С праздником Преображения Господня!
Два поминаемых сегодня епископа познакомились и подружились ещё в начале 20-х годов, будучи рядовыми монахами. Вместе были арестованы и отбывали срок на Соловках. Затем судьба развела их и соединила только 19 августа 1937 года, когда оба они были расстреляны.
Епископ Волоколамский Иоанн (Широков)
Широков Андрей Алексеевич, родился в 1893 году в Казани. Отец был преподавателем химии и естествознания реального и промышленного училищ в Казани.
По окончании в 1913 году гимназии с золотой медалью выразил желание принять монашеский постриг, но по настоянию родителей поступил на историко-филологический факультет Казанского университета.
Много сведений содержится в материале комиссии по канонизации святых Йошкар-Олинской и Марийской епархии: "Семейство Широковых было в Казани довольно известным, глава его, подвизавшийся немало лет на ниве народного просвещения, был награжден орденами святого Владимира 4-й степени, святой Анны 2-й и 3-й степеней, святого Станислава 2-й и 3-й степеней, медалью в память царствования императора Александра III.
2/15 декабря Андрей Широков был крещен в церкви во имя святых Московских Чудотворцев города Казани и наречен в честь преподобного Андрея Оксиринфского (Египетского). В семилетнем возрасте, в день празднования Введения во храм Пресвятой Богородицы, юноша присутствовал на богослужении в казанском Иоанно-Предтеченском монастыре. Торжество так умилило его, что он тогда же дал Господу обет поступить в монашество, что впоследствии и исполнил.
Летом 1912 года А.А. Широков поступил на историко-филологический факультет Казанского университета, который окончил в октябре 1916 года, получив золотую медаль за сочинение «Русско-греческие отношения домонгольского периода при свете новейших теорий».
Факультет единогласно поддержал предложение об оставлении А.А. Широкова, окончившего курс с дипломом первой степени, при Казанском университете для приготовления к профессорскому званию по кафедре истории церкви сроком на два года. 12 октября 1916 года данное решение было утверждено попечителем учебного округа.
Но наряду с успехами, в жизни семейства Широковых были и скорби. После кончины своего главы, Алексея Савиновича, семья, состоявшая из шести человек, из которых трое были маленькими детьми, оказалась в тяжелом положении. 7 марта 1917 года Андрей Широков направил прошение на имя ректора Казанского университета: «Имею честь покорнейше просить Ваше Превосходительство о выдаче мне удостоверения в том, что историко-филологический факультет Казанского университета постановил ходатайствовать перед министерством народного просвещения о разрешении мне преподавания в одном из средних учебных заведений г. Казани с сохранением назначенной мне стипендии из сумм Министерства народного просвещения на 1917 год, каковое удостоверение мне необходимо для незамедлительного представления г. директору Казанской городской гимназии на предмет получения уроков латинского языка». Данное прошение было поддержано, после чего принято решение о выделении А.А. Широкову 1200 рублей в год из сумм Министерства."
Очень интересно также исследование Елены Широковой, внучки родного брата епископа Иоанна:
"До октябрьской революции 1917 года мой прадед не дожил. Не узнал, каким террором сопровождалось установление в Казани советской власти. Был расстрелян породнившийся с прадедом его друг Смиренский. Это событие потрясло Широковых. Поэтому когда после захвата Казани чехами Красная армия снова брала Казань, семья Широковых ушла в Сибирь с отступавшими. Впрочем, прабабушка с младшими детьми вскоре вернулась: ехать было некуда, а в Казани оставался свой дом. Андрея и Петра /брат будущего епископа, дед автора/ мобилизовали в Белую армию. Петра вскоре взяли в бою в плен, чудом не расстреляли и оставили при какой-то части писарем.
Где был в Сибири Андрей — неизвестно. Он также вернулся в Казань, отказался от университета, постригся в монахи и получил имя Иоанн. В это время рядом с ним появляется его товарищ — Порфирий Крылов. Он постригся в монахи чуть раньше, получив имя Питирим. С тех пор жизнь этих двух людей развивается параллельно. Они будут заниматься одним делом, хоть часто далеко друг от друга. И примут смерть в один день. А пока Питирим и Иоанн стали монахами Иоанно-Предтеченского монастыря, расположенного рядом с Казанским кремлём."
В 1920 году поступил в Казанскую духовную академию, а после закрытия академии в апреле 1921 года - в организованный преподавателями Академии казанский Богословский институт. Учился с будущими архиереями Питиримом (Крыловым), Палладием (Шерстенниковым) и Серафимом (Шамшевым), в июле 1922 года вместе с ними был принят послушником в братию казанского Иоанно-Предтеченского мужского монастыря, являвшегося тогда центром духовной жизни епархии и оплотом борьбы с обновленчеством. 4 января 1923 года пострижен в монашество с именем Иоанн временно управлявшим Казанской епархией Чистопольским еп. Иоасафом (Удаловым), вскоре рукоположен во иерея.
