Очередное "случайное совпадение": если вчера мы вспоминали епископа, эмигрировавшего из России в Японию, то сегодня речь пойдёт об архиерее, переехавшем из Японии в СССР.
Епископ Пензенский и Саранский Поликарп (Приймак)
Георгий Кондратьевич Приймак родился 1 апреля 1912 года во Владивостоке, в крестьянской семье.
В 1919 году в семилетнем возрасте его отвезли в Маньчжурию, к матери, которая тремя годами раньше уехала туда в поисках заработка. Там он поступил в гимназию, но, не окончив ее, в 1929 году уехал в китайский город Харбин, где продолжил свое образование.
В 1931 году перебрался к матери в японский город Сидзуока, куда она переехала в 1927 году, открыв там магазин готового платья. До 1936 года Георгий вместе с матерью занимался торговлей.
В Японии познакомился с митрополитом Японским Сергием (Тихомировым), который, видя горячее желание молодого человека стать монахом и получить духовное образование, стал лично руководить его обучением.
8 марта 1936 года рукоположен во диакона митрополитом Японским Сергием, который затем 13 марта постриг его в монашество, а 15 марта - рукоположил во иеромонаха.
Был назначен заведующим Корейской духовной миссией, которая в то время находилась в подчинении Токийской кафедре. Как сообщал журнал Японской митрополии "Православный вестник", "30 марта, причастившись у митрополита Сергия (Тихомирова) и получив благословение, он покинул Токио... Иеромонах Поликарп владеет не только русским, но и английским и японским языками, поэтому сможет окормлять всех прихожан Корейской церкви: и русских, и корейцев, и японцев."
В Сеуле стремился сохранить разбросанную паству, а также возродить миссионерскую активность, несмотря на крайнюю скудость средств не позволявшую открывать школы и содержать катехизаторов. При нем в 1936 году Миссия организовала строительство часовни-церкви в Омпо в на севере Кореи. В ходе войны японские власти строго ограничивали деятельность Миссии окормлением русских эмигрантов, стараясь свести к минимуму общение русских с корейцами.
Новый виток церковных нестроений на Дальнем Востоке начался после Второй мировой войны, когда Япония и южная часть Кореи оказались под контролем США, а север Кореи – под контролем СССР. В 1946 году произошёл раскол Японской Православной Церкви, во время которого группа духовенства и мирян объявила о своем выходе из юрисдикции Московского Патриархата и о переходе в подчинение Американской митрополии, возглавляемой митрополитом Феофилом (Шашковским). Оттуда в Токио был направлен архиепископ Питсбургский Вениамин (Басалыга). При этом токийские власти оказывало давление на архимандрита Поликарпа с целью заставить признать его над собой власть митрополии.
Архимандрит Поликарп восстановил связь с Патриархией и вошёл в отношения с местным Генеральным Консульством СССР. Новые власти Южной Кореи, многие русские эмигранты, а также комитет корейских верующих также настаивали на выходе из подчинения Москве. Для властей эта позиция была продиктована началом Холодной Войны, ряд русских эмигрантов, по словам о. Поликарпа, старались сохранить ранее занятую ими жилполщадь на территории Миссии, а корейские верующие были вдобавок движимы национальным чувством и желанием независимости.
В июне 1947 года недовольные русские и корейские верующие направили прошения архиепископу Вениамину в Токио в которых обвиняли архимандрита Поликарпа в ряде грубых проступков и просили назначить нового начальника для Миссии. С помощью местных западных миссионеров, знавших архимандрита Поликарпа, конфликт тогда был на время разрешён.
В октябре 1948 года корейский диакон Алексей Ким Ли Хан (другой вариант написания - Ким Ки Хан) был тайно вызван в Токио архиепископом Вениамином, рукоположён во пресвитера и назначен начальником Миссии. Вернувшись в Корею с помощью своих союзников и полиции Алексей Ким завладел Миссией 12 декабря 1948 года. Архимандрит Поликарп вместе с матерью был арестован 13 декабря и заточен в тюрьму Кемукван. Хотя он и был выпущен 29 декабря за отсутствием вины, чиновники ставшие на сторону корейского комитета верующих с о. Алексеем Кимом во главе уже оформили перевод имущества Миссии. Некоторое время архимандрит Поликарп жил подаянием, отказываясь ходить в церковь к раскольникам, но принял все меры, чтобы вернуть миссию через суд, так как имел для этого все законные основания.
