Уникальное духовное делание, присущее только православию?

Оренбург
Православный христианин
Чем делание умного делания у католиков и в аналогах "восточных практик" отличается от православного?
Ведь не может одна и та же практика одних приводить к Богу а других к дьяволу.
Я не в курсе про "умное делание" у католиков. Я в курсе о том, что они не принимают богословие святого Григория Паламы. И не знаю, есть ли у них вообще Иисусова молитва. А про католическую мистику много писали иноагент Кураев и профессор Осипов, вот:

Но есть другой путь, который со всей очевидностью покажет, что есть католицизм и куда он ведет человека. Это метод тоже сравнительного исследования, но исследования уже духовной области жизни, наглядно проявляющей себя в жизни святых. Именно здесь во всей силе и яркости обнаруживается вся, выражаясь аскетическим языком, "прелестность" католической духовности, - та прелестность, которая чревата тяжелейшими последствиями для аскета, ставшего на этот путь жизни. Вы знаете, что иногда я выступаю с общественными лекциями, и на них собираются разные люди. И вот нередко задают вопрос: "Ну, а чем католичество отличается от православия, в чем его ошибка? Не является ли оно просто другим путем ко Христу?" И много раз я убеждался, что достаточно привести несколько примеров из жизни католических мистиков, чтобы спрашивающие просто сказали: "Спасибо, теперь все ясно. Больше ничего не нужно".

Действительно, по своим святым оценивается любая Поместная Православная Церковь или инославная. Скажите мне, кто ваши святые, и я скажу вам, какова ваша Церковь. Ибо любая Церковь объявляет святыми лишь тех, которые воплотили в своей жизни христианский идеал, как он видится данной Церковью. Поэтому прославление кого-то является не только свидетельством Церкви о христианине, который по ее суждению достоин славы и предлагается ею в качестве примера для подражания, но и прежде всего свидетельством Церкви о самой себе. По святым мы лучше всего можем судить о действительной или мнимой святости самой Церкви.

Приведу несколько иллюстраций, свидетельствующих о понимании святости в католической церкви.

Одним из великих католических святых является Франциск Ассизский (XIII в.). Его духовное самосознание хорошо открывается из следующих фактов. Однажды Франциск долго молился (чрезвычайно показателен при этом предмет молитвы) "о двух милостях": "Первая - это чтобы я... мог... пережить все те страдания, которые, Ты, Сладчайший Иисусе, испытал в Твоих мучительных страстях. И вторая милость... - это, чтобы... я мог почувствовать... ту неограниченную любовь, которою горел Ты, Сын Божий". Как видим, не чувства своей греховности беспокоили Франциска, а откровенные претензии на равенство с Христом! Во время этой молитвы Франциск "почувствовал себя совершенно превращенным в Иисуса", Которого он тут же и увидел в образе шестикрылого серафима, поразившего его огненными стрелами в места крестных язв Иисуса Христа (руки, ноги и правый бок). После этого видения у Франциска появились болезненные кровоточащие раны (стигмы) - следы "страданий Иисусовых" (Лодыженский М.В. Свет Незримый. - Пг. 1915. - С. 109.)

Природа этих стигм хорошо известна в психиатрии: непрерывная концентрация внимания на крестных страданиях Христа чрезвычайно возбуждает нервы и психику человека и при длительных упражнениях может вызывать это явление. Ничего благодатного здесь нет, ибо в таком сострадании (сompassio) Христу нет той истинной любви, о существе которой Господь прямо сказал: кто соблюдает заповеди Мои, тот любит Меня (Ин. 14;21). Потому подмена борьбы с своим ветхим человеком мечтательными переживаниями "сострадания" является одной из тяжелейших ошибок в духовной жизни, которая приводила и приводит многих подвижников к самомнению, гордыне - очевидной прелести, нередко связанной с прямыми психическими расстройствами (ср. "проповеди" Франциска птицам, волку, горлицам, змеям ... цветам, его благоговение перед огнем, камнями, червями).

Очень показательна и цель жизни, которую поставил перед собой Франциск: "Я трудился и хочу трудиться... потому что это приносит честь" (Святой Франциск Ассизский. Сочинения. - М., Изд. Францисканцев, 1995. - С.145). Франциск желает пострадать за других и искупить чужие грехи (С.20). Не потому ли в конце жизни он откровенно сказал: "Я не сознаю за собой никакого прегрешения, которое не искупил бы исповедью и покаянием" (Лодыженский. - С. 129.). Все это свидетельствует о невидении им своих грехов, своего падения, то есть о полной духовной слепоте.

