные иноки в сообществе латинян совершали их мессу, Господь явил гнев свой на обитель, изменившую отеческим заветам и апостольскому преданию, и твердыни Ксиропотамские сотряслись, рассыпались, и под развалинами их погибли отступники. Обитель снова возобновлена благочестивым императором Андроником, сыном латинствующего Михаила Палеолога. Между тем и турецкий султан Селим, по некоему чудному видению, много благодетельствовал Ксиропотаму. Его хаттишериф, данный обители в 1520 году нашей христианской эры, марта 9 дня, чрезвычайно любопытен (см. у Барского). В последующее время благодетельствовали ей Пётр и Александр, господари Валахские.

Монастырь Ксиропотам окружён четырёхугольной стеной с башнями, из коих одна башня, в северной стене, весьма древняя. На пространном дворе и в стенах расположены монастырские здания. Собор в честь сорока мучеников богат и великолепен. Построен в 1763 году по образцу прочих святогорских храмов: крестообразен, с четырьмя мраморными столбами, поддерживающими главный купол, с пятью главами, мраморным помостом, преддверием, притвором и двумя приделами.

Ксиропотам богат сокровищем святыни и священных древностей христианских. В нём находится бесценное сокровище – самая большая часть Животворящего Древа, какая только есть на Святой горе: это крест, сделанный из подножия Животворящего Древа, на котором был распят Господь, то есть той части, к которой пригвождены были пречистые Его ноги, на нём сохранилось даже одно из отверстий, пробитых гвоздями. Это дар императора Романа. Затем другая часть животворящего креста, меньшей меры, и святые мощи: стопа левой ноги святого мученика Прокопия; кость от руки преподобного Авксентия; кость от локтя святого Игнатия Богоносца; кость ноги святого Григория, просветителя Армении; перст святого великомученика Меркурия; кость святого Андрея Критского; челюсти святого преподобномученика Стефана Нового; челюсти святого Иоасафа, царевича индийского; часть лобная единого от 10-ти мучеников Критских; глава одного от чад святой Соломонии; кости священномученика Харалампия, святой великомученицы Параскевы, святого Пантелеимона, святой Фотинии Самаряныни, святой Анастасии Александрийской, святого апостола Варфоломея, преподобного Нила Мироточивого, святого Григория Богослова; челюсть Парфения Лампсакийского; рука правая святой мученицы Христины; кость от руки святого Иоанна Милостивого; глава преподобномученика Николая Нового; глава преподобномученика Авксентия Нового; персты святого Иоанна Златоустого и Василия Великого; часть одежды, облитой кровью, и миро святого великомученика Димитрия Солунского и части 40 мучеников.

Замечательны между тем: 1).икона святого великомученика Димитрия, иссечённая на зелёном мраморе; она поставлена во внешнем притворе собора; о ней Барский пишет, что синкел цареградского патриарха Григорий, имея знакомство с имамами софийской мечети, купил у них ценой злата эту икону, входившую некогда в состав церковных украшений храма святой Софии, и принёс в дар Ксиропотаму; 2).драгоценная чаша, принадлежавшая царевне Пульхерии; прекрасный резец изобразил по ней лики Ангелов с орудиями Страстей Господних, и прочее; 3).замечательно также Евангелие весьма малое и мельчайшего письма, похожего на письмо пантократорского сборника, без всякого, впрочем, летосчислительного указания.

Кроме соборного храма в честь Севастийских мучеников, в Ксиропотаме есть параклисы:

1).Введения во храм Пресвятой Богородицы; 2).Успения Пресвятой Богородицы; 3).святых Архангелов; 4).святого Иоанна Предтечи; 5).святого Георгия Победоносца; 6).святого Димитрия Солунского; 7).святого Константина; 8).святых Апостолов; 9).святого Феодосия Киновиарха; 10).святого Креста Господня.

Ксиропотам – монастырь своежительный. В нём до 100 человек иноков, большей частью греков.

От Ксиропотама до Русика около часа ходу.

У премудрости Божией такое правило, что все важные события в царстве благодати заранее предвозвещаются, дабы люди, зная, чего ожидать, тем удобнее могли приготовлять себя к ожидаемому; посему воскресение Господа предсказано было задолго и неоднократно. Ещё Богоотец Давид воспевал, что Господь не даст преподобному своему видеть истления и не оставит души его во аде (Пс.15:10). Потом один из пророков прямо указал даже на время воскресения, говоря: изцелит ны по двою дню, и в третий день воскреснем и живи будем пред лицем Его (Ос.6:2). Наконец Сам Господь всегда почти, когда говорил о будущей смерти Своей (а Он говорил о ней часто), упоминал в то же время и о воскресении. Предсказания Его о сем были так многочисленны и так ясны, что самые враги, как нам известно, сочли за нужное окружить гроб Его стражей до третьего дня (Иннокентия, архиепископа Херсонского, том IV, 1872 год), для охранения Его тела от мнимой покражи; эта же стража послужила для неверных бичом, потому что иудеи убедились через неё о воскресении Христовом, вследствие чего были посрамлены (Октоих, 7 глас). 30-го марта в 5541 году от сотворения мира был распят Господь наш Иисус Христос, и первого апреля того же года ночью с субботы на воскресенье в шестом часу (по нашему в 12 часов ночи) при гробнице Иисусовой раздались подземные удары. Стража вдруг почувствовала землетрясение и была чрезвычайно испугана (Мф.28:2); но ужас ещё более овладел ею, когда она увидела перед собой сошедшего с неба светоносного Ангела, вид которого был, как молния, и одежда – бела, как снег. Этот небесный вестник отвалил огромный камень от дверей гроба и сидел на нём (Мф.28:2–4). Отваление камня, совершенно не нужное для Воскресшего (ибо тело Его, как видно из явления ученикам, свободно проходило сквозь затворённые двери), нужно было для последователей Господа, особенно для святых жён, дабы они, пришедши ко гробу, беспрепятственно и скорее могли узнать, что напрасно ищут живого между мёртвыми. Притом отваление камня Ангелом служило вместо торжественного объявления страже о воскресении Божественного Мертвеца, ею стрегомого: ибо Сам Воскресший не благоволил явить стражам Своего лица, от чрезвычайной славы коего в первые минуты воскресения они могли бы исчезнуть с лица земли (Иннокентия, том IV). Христос Своей Божественной силой воскрес согласно с писанием пророков. Ужасная година области темной (Лк.22:53) приближалась уже к своему концу: великий Делатель не мог оставаться в сердце земли (Мф.12:40) далее покоя дня субботнего, с окончанием которого при наступлении первого дня недели, бывшего некогда первым днём творения, то есть воскресного, последовало преславное восстание из гроба (Иннокентия, том IV). Стража, разбежавшись от гроба, ушла в город и рассказала еврейским вождям обо всём, что она сама видела. Когда горе совершалось Божественное восхождение к Отцу истины и блаженства, – долу, во дворе Анны и Каиафы, совершалось новое, ужасное нисхождение к отцу лжи и смерти. Услышав от кустодии о воскресении, враги Распятого, вместо того, чтобы пробудиться от нечувствия и ожесточения, прийти в себя, признать своё заблуждение и омыть оное слезами, замыслили новую, тягчайшую неправду и клевету (Иннокентия, том IV). Первосвященники и книжники составили по этому поводу совет и порешили подкупить воинов значительной суммой денег; они позвали их и, вручив им деньги, внушили: «Говорите всем: когда мы спали, пришли ученики и украли тело Иисусово» (Мф.28:13). Воины, получивши деньги, стали распускать по всей Иудее такую странную молву о похищении мёртвого тела Иисусова, но не всякий мог верить сей лжи, нелепее которой ничего не могло быть: ибо как воину римскому ссылаться было на сон во время стражи? С другой стороны, как спавшая стража могла свидетельствовать о том, что именно ученики Иисуса украли тело Его! И ученикам ли отважиться на похищение мёртвого, – тем, которые оставили живого? Если бы кто и другой вздумал похитить тело, то сделал бы сие до приставления ко гробу стражи; а при страже не стал бы медлить в пещере, снимать погребальные пелены и сударь со главы и раскладывать их в таком порядке, в каком нашли их Пётр с Иоанном. Но другой лжи не представлялось; потому и ухватились за то, что первое и последнее попало на злой ум. Подобным чудом и толкованием народа, не знающего закона (Ин.7:49), книжники и фарисеи немного дорожили; страшнее был Пилат, который за настойчивость в претории при осуждении Иисуса мог теперь жестоко отомстить книжникам провозглашением ужасной для них истины. Но золото в то время было сильнее всякой истины на суде римском; посему первосвященники смело говорили страже: «Аще сие услышано будет у игемона, мы утолим его и вас безпечальны сотворим» (Мф.28:14).