18 июня 1949 года был вновь арестован, обвинен в шпионаже для коммунистов и подвергнут пыткам. Из-за отсутствия улик намечавшийся показательный процесс был отменен. Однако, о. Поликарпу заявили, что поскольку стало известно о принятии его в советское гражданство, то он подлежит высылке по распоряжению южнокорейских властей. Лишенных имущества о. Поликарпа, вместе с его престарелой матерью, 29 июня отконвоировали к 38-й парралели и выслали в Северную Корею. Он был последним православным миссионером в Корее.
Прекращение деятельности Корейской миссии Русской Православной Церкви в 1948–1949 гг.:
"Архимандрит Поликарп воспоминал о своей тюремной жизни так: «Тюрьмы при полиции представляют ряд зловонных клеток, похожих на клетки зверинца. На деревянном полу сидят измученные, избитые люди. В большинстве своем — это молодые рабочие, интеллигенция и учащаяся молодежь. Заключенных избивали толстыми ремнями, палками и т. д. Здесь я узнал о применении различных пыток: наливание воды в нос и в рот, пытки электрическим током, подвешивание за руку и другие. Первые четыре дня я не мог ни есть, ни спать, так вокруг меня всё было бесчеловечно и жестоко. Три раза в день в маленьких деревянных ящичках давали плохо сваренную пшеницу. В суд нас водили в ручных кандалах на веревке. Там с меня сняли духовное платье и возили на следствие в нижнем белье на грязном грузовике.»
Последние дни последнего начальника Корейской миссии Русской Православной Церкви — по свидетельству самого отца Поликарпа — проходили следующим образом: «18 июня 1949 года ко мне явились полицейские и увели меня для наведения справки. Они заверяли, что все дело займет не более часа. Поэтому мы с матерью пошли в чем были. В полиции нас допросили и заявили, что им стало известно о принятии нас в советское гражданство в январе 1949 года. Нам сказали, что советское гражданство якобы дается только тем лицам, которые оказывают Советскому Правительству услуги шпионского характера. Поэтому от нас потребовали сообщить, какие услуги и через каких лиц мы оказали. Я заявил, что это совершенно не соответствует истине. Допросы продолжались и в следующие дни, а 21 июня меня подвергли пыткам трижды. Угрожали подвергнуть более жестоким пыткам, если я не назову имен тех, с кем я вел шпионскую работу. 21 июня мне сообщили, что мы подлежим высылке по усмотрению корейского "правительства". На следующий день нам выдали бумагу, в которой указывалось, что подданные СССР такие-то подлежат высылке. 29 июня в сопровождении агентов полиции нас доставили к 38-й параллели и предложили идти. Через несколько часов мы достигли пограничного пункта Северной Кореи, где нас доставили к офицеру. Пока наводили справки, нас оставили с солдатами, которые оказались приятными молодыми людьми и угостили нас своим ужином. 3 июля мы прибыли в Пхеньян.»
В Пхеньяне отцу Поликарпу и его матери советским посольством была оказана необходимая материальная и медицинская помощь."
Получил назначение в клир Восточно-Азиатского экзархата, прибыл в китайский город Харбин, однако в Маньчжурии деятельность Русской Церкви была прервана уже советскими репрессиями. Ставший после смерти митрополита Мелетия экзархом в Харбине митрополит Нестор (Анисимов) был в начале 1950-х годов арестован вместе со своим секретарем священником В.Герасимовым.
С сентября 1951 до апреля 1955 года возглавлял года Русскую духовную миссию в Иерусалиме.
Сайт Вятка: наследие:
"1953 г. – «особенно трудное время… когда израильскими провокаторами была брошена бомба в Советское посольство в Тель-Авиве, а затем последовал разрыв дипломатических отношений между СССР и Израилем. Сразу во всех жизненных проявлениях окружающий израильский мир стал подчеркивать свою враждебность к миссии. Начались всевозможные провокации и агрессивные акты»: в Яффе реквизирован сад со всеми постройками, в Горнем монастыре начались попытки захвата лучших зданий. Архимандрит Поликарп протестовал, но тщетно. Лишь вмешательство представителей дипломатической болгарской миссии приостановило захват собственности.
Осень 1954 г. – совершая поездку в Магдальский сад, о.Поликарп попал в дорожную катастрофу.
