Сегодня надлежит вспомнить двух архиереев. Формально - не новомученики. На деле же - Бог весть. Об одном из них по прочтении его жизнеописания у меня осталось впечатление: епископ-строитель. (Хотя нашёлся и рассказ, доказывающий, что это далеко не всё, чем была наполнена его жизнь.) Другой в воспоминаниях о нём был назван "народным" епископом. Нечастое определение.
Архиепископ Житомирский и Овручский Владимир (Кобец)
Константин Дамианович Кобец родился в 1884 году в Херсонской губернии, в крестьянской семье. Окончил 2-классное церковное училище в родном селе.
В 1905 году поступил в Киево-Печерскую лавру, где нёс клиросное послушание.
В 1915 году был призван на фронт в качестве санитара военно-полевого госпиталя. После демобилизации в 1920 году вернулся в лавру. 27 июня 1921 года пострижен в монашество, 26 сентября того же года рукоположен во иерея.
В 1931 года переведён в клир Успенского подворья Киево-Печерской лавры в Ленинграде.
10 мая 1932 года епископом Кимрским Николаем (Муравьёвым-Уральским) возведен в сан архимандрита.
В 1933 году назначен настоятелем подворья, после закрытия которого в 1935 году служил сначала в Духовской церкви бывш. Александро-Невской лавры, с февраля 1935 по октябрь 1936 года — в церкви во имя святых Симеона и Анны.
С октября 1936 года — клирик ленинградского Князь-Владимирского собора. 14 января 1940 года уволен за штат, 25 июня того же года назначен настоятелем церкви праведного Иова на Волковом кладбище. С 14 декабря 1940 года — вновь служил в Князь-Владимирском соборе.
В годы блокады Ленинграда активно участвовал в сборе средств в фонд обороны, состоял бойцом группы противовоздушной обороны. 11 октября 1943 года награжден медалью «За оборону Ленинграда». С 30 сентября 1942 по октябрь 1944 года исполнял обязанности настоятеля Князь-Владимирской церкви в посёлке Лисий Нос.
В 1945 году архимандриту Владимиру определено быть епископом Ульяновским, но ввиду своего болезненного состояния он отказался от назначения.
В августе 1946 года переведён во вновь открытую Троице-Сергиеву Лавру на должность казначея, некоторое время исполнял должность её Наместника.
С 27 июня 1947 года наместник Псково-Печерского монастыря.
Стараниями архимандрита Владимира за короткий срок в обители были проведены восстановительные работы, нормализована иноческая жизнь по общежительному уставу.
7 марта 1948 года в Никольском соборе Ленинграда хиротонисан во епископа Порховского, викария Псковской епархии. Хиротонию совершали: Патриарх Московский и всея Руси Алексий I, митрополит Ленинградский и Новгородский Григорий (Чуков) и епископ Лужский, викарий Ленинградской епархии Симеон (Бычков). После хиротонии утверждён в должности настоятеля Псково-Печерского монастыря.
30 декабря 1949 года назначен начальником Русской духовной миссии в Иерусалиме и полномочным представителем МП в Палестине, с сохранением титула «епископ Изборский».
Приводил в порядок имущество миссии. Провёл капитальный ремонт зданий миссии и храмов в Горненском женском монастыре и в других владениях миссии в Яффе и Магдале. 5 октября 1951 года вернулся в СССР.
27 декабря 1951 года освобождён от должности начальника Миссии в Палестине, согласно прошению и назначен епископом Житомирским и Овручским.
Уделял особое внимание хозяйственной деятельности и реставрации храмов, в частности кафедрального Преображенского собора Житомира и древнего собора овручского Волынского Васильевского монастыря.
23 июля 1956 года уволен на покой по болезни, согласно прошению.
Жил в Ленинграде, содействовал реставрации Троицкого собора Александро-Невской лавры, начавшейся в 1956 году.
С 1957 года находился в Псково-Печерском монастыре.
Скончался 24 января 1960 года в Псково-Печерском монастыре.
Обычно в этом блоге стараюсь найти что-то неформальное, живое, выходящее за пределы стандартных описаний. О епископе Владимире таких воспоминаний практически не обнаруживается. Лишь небольшой фрагмент из книги М. Шкаровского "Церковь зовет к защите Родины. Религиозная жизнь блокадного Ленинграда". Но он показывает, что было скрыто за строками официальной биографии.