Слыша сие, многие из нас во святой ревности могут подумать, для чего Воскресший не явился тотчас в торжестве врагам Своим и не принудил их к вере? Но что было бы пользы от сего явления? Принуждённая вера не есть вера. Притом злоба врагов Иисусовых могла бы устоять в своём неверии и при явлении им Воскресшего; могла бы сказать, что явившийся или не умирал, или ожил не Божественной силой. Воскресший поступил премудрее: Он не явился Иерусалиму Сам, дабы между прочим не подать повода к волнениям многочисленному народу, стекшемуся на праздник, а достойным в Иерусалиме послал от Себя таких вестников Своего воскресения, кои, подобно Ему, сами воскресли из мёртвых и потому имели полное право на доверие. Здесь разумеются те святые люди, которые, по свидетельству евангелиста Матфея, восстали из гробов в час смерти Господа и, по воскресении вошедши во святой город, явились многим (Мф.27:53), без сомнения, с вестью о Воскресении (Иннокентия, том IV). Небезынтересным является вопрос, что последовало с сими святыми людьми после их явления? В разрешение сего ни евангелист, ни церковная история не говорят ни слова, но самое молчание даёт знать, что явившиеся святые не остались на пребывание в Иерусалиме не только между неверующими, но и между теми, коим они являлись. Как бы они начали жить на земле? Земля, явно, не по них, равно как и они не по земле. Куда же отошли они, – ужели в гробы, из коих вышли? Это было бы несообразно с их воскресением. Если Лазарь воскрешённый умер опять по прошествии известного времени, то должно помнить, что Лазарь воскрес с прежним телом, то есть с обыкновенным телом, а святые, воскрешённые смертью Господа, воскресли в теле обновлённом, таком, каковы будут телеса всех святых по всеобщем воскресении. Такому телу как входить опять во гроб и для чего? Посему-то святые отцы издревле полагали благочестно, что воскресшие святые не умирали уже опять, а невидимо сопровождали Господа на небо при Его вознесении, составив из себя вокруг Его начатки обновлённого человечества, к коему потом присоединилась Матерь Божия, взятая с телом на небо (Иннокентия, том IV).

Только что начала заниматься заря первого дня недели, когда ещё было темно, Мария Магдалина, другая Мария Клеопова и Саломия с приготовленными благовониями пошли ко гробу, чтобы помазать тело Спасителя, чего не успели сделать при погребении Его; к ним присоединилась и Иоанна, жена Хузы, домоправителя Иродова. Мироносицы дорогой недоумевали, кто отвалит им большой камень от входа в гробницу (Мк.16:1–3). Подошедши близко, они заметили, что камень уже отвален и во гробе нет Иисуса (Мк.16:4). Мария Магдалина прежде других жён пришла ко гробу и, увидев, что камень отвален, побежала назад; приходит к Петру и Иоанну и говорит: «Унесли Господа из гроба, и не знаю, где положили Его». Между тем другие жены мироносицы вошли в самую пещеру и, к изумлению, при гробе Спасителя нашли сидевших двух юношей в белых блистающих одеждах; они ужаснулись и в страхе потупили взоры в землю. Тогда Ангел, который сидел на правой стороне, сказал жёнам: «Не ужасайтесь! Я знаю, что вы ищете Иисуса Назарянина распятого, нет Его здесь: Он воскрес, как сказал. Подойдите, посмотрите, вот место, где Господь положен был, и подите скорее, скажите ученикам Его и Петру, что Он воскрес из мёртвых и встретит всех в Галилее, и там Его увидите, так как Он сказал вам, что и я теперь сказываю вам. Вы вспомните, как Он, ещё будучи в Галилее, говорил вам, что Сыну Человеческому надлежит быть предану в руки человеков грешных, быть распяту и в третий день воскреснуть» (Мк.16:6–7). И тогда они вспомнили, что Иисус Христос говорил это им. Жены возвратились от гроба со страхом и поспешили возвестить ученикам Иисуса Христа всё, что узнали. Ученики не поверили, но Пётр и Иоанн побежали ко гробу, где уже не видели ни самого Воскресшего, и ни одного из Ангелов, – без сомнения, потому, что для них, как мы заметили, не пришёл ещё час полной радости; и по состоянию души их им полезнее было вначале услышать о воскресении от других, нежели тотчас увидеть Воскресшего самим (Иннокентия, том IV), вместо Которого они увидели во гробе одни пелены и плат, который был на голове Иисуса Христа, а теперь свитый лежал на особом месте. Увидев это, Иоанн поверил, что Иисус Христос воскрес, потому что, если бы кто унёс тело Его, то не оставил бы пелён, а особенно не стал бы бережно складывать головного плата (Лк.24:12. Ин.20:2–9); после сего Пётр и Иоанн воротились домой. Пресвятая Богородица не ходила ко гробу, а со дня удаления от гроба Господня к Иоанну пребывала в доме его в ожидании предсказанного великого события и, утешая себя этой надеждой, со слезами молилась: «Душевную Мою язву ныне исцели, Чадо Мое, воскресни и утоли Мою болезнь и печаль, можеши бо, Владыко, елико хощеши и твориши, аще и погреблся еси волею» (Канон о распятии Господнем и на плач Пресвятой Богородицы. Песнь 9). И святая вера Её оправдалась на деле. Печаль Её скоро сменилась высокой радостью. Немедленно по воскресении Спасителя Архангел Гавриил возвестил Ей славное Его воскресение: «Чистая Дево, радуйся, и паки реку, радуйся: Твой Сын воскресе тридневен от гроба!» Словами Архангела и святая Церковь воспевает славное Воскресение Христово, присоединив их к 9-й песни пасхального канона и прибавив к ним слова: Ангел вопияше Благодатней (Чистая Дево, радуйся, и паки реку, радуйся и прочее).

Вскоре и Сам воскресший Господь в озарённом Божественной славой теле благоволил явиться Ей первой перед всеми, первой возвестив небесные блага, даруемые Его воскресением, – явился, как нежной Матери, верно, с самоотвержением исполнившей пред Ним материнский долг в тяжкое время Его страданий и смерти, – явился, как к Матери всего искупленного Его пречистой кровью человечества. Велика была радость Божией Матери при виде Своего воскресшего Сына. Теперь-то, согласно благовещению Архангела, Она увидела в Нём Сына Вышнего, Царя Небесного, Победителя смерти и ада (Иннокентия, том IV).