Апрель 1955 г. – отозван в г.Москву, назначен духовником Свято-Николаевского женского монастыря в Мукачеве (Западная Украина)."
Много сведений о Духовной миссии в Иерусалиме вообще и о деятельности архимандрита Поликарпа в частности содержится в работе Паламаренко Е.В. Деятельность Русской Духовной Миссии в Иерусалиме в 1948–1967 годы
"Архимандрит Поликарп пользовался уважением в среде израильской общественности. СМИ неоднократно положительно отзывались о его деловых качествах. Архимандрит Поликарп писал картины, для осмотра которых часто приглашал гостей, с которыми заводил знакомства, присутствуя на различных правительственных, церковных и общественных приемах.
Эпоха пребывания архимандрита Поликарпа в Палестине сопровождалась целым рядом сложностей, с которыми продолжала сталкиваться РДМ. Необходимость оформления расположенного в Израиле имущества, требовала отстаивания интересов в израильских судах. Имея опыт управления Русской Духовной Миссией в Корее, начальник избежал повторения многих ошибок своих предшественников, но недовольство им со стороны духовенства Иерусалимского Патриархата, а также жалобы на него, поступавшие от членов РДМ и советских дипломатов, вынудили Московский Патриархат отозвать его с должности и направить в РДМ временного управляющего с инспекционными целями, для проведения обследования ее положения."
19 июля 1957 года в трапезном храме Свято-Троице-Сергиевой Лавры был хиротонисан во епископа Кировского и Слободского. Хиротонию возглавил Патриарх Алексий I.
Александр Балыбердин - Хрущевские гонения. На Вятской земле:
"Тревожные ожидания областных властей подтвердились уже в первые месяцы пребывания епископа Поликарпа на Кировской кафедре. Всей своей деятельностью он словно продолжал линию архиепископа Гавриила (Огородникова), стремясь вдохнуть новые силы в традиционные формы церковной организации. Во все воскресные и праздничные дни он неопустительно участвовал в богослужениях в кафедральной Серафимовской церкви, часто сам говорил проповеди и добивался того же от священников, призывая их говорить проповеди экспромтом, используя современные, хорошо известные прихожанам темы, будь то недостатки в колхозном животноводстве или уборке урожая.
Знакомясь с епархией, владыка Поликарп часто выезжал в приходы, не всегда согласуя эти поездки с уполномоченным. Посещая приходы, он сам активно участвовал в поиске кандидатов для рукоположения и принимал меры ликвидации разного рода склок в церковной среде, перемещая виновных, если это необходимо, с понижением на другие приходы. При этом епископ Поликарп старался подчеркнуто внимательно относиться к перспективному молодому духовенству, которое действовало в сравнении со «стариками» наиболее активно, службу вело наиболее ревностно и аккуратно, с соблюдением канонических правил. Определенное значение для поднятия социального статуса духовенства имело введение в епархии епископом Поликарпом системы оплачиваемых отпусков священнослужителей. И хотя в личных отношениях со Смирновым епископ старался быть корректным, часто посещая уполномоченного, охотно беседуя с ним и стараясь не противиться его рекомендациям, но уполномоченный все же считал, что «епископ Поликарп, как и раньше, не заслуживает доверия».
О росте религиозной активности прихожан свидетельствует также тот факт, что в течение 1956—1958 гг. доходы церквей от продажи свечей и просфор возросли с 5,8 до 7,0 млн. руб., а доходы от исполнения треб – с 4,5 до 5,5 млн. руб. При чем этот рост был достигнут в условиях значительного снижения цен на требы, произведенного по благословению нового епископа Поликарпа. В частности, сумма пожертвования за крещение во всех городских церквях была снижена с 35 до 15—20 рублей. Требы стали еще более доступными, доходы церквей возросли."
Сайт Вятка: наследие: "Прибыв в Киров, новый управляющий епархией посетил Котельнич, Слободской, Уржум, Нолинск, Белую Холуницу, Лальск, с.Кстинино, предпринял ряд кадровых перестановок с целью прекращения конфликтов, ранее имевших место в ряде приходских общин, и замещения вакансий в свободных приходах, стал ходатайствовать об открытии при епархиальном управлении курсов по подготовке и переподготовке священников и псаломщиков.
Столь бурная деятельность владыки и его почти легендарное прошлое, простота в общении… позволили… быстро завоевать среди верующих и молодых священников большой авторитет. Подавляющая же часть старого духовенства поначалу отнеслась к нему настороженно.