"Обновленческое епархиальное управление не имело на монашествующих никакого влияния. Доходило до анекдотичных случаев: получив ответы из монастырей Казанской епархии о непризнании обновленческого Высшего церковного управления (ВЦУ), обновленческого Казанского епархиального управления (КЕУ) и архиепископа Алексия, КЕУ 24 мая разослало уведомления об «увольнении» всех отказавшихся признать обновленческую власть. Понимая, что это никого не испугает, обновленцы в тот же день отправили письмо в ОГПУ о том, что насельники Иоанно-Предтеченского монастыря Питирим (Крылов), Иоанн (Широков), Серафим (Шамшев) и «заведующий» казанским Спасо-Преображенским монастырем иеромонах Феофан (Еланский) уволены, и «за дальнейшие действия со стороны означенных лиц епархиальное управление снимает с себя ответственность». На этом заявлении в ОГПУ была поставлена резолюция: «Выяснить подробнее политические фигуры этих типов, собрать компрометирующие материалы на них … и принять репрессивные меры». Резолюция другого чиновника того же ведомства гласила: «Исполнить. Мне думается арест можно произвести 5/VI».
14 июня 1923 года игумен Питирим, иеромонахи Иоанн и Феофан, иеродиакон Серафим были арестованы. Следствие пыталось добиться от них признания в контрреволюционной деятельности, якобы возглавляемой епископами Иоасафом (Удаловым) и Афанасием (Малининым). Иеромонах Иоанн (Широков) на допросе показал: «Епископов Иоасафа и Афанасия знаю, как моих духовных руководителей и законных епископов Казанской Церкви, пользовался их советами и водительством исключительно в деле моего личного совершенствования. В деле общецерковном руководствовался исключительно собственным разумением церковных установлений». Обвинение в контрреволюционной деятельности отец Иоанн при этом решительно отверг."
Широкова: "Мой папа Александр Петрович Широков предпринимал несколько попыток узнать о судьбе своего дяди. Сохранилась папка с отписками на его запросы. Даже сотрудники КГБ в Казани, где дело хранилось, отвечали тогда, что дела о высылке А. А Широкова у них нет. Только в 2011 году я получила возможность увидеть это дело 1923 года и узнать, в чём же обвиняли монахов Иоанна Широкова, Питирима Крылова и двух их товарищей.
Появление в Ивановском монастыре высокообразованных монахов не прошло мимо внимания живоцерковников. Они пытались привлечь людей с университетским образованием к своему движению, но получили отказ.
В 1923 году, как следует из материалов «Дела Еланского и других», на улицах Казани появились листовки, написанные от руки шрифтом, стилизованным под старославянский, и призывавшие верующих не иметь дел с новыми священнослужителями, не поддержанными Патриархом. Четыре такие прокламации приобщены к делу. Были ли другие листовки — непонятно. Власти арестовали четырёх человек, отрицавших своё участие в изготовлении и распространении этих листовок.
Из показаний Иоанна Широкова: «…счёл бы ниже своего достоинства какую бы то ни было подпольную борьбу. Кроме того, подозреваю, не делаюсь ли я жертвой провокаций представителей К.Е.У., собиравшихся обратиться в ГПУ для удаления меня от занимаемого мною общественно-церковного положения…». Однако в том же деле — показания «церковных пролетариев», где отсутствуют конкретные обвинения, но говорится, что арестованные могли эти прокламации написать."
30 июня за недостатком улик был освобожден под подписку о невыезде, но в ноябре того же года вновь арестован. 14 декабря 1923 года приговорен Комиссией НКВД по административным высылкам к трем годам заключения в Соловецком лагере особого назначения.
В 1926 году, после освобождения, направлен для проживания под надзором ОГПУ во Владимире.
Если бы не этот арест, то он мог бы стать епископом значительно раньше. Википедия сообщает: "В докладе Патриарху Тихону благочинного 1 Закаспийского округа, церкви Св. Креста г. Полторацка (Асхабад) священника Павла Каллистова от 8 сентября 1923 года в том числе значилось: «Туркестану необходим уже самостоятельный епископ — „… кандидат с богословским образованием, строгой иноческой жизни, пламенный проповедник и политически благонадежный“. Епископ Андрей Уфимский — рекомендует иеромонаха Иоанна (Андрея Алексеевича Широкова)»."
"Будучи во Владимире, отец Иоанн служил в Троицкой церкви города, где в то время совершал богослужения Афанасий (Сахаров) — епископ Ковровский, викарий Владимирской епархии. Именно в это время вместе с владыкой Афанасием батюшка участвовал в составлении службы Всем святым, в земле Российской просиявшим."
4 ноября 1929 года хиротонисан во епископа Марийского, викария Нижегородской епархии.
В 1930 году назначен временно управляющим Казанской епархией.
2 июня 1931 года назначен епископом Чебоксарским, но и-за противодействия властей не смог приступить к служению на новом месте и 29 июля того же года стал вновь епископом Марийским.
С 16 сентября 1931 года - епископ Волоколамский, викарий Московской епархии. Был ближайшим помощником заместителя патриаршего местоблюстителя митр. Сергия (Страгородского) в управлении Московской епархией.
Был епископом Муромским, Орехово-Зуевским, Дмитровским, временно управлял Рязанской епархией.
С 19 июля 1936 года - вновь епископ Волоколамский.
Широкова: "Отец Иоанн служил епископом различных викариатств. С 1936 года он епископ Волоколамский. Что это было за служение! Не сомневаюсь, что епископ Иоанн, как и другие «служители культа», был под жёстким контролем НКВД. Наверняка в его окружение внедрялись «церковные пролетарии». Если даже артисты мельчайшие детали своего репертуара обязаны были согласовывать с «органами», то уж священнослужителей разве что рентгеном не просвечивали. И всё же епископ Иоанн продолжал своё служение: утешал, давал надежду, остерегал, помогал, соединял людей…"
Проживал на подмосковной ст. Перловская Ярославской железной дороги. Служил в храме во имя св. Григория Неокесарийского на Большой Полянке в Москве. Вел аскетическую жизнь. По воспоминаниям прихожан, проводимые им службы были уставными, каноны повечерия вычитывались полностью. Прекрасно и проникновенно читал каноны, любил петь на клиросе. После богослужения, несмотря на поздний час, он всех благословлял и затем из Москвы выезжал за город в Перловку к себе в келию. На улице и дома всегда был в рясе и скуфье и с четками на руке.