Мария Магдалина опять возвратилась в сад Иосифов; она стояла подле гроба и плакала, а потом наклонилась ко гробу и увидела двух Ангелов в белом одеянии сидящих, одного в головах, а другого в ногах у того места, где положили Его. Они сказали ей: «Жена, что ты плачешь?» Мария отвечала: «Унесли Господа моего, и не знаю, где положили Его». Говоря это, она заметила особенное благоговейное движение в Ангелах, взор которых устремлён был в это время на что-то вне пещеры. Она оглянулась назад и увидела незнакомого человека, который спросил её: «Что ты плачешь, кого ищешь?» Думая, что это садовник, она говорит ему: «Господин! Если ты взял Его, скажи мне, где ты положил, и я возьму Его», и, не дождавшись ответа, опять оборачивается к Ангелам, чтобы узнать причину, что их заставило принять такое благоговейное положение. Вдруг слышит позади себя знакомый голос: «Мария»! (Это был Иисус Христос). Она, оборотившись, воскликнула: «Раввуни!» (Учитель!) и бросилась к ногам Его. Иисус же говорит ей: «Не прикасайся Мне (не останавливай Меня), потому что Я ещё не восшёл к Отцу Моему, а поди к братиям Моим (ученикам) и скажи им, что Я восхожу к Отцу Моему и Отцу вашему, и Богу Моему и Богу вашему». Мария Магдалина пошла и рассказала ученикам Господним, что она видела Господа и слышала Его речь. Но те не поверили ей (Ин.20:11–18. Мк.16:9–11. Мф.28:8–10). В тот же день, после явления Пресвятой Богородице и Марии Магдалине, Иисус Христос явился Иакову, потом и прочим мироносицам на обратном их пути от гроба, двум ученикам, шедшим по дороге в Эммаус, Петру, в самом Иерусалиме десяти апостолам и другим. Явившись на дороге другим мироносицам, когда они от гроба возвращались к апостолам с ангельской вестью о воскресении, Иисус приветствовал их: «Радуйтесь» (здравствуйте!). Те испугались и поклонились Ему. Он же сказал: «Не бойтесь, подите, возвестите братиям Моим, чтобы они шли в Галилею: там они Меня увидят». Мироносицы рассказали ученикам всё виденное и слышанное ими, но ученики опять не поверили им (Мф.28:1–15. Мк.16:1–11. Лк.23:55; 24:12. Ин.20:1–18). По преданиям палестинским, святой Иаков, брат Божий, скрывался в продолжение страданий Спасителя в вертепе в верхней части скалы, украшенном портиком с фризами и поддерживаемом четырьмя круглыми колоннами в греческом вкусе, против памятника Авессалома у подошвы горы Елеонской, дав обет не вкушать со дня Тайной Вечери пищи, доколе Господь не воскреснет из мёртвых. Иисус явился ему в этом вертепе по воскресении и, велев принести хлеб, благословил и преломил его, сказав: «Вкуси от сего хлеба, ибо Сын Человеческий воскрес из мёртвых» («Путешествие» Норова). Апостол Пётр пламенно желал видеть воскресшего Господа и умолить Его, дабы простил ему троекратное его отречение. Господь явился ему в день Своего воскресения и утешил скорбящую душу сего апостола (Лк.24:34 и Мф.26:1–35. «Книга для чтения», от.1, издание 4, 1869). В тот же самый день Господь явился двум ученикам, шедшим по дороге в Еммаус – селение, отстоявшее от Иерусалима вёрст на десять, Луке и Клеопе. Дорогой они уныло разговаривали между собой об иерусалимских событиях последних дней. В момент столь оживлённого разговора явился им Спутник и пошёл с ними рядом, но видя, что прервал их беседу, спрашивает их: «О чём вы разговариваете? И отчего вы печальны?» Клеопа отвечает Ему: «Ужели Ты, бывши в Иерусалиме, не знаешь, что случилось в эти дни?» «А что такое?» – спросил неузнанный Спутник. Те рассказали Ему об Иисусе Назарянине, Который был Пророк, прославившийся чудесами и учением пред Богом и всеми людьми, но Которого первосвященники предали для осуждения на смерть и распяли. «Мы было надеялись, – продолжали они, – что Он и есть Тот, Который избавит Израиля. Но вот уже теперь третий день, как Он распят и умер, и погребён. Правда, некоторые женщины из наших изумили нас своими рассказами, что во гробе Его уже нет, что Он жив, как возвестили им Ангелы, но Самого-то Его не видали». Тогда Христос сказал им: «Как вы трудно понимаете и как вы медленны своим сердцем для того, чтобы веровать всему предсказанному пророками! Не надлежало ли Мессии, согласно с Писанием, пострадать и потом уже войти в славу Свою?» И, начав с Моисея и всех пророков, приводил и изъяснял им места, заключающие предсказания о Нём. Среди разговоров они подошли к селению. День склонился уже к вечеру. Христос даёт заметить, что Он хочет дальше идти. Его упросили остаться с ними вечерять в селении. Он вошёл с ними в дом и во время вечернего стола, когда возлежал с ними, сверх обыкновения, точно хозяин дома, взял хлеб, благословил, преломил и подал им. Тут только отверзлись у них очи, и они узнали, Кто с ними. Но Он уже стал невидимым. Тогда они сказали друг другу: «Не чувствовало ли (Его присутствия) и не горело ли сердце наше, когда Он говорил с нами на дороге и изъяснял нам Писания?» Оставив трапезу, они тотчас же встали и пошли обратно в Иерусалим, где нашли почти всех апостолов и других с ними учеников, которые сообщили им, что Господь действительно воскрес и уже явился Симону Петру и многим другим. И еммаусские путешественники в свою очередь сообщили, что было с ними на пути и как они узнали Господа Иисуса в преломлении хлеба (Лк.24:13–35. Мк.16:12–13). Наступил вечер первого (воскресного) дня. Ученики Христовы в одном доме собрались и, по опасению от иудеев, запершись, вели между собой разговор о воскресении Господа Иисуса. Вдруг Он Сам является среди их и говорит им: «Мир вам», что было не столько по обычаю приветствия, сколько для успокоения учеников. Те в сомнении не знали, что отвечать на сие приветствие и молчали. «Мир вам», – повторил Он, желая утешить их душевное волнение. Они смутились и подумали, что это дух. Тогда Господь сказал им: «Что вы смутились и что за мысли у вас на душе? Посмотрите на руки Мои и на ноги Мои: это Я Сам, осяжите Меня и рассмотрите: дух не имеет плоти и костей, как вы видите у Меня». Сказавши это, Он показал им руки, ноги и бок Свой. Когда же они всё ещё не верили, но уже от радости дивились, Он спросил их: «Есть ли у вас здесь что-нибудь съестное?» (Лк.24:36–48). Это долженствовало служить уже решительным признаком, что видимое тело Учителя было не воздушное и не один призрак, а то самое, которое висело на кресте и лежало во гробе. Они подали Ему часть печёной рыбы и сотового мёду, – остаток, вероятно, собственной вечери. Господь вкусил того и другого. Тогда ученики обрадовались, удостоверившись, что это (не дух, а Сам воскресший) Господь. Он же сказал им: «Вот, о чём именно Я вам говорил, когда жил вместе с вами, что надобно исполниться всему писанному обо Мне в законе Моисеевом и пророках, и псалмах». Тогда отверзся им ум, так что они поняли Писание. Напомнив им об исполнении на Нём пророчеств, Христос продолжает: «Теперь вы знаете, что написано, и понимаете, что Христу надобно было пострадать и в третий день воскреснуть из мёртвых, и надобно, чтобы во имя Его проповедано было покаяние и прощение грехов во всех народах, начиная от Иерусалима. Вы же должны быть (перед целым миром) свидетелями (и проповедниками) всего этого». Затем он сказал им в другой раз: «Мир вам! Как послал Меня Отец, так и Я посылаю вас» (Ин.20:21). Затем, дунув на них, присовокупил: «Приимите Духа Святого. Кому вы простите грехи, тому простятся; на ком оставите, на том останутся». Этими словами Иисус Христос простился с учениками. Евангелисты не упоминают, как отошёл за сим Господь из среды учеников. По всей вероятности так же, как и в других явлениях, то есть невидим бысть им (Лк.24:31). Свидетелями этого явления Иисуса Христа из апостолов было только 10; апостола Фомы не было при этом явлении. Когда же ученики рассказали Фоме, что они видели Господа, осторожный Фома отвечал: «Если не увижу на руках Его ран от гвоздей и пока сам не вложу руки моей в (проколотый) бок Его, до тех пор не поверю». Через седмицу по воскресении Христос явился ученикам, бывшим с Фомой. Сими и другими явлениями Своими Господь наш Иисус Христос засвидетельствовал истину славного Своего воскресения из мёртвых, показав Себя после страдания Своего живым; верным доказательством сего служат многие места Святого Писания (Деян.1:3). Так, святые апостолы говорят о себе: «Мы ели и пили с Ним, по воскресении Его из мёртвых» (Деян.10:41). Из слов Спасителя Магдалине видно, что Ему предстояло ещё теперь восхождение к Отцу. Какое и для чего? Будущее вознесение на небо, последовавшее с Елеона спустя 40 дней по воскресении, а Воскресший говорит не «Взойду», а «Восхожду», то есть теперь или вскоре. Посему не временное ли это восхождение в мир горний? И не на сие ли самое указывает святой Павел, когда, исчисляя главные события в жизни Господа, перед словами: «Вознёсся на небо», поставляет: «Показался Ангелам» (1Тим.3:16)?. В самом деле, если Воскресшему, по словам Писания, должны были поклониться все Ангелы Божии (Евр.1:6), то была ли какая нужда лишать их сего блаженства в продолжение 40 дней? Не опустим, наконец, без внимания и того, кому суждено приять и распространить первую весть о воскресении; не Иоанну, не Петру, не Иакову – верховным апостолам, а слабым, но усердным жёнам, шедшим с ароматами ко гробу Иисуса. Ароматы остались без употребления, но нёсшие их за свою любовь сами соделались благоуханием Христовым (2Кор.2:15). «Жена, – замечает Григорий Великий, – из уст змия приняла первую ложь, и жена же из уст Самого воскресшего Господа первая услышала радостную истину, дабы, чья рука (жены Евы) растворила смертное питие, та же самая (жены мироносицы) подала и чашу жизни». А мы заметим для всех жён, что они, по примеру мироносиц, могут назидать спасение не только своё, но и других. Жене апостол не повелел учить (1Тим.2:12), то есть подобно мужам в собраниях христианских; но для детей мать есть первый, Самим Богом поставленный учитель. И та жена, из уст которой дети услышат первую весть о своём Спасителе и Его воскресении, будет мироносицей для своей домашней церкви (Иннокентия, том IV).