Несмотря на возрастающий авторитет владыки среди паствы, власти закрывали храмы (например, Феодоровскую церковь в г.Кирове), запрещали паломничества на р.Великую и к местам погребения иеромонаха Матфея в г.Яранске, игумении Февронии в г.Кирове, схиархиепископа Пахомия в г.Котельниче, требовали от главы епархии неканонических распоряжений и указов. Стремление владыки спасти храмы от закрытия и защитить духовенство от притеснений не могло не вызвать гнева чиновников, сделавших так, что несговорчивый управляющий епархией обманным путем был удален с Вятской кафедры."
С 16 ноября 1962 года - епископ Архангельский и Холмогорский.
"Случай, который произошел с ним на Пасху 1964 года в Архангельске, рисует его как человека великодушного. Его личный шофер после долгого поста за пасхальным столом пригубил коньяку и был в тот же день “случайно” задержан автоинспекцией, лишившей его на год прав. Понятно, что пострадавшим оказался и сам архиерей, которому пришлось теперь ходить пешком или же ездить на такси, чего он себе особенно-то и не мог позволить, так как получал не очень высокое жалованье, из которого, кроме того, выплачивал более половины оклада наказанному шоферу, считая себя виновным в случившемся."
27 января 1966 года был назначен епископом Ивановским и Кинешемским.
В Иванове показал свою принципиальность, тратя на свое питание и на приемы только личные средства, а не епархиального управления, что до него было само собой разумеющимся, учитывая небольшие оклады архиереев и необходимость их поездок в столицу и приема гостей.
Из характеристики уполномоченного на епископа Поликарпа:
“Интересуется стариной, памятниками архитектуры и культуры и особенно живописью. Сам пишет маслом, выезжает на этюды. Несколько раз побывал в г. Суздале и поселке Палех. С одобрением встретил сообщение о создании Общества по охране памятников истории и культуры. Из средств епархии 300 рублей, а из личной зарплаты 25 рублей переводит ежемесячно на текущий счет этого Общества. Проявляет интерес к литературе, много приобретает книг, главным образом по искусству. Завел знакомство в книжных магазинах, и ему там оставляют всё, что получают наиболее интересного. Систематически читает периодические издания и особенно журналы. Нередко делится мнениями по прочитанному. Сам написал исследование по архивным документам одного из монастырей бывшей Вятской епархии и по памятникам Суздальского заповедника... Взаимоотношения строит правильно. Не было ни одного случая, чтобы епископ Поликарп не выполнил даваемых рекомендаций. В беседах неизменно вежлив и предупредителен. Интереса к политическим вопросам не проявляет и разговоров на эти темы избегает. По характеру спокоен, самолюбив... Положением своим несколько гордится. Создается впечатление, что не только без смущения, но даже с гордостью проходит по коридорам учреждения, на виду у многочисленных посетителей..."
С 30 июля 1968 года - епископ Пензенский и Саранский.
Пензенская епархия после революции. Глава 6. Новые гонения на Церковь в годы политического застоя (443-446):
"За полтора года, что он провел на Пензенской кафедре, епископ Поликарп ничем особенным не отличился и 16 декабря 1969 года был освобожден от управления Пензенской епархией и отправлен на покой."
Находясь на покое в Симферополе, любил заниматься живописью. Последнее время из-за болезни ног он рисовал сидя в доме или около него. Скончался 23 июля 1989 года в 6 часов вечера на 78-м году жизни. Погребен на кладбище в селе Пионерское, на горе, в тех местах, где он часто рисовал.
Вообще-то в жизнеописании епископа Поликарпа многое явно осталось за кадром. В чём была причина его увольнения на покой в возрасте 57 лет? Почему он оказался не востребован и после прихода нового Патриарха? Чем занимался в течение 20 лет этот деятельный человек кроме живописи?
Пожалуй, есть возможный вариант: епископ Поликарп был адресатом двух писем Б.В.Талантова, церковного публициста, диссидента, скончавшегося в тюрьме и прославленного РПЦЗ в лике святых новомучеников и исповедников Российских. Он писал: «Сестра Афанасия возвратилась в г. Киров из поездки к епископу Поликарпу 13 декабря. Он внимательно прочитал все мои письма и велел передать, что все мои утверждения относительно князей церкви верны. Необходимо бороться с предательством и моральным разложением духовенства (14.12.1965)» (источник). Но так ли это?