"... в справке, выданной 17 октября 1943 г. архимандриту Владимиру (Кобецу) Василеостровским райжилуправлением говорилось, что он "состоит бойцом группы МПВО дома, активно участвует во всех мероприятиях обороны Ленинграда, несет дежурства, участвовал в тушении зажигательных бомб".
Следует отметить также служение архимандрита Владимира (Кобеца), лично тушившего зажигательные бомбы, собиравшего пожертвования верующих в фонд обороны и обслуживавшего одновременно два прихода. В своем заявлении 20 декабря 1945 г. митрополиту Григорию (Чукову) о. Владимир писал: «Я исполнял священнические обязанности в Князь-Владимирском соборе без всяких прекословий, особенно в дни блокады города нашего. Приходилось служить почти каждый день, так как другим священникам было невозможно придти исполнить свою череду, а я живу поблизости, и я рисковал жизнью под обстрелом, а все-таки старался не оставлять богослужение и утешить страждущих людей, которые пришло помолиться Господу Богу. В храме стекла падают на голову, а я не останавливал службу. Часто привозили меня на саночках в храм, я не мог идти. По воскресеньям и праздничным дням я ездил служить в Лисий Нос, и случались всякие несчастья, даже пешком идти 25 км под обстрелом и с разными препятствиями, и я никогда не отказывался от возложенного на меня дела». При этом о. Владимир имел больное сердце."
Митрополит Оренбургский и Бузулукский Леонтий (Бондарь)
Леонид Фаддеевич Бондарь родился в 1913 году в Виленской губернии в семье псаломщика.
Окончил в 1935 году Виленскую духовную семинарию, в 1939 году — Богословский факультет Варшавского университета (магистр богословия).
В 1940-1942 годы был послушником в Виленском Святодуховском монастыре.
25 декабря 1943 года пострижен в монашество, 26 декабря того же года рукоположен во иеродиакона, а 2 января 1944 года во иеромонаха.
В 1945-1947 годах был ректором Богословских пастырских курсов при Жировицком монастыре, возведён в сан игумена. Позднее после преобразования курсов в Минскую духовную семинария стал её ректором. С июля 1947 года по ноябрь 1949 года священник в селе Холхло, Молодеченской области, а затем в селе Ястребль Брестской области. С ноября 1949 года преподаватель и инспектор Минской духовной семинарии.
С июля 1953 года наместник Жировицкого монастыря с возведением в сан архимандрита.
10 августа 1956 года в Минске хиротонисан во епископа Бобруйского, викария Минской епархии.
С 19 сентября 1960 года по 16 марта 1961 года временно управлял Минской епархией.
С 5 мая 1961 года епископ Новосибирский и Барнаульский.
С 14 мая 1963 года епископ Оренбургский и Бузулукский.
9 сентября 1971 года возведён в сан архиепископа.
25 февраля 1992 года возведён в сан митрополита.
Скончался 24 января 1999 года. Погребён в Пантелеимоновском приделе Никольского кафедрального собора Оренбурга.
Очень короткое описание долгой, 86-летней жизни. Но вспоминают его на редкость много и всегда добрыми словами, раскрывая обстоятельства, приводившие к переменам в его судьбе.
Народный владыка. «Вся его жизнь была долгой молитвой обо всех» Пресс-служба Димитриевского монастыря , Людмила Максимова
Владыка оказался в Оренбуржье в годы Хрущёвских гонений на Церковь. Он как мог сохранял епархию. Сюда же он прибыл из Новосибирска, где своей твёрдой позицией в отстаивании приходов от незаконного закрытия стал особенно неугоден уполномоченному по делам религий. До Новосибирска он управлял Бобруйской епархией в Беларуси, откуда его также его выдавили в стремлении построить первую атеистическую республику в Союзе. Именно в Беларуси он вырос и стал пастырем.
Леонид Бондарь родился в 1913 году в селе псаломщика Фаддея Константиновича и регента Елизаветы Осиповны. Через 39 лет служения его отец стал священником и, по словам владыки, своим примером преподал ему урок пастырства, помогая учиться. Отец учил, что человеку нужно быть мягче, деликатнее, быть интеллигентным, понимающим, стараться не обострять отношения. Эти качества помогут владыке и принесут плоды его трудам. В обращении своём или при принятии послушания неизменно говорил фразу «Преклоняя колена сердца моего».