Итак, Иисус Христос воскрес, как об этом было предсказано, или написано в пророческих книгах Ветхого Завета, чем и довершил искупление рода человеческого; посему-то мы и говорим в Символе веры: (веруем) в Господа нашего Иисуса Христа, воскресшего в третий день по Писанием. Искупление есть новое творение, столько же удивительное, премудрое, величественное, как и мироздание. Через искупление на земле создался мир духовный, светлый всеми добродетелями, полный красоты и совершенств ангельских. Земля из проклятой и отверженной сделалась преддверием неба или, лучше сказать, небо перешло на землю. Апостолы, смотря на такое чудесное, неизъяснимое преобразование во всём существе каждого из возлюбивших Христа, признавали это действие за новое творение и называли его некоторым начатком Его созданий (Иак.1:18), или ещё определённее говорили: «Аще кто во Христе, нова тварь» (2Кор.5:17). Получившим такую новую жизнь Иисус Христос предоставлял право именоваться детьми Божиими, как говорит святой евангелист Иоанн: «Верующим во имя Его дал власть быть чадами Божиими, которые не от крови, ни от хотения плоти, ни от хотения мужа, но от Бога родились» (Ин.1:12–13). Один только Иисус Христос силой своего Божества мог восстать из мёртвых и преодолеть смерть, от которой ничто живущее в мире не освобождается. Так всемогущ Господь над силами и законами видимого мира! И мир невидимый – мир духов Ему послушен, и Ангелы Ему служат (Мф.4:11) и покорствуют (1Пет.3:22); нечистые духи по Его повелению с трепетом оставляют свои добычи (Мф.8:16. Мк.1:25–27); души грешников по одному слову Его очищаются от своих беззаконий и становятся образцами святости. Даже имя Его всесильно и победоносно; оно, устами апостолов произносимое, производило не меньшие чудеса, как и Он Сам. Пётр сказал хромому от рождения: «Во имя Иисуса Христа Назореа востани и ходи» (Деян.3:6), и тот вскочил, как бы никогда не был хром («Надпись на кресте Господа нашего Иисуса Христа». Феодора Яковлева. 1880 год).

Взирая на природу, мы можем заметить, что время Воскресения Христова есть то самое в году, когда вся природа обновляется и как бы воскресает после холода зимнего. Смотря на весну из окон храма, невольно видишь в ней некое знамение, коим земля ежегодно приветствует Победителя ада и смерти. Печальные знамения на Голгофе произошли однажды: ибо Спаситель однажды умер, а радостные знамения Воскресения повторяются всегда: ибо Христос, воскреснув из мёртвых, ктому не умирает (Рим.6:9). Он мог умереть и воскреснуть в другое время года; между тем воскрес именно тогда, как вся природа может приветствовать Его своим совоскресением. Между воскресением природы и воскресением Господа связь не только времени, а самого дела. Природа воскресает теперь временно, потому что воскрес ныне Воскреситель её, и по тому же самому воскреснет некогда вечно. Такое понятие об отношении весны к нашему празднеству увеличивает и радость праздника, и приятность весны. Воскресение Господа становится для нас, если можно, ещё величественнее, когда представляем, что действия его не ограничиваются даже целым родом человеческим, а простираются на всю природу. И кого же после сего приветствовать природе своим воскресением, как не Воскресшего и с Собою, как воспевает Церковь, вся Воскресившего? (величание в неделю Антипасхи). После сего понятно, что значит, когда Церковь воспевает, что в воскресении Господа обрадованы небо, и земля, и преисподняя. Воскресение Господа есть праздник истинно всемирный: ибо на Голгофе с Богом, по выражению апостола, примирён весь мир (Кол.1:20); оно же было довершением искупительной жертвы за нас, и потому есть не только величайшее чудо, не подлежащее никакому сомнению, но и такое событие, которым Спаситель наш запечатлел, утвердил верность искупления рода человеческого и положил основание нашему блаженному воскресению: «Он предан был за грехи наши, – говорит апостол Павел о Христе Иисусе, – и воскрес для оправдания нашего» (Рим.4:25). Оттого и праздник Воскресения Христова, как святейший и радостнейший день, соделался для всех верующих величайшим и торжественнейшим праздником из всех христианских праздников.

Богослужения, совершаемые в светлый день Воскресения Христова, а равно в продолжение всей Светлой седмицы видимо отличаются от всех прочих в целом году богослужений также своей торжественностью и своим величием. Отличие настоящего богослужения начинается ещё в навечерие Пасхи, и начинается, можно сказать, самым неожиданным и потому разительным образом. В начале литургии в Великую субботу, которая, подобно великопостной литургии, соединяется с вечерней, священнослужители являются все в мрачных одеждах. Богослужение продолжается обыкновенным порядком до Евангелия; но тут оно как бы прерывается на время или останавливается. Вместо ожидаемого чтения Евангелия поётся стих: Воскресни, Боже, суди земли, яко Ты наследиши во всех языцех. В это время служащие изменяют свои одежды; отлагая мрачные, являются в светлых и праздничных. Это первая заря праздника. Такая перемена облачения среди самого богослужения невольно останавливает внимание каждого зрящего. Что образует она собой? В прошедшем – напоминает белые ризы, в коих явился у гроба Спасителя Ангел с вестью о воскресении; в настоящем – внушает о той чистоте духа и сердца, какую требует святость праздника; в будущем – предуказует те белые ризы, в кои достойные из нас облекутся по своём воскресении, как это видено святым Иоанном в его дивном Апокалипсисе. Блажен, кому достанется сложить мрачные ризы плоти среди служения Господу!