Епископ Пензенский и Саранский Поликарп (Приймак)
Георгий Кондратьевич Приймак родился 1 апреля 1912 года во Владивостоке, в крестьянской семье.
В 1919 году в семилетнем возрасте его отвезли в Маньчжурию, к матери, которая тремя годами раньше уехала туда в поисках заработка. Там он поступил в гимназию, но, не окончив ее, в 1929 году уехал в китайский город Харбин, где продолжил свое образование.
В 1931 году перебрался к матери в японский город Сидзуока, куда она переехала в 1927 году, открыв там магазин готового платья. До 1936 года Георгий вместе с матерью занимался торговлей.
В Японии познакомился с митрополитом Японским Сергием (Тихомировым), который, видя горячее желание молодого человека стать монахом и получить духовное образование, стал лично руководить его обучением.
8 марта 1936 года рукоположен во диакона митрополитом Японским Сергием, который затем 13 марта постриг его в монашество, а 15 марта - рукоположил во иеромонаха.
Был назначен заведующим Корейской духовной миссией, которая в то время находилась в подчинении Токийской кафедре. Как сообщал журнал Японской митрополии "Православный вестник", "30 марта, причастившись у митрополита Сергия (Тихомирова) и получив благословение, он покинул Токио... Иеромонах Поликарп владеет не только русским, но и английским и японским языками, поэтому сможет окормлять всех прихожан Корейской церкви: и русских, и корейцев, и японцев."
В Сеуле стремился сохранить разбросанную паству, а также возродить миссионерскую активность, несмотря на крайнюю скудость средств не позволявшую открывать школы и содержать катехизаторов. При нем в 1936 году Миссия организовала строительство часовни-церкви в Омпо в на севере Кореи. В ходе войны японские власти строго ограничивали деятельность Миссии окормлением русских эмигрантов, стараясь свести к минимуму общение русских с корейцами.
Новый виток церковных нестроений на Дальнем Востоке начался после Второй мировой войны, когда Япония и южная часть Кореи оказались под контролем США, а север Кореи – под контролем СССР. В 1946 году произошёл раскол Японской Православной Церкви, во время которого группа духовенства и мирян объявила о своем выходе из юрисдикции Московского Патриархата и о переходе в подчинение Американской митрополии, возглавляемой митрополитом Феофилом (Шашковским). Оттуда в Токио был направлен архиепископ Питсбургский Вениамин (Басалыга). При этом токийские власти оказывало давление на архимандрита Поликарпа с целью заставить признать его над собой власть митрополии.
Архимандрит Поликарп восстановил связь с Патриархией и вошёл в отношения с местным Генеральным Консульством СССР. Новые власти Южной Кореи, многие русские эмигранты, а также комитет корейских верующих также настаивали на выходе из подчинения Москве. Для властей эта позиция была продиктована началом Холодной Войны, ряд русских эмигрантов, по словам о. Поликарпа, старались сохранить ранее занятую ими жилполщадь на территории Миссии, а корейские верующие были вдобавок движимы национальным чувством и желанием независимости.
В июне 1947 года недовольные русские и корейские верующие направили прошения архиепископу Вениамину в Токио в которых обвиняли архимандрита Поликарпа в ряде грубых проступков и просили назначить нового начальника для Миссии. С помощью местных западных миссионеров, знавших архимандрита Поликарпа, конфликт тогда был на время разрешён.
В октябре 1948 года корейский диакон Алексей Ким Ли Хан (другой вариант написания - Ким Ки Хан) был тайно вызван в Токио архиепископом Вениамином, рукоположён во пресвитера и назначен начальником Миссии. Вернувшись в Корею с помощью своих союзников и полиции Алексей Ким завладел Миссией 12 декабря 1948 года. Архимандрит Поликарп вместе с матерью был арестован 13 декабря и заточен в тюрьму Кемукван. Хотя он и был выпущен 29 декабря за отсутствием вины, чиновники ставшие на сторону корейского комитета верующих с о. Алексеем Кимом во главе уже оформили перевод имущества Миссии. Некоторое время архимандрит Поликарп жил подаянием, отказываясь ходить в церковь к раскольникам, но принял все меры, чтобы вернуть миссию через суд, так как имел для этого все законные основания.
