Сегодня вспоминаем ещё одного малоизвестного епископа позднесоветского времени.
Архиепископ Орловский и Брянский Глеб (Смирнов)
Смирнов Иван Иванович родился в 1913 году в городе Орехово-Зуево Московской губернии в семье протоиерея, деды и прадеды которого также были из духовного звания. Священный сан также приняли четыре брата будущего архиерея.
В 1935 году окончил Московские курсы технических руководителей и до 1953 года занимал административно-технические должности на предприятиях Рязани и Рязанской области.
22 сентября 1953 года епископом Рязанским и Касимовским Николаем (Чуфаровским) был рукоположен во диакона.
11 ноября 1957 года - во священника.
Служил в храмах Рязани, Михайлова и в храме свв. Космы и Дамиана в селе Летово Рязанской епархии.
В 1960 году овдовел.
4 мая 1976 года епископом Рязанским и Касимовским Симоном (Новиковым) пострижен в монашество с именем Глеб в честь св. благоверного князя Глеба. 9 мая 1976 года в Богоявленском патриаршем соборе был хиротонисан во епископа Орловского и Брянского.
Скончался 25 июля 1987 года.
Погребен близ алтаря Космодамиановского храма села Летово Рязанской области.
Более подробные сведения об этом архиерее приводятся в книге И.В. Евсин. Они служили в Летово... Архимандрит Иоанн (Крестьянкин), Архиепископ Глеб (Смирнов), Протоиерей Виктор Шиповальников. Приведу здесь некоторые выдержки, но рекомендую прочесть книгу целиком.
"«Все мы были очень плохо одеты и питание имели очень скудное, – писал владыка Глеб в рукописи «Семья Смирновых. Родословный исток». – Жили в избушке 7 на 6 аршин... современною мерою 20 квадратных метров. Как-то помещались в ней мы все 12, а то и 14 человек. Кушали все вместе за общим большим столом, а местом для сна служило в доме все: пол, лавки, печка – и тесноте было уютно и радостно, когда среди нас были родители».
...владыка Глеб вспоминал:
«Воспитание в домашних условиях было очень простое и непринудительное. Молиться нас не заставляли, но мы всегда молились утром, вечером, перед едою и после еды. Поститься нас не заставляли, но мы в установленные церковью посты всегда постились.
Читать духовные книги нас не заставляли, но мы всегда читали Евангелие и другие книги духовного содержания, видя, как часто сам отец читал их.
Насилий со стороны родителей в нашем воспитании не было. Не заставляли они нас идти в храм к вечерне, ко всенощной или к литургии, но мы всегда были в церкви, за всеми богослужениями. Да и не могли мы не пойти туда: у каждого из нас в храме Божием было свое дело... На мою долю выпало помогать папе в алтаре, разжигать кадило и подавать его, следить за теплотой, выходить с подсвечником, читать поминания. Все это делал я, не отрывая глаз от отца, стоявшего у престола. Тогда у меня и зародилось желание стать священником».
После окончания рязанской средней школы он учился в московской профессионально-технической школе и на трехгодичных курсах технических руководителей. Полученные технические знания и опыт работы на руководящих должностях стали неоценимыми, когда, став протоиереем, а потом и архиереем, он занимался организацией восстановления церквей.
«Я сам ни одного гвоздя не вбил, – говорил он, – и считаю, что главное – это грамотно организовать работу».
Первым священником из братьев Смирновых стал Николай. В 1935 году, когда Иван окончил училище, Николая рукоположил во священника архиепископ Рязанский и Касимовский Иувеналий (Масловский), ныне прославленный в лике новомучеников российских. По воспоминаниям протодиакона Павла Смирнова, владыка Иувеналий настолько любил торжественно обставлять церковные службы, что получил прозвание «блистательный».
В 1937 году Смирновых вновь постигло несчастье. За «антисоветскую деятельность» арестовали их отца – священника Иоанна. Был арестован и его сын – иерей Николай.
После того как Смирновых арестовали, родственники получили только два письма от Николая. На этом связь прервалась. Об их дальнейшей судьбе ничего известно не было.