Для сравнения приведем предсмертный момент из жизни преподобного Сисоя Великого (V в.). "Окруженный в момент своей смерти братией, в ту минуту, когда он как бы беседовал с невидимыми лицами, Сисой на вопрос братии: "Отче, скажи нам, с кем ты ведешь беседу?" - отвечал: "Это ангелы пришли взять меня, но я молюсь им, чтобы они оставили меня на короткое время, чтобы покаяться". Когда же на это братия, зная, что Сисой совершен в добродетелях, возразила ему: "Тебе нет нужды в покаянии, отче", - то Сисой ответил так: "Поистине я не знаю, сотворил ли я хоть начало покаяния моего" (Лодыженский. - С. 133.) Это глубокое понимание, видение своего несовершенства является главной отличительной чертой всех истинных святых.

А вот выдержки из "Откровений блаженной Анжелы" (†1309 г.) (Откровения блаженной Анжелы. - М., 1918.).

Дух Святой, - пишет она, - говорит ей: "Дочь Моя, сладостная Моя,.. очень Я люблю тебя" (с. 95): "Был я с апостолами, и видели они Меня очами телесными, но не чувствовали Меня так, как чувствуешь ты" (с. 96). И такое открывает о себе Анжела: "Вижу я во мраке Святую Троицу, и в самой Троице, Которую вижу я во мраке, кажется мне, что стою я и пребываю в середине Ее" (с. 117). Свое отношение к Иисусу Христу она выражает, например, в таких словах: "могла я всю себя ввести внутрь Иисуса Христа" (с. 176). Или: "Я же от сладости Его и от скорби об отшествии Его кричала и хотела умереть" (с. 101) - при этом она в ярости так начинала бить себя, что монахини вынуждены были уносить ее из костела (с. 83).

Резкую, но верную оценку "откровений" Анжелы дает один из крупнейших русских религиозных мыслителей XX-го века А.Ф. Лосев. Он пишет, в частности: "Соблазненность и прельщенность плотью приводит к тому, что Святой Дух является блаженной Анжеле и нашептывает ей такие влюбленные речи: "Дочь Моя, сладостная Моя, дочь Моя, храм Мой, дочь Моя, услаждение Мое, люби Меня, ибо очень люблю Я тебя, много больше, чем ты любишь Меня". Святая находится в сладкой истоме, не может найти себе места от любовных томлений. А возлюбленный все является и является и все больше разжигает ее тело, ее сердце, ее кровь. Крест Христов представляется ей брачным ложем... Что может быть более противоположно византийско-московскому суровому и целомудренному подвижничеству, как не эти постоянные кощунственные заявления: "Душа моя была принята в несотворенный свет и вознесена", - эти страстные взирания на Крест Христов, на раны Христа и на отдельные члены Его Тела, это насильственное вызывание кровавых пятен на собственном теле и т.д. и т.п.? В довершение всего Христос обнимает Анжелу рукою, которая пригвождена ко Кресту, а она, вся исходя от томления, муки и счастья, говорит: "Иногда от теснейшего этого объятия кажется душе, что входит она в бок Христов. И ту радость, которую приемлет она там, и озарение рассказать невозможно. Ведь так они велики, что иногда я не могла стоять на ногах, но лежала и отнимался у меня язык... И лежала я, и отнялись у меня язык и члены тела" (Лосев А.Ф. Очерки античного символизма и мифологии. - М., 1930. - Т. 1. - С. 867-868.).

Ярким свидетельством католической святости является Катарина Сиенская (+1380), возведенная папой Павлом VI в высший разряд святых - в "Учители Церкви". Зачитаю несколько выписок из католической книги Антонио Сикари "Портреты святых". Цитаты, по-моему, не потребуют комментарий.

Екатерине было около 20 лет. "Она чувствовала, что в ее жизни должен произойти решающий перелом, и продолжала истово молиться Своему Господу Иисусу, повторяя ту прекрасную, нежнейшую формулу, которая стала для нее привычной: "Сочетайся со мной браком в вере!" (Антонио Сикари. Портреты святых. Т. II. - Милан, 1991. - С.11.).