18 июня 1949 года был вновь арестован, обвинен в шпионаже для коммунистов и подвергнут пыткам. Из-за отсутствия улик намечавшийся показательный процесс был отменен. Однако, о. Поликарпу заявили, что поскольку стало известно о принятии его в советское гражданство, то он подлежит высылке по распоряжению южнокорейских властей. Лишенных имущества о. Поликарпа, вместе с его престарелой матерью, 29 июня отконвоировали к 38-й парралели и выслали в Северную Корею. Он был последним православным миссионером в Корее.
Прекращение деятельности Корейской миссии Русской Православной Церкви в 1948–1949 гг.:
"Архимандрит Поликарп воспоминал о своей тюремной жизни так: «Тюрьмы при полиции представляют ряд зловонных клеток, похожих на клетки зверинца. На деревянном полу сидят измученные, избитые люди. В большинстве своем — это молодые рабочие, интеллигенция и учащаяся молодежь. Заключенных избивали толстыми ремнями, палками и т. д. Здесь я узнал о применении различных пыток: наливание воды в нос и в рот, пытки электрическим током, подвешивание за руку и другие. Первые четыре дня я не мог ни есть, ни спать, так вокруг меня всё было бесчеловечно и жестоко. Три раза в день в маленьких деревянных ящичках давали плохо сваренную пшеницу. В суд нас водили в ручных кандалах на веревке. Там с меня сняли духовное платье и возили на следствие в нижнем белье на грязном грузовике.»
Последние дни последнего начальника Корейской миссии Русской Православной Церкви — по свидетельству самого отца Поликарпа — проходили следующим образом: «18 июня 1949 года ко мне явились полицейские и увели меня для наведения справки. Они заверяли, что все дело займет не более часа. Поэтому мы с матерью пошли в чем были. В полиции нас допросили и заявили, что им стало известно о принятии нас в советское гражданство в январе 1949 года. Нам сказали, что советское гражданство якобы дается только тем лицам, которые оказывают Советскому Правительству услуги шпионского характера. Поэтому от нас потребовали сообщить, какие услуги и через каких лиц мы оказали. Я заявил, что это совершенно не соответствует истине. Допросы продолжались и в следующие дни, а 21 июня меня подвергли пыткам трижды. Угрожали подвергнуть более жестоким пыткам, если я не назову имен тех, с кем я вел шпионскую работу. 21 июня мне сообщили, что мы подлежим высылке по усмотрению корейского "правительства". На следующий день нам выдали бумагу, в которой указывалось, что подданные СССР такие-то подлежат высылке. 29 июня в сопровождении агентов полиции нас доставили к 38-й параллели и предложили идти. Через несколько часов мы достигли пограничного пункта Северной Кореи, где нас доставили к офицеру. Пока наводили справки, нас оставили с солдатами, которые оказались приятными молодыми людьми и угостили нас своим ужином. 3 июля мы прибыли в Пхеньян.»
В Пхеньяне отцу Поликарпу и его матери советским посольством была оказана необходимая материальная и медицинская помощь."
Получил назначение в клир Восточно-Азиатского экзархата, прибыл в китайский город Харбин, однако в Маньчжурии деятельность Русской Церкви была прервана уже советскими репрессиями. Ставший после смерти митрополита Мелетия экзархом в Харбине митрополит Нестор (Анисимов) был в начале 1950-х годов арестован вместе со своим секретарем священником В.Герасимовым.
С сентября 1951 до апреля 1955 года возглавлял года Русскую духовную миссию в Иерусалиме.
Сайт Вятка: наследие:
"1953 г. – «особенно трудное время… когда израильскими провокаторами была брошена бомба в Советское посольство в Тель-Авиве, а затем последовал разрыв дипломатических отношений между СССР и Израилем. Сразу во всех жизненных проявлениях окружающий израильский мир стал подчеркивать свою враждебность к миссии. Начались всевозможные провокации и агрессивные акты»: в Яффе реквизирован сад со всеми постройками, в Горнем монастыре начались попытки захвата лучших зданий. Архимандрит Поликарп протестовал, но тщетно. Лишь вмешательство представителей дипломатической болгарской миссии приостановило захват собственности.
Осень 1954 г. – совершая поездку в Магдальский сад, о.Поликарп попал в дорожную катастрофу.
Апрель 1955 г. – отозван в г.Москву, назначен духовником Свято-Николаевского женского монастыря в Мукачеве (Западная Украина)."
