№ 44. Ноября 1-го

В настоящее время преосвященные нередко совершают обозрения своих епархий, с целью ближайшего личного ознакомления с своими паствами. В епархиях великороссийских, где есть порядочные пути сообщения, где можно достать и приличный экипаж и готовых лошадей, хотя бы и в отдаленных захолустьях, эти объезды не представляют особенной трудности для преосвященных. Но в нашем необъятном отечестве есть такие пустынные места, где едва можно найти след человеческой ноги и такие пространства, при переезде чрез которые можно или замерзнуть, или умереть с голода, вообще подвергнуться самым ужасным случайностями Путешествие по таким местам и пространствам составляет но истина подвиг апостольский. С одним из таких архиерейских путешествий мы и хотим познакомить наших читателей, на основании рассказа г. Лескова, слышанного им из уст самого путешественника – одного престарелого, уже покойного архиепископа.

Преосвященный, передавший г. Лескову скорбную повесть своего путешествия, в то время человек еще относительно молодой, живой и энергический, был назначен в одну из обширных Сибирских епархий²³⁹. В Сибири, как известно, кроме русского населения, находится множество кочевых инородцев, совершенных дикарей, без малейших признаков цивилизации, исповедующих веру ламайскую, или шаманскую. Правильное миссионерство для просвещения этих языческих племен светом христианства введено там относительно в недавнее время и на этом поприще много потрудились покойные митрополит Московский Иннокентий и архимандрит Макарий, начальник Алтайской миссии. На этот предмет пастырской ревности и обратись новоприбывший преосвященный свое особенное внимание. Познакомившись с миссионерскими отчетами, он увидел, что дело миссионерства находится в печальном положении обращений в христианство было чрезвычайно мало; да и то было ясно, что добрая воля этих обращений значилась только на бумаге. На самом же деле одни из крещенных снова возвращались в свою прежнюю веру, ламайскую или шаманскую, а другие из всех этих вер делали самое странное и нелепое смешение: молились и Христу и апостолам и Будде с его буддисидами и войлочным сумочкам с шаманскими онгонами. Двоеверие держалось не только у кочевников, а почти повсеместно в пастве преосвященного, которая не представляла отдельного вида какой-нибудь народности, а какие-то, по его выражению, «щепки и осколки», Бог весть когда и откуда туда, попавших племенных разновидностей, бедных по языку и еще более бедных по понятиям и фантазии. Видя, что все дело миссионерства находится в таком хаосе, преосвященный сначала довольно круто обошелся с монахами монастыря, в котором он поселился, не позаботившимися выучиться ни одному инородческому языку, и решился основать в монастыре школу из местных инородцев. Расспросив чернецов, он узнал, что в городе почти все говорят по-якутски, но из его монахов по инородчески говорит только престарелый о. Кириак, да и тот к делу проповеди не годится, а если и годится, то ни за что не согласится идти проповедовать к диким. О. Кириак прежде был миссионером и вел свои дела успешно, но в настоящее время оставил миссионерство и, не смотря ни на какие убеждения двух предшественников преосвященного, стоял на своем: «душу за моего Христа положить рад, а крестить там, т.е. в степях, не стану». Просил даже лучше сана лишить, но туда не посылать. А между тем этот старец был любим не только братией и мирянами, но даже самыми язычниками, которые приходили к нему советоваться по разным житейским делам.

Преосвященный полюбопытствовал познакомиться ближе с этим интересным старцем. Из разговора с ним он увидел, что это был простодушный, симпатичный и искренно верующий человек, и что он не согласился сделаться вновь миссионером вовсе не по какому либо упрямству, а вследствие своей глубокой честности, если так можно выразиться, в деле обращения инородцев. «Я, владыко, робок, говорил он, и свою силу – меру знаю; из Египта то языческого вывесть выведу, а Чермное море не рассеку и из степи не выведу и воздвигну простая сердца к преобиде Духа Святого». При этом о. Кириак рассказал преосвященному печальную повесть своей жизни и особенно некоторые обстоятельства, в которых старец видел явные следы над собою Божественного Промысла; преосвященный поцеловал его, назвал человеком «преутешительным» и велел с следующего дня ходить к нему обучать языку тунгусскому и якутскому.

