Сегодня вспоминаем епископа, которому не довелось управлять ни одной епархией. Да вряд ли и хотел он этого: в одной из статей о нём, ссылка на которую дальше будет приведена, он был охарактеризован как "Владыка-пустынник".
Митрополит Дмитровский Трифон (Туркестанов)
На сайте есть его краткое жизнеописание и некоторые труды.
Борис Петрович Туркестанов родился в 1861 году в Москве. По отцу он принадлежал к грузинскому княжескому роду, восходящему к XV веку, мать - урождённая Нарышкина, была племянницей игумении Марии (Тучковой) – основательницы Спасо-Бородинского монастыря.
Окончил в Москве классическую гимназию Поливанова, в 1883 году поступил на историко-филологический факультет Московского университета.
Однако ещё будучи гимназистом он побывал у старца Варнавы Гефсиманского, духовное общение с которым продолжалось затем до конца жизни преподобного. С того времени он задумывался об избрании иноческого пути.
В 1884 году Борис Туркестанов поступил в Оптину пустынь, где его духовным наставником стал преподобный Амвросий Оптинский. Об этом времени как раз повествуется в упоминавшейся статье ВЛАДЫКА-ПУСТЫННИК. Епископ Трифон (Туркестанов) в Скиту Оптиной Пустыни.
31 декабря 1889 года пострижен в монашество с наречением именем Трифон. Чин пострижения был совершен в церкви Тифлисской духовной семинарии. На следующий день рукоположен во иеродиакона экзархом Грузии архиепископом Палладием (Раевым), а 6 января 1890 года - во иеромонаха..
В 1891 году за «послушание воле духовных руководителей», он поступил в Московскую духовную академию. Будучи студентом, иеромонах Трифон нес послушание священника в пересыльной тюрьме Сергиева Посада.
Трифон (Туркестанов (Туркестанишвили) Борис Петрович), митрополит
"Вспоминая после, какое сильное впечатление производили на него великопостные службы в тюремной церкви, когда закованные в кандалы преступники вместе с ним клали земные поклоны, повторяя со слезами покаянные слова молитвы св. Ефрема Сирина, он говорил: «Дай Бог, чтобы православные христиане так каялись, как эти преступники».
Нельзя не вспомнить, как тогдашний Митрополит Московский Сергий, вызвавший к себе о. Трифона после окончания его трудов в пересыльной тюрьме, сказал ему: «Отец Трифон, Вы награждаетесь высокой наградой — золотым наперсным крестом, но это не я Вас награждаю и не Святейший Синод, а те преступники, которых Вы утешали. Так носите же этот крест с честью»."
В 1895 году по окончании академии был назначен смотрителем Донского духовного училища.
С 1897 года - ректор Вифанской духовной семинарии в сане архимандрита.
С 1899 года - ректор Московской духовной семинарии.
1 июля 1901 года хиротонисан во епископа Дмитровского, викария Московской епархии.
«Земное небо» архипастыря
"В речи на его епископской хиротонии священномученик Владимир (Богоявленский), митрополит Московский (затем Киевский и Галицкий), который считал чрезвычайно важным делом христианизацию московской аристократии и интеллигенции, сказал: «Не оставляй вне пастырского воздействия и те наши сословия, к которым ты так близко стоишь по своему происхождению. Не упускай случая указывать им на возможность совмещения здравых научных познаний с искренней верой, современных открытий и усовершенствований с вечными началами духовной жизни».
Епископ Трифон часто совершал богослужения, очень полюбившиеся москвичам, много проповедовал, вел огромную церковную и общественную работу, не оставляя и своих научных трудов. Он знал пять языков: греческий, латынь, французский, немецкий и английский. За удивительный дар слова верующий народ прозвал его «московским Златоустом».
Духовно окормляя многих знатных особ, владыка Трифон никогда не забывал и о простом народе. Он часто специально для простолюдинов служил ранние литургии, за что был удостоен прозвища «кухаркин архиерей»."
В самом начале Первой мировой войны Преосвященный Трифон оставил свое викариатство и отправился на фронт как полковой священник 168-го пехотного Миргородского полка. Он совершал богослужения на линии огня, ободрял воинов в окопах во время боя, утешал тяжело раненых и напутствовал умирающих. На польском фронте получил контузию и вынужден был возвратиться в Москву.