Повествуя о явлении Ангелов при гробе воскресшего Спасителя, святые евангелисты замечают, что у одного из них одеяние было бело, как снег (Мф.28:3), а у двух других – ризы блестящиеся (Лк.24:4). Если и Ангелы, послужившие воскресшему Господу, являлись людям в таком одеянии и таких ризах, то тем более прилично такое облачение для служителей алтаря Христова. Ибо предмет служения нашего выше Ангельского. Ангелы должны были только возвестить о воскресении Господа, а мы должны не только возвещать о сем воскресении, но и низводить благодать Воскресшего в души и сердца верующих в Господа, преподавать им самое Тело и самую Кровь Его. Посему-то ещё при первом учреждении чина священнического Сам Бог через Моисея не только дал устав богослужения, но и начертал во всей подробности правила касательно вида, состава и употребления одежд священных. Божественный основатель Церкви новозаветной не начертал подобных правил для одежд своих служителей, ибо собственные одежды Его были совлечены с Него и достались в удел распинателям, но когда явился потом возлюбленному ученику Своему в виде Великого Первосвященника Церкви новозаветной, то явился облечённым в подир и препоясанным поясом златым (Откр.1:13); и когда показал ему в видении стоящих пред престолом славы Его, то показал облечёнными в ризы белые, и финицы в руках их (Откр.7:9). Имея в виду сие, Церковь новозаветная, хотя и преимуществует перед ветхозаветной Церковью благодатью, духом и истиной, но, подобно ей, никогда не пренебрегала и не пренебрегает и внешним благолепием богослужения и священных облачений. Особенно настоящий день, как праздников праздник и торжество торжеств, всегда отличался особенной торжественностью не только служения, но и священного облачения служителей алтаря Христова.

После литургии Великой субботы опять неожиданная особенность и опять ради наступающего дня Пасхи. Является пять хлебов и совершается благословение их, что, как известно, перед другими великими праздниками бывает только на всенощных бдениях. Это – для того, что непосредственно после литургии, оканчивавшейся уже к ночи, в древней Церкви начиналось чтение деяний апостольских, продолжавшееся до утрени Пасхальной; посему освящённые хлебы служили вместо трапезы к поддержанию немощи телесной, напоминая в то же время малостию снеди, что не о хлебе едином жив будет человек, но о всяком слове, исходящем из уст Божиих (Мф.4:4).

Наступает полночь, и в то же время торжественный звук колокола возвещает наступление праздника. В полночь возвещает: ибо воскресение Господа произошло утру глубоку, когда всё покоилось сном. В противоположность тому, верующие теперь не спят, как бы в видимое доказательство, что они готовы сретить Жениха, имеющего некогда приити в полунощи. Но что в храме? Там, кроме обыкновенного праздничного убранства и освещения, по всем главным местам церкви, особенно же перед царскими дверьми, совершается курение фимиама. Это – знамение обилия благодатного, проторгшегося из гроба Христова во весь мир, это – знак того, что мысли и чувства всех должны, как фимиам, нестись теперь горе, – к престолу Воскресшего и с Собой вся Воскресившего.

И вот, в глубине алтаря, будто на небе, из уст священнослужителей, будто из уст Ангелов Божиих, впервые слышится весть воскресения: Воскресение Твое Христе Спасе, Ангели поют на небеси… С сей песнию священнослужители исходят из алтаря, а потом и из храма, купно со всеми верующими и с крестом и иконами идут вокруг церкви, становятся перед вратами её и здесь, возгласив несколько раз славу Воскресшего, входят с торжеством в церковь. В сем хождении – утру глубоку не трудно узнать хождение святых жён мироносиц и апостолов в вертоград Иосифов. Служение начато вне церкви; – начато перед запертыми вратами потому, что храм в сие время означает рай, двери коего были заключены для людей дотоле, пока не отверз их Крестом Своим воскресший Искупитель рода человеческого. Войдя за священнослужителями в церковь, всякий, присутствующий в оной, не может не заметить, что во всё время богослужения в этот день на клиросе ничего не читают, а всё поют и поют. И поют не на одном клиросе, а на двух попеременно. Это взято из примера святого Игнатия Богоносца. Святой Игнатий Богоносец был епископом Антиохийской церкви в I веке по Рождестве Христове; он установил в своей епархии пение в церквах на два хора; от него впоследствии заимствовали сей обычай и другие пастыри Церкви, поэтому и теперь, где есть возможность, поют на два клироса или два хора (Четьи-Минеи, 20 декабря). Пасхальное богослужение, состоящее из пения торжественных песнопений и только из пения, продолжается и во всю Светлую седмицу. Почему? Потому что это торжество торжеств, а «благодушествует ли кто, да поет», – говорит апостол. поскольку же в Воскресении источник благодати неиссякаемый, то и пение непрерывное, непрерывное и самое торжественное. Если Церковь земная приближается к небесной, торжествующей, но когда более, как не в эти дни?

Под конец утрени происходит единственное в целом году взаимное целование, или так называемое христосование. Порядок сего обряда состоит в том, что архиерей, где есть, или священник с крестом и, где есть, диакон с Евангелием, выходят из алтаря на солею и там первый у второго целует Евангелие, а второй у первого – святой крест, а потом целуются оба, причём священник диакону говорит: «Христос воскресе!», а диакон отвечает: «Воистину воскресе!» Потом священник, оборотясь к народу, говорит три раза: «Христос воскресе!» Народ, находящийся в церкви, отвечает: «Воистину воскресе!» После этого подходят к священнику первоначально старейшие мужчины и женщины, целуют у него святой крест в руках, а потом целуются и с ним самим, причём священник говорит: «Христос воскресе!», а подходящий отвечает: «Воистину воскресе!» Точно так же подходят к диакону и, таким образом, все до последнего христосуются; кроме того, некоторые при христосовании обмениваются красными яйцами, где есть обычай. Обряд трогательный и по самому внешнему виду его, но как бы он был ещё трогательнее, если бы мы исполняли его в том самом духе, в каком он введён в церковь! «Простим вся Воскресением», – поётся во время сего обряда, почему если когда, то в это время надобно подойти не к друзьям и приятелям только, а ко врагу и недоброжелателю, если есть таковый, сказать ему: «Христос воскресе!», облобызать от души и прекратить навсегда вражду. Такое христосование будет только от Христа и для Христа. Ему возрадуются и люди, и Ангелы, и Сам воскресший Господь.

Не всем ещё известно, кто первый сказал «Христос воскресе!» и кто сказал «Воистину воскресе!», а также, – что значит целование друг друга и подавание красных яичек. Первый сказал: «Христос воскресе!» Марии Магдалине при гробе – Ангел (Мк.16:1–6). «Воистину воскресе!» – сказали апостолы в один голос Луке и Клеопе, когда они возвратились из Еммауса (Лк.24:34). Есть предание, что Мария Магдалина была в Риме и поднесла императору Тиверию красное яйцо, сказав: «Христос воскресе!», и что будто христиане, следуя её примеру, в праздник Воскресения Христова стали дарить друг другу красные яйца. Смотря на яйцо, всякий знает, что оно мёртвое, но оно служит знамением нашего воскресения, поскольку мы во время второго пришествия Христова воскреснем из праха, подобно тому, как из яйца рождается живая птичка. Целование при сем, или христосование, служит выражением искренней радости в кругу соединённых верой и любовью, по заповеди апостола: целуйте друг друга лобзанием святым (Рим.16:16). Цвет красного яйца напоминает животворящую кровь Христову, которой Он смыл грехи наши и тем избавил нас от вечной смерти.

Среди литургии главная особенность – чтение Евангелия. Его читает не один диакон, а все священнослужители, если есть, и, таким образом, повторяют несколько раз. Зачем? Затем, что повторяемое содержит великие тайны. Это как будто несколько евангелистов объясняют одно и то же в знак взаимного согласия. Кроме сего, там, где можно, это Евангелие читается не на одном, а на разных языках, в память того, что апостолы о воскресении Господа, прияв дар языков, проповедали всему миру.

После литургии является перед вратами царскими пасхальный хлеб с изображением Воскресения Христова, называемый «артосом». Его поставляют перед иконой Спасителя, освящают, носят с крестным ходом вокруг церкви целую седмицу, а потом раздробляют и раздают в субботу после литургии. Хлеб сей служит в воспоминание того, что воскресший Христос, явившись ученикам на пути в Еммаус, познан ими в преломлении хлеба.