27 апреля 1937 года был арестован в храме во время всенощного богослужения. Проходил по делу с Великоустюжским архиеп. Питиримом (Крыловым) и управляющим делами Московской Патриархии прот. Александром Лебедевым в связи с подготовкой НКВД процесса против патриаршего местоблюстителя митр. Сергия (Страгородского). Обвинялся в участии в "нелегальном центре, возглавляемом митрополитом Сергием", в составлении "списков архиереев для организации путем опроса избрания Предстоятеля Русской Церкви".
Широкова: "Архив ФСБ пошёл навстречу моей просьбе, и мы с сестрой смогли ознакомиться с московским делом епископа Иоанна. Не всё оказалось открытым в этом деле. Что-то становится более ясным, что‑то останется тайной навсегда.
Первым (13 апреля) был арестован священник А. В. Лебедев. Судя по протоколам допроса, он сознался в наличии подпольного центра, возглавляемого митрополитом С. Страгородским, в который входил в числе прочих и епископ И. Широков. «Антисоветскость» указанной группы состояла в стремлении избрать патриарха. Чем это могло помешать государству — при том, что церковь была от него отделена — непонятно. Конечно, нельзя считать, что написанное в протоколах допросов действительно было произнесено Лебедевым. Скорее, сценарий расследования, порядок арестов и порядок «признаний» были заранее продуманы.
Вторым арестовали А. А. Широкова. Вот протокол первого допроса с анкетой арестованного. Почерк заполняющего анкету похож на почерк А. А. Широкова. Но подпись под анкетой «А. Широков» не похожа на его подпись. Недалеко от подписи неаккуратная чернильная полоса, оставшаяся от проехавшего по бумаге пера. Что это — заставляли расписаться? Внизу каждой страницы протоколов допросов — подписи «Широков». Кто их поставил? Не мог же епископ Иоанн произносить фразы типа «церковные и религиозные фанатики организовывали на местах массовые антисоветские выступления верующих» и добровольно подписывать листы допроса с такими фразами. Некоторые подписи очень отличаются от действительной подписи Андрея Алексеевича, некоторые походят на его подпись, но крупнее и грубее. Даже на расписке о знакомстве с обвинительным заключением от 18 августа — крупная подпись «А. Широков», не похожая на истинную."
Он был указан среди других лиц в списке от 10 августа 1937 года, подписанном Сталиным, Молотовым, Кагановичем и Ворошиловым, "по I категории" (расстрел).
19 августа 1937 года на закрытом судебном Заседании Военной Коллегии Верховного Суда СССР был приговорен к высшей мере наказания.
Расстрелян 19 августа 1937 на Бутовском полигоне, похоронен в безвестной общей могиле (возможно, на территории Донского кладбища).
Широкова: "«Зачем тебе это?» — спросила подруга. Не знаю. Мне это было необходимо. Может быть, это было необходимо и епископу Иоанну — чтобы кто-то из родных ему по крови людей его помнил.
А через день после того, как я впервые открыла папку с «делом церковников», случилось чудо. Телефонный звонок с Сахалина от Юли Широковой — листочка с той ветви Широковых, о которых мы ничего не знали почти сорок лет. Она меня нашла! Может быть, епископ Иоанн до сих пор продолжает своё необходимое людям служение: даёт надежду, помогает, соединяет людей?.."
Архиепископ Великоустюжский и Усть-Вымский Питирим (Крылов)
Крылов Порфирий Семёнович родился в 1895 году в городе Липецке Тамбовской губернии. Родной брат священника Николая и диакона Серафима Крыловых.
Окончил Липецкое духовное училище, Тамбовскую духовную семинарию, состоял вольнослушателем Московской и Казанской духовных академий.
В 1919 году пострижен в монашество с именем Питирим. Проходил послушание в Иоанно-Предтеченском монастыре в Казани. В 1921 году рукоположён в сан иеродиакона. В 1922 году рукоположён в сан иеромонаха. В 1923 году возведен в сан игумена и назначен настоятелем Иоанно-Предтеченского монастыря в г. Казани.
Есть сообщение, что в 1922 году подвергался аресту.
14 июня 1923 года был арестован, 23 июля взята подписка о невыезде. 14 декабря 1923 года Комиссией НКВД приговорен к трем годам заключения. Был отправлен в Соловецкий лагерь особого назначения. В лагере работал заведующим продуктовым складом. Участвовал в обсуждении "Памятной записки Соловецких епископов" и 6 июня 1926 года вывез записку из лагеря.
Был переведен на спецпоселение и с 1926 по 1928 год отбывал ссылку во Владимирской губернии.
4 июня 1928 года хиротонисан во епископа Волоколамского, викария Московской епархии.
В этом же году назначен епископом Шуйским, викарием Иваново-Вознесенским и управляющим делами Временного Священного Синода.
18 мая 1932 года возведен в сан архиепископа с поручением ему управления Московской епархией.
С января 1936 года - архиепископ Великоустюжский и Усть-Вымский. 2 апреля 1936 года прибыл в Великий Устюг.