Будучи ребёнком будущий архипастырь много трудился дома: у его семьи было 11 га земли. Все, кто знал владыку, отмечали его ум и светлую память, называя «ходячей энциклопедией». Митрополит говорил на семи языках и наизусть знал Священное Писание Нового завета, мог цитировать слово в слово некоторых классиков отечественной и зарубежной литературы, чем вызывал восхищение у интеллигенции. Но владыка много трудился для этого. В пятом и шестом классе он ходил в школу за 15 километров, домой возвращался только на выходных. В 1935 году он закончил Виленскую семинарию, а в 1939 году - православный Богословский факультет Варшавского университета (со степенью магистра богословия). В сентябре он собирался вернуться на кафедру преподавателем, но началась война.
Смутное время он провёл в селе Холхло. В доме священника-отца партизаны всегда могли найти приют, здесь для них с вечера варили картошку и щи, готовили овёс для лошадей. 28 июня 1941 года немецкий патруль расстрелял возвращавшегося домой из Минска младшего брата Леонида - Евгения. А ещё спустя время пострадал Леонид. Подвода, на которой он ехал, подорвалась на мине, и парень получил глазное ранение. Ни в Минске, ни в Москве не удалось спасти левый глаз: «Я этого никогда никому не говорил нигде. Но всегда делал вид, что я самый здоровый человек в мире, вижу как нужно. Но на всяких приёмах сажусь с левой стороны, чтобы правым глазом была большая обзорность. Это все Промысел Божий. Но я не унываю. В жизни все прекрасно, все чудесно», - рассказал как-то своим прихожанам владыка. Люди отмечали раскосость, что придавало особые черты владыке, не догадываясь, что глаз вовсе не видит.
В 1949 он стал инспектором и преподавателем Минской духовной семинарии, выросшей из курсов. Ученики вспоминают владыку как строгого, но доброго учителя. На проказы учеников от откликался незлобием. Однажды один шутник прибил к полу его калоши, что инспектор счёл за шутку.
Епископ ежедневно и подолгу находился на своём рабочем месте, разбирая дела епархии и принимая посетителей. Мирянин мог попасть на приём к владыке без всякого согласования. Такое отношение сохранилось до последних дней, даже когда он стал всем известным митрополитом Леонтием, отмечают современники.
«Владыка Леонтий был тактичным и скромным человеком. Избегал местоимения «я», старался никого не осуждать. А если приходилось отругать провинившегося коллегу, то обычно отчитывал как бы кого-то другого, в пространство, не глядя в лицо провинившемуся. Очень и очень редко, лишь при крайних обстоятельствах, переводил провинившегося священнослужителя на другой приход. Никогда никого из церковных работников не увольнял, наоборот, удерживал решивших уйти».
Когда он приехал в Оренбуржье, здесь оставалось всего 13 приходов. За годы служения их число выросло до 111. В последние годы служения возродились Покровская церковь, храм Димитрия Солунского, церкви в Городище и Сорочинске, в Октябрьском возник Малый Иерусалим. Он благословил открытие Андреевского монастыря.
«Эрудит, энциклопедист, полиглот, знаток древнегреческой и римской культуры и философии, мудрец – это лишь краткий перечень тех эпитетов, которыми можно наградить Владыку. Но они сами по себе характеризуют лишь чисто внешнюю сторону его характера и натуры.
Остроте его ума можно было лишь завидовать (и это в 85 лет!), глубине жизненного опыта – удивляться, тонкостью юмора – восхищаться. Газеты и журналы лежатли на стульях, книгами были забиты стеллажи и книжные шкафы. Широко раскрытыми глазами я смотрел на древние фолианты, самые разные издания вековой давности, 70-томник словаря Брокгауза и Эфрона и многие другие книги. О духовной литературе я уже просто не говорю!
Расписывался он только ученической ручкой с пером полувековой давности, макая перо в чернильницу, каких давно уже нет, затем папье-маше в форме лодке с оранжевой промокашкой «сушил» подпись. Всякий раз казалось, что он ставит её факсимильной печаткой.
На столе у него постоянно просматривался рабочий беспорядок. Но он быстро находил необходимую бумагу. Иногда, правда, некоторые документы, особенно это касалось «жалобных» писем из приходов на некоторых священников, Владыка не мог найти. В какие-то мгновения казалось, что он их «потерял» специально. Если это даже и так, то сокрушался он по поводу «пропажи» так естественно и горячо, смотрел таким ясно-лучистым взглядом, что всякие подозрительные мысли исчезали сами собой.
И еще один момент из Воспоминаний об о.Леонтии его духовной дочери:
"Узнала я как-то, что владыка болен, собрала кулёк таблеток – и к нему. Владыка лежит в постели и на ноги жалуется. А постель у него монашеская: койка солдатская да простыня на деревянной доске без всякой перины. Увидел он мой «гостинец» и говорит: «Анна Алексеевна, да мне теперь и кушать ни к чему – одними таблетками сыт буду»."