Вечерня Пасхи также имеет отличие то, что на ней читается Евангелие, чего не бывает на обыкновенной вечерни. Евангелие это о явлении Господа апостолам, при коем не было Фомы, что и послужило для последнего поводом к неверию. Читается оно на этой вечерни потому, что самое явление Господа было в этот вечер, и читается священником в царских вратах, обратясь лицом к народу, так что привет Господа: «Мир вам», слышится как бы из уст Самого Воскресшего. Кроме сих отличий, всю неделю царские двери остаются отверстыми и во время служения и вне его, так что предстоящие в церкви могут видеть всё, что совершается в алтаре и на престоле. Сим выражается, что смертью Господа разорвана завеса, сокрывавшая святое святых, куда однажды в год входил архиерей, – что крестом Господа отверст вход в рай и на небеса – и что воскресением Господа раскрыты тайны будущего века. Наконец во всю неделю (равно и во все воскресные дни в году) воспрещаются земные поклоны. В другое время Церковь заповедует их, особенно во время поста, а теперь запрещает. Это для того, чтобы изобразить радость и торжество о воскресении и чтобы предызобразить будущее наше состояние на небе, где все знаки печали и сокрушений исчезнут навсегда (Слово на день Пасхи Иннокентия).

В Иерусалиме, – там, где Иисус совершил тайну искупления человечества, арабы греческого исповедания перед начатием великосубботней заутрени выражают радость свою, обегая толпой три раза кругом часовни Гроба Господа, бия в ладоши и восклицая: «Нет другой веры, кроме веры православной!» Кроме того, в Иерусалиме Светлому Христову Воскресению предшествует знаменитое торжество, заключающееся в ожидании огня небесного и в возжигании оного. Никто из русских путешественников, писавших о Палестине, не имеет положительного сведения о времени, когда произошло первое чудесное явление святого огня. Полагают, что древнейшее предание о подобном событии принадлежит концу второго столетия. Монах Бернард в конце 9-го столетия первый говорит положительно о святом огне. «В Великую субботу, – пишет он, – накануне Пасхи на утреннем церковном служении в храме Гроба Господня по пропетии „Кирие елейсон“ Ангел нисходит и возжигает лампады, висящие над Гробом Господним. Патриарх передаёт этот огонь епископу и наконец всему народу, дабы всякий мог засветить этот огонь в своём доме».

Папа Урбан II-ой на Крестовом соборе в Клермонте в своей речи к собранному перед ним под открытым небом бесчисленному множеству народа провозгласил между прочим следующее: «Поистине в этом храме (Гроба Господня) опочивает Бог; в этом храме Он за нас умер и был погребён. Доселе не престаёт Он там являть свои чудеса, ибо во дни святых страстей Своих, когда все огни погашены над Гробом Его и во храме, внезапно погашенные лампады возгораются. Чьё сердце, сколь бы оно ни было окаменелым, не смягчится таковым явлением»?

Игумен Даниил о том же предмете пишет: «К назиданию верных, – говорит он, – скажу, что лет за 500 тому назад в Великую субботу по полуночи к утру, часу в шестом (по нашему 12 часов ночи), нисходит с небес огонь и возжигает одну или несколько лампад в пещере Гроба Господа, когда уже всё духовенство и народ были собраны в церкви. Тогда этим огнём зажигали свечи перед престолом до начатия литургии. Патриарх, духовенство, царь и народ направлялись со свечами ко Гробу Господню, благоговейно прикладывались к оному, обходили оный трижды и приступали к литургии с живой радостью, воссылая благодарение Отцу света и Сыну света, – вечной чистоте и Духу Святому, Который нисшёл в языках огненных на апостолов и на тех, которые с ними были на святой горе Сионе. При ожидании огня небесного и при возжигании оного соблюдался следующий порядок: в храме Воскресения Христова собирались патриарх, царь, духовенство и народ весьма рано поутру до того часа, который обыкновенно бывал шестой (по нашему 12 часов ночи), когда благоизволял Господь ниспосылать огонь на святыню. После долгой молитвы избирали одного из епископов, как то: горы Сионской, горы Масличной, Вифлеемского, Хевронского, церквей пророка Аввакума, Иоанна Крестителя, Спасителя, что на Иордане, Назаретского, горы Фаворской, горы Кармильской или церкви святого Крестителя Иоанна, что в Севасте, или других мест, – того, кто считался среди них благочестивейшим, и посылали его для принятия святого огня. Если он не находил ещё лампады, зажжённой в пещере Гроба Господня, то возвращался к патриарху, царю, духовенству и народу, взывая громким голосом: „Ещё не посетил нас Господь Своим небесным светом!“ Тут начинались молитвы с пролитием слёз и с воплями, дабы Господь удостоил обычно посетить их. С окончанием таковых молитв посылали другого и так далее, до тех пор, пока Господь низведёт огонь или дар света. Обретя оный, возжигали свечи в духовной радости и передавали святой огонь сперва патриарху, диакону и иподиакону, а они уже вначале царю, а потом всем, присутствующим во храме».

Русские путешественники, писавшие о Палестине и находившиеся сами в этот торжественный день в храме Воскресения Христова, рассказывают между прочим следующее: «Перед утреней, когда всё духовенство было собрано в алтаре греческого собора, растворились царские двери греческого алтаря, и несметная толпа народа всех языков и вер, наполнявшая собор, раздвинулась, открыв путь ко Гробу Господню, – а разоблачённый митрополит в одном белом подризнике со связкой незажжённых свечей в руках для принятия святого огня направился к часовне Гроба Господня, предшествуемый всем духовенством в белых ризах, блестящих золотом. Митрополит удостоил дать нам место вслед за собой. Толпы диких арабов пребыли мирны, как агнцы; лишь некоторые вырывались иногда из рядов, чтобы поцеловать одежду митрополита или только коснуться её, несмотря на все воспрещения и угрозы предводившего процессией янычара. Таким образом мы достигли часовни Гроба Господня, куда за митрополитом вошли только один из греческих епископов, архиерей армянский, русский консул, прибывший из Яффы, и мы, трое русских путешественников. За нами затворились двери. Никогда не угасающие лампады над Гробом Господним были уже потушены; одно слабое освещение проходило к нам из храма сквозь небольшие боковые отверстия часовни. Эта минута торжественна: волнение в храме утихло, всё наполнилось ожидания. Мы стояли в приделе Ангела перед отваленным от вертепа камнем; один только митрополит вошёл в вертеп Гроба Господня, куда вход не имеет дверей, и потому престарелый митрополит, склонясь перед низким входом, вошёл в вертеп и повергся на колени пред святым Гробом, на котором ничего не стояло и который был совершенно обнажён. Не прошло минуты, как мрак озарился светом, и митрополит вышел к нам с пылающим пучком свечей. Едва только свет огня блеснул сквозь отверстия часовни, как безмолвие толпы заменилось самыми необузданными восклицаниями и буйным волнением. Не довольствуясь огнём, поданным народу через боковые отверстия часовни, арабы вломились в запертые двери, сколько для принятия святого огня из первых рук, столько же и для достижения чести – нести митрополита, по обычаю и по необходимости, на плечах до соборного алтаря. Часовня Гроба Господня, которая едва может вместить в себе несколько более десяти человек, вдруг наполнилась до невозможности толпой и превратилась в одну живую груду с пылающими свечами и, в довершение смятения, двери часовни опять закрылись от вновь нахлынувшей толпы. Тут положение наше сделалось ужасным, и если б оно продолжалось несколько долее, то все, находящиеся в часовне, погибли бы. Воздух от огня свечей, то загорающихся, то погасающих, делался уже едва выносимым человеку. Столетний митрополит совсем уже изнемогал от духоты, дыма и шума; – те, которые не совсем потерялись, подняли его на руки и почти бесчувственного посадили на плечи православного араба, но и тут ещё мы не могли растворить дверей от напиравшей толпы. Наконец, усилия и громкие воззвания сквозь двери к исступлённой толпе открыли нам выход; толпа расступилась перед несомым на плечах араба изнеможённым митрополитом; тогда народ опять сомкнулся и, как быстрый поток, устремился вслед за митрополитом к греческому алтарю. Богослужение остановилось – митрополита оттирали и освежали разными эссенциями в ризнице, куда и мы последовали. Только после получасового отдыха, между тем, как священный огонь всё ещё переходил из рук в руки и поднимался с хоров на хоры, выше и выше, – обедня началась. Евангелие было читано на языках греческом и русском».