А. Мартюков: Питирим Устюжский – новомученик, святитель: "Владыка Питирим стал служить в Великоустюжском Иоанновском соборе, по нужде ставшем кафедральным. Обновленцы захватили Прокопьевский собор и кладбищенскую Стефановскую церковь. Православные владели еще Дымковской Сергиево-Димитриевской церковью, где настоятельствовал старец мудрый, кроткий исповедник, митрофорный протоиерей Григорий Чистяков. Замученный, избитый в застенках устюгского НКВД, выпущенный чудом... Чтобы через несколько дней упокоиться на родном Дымковском погосте.
Архиепископ Великоустюжский и Усть-Вымский служил только в Великом Устюге, в Коми область никаких епископов власти не допускали. Владыка Питирим, как в апостольские времена, совершал требы, крестил, венчал, отпевал. Был добр и мягок, любил прокатиться на пролетке. Его запомнили молодым, красивым, интеллигентным и простым в общении. Он говорил замечательные, глубокие проповеди сочным, образным, культурным языком.
Владыка Питирим сразу заполнил штат духовенством, преданными надежными людьми. Это секретарь епархии архимандрит Леонтий (Филиппович), тридцатилетний киевлянин, священник Ардалион Попов, диакон Василий Куньев, москвич, проживал вместе с Владыкой, видимо, исполнял обязанности келейника. Отец Алексий Тюрнин был назначен на Дымковскую церковь.
В 1937 году аресты охватили большую часть духовенства, на этот раз секира обрушилась и на обновленцев. Храмы закрывали без разбора течений и направлений.
Пасха 1937 года приходилась на 18 апреля. До снисхождения Святого Духа на апостолов, учеников оставалось 50 дней. На Троицу черного 1937 года за Владыкой пришли прямо в храм. Прозрев духом движение к ним «черных воронов», монахиня Евникия вышла встречать их на церковную паперть. Владыке Питириму дали дослужить праздничную службу, он простился с народом в последний раз, был спокоен. Вместе с Евникией его увели на «Голгофу».
С гибелью Владыки Питирима закончилась довоенная история Великоустюжской епархии. В 1938 году была образована Вологодская область. В 1939 году фактически закрыли Иоанновскую, Прокопиевскую и Стефановскую церкви. Формальное решение о закрытии принял Вологодский облисполком в 1940 году."
19 июня 1937 года был арестован в Великом Устюге по обвинению в антисоветской деятельности. Содержался в Великом Устюге в бывшем Архангельском соборе монастыря вместе с епископом Алексием (Бельковским) и группой великоустюжского духовенства. В товарном вагоне был перевезен в Москву. Почти одновременно с ним были арестованы его братья, проживавшие на родине в Липецке: священник Николай, диакон Серафим и Пантелеимон. Домой из них никто не вернулся.
Обвинен как член контрреволюционной фашистской организации "Московский Центр".
19 августа 1937 года Военной Коллегией Верховного Суда СССР был приговорен к расстрелу.
Расстрелян в тот же день - вероятнее всего в Москве, сведения о его казни в Великом Устюге вряд ли достоверны.
Блог Игоря Курляндского: "В связи с «объявленным» Папой Римским Пием XI так называемым «крестовым походом» (термин советской пропаганды) в феврале 1930 года советское государство решило дать свой пропагандистский «залп» из разных «орудий». В этой связи важное значение придавалось ответу «староцерковников», «тихоновцев». Поэтому интервью митрополита Сергия (Страгородского) и его Синода советским корреспондентам было опубликовано в «Правде» и в «Известиях» 16 февраля 1930 г. Советские люди, прочитавшие текст в газетах, - равно как и зарубежная общественность, к которой это «интервью» также было адресовано, - не знали, что само «интервью» являлось фальсификацией, совершенной уполномоченными к этому постановлением Политбюро комиссией в лице тт. Сталина, Ярославского и Молотова. По документам видно, что все вопросы «интервью» были сформулированы Ярославским и в отдельных случаях – Сталиным. Вожди от лица «иерархов» сами же и отвечали на них, есть среди этих ответов и сталинские редакторские правки и даже собственноручно написанные генеральным секретарем ЦК ВКП (б) фрагменты текста.
Удалось также установить, что, кроме Сергия (Страгородского) и Алексия (Симанского), другие иерархи – подписанты сфальсифицированного «интервью» - подверглись репрессиям.
Далее процитирую свою книгу «Сталин. Власть. Религия». (М., 2011 г.): «В конце публикации значились фамилии немногих оставшихся на свободе членов Синода «староцерковников» – после митрополита Нижегородского Сергия (Страгородского) под «интервью» якобы подписались митрополит Саратовский Серафим (Александров), архиепископ Хутынский Алексий (Симанский), архиепископ Звенигородский Филипп (Гумилевский), епископ Орехово-Зуевский Питирим (Крылов). Кроме Сергия (Страгородского) и Алексия (Симанского), трое из пяти «подписантов» интервью с советской печатью были уничтожены в годы сталинского террора. Митрополит Серафим (Александров) расстрелян по решению тройки УНКВД в ссылке в Казахстане 2 декабря 1937 г. Управляющий московской епархией Архиепископ Филипп (Гумилевский) умер в тюрьме в 1936 г. Архиепископ Питирим (Крылов), как член «террористической фашистской организации церковников», расстрелян 19 августа 1937 г., попав в сталинские расстрельные списки, т.е. санкция на его уничтожение была дана лично Сталиным»."