В 1916 году вновь уезжал на фронт, на этот раз румынский. Однако здоровье его было сильно расстроено, он потерял зрение на один глаз. Подал прошение об увольнении на покой с пребыванием в родной ему Оптиной пустыни. 2 июня 1916 года был уволен на покой с назначением управляющим Ново-Иерусалимским Воскресенским монастырем.
Поселившись в Новом Иерусалиме, прежде всего, наладил церковную службу, которая приобрела свойственное его богослужениям благолепие. Вкладывал свои средства в ремонт обители. Уделял значительное внимание духовному просвещению народа и благотворительности. На свои средства построил здесь женскую гимназию, где сам читал лекции. В годы войны в монастыре располагался лазарет для раненных, который теперь также стал предметом заботы преосвященного Трифона.
1 апреля 1918 года постановлением Патриарха Тихона и Священного Синода «епископ бывший Дмитровский Трифон был освобожден, согласно прошению, по болезни, от управления ставропигиальным Воскресенским Ново-Иерусалимским монастырем с назначением ему местопребывания в Донском ставропигиальном монастыре».
Участия в административных делах Церкви он более не принимал.
"Ему неоднократно приходилось менять место жительства, вместо монашеской кельи жить в коммунальных квартиpax, причем даже в этих условиях он не мог быть спокоен за свое будущее, так как новые власти его не прописывали и лишали продовольственных карточек. Владыка ни разу не был ни арестован, ни даже выслан из Москвы, но его неоднократно вызывали в ГПУ по поводу прописки.
Владыка часто служил по приглашению в разных московских храмах: то на Знаменке, то в Никитском монастыре, то на Афонском подворье (Полянский переулок)…
Каждый раз его службы собирали толпы молящихся. Наиболее преданная часть паствы еще теснее сплотилась вокруг него, сопровождая его и бывая на всех службах.
Находясь формально на покое, владыка был поистине одним из главных духовных водителей русского Православия. К нему постоянно шел поток посетителей за советом и по духовным, и по житейским вопросам. Верующий народ уже почитал его как великого архиерея, замечательного проповедника и духоносного старца-подвижника."
"В 1929 году владыка Трифон написал удивительный благодарственный акафист Господу, который стал его духовным завещанием. Этот акафист имеет некоторые особенности, выделяющие его из ряда традиционных гимнов, предназначенных для общецерковного употребления: он написан на современном русском языке, а не на церковно-славянском, как было принято, и имеет глубоко личный характер. Владыка Трифон смело вводит в акафисте свое «я» в ткань поэтического повествования и обращается к Творцу из глубины своего сердца, из глубины своего земного существования.
«Слава Богу за все» – в этих словах главный духовный опыт Русской Православной Церкви во время самых жестоких гонений, когда-либо в истории переносимых Церковью Христовой."
Священник Игорь Филяновский. Слава Богу за все. Жизненный путь митрополита Трифона (Туркестанова)
"В 1930 году художник Павел Корин приступает к работе над масштабным полотном, которому суждено будет стать свидетельством трагического пути Русского Православия первой половины ХХ столетия. «Реквием. Русь уходящая». Замысел этой картины он вынашивал в своей душе с 1925 года. Это был год смерти Патриарха Тихона. Тогда, 12 апреля, в Донском монастыре, уже вовсю терзаемая богоборческой властью, православная Русь собралась у гроба своего любимого Первосвятителя. Десятки епископов, сотни священников и тысячи мирян молитвенно провожали в царство живых великого печальника земли Русской. В тот день Павел Корин задался целью запечатлеть для будущих поколений этот трагический исход и сохранить на полотне хотя бы малую часть характеров носителей церковного духа тех лет России.
К 1930-му году замысел такого полотна уже стал приобретать конкретные очертания. Но как было уговорить позировать перед мольбертом архиереев, священников, монахов и паломников в Москве 30-х годов? Выход из положения подсказал другой выдающийся русский художник – М.В.Нестеров. Он предложил Павлу Корину обратиться к жившему тогда на покое в Москве митрополиту Трифону. Владыка Трифон согласился позировать, но слабое здоровье позволило ему лишь четыре раза встретиться с художником. Для Павла Корина этого было достаточно, чтобы создать психологически точный портрет выдающегося архипастыря, проповедника и молитвенника Русской Церкви того времени. Пожалуй, на этом знаменитом полотне портрет митрополита Трифона – один из самых запоминающихся. Владыка изображен в огненно-красном пасхальном облачении, с архиерейский посохом в руке и с горящим молитвенным взором. Весь его облик исполнен глубокого духовного напряжения.