Много сведений о Духовной миссии в Иерусалиме вообще и о деятельности архимандрита Поликарпа в частности содержится в работе Паламаренко Е.В. Деятельность Русской Духовной Миссии в Иерусалиме в 1948–1967 годы
"Архимандрит Поликарп пользовался уважением в среде израильской общественности. СМИ неоднократно положительно отзывались о его деловых качествах. Архимандрит Поликарп писал картины, для осмотра которых часто приглашал гостей, с которыми заводил знакомства, присутствуя на различных правительственных, церковных и общественных приемах.
Эпоха пребывания архимандрита Поликарпа в Палестине сопровождалась целым рядом сложностей, с которыми продолжала сталкиваться РДМ. Необходимость оформления расположенного в Израиле имущества, требовала отстаивания интересов в израильских судах. Имея опыт управления Русской Духовной Миссией в Корее, начальник избежал повторения многих ошибок своих предшественников, но недовольство им со стороны духовенства Иерусалимского Патриархата, а также жалобы на него, поступавшие от членов РДМ и советских дипломатов, вынудили Московский Патриархат отозвать его с должности и направить в РДМ временного управляющего с инспекционными целями, для проведения обследования ее положения."
19 июля 1957 года в трапезном храме Свято-Троице-Сергиевой Лавры был хиротонисан во епископа Кировского и Слободского. Хиротонию возглавил Патриарх Алексий I.
Александр Балыбердин - Хрущевские гонения. На Вятской земле:
"Тревожные ожидания областных властей подтвердились уже в первые месяцы пребывания епископа Поликарпа на Кировской кафедре. Всей своей деятельностью он словно продолжал линию архиепископа Гавриила (Огородникова), стремясь вдохнуть новые силы в традиционные формы церковной организации. Во все воскресные и праздничные дни он неопустительно участвовал в богослужениях в кафедральной Серафимовской церкви, часто сам говорил проповеди и добивался того же от священников, призывая их говорить проповеди экспромтом, используя современные, хорошо известные прихожанам темы, будь то недостатки в колхозном животноводстве или уборке урожая.
Знакомясь с епархией, владыка Поликарп часто выезжал в приходы, не всегда согласуя эти поездки с уполномоченным. Посещая приходы, он сам активно участвовал в поиске кандидатов для рукоположения и принимал меры ликвидации разного рода склок в церковной среде, перемещая виновных, если это необходимо, с понижением на другие приходы. При этом епископ Поликарп старался подчеркнуто внимательно относиться к перспективному молодому духовенству, которое действовало в сравнении со «стариками» наиболее активно, службу вело наиболее ревностно и аккуратно, с соблюдением канонических правил. Определенное значение для поднятия социального статуса духовенства имело введение в епархии епископом Поликарпом системы оплачиваемых отпусков священнослужителей. И хотя в личных отношениях со Смирновым епископ старался быть корректным, часто посещая уполномоченного, охотно беседуя с ним и стараясь не противиться его рекомендациям, но уполномоченный все же считал, что «епископ Поликарп, как и раньше, не заслуживает доверия».
О росте религиозной активности прихожан свидетельствует также тот факт, что в течение 1956—1958 гг. доходы церквей от продажи свечей и просфор возросли с 5,8 до 7,0 млн. руб., а доходы от исполнения треб – с 4,5 до 5,5 млн. руб. При чем этот рост был достигнут в условиях значительного снижения цен на требы, произведенного по благословению нового епископа Поликарпа. В частности, сумма пожертвования за крещение во всех городских церквях была снижена с 35 до 15—20 рублей. Требы стали еще более доступными, доходы церквей возросли."
Сайт Вятка: наследие: "Прибыв в Киров, новый управляющий епархией посетил Котельнич, Слободской, Уржум, Нолинск, Белую Холуницу, Лальск, с.Кстинино, предпринял ряд кадровых перестановок с целью прекращения конфликтов, ранее имевших место в ряде приходских общин, и замещения вакансий в свободных приходах, стал ходатайствовать об открытии при епархиальном управлении курсов по подготовке и переподготовке священников и псаломщиков.
Столь бурная деятельность владыки и его почти легендарное прошлое, простота в общении… позволили… быстро завоевать среди верующих и молодых священников большой авторитет. Подавляющая же часть старого духовенства поначалу отнеслась к нему настороженно.
