Что такое зависимость, как она работает на физиологическом, психологическом и духовном уровне, рассказывает руководитель Школы трезвости диакон Иоанн Клименко.
— Где пролегает граница между зависимостью естественной и зависимостью патологической? Ведь человек, как и любое живое существо, зависим по своей природе. Мы не можем жить без еды, воды, воздуха и много чего еще. И это нормально.
— Да, есть такой тезис, что мы все от чего-то зависим. Но это лукавство, подмена понятий. Да, у человека есть потребности — в воздухе, в воде, в заботе, в любви. Они заложены в нашей природе. Если мы люди верующие, вспомним Священное Писание. Господь, создав человека, благословил его питаться земными плодами. То есть потребность в пище — нормальная, естественная, заложенная Богом.
А есть потребности патологические. Да, мы так устроены, что нам необходимо вдыхать кислород, но ни один человек не рождается с потребностью вдыхать дым табака или другого ядовитого растения. Да, дети растут и формируются в игре. Куклы, машинки, настольные игры, спортивные соревнования — все это необходимо для нормального развития ребенка. Но ни один человек не рождается азартным игроком на деньги.
Вот такие патологические потребности, не заложенные в нас природой, а приобретенные с возрастом, в медицине называются зависимостями, а в православии — страстями.
Что такое страсть? Этот греховный навык. То, к чему человек себя приучил. Не было у него от рождения потребности курить, но он решил научиться, чтобы быть как все. Возможно, поначалу ему было плохо от каждой затяжки, кружилась голова, тошнило. Но другие подбадривали: «Ты же крутой, ты сможешь!» И вот постепенно ему понравилось, затем вошло в привычку и, наконец, переросло в пристрастие. Так формируется патологическая потребность, то есть зависимость. Никто не рождается алкоголиком, курильщиком или наркоманом. Но социальное одобрение приводит к тому, что человек сам добровольно начинает себя травить и уничтожать.
— Вы описали социальный механизм зависимости. А что происходит на физиологическом уровне?
— Физиологический механизм включается не сразу. Но по мере того, как человек приучает себя к ядовитым веществам, они начинают менять биохимию мозга, истощают нервную систему, искажают работу всех органов.
Наш мозг всегда стремится сохранить ясность. Это же центр управления нашим организмом! Он всегда должен быть в норме! Что же происходит, когда мы начинаем его травить? Мозг отчаянно сопротивляется и перестраивает свою работу так, чтобы яд на него не действовал или хотя бы действовал не так сильно. И вот человек уже не пьянеет от 100 грамм водки, как было раньше. Мозг приспособился к этой дозе, научился сохранять трезвость. Но человек недоволен. Ему хочется снова вернуться в состояние опьянения. И он увеличивает дозу. И мозг снова приспосабливается. Так вырабатывается толерантность к алкоголю.
Понимаете, что происходит? Человек борется с собственной природой! Мозг изо всех сил сохраняет трезвость, но человек хочет во что бы то ни стало быть дураком! Хочет, чтобы заплетался язык, чтобы ноги не слушались, хочет этого измененного состояния сознания, когда ничего не соображаешь и можешь натворить что угодно.
Мозг не может понять этой одержимости и сопротивляется, насколько у него хватает сил. Но наступает момент, когда ресурсы заканчиваются. Человек выходит на такие большие дозы, с которыми мозг уже не в силах справиться.
Точно так же работает и печень. Чем больше яда в нее попадает, тем активнее она вырабатывает ферменты, чтобы этот яд деактивировать. А человек удивляется: «Что это я так быстро протрезвел?» И бежит за следующей бутылкой. И так до тех пор, пока печень полностью не перестраивается на работу в условиях химической атаки.
К концу первой стадии, когда патологическая потребность уже полностью сформирована, работа организма настолько искажается, что без подпитки алкоголем или наркотиком человек чувствует себя плохо и физически, и эмоционально. А как только употребил — становится легче. И вот тут наступает вторая стадия зависимости: человек употребляет не для того, чтобы стало хорошо, а чтобы не было плохо. Вечером выпил — утром похмелился. И так по кругу. Начинается запойное пьянство. И чем дальше, тем тяжелее запои и короче периоды трезвости.
— А что такое зависимость с точки зрения психиатрии?
— Это психическое, поведенческое расстройство, то есть психическое заболевание. Но его можно вылечить. Это не шизофрения, не паранойя. Если еще не дошло до органических поражений мозга, от зависимости можно избавиться. Мозг может перестроиться обратно, если дать ему время.
— Как быстро формируется зависимость?
— Это зависит от многих факторов: возраста, национальности, наследственности, устойчивости психики. Важно и то, как часто и как много человек употребляет — одну рюмку в год или каждый день по разным поводам и без поводов. Понятно, что во втором случае опасность развития зависимости практически предопределена.