Православная Москва чтила и любила владыку Трифона, и его согласие позировать Павлу Корину было воспринято многими как благословение начатого им труда."
Я вообще рекомендую эту статью, содержащую много интересных сведений о епископе Трифоне и его времени.
В 1934 году он тяжело заболел. "В день своего Ангела 1 февраля после службы в храме Адриана и Наталии, предчувствуя близость своего ухода, он заканчивает проповедь словами о том, что, может быть, в последний раз молится со своей паствой и просит отпеть его по монашескому чину, как было принято на Древней Руси. Он не успел облечься в великую схиму, хотя благословение на это было получено."
Незадолго до своей кончины митрополит Трифон ослеп на оба глаза. В мае он слег и уже больше не вставал.
Скончался 14 июня 1934 года в Москве и погребен на Московском Немецком кладбище "Введенские горы".
"Отпевали митрополита Трифона Патриарший местоблюститель митрополит Сергий (Страгородский) в сослужении архиепископа Смоленского и Дорогобужского Серафима (Остроумова) и архиепископа Дмитровского Питирима (Крылова) в храме Адриана и Наталии, в котором владыка Трифон любил молиться и где находилась чудотворная икона мученика Трифона.
«Его похороны, – вспоминал митрополит Волоколамский и Юрьевский Питирим (Нечаев), – вылились в настоящую демонстрацию. Я, к сожалению, на похоронах не был, хотя мог бы быть, мне уже было восемь лет. Отпевали его на Сухаревке, в церкви Адриана и Наталии, и до Немецкого кладбища огромная процессия шла за гробом. По Москве тогда религиозные процессии были запрещены – и все же масса людей под проливным дождем сопровождала его».
Вспоминает духовная дочь владыки: «В могилу его опускали два архиерея – епископы Питирим и Серафим. Отслужили литию и стали расходиться, потому что все были мокрые до костей – вместе с нами плакала и природа».
Промыслом Божиим на Введенском (Немецком) кладбище, первоначально предназначенном только для инославных, было погребено немало православных подвижников, украсивших Русскую Церковь подвигами молитвы и добрых дел. Среди них был и праведный Алексий Мечёв, чьи мощи ныне почивают в храме святителя Николая в Кленниках, настоятелем которого он был. Служа как-то на этом кладбище панихиду на одной из могил, митрополит Трифон сказал, что здесь ему очень понравилось, и он желал бы, чтобы его здесь похоронили."
Митрополит Дмитровский Трифон (Туркестанов)
На сайте есть его краткое жизнеописание и некоторые труды.
Борис Петрович Туркестанов родился в 1861 году в Москве. По отцу он принадлежал к грузинскому княжескому роду, восходящему к XV веку, мать - урождённая Нарышкина, была племянницей игумении Марии (Тучковой) – основательницы Спасо-Бородинского монастыря.
Окончил в Москве классическую гимназию Поливанова, в 1883 году поступил на историко-филологический факультет Московского университета.
Однако ещё будучи гимназистом он побывал у старца Варнавы Гефсиманского, духовное общение с которым продолжалось затем до конца жизни преподобного. С того времени он задумывался об избрании иноческого пути.
В 1884 году Борис Туркестанов поступил в Оптину пустынь, где его духовным наставником стал преподобный Амвросий Оптинский. Об этом времени как раз повествуется в упоминавшейся статье ВЛАДЫКА-ПУСТЫННИК. Епископ Трифон (Туркестанов) в Скиту Оптиной Пустыни.
31 декабря 1889 года пострижен в монашество с наречением именем Трифон. Чин пострижения был совершен в церкви Тифлисской духовной семинарии. На следующий день рукоположен во иеродиакона экзархом Грузии архиепископом Палладием (Раевым), а 6 января 1890 года - во иеромонаха..
В 1891 году за «послушание воле духовных руководителей», он поступил в Московскую духовную академию. Будучи студентом, иеромонах Трифон нес послушание священника в пересыльной тюрьме Сергиева Посада.
Трифон (Туркестанов (Туркестанишвили) Борис Петрович), митрополит
"Вспоминая после, какое сильное впечатление производили на него великопостные службы в тюремной церкви, когда закованные в кандалы преступники вместе с ним клали земные поклоны, повторяя со слезами покаянные слова молитвы св. Ефрема Сирина, он говорил: «Дай Бог, чтобы православные христиане так каялись, как эти преступники».