Впоследствии Иван Иванович Смирнов написал письма в Главное управление лагерей, в Президиум Верховного Совета СССР и в Верховную прокуратуру СССР...
Через два года после запроса Ивана Ивановича вызвал уполномоченный по делам религий и сказал:
– Не волнуйтесь, ваши отец и брат живы, только место их заключения является тайной.
Это было в 1958 году. Уполномоченный лгал. Во второй половине 1970-х годов из официальных документов выяснилось, что священника Троицкой церкви села Захарово-2 Иоанна Смирнова за то, что возражал против закрытия этой церкви и превращения ее в зернохранилище, расстреляли 14 сентября 1937 года.
Судьба же его сына Николая, сосланного в БАМлаг, так и осталась неизвестной. Хотя владыка Глеб и пишет в «Родословном истоке», что он скончался в 1941 году в Чите от белокровия, но документального подтверждения этому нет.
С 1935 года Иван Смирнов начал работать на заводе керамических труб. К тому времени относится его трогательная дружба с Варварой Дмитриевной Дубровиной, закончившаяся женитьбой. В 1942 году у них родилась дочь, которую назвали Людмилой. Она была болезненной, и потому Варвара Дмитриевна не работала. И хотя Иван Смирнов занимал руководящие должности, его зарплаты не хватало для полноценного содержания семьи. Отсутствие постоянного жилья, перемены мест работы, связанные с этим переезды сказывались на материальном положении. Но несмотря ни на что, Иван Смирнов, помня родительское благословение, трудился честно, с полной самоотдачей. В годы Великой Отечественной войны, выполняя оборонные заказы, он удостоился правительственных наград.
На происхождение Ивана Ивановича, на то, что он сын «врага народа», директора заводов закрывали глаза. Ведь он был талантливым инженером. Изобрел уникальный пресс, который позволил экономить огромные средства. За это и другие блестящие разработки на производстве его выдвинули на соискание Сталинской премии. К тому времени у него созрело твердое решение оставить мирской почет и рукоположиться во диакона.
«Мне, старшему из братьев, – вспоминал владыка Глеб, – Господь благословил последнему вступить в священство, вероятно, потому, что очень далеко ушел по инженерной работе, трудно было переступить порог гражданского мира и перейти в мир духовный, церковный».
В быту владыка Глеб был непритязателен. В пище неприхотлив, в одежде скромен. Помню, как дочь Людмила уговаривала его купить новое пальто, а он все отказывался: «Зачем мне новое, надо старое доносить».
По природе доброжелательный, он мог и рассердиться на чей-либо проступок, но голоса на провинившегося никогда не повышал».
По воспоминаниям племянницы владыки Глеба, Александры Павловны, в годы служения в Орле он был, наверное, единственным архиереем в Советском Союзе, который совершал торжественные шествия духовенства по городу. Это происходило в день освобождения Орла от фашистов. Большая процессия священников и клира во главе с архиепископом Глебом направлялась от епархиального управления и шествовала через весь город к памятнику павшим за освобождение Орла для возложения венков. Для того времени это было невиданное зрелище. Тысячи людей выходили на улицы, чтобы посмотреть на шествие духовенства.
«Архиерейское служение архиепископа Глеба в Орловской епархии, – вспоминала его племянница Александра Павловна, – пришлось на годы, когда безбожная власть под разными предлогами старалась закрывать церкви. А владыка Глеб – открывал. Такова была сила его дипломатических способностей. И то, что он добился разрешения проводить шествия духовенства, говорит о многом».
В последние годы жизни владыка Глеб тяжело болел, но с больным сердцем и высоким давлением присутствовал на всех праздничных службах. Превозмогая телесную немощь, он спешил помолиться у престола Божия.
«Встаю рано утром, – говорил он, – думаю, что не доеду до церкви. Но спешу – скорее бы, надо успеть добраться и уж там хоть и умереть. Но вот начинается служба, а у меня одно желание – до выхода дослужить, а затем – хотя бы до Херувимской. А потом прошу Господа, чтобы отойти после причастия... А как причащусь, становится хорошо. Голова не болит и давление куда-то девается».