— А как же народы, у которых винопитие — это культ, неотъемлемая часть любого праздника? Грузины, например?
— Да, есть культуры, в которых вино ценят прежде всего за вкус. Это гастрономическое удовольствие. Ничего хорошего в этом нет, но за тысячелетия у грузин, у французов выработался иммунитет к алкоголю. А чукчи, например, которые познакомились с алкоголем всего 200 лет назад, совсем не имеют этого иммунитета.
Но мы-то с вами сейчас не про грузин и не про чукчей говорим. А для нас проблема алкоголизма крайне актуальна. В России ежегодно от причин, вызванных алкоголем, преждевременно умирает примерно 350 000 человек в год. Это тысяча человек в день!
Еще в XVI веке преподобный Иосиф Волоцкий объяснял, почему в иноческих уставах православного Востока разрешается пить вино, а в русских монастырях его следует запретить полностью. Он пишет, что в греческих монастырях выпивают за трапезой «одну чашу», а в России меры не знают и «пьют до блевания». С тех пор ничего не изменилось.
— Что же делать, чтобы предотвратить развитие зависимости?
— Я человек православной школы. Врач вам скажет, что зависимость — это болезнь, наследственность и т. д. С точки зрения православной веры, мы рождаемся с предрасположенностью к огреху. И мы рождаемся в греховном мире. Годовалый ребенок уже понимает, что для взрослых алкоголь очень важен. Ни один праздник не обходится без бутылки. Причем, детям пробовать ее содержимое нельзя. «А когда можно будет?» — спрашивает малыш. «Когда вырастешь». Так в детском сознании формируется связка «алкоголь — взрослая жизнь». И чем старше ребенок становится, тем больше он понимает, насколько для взрослых важна выпивка. Ну или сигарета. Папа расстроился — курит. Папа общается с друзьями — курит. Папе не спится – курит. Как тут не поверить, что без сигареты жить невозможно?
Ну а дальше наступает та самая взрослая жизнь, и выросший ребенок уже сам зовет гостей и ставит бутылку на стол. И пусть только попробует не поставить! Или поставит, а сам будет пить сок. Да его засмеют! В нашем обществе с его культом выпивки быть трезвенником очень непросто. Есть, конечно, люди, которым не нравится вкус алкоголя, не нравится состояние опьянения. Они пригубят для вида и отодвинут рюмку в сторону. Но таких немного. А большинство пьют наравне со всей компанией, и у кого-то механизм защиты ломается.
Что же делать, чтобы до этого не дошло? Прежде всего, надо развенчать ценность алкоголя как такового. Не он должен быть в центре трапезы. Главное в праздничном застолье — это общение.
Ну а для меня как православного человека самое главное — чтобы в центре жизни был Бог. Если бы все люди искали Бога и стремились жить по его заповедям, нам бы вообще сейчас не о чем было говорить. «Не сотвотри себе кумира», — говорит Господь. А что такое алкоголь для зависимого человека? Это идол, кумир. Если бы человек искал Бога, а не удовольствий, он бы был неуязвим для зависимостей. Он бы обрел в Боге и радость, и утешение, и поддержку.
— А что делать тем, кто уже обнаружил у себя зависимость?
— Избавляться. Вернуться к нормальной трезвой жизни возможно. Мозг перестроится обратно, просто нужно дать ему время. Кстати, не так уж много времени ему нужно, но это должно быть время серьезной работы над собой, над своими установками.
Конечно, если человеку нужна медикаментозная помощь, ее необходимо оказать. Но главная работа — с головой. Надо избавиться от идеи, что алкоголь (наркотик, никотин) — это ценность, это мой главный друг и помощник, мой источник радости. Надо убрать эту идею из головы, потому что она ложная. Нет в бутылке ни радости, ни помощи.
Но просто отказаться от того, что долгое время наполняло жизнь человека, невозможно. Природа не терпит пустоты. И если на место зависимости не придет что-то новое, настоящее, зависимость вернется. А значит, человеку необходимо обрести новый смысл, новое наполнение жизни.
В социальной концепции Русской Православной Церкви сказано, что причина страстей — это потеря связи с Богом и глубокая дезориентированность человека. Если ставишь в центр жизни не Бога, а себя, то сколько ни молись, ни постись, все равно будешь думать только о своих прихотях. Глубинный эгоизм и приводит человека к страстям. И это необязательно алкоголизм или наркомания. Есть и много других зависимостей, которые не так заметны, но не менее пагубны.
Для меня спасение от страстей и новое наполнение жизни — это любовь к Богу. Как блудный сын, ушедший из дома и претерпевший много горя, вспомнил об отце и вернулся к нему, мы тоже всегда можем вспомнить о том, что у нас есть любящий Бог. Вернуться к Нему, сказать «Прости меня», довериться Ему, поставить Его в центр своей жизни — это и есть путь в трезвость.
Комментировать