Два поминаемых сегодня епископа познакомились и подружились ещё в начале 20-х годов, будучи рядовыми монахами. Вместе были арестованы и отбывали срок на Соловках. Затем судьба развела их и соединила только 19 августа 1937 года, когда оба они были расстреляны.
Епископ Волоколамский Иоанн (Широков)
Широков Андрей Алексеевич, родился в 1893 году в Казани. Отец был преподавателем химии и естествознания реального и промышленного училищ в Казани.
По окончании в 1913 году гимназии с золотой медалью выразил желание принять монашеский постриг, но по настоянию родителей поступил на историко-филологический факультет Казанского университета.
Много сведений содержится в материале комиссии по канонизации святых Йошкар-Олинской и Марийской епархии: "Семейство Широковых было в Казани довольно известным, глава его, подвизавшийся немало лет на ниве народного просвещения, был награжден орденами святого Владимира 4-й степени, святой Анны 2-й и 3-й степеней, святого Станислава 2-й и 3-й степеней, медалью в память царствования императора Александра III.
2/15 декабря Андрей Широков был крещен в церкви во имя святых Московских Чудотворцев города Казани и наречен в честь преподобного Андрея Оксиринфского (Египетского). В семилетнем возрасте, в день празднования Введения во храм Пресвятой Богородицы, юноша присутствовал на богослужении в казанском Иоанно-Предтеченском монастыре. Торжество так умилило его, что он тогда же дал Господу обет поступить в монашество, что впоследствии и исполнил.
Летом 1912 года А.А. Широков поступил на историко-филологический факультет Казанского университета, который окончил в октябре 1916 года, получив золотую медаль за сочинение «Русско-греческие отношения домонгольского периода при свете новейших теорий».
Факультет единогласно поддержал предложение об оставлении А.А. Широкова, окончившего курс с дипломом первой степени, при Казанском университете для приготовления к профессорскому званию по кафедре истории церкви сроком на два года. 12 октября 1916 года данное решение было утверждено попечителем учебного округа.
Но наряду с успехами, в жизни семейства Широковых были и скорби. После кончины своего главы, Алексея Савиновича, семья, состоявшая из шести человек, из которых трое были маленькими детьми, оказалась в тяжелом положении. 7 марта 1917 года Андрей Широков направил прошение на имя ректора Казанского университета: «Имею честь покорнейше просить Ваше Превосходительство о выдаче мне удостоверения в том, что историко-филологический факультет Казанского университета постановил ходатайствовать перед министерством народного просвещения о разрешении мне преподавания в одном из средних учебных заведений г. Казани с сохранением назначенной мне стипендии из сумм Министерства народного просвещения на 1917 год, каковое удостоверение мне необходимо для незамедлительного представления г. директору Казанской городской гимназии на предмет получения уроков латинского языка». Данное прошение было поддержано, после чего принято решение о выделении А.А. Широкову 1200 рублей в год из сумм Министерства."
Очень интересно также исследование Елены Широковой, внучки родного брата епископа Иоанна:
"До октябрьской революции 1917 года мой прадед не дожил. Не узнал, каким террором сопровождалось установление в Казани советской власти. Был расстрелян породнившийся с прадедом его друг Смиренский. Это событие потрясло Широковых. Поэтому когда после захвата Казани чехами Красная армия снова брала Казань, семья Широковых ушла в Сибирь с отступавшими. Впрочем, прабабушка с младшими детьми вскоре вернулась: ехать было некуда, а в Казани оставался свой дом. Андрея и Петра /брат будущего епископа, дед автора/ мобилизовали в Белую армию. Петра вскоре взяли в бою в плен, чудом не расстреляли и оставили при какой-то части писарем.
Где был в Сибири Андрей — неизвестно. Он также вернулся в Казань, отказался от университета, постригся в монахи и получил имя Иоанн. В это время рядом с ним появляется его товарищ — Порфирий Крылов. Он постригся в монахи чуть раньше, получив имя Питирим. С тех пор жизнь этих двух людей развивается параллельно. Они будут заниматься одним делом, хоть часто далеко друг от друга. И примут смерть в один день. А пока Питирим и Иоанн стали монахами Иоанно-Предтеченского монастыря, расположенного рядом с Казанским кремлём."
В 1920 году поступил в Казанскую духовную академию, а после закрытия академии в апреле 1921 года - в организованный преподавателями Академии казанский Богословский институт. Учился с будущими архиереями Питиримом (Крыловым), Палладием (Шерстенниковым) и Серафимом (Шамшевым), в июле 1922 года вместе с ними был принят послушником в братию казанского Иоанно-Предтеченского мужского монастыря, являвшегося тогда центром духовной жизни епархии и оплотом борьбы с обновленчеством. 4 января 1923 года пострижен в монашество с именем Иоанн временно управлявшим Казанской епархией Чистопольским еп. Иоасафом (Удаловым), вскоре рукоположен во иерея.