«Таково в Иерусалиме знаменитое торжество, предшествующее Светлому Христову Воскресению и сопряжённое всегда с опасностью для многих, даже иногда для митрополита. Притом не будет лишним сказать, сколь неумеренны и далеки от истины порицания католиков противу греков. Негодование их происходит более от того, что принятие святого огня издревле принадлежит Православной греческой церкви; ибо мы видим из рассказа игумена Даниила, что в день Великой субботы духовенство греческое, а не римское, было собрано для испрошения свыше святого огня, и сам король Балдуин в присутствии всего духовенства принял с должным благоговением от греческого епископа первую возжжённую от святого огня свечу, и от неё все предстоявшие возжгли свои свечи» («Путешествие» Норова, том III).

При всей внутренней сокровенности своей чудо воскресения не замедлило дать знать о себе всему миру самым величественным образом. При воскресении, по свидетельству евангелиста Матфея, бысть трус велий (Мф.28:2), то есть сильное сотрясение земли. При смерти Господа это служило знамением, обличительным для целого Иерусалима, собравшегося тогда на Голгофе; теперь трясущейся земле некого было вразумлять, кроме стражи; ибо весь Иерусалим ещё спал: однако же она сотряслась не менее прежнего, и не могла не сотрясаться, потому что из недр её, как из утробы матерней, выходил теперь Великий Первенец из мертвых (Кол.1:18), – выходил не по всеобщему закону рождения в жизнь вечную, по которому вследствие искупления мира восстанут некогда из утробы земной все почивающие во гробах, а по особенному, чрезвычайному действию Божественного всемогущества.

Род человеческий, угнетённый всякого рода бедствиями, более всего нуждается в прозрении оком упования в ту сторону, где нет ни болезней, ни печали, ни воздыхания. И действительно, мысли и желания человеческие во все времена и у всех народов устремлялись за пределы сей жизни. Но кто мог рассеять мрак гроба? – Ниспровергнуть сию преграду? – Являлись мудрецы; но, приходя от земли (Ин.3:31), о земле и говорили; хвалились, что свели философию с неба, а на небо не возвели ни одного человека. Приходили пророки, наставляли, обличали, утешали, но потом сами умирали, не прияв обетования (Евр.11:39), и над их гробами лились слёзы, слышались вздохи. Только Енох и Илия воспарили над бездной тления, но воспарили подобно уединённым орлам, коих след незрим оком человеческим. Над всем прочим родом человеческим царствовала смерть с такой свирепостью, что во время Иисуса Христа не только многие из мудрецов языческих, даже великая часть народа Божия отвергла всякую надежду на бессмертие, говоря: не быти воскресению (Мф.22:23).

Надлежало восстановить падшую надежду и явить пред лицом всего мира, что только тело человека возвращается в землю, а дух возвращается к Богу, Который дал его (Еккл.12:7). И вот в воскресении Спасителя совершается торжество надежды! И подлинно, в деле бессмертия нашего всё предусмотрено и рассчислено премудростью Божией с величайшей точностью. Апостол Павел повествует, что люди, которым последними достанется жить на земле, не умрут, а живые изменятся (1Кор.15:52) чудесным образом при всеобщем воскресении мёртвых. Почему не будет дано им умереть и не будут ждать их смерти, чтобы начать всеобщее воскресение? Потому, что незачем будет медлить: все, имевшие прийти на свет, уже пришли, все пришедшие имели уже время сделать своё дело, потому Победитель смерти тотчас вступит во все права над нею, низринет и упразднит её, как ни к чему не нужную. В самом деле, когда глава верующих – Христос воскрес, то как могут остаться мёртвыми прочие члены? Христос есть Царь, над кем же Он будет царствовать, если подданные останутся в гробах?

Надежда на бессмертие духа человеческого, хотя слабая, и прежде была в роде человеческом. Воскресение Иисуса Христа, утверждая сию надежду, расширило её область, показав, что не только дух человеческий не умирает, но и тело соделается некогда бессмертным, – что наступит день, когда и сие тленное облечётся нетлением и сие мертвенное облечётся в бессмертие (1Кор.15:53. 2Кор.5:4). Поистине, торжество полное и величественное, ибо много было обещано, когда Христос сказал, что в воскресении верующие в Него будут, яко Ангели Божии на небеси (Мф.22:30). Человеку ли быть Ангелом? Но вот, по воскресении Своём, Господь ещё щедродательнее: Он Сам не хочет иметь ничего, кроме Божества, чего бы не разделил с нами. Его пречистое тело страданиями заслужило славу; мы не страдали, а между тем Он даст нам ту же славу. Наше тело будет подобно Его телу: не будет иметь только язв, кои остались на пречистой плоти Его; одно это преимущество остаётся за Ним. Он из любви к ближним отдал душу Свою: и вот души всех сынов человеческих предаются Ему во власть, как Искупителю и Судии. И это ещё только видимые для нас следы торжества невидимого. Если бы мы, по обещанию Спасителя, узрели небо отверстым (Ин.1:51), какое бы торжество добродетели открылось в лице Его пред очами нашими! Там увидели бы мы Сына Человеческого за приятие смерти увенчанного славой и честию (Евр.2:9), сидящего одесную силы Божией (Лк.22:69); увидели бы двадцать четыре старца, повергающих венцы свои пред Агнцем закланным (Откр.4:10); увидели бы сонмы Ангелов, не восходящих уже и нисходящих к Сыну Человеческому (Ин.1:51), а закрывающих лица свои от неприступной славы Его лица.

Итак, ничто да не препятствует радости нашей: сей день, егоже сотвори Господь, возрадуемся и возвеселимся в онь! (Пс.117:24). Возрадуемся о Царе Небесном, Который, яко жених от чертога, изшёл от Гроба Своего.

Празднуя же Пасху в честь Господа и Спасителя нашего, за нас пострадавшего и для нас воскресшего, каждый истинно верующий в Него считал бы для себя за величайшее несчастье, если бы это празднование послужило для Него в огорчение; посему для нас весьма нужно знать верно, как лучше праздновать Пасху, чтобы сим празднованием угодить Ему, и что Ему в нашем праздновании может быть благоугодно и что противно. Узнать сие можно от наиболее приближённых к нашему Господу; из них ближе всех те, кои всегда творят волю Отца Его. Один из таковых был святой апостол Павел, который пользовался за сие ещё на земле такой постоянной и великой близостью к Воскресшему, что мог сказать о себе: «Уже не я живу, но живёт во мне Христос» (Гал.2:20). Говоря же о Пасхе, апостол советует празднующим Пасху беречься, во-первых, злобы. И зачем ей быть тут? Пусть она останется в сердце врагов Иисусовых, в сердце Иуды, Пилата и ему подобных (о, если бы не было её и там!), а в сердце христианина зачем быть злобе? На кого злиться? – Не за всех ли умер Христос и не для всех ли воскрес? Он умер и воскрес для всех, а мы не в состоянии будем ради Его перенести какой-либо обиды, какого-либо слова? Что же мы за последователи Его? Если бы кто обидел нас и самой жестокой обидой, то мы должны простить ему ныне ради Воскресшего. Ибо при такой радости не время считаться обидами. Никто более нас самих не прогневал Царя Небесного, но воскресший Господь всем исходатайствовал прощение. Нам ли, помилованным, продолжать злобу? Прощённым ли питать злобу? Напротив, если бы кто имел врага самого жестокого, то нарочно употреби все усилия примириться с ним в настоящие дни: превратив злобу его в любовь, ты премного угодишь Воскресшему, составишь для Него празднество самое светлое. «Но как явиться к такому врагу?» А как Господь являлся врагам Своим ради тебя! Явись о имени Иисуса, скажи: «Христос воскресе» и докажи сие на деле; объяви, что Воскресший не велел питать вражды, что ты исполняешь повеленное от Него, скажи сие и требуй мира и любви. Послушает? – Ты приобрёл брата, отнял его у сатаны и даровал Господу. Не послушает? – Ты сам вышел из области смерти; ибо ненависть, по слову апостола, есть смерть (1Ин.3:14).