Архиепископ Житомирский и Овручский Владимир (Кобец)
Константин Дамианович Кобец родился в 1884 году в Херсонской губернии, в крестьянской семье. Окончил 2-классное церковное училище в родном селе.
В 1905 году поступил в Киево-Печерскую лавру, где нёс клиросное послушание.
В 1915 году был призван на фронт в качестве санитара военно-полевого госпиталя. После демобилизации в 1920 году вернулся в лавру. 27 июня 1921 года пострижен в монашество, 26 сентября того же года рукоположен во иерея.
В 1931 года переведён в клир Успенского подворья Киево-Печерской лавры в Ленинграде.
10 мая 1932 года епископом Кимрским Николаем (Муравьёвым-Уральским) возведен в сан архимандрита.
В 1933 году назначен настоятелем подворья, после закрытия которого в 1935 году служил сначала в Духовской церкви бывш. Александро-Невской лавры, с февраля 1935 по октябрь 1936 года — в церкви во имя святых Симеона и Анны.
С октября 1936 года — клирик ленинградского Князь-Владимирского собора. 14 января 1940 года уволен за штат, 25 июня того же года назначен настоятелем церкви праведного Иова на Волковом кладбище. С 14 декабря 1940 года — вновь служил в Князь-Владимирском соборе.
В годы блокады Ленинграда активно участвовал в сборе средств в фонд обороны, состоял бойцом группы противовоздушной обороны. 11 октября 1943 года награжден медалью «За оборону Ленинграда». С 30 сентября 1942 по октябрь 1944 года исполнял обязанности настоятеля Князь-Владимирской церкви в посёлке Лисий Нос.
В 1945 году архимандриту Владимиру определено быть епископом Ульяновским, но ввиду своего болезненного состояния он отказался от назначения.
В августе 1946 года переведён во вновь открытую Троице-Сергиеву Лавру на должность казначея, некоторое время исполнял должность её Наместника.
С 27 июня 1947 года наместник Псково-Печерского монастыря.
Стараниями архимандрита Владимира за короткий срок в обители были проведены восстановительные работы, нормализована иноческая жизнь по общежительному уставу.
7 марта 1948 года в Никольском соборе Ленинграда хиротонисан во епископа Порховского, викария Псковской епархии. Хиротонию совершали: Патриарх Московский и всея Руси Алексий I, митрополит Ленинградский и Новгородский Григорий (Чуков) и епископ Лужский, викарий Ленинградской епархии Симеон (Бычков). После хиротонии утверждён в должности настоятеля Псково-Печерского монастыря.
30 декабря 1949 года назначен начальником Русской духовной миссии в Иерусалиме и полномочным представителем МП в Палестине, с сохранением титула «епископ Изборский».
Приводил в порядок имущество миссии. Провёл капитальный ремонт зданий миссии и храмов в Горненском женском монастыре и в других владениях миссии в Яффе и Магдале. 5 октября 1951 года вернулся в СССР.
27 декабря 1951 года освобождён от должности начальника Миссии в Палестине, согласно прошению и назначен епископом Житомирским и Овручским.
Уделял особое внимание хозяйственной деятельности и реставрации храмов, в частности кафедрального Преображенского собора Житомира и древнего собора овручского Волынского Васильевского монастыря.
23 июля 1956 года уволен на покой по болезни, согласно прошению.
Жил в Ленинграде, содействовал реставрации Троицкого собора Александро-Невской лавры, начавшейся в 1956 году.
С 1957 года находился в Псково-Печерском монастыре.
Скончался 24 января 1960 года в Псково-Печерском монастыре.
Обычно в этом блоге стараюсь найти что-то неформальное, живое, выходящее за пределы стандартных описаний. О епископе Владимире таких воспоминаний практически не обнаруживается. Лишь небольшой фрагмент из книги М. Шкаровского "Церковь зовет к защите Родины. Религиозная жизнь блокадного Ленинграда". Но он показывает, что было скрыто за строками официальной биографии.
"... в справке, выданной 17 октября 1943 г. архимандриту Владимиру (Кобецу) Василеостровским райжилуправлением говорилось, что он "состоит бойцом группы МПВО дома, активно участвует во всех мероприятиях обороны Ленинграда, несет дежурства, участвовал в тушении зажигательных бомб".
