Ещё один человек, в судьбе которого было много крутых поворотов.
Архиепископ Бруклинский и Манхэттенский Никон (де Греве)
Де Греве Алексей Иванович родился в 1895 года в городе Батуме Кутаисской губернии Российской империи.
Происходил из потомственных дворян Херсонской губернии. Рассказ о семье Греве можно найти здесь.
"... шесть поколений верой и правдой служили России. Уже третье поколение российской ветви Греве приняло православие. Потомки выходцев из Австрии в первую очередь достойно проявили себя на военном поприще — многие из них дослужились до высоких чинов и званий. По нашей статистике, двенадцать представителей Греве служили на флоте (среди них два вице-адмирала и два контр-адмирала) и семнадцать — в армии (среди них генерал-майор и два полковника). Вместе с тем в родовой истории Греве были и ученый лесничий Всеволод Петрович Греве, и педагог Павел Адольфович Греве, и почтмейстер Богдан Иванович Греве, и красноярский полицмейстер Александр Адольфович Греве, и помощник начальника движения Закавказской железной дороги Алексей Александрович Греве."
Окончил Тифлисский кадетский корпус и Павловское военное училище в Санкт-Петербурге.
Офицер лейб-гвардии Московского полка, участник 1-й мировой войны на западном фронте, а затем на Турецком.
"...в бою в ночной атаке получил удар прикладом немецкого солдата в голову с повреждением черепа, остался в строю (05.07.1915), в боях под Брест-Литовском был дважды ранен, отправлен в Петроград для операции и лечения (23.07.1915), поручик (1916), начальник полковой артиллерии (05.1916), штабс-капитан, командующий батальоном (07.1917), полковник (1917).
После развала Северо-Западной армии в декабре 1917 г. пробрался на Кавказ и в феврале 1918 г. вступил в состав Кавказской армии командиром батальона Кавказского стрелкового полка. После заключения мира Грузии с Турцией в июне 1918 г. перешел в Добровольческую армию генерала Деникина, участвовал в боях на Кубани и в Крыму, занимал должность помощника командира полка."
После поражения белых в 1920 году эмигрировал в Константинополь. Оттуда, как и многие беженцы, перебрался в Югославию, позже в Бельгию. Принял решение посвятить жизнь служению Церкви, для чего в 1925 году переехал во Францию и поступил в Свято-Сергиевский православный богословский институт в Париже.
В 1927 году принял монашество с именем Никон, в 1928-м был рукоположен во иеромонаха митрополитом Евлогием (Георгиевским). В сане игумена служил в Александро-Невском кафедральном соборе на улице Дарю в Париже, а затем миссионером в Братиславе в Словакии. В книге "Путь моей жизни" митрополит Евлогий так описывал эту ситуацию:
"Руководители «Христианского движения» умолили меня назначить о. Сергия [Четверикова] настоятелем церкви «Движения». Я горячей просьбе уступил и выписал о. Сергия из Братиславы. Там — драма: жалобы, слезы, упреки… — я отнимаю любимого батюшку, я обижаю. Господь помог смягчить горечь: преемником о. Сергия я назначил иеромонаха о. Никона (Греве), который справился с трудной задачей — примирил со своей личностью паству, оплакивавшую его предшественника.
О. Никон с самоотверженностью отнесся к своему пастырскому долгу, отлично повел приход, уделяя особое внимание детям: школам, детским праздникам и проч. Продолжал он и линию миссионерской деятельности о. Четверикова. Он разъезжал по Словакии, навещая своих духовных детей. И в каких подчас тяжких условиях! В 20–градусные морозы по снежным равнинам в открытых санях, в плохонькой ряске… Бесчисленные панихиды на кладбищах, в морозные дни. Полное пренебрежение к своему здоровью, удобству, покою. И всюду службы, требы, духовное руководство, когда необходимо слово назидания, утешения или совета… Сердца приверженцев о. Четверикова смягчились, ко мне полетели благодарственные письма. Приход жил полной жизнью. К сожалению, и этого любимого пастыря пришлось от паствы оторвать. По смерти о. А. Ельчанинова я перевел о. Никона на его место в кафедральный храм в Париже.
В случаях крепкой спаянности пастыря с паствою разрыв всегда болезнен. Опять начались слезы, протесты, волнения… И опять потребовалась некоторая борьба. Я принял свое решение, желая предназначить о. Никона к более высокому служению и учитывая состояние его здоровья. Работа в Братиславе была ему физически не по силам. Он себя не щадил, от постоянных служб на кладбищах, на холоду, у него стала развиваться болезнь горла, перевод в Париж мог быть спасением. Почти перед самым отъездом о. Никона прибыл из Карпатской Руси иеромонах Михаил (в миру Дмитрий, по профессии инженер). В г. Мукачево, епархиальном центре Карпатской Руси, он занимал место настоятеля кафедрального собора. Какие-то недоразумения заставили его уйти, и он приехал в Братиславу к своему другу о. Никону, у которого и поселился. О. Михаила я и назначил преемником о. Никона."