Несмотря на возрастающий авторитет владыки среди паствы, власти закрывали храмы (например, Феодоровскую церковь в г.Кирове), запрещали паломничества на р.Великую и к местам погребения иеромонаха Матфея в г.Яранске, игумении Февронии в г.Кирове, схиархиепископа Пахомия в г.Котельниче, требовали от главы епархии неканонических распоряжений и указов. Стремление владыки спасти храмы от закрытия и защитить духовенство от притеснений не могло не вызвать гнева чиновников, сделавших так, что несговорчивый управляющий епархией обманным путем был удален с Вятской кафедры."
С 16 ноября 1962 года - епископ Архангельский и Холмогорский.
"Случай, который произошел с ним на Пасху 1964 года в Архангельске, рисует его как человека великодушного. Его личный шофер после долгого поста за пасхальным столом пригубил коньяку и был в тот же день “случайно” задержан автоинспекцией, лишившей его на год прав. Понятно, что пострадавшим оказался и сам архиерей, которому пришлось теперь ходить пешком или же ездить на такси, чего он себе особенно-то и не мог позволить, так как получал не очень высокое жалованье, из которого, кроме того, выплачивал более половины оклада наказанному шоферу, считая себя виновным в случившемся."
27 января 1966 года был назначен епископом Ивановским и Кинешемским.
В Иванове показал свою принципиальность, тратя на свое питание и на приемы только личные средства, а не епархиального управления, что до него было само собой разумеющимся, учитывая небольшие оклады архиереев и необходимость их поездок в столицу и приема гостей.
Из характеристики уполномоченного на епископа Поликарпа:
“Интересуется стариной, памятниками архитектуры и культуры и особенно живописью. Сам пишет маслом, выезжает на этюды. Несколько раз побывал в г. Суздале и поселке Палех. С одобрением встретил сообщение о создании Общества по охране памятников истории и культуры. Из средств епархии 300 рублей, а из личной зарплаты 25 рублей переводит ежемесячно на текущий счет этого Общества. Проявляет интерес к литературе, много приобретает книг, главным образом по искусству. Завел знакомство в книжных магазинах, и ему там оставляют всё, что получают наиболее интересного. Систематически читает периодические издания и особенно журналы. Нередко делится мнениями по прочитанному. Сам написал исследование по архивным документам одного из монастырей бывшей Вятской епархии и по памятникам Суздальского заповедника... Взаимоотношения строит правильно. Не было ни одного случая, чтобы епископ Поликарп не выполнил даваемых рекомендаций. В беседах неизменно вежлив и предупредителен. Интереса к политическим вопросам не проявляет и разговоров на эти темы избегает. По характеру спокоен, самолюбив... Положением своим несколько гордится. Создается впечатление, что не только без смущения, но даже с гордостью проходит по коридорам учреждения, на виду у многочисленных посетителей..."
С 30 июля 1968 года - епископ Пензенский и Саранский.
Пензенская епархия после революции. Глава 6. Новые гонения на Церковь в годы политического застоя (443-446):
"За полтора года, что он провел на Пензенской кафедре, епископ Поликарп ничем особенным не отличился и 16 декабря 1969 года был освобожден от управления Пензенской епархией и отправлен на покой."
Находясь на покое в Симферополе, любил заниматься живописью. Последнее время из-за болезни ног он рисовал сидя в доме или около него. Скончался 23 июля 1989 года в 6 часов вечера на 78-м году жизни. Погребен на кладбище в селе Пионерское, на горе, в тех местах, где он часто рисовал.
Вообще-то в жизнеописании епископа Поликарпа многое явно осталось за кадром. В чём была причина его увольнения на покой в возрасте 57 лет? Почему он оказался не востребован и после прихода нового Патриарха? Чем занимался в течение 20 лет этот деятельный человек кроме живописи?
Пожалуй, есть возможный вариант: епископ Поликарп был адресатом двух писем Б.В.Талантова, церковного публициста, диссидента, скончавшегося в тюрьме и прославленного РПЦЗ в лике святых новомучеников и исповедников Российских. Он писал: «Сестра Афанасия возвратилась в г. Киров из поездки к епископу Поликарпу 13 декабря. Он внимательно прочитал все мои письма и велел передать, что все мои утверждения относительно князей церкви верны. Необходимо бороться с предательством и моральным разложением духовенства (14.12.1965)» (источник). Но так ли это?