Во-вторых, святой Павел советует, чтобы у празднующих Пасху не было лукавства. Лукавство никогда не прилично христианам; ибо для чего лукавить тем, кои все должны быть братиями, все созданы и воссозданы во Христе для истины, кои идут к одной цели, сражаются с одними врагами, пользуются одними средствами спасения, для коих всех истина столь же необходима, как воздух? Но тем паче в настоящие дни неприлично христианину иметь и малейший вид лукавства. Ибо что говорит он ныне другим и что слышит от других, встречаясь с ними? Говорит: «Христос воскресе!» Слышит: «Воистину воскресе!» То есть мы все христиане делаемся ныне свидетелями и благовестниками истины воскресения Христова и потому повторяем оную все стократно, вопреки иудеям, силившимся и теперь ещё силящимся сокрыть сию истину в неправде, клеветавшим и теперь ещё клевещущим на апостолов Христовых, будто они похитили тело своего Учителя. Но в свидетеле всего нужнее любовь к истине; тому не верят, кто, хотя и говорит правду, но часто говорил и неправду. – Посему, предаваясь лукавству и лжи в настоящие дни, мы сим самым лишим язык свой всей силы, отвратим от себя всякое доверие не только врагов нашей веры, – иудеев, магометан и других, но и самых присных наших; – ибо от лживого, скажет всякий, что может быть истинного? (Сир.34:4). В таком случае лучше не говорить: «Христос воскресе!» и не отвечать: «Воистину воскресе!», а молчать, зная своё недостоинство. Но как молчать, когда все говорят и свидетельствуют о воскресении? – Такое молчание было бы тяжелее смерти. Значит, надобно возлюбить истину и удалить от себя всякий вид двоедушия: неискренности, хитрости и лукавства, дабы соделаться достойным свидетелем истины воскресения Христа.

Наконец, апостол советует для достойного празднования Пасхи иметь чистоту и истину. Праздник всякий любит чистоту; вследствие чего мы очищаем к праздникам домы наши и одежды, измываем самих себя. Но для Воскресшего нужна не сия чистота. Он готов принять нас в рубищах, готов нагих посадить за трапезу с Собой, коль скоро душа чиста и облечена в одежду невинности. И напротив, измовенные уста для Него отвратительны, когда на них привитает ложь и нечистота сердечная; и светлая одежда для Него хуже вретища, когда под нею сокрываются страсти, когда она куплена притеснением ближних. Посему, празднуя Пасху, надобно заботиться не об одной чистоте домов и одежд, а более о чистоте души и сердца. Без сей чистоты с каким лицом осмелимся мы приходить в церковь? Ибо в сии наипаче дни надобно часто лобызать крест, икону Воскресения и священный хлеб; как приступить к сей святыне с очернённой совестью, с зловонием греха? – Магдалина шла с благовонным миром ко гробу Воскресшего, но и тут сказано ей: «Не прикасайся Мне!» Что же скажут нам, если мы будем исполнены худых мыслей, беззаконных замыслов?

Но довольно уже говорили мы, каково должно быть настоящее празднество; скажем теперь ещё нечто и о том, как бывает оно на самом деле.

Ах, как далеко отстоят наши празднования Пасхи от истинного празднества, коего требует апостол! Кому неизвестны обычаи мира в сии дни, происшествия, их наполняющие, занятия, в коих они проходят; когда менее чистоты и святости между людьми, как не в сии дни? Когда наиболее злословят, лгут, кощунствуют, как не в сии дни? Когда наиболее распрей, браней, даже убийств, как не в сии дни? – С окончанием поста как будто оканчивается у многих всё доброе; Христос воскресает, а они умирают духом! И для людей с чувством христианским тяжело смотреть в сии дни на безумные игрища, на забвение многими всякого воздержания, на явное торжество нечистых страстей: каково же видеть сие Тому, Который для того и умер за нас, чтобы соделать всех нас людьми чистыми и святыми? В противоположность тому, от имени Воскресшего предложена была нам грешным просьба: «Потерпи Мене, глаголет Господь, – читалось на литургии в Великую субботу, – потерпи Мене в день воскресения Моего, во свидетельство» (Соф.3:8). Вот, до чего дошли христиане, что им надобно предлагать такую просьбу! – Спаситель не требует уже ничего для Себя от тех, кои искуплены Его кровью; не говорит: «Прославь Меня», или: «Принеси Мне в дар» что-либо; нет, этого много для Его последователей! Он ищет меньшего: просит не долга, а милости; – не справедливости, а снисхождения: потерпи Мене!

«Ты, – как бы так говорил Он, – не хочешь служить Мне, хотя куплен Моею кровью; – не хочешь следовать за Мною, хотя клялся быть Моим последователем. Окажи по крайней мере одну милость: потерпи Мене, не предавайся порокам при Мне, не изгоняй Меня прежде времени. Потерпи Мене, – хотя ненадолго, хотя в день воскресения Моего, – в тот день, когда и узникам дают свободу, и с врагами обходятся дружелюбно. Пусть пройдут Мои торжества, престанут славословия, затворятся двери: тогда, если хочешь погубить душу твою, тогда твори угодное тебе; а теперь не изменяй так нагло, не бесславь Моего креста, не порочь своей веры и Моей Церкви. Потерпи Мене, потерпи во свидетельство Моё; – Мне нужно свидетельство! У Меня идёт спор, и спор не малый: суд Мой в сонмища языков (Соф.3:8). Это овцы, кои не суть ещё от двора Моего (Ин.10:16), коих Мне также подобает привести в ограду Церкви. Но как привести, когда приведённые уже будут бежать вон? – Как привести, когда неверные видят в последователях Моих все мерзости язычества? Как привести, когда Меня Самого изгоняют из храмов бесчинствами во дни самого воскресения Моего? – Итак, ещё прошу: потерпи Мене; зане суд Мой в сонмища языков! Иначе иудей за тебя будет издеваться надо Мною; иначе магометанин, за твою жизнь, будет поносить крест Мой; иначе суд Мой с ними будет продолжительнее; ибо у Меня не будет доставать свидетельства Моих последователей. Сам диавол посмеётся над торжеством Моим: Я буду показывать язвы, за тебя понесённые, а он будет выставлять язвы, тобой за неё носимые; Я буду изводить души из ада, а он твою душу повлечёт во ад; Я буду распространять жизнь и воскресение, а он через тебя будет разливать смерть и тление. Потерпи убо Мене в день воскресения Моего, во свидетельство: зане суд Мой в сонмища языков!» (Иннокентия «Слово на день Пасхи»).

Надобно иметь каменное сердце, чтобы не тронуться от сего гласа воскресшего Господа. Посему, если кто на свободе размыслит о нём сам, тот наверно столько умилится сердцем, что постарается провести настоящий праздник, как советует апостол, а не как требует плоть и кровь, то есть не в злобе и лукавстве, а в чистоте души и истине.

Итак, доколе имеем всю возможность, не будем медлить очищением себя от всякой скверны плоти и духа, памятуя, что всякий грех есть тяжесть, которая по смерти будет влечь нас долу – во ад; поспешим, ибо, как на земле, так и на небе, царские двери не всегда отверсты: будет время, когда они затворятся навсегда, и толкущим в них скажется: не вем вас! (Мф.25:12). Перестанем же более всего бояться и убегать креста; возлюбим его, хотя бы на нём надобно было предать самый дух свой Отцу Небесному. Нам всем должно быть там, где теперь воскресший Господь и Спаситель наш; а пути туда нет ни ближе, ни вернее, как со креста; или лучше сказать, путь туда только один и есть – крест!

О, какая там неизглаголанная участь ожидает нас! Посему поём и не перестанем петь воскресшему Господу нашему, Иисусу Христу: славно бо, славно прославися! (Исх.15:1).

Диакон И. Ержиновский