Обучение пошло успешно, при всей трудности этих бедных языков. Отношения между учителем и учеником при этом установились самые легкие и даже шутливые, так что в конце своих уроков преосвященный велел, по старинному обычаю, сварить горшок каши, положил на него серебренный рубль, отнес сам к старцу и с ним вместе и скушали.

Разговорившись еще раз с о. Кириаком о миссионерской деятельности, преосвященный узнал, что в этом деле много мешают светские власти, а с другой – поведение самих христиан, живущих в городе.

«Не враги мешают, говорил старец, что враг, – велика ли он для крещеного человека особа? его одним пальчиком перекрести, он и сгинет; а вражки мешают: вот беда!

– Что же это за вражки?

– А вот куцые одетели, отцы благодетели приказные, с приписью подъячие.

– Эти, стало быть, всякого врага сильнее?

– Как же можно: сей род, знаешь, ни чем не изымается, даже ни молитвою, ни постом. Ламы богаты – они чиновников деньгами дарят, а нам дарить нечем. Нас, продолжал он, за дикарей жалость берет. Из них с этой возней совсем последний толк выбьют; ныне мы их крестили, завтра ламы его обращают и велят Христа порицать, а за штраф все, что попало, у них берут; обнищевает бедный народ и в скоте и в своем скудном разуме, – все веры перепутал и на все колена хромает, а на нас плачется.

Относительно второго обстоятельства о. Кириак оказался большим ригористом. Он читал сочинения Тертуллиана «о зрелищах» и вывел, что «во славу Христову» нельзя ни в театры ходить, ни танцевать, ни в карты играть, ни многого другого делать, без чего современные христиане обходиться не умеют. О. Кириак был своего рода новатор и, видя этот обветшавший мир, стыдился его и чаял нового, полного духа и истины.

Как бы то ни было, но миссионерское дело в это время в Сибири было далеко не в цветущем состоянии. Как нарочно из Петербурга получено было также извещение, что, по тамошнему благоусмотрению, в Сибири увеличивается число буддийских капищ и удвояются штаты ламы. Этот порядок сбил с толку новокрещенных и поверг в плачевное положение миссионеров. Весть с этим радостным событием, во вред христианству и в пользу буддизма, как вихрем разнеслась по всему краю. Для её распространения скакали лошади, скакали олени, скакали собаки, и Сибирь оповестилась, что «все преодолевший и все отвергший» бог Фо в Петербурге одолел и отверг «Христосика». Торжествующее ламы уверяли, что уже все наше верховное правительство и сам наш Далай-Лама, то есть митрополит, принял буддийскую веру. Перепугались миссионеры, известясь об этом, не знали что им делать. Я не мог, говорить преосвященный, равнодушно смотреть на моих бедных крестителей, которые пешком плелись из степей ко мне под защиту. Им одним по всему краю не было ни лошадиной клячи, ни оленя, ни собаки, и они, Бог их знает как, лезли пешие по сугробам и пришли оборванные, обмаранные, истинно уже не как иереи Бога вышнего, а как настоящие калеки – перехожие. Чиновники и за уряд все управление, без зазрения совести, покровительствовали ламам. Преосвященному приходилось сражаться с губернатором, чтобы он хотя немного остепенил своих пособников, чтобы они, по крайней мере, не совсем открыто радели буддизму. Губернатор, как водится, обижался и отписывался о миссионерах, что «никто-де им не мешает, а они-де сами ленивые неискусные». А миссионеры, в свою очередь, жаловались, что хотя точно им рты не закрывают, но нигде ни лошадей, ни оленей не дают, потому что по степям повсюду лам боятся.

И вот, в виду подобных обстоятельств, подумавши долго обо всем, преосвященный решился сам обозреть пустынные края своей епархии и уяснить себе если не все, то по крайней мере многое. Для совершения этого пути нужен был конечно товарищ, знавший инородческий язык. Таким надежным товарищем для преосвященного и оказался о. Кириак. Передадим печальную повесть об этом путешествии в возможно кратких чертах; из неё можно видеть ясно и наглядно, какие скорби и лишения могут претерпевать и действительно претерпевают просветители язычников в отдаленных окраинах нашего отечества, хота бы даже и в архиерейском сане.

