Возможно, правильнее было бы написать "архиереев И новомучеников". Сам поминаемый сегодня епископ репрессиям не подвергался, принадлежа до войны к обновленчеству. Однако в лагерях безвестно сгинул его брат.
Епископ Казанский и Чистопольский Иустин (Мальцев)
Мальцев Иван Николаевич родился в 1891 году в Каргопольском уезде Архангельской губернии, в семье диакона.
Поскольку его родное село было расположено значительно ближе к Вологде, чем к Архангельску, он окончил Вологодское духовное училище, Вологодскую духовную семинарию, а в 1915 году Казанскую духовную академию.
После академии был назначен псаломщиком приютской Александро-Невской церкви Вологды, с того же года был законоучителем Вологодского учительского института и третьей женской гимназии. Вступил в брак.
15 ноября 1915 года рукоположен во священника с оставлением на псаломщической вакансии при той же церкви.
До 1918 года был настоятелем Покровской церкви первой женской гимназии. После закрытия всех домовых церквей в начале 1918 года, служил в Вологодском кафедральном соборе.
В 1921 году присоединился к обновленцам и с 1921 преподавал на обновленческих Вологодских пастырских курсах. Возможно, это было связано с настроениями тогдашнего Вологодского архиерея Александра (Надежина), который впоследствии сам перешёл в обновленчество и оставался в нём до конца жизни. Что же касается отца Иоанна, то "дата перехода в обновленчество свидетельствует о том, что откол от патриаршей Церкви был мотивирован не карьеристскими соображениями, а богословскими и политическими взглядами: в 1921 году обновленчество еще не было связано с ЧК и не обещало блестящих перспектив" (ПЭ Древо).
В 1924 году был переведён протоиереем и настоятелем кафедрального Воскресенского собора в городе Череповце и до 1931 года фактически управлял Череповецкой обновленческой епархией.
В 1931 году был переведён в собор города Кинешмы Ивановской области, где прослужил до его закрытия в 1936 году.
Окончил бухгалтерские курсы, работал бухгалтером в Кинешме. В 1942 году овдовел, переехал в Вологду к матери и двум сёстрам.
В октябре 1944 года (возможно, 1943-го) принят в Русскую Православную Церковь в сане протоиерея и назначен настоятелем единственной действующей в Вологде церкви — на Богородском кладбище. Местная община обратилась к Патриарху с просьбой о поставлении его епископом; в октябре 1944 года повторила просьбу на имя местоблюстителя Патриаршего престола митрополита Алексия.
В конце 1944 года он был вызван в Ленинград, где тогда находился митрополит Алексий. 5 января 1945 года пострижен в монашество с именем Иустин, 8 января 1945 года хиротонисан в Спасо-Преображенском соборе в Ленинграде во епископа Вологодского и Череповецкого. Считается устроителем Вологодской епархии в ее современных границах. Освящал вновь открываемые храмы, назначал к ним духовенство.
Сайт Татарстанской митрополии: "За пять с половиной лет управления Вологодской епархией он зарекомендовал себя в глазах властей как архиерей, стремящийся к расширению влияния Церкви, «часто толкующий расширительно о своих правах». При нем в Вологодской области открылось 17 храмов. Владыка Иустин ходатайствовал об открытии в Вологде монастыря, пастырских курсов, приглашении на празднование 800-летия города в 1947 году Патриарха, организации концертов духовной музыки. Но ни одно из этих ходатайств не было удовлетворено.
20 августа 1949 года преосвященный Иустин был переведен на Псковскую кафедру, но уже через два месяца, 20 октября, назначен архиепископом Казанским и Чистопольским.
В Казань преосвященный Иустин приехал уже больным. По воспоминаниям старожилов, он отслужил лишь три Литургии и слег. В конце марта 1950 года владыка Иустин официально получил отпуск для лечения. Архиепископ Горьковский и Арзамасский Корнилий (Попов), назначенный временно управляющим Казанской епархией, прибыл в Казань 4 апреля, но уже не застал владыки Иустина в живых: казанский архипастырь умер в 10 часов утра (в 1950 году на 4 апреля приходился Великий Вторник).
Архиепископ Корнилий пытался получить разрешение на торжественные похороны с шествием от епархиального дома до кладбища, но получил отказ. Тело владыки Иустина было перевезено в церковь Ярославских Чудотворцев на Арском кладбище, похороны состоялись в Великий Четверг. Могила владыки Иустина (Мальцева) находится за алтарем церкви."