Несмотря на телесную немощь, владыка Глеб вел строгую монашескую жизнь. Вставал в четыре часа утра и вычитывал долгое правило, каноны, акафисты. И в течение дня, выполняя свои архипастырские обязанности, постоянно молился. В последние годы он уже не расставался с молитвословом и постоянно читал Псалтырь.
«Мало кто даже из церковных служителей, – вспоминал архимандрит Вениамин (Зарицкий), некогда секретарь Орловской епархии, ныне епископ-наместник Николо-Угрешского монастыря, – знал о молитвенном подвиге владыки, который неустанно служил Господу благоговейной келейной молитвой, уделяя сну не более четырех часов в сутки. Тот, кому Божиим промыслом дано было ощутить на себе силу молитвенного заступничества высокопреосвященного Глеба, до конца своих дней не забудет этого».
Когда скончался Патриарх Алексий I, архиепископ Глеб увидел во сне прекрасную обитель, а в ней усопшего. Он был живым и сияющим.
– Ваше Святейшество, – спросил владыка, – можно ли и мне поселиться в этой прекрасной обители?
– Можно, но не сейчас, а когда тебе исполнится семьдесят четыре года. Ты еще послужишь Святой Православной Церкви.
Пророческий сон сбылся в точности. Земные дни архиепископа Орловского и Брянского Глеба оборвались, когда ему было семьдесят четыре года, и всего месяц он не дожил до своего семидесятипятилетия.
Последние дни перед кончиной архиепископ Глеб, как обычно, занимался текущими епархиальными делами, совершал богослужения. Вечером 24 июля 1987 года ему неожиданно стало плохо, и его срочно доставили в больницу. Но, несмотря на все усилия врачей, состояние владыки становилось хуже и хуже. А 25 июля, в половине седьмого утра Господь призвал своего избранника. Архиепископ Глеб в полном сознании и с великим благоговением причастился Святых Христовых Таин и через полчаса мирно почил. Его предсмертным завещанием было желание быть погребенным в любимом селе Летово, в ограде Космодамианского храма."
Архиепископ Орловский и Брянский Глеб (Смирнов)
Смирнов Иван Иванович родился в 1913 году в городе Орехово-Зуево Московской губернии в семье протоиерея, деды и прадеды которого также были из духовного звания. Священный сан также приняли четыре брата будущего архиерея.
В 1935 году окончил Московские курсы технических руководителей и до 1953 года занимал административно-технические должности на предприятиях Рязани и Рязанской области.
22 сентября 1953 года епископом Рязанским и Касимовским Николаем (Чуфаровским) был рукоположен во диакона.
11 ноября 1957 года - во священника.
Служил в храмах Рязани, Михайлова и в храме свв. Космы и Дамиана в селе Летово Рязанской епархии.
В 1960 году овдовел.
4 мая 1976 года епископом Рязанским и Касимовским Симоном (Новиковым) пострижен в монашество с именем Глеб в честь св. благоверного князя Глеба. 9 мая 1976 года в Богоявленском патриаршем соборе был хиротонисан во епископа Орловского и Брянского.
Скончался 25 июля 1987 года.
Погребен близ алтаря Космодамиановского храма села Летово Рязанской области.
Более подробные сведения об этом архиерее приводятся в книге И.В. Евсин. Они служили в Летово... Архимандрит Иоанн (Крестьянкин), Архиепископ Глеб (Смирнов), Протоиерей Виктор Шиповальников. Приведу здесь некоторые выдержки, но рекомендую прочесть книгу целиком.
"«Все мы были очень плохо одеты и питание имели очень скудное, – писал владыка Глеб в рукописи «Семья Смирновых. Родословный исток». – Жили в избушке 7 на 6 аршин... современною мерою 20 квадратных метров. Как-то помещались в ней мы все 12, а то и 14 человек. Кушали все вместе за общим большим столом, а местом для сна служило в доме все: пол, лавки, печка – и тесноте было уютно и радостно, когда среди нас были родители».