Преосвященный с своим спутником, одевшись по туземному, выехали из города и первый день проехали благополучно на тройке лошадей. Переночевавши в юрте у огонька, наш путник покатил на другое утро на оленях; погода стояла хорошая и олени мчались довольно быстро. На третий день к вечеру и этот путь прекратился; снег стал рыхлее и путники заменили оленей собаками, которых обыкновенно впрягают в небольшие салазки штук до пятнадцати и более. В узких салазках двоим сидеть было невозможно; поэтому преосвященный разделился с о. Кириаком, взяв себе в провожатые тунгуса – язычника, а о. Кириаку достался крещенный. Поклажу свою они разделили: преосвященный взял себе в ноги узелок с бельем и книгами, а о. Кириак надел на себя мирницу и дароносицу, да взял в ноги кошель с толокном, сушеной рыбой и прочей незатейливой походной провизией. Уселись так, подоткнувшись малицами, а сверху по ногам оленьим кожами – и поскакали.

Проводник пр-ного, как мы сказали, был из некрещенных инородцев. Пр-ный вступил с ним в разговор о христианской вере, насколько и как мы ее понимаем. Оказалось, что проводник слышал нечто об И. Христе и Его чудесах, но понятия эти были, так сказать, самые первичные.

– Не знаешь ли ты, спросил пр-ный, зачем Христос сюда на землю приходил?

Думал он, думал – и ничего не ответил. Пр-ный объяснил ему, насколько возможно, ясно и наглядно.

– Ну понял-ли, что я тебе говорил?

– Как же, бачка, понял: свинью в море топил, слепом на глаза плевал, – слепой видел, хлебца – рыбка народца дал. – Дальше в своих понятиях о Христе не мог подняться дикарь.

И припомнились мне, говорит пр-ный, Кириаковы слова об их жалком уме и о том, что они сами не замечают, как края ризы касаются. Что же? И этот пожалуй коснулся, – но уж именно только коснулся, чуть-чуть дотронулся. Пр-ный попробовал как можно проще побеседовать о благе Христова примера и о цели Его прихода; слушатель остался невозмутимым и только помахивал на собак своим орестелем.

– Ничего не понял? спросил пр-ный.

– Ничего, бачка, все правду врешь: Он Христосик хорош.

– Хорош?

– Хорош, бачка.

– Вот бы ты Его и любил.

– Отчего, бачка, Его не любить?

– Что? ты можешь Его любить?

– Как же, бачка; я, бачка, и так Его люблю.

– Ну, вот и молодец.

– Спасибо, бачка.

– Теперь, значить, тебе остается креститься, Он и тебя спасет.

Дикарь молчит.

– Что же, приятель: что ты замолчал?

– Нет, бачка.

– Что такое: «нет бачка»?

– Не спасет, бачка; за него зайсан бьет, шаман бьет, лама олешков сгонит.

Ясно, говорит пр-ный, что Христос у этого человека был в числе его добрых и даже самых добрых божеств, да только не из сильных: добр, да не силен, не заступается – ни от зайсана, ни от ламы не защищает. И ничего с ним не поделаешь, – вон он себе тычет орестелем в снег, да помахивает, рожа обмылком, ничего не выражает; в гляделках, которые стыдно глазами назвать, – ни в одном ни искры душевного света; самые звуки слов, выходящих из его гортани, какие-то мертвые. Где ему с этими средствами искать истин отвлеченных и что ему в них? Они ему бремя: ему надо вымирать со всем родом своим, как вымерли ацтеки, вымирают индейцы... Ужасный закон!

Среди таких грустных размышлений пр-ный задремал и заснул на своих салазках, – но заснул для того, чтобы проснуться в положении, от которого да сохранит Господь всякую душу живую.

Теперь перейдем к указанию мест против развития и распространения скарлатины и средств, для лечения этой болезни.

Имея в виду достаточную способность скарлатины, посредством переноса заразы, передаваться от одного субъекта другому и имея в виду серьезность этой болезни, меры отделения больных скарлатиной от здоровых и обезвреживания всех предметов, могущих задержать заражающий скарлатинный яд, должно применять со всей строгость. Как скоро появился в семье скарлатинный больной, необходимо или его отделить от других, или других (особенно детей) отделить от больного.

Так как скарлатинная зараза не особенно летуча, то меры изолирования больных должны приносить больше пользы, нежели при других болезнях с более летучим заразным ядом, напр. сыпного тифа, кори. Больной скарлатиной должен быть помещен в отдельной комнате, которая, по возможности, должна быть просторна, суха, иметь в окнах форточки, для проветривания комнаты, не должна содержать в себе посторонних, кроме необходимых для больного, предметов, особенно – пористых тел (как напр. суконных вещей, шерстяных, бумажных и др., к которым легко пристает летучая зараза скарлатины). Все выделения больного должны собираться в особые сосуды и быть обливаемы раствором карболовой кислоты, или хлористой извести. Постельное и носильное белье у больного должны быть чисты, часто переменяться; грязное же должно тщательно вымываться и выщелачиваться, или мыться в растворе карболовой кислоты и подвергаться действию высокой температуры в сильно натопленной печи. Малоценное белье, всякого рода тряпье, находящиеся при скарлатинных больных, сор, выметаемый из комнаты больного, целесообразнее всего сжигать. К больным скарлатиной не следует допускать никого, кроме лиц, назначенных за уходом их; в противном случае, одежда лиц, при выходе их от больных, должна быть немедленно переменяема на чистую; первая же одежда должна быть непременно хорошо проветрена и обезврежена путем, какой предложен для обезвреживания белья и одежды больных скарлатиной, а руки должны быть вымываемы водою, с прибавлением к ней карболовой кислоты, чтобы всеми этими путями (бельем, одеждою и проч.) не разносить заразы. Такие меры обезвреживания одежи, рук и проч. лиц, бывших в прикосновении с больными скарлатиной, должны быть особенно строго наблюдаемы ухаживающими за скарлатинными больными (сиделки и др.), так как при посредстве таких лиц, их одежи особенно успешно может быть распространяема скарлатина. Кожица больных в периоде шелушения может быть также посредником заражения: мельчайшие её частицы, носящиеся в воздухе, попадают в организм здоровых людей и таким образом производят болезнь. Поэтому нужно стараться противодействовать такому переходу в воздух частиц кожицы скарлатинных больных, что достигается смазыванием всего тела больных, в периоде шелушения кожицы, деревянным (или каким либо другим, или вообще жирами) маслом и частые обмывания больных. Если бы в семье оказалось несколько скарлатинных больных, то каждого лучше помещать отдельно, для того, чтобы в комнате менее скоплялось заразы; при таких условиях болезнь протекает лучше. Частое распространение заразы замечается вследствие того, что братья и сестры больного скарлатиной посещают школу и другие места, куда собирается народ, особенно дети. Братьям и сестрам скарлатинного больного должен быть воспрещен выход во все места, особенно те, куда собираются дети, до полного выздоровления болевших членов в их семьях и при полном предварительном обезвреживание их одежи. Важно было бы, чтобы о каждом случае скарлатины в семье, где есть ученики, было сообщаемо учителю и чтобы учителя не дозволяли ученикам этих семейств приходить в школу раньше полного выздоровления болевших.

В дом, где лежал больной (после его выздоровления или смерти), не должны быть допускаемы остальные члены семьи, особенно дети, пока помещение это не будет основательно проветрено и затем обезврежено посредством новой побелки стен (очень хорошо – с прибавкой к побелке хлористой извести), смывания щелоком или (в крестьянских избах) смазывания пола глиною. Нечего и говорить, конечно, что все вещи, бывшие в соприкосновении с больным, должны быть надлежащим образом обезврежены или сожжены. Строго нужно следить затем, чтобы к покойникам, умершим от скарлатины, не приносили детей и не устраивали поминок в домах, где лежали умершие от скарлатины. Умершие от скарлатины должны переносится в закрытых гробах и быть погребены непременно до истечении трехдневного после смерти срока.

Все эти предупредительный меры, с целью противодействия распространению скарлатины, имеют громадное значение и должны строго соблюдаться при всех формах скарлатинной эпидемии – как злокачественных, так и слабых.

Относительно содержания скарлатинозных больных, при нормальном течении болезни, можно дать следующие указания. Больной должен оставаться в постели с самого начала болезни. Температура в комнате, где лежит больной, должна быть 13–14 градусов по Реомюру; температура комнатного воздуха повышается несколько тогда-только, когда больной зябнет. Воздух в комнате, как упомянуто было уже выше, должен постоянно освежаться открытием оконных форточек, дверей, посредством печей и проч. При хорошей погоде, окно в комнате больного (или форточка в нем) должно быть постоянно открыто, лишь бы при этом не было только сквозного ветра, или резкого тока воздуха, направленного на больного. Для питья больному дают воду, лимонад, плодовые соки. В период усиления горячки дают самую легкую пищу – молоко, жидкий мясной отвар, при уменьшении же горячки возможна более питательная пища в умеренном количестве. За правильным отправлением желудка у больного необходимо строго следить. Запоры устраняются промывательными или легкими слабительными (касторовое масло, отвар александрийского листа и проч.)