В 1934 году в сане архимандрита вернулся в Париж и был вновь приписан к Александро-Невскому кафедральному собору. Был также законоучителем Русской гимназии в Париже, участвовал в Русском студенческом христианском движении, читал циклы лекций о православии в приходах в предместьях Парижа.
Во время немецкой оккупации Парижа служил помощником митрополиту Евлогию и был интернирован нацистами. После ареста нацистами архиепископа Брюссельского Александра (Немоловского) был послан в Бельгию, возглавлять епархию на время отсутствия её архипастыря. После окончания войны вместе с паствой митрополита Евлогия вошёл в подчинение Московскому Патриархату.
По указу патриарха Московского Алексия I на основании исключительно хорошей рекомендации митрополита Евлогия, избран во епископа для управления русскими приходами в Бельгии. Текст рекомендации приводится здесь.
«…Для управления этими приходами наиболее подходящим может явиться член Епархиального Совета Архимандрит Никон (Греве), 18 лет состоящий в священном сане (с 1927 года) в моем Экзархате и 10 лет в сане Архимандрита и столько же лет членом Епархиального Совета по выборам. Он несколько раз исполнял разныя трудныя мои церковные поручения с пользой для церкви. Недавно я посылал его для устройства церковных дел в Бельгию, что он исполнял с большой распорядительностью, а потому я назначаю его управляющим приходами в Бельгии, находящимися в моем Экзархате и вместе с сим почтительнейше ходатайствую пред Вашим Святейшейством о возведении его в сан епископа, чего он вполне заслуживает по своим нравственным качествам и по своей разнообразной церковной деятельности».
24 февраля 1946 года в Париже был хиротонисан митрополитом Евлогием во епископа Сергиевского.
После смерти митрополита Евлогия 8 августа 1946 года вместе с архиепископом Ниццким Владимиром (Тихоницким) отказался пребывать в юрисдикции Московского Патриархата. 6 марта 1947 года Патриарх Константинопольский Максим V утвердил существование Западноевропейского Экзархата в своей юрисдикции и присвоил титул Патриаршего экзарха архиепископу Владимиру. 27 мая 1947 года Священный Синод РПЦ издали указ об исключении перешедших в юрисдикцию Константинопольского Патриархата архиереев из иерархии Русской Церкви.
Епископ Никон уехал в США, где в 1947 году вошёл в юрисдикцию русской «Северо-Американской митрополии».
В 1947 году упомянут как епископ Филадельфийский, с 1952 года епископ Торонтский и Канадский.
В 1959 году был избран занять место возвращавшегося в США архиепископа Иринея (Бекиша) в Японии.
За время пребывания в Японии проявил себя ревностным миссионером, нестяжателем, молитвенником и постником, оставив о себе память тёплого пастыря. В личных отношениях он был смирен и очень прост, принимал одинаковое участие в жизни всей паствы без различия на «красных» и «белых». При нём продолжилось восстановление Японской Церкви из руин Второй мировой войны.
В 1962 году покинул Японию и вернулся в США, где был назначен на место помощника престарелого предстоятеля Митрополии, митрополита Леонтия (Туркевича).
Японский мирянин времён архипастырства владыки в Японии, Александр Манабэ, говорил о нём как об истинном монахе. Вот как Манабэ описывает отбытие архиепископа из Японии в 1962 году:
"Пришло время посадки на самолёт. Владыка вытащил кошелёк из кармана и вытряхнул мне на ладонь. «Японские деньги мне больше не нужны – будьте добры, положите это в ящик для пожертвований в соборе», – сказал он. Я ответил – «Владыка, сохраните эти японские монетки как память». Он улыбнулся в ответ – «Монаху и одного посошка с головой достаточно». И букет поднесённый ему сестричеством он тоже вернул, говоря – «Это слишком роскошно для меня. Извольте, отнесите в собор и поставьте там»."
По кончине владыки Леонтия в 1965 году был переведен на Бруклинскую кафедру и служил настоятелем храма Христа Спасителя. Оставался на этом посту до 1978 года.
В 1979 году ушёл на покой, после чего проживал в доме для престарелых во имя святых Космы и Дамиана в Статен-Айленде (штат Нью-Йорк), где и почил 12 июня 1983 года.
Согласно завещанию был похоронен в Париже на кладбище Сент-Женевьев-де-Буа.