Нельзя не вспомнить, как тогдашний Митрополит Московский Сергий, вызвавший к себе о. Трифона после окончания его трудов в пересыльной тюрьме, сказал ему: «Отец Трифон, Вы награждаетесь высокой наградой — золотым наперсным крестом, но это не я Вас награждаю и не Святейший Синод, а те преступники, которых Вы утешали. Так носите же этот крест с честью»."
В 1895 году по окончании академии был назначен смотрителем Донского духовного училища.
С 1897 года - ректор Вифанской духовной семинарии в сане архимандрита.
С 1899 года - ректор Московской духовной семинарии.
1 июля 1901 года хиротонисан во епископа Дмитровского, викария Московской епархии.
«Земное небо» архипастыря
"В речи на его епископской хиротонии священномученик Владимир (Богоявленский), митрополит Московский (затем Киевский и Галицкий), который считал чрезвычайно важным делом христианизацию московской аристократии и интеллигенции, сказал: «Не оставляй вне пастырского воздействия и те наши сословия, к которым ты так близко стоишь по своему происхождению. Не упускай случая указывать им на возможность совмещения здравых научных познаний с искренней верой, современных открытий и усовершенствований с вечными началами духовной жизни».
Епископ Трифон часто совершал богослужения, очень полюбившиеся москвичам, много проповедовал, вел огромную церковную и общественную работу, не оставляя и своих научных трудов. Он знал пять языков: греческий, латынь, французский, немецкий и английский. За удивительный дар слова верующий народ прозвал его «московским Златоустом».
Духовно окормляя многих знатных особ, владыка Трифон никогда не забывал и о простом народе. Он часто специально для простолюдинов служил ранние литургии, за что был удостоен прозвища «кухаркин архиерей»."
В самом начале Первой мировой войны Преосвященный Трифон оставил свое викариатство и отправился на фронт как полковой священник 168-го пехотного Миргородского полка. Он совершал богослужения на линии огня, ободрял воинов в окопах во время боя, утешал тяжело раненых и напутствовал умирающих. На польском фронте получил контузию и вынужден был возвратиться в Москву.
В 1916 году вновь уезжал на фронт, на этот раз румынский. Однако здоровье его было сильно расстроено, он потерял зрение на один глаз. Подал прошение об увольнении на покой с пребыванием в родной ему Оптиной пустыни. 2 июня 1916 года был уволен на покой с назначением управляющим Ново-Иерусалимским Воскресенским монастырем.
Поселившись в Новом Иерусалиме, прежде всего, наладил церковную службу, которая приобрела свойственное его богослужениям благолепие. Вкладывал свои средства в ремонт обители. Уделял значительное внимание духовному просвещению народа и благотворительности. На свои средства построил здесь женскую гимназию, где сам читал лекции. В годы войны в монастыре располагался лазарет для раненных, который теперь также стал предметом заботы преосвященного Трифона.
1 апреля 1918 года постановлением Патриарха Тихона и Священного Синода «епископ бывший Дмитровский Трифон был освобожден, согласно прошению, по болезни, от управления ставропигиальным Воскресенским Ново-Иерусалимским монастырем с назначением ему местопребывания в Донском ставропигиальном монастыре».
Участия в административных делах Церкви он более не принимал.
"Ему неоднократно приходилось менять место жительства, вместо монашеской кельи жить в коммунальных квартиpax, причем даже в этих условиях он не мог быть спокоен за свое будущее, так как новые власти его не прописывали и лишали продовольственных карточек. Владыка ни разу не был ни арестован, ни даже выслан из Москвы, но его неоднократно вызывали в ГПУ по поводу прописки.
Владыка часто служил по приглашению в разных московских храмах: то на Знаменке, то в Никитском монастыре, то на Афонском подворье (Полянский переулок)…
Каждый раз его службы собирали толпы молящихся. Наиболее преданная часть паствы еще теснее сплотилась вокруг него, сопровождая его и бывая на всех службах.
Находясь формально на покое, владыка был поистине одним из главных духовных водителей русского Православия. К нему постоянно шел поток посетителей за советом и по духовным, и по житейским вопросам. Верующий народ уже почитал его как великого архиерея, замечательного проповедника и духоносного старца-подвижника."
"В 1929 году владыка Трифон написал удивительный благодарственный акафист Господу, который стал его духовным завещанием. Этот акафист имеет некоторые особенности, выделяющие его из ряда традиционных гимнов, предназначенных для общецерковного употребления: он написан на современном русском языке, а не на церковно-славянском, как было принято, и имеет глубоко личный характер. Владыка Трифон смело вводит в акафисте свое «я» в ткань поэтического повествования и обращается к Творцу из глубины своего сердца, из глубины своего земного существования.