Применение только одних вышеозначенных диетических приемов совершенно оказывается достаточным, при формах скарлатины правильных, не осложненных другими болезнями. Но в формах болезни с неправильным течением и в случаях осложненной скарлатины должны применяться и другие приемы. В таких случаях внимание должно быть обращено на возможное устранение ненормальных явлений течения болезни; лечение предпринимается симптоматическое.

Одно из весьма опасных ненормальных явлений при скарлатине – сильное повышение температуры больных (выше 40° по Цельсию), – оно требует немедленного применения пользования больных холодной водой по способам, описанным мною довольно подробно, при изложении лечения тифа и кори. Нет сомнении, что такой способ понижения температуры тела при сильной горячке, во время течения скарлатины, может вызвать непреодолимый препятствия со стороны окружающих больного, в силу старого предрассудка, что таким приемом можно больного простудить и проч., но такой способ понижения температуры тела самый верный и мощный и не только безнаказанно вызывает понижение температуры тела больного, но даже может предупредить осложнения болезни, напр., воспаление почек, водянку и проч. Ванны при сильной горячке назначаются холодные; по мере же падения лихорадки, температура их должна более и более повышаться. Более теплые ванны применяются при формах болезни с не особенно повышенной температурой и у детей чувствительных. Если жар у больного большой, кожа горяча и суха, можно посоветовать вытирания, посредством губки, холодным уксусом тела больного каждые 1–2 часа. Некоторые в таких же случаях, вместо холодных ванн и вытираний, советуют, вытерев быстро насухо тело больного, после теплой ванны, натереть кожу его салом и прикрыть больного чем-нибудь легким, уложивши его в постель. С целью понижения температуры тела больных, можно еще назначить скарлатинным больным хинин по 8 гран, раза 2 в день, в течение нескольких дней; малым детям такие доли хинина даются втечете 2–3 дней, большим – дольше. С тою же целью и с целью поднятия упадка сил назначают скарлатинным больным ром, коньяк, крепкое вино, водку по несколько ложек в день, смотря по возрасту больных. При надолго затянувшемся горячечном состоянии у скарлатинных больных приложимы те же все поименованный выше меры с большею настойчивостью и более продолжительное время.

Болезненный явления со стороны головного мозга – головные боли, возбужденное состояние, бред, потеря сознания, спячка – требуют прикладывания к голове пузыря со льдом, холодных примочек на голову, обливаний головы холодной водой. Но эти все явления, большею частью, сами собою проходят, при применении указанных выше приемов лечения холодной водой, при горячке скарлатинных больных.

Сухость во рту, налет на языке и деснах требуют частого полосканья рта водой, с прибавлением очищенных кислот – серной, соляной, фосфорной (чайная ложка на стакан воды).

При поносах у скарлатинных больных советуется прикладывать пузырь со льдом на живот, ледяные компрессы; хорошо действуют на кишечные расстройства завертывания больных в холодные простыни, о чем уже было говорено при кори. Запоры устраняются легкими слабительными и промывательными; больных держать на строгой диете.

При форме болезни, с наклонностью к кровотечениям, советуются повторные приемы хинина и все средства, предложенный при лечении форм кори с кровотечениями.

Ненормальности высыпания при скарлатине редко требуют вмешательства медицинской помощи. Если высыпание при скарлатине замедляется, или же сыпь сразу прячется, то, в предупреждение опасных припадков, следует больше употреблять холодных обливаний и холодных обвертываний тела такого больного.