Архиепископ Бруклинский и Манхэттенский Никон (де Греве)
Де Греве Алексей Иванович родился в 1895 года в городе Батуме Кутаисской губернии Российской империи.
Происходил из потомственных дворян Херсонской губернии. Рассказ о семье Греве можно найти здесь.
"... шесть поколений верой и правдой служили России. Уже третье поколение российской ветви Греве приняло православие. Потомки выходцев из Австрии в первую очередь достойно проявили себя на военном поприще — многие из них дослужились до высоких чинов и званий. По нашей статистике, двенадцать представителей Греве служили на флоте (среди них два вице-адмирала и два контр-адмирала) и семнадцать — в армии (среди них генерал-майор и два полковника). Вместе с тем в родовой истории Греве были и ученый лесничий Всеволод Петрович Греве, и педагог Павел Адольфович Греве, и почтмейстер Богдан Иванович Греве, и красноярский полицмейстер Александр Адольфович Греве, и помощник начальника движения Закавказской железной дороги Алексей Александрович Греве."
Окончил Тифлисский кадетский корпус и Павловское военное училище в Санкт-Петербурге.
Офицер лейб-гвардии Московского полка, участник 1-й мировой войны на западном фронте, а затем на Турецком.
"...в бою в ночной атаке получил удар прикладом немецкого солдата в голову с повреждением черепа, остался в строю (05.07.1915), в боях под Брест-Литовском был дважды ранен, отправлен в Петроград для операции и лечения (23.07.1915), поручик (1916), начальник полковой артиллерии (05.1916), штабс-капитан, командующий батальоном (07.1917), полковник (1917).
После развала Северо-Западной армии в декабре 1917 г. пробрался на Кавказ и в феврале 1918 г. вступил в состав Кавказской армии командиром батальона Кавказского стрелкового полка. После заключения мира Грузии с Турцией в июне 1918 г. перешел в Добровольческую армию генерала Деникина, участвовал в боях на Кубани и в Крыму, занимал должность помощника командира полка."
После поражения белых в 1920 году эмигрировал в Константинополь. Оттуда, как и многие беженцы, перебрался в Югославию, позже в Бельгию. Принял решение посвятить жизнь служению Церкви, для чего в 1925 году переехал во Францию и поступил в Свято-Сергиевский православный богословский институт в Париже.
В 1927 году принял монашество с именем Никон, в 1928-м был рукоположен во иеромонаха митрополитом Евлогием (Георгиевским). В сане игумена служил в Александро-Невском кафедральном соборе на улице Дарю в Париже, а затем миссионером в Братиславе в Словакии. В книге "Путь моей жизни" митрополит Евлогий так описывал эту ситуацию:
"Руководители «Христианского движения» умолили меня назначить о. Сергия [Четверикова] настоятелем церкви «Движения». Я горячей просьбе уступил и выписал о. Сергия из Братиславы. Там — драма: жалобы, слезы, упреки… — я отнимаю любимого батюшку, я обижаю. Господь помог смягчить горечь: преемником о. Сергия я назначил иеромонаха о. Никона (Греве), который справился с трудной задачей — примирил со своей личностью паству, оплакивавшую его предшественника.
О. Никон с самоотверженностью отнесся к своему пастырскому долгу, отлично повел приход, уделяя особое внимание детям: школам, детским праздникам и проч. Продолжал он и линию миссионерской деятельности о. Четверикова. Он разъезжал по Словакии, навещая своих духовных детей. И в каких подчас тяжких условиях! В 20–градусные морозы по снежным равнинам в открытых санях, в плохонькой ряске… Бесчисленные панихиды на кладбищах, в морозные дни. Полное пренебрежение к своему здоровью, удобству, покою. И всюду службы, требы, духовное руководство, когда необходимо слово назидания, утешения или совета… Сердца приверженцев о. Четверикова смягчились, ко мне полетели благодарственные письма. Приход жил полной жизнью. К сожалению, и этого любимого пастыря пришлось от паствы оторвать. По смерти о. А. Ельчанинова я перевел о. Никона на его место в кафедральный храм в Париже.
В случаях крепкой спаянности пастыря с паствою разрыв всегда болезнен. Опять начались слезы, протесты, волнения… И опять потребовалась некоторая борьба. Я принял свое решение, желая предназначить о. Никона к более высокому служению и учитывая состояние его здоровья. Работа в Братиславе была ему физически не по силам. Он себя не щадил, от постоянных служб на кладбищах, на холоду, у него стала развиваться болезнь горла, перевод в Париж мог быть спасением. Почти перед самым отъездом о. Никона прибыл из Карпатской Руси иеромонах Михаил (в миру Дмитрий, по профессии инженер). В г. Мукачево, епархиальном центре Карпатской Руси, он занимал место настоятеля кафедрального собора. Какие-то недоразумения заставили его уйти, и он приехал в Братиславу к своему другу о. Никону, у которого и поселился. О. Михаила я и назначил преемником о. Никона."