"Однажды Екатерина увидела видение: ее божественный Жених, обнимая, привлекал ее к Себе, но потом взял из ее груди сердце, чтобы дать ей другое сердце, более похожее на Его собственное"(с.12).

Однажды сказали, что она умерла. "Она сама говорила впоследствии, что ее сердце было растерзано силой божественной любви и что она прошла через смерть, "узрев райские врата". Но "вернись, дитя Мое, - сказал мне Господь, тебе нужно вернуться... Я приведу тебя к князьям и властителям Церкви." "И смиренная девушка начала рассылать по всему свету свои послания, длинные письма, которые она диктовала с поразительной быстротой, часто по три или по четыре одновременно и по разным поводам, не сбиваясь и опережая секретарей. Все эти письма завершаются страстной формулой: "Иисус сладчайший, Иисус Любовь" и часто начинаются словами...: "Я, Екатерина, служанка и раба рабов Иисуса, пишу вам в драгоценнейшей Крови Его..." (12).

"В письмах Екатерины бросается в глаза прежде всего частое и настойчивое повторение слов: "Я хочу" (12).

"Некоторые говорят, что решительные слова "я хочу" она в состоянии экстаза обращала даже ко Христу" (13).

Из переписки с Григорием Х1, которого она убеждала вернуться из Авиньона в Рим: "Говорю вам от имени Христа ... Я говорю вам, отче, в Иисусе Христе... Ответьте на зов Святого Духа, к вам обращенный" (13).

"А к королю Франции обращается со словами: "Творите волю Божию и мою" (14).

Не менее показательны "откровения" и возведенной также папой Павлом VI в "Учители Церкви" Терезы Авильской (XVI в.). Перед смертью она восклицает: "О, Бог мой, Супруг мой, наконец-то я Тебя увижу!". Этот в высшей степени странный возглас не случаен. Он - закономерное следствие всего "духовного" подвига Терезы, существо которого открывается хотя бы в следующем факте.

После многочисленных своих явлений "христос" говорит Терезе: "С этого дня ты будешь супругой Моей... Я отныне не только Творец твой, Бог, но и Супруг" (Мережковский Д.С. Испанские мистики. - Брюссель, 1988. - С. 88.) "Господи, или страдать с Тобой, или умереть за Тебя!" - молится Тереза и падает в изнеможении под этими ласками...", - пишет Д. Мережковский. Не приходится поэтому удивляться, когда Тереза признается: "Душу зовет Возлюбленный таким пронзительным свистом, что нельзя этого не услышать. Этот зов действует на душу так, что она изнемогает от желания". Не случайно поэтому известный американский психолог Вильям Джеймс, оценивая ее мистический опыт, писал, что "ее представления о религии сводились, если можно так выразиться, к бесконечному любовному флирту между поклонником и его божеством" (Джемс В. Многообразие религиозного опыта. /Пер. с англ. - М., 1910. - С. 337).

Еще одной иллюстрацией представления о святости в католицизме является Тереза из Лизье (Тереза Маленькая, или Тереза Младенца Иисуса), которая, прожив 23 года от роду, в 1997 году, в связи с столетием со дня кончины, "непогрешимым" решением папы Иоанна Павла II была объявлена еще одним Учителем Вселенской Церкви. Вот несколько цитат из духовной автобиографии Терезы "Повесть об одной душе", красноречиво свидетельствующие о ее духовном состоянии (Повесть об одной душе // Символ. 1996. №36. - Париж. - С.151.)

"Во время собеседования, предварившего мой постриг, я поведала о делании, которое намеревалась совершить в Кармеле: "Я пришла спасать души и прежде всего - молиться за священников" (Не себя спасать, но других!).

Говоря о своем недостоинстве, она тут же пишет: "Я неизменно храню дерзновенное упование на то, что стану великой святой... Я думала, что рождена для славы и искала путей к ее достижению. И вот Господь Бог ... открыл мне, что моя слава не будет явлена смертному взору, и суть ее в том, что я стану великой святой!!!" (ср.: Макарий Великий, которого сподвижники за редкую высоту жизни называли "земным богом", лишь молился: "Боже, очисти мя грешного, яко николиже сотворих благое пред Тобою"). Позднее Тереза напишет еще более откровенно: "В сердце моей Матери-Церкви я буду Любовью... тогда я буду всем... и через это моя мечта осуществится!!!"

В высшей степени "замечательно" учение Терезы о духовной любви: "Это было лобзание любви. Я чувствовала себя любимой и говорила: "Я люблю Тебя и вверяю Тебе себя навеки". Не было ни прошений, ни борьбы, ни жертв; уже давно Иисус и маленькая бедная Тереза, взглянув друг на друга, поняли все ... Этот день принес не обмен взглядами, а слияние, когда больше не было двух, и Тереза исчезла, словно капля воды, потерявшаяся в океанских глубинах". Едва ли требуются здесь какие комментарии к этому мечтательному роману бедной девушки - Учителю католической церкви.

На методическом развитии воображения основывается мистический опыт одного из столпов католической мистики, родоначальника ордена иезуитов Игнатия Лойолы (XVI в.).

Его книга "Духовные упражнения", пользующаяся огромным авторитетом в католичестве, непрерывно призывает христианина к тому, чтобы представить себе, вообразить, созерцать и Святую Троицу, и Христа, и Богоматерь, и ангелов и т. д. Все это принципиально противоречит основам духовного подвига святых Вселенской Церкви, поскольку приводит верующего к полному духовному и душевному расстройству.

Авторитетный сборник аскетических писаний древней Церкви "Добротолюбие" решительно запрещает такого рода "духовные упражнения". Вот несколько высказываний оттуда.

Преподобный Нил Синайский (V в.) предупреждает: "Не желай видеть чувственно Ангелов или Силы, или Христа, чтоб с ума не сойти, приняв волка за пастыря, и поклонившись врагам-демонам" (Преп. Нил Синайский. 153 главы о молитве. Гл. 115 // Добротолюбие: В 5 т. Т. 2. 2-е изд. - М., 1884. - С. 237).

Преподобный Симеон Новый Богослов (XI в.), рассуждая о тех, кто на молитве "воображает блага небесные, чины ангелов и обители святых", прямо говорит, что "это есть знак прелести". "На этом пути стоя, прельщаются и те, которые видят свет телесными очами своими, обоняют благовония обонянием своим, слышат гласы ушами своими и подобное" (Преп. Симеон Новый Богослов. О трех образах молитвы // Добротолюбие. Т. 5. М., 1900. С. 463-464).

Преподобный Григорий Синаит (XIV в.) напоминает: "Никогда не принимай, если что увидишь чувственное или духовное, вне или внутри, хотя бы то был образ Христа, или ангела, или святого какого... Приемлющий то... легко прельщается... Бог не негодует на того, кто тщательно внимает себе, если он из опасения прельщения не примет того, что от Него есть,.. но паче похваляет его, как мудрого" (Преп. Григорий Синаит. Наставление безмолвствующим // Там же. - С. 224).

Как прав был тот помещик (об этом пишет свт. Игнатий Брянчанинов), который, увидев в руках своей дочери католическую книжку "Подражание Иисусу Христу" Фомы Кемпийского (XV в.), вырвал у нее из рук, и сказал: "Прекрати играть с Богом в роман". Вышеприведенные примеры не оставляют сомнений в справедливости этих слов. К великому сожалению, в католической церкви уже перестали, видимо, отличать духовное от душевного и святость от мечтательности, а следовательно, и христианство от язычества.

Это, что касается католицизма.
 
Православный христианин
В чём уникальность именно духовного делания, не богословия?
В первом предложении всё сказано. Православное делание это исполнение Воли Божией. Только тогда оно собственно и есть делание духовное, по дарованной благодати, ибо никакое дело не спасительно само по себе, если оно делается не в Боге и не согласно с Волей Божией. Спасительно не дело как таковое, а смиренное, искреннее, смелое и разумное послушание Богу во исполнение того, к чему человек призван Богом. Только тогда и делание, и его плоды, будут угодны Богу.

На эту тему у Митрополита Тихона есть весьма показательная история из жизни.
 
Последнее редактирование:
Православный христианин
В первом предложении всё сказано. Православное делание это исполнение Воли Божией. Только тогда оно собственно и есть делание духовное, по дарованной благодати, ибо никакое дело не спасительно само по себе, если оно делается не в Боге и не согласно с Волей Божией. Спасительно не дело как таковое, а смиренное, искреннее, смелое и разумное послушание Богу во исполнение того, к чему человек призван Богом. Только тогда и делание, и его плоды, будут угодны Богу.

На эту тему у Митрополита Тихона есть весьма показательная история из жизни.
Но разве это уникально для духовного делания?
 
Православный христианин
Задала вопрос ИИ:

Уникальность православного духовного делания заключается не в наличии неких «магических» техник, а в его цели, внутреннем устроении и органичной связи с учением Церкви. Если сформулировать кратко, его ядро — это синергия (сотрудничество) человеческой воли и Божественной благодати, ведущая к обожению (теозису), но проходящая через уникальный путь трезвения и смирения.

Вот ключевые аспекты, которые выделяют его среди других духовных практик:

Цель: Обожение, а не просто умиротворение

В отличие от практик, где цель — достижение психологического комфорта, расслабления или растворения в безличном абсолюте, православная аскеза имеет строго личностную и христологическую цель. Это обожение (теозис) — реальное соединение человека с Богом по благодати, при котором человек не перестает быть человеком . Это не просто нравственное улучшение, а трансформация всего естества через нетварные Божественные энергии.‌‌‌

️ Метод: «Трезвение» и борьба с помыслами (в отличие от медитации)

Православное делание — это не пассивное созерцание или «остановка ума» (как в восточных медитациях), а активная борьба с помыслами (логиcмой). Уникальным инструментом здесь является учение о «прелести» (духовном самообольщении). Православие крайне настороженно относится к любым душевным «переживаниям» и видениям, если они не сопровождаются глубоким покаянием и смирением . Задача делания — очистить ум от «мечтаний» и вернуть его в сердце, что требует предельной трезвенности.‌

❤️ Сердцевина: Иисусова молитва и «умное делание»

Хотя сама формула молитвы встречается и у католиков, именно в православии она развилась в целую науку «умного делания» (исихазм). Это практика сведения ума в сердце через непрестанное призывание имени Иисуса («Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешного») . Уникальность в том, что это не просто словесная молитва, а стремление к «молитве сердечной», где сам Дух Святой начинает молиться в человеке.‌‌

Смирение и «неотступная просьба»

Парадоксальным образом православное делание сочетает в себе крайнее самоуничижение (видение себя хуже всех) с дерзновенной неотступностью в просьбе о спасении. В отличие от восточных притч, где часто звучит мотив «не проси, отпусти желания», православие учит «стучать» в двери Божии, но делать это с покаянным воплем мытаря. Это смирение не как пассивность, а как активное стояние перед Богом в правде о себе .‌

Уникальный институт: Старчество

Одним из видимых проявлений этого делания является старчество — особое харизматическое служение духовного руководства. Старец (старица) ведет ученика не через психологические тренинги, а через «откровение помыслов», помогая распознавать тончайшие движения страстей и волю Божию в конкретной ситуации . Это живой опыт передачи благодати от человека к человеку.‌

️ Связь с Таинствами и Церковью

Православное духовное делание немыслимо вне Евхаристии и Таинств. Это не индивидуальный «путь к себе», а жизнь в Теле Христовом. Аскеза (пост, бдение, поклоны) — это лишь вспомогательное средство для участия в Литургии и Причастии, а не самоцель .‌‌

Если резюмировать: уникальность в том, что православное делание — это «наука из наук», которая учит человека не столько «техникам», сколько искусству умирать для себя, чтобы воскреснуть во Христе, при этом трезвенно избегая любой духовной «прелести» и гордости.

ОбОжение как учение и практика есть только у православных?
 
Последнее редактирование:
Крещён в Православии
ОбОжение как учение и практика есть только у православных?
ИИ

Нет, это не только православное учение. Хотя термин «обожение» (theosis) и его систематическая разработка наиболее характерны для восточного православия, современные патристические и историко-богословские исследования ясно показывают: идея «обожения» (divinization/deification) существует и в католицизме, и в протестантизме (особенно в англиканстве и некоторых реформатских традициях), и в истории Церкви она не была исключительной собственностью Востока.

Православие: центральное положение, но не уникальное​

Обожение действительно занимает центральное место в православном сотериологии и духовной практике и часто рассматривается как отличительная черта восточно-христианской традиции. Однако это не означает, что другие традиции полностью его лишены.

⛪ Католицизм: долгое время игнорировался, но на самом деле существует​

Исторически западное богословие (католицизм) уделяло больше внимания «оправданию» (justification), а не «обожению», поэтому в массовом восприятии сложилось впечатление, что католицизм не говорит об обожении. Но на самом деле:

  • Отцы Церкви содержали это учение: Августин воспринял ключевую формулу Афанасия «Бог стал человеком, чтобы человек стал богом», и это оказало глубокое влияние на Запад.
  • Современное схоластическое и мистическое богословие: Фома Аквинский, французская духовная школа, Ньюмен и другие на самом деле содержат богатый материал об обожении.
  • Официальное отношение: Хотя Иоанн Павел II в 1992 году при редактировании «Катехизиса Католической Церкви» избегал прямого использования терминов «theosis» или «deification», современные исследования (например, работы Мекони, Спеццано) показали, что учение об обожении в трудах Августина, Фомы Аквинского и фон Бальтазара всегда присутствовало.

✝️ Протестантизм: от отрицания к переосмыслению​

Классическое протестантское богословие (Лютер, Кальвин) резко критиковало «обожение», считая его смешением Творца и творения. Но ситуация сложнее, чем кажется:

  • Англиканская традиция: от Ричарда Хукера, Ланселота Эндрюса до К. С. Льюиса, идея «участия в Божественной природе» всегда присутствовала.
  • Реформатская традиция: исследования показывают, что у Джонатана Эдвардса есть выразительное учение об обожении, которое можно сопоставить с восточным различением «сущности и энергий».
  • Современное возрождение: во второй половине XX века Томас Торранс (реформатство), Карккайнен (лютеранство), Пиннок (пятидесятничество) и другие начали переосмысливать и развивать протестантское учение об обожении.

В итоге​

Утверждение «обожение существует только в православии» неточно. Более точная формулировка: обожение является наиболее систематизированным и центральным в православии; католицизм долгое время смещал акцент на оправдание и поэтому не выделял его явно; протестантизм в классический период относился к нему враждебно, но в современном богословии наблюдается возвращение и переосмысление этого учения.
 
Православный христианин
ИИ

Нет, это не только православное учение. Хотя термин «обожение» (theosis) и его систематическая разработка наиболее характерны для восточного православия, современные патристические и историко-богословские исследования ясно показывают: идея «обожения» (divinization/deification) существует и в католицизме, и в протестантизме (особенно в англиканстве и некоторых реформатских традициях), и в истории Церкви она не была исключительной собственностью Востока.

Православие: центральное положение, но не уникальное​

Обожение действительно занимает центральное место в православном сотериологии и духовной практике и часто рассматривается как отличительная черта восточно-христианской традиции. Однако это не означает, что другие традиции полностью его лишены.

⛪ Католицизм: долгое время игнорировался, но на самом деле существует​

Исторически западное богословие (католицизм) уделяло больше внимания «оправданию» (justification), а не «обожению», поэтому в массовом восприятии сложилось впечатление, что католицизм не говорит об обожении. Но на самом деле:

  • Отцы Церкви содержали это учение: Августин воспринял ключевую формулу Афанасия «Бог стал человеком, чтобы человек стал богом», и это оказало глубокое влияние на Запад.
  • Современное схоластическое и мистическое богословие: Фома Аквинский, французская духовная школа, Ньюмен и другие на самом деле содержат богатый материал об обожении.
  • Официальное отношение: Хотя Иоанн Павел II в 1992 году при редактировании «Катехизиса Католической Церкви» избегал прямого использования терминов «theosis» или «deification», современные исследования (например, работы Мекони, Спеццано) показали, что учение об обожении в трудах Августина, Фомы Аквинского и фон Бальтазара всегда присутствовало.

✝️ Протестантизм: от отрицания к переосмыслению​

Классическое протестантское богословие (Лютер, Кальвин) резко критиковало «обожение», считая его смешением Творца и творения. Но ситуация сложнее, чем кажется:

  • Англиканская традиция: от Ричарда Хукера, Ланселота Эндрюса до К. С. Льюиса, идея «участия в Божественной природе» всегда присутствовала.
  • Реформатская традиция: исследования показывают, что у Джонатана Эдвардса есть выразительное учение об обожении, которое можно сопоставить с восточным различением «сущности и энергий».
  • Современное возрождение: во второй половине XX века Томас Торранс (реформатство), Карккайнен (лютеранство), Пиннок (пятидесятничество) и другие начали переосмысливать и развивать протестантское учение об обожении.

В итоге​

Утверждение «обожение существует только в православии» неточно. Более точная формулировка: обожение является наиболее систематизированным и центральным в православии; католицизм долгое время смещал акцент на оправдание и поэтому не выделял его явно; протестантизм в классический период относился к нему враждебно, но в современном богословии наблюдается возвращение и переосмысление этого учения.
По сути ии подтвердил что учение об обОжении и духовная практика, исходящая из этого учения - уникально и содержится только в православии. Остальные комментарии ии о том что « последнее время» позиция тех или иных конфессий меняется - лишь подтверждает это.

В восточных же учениях есть отрицание активности подвижника в прошении к Богу, взаимодействия с Ним.

И борьба с помыслами. Она есть у иных конфессий? В восточных практиках именно борьбы с помыслами нет.
 
Последнее редактирование:
Крещён в Православии
По сути ии подтвердил что учение об обОжении и духовная практика, исходящая из этого учения - уникально и содержится только в православии. Остальные комментарии ии о том что « последнее время» позиция тех или иных конфессий меняется - лишь подтверждает это.
Воистину, вижу только то что хочу видеть.
В восточных же учениях есть отрицание активности подвижника в прошении к Богу, взаимодействия с Ним.
Смотря в каких. В индуизме, например, как раз присутствует живое, эмоциональное обращение к личному Богу, просьбы, любовь, даже "ссора" с Ним.
И борьба с помыслами. Она есть у иных конфессий? В восточных практиках именно борьбы с помыслами нет.
Конечно есть. Хотя, что вы разумеете под словосочетанием "борьба с помыслами"? Само слово "борьба" уже подразумевает какое-то силовое воздействие...
 
Киев
Православный христианин
И вот "не проси" - оказалось чуть ли не красной нитью через все эти притчи, дотянувшейся до "Мастера и Маргариты" и воспетой Булгаковым. И поняла я это далеко не в начале и даже не в середине своего пройденного пути в Церкви. Маргарита проявляет жертвенность, самоотречение, некое смирение. Но это смирение проходит проверку и получает поощрительный отзыв от дьявола потому что ничего для себя не попросила Маргарита. Верно ли моё предположение что только православие призывает к смирению с неотступной просьбой к Богу о спасении своей души по слову Бога "просите и дано будет, стучите и отворят" ? Ведь что то должно быть что дьяволу ненавистно и, подделываясь под Истину, он слегка изменяет тот или иной смысл, улавливая жертвы. Вроде и смирение и жертвенность, да гордая жертвенность, гордое смирение. Ведь есть понятие демонского смирения, которое выражается и в отказе "напрягать Бога" и что то у Него просить ради себя, ради своей души .
Вы очень правильно это подметили, на мой взгляд. Булгаковское произведение во многом представляет собой "анти-Евангелие", которое он подсовывает неискушенному читателю как великую мудрость, многим нравится. И да, он в этом месте совершенно явно противопоставляет это свое "никогда ничего не проси, особенно у тех, кто сильнее тебя" христианскому понятию молитвы и именно постоянного обращения к Богу с просьбами, начиная от бытовых, заканчивая основной просьбой христианина "помилуй мя".
А диаволу, конечно, по душе рекомендуемый Булгаковым гордый отказ от просьбы. Ибо просьба сама по себе смиряет. А отказ от просьбы - надмевает.
 
Православный христианин
Чем уникально православное духовное делание? Чем оно отличается от всех иных духовных деланий, практик?
Если коротко - адресность. Православная духовная практика имеет только одного адресата. В отличии от.....
Чем делание умного делания у католиков и в аналогах "восточных практик" отличается от православного?
Ведь не может одна и та же практика одних приводить к Богу а других к дьяволу.
Может. Явная разница в том, что в православии нет дьявола как врага и соперника Бога, который борется с ним за власть над всем миром. Остальное даже озвучивать не стоит.
Католицизм в современном виде это бизнес основанный на фэнтези и махровом империализме.
 
Оренбург
Православный христианин
Булгаковское произведение во многом представляет собой "анти-Евангелие", которое он подсовывает неискушенному читателю как великую мудрость, многим нравится.
Это антиевангелие не от Булгакова, а от Воланда, то есть от сатаны. И заповеди типа "не просите" тоже от сатаны. Надо быть уж совсем неискушённым, чтобы этого не понимать и воспринимать это всерьёз.
 
Православный христианин
И где же ещё вы нашли богообщение и знание Воли Божией?
У каждого свои понятия о богообщении и знании Воли Его. Например выше из комментария:

«»»В индуизме, например, как раз присутствует живое, эмоциональное обращение к личному Богу, просьбы, любовь, даже "ссора" с Ним.

Католики тоже уверены что имеют богообщение и знают Волю. Вопрос не в том кто что мнит о наличии богообщения или знании воли, а о тех или иных реальных и Конкретных духовных деланиях.
 
Православный христианин
Это антиевангелие не от Булгакова, а от Воланда, то есть от сатаны. И заповеди типа "не просите" тоже от сатаны. Надо быть уж совсем неискушённым, чтобы этого не понимать и воспринимать это всерьёз.
На форуме я сталкивалась с позицией людей что они не хотят ничего просить у Бога потому что они выше этого - типа они бескорыстно к Нему обращаются без просьб для себя чего то. Даже спасения. Типа это уже - корыстное проявление и требование « дай мне».
 
Православный христианин
Воистину, вижу только то что хочу видеть.

Смотря в каких. В индуизме, например, как раз присутствует живое, эмоциональное обращение к личному Богу, просьбы, любовь, даже "ссора" с Ним.

Конечно есть. Хотя, что вы разумеете под словосочетанием "борьба с помыслами"? Само слово "борьба" уже подразумевает какое-то силовое воздействие...
Борьба с помыслами это когда ты видишь приближающийся помысел и не принимаешь его, а он под другим видом пытается проникнуть к тебе и ты можешь обнаружить это и не принять его - отказаться его рассматривать. Это бывает тяжело. Ты молишься, а помыслы лезут. Ты просто работаешь, а помыслы разные лезут. И порой ты понимаешь - надо промолчать, например. Но помысел подмывает « скажи, скажи». Порой ты побеждаешь и молчишь, несмотря на то что услышал оскорбление, например. А порой помысел побеждает опираясь на твои страсти и ты отвечаешь и совершаешь тот или иной грех.

Вот, кстати, такой борьбы с помыслами, как мне кажется, действительно нет в иных практиках.
 
Православный христианин
Православное духовное делание это делание ради Бога — жизнь по благодати — поиск Воли Божией, и желание творить Волю своего Бога, и исполнение того, что поручает тебе Бог! Только в Православии есть истинное благодатное богообщение с Богом
А в иных конфессиях этого нет?
 
Православный христианин
они не хотят ничего просить у Бога потому что они выше этого - типа они бескорыстно к Нему обращаются без просьб для себя чего то. Даже спасения. Типа это уже - корыстное проявление и требование « дай мне».
Великолепный пример самомнения и духовной гордыни! Я сам справлюсь зачем Бога беспокоить?

А надо - "Без Меня не можете делать ничего" (Ин. 15:5).
 
Православный христианин
Великолепный пример самомнения и духовной гордыни! Я сам справлюсь зачем Бога беспокоить?

А надо - "Без Меня не можете делать ничего" (Ин. 15:5).
Не совсем так. В той беседе человек вроде как пытался показать что у него нет корысти, воспринимая просьбу о спасении как обращение к Богу с некими корыстными побуждениями. А он якобы люит Бога просто так и просто так к Нему обращается. И готов и в ал если Бог так решит. Типа всё приму от Бога. Вот такая своеобразная самоотдача…
 
Православный христианин
Если коротко и не точно, они останавливаются на том уровне созерцания, на котором без Иисуса пройти нельзя. Пример Какичи Кадоваки лишний раз показывает, что и с Иисусом (как Его понимают католики) это не просто, если вообще возможно. Нельзя достигнуть божественной Славы и не умереть. "О, горе нам, мы видели Бога!".
"Человек не может увидеть Меня и остаться в живых" (Исх. 33:20).
Получается «они» достигают некоего уровня созерцания всё же? И « они» это не только католики но и буддисты, например?
 
Сверху