Следует отметить также служение архимандрита Владимира (Кобеца), лично тушившего зажигательные бомбы, собиравшего пожертвования верующих в фонд обороны и обслуживавшего одновременно два прихода. В своем заявлении 20 декабря 1945 г. митрополиту Григорию (Чукову) о. Владимир писал: «Я исполнял священнические обязанности в Князь-Владимирском соборе без всяких прекословий, особенно в дни блокады города нашего. Приходилось служить почти каждый день, так как другим священникам было невозможно придти исполнить свою череду, а я живу поблизости, и я рисковал жизнью под обстрелом, а все-таки старался не оставлять богослужение и утешить страждущих людей, которые пришло помолиться Господу Богу. В храме стекла падают на голову, а я не останавливал службу. Часто привозили меня на саночках в храм, я не мог идти. По воскресеньям и праздничным дням я ездил служить в Лисий Нос, и случались всякие несчастья, даже пешком идти 25 км под обстрелом и с разными препятствиями, и я никогда не отказывался от возложенного на меня дела». При этом о. Владимир имел больное сердце."
Митрополит Оренбургский и Бузулукский Леонтий (Бондарь)
Леонид Фаддеевич Бондарь родился в 1913 году в Виленской губернии в семье псаломщика.
Окончил в 1935 году Виленскую духовную семинарию, в 1939 году — Богословский факультет Варшавского университета (магистр богословия).
В 1940-1942 годы был послушником в Виленском Святодуховском монастыре.
25 декабря 1943 года пострижен в монашество, 26 декабря того же года рукоположен во иеродиакона, а 2 января 1944 года во иеромонаха.
В 1945-1947 годах был ректором Богословских пастырских курсов при Жировицком монастыре, возведён в сан игумена. Позднее после преобразования курсов в Минскую духовную семинария стал её ректором. С июля 1947 года по ноябрь 1949 года священник в селе Холхло, Молодеченской области, а затем в селе Ястребль Брестской области. С ноября 1949 года преподаватель и инспектор Минской духовной семинарии.
С июля 1953 года наместник Жировицкого монастыря с возведением в сан архимандрита.
10 августа 1956 года в Минске хиротонисан во епископа Бобруйского, викария Минской епархии.
С 19 сентября 1960 года по 16 марта 1961 года временно управлял Минской епархией.
С 5 мая 1961 года епископ Новосибирский и Барнаульский.
С 14 мая 1963 года епископ Оренбургский и Бузулукский.
9 сентября 1971 года возведён в сан архиепископа.
25 февраля 1992 года возведён в сан митрополита.
Скончался 24 января 1999 года. Погребён в Пантелеимоновском приделе Никольского кафедрального собора Оренбурга.
Очень короткое описание долгой, 86-летней жизни. Но вспоминают его на редкость много и всегда добрыми словами, раскрывая обстоятельства, приводившие к переменам в его судьбе.
Народный владыка. «Вся его жизнь была долгой молитвой обо всех» Пресс-служба Димитриевского монастыря , Людмила Максимова
Владыка оказался в Оренбуржье в годы Хрущёвских гонений на Церковь. Он как мог сохранял епархию. Сюда же он прибыл из Новосибирска, где своей твёрдой позицией в отстаивании приходов от незаконного закрытия стал особенно неугоден уполномоченному по делам религий. До Новосибирска он управлял Бобруйской епархией в Беларуси, откуда его также его выдавили в стремлении построить первую атеистическую республику в Союзе. Именно в Беларуси он вырос и стал пастырем.
Леонид Бондарь родился в 1913 году в селе псаломщика Фаддея Константиновича и регента Елизаветы Осиповны. Через 39 лет служения его отец стал священником и, по словам владыки, своим примером преподал ему урок пастырства, помогая учиться. Отец учил, что человеку нужно быть мягче, деликатнее, быть интеллигентным, понимающим, стараться не обострять отношения. Эти качества помогут владыке и принесут плоды его трудам. В обращении своём или при принятии послушания неизменно говорил фразу «Преклоняя колена сердца моего».
Будучи ребёнком будущий архипастырь много трудился дома: у его семьи было 11 га земли. Все, кто знал владыку, отмечали его ум и светлую память, называя «ходячей энциклопедией». Митрополит говорил на семи языках и наизусть знал Священное Писание Нового завета, мог цитировать слово в слово некоторых классиков отечественной и зарубежной литературы, чем вызывал восхищение у интеллигенции. Но владыка много трудился для этого. В пятом и шестом классе он ходил в школу за 15 километров, домой возвращался только на выходных. В 1935 году он закончил Виленскую семинарию, а в 1939 году - православный Богословский факультет Варшавского университета (со степенью магистра богословия). В сентябре он собирался вернуться на кафедру преподавателем, но началась война.