"Обновленческое епархиальное управление не имело на монашествующих никакого влияния. Доходило до анекдотичных случаев: получив ответы из монастырей Казанской епархии о непризнании обновленческого Высшего церковного управления (ВЦУ), обновленческого Казанского епархиального управления (КЕУ) и архиепископа Алексия, КЕУ 24 мая разослало уведомления об «увольнении» всех отказавшихся признать обновленческую власть. Понимая, что это никого не испугает, обновленцы в тот же день отправили письмо в ОГПУ о том, что насельники Иоанно-Предтеченского монастыря Питирим (Крылов), Иоанн (Широков), Серафим (Шамшев) и «заведующий» казанским Спасо-Преображенским монастырем иеромонах Феофан (Еланский) уволены, и «за дальнейшие действия со стороны означенных лиц епархиальное управление снимает с себя ответственность». На этом заявлении в ОГПУ была поставлена резолюция: «Выяснить подробнее политические фигуры этих типов, собрать компрометирующие материалы на них … и принять репрессивные меры». Резолюция другого чиновника того же ведомства гласила: «Исполнить. Мне думается арест можно произвести 5/VI».
14 июня 1923 года игумен Питирим, иеромонахи Иоанн и Феофан, иеродиакон Серафим были арестованы. Следствие пыталось добиться от них признания в контрреволюционной деятельности, якобы возглавляемой епископами Иоасафом (Удаловым) и Афанасием (Малининым). Иеромонах Иоанн (Широков) на допросе показал: «Епископов Иоасафа и Афанасия знаю, как моих духовных руководителей и законных епископов Казанской Церкви, пользовался их советами и водительством исключительно в деле моего личного совершенствования. В деле общецерковном руководствовался исключительно собственным разумением церковных установлений». Обвинение в контрреволюционной деятельности отец Иоанн при этом решительно отверг."
Широкова: "Мой папа Александр Петрович Широков предпринимал несколько попыток узнать о судьбе своего дяди. Сохранилась папка с отписками на его запросы. Даже сотрудники КГБ в Казани, где дело хранилось, отвечали тогда, что дела о высылке А. А Широкова у них нет. Только в 2011 году я получила возможность увидеть это дело 1923 года и узнать, в чём же обвиняли монахов Иоанна Широкова, Питирима Крылова и двух их товарищей.
Появление в Ивановском монастыре высокообразованных монахов не прошло мимо внимания живоцерковников. Они пытались привлечь людей с университетским образованием к своему движению, но получили отказ.
В 1923 году, как следует из материалов «Дела Еланского и других», на улицах Казани появились листовки, написанные от руки шрифтом, стилизованным под старославянский, и призывавшие верующих не иметь дел с новыми священнослужителями, не поддержанными Патриархом. Четыре такие прокламации приобщены к делу. Были ли другие листовки — непонятно. Власти арестовали четырёх человек, отрицавших своё участие в изготовлении и распространении этих листовок.
Из показаний Иоанна Широкова: «…счёл бы ниже своего достоинства какую бы то ни было подпольную борьбу. Кроме того, подозреваю, не делаюсь ли я жертвой провокаций представителей К.Е.У., собиравшихся обратиться в ГПУ для удаления меня от занимаемого мною общественно-церковного положения…». Однако в том же деле — показания «церковных пролетариев», где отсутствуют конкретные обвинения, но говорится, что арестованные могли эти прокламации написать."
30 июня за недостатком улик был освобожден под подписку о невыезде, но в ноябре того же года вновь арестован. 14 декабря 1923 года приговорен Комиссией НКВД по административным высылкам к трем годам заключения в Соловецком лагере особого назначения.
В 1926 году, после освобождения, направлен для проживания под надзором ОГПУ во Владимире.
Если бы не этот арест, то он мог бы стать епископом значительно раньше. Википедия сообщает: "В докладе Патриарху Тихону благочинного 1 Закаспийского округа, церкви Св. Креста г. Полторацка (Асхабад) священника Павла Каллистова от 8 сентября 1923 года в том числе значилось: «Туркестану необходим уже самостоятельный епископ — „… кандидат с богословским образованием, строгой иноческой жизни, пламенный проповедник и политически благонадежный“. Епископ Андрей Уфимский — рекомендует иеромонаха Иоанна (Андрея Алексеевича Широкова)»."
"Будучи во Владимире, отец Иоанн служил в Троицкой церкви города, где в то время совершал богослужения Афанасий (Сахаров) — епископ Ковровский, викарий Владимирской епархии. Именно в это время вместе с владыкой Афанасием батюшка участвовал в составлении службы Всем святым, в земле Российской просиявшим."
4 ноября 1929 года хиротонисан во епископа Марийского, викария Нижегородской епархии.
В 1930 году назначен временно управляющим Казанской епархией.
2 июня 1931 года назначен епископом Чебоксарским, но и-за противодействия властей не смог приступить к служению на новом месте и 29 июля того же года стал вновь епископом Марийским.
С 16 сентября 1931 года - епископ Волоколамский, викарий Московской епархии. Был ближайшим помощником заместителя патриаршего местоблюстителя митр. Сергия (Страгородского) в управлении Московской епархией.
Был епископом Муромским, Орехово-Зуевским, Дмитровским, временно управлял Рязанской епархией.
С 19 июля 1936 года - вновь епископ Волоколамский.
Широкова: "Отец Иоанн служил епископом различных викариатств. С 1936 года он епископ Волоколамский. Что это было за служение! Не сомневаюсь, что епископ Иоанн, как и другие «служители культа», был под жёстким контролем НКВД. Наверняка в его окружение внедрялись «церковные пролетарии». Если даже артисты мельчайшие детали своего репертуара обязаны были согласовывать с «органами», то уж священнослужителей разве что рентгеном не просвечивали. И всё же епископ Иоанн продолжал своё служение: утешал, давал надежду, остерегал, помогал, соединял людей…"
Проживал на подмосковной ст. Перловская Ярославской железной дороги. Служил в храме во имя св. Григория Неокесарийского на Большой Полянке в Москве. Вел аскетическую жизнь. По воспоминаниям прихожан, проводимые им службы были уставными, каноны повечерия вычитывались полностью. Прекрасно и проникновенно читал каноны, любил петь на клиросе. После богослужения, несмотря на поздний час, он всех благословлял и затем из Москвы выезжал за город в Перловку к себе в келию. На улице и дома всегда был в рясе и скуфье и с четками на руке.