В БД ПСТБИ есть сведения о его брате:
Мальцев Александр Николаевич
Год рождения 1897
Место рождения Вологодская губ.
псаломщик
Вологда
Год ареста 1930
День ареста 17
Месяц ареста 9
тройка при ПП ОГПУ СССР по Северному краю
22/02/1931
Обвинение "контрреволюционная агитация"
Статья ст.58–10 УК РСФСР
Приговор 5 лет ИТЛ
Данные о его дальнейшей судьбе отсутствуют.
Нашлось, правда, письмо Е. Мальцевой к Е. П. Пешковой (официальная жена писателя М. Горького, в то время возглавляла Московское общество Красного Креста для помощи политическим заключенным). Судя по приведённым в нём сведениям, речь может идти именно о брате епископа Иустина:
"Заявление
В феврале м<еся>це с<его> г<ода> мной было подано заявление в Президиум ВЦИК нижеследующего содержания:
Мой сын, Александр Николаевич Мальцев, 34 лет, 7 сентября 1930 года был арестован и затем по постановлению ПП ОГПУ по Севкраю заключен в концлагерь сроком на 5 лет по ст<атьям> 58-10 и 59-12 Угол<овного> Кодекса.
Мой муж всю свою жизнь был псаломщиком кладбищенской церкви в Вологде и умер в 1919 г<оду>. Тогда сын Александр стал работать на том же Богородском кладбище в качестве рабочего, копателя могил, а потом по договору с ГОМХом стал заведывающим кладбищем, каковым обязанности выполнял вплоть до ареста. Эта работа на кладбище и послужила основанием для привлечения его к ответственности и осуждению по 58-10 и 59-12 ст<атьям> Угол<овного> Кодекса.
Дело в том, что, начиная с марта месяца 1930 г<ода> в г<ороде> Вологде скопилось значительное количество спецпереселенцев (украинских кулаков), и на Богородском кладбище было отведено специальное место для могил умерших спецпереселенцев. Сына в связи с этим неоднократно вызывали в местный Оперсектор ОГПУ и давали указания по поводу содержания и охраны этого специального кладбища для спецпереселенцев, причем, сын обязан был о всяких недоразумениях и происшествиях на этом кладбище сообщать немедленно в Оперсектор ОГПУ.
В августе месяце 1930 г<ода> в одну ночь неизвестно кем были сняты все кресты и выравнены все могилы на кладбище спецпереселенцев. Конечно, сын, заметя это утром, немедленно сообщил в ОГПУ, и там ему сказали, что это дело выяснят, а если его будут кто-либо спрашивать из родственников покойных, то он должен отвечать, что об уничтожении могил им заявлено в ОГПУ и Угрозыск, и что дело это расследуется. Так он и отвечал на все распросы, но, несмотря на это, его все же обвинили в том, что он будто бы распространял слухи о том, что кресты сняты по распоряжению ГПУ. Это, безусловно, неверно и основано на ложных и совершенно непроверенных доносах.
Также неосновательно и обвинили сына в нарушении валютных операций, т<о> е<сть> <по> ст<атье> 59-12 УК. При обыске у него было найдено мелкой медной и серебряной монетой на 23 рубля. Эти монеты случайно скопились при получении платы за рытье могил и обычно расходовались при расчетах с рабочими копателями. Конечно, никакого нарушения валютных операций здесь усмотреть нельзя, и ст<атья> 59-12 к моему сыну совершенно не применима.
Вот уже прошло два года, как сын находится в заключении, сначала в Вологде в Домзаке, а затем в разных лагерях ОГПУ, и я полагаю, что этот срок вполне достаточное наказание, если бы даже сын мой и провинился чем-либо, чего, однако, безусловно, не было. Я просила Президиум ВЦИК рассмотреть дело моего сына и в порядке частной амнистии освободить его от дальнейшего отбывания наказания, дав ему возможность вернуться ко мне, работать и помогать своей старухе-матери, и, я надеюсь, что к наступающим великим дням пятнадцатилетия Октября на освобождение сына.
Да к тому же еще сын мой перенес большую и сложную операцию и совершенно по своему болезненному состоянию не может ходить, страдая расширением вен. В настоящее время мой сын болен и находится в лазарете на излечении.
Ввиду того, что с момента подачи сего заявления прошло значительное время, и ответа мною не получено, убедительно прошу Комитет помощи политзаключенным оказать содействие ускорить решение изложенного дела.
30/IX-1932 г<ода>. Е. Мальцева"
Епископ Казанский и Чистопольский Иустин (Мальцев)
Мальцев Иван Николаевич родился в 1891 году в Каргопольском уезде Архангельской губернии, в семье диакона.
Поскольку его родное село было расположено значительно ближе к Вологде, чем к Архангельску, он окончил Вологодское духовное училище, Вологодскую духовную семинарию, а в 1915 году Казанскую духовную академию.
После академии был назначен псаломщиком приютской Александро-Невской церкви Вологды, с того же года был законоучителем Вологодского учительского института и третьей женской гимназии. Вступил в брак.
15 ноября 1915 года рукоположен во священника с оставлением на псаломщической вакансии при той же церкви.
До 1918 года был настоятелем Покровской церкви первой женской гимназии. После закрытия всех домовых церквей в начале 1918 года, служил в Вологодском кафедральном соборе.
В 1921 году присоединился к обновленцам и с 1921 преподавал на обновленческих Вологодских пастырских курсах. Возможно, это было связано с настроениями тогдашнего Вологодского архиерея Александра (Надежина), который впоследствии сам перешёл в обновленчество и оставался в нём до конца жизни. Что же касается отца Иоанна, то "дата перехода в обновленчество свидетельствует о том, что откол от патриаршей Церкви был мотивирован не карьеристскими соображениями, а богословскими и политическими взглядами: в 1921 году обновленчество еще не было связано с ЧК и не обещало блестящих перспектив" (ПЭ Древо).
В 1924 году был переведён протоиереем и настоятелем кафедрального Воскресенского собора в городе Череповце и до 1931 года фактически управлял Череповецкой обновленческой епархией.
В 1931 году был переведён в собор города Кинешмы Ивановской области, где прослужил до его закрытия в 1936 году.
Окончил бухгалтерские курсы, работал бухгалтером в Кинешме. В 1942 году овдовел, переехал в Вологду к матери и двум сёстрам.
В октябре 1944 года (возможно, 1943-го) принят в Русскую Православную Церковь в сане протоиерея и назначен настоятелем единственной действующей в Вологде церкви — на Богородском кладбище. Местная община обратилась к Патриарху с просьбой о поставлении его епископом; в октябре 1944 года повторила просьбу на имя местоблюстителя Патриаршего престола митрополита Алексия.
В конце 1944 года он был вызван в Ленинград, где тогда находился митрополит Алексий. 5 января 1945 года пострижен в монашество с именем Иустин, 8 января 1945 года хиротонисан в Спасо-Преображенском соборе в Ленинграде во епископа Вологодского и Череповецкого. Считается устроителем Вологодской епархии в ее современных границах. Освящал вновь открываемые храмы, назначал к ним духовенство.
Сайт Татарстанской митрополии: "За пять с половиной лет управления Вологодской епархией он зарекомендовал себя в глазах властей как архиерей, стремящийся к расширению влияния Церкви, «часто толкующий расширительно о своих правах». При нем в Вологодской области открылось 17 храмов. Владыка Иустин ходатайствовал об открытии в Вологде монастыря, пастырских курсов, приглашении на празднование 800-летия города в 1947 году Патриарха, организации концертов духовной музыки. Но ни одно из этих ходатайств не было удовлетворено.
20 августа 1949 года преосвященный Иустин был переведен на Псковскую кафедру, но уже через два месяца, 20 октября, назначен архиепископом Казанским и Чистопольским.
В Казань преосвященный Иустин приехал уже больным. По воспоминаниям старожилов, он отслужил лишь три Литургии и слег. В конце марта 1950 года владыка Иустин официально получил отпуск для лечения. Архиепископ Горьковский и Арзамасский Корнилий (Попов), назначенный временно управляющим Казанской епархией, прибыл в Казань 4 апреля, но уже не застал владыки Иустина в живых: казанский архипастырь умер в 10 часов утра (в 1950 году на 4 апреля приходился Великий Вторник).
Архиепископ Корнилий пытался получить разрешение на торжественные похороны с шествием от епархиального дома до кладбища, но получил отказ. Тело владыки Иустина было перевезено в церковь Ярославских Чудотворцев на Арском кладбище, похороны состоялись в Великий Четверг. Могила владыки Иустина (Мальцева) находится за алтарем церкви."
В БД ПСТБИ есть сведения о его брате:
Мальцев Александр Николаевич
Год рождения 1897
Место рождения Вологодская губ.
псаломщик
Вологда
Год ареста 1930
День ареста 17
Месяц ареста 9
тройка при ПП ОГПУ СССР по Северному краю
22/02/1931
Обвинение "контрреволюционная агитация"
Статья ст.58–10 УК РСФСР
Приговор 5 лет ИТЛ
Данные о его дальнейшей судьбе отсутствуют.
Нашлось, правда, письмо Е. Мальцевой к Е. П. Пешковой (официальная жена писателя М. Горького, в то время возглавляла Московское общество Красного Креста для помощи политическим заключенным). Судя по приведённым в нём сведениям, речь может идти именно о брате епископа Иустина:
"Заявление
В феврале м<еся>це с<его> г<ода> мной было подано заявление в Президиум ВЦИК нижеследующего содержания:
Мой сын, Александр Николаевич Мальцев, 34 лет, 7 сентября 1930 года был арестован и затем по постановлению ПП ОГПУ по Севкраю заключен в концлагерь сроком на 5 лет по ст<атьям> 58-10 и 59-12 Угол<овного> Кодекса.
Мой муж всю свою жизнь был псаломщиком кладбищенской церкви в Вологде и умер в 1919 г<оду>. Тогда сын Александр стал работать на том же Богородском кладбище в качестве рабочего, копателя могил, а потом по договору с ГОМХом стал заведывающим кладбищем, каковым обязанности выполнял вплоть до ареста. Эта работа на кладбище и послужила основанием для привлечения его к ответственности и осуждению по 58-10 и 59-12 ст<атьям> Угол<овного> Кодекса.
Дело в том, что, начиная с марта месяца 1930 г<ода> в г<ороде> Вологде скопилось значительное количество спецпереселенцев (украинских кулаков), и на Богородском кладбище было отведено специальное место для могил умерших спецпереселенцев. Сына в связи с этим неоднократно вызывали в местный Оперсектор ОГПУ и давали указания по поводу содержания и охраны этого специального кладбища для спецпереселенцев, причем, сын обязан был о всяких недоразумениях и происшествиях на этом кладбище сообщать немедленно в Оперсектор ОГПУ.
В августе месяце 1930 г<ода> в одну ночь неизвестно кем были сняты все кресты и выравнены все могилы на кладбище спецпереселенцев. Конечно, сын, заметя это утром, немедленно сообщил в ОГПУ, и там ему сказали, что это дело выяснят, а если его будут кто-либо спрашивать из родственников покойных, то он должен отвечать, что об уничтожении могил им заявлено в ОГПУ и Угрозыск, и что дело это расследуется. Так он и отвечал на все распросы, но, несмотря на это, его все же обвинили в том, что он будто бы распространял слухи о том, что кресты сняты по распоряжению ГПУ. Это, безусловно, неверно и основано на ложных и совершенно непроверенных доносах.
Также неосновательно и обвинили сына в нарушении валютных операций, т<о> е<сть> <по> ст<атье> 59-12 УК. При обыске у него было найдено мелкой медной и серебряной монетой на 23 рубля. Эти монеты случайно скопились при получении платы за рытье могил и обычно расходовались при расчетах с рабочими копателями. Конечно, никакого нарушения валютных операций здесь усмотреть нельзя, и ст<атья> 59-12 к моему сыну совершенно не применима.
Вот уже прошло два года, как сын находится в заключении, сначала в Вологде в Домзаке, а затем в разных лагерях ОГПУ, и я полагаю, что этот срок вполне достаточное наказание, если бы даже сын мой и провинился чем-либо, чего, однако, безусловно, не было. Я просила Президиум ВЦИК рассмотреть дело моего сына и в порядке частной амнистии освободить его от дальнейшего отбывания наказания, дав ему возможность вернуться ко мне, работать и помогать своей старухе-матери, и, я надеюсь, что к наступающим великим дням пятнадцатилетия Октября на освