Хочу здесь вспомнить рассказ об одной удивительной женщине, который написан мужчиной:
Литургия уже подходила к концу, а желающих исповедаться было ещё десятка два. Батюшка хотел, чтобы как можно больше собравшихся успело совершить это таинство, без которого, как известно, нельзя подходить к Чаше, и потому торопился. Особенно старался остепенить не в меру болтливых прихожан, напоминая им, что на исповеди важно не столько рассказать во всех подробностях о своих неблаговидных поступках, сколько иметь в душе покаянное чувство и желание исправиться. Однако, предварительно извинившись перед собравшимися, всё же предупредил их о том, что, к сожалению, всех выслушать он не сможет. После этих слов многие из прихожан отошли; а оставшиеся начали напирать на впереди стоящих, сжимая полукруг возле отца Михаила.
Перед Ольгой Николаевной уже никого не было; но едва она собралась подойти к батюшке, как справа от себя заметила опирающегося на палку старичка. Он тяжело дышал; пот катился с него градом.
— Проходите, дедушка, — сказала Ольга Николаевна, подавшись немного назад. Тот благодарно кивнул головой… А когда отец Михаил накрыл его голову епитрахилью, она услышала позади себя детский плач и затем женский голос:
— Опять мокрый?.. Боже ты мой… Вы не разрешите? — женщина с младенцем на руках умоляюще посмотрела на Ольгу Николаевну.
— Конечно, — та сделала шаг в сторону. И тут же покосилась на молодого человека с красным лицом, ставшего рядом, на место женщины с ребенком. Почувствовав, что от того пахнет спиртным, ужаснулась. „Разве можно в таком состоянии приходить в храм?“ – хотела было она сказать парню; но тут же спохватилась: „Господи, мне ли судить человека? Может, он извелся от своей страсти, родных и близких измучил, пришел за помощью к Богу, — а после моего наставления устыдится и уйдет из храма навсегда. И душа его погибнет! Пусть решит священник…“ И она посторонилась, пропуская молодого человека вперед. Тот вопросительно на нее взглянул; но всё же после женщины с ребенком подошел к батюшке…
Отец Михаил беседовал с ним довольно долго, и в толпе готовящихся к исповеди поднялся недовольный ропот. А Ольга Николаевна была рада: „Пускай, — думала она, — подольше поговорят; может, парнишке это пойдет на пользу…“
Отпустив молодому человеку грехи, батюшка объявил, что исповедует последнего; но не успела Ольга Николаевна сделать и шага, как, опередив ее, к отцу Михаилу юркнула маленькая старушка… Ольга Николаевна растерянно на нее посмотрела, но делать было нечего; и вместе с остальными, не успевшими исповедаться, она отошла в сторону…
„Господь не допустил к Чаше, — подумала она, — недостойна… Да и впрямь: недавно сына отшлепала за рогатку, а нужно было поступить по-иному: рассказать ему о страданиях раненых птичек; подругам на работе, когда застала их за просмотром непристойного фильма, столько гадостей наговорила, — вместо того, чтобы просто объяснить им, что подобное кино — мерзость. Даже не извинилась перед ними… Господи, прости меня, грешную. Теперь понимаю, что Ты оказал мне великую милость, не допустив оскверненными устами принять Тело и Кровь Твою, уберег меня от греха кощунства…“
Тем временем причастники начали подходить к Чаше. Ольга Николаевна увидела среди них дедушку с клюкой, женщину с младенцем на руках — и искренне за них порадовалась… А когда причастился краснолицый молодой человек, которого она пропустила перед собой к исповеднику, по щекам Ольги Николаевны потекли слёзы. „Господи, — зашептала она, — избавь его силой благодати Твоей от пагубной страсти, пошли в его семью покой и счастье…“ И она перекрестилась…
По окончании службы прихожане, как обычно, стали подходить к батюшке, чтобы приложиться ко Кресту, который он держал в руке… И когда Ольга Николаевна хотела поцеловать Распятие, священник дрогнул и слегка пошатнулся… „Какой позор, — пронеслось чуть позже в голове Ольги Николаевны, — даже настоятель отпрянул от меня. Это мне явный знак, чтобы я не смела подходить к святыне, будучи в греховных нечистотах!..“ И, опустив глаза, она встала в самом темном углу храма, не смея даже произносить святые слова молитвы…
Несколько минут спустя услышала рядом с собой женский голос:
— Вы что здесь стоите, причастники должны выслушать благодарственный молебен. Идемте…
И не успела Ольга Николаевна раскрыть рта, как служительница храма – пожилая женщина в коричневом платке – взяла ее за руку и отвела к причастникам.
„Господи, прости меня, — с ужасом подумала Ольга Николаевна, — совсем я обезумела!..“
Но отойти не посмела: боялась нарушить благоговение молящихся…
После молитвы она быстро перекрестилась и поспешно вышла из храма…
А женщина в коричневом платке подошла к настоятелю.
— Вы уж меня извините, отец Николай, но я не видела эту прихожанку у Чаши. Почему Вы велели мне отвести ее на благодарственный молебен?
Священник взял её за руку и отвёл в сторону.
— Понимаешь, Антонина, — проговорил он тихим голосом, — эта женщина, когда подошла ко Кресту, сияла таким неземным светом, что я чуть не потерял равновесие… Даже если она не была у Чаши, поверь: ее причастил сам ангел. Такие явления иногда наблюдали Святые Отцы… Только, ради Бога, об этой прихожанке никому не сказывай…
И он направился в алтарь…
А Антонина, выйдя из храма, с любопытством посмотрела вослед слегка сгорбленной Ольге Николаевне; однако никакого света, исходящего от нее, не увидела…
Автор: Ив.Кузин
так что я бы не очень искал превосходство одного пола над другим. Мы все райские...