27 апреля 1937 года был арестован в храме во время всенощного богослужения. Проходил по делу с Великоустюжским архиеп. Питиримом (Крыловым) и управляющим делами Московской Патриархии прот. Александром Лебедевым в связи с подготовкой НКВД процесса против патриаршего местоблюстителя митр. Сергия (Страгородского). Обвинялся в участии в "нелегальном центре, возглавляемом митрополитом Сергием", в составлении "списков архиереев для организации путем опроса избрания Предстоятеля Русской Церкви".
Широкова: "Архив ФСБ пошёл навстречу моей просьбе, и мы с сестрой смогли ознакомиться с московским делом епископа Иоанна. Не всё оказалось открытым в этом деле. Что-то становится более ясным, что‑то останется тайной навсегда.
Первым (13 апреля) был арестован священник А. В. Лебедев. Судя по протоколам допроса, он сознался в наличии подпольного центра, возглавляемого митрополитом С. Страгородским, в который входил в числе прочих и епископ И. Широков. «Антисоветскость» указанной группы состояла в стремлении избрать патриарха. Чем это могло помешать государству — при том, что церковь была от него отделена — непонятно. Конечно, нельзя считать, что написанное в протоколах допросов действительно было произнесено Лебедевым. Скорее, сценарий расследования, порядок арестов и порядок «признаний» были заранее продуманы.
Вторым арестовали А. А. Широкова. Вот протокол первого допроса с анкетой арестованного. Почерк заполняющего анкету похож на почерк А. А. Широкова. Но подпись под анкетой «А. Широков» не похожа на его подпись. Недалеко от подписи неаккуратная чернильная полоса, оставшаяся от проехавшего по бумаге пера. Что это — заставляли расписаться? Внизу каждой страницы протоколов допросов — подписи «Широков». Кто их поставил? Не мог же епископ Иоанн произносить фразы типа «церковные и религиозные фанатики организовывали на местах массовые антисоветские выступления верующих» и добровольно подписывать листы допроса с такими фразами. Некоторые подписи очень отличаются от действительной подписи Андрея Алексеевича, некоторые походят на его подпись, но крупнее и грубее. Даже на расписке о знакомстве с обвинительным заключением от 18 августа — крупная подпись «А. Широков», не похожая на истинную."
Он был указан среди других лиц в списке от 10 августа 1937 года, подписанном Сталиным, Молотовым, Кагановичем и Ворошиловым, "по I категории" (расстрел).
19 августа 1937 года на закрытом судебном Заседании Военной Коллегии Верховного Суда СССР был приговорен к высшей мере наказания.
Расстрелян 19 августа 1937 на Бутовском полигоне, похоронен в безвестной общей могиле (возможно, на территории Донского кладбища).
Широкова: "«Зачем тебе это?» — спросила подруга. Не знаю. Мне это было необходимо. Может быть, это было необходимо и епископу Иоанну — чтобы кто-то из родных ему по крови людей его помнил.
А через день после того, как я впервые открыла папку с «делом церковников», случилось чудо. Телефонный звонок с Сахалина от Юли Широковой — листочка с той ветви Широковых, о которых мы ничего не знали почти сорок лет. Она меня нашла! Может быть, епископ Иоанн до сих пор продолжает своё необходимое людям служение: даёт надежду, помогает, соединяет людей?.."
Архиепископ Великоустюжский и Усть-Вымский Питирим (Крылов)
Крылов Порфирий Семёнович родился в 1895 году в городе Липецке Тамбовской губернии. Родной брат священника Николая и диакона Серафима Крыловых.
Окончил Липецкое духовное училище, Тамбовскую духовную семинарию, состоял вольнослушателем Московской и Казанской духовных академий.
В 1919 году пострижен в монашество с именем Питирим. Проходил послушание в Иоанно-Предтеченском монастыре в Казани. В 1921 году рукоположён в сан иеродиакона. В 1922 году рукоположён в сан иеромонаха. В 1923 году возведен в сан игумена и назначен настоятелем Иоанно-Предтеченского монастыря в г. Казани.
Есть сообщение, что в 1922 году подвергался аресту.
14 июня 1923 года был арестован, 23 июля взята подписка о невыезде. 14 декабря 1923 года Комиссией НКВД приговорен к трем годам заключения. Был отправлен в Соловецкий лагерь особого назначения. В лагере работал заведующим продуктовым складом. Участвовал в обсуждении "Памятной записки Соловецких епископов" и 6 июня 1926 года вывез записку из лагеря.
Был переведен на спецпоселение и с 1926 по 1928 год отбывал ссылку во Владимирской губернии.
4 июня 1928 года хиротонисан во епископа Волоколамского, викария Московской епархии.
В этом же году назначен епископом Шуйским, викарием Иваново-Вознесенским и управляющим делами Временного Священного Синода.
18 мая 1932 года возведен в сан архиепископа с поручением ему управления Московской епархией.
С января 1936 года - архиепископ Великоустюжский и Усть-Вымский. 2 апреля 1936 года прибыл в Великий Устюг.
А. Мартюков: Питирим Устюжский – новомученик, святитель: "Владыка Питирим стал служить в Великоустюжском Иоанновском соборе, по нужде ставшем кафедральным. Обновленцы захватили Прокопьевский собор и кладбищенскую Стефановскую церковь. Православные владели еще Дымковской Сергиево-Димитриевской церковью, где настоятельствовал старец мудрый, кроткий исповедник, митрофорный протоиерей Григорий Чистяков. Замученный, избитый в застенках устюгского НКВД, выпущенный чудом... Чтобы через несколько дней упокоиться на родном Дымковском погосте.
Архиепископ Великоустюжский и Усть-Вымский служил только в Великом Устюге, в Коми область никаких епископов власти не допускали. Владыка Питирим, как в апостольские времена, совершал требы, крестил, венчал, отпевал. Был добр и мягок, любил прокатиться на пролетке. Его запомнили молодым, красивым, интеллигентным и простым в общении. Он говорил замечательные, глубокие проповеди сочным, образным, культурным языком.
Владыка Питирим сразу заполнил штат духовенством, преданными надежными людьми. Это секретарь епархии архимандрит Леонтий (Филиппович), тридцатилетний киевлянин, священник Ардалион Попов, диакон Василий Куньев, москвич, проживал вместе с Владыкой, видимо, исполнял обязанности келейника. Отец Алексий Тюрнин был назначен на Дымковскую церковь.
В 1937 году аресты охватили большую часть духовенства, на этот раз секира обрушилась и на обновленцев. Храмы закрывали без разбора течений и направлений.
Пасха 1937 года приходилась на 18 апреля. До снисхождения Святого Духа на апостолов, учеников оставалось 50 дней. На Троицу черного 1937 года за Владыкой пришли прямо в храм. Прозрев духом движение к ним «черных воронов», монахиня Евникия вышла встречать их на церковную паперть. Владыке Питириму дали дослужить праздничную службу, он простился с народом в последний раз, был спокоен. Вместе с Евникией его увели на «Голгофу».
С гибелью Владыки Питирима закончилась довоенная история Великоустюжской епархии. В 1938 году была образована Вологодская область. В 1939 году фактически закрыли Иоанновскую, Прокопиевскую и Стефановскую церкви. Формальное решение о закрытии принял Вологодский облисполком в 1940 году."
19 июня 1937 года был арестован в Великом Устюге по обвинению в антисоветской деятельности. Содержался в Великом Устюге в бывшем Архангельском соборе монастыря вместе с епископом Алексием (Бельковским) и группой великоустюжского духовенства. В товарном вагоне был перевезен в Москву. Почти одновременно с ним были арестованы его братья, проживавшие на родине в Липецке: священник Николай, диакон Серафим и Пантелеимон. Домой из них никто не вернулся.
Обвинен как член контрреволюционной фашистской организации "Московский Центр".
19 августа 1937 года Военной Коллегией Верховного Суда СССР был приговорен к расстрелу.
Расстрелян в тот же день - вероятнее всего в Москве, сведения о его казни в Великом Устюге вряд ли достоверны.
Блог Игоря Курляндского: "В связи с «объявленным» Папой Римским Пием XI так называемым «крестовым походом» (термин советской пропаганды) в феврале 1930 года советское государство решило дать свой пропагандистский «залп» из разных «орудий». В этой связи важное значение придавалось ответу «староцерковников», «тихоновцев». Поэтому интервью митрополита Сергия (Страгородского) и его Синода советским корреспондентам было опубликовано в «Правде» и в «Известиях» 16 февраля 1930 г. Советские люди, прочитавшие текст в газетах, - равно как и зарубежная общественность, к которой это «интервью» также было адресовано, - не знали, что само «интервью» являлось фальсификацией, совершенной уполномоченными к этому постановлением Политбюро комиссией в лице тт. Сталина, Ярославского и Молотова. По документам видно, что все вопросы «интервью» были сформулированы Ярославским и в отдельных случаях – Сталиным. Вожди от лица «иерархов» сами же и отвечали на них, есть среди этих ответов и сталинские редакторские правки и даже собственноручно написанные генеральным секретарем ЦК ВКП (б) фрагменты текста.
Удалось также установить, что, кроме Сергия (Страгородского) и Алексия (Симанского), другие иерархи – подписанты сфальсифицированного «интервью» - подверглись репрессиям.
Далее процитирую свою книгу «Сталин. Власть. Религия». (М., 2011 г.): «В конце публикации значились фамилии немногих оставшихся на свободе членов Синода «староцерковников» – после митрополита Нижегородского Сергия (Страгородского) под «интервью» якобы подписались митрополит Саратовский Серафим (Александров), архиепископ Хутынский Алексий (Симанский), архиепископ Звенигородский Филипп (Гумилевский), епископ Орехово-Зуевский Питирим (Крылов). Кроме Сергия (Страгородского) и Алексия (Симанского), трое из пяти «подписантов» интервью с советской печатью были уничтожены в годы сталинского террора. Митрополит Серафим (Александров) расстрелян по решению тройки УНКВД в ссылке в Казахстане 2 декабря 1937 г. Управляющий московской епархией Архиепископ Филипп (Гумилевский) умер в тюрьме в 1936 г. Архиепископ Питирим (Крылов), как член «террористической фашистской организации церковников», расстрелян 19 августа 1937 г., попав в сталинские расстрельные списки, т.е. санкция на его уничтожение была дана лично Сталиным»."