...владыка Глеб вспоминал:
«Воспитание в домашних условиях было очень простое и непринудительное. Молиться нас не заставляли, но мы всегда молились утром, вечером, перед едою и после еды. Поститься нас не заставляли, но мы в установленные церковью посты всегда постились.
Читать духовные книги нас не заставляли, но мы всегда читали Евангелие и другие книги духовного содержания, видя, как часто сам отец читал их.
Насилий со стороны родителей в нашем воспитании не было. Не заставляли они нас идти в храм к вечерне, ко всенощной или к литургии, но мы всегда были в церкви, за всеми богослужениями. Да и не могли мы не пойти туда: у каждого из нас в храме Божием было свое дело... На мою долю выпало помогать папе в алтаре, разжигать кадило и подавать его, следить за теплотой, выходить с подсвечником, читать поминания. Все это делал я, не отрывая глаз от отца, стоявшего у престола. Тогда у меня и зародилось желание стать священником».
После окончания рязанской средней школы он учился в московской профессионально-технической школе и на трехгодичных курсах технических руководителей. Полученные технические знания и опыт работы на руководящих должностях стали неоценимыми, когда, став протоиереем, а потом и архиереем, он занимался организацией восстановления церквей.
«Я сам ни одного гвоздя не вбил, – говорил он, – и считаю, что главное – это грамотно организовать работу».
Первым священником из братьев Смирновых стал Николай. В 1935 году, когда Иван окончил училище, Николая рукоположил во священника архиепископ Рязанский и Касимовский Иувеналий (Масловский), ныне прославленный в лике новомучеников российских. По воспоминаниям протодиакона Павла Смирнова, владыка Иувеналий настолько любил торжественно обставлять церковные службы, что получил прозвание «блистательный».
В 1937 году Смирновых вновь постигло несчастье. За «антисоветскую деятельность» арестовали их отца – священника Иоанна. Был арестован и его сын – иерей Николай.
После того как Смирновых арестовали, родственники получили только два письма от Николая. На этом связь прервалась. Об их дальнейшей судьбе ничего известно не было.
Впоследствии Иван Иванович Смирнов написал письма в Главное управление лагерей, в Президиум Верховного Совета СССР и в Верховную прокуратуру СССР...
Через два года после запроса Ивана Ивановича вызвал уполномоченный по делам религий и сказал:
– Не волнуйтесь, ваши отец и брат живы, только место их заключения является тайной.
Это было в 1958 году. Уполномоченный лгал. Во второй половине 1970-х годов из официальных документов выяснилось, что священника Троицкой церкви села Захарово-2 Иоанна Смирнова за то, что возражал против закрытия этой церкви и превращения ее в зернохранилище, расстреляли 14 сентября 1937 года.
Судьба же его сына Николая, сосланного в БАМлаг, так и осталась неизвестной. Хотя владыка Глеб и пишет в «Родословном истоке», что он скончался в 1941 году в Чите от белокровия, но документального подтверждения этому нет.
С 1935 года Иван Смирнов начал работать на заводе керамических труб. К тому времени относится его трогательная дружба с Варварой Дмитриевной Дубровиной, закончившаяся женитьбой. В 1942 году у них родилась дочь, которую назвали Людмилой. Она была болезненной, и потому Варвара Дмитриевна не работала. И хотя Иван Смирнов занимал руководящие должности, его зарплаты не хватало для полноценного содержания семьи. Отсутствие постоянного жилья, перемены мест работы, связанные с этим переезды сказывались на материальном положении. Но несмотря ни на что, Иван Смирнов, помня родительское благословение, трудился честно, с полной самоотдачей. В годы Великой Отечественной войны, выполняя оборонные заказы, он удостоился правительственных наград.
На происхождение Ивана Ивановича, на то, что он сын «врага народа», директора заводов закрывали глаза. Ведь он был талантливым инженером. Изобрел уникальный пресс, который позволил экономить огромные средства. За это и другие блестящие разработки на производстве его выдвинули на соискание Сталинской премии. К тому времени у него созрело твердое решение оставить мирской почет и рукоположиться во диакона.