Легкие формы воспаления зева при скарлатине не требуют принятия других мер, кроме холодных компрессов на шею, или же приложения описанного уже при кори согревающего компресса к шее. При этом больному можно назначить глотать почаще кусочки льда и назначить полосканья горла из сженных квасцов, таннина, бертоллетовой соли (чайная ложка какого-нибудь из этих веществ на стакан воды), отвар дубовой коры чистый, или с прибавлением квасцов. Если опухоль в зеве, боль становятся значительными, – приставляют на шею несколько пиявок (если больной не слаб и не истощен), в зеве же смазывают раза два в день, посредством кисточки, раствором ляписа (10 гран ляписа на 1 унцию дистиллированной воды). Присоединившийся дифтерит требует применения мер, изложенных при лечении этой болезни. При образовании в зеве и полости рта язв, с гнилостным отделением, назначаются полосканья растворами дезинфицирующих средств – карболовой кислотой, марганцовокислого калия (1 часть на 200 частей воды), также хлорной водой, раствором бертоллетовой соли и пр. Применение всех этих средств, для втягивания их растворов в нос, советуется при насморке у скарлатинных больных, при образовании в носовой полости язв и выделении из носа гнилостной жидкости. Кроме того – в таких случаях, советуют смазывание в носу маслами (миндальное, деревянное и др.) и жирами (топленое сало, помада и пр.), особенно у маленьких детей.

Если начинается воспаление шейной подкожной ткани с воспалением лимфатических желез, то, при начинающейся в шей боли, опухоли, необходимо сейчас же обратиться к холодным на шею примочкам, или пузырю со льдом. Если замечается на шее образование нарыва, – переходят к теплым припаркам, употребляемым до совершенной зрелости нарыва. Созревший нарыв, обыкновенно, вскрывается разрезом, после того делается перевязка из дезинфицирующих средств (раствор карболовой кислоты, марганцовокислая калия; крепость растворов указана выше). Последние применяются и при образовании омертвения тканей, гангрены на шее.

При явлениях развивающегося воспаления почек назначают часто повторяемые сухие банки на поясницу, пиявки (если нет упадка сил, слабости), слабительные (если нет и без того поноса), дают больному побольше теплого питья, укутывают его в одеяла, стараются вызвать испарину. Весьма полезны также и тут завертывания в мокрые холодная простыни, умеренно холодные обливания водой тела больного.

Водянка, если бывает, лечится ежедневными тепловатыми ваннами, обильным питьем щелочных вод, легкими слабительными, препаратами железа; при этом назначается укрепляющая диета – мясо, молоко, вино. При явлениях отравления крови задержавшейся мочой – дают хинин, в повторных дозах (детям по 3 грана несколько раз в день), холодные ванны, холодные обвертывания.

При воспалении суставов – сначала советуется местное приложение холода, – при образовании же нарывов – теплые припарки; при вскрытии нарывов – перевязка дезинфицирующими, указанными выше, средствами.

Что касается лечения других осложнений при скарлатине, то мы отсылаем читателя к изложению лечения тех же осложнений при корп.

Пока не окончится период шелушения кожицы при скарлатине, больной не должен оставлять постели, или по крайней мере комнаты, во избежание осложнений болезни, как, напр., воспаления почек, водянки и друг. Но, кроме того, мы знаем, что скарлатина и во время шелушения кожицы заразительна и потому выздоровевший от скарлатины только тогда, без боязни заражения других, может начать сообщение с остальными членами семьи и вообще – окружающими, когда у него совершенно окончился период шелушения, когда он чувствует себя совершенно здоровым и когда тело его будет тщательно несколько раз обмыто и на него будут надеты чистое белье и одежда. Выздоровевшие от скарлатины больные должны привыкать к наружному атмосферному воздуху исподволь. Время, когда больной может уже оставить свою больничную комнату, при правильных формах скарлатины равно, средним числом, началу четвертой недели со дня появления сыпи.

Врач, М. Гошкевич

М. Борисполь.

В г. Таганроге (Екатеринославской губернии), у протоиерея Василия Бандаков,

Продаются:

а) десять томов, в которых заключается более 1450 простых и общевразумительных «Бесед и поучений», цена: I тому (при коем приложен портрет автора), IX и X т. по 1 руб. 50 коп., остальные тома поучений по 1 руб. 25 коп. каждый (мелочь можно высылать почт, марк.); б) небольшая брошюра 11 поучений «на 50 псалом»; цена 25 кон. и в) недавно вышедшая из печати книга «Царство Благодати, или собрание истин и пример о в из жития святых» (по Четьи-Минеи), с подробным алфавитным указателем всего заключающаяся в книге. NB. Книга эта, по отзывать (печатным) компетентных лиц, составляет полезное руководство для молодых проповедников Слова Божия; а также может служить настольною книгою в каждом христианском семействе. Цена оной 2 руб. с перес. За все же 10 томов и проч. две кн. с пересылкою 12 руб. сереб., выписывающим же от 3 до 10 экземп. всех названных книг – делается скидка 10%, а от 10 до 20 экземп. 20%. За пересылку же в Сибирь приплачивается по 10 коп. на каждую книгу.