«Слава Богу за все» – в этих словах главный духовный опыт Русской Православной Церкви во время самых жестоких гонений, когда-либо в истории переносимых Церковью Христовой."
Священник Игорь Филяновский. Слава Богу за все. Жизненный путь митрополита Трифона (Туркестанова)
"В 1930 году художник Павел Корин приступает к работе над масштабным полотном, которому суждено будет стать свидетельством трагического пути Русского Православия первой половины ХХ столетия. «Реквием. Русь уходящая». Замысел этой картины он вынашивал в своей душе с 1925 года. Это был год смерти Патриарха Тихона. Тогда, 12 апреля, в Донском монастыре, уже вовсю терзаемая богоборческой властью, православная Русь собралась у гроба своего любимого Первосвятителя. Десятки епископов, сотни священников и тысячи мирян молитвенно провожали в царство живых великого печальника земли Русской. В тот день Павел Корин задался целью запечатлеть для будущих поколений этот трагический исход и сохранить на полотне хотя бы малую часть характеров носителей церковного духа тех лет России.
К 1930-му году замысел такого полотна уже стал приобретать конкретные очертания. Но как было уговорить позировать перед мольбертом архиереев, священников, монахов и паломников в Москве 30-х годов? Выход из положения подсказал другой выдающийся русский художник – М.В.Нестеров. Он предложил Павлу Корину обратиться к жившему тогда на покое в Москве митрополиту Трифону. Владыка Трифон согласился позировать, но слабое здоровье позволило ему лишь четыре раза встретиться с художником. Для Павла Корина этого было достаточно, чтобы создать психологически точный портрет выдающегося архипастыря, проповедника и молитвенника Русской Церкви того времени. Пожалуй, на этом знаменитом полотне портрет митрополита Трифона – один из самых запоминающихся. Владыка изображен в огненно-красном пасхальном облачении, с архиерейский посохом в руке и с горящим молитвенным взором. Весь его облик исполнен глубокого духовного напряжения.
Православная Москва чтила и любила владыку Трифона, и его согласие позировать Павлу Корину было воспринято многими как благословение начатого им труда."
Я вообще рекомендую эту статью, содержащую много интересных сведений о епископе Трифоне и его времени.
В 1934 году он тяжело заболел. "В день своего Ангела 1 февраля после службы в храме Адриана и Наталии, предчувствуя близость своего ухода, он заканчивает проповедь словами о том, что, может быть, в последний раз молится со своей паствой и просит отпеть его по монашескому чину, как было принято на Древней Руси. Он не успел облечься в великую схиму, хотя благословение на это было получено."
Незадолго до своей кончины митрополит Трифон ослеп на оба глаза. В мае он слег и уже больше не вставал.
Скончался 14 июня 1934 года в Москве и погребен на Московском Немецком кладбище "Введенские горы".
"Отпевали митрополита Трифона Патриарший местоблюститель митрополит Сергий (Страгородский) в сослужении архиепископа Смоленского и Дорогобужского Серафима (Остроумова) и архиепископа Дмитровского Питирима (Крылова) в храме Адриана и Наталии, в котором владыка Трифон любил молиться и где находилась чудотворная икона мученика Трифона.
«Его похороны, – вспоминал митрополит Волоколамский и Юрьевский Питирим (Нечаев), – вылились в настоящую демонстрацию. Я, к сожалению, на похоронах не был, хотя мог бы быть, мне уже было восемь лет. Отпевали его на Сухаревке, в церкви Адриана и Наталии, и до Немецкого кладбища огромная процессия шла за гробом. По Москве тогда религиозные процессии были запрещены – и все же масса людей под проливным дождем сопровождала его».
Вспоминает духовная дочь владыки: «В могилу его опускали два архиерея – епископы Питирим и Серафим. Отслужили литию и стали расходиться, потому что все были мокрые до костей – вместе с нами плакала и природа».
Промыслом Божиим на Введенском (Немецком) кладбище, первоначально предназначенном только для инославных, было погребено немало православных подвижников, украсивших Русскую Церковь подвигами молитвы и добрых дел. Среди них был и праведный Алексий Мечёв, чьи мощи ныне почивают в храме святителя Николая в Кленниках, настоятелем которого он был. Служа как-то на этом кладбище панихиду на одной из могил, митрополит Трифон сказал, что здесь ему очень понравилось, и он желал бы, чтобы его здесь похоронили."