«Мне, старшему из братьев, – вспоминал владыка Глеб, – Господь благословил последнему вступить в священство, вероятно, потому, что очень далеко ушел по инженерной работе, трудно было переступить порог гражданского мира и перейти в мир духовный, церковный».
В быту владыка Глеб был непритязателен. В пище неприхотлив, в одежде скромен. Помню, как дочь Людмила уговаривала его купить новое пальто, а он все отказывался: «Зачем мне новое, надо старое доносить».
По природе доброжелательный, он мог и рассердиться на чей-либо проступок, но голоса на провинившегося никогда не повышал».
По воспоминаниям племянницы владыки Глеба, Александры Павловны, в годы служения в Орле он был, наверное, единственным архиереем в Советском Союзе, который совершал торжественные шествия духовенства по городу. Это происходило в день освобождения Орла от фашистов. Большая процессия священников и клира во главе с архиепископом Глебом направлялась от епархиального управления и шествовала через весь город к памятнику павшим за освобождение Орла для возложения венков. Для того времени это было невиданное зрелище. Тысячи людей выходили на улицы, чтобы посмотреть на шествие духовенства.
«Архиерейское служение архиепископа Глеба в Орловской епархии, – вспоминала его племянница Александра Павловна, – пришлось на годы, когда безбожная власть под разными предлогами старалась закрывать церкви. А владыка Глеб – открывал. Такова была сила его дипломатических способностей. И то, что он добился разрешения проводить шествия духовенства, говорит о многом».
В последние годы жизни владыка Глеб тяжело болел, но с больным сердцем и высоким давлением присутствовал на всех праздничных службах. Превозмогая телесную немощь, он спешил помолиться у престола Божия.
«Встаю рано утром, – говорил он, – думаю, что не доеду до церкви. Но спешу – скорее бы, надо успеть добраться и уж там хоть и умереть. Но вот начинается служба, а у меня одно желание – до выхода дослужить, а затем – хотя бы до Херувимской. А потом прошу Господа, чтобы отойти после причастия... А как причащусь, становится хорошо. Голова не болит и давление куда-то девается».
Несмотря на телесную немощь, владыка Глеб вел строгую монашескую жизнь. Вставал в четыре часа утра и вычитывал долгое правило, каноны, акафисты. И в течение дня, выполняя свои архипастырские обязанности, постоянно молился. В последние годы он уже не расставался с молитвословом и постоянно читал Псалтырь.
«Мало кто даже из церковных служителей, – вспоминал архимандрит Вениамин (Зарицкий), некогда секретарь Орловской епархии, ныне епископ-наместник Николо-Угрешского монастыря, – знал о молитвенном подвиге владыки, который неустанно служил Господу благоговейной келейной молитвой, уделяя сну не более четырех часов в сутки. Тот, кому Божиим промыслом дано было ощутить на себе силу молитвенного заступничества высокопреосвященного Глеба, до конца своих дней не забудет этого».
Когда скончался Патриарх Алексий I, архиепископ Глеб увидел во сне прекрасную обитель, а в ней усопшего. Он был живым и сияющим.
– Ваше Святейшество, – спросил владыка, – можно ли и мне поселиться в этой прекрасной обители?
– Можно, но не сейчас, а когда тебе исполнится семьдесят четыре года. Ты еще послужишь Святой Православной Церкви.
Пророческий сон сбылся в точности. Земные дни архиепископа Орловского и Брянского Глеба оборвались, когда ему было семьдесят четыре года, и всего месяц он не дожил до своего семидесятипятилетия.
Последние дни перед кончиной архиепископ Глеб, как обычно, занимался текущими епархиальными делами, совершал богослужения. Вечером 24 июля 1987 года ему неожиданно стало плохо, и его срочно доставили в больницу. Но, несмотря на все усилия врачей, состояние владыки становилось хуже и хуже. А 25 июля, в половине седьмого утра Господь призвал своего избранника. Архиепископ Глеб в полном сознании и с великим благоговением причастился Святых Христовых Таин и через полчаса мирно почил. Его предсмертным завещанием было желание быть погребенным в любимом селе Летово, в ограде Космодамианского храма."