Смутное время он провёл в селе Холхло. В доме священника-отца партизаны всегда могли найти приют, здесь для них с вечера варили картошку и щи, готовили овёс для лошадей. 28 июня 1941 года немецкий патруль расстрелял возвращавшегося домой из Минска младшего брата Леонида - Евгения. А ещё спустя время пострадал Леонид. Подвода, на которой он ехал, подорвалась на мине, и парень получил глазное ранение. Ни в Минске, ни в Москве не удалось спасти левый глаз: «Я этого никогда никому не говорил нигде. Но всегда делал вид, что я самый здоровый человек в мире, вижу как нужно. Но на всяких приёмах сажусь с левой стороны, чтобы правым глазом была большая обзорность. Это все Промысел Божий. Но я не унываю. В жизни все прекрасно, все чудесно», - рассказал как-то своим прихожанам владыка. Люди отмечали раскосость, что придавало особые черты владыке, не догадываясь, что глаз вовсе не видит.
В 1949 он стал инспектором и преподавателем Минской духовной семинарии, выросшей из курсов. Ученики вспоминают владыку как строгого, но доброго учителя. На проказы учеников от откликался незлобием. Однажды один шутник прибил к полу его калоши, что инспектор счёл за шутку.
Епископ ежедневно и подолгу находился на своём рабочем месте, разбирая дела епархии и принимая посетителей. Мирянин мог попасть на приём к владыке без всякого согласования. Такое отношение сохранилось до последних дней, даже когда он стал всем известным митрополитом Леонтием, отмечают современники.
«Владыка Леонтий был тактичным и скромным человеком. Избегал местоимения «я», старался никого не осуждать. А если приходилось отругать провинившегося коллегу, то обычно отчитывал как бы кого-то другого, в пространство, не глядя в лицо провинившемуся. Очень и очень редко, лишь при крайних обстоятельствах, переводил провинившегося священнослужителя на другой приход. Никогда никого из церковных работников не увольнял, наоборот, удерживал решивших уйти».
Когда он приехал в Оренбуржье, здесь оставалось всего 13 приходов. За годы служения их число выросло до 111. В последние годы служения возродились Покровская церковь, храм Димитрия Солунского, церкви в Городище и Сорочинске, в Октябрьском возник Малый Иерусалим. Он благословил открытие Андреевского монастыря.
«Эрудит, энциклопедист, полиглот, знаток древнегреческой и римской культуры и философии, мудрец – это лишь краткий перечень тех эпитетов, которыми можно наградить Владыку. Но они сами по себе характеризуют лишь чисто внешнюю сторону его характера и натуры.
Остроте его ума можно было лишь завидовать (и это в 85 лет!), глубине жизненного опыта – удивляться, тонкостью юмора – восхищаться. Газеты и журналы лежатли на стульях, книгами были забиты стеллажи и книжные шкафы. Широко раскрытыми глазами я смотрел на древние фолианты, самые разные издания вековой давности, 70-томник словаря Брокгауза и Эфрона и многие другие книги. О духовной литературе я уже просто не говорю!
Расписывался он только ученической ручкой с пером полувековой давности, макая перо в чернильницу, каких давно уже нет, затем папье-маше в форме лодке с оранжевой промокашкой «сушил» подпись. Всякий раз казалось, что он ставит её факсимильной печаткой.
На столе у него постоянно просматривался рабочий беспорядок. Но он быстро находил необходимую бумагу. Иногда, правда, некоторые документы, особенно это касалось «жалобных» писем из приходов на некоторых священников, Владыка не мог найти. В какие-то мгновения казалось, что он их «потерял» специально. Если это даже и так, то сокрушался он по поводу «пропажи» так естественно и горячо, смотрел таким ясно-лучистым взглядом, что всякие подозрительные мысли исчезали сами собой.
И еще один момент из Воспоминаний об о.Леонтии его духовной дочери:
"Узнала я как-то, что владыка болен, собрала кулёк таблеток – и к нему. Владыка лежит в постели и на ноги жалуется. А постель у него монашеская: койка солдатская да простыня на деревянной доске без всякой перины. Увидел он мой «гостинец» и говорит: «Анна Алексеевна, да мне теперь и кушать ни к чему – одними таблетками сыт буду»."