В 1934 году в сане архимандрита вернулся в Париж и был вновь приписан к Александро-Невскому кафедральному собору. Был также законоучителем Русской гимназии в Париже, участвовал в Русском студенческом христианском движении, читал циклы лекций о православии в приходах в предместьях Парижа.
Во время немецкой оккупации Парижа служил помощником митрополиту Евлогию и был интернирован нацистами. После ареста нацистами архиепископа Брюссельского Александра (Немоловского) был послан в Бельгию, возглавлять епархию на время отсутствия её архипастыря. После окончания войны вместе с паствой митрополита Евлогия вошёл в подчинение Московскому Патриархату.
По указу патриарха Московского Алексия I на основании исключительно хорошей рекомендации митрополита Евлогия, избран во епископа для управления русскими приходами в Бельгии. Текст рекомендации приводится здесь.
«…Для управления этими приходами наиболее подходящим может явиться член Епархиального Совета Архимандрит Никон (Греве), 18 лет состоящий в священном сане (с 1927 года) в моем Экзархате и 10 лет в сане Архимандрита и столько же лет членом Епархиального Совета по выборам. Он несколько раз исполнял разныя трудныя мои церковные поручения с пользой для церкви. Недавно я посылал его для устройства церковных дел в Бельгию, что он исполнял с большой распорядительностью, а потому я назначаю его управляющим приходами в Бельгии, находящимися в моем Экзархате и вместе с сим почтительнейше ходатайствую пред Вашим Святейшейством о возведении его в сан епископа, чего он вполне заслуживает по своим нравственным качествам и по своей разнообразной церковной деятельности».
24 февраля 1946 года в Париже был хиротонисан митрополитом Евлогием во епископа Сергиевского.
После смерти митрополита Евлогия 8 августа 1946 года вместе с архиепископом Ниццким Владимиром (Тихоницким) отказался пребывать в юрисдикции Московского Патриархата. 6 марта 1947 года Патриарх Константинопольский Максим V утвердил существование Западноевропейского Экзархата в своей юрисдикции и присвоил титул Патриаршего экзарха архиепископу Владимиру. 27 мая 1947 года Священный Синод РПЦ издали указ об исключении перешедших в юрисдикцию Константинопольского Патриархата архиереев из иерархии Русской Церкви.
Епископ Никон уехал в США, где в 1947 году вошёл в юрисдикцию русской «Северо-Американской митрополии».
В 1947 году упомянут как епископ Филадельфийский, с 1952 года епископ Торонтский и Канадский.
В 1959 году был избран занять место возвращавшегося в США архиепископа Иринея (Бекиша) в Японии.
За время пребывания в Японии проявил себя ревностным миссионером, нестяжателем, молитвенником и постником, оставив о себе память тёплого пастыря. В личных отношениях он был смирен и очень прост, принимал одинаковое участие в жизни всей паствы без различия на «красных» и «белых». При нём продолжилось восстановление Японской Церкви из руин Второй мировой войны.
В 1962 году покинул Японию и вернулся в США, где был назначен на место помощника престарелого предстоятеля Митрополии, митрополита Леонтия (Туркевича).
Японский мирянин времён архипастырства владыки в Японии, Александр Манабэ, говорил о нём как об истинном монахе. Вот как Манабэ описывает отбытие архиепископа из Японии в 1962 году:
"Пришло время посадки на самолёт. Владыка вытащил кошелёк из кармана и вытряхнул мне на ладонь. «Японские деньги мне больше не нужны – будьте добры, положите это в ящик для пожертвований в соборе», – сказал он. Я ответил – «Владыка, сохраните эти японские монетки как память». Он улыбнулся в ответ – «Монаху и одного посошка с головой достаточно». И букет поднесённый ему сестричеством он тоже вернул, говоря – «Это слишком роскошно для меня. Извольте, отнесите в собор и поставьте там»."
По кончине владыки Леонтия в 1965 году был переведен на Бруклинскую кафедру и служил настоятелем храма Христа Спасителя. Оставался на этом посту до 1978 года.
В 1979 году ушёл на покой, после чего проживал в доме для престарелых во имя святых Космы и Дамиана в Статен-Айленде (штат Нью-Йорк), где и почил 12 июня 1983 года.
Согласно завещанию был похоронен в Париже на кладбище Сент-Женевьев-де-Буа.