Отзывы о поучениях протоиерея о. Бандакова были напечатаны: в «Церк.-Общ. Вестнике» за минувший 1880 г., в № 67, в «Страннике» за 1876 г., июль месяц, стр. 158, в «Домашней Беседе» за 1875 г. №52, в «Одесском воскресном листке за 1876 г. № 38 и в прочих газетах и журналах.

1) Историческая хрестоматия, для изучения истории Русской Церковной Проповеди, с общей характеристикой периодов её, с биографическими сведениями о замечательнейших проповедниках русских (с XI–XVIII в. включительно) и с указанием отличительных черт проповедничества каждого из них. Большой том 600 и I–VI стр. Цена 2 руб. 25 коп., с пересылкою 2 руб. 50 коп. Составил священник М. Поторжинский.

2) Ею же Свято-отеческая хрестоматия с биографическими сведениями о св. отцах проповедниках вселенской церкви и с указанием отличительных черт проповедничества каждого из них. 296 и I–IV стр. Цена 1 руб. 25 коп. с пересылкою 1 руб. 50 коп.

Выписывающие оба издания вместе платят за один экземпляр того и другого 3 руб. 25 кон. без пересылки и 3 руб. 50 коп. с пересылкою.

По журналу Учебного Комитета при Св. Синоде за № 351, первая из книг удостоена премии высокопреосвященнейшего Макария, митрополита Московского, и рекомендована как весьма полезное пособие, а вторая как полезное пособие при историческом и практическом изучении проповедничества в духовных семинариях.

Для духовных семинарий при требовании означенных книг в количестве десяти и более экземпляров цена за экземпляр обеих книг 3 руб. три рубля с пересылкою.

С требованиями обращаться в г. Киев, преподавателю семинарии священнику М. А. Поторжинскому.

* * *

Императорское человеколюбивое общество

Попечительство для сбора пожертвования на воспитание бедных детей.

В С.-Петербурге, Кабинетская улица, дом № 2-й, квартира № 10.

В настоящее время, с наступлением осени, большая часть населения перебирается или с дач или переменяет квартиры; при этом всегда остаются старые вещи, негодные в употребление, которые и выбрасываются.

В виду этого Попечительство для сбора пожертвований имеет честь заявить, что оно принимает всякого рода пожертвования, как то: битое стекло, старые тряпки, коробки, пробки, клочки бумаги, исписанные тетради, катушки, старое, хотя бы совершенно поношенное, белье и платье, старые книги и карты, старую мебель, битую посуду и вообще вещи не нужные, которые в отдельности не имеют не только никакой цены, но часто в семействе стесняют – образуют пыль и грязь и занимают место; между тем эти то вещи, по-видимому, ничего не стоящие, дают в массе почтенные цифры, на которые Попечительство имеет возможность одевать и воспитывать круглых сирот или детей беднейших родителей.

Во второе полугодие деятельности Попечительства помощью его пользовались 76 детей.

Для удобства жертвователей, которые не могут сами послать вещи, Попечительство предлагает заявить о своем намерении на почте и назначить день и час, в какой оно может прислать своего артельщика принять жертвуемые вещи и выдать установленную расписку.

Попечительство приглашает к пожертвованию также гг. иногородних жителей.

Подробные разъяснения, а также и отчеты деятельности Попечительства выдаются в помещении Попечительства, а также высылаются гг. иногородним жертвователям.

Письма просят адресовать, в С.-Петербург. В Попечительство для сбора пожертвований на воспитание бедных детей. Кабинетская ул., д. № 2, кв. № 10.

Попечительство обращается в Редакции газет и журналов с просьбою перепечатать это объявление.

К сему № прилагается объявл. конт. англ. аген. А. Л. Штумер. в Москве.

* * *

Дозволено цензурою. Киев. 21 октября 1881 г. Цензор прот. М. Богданов.

Типография Г. Т. Корчак-Новицкого. Михайловская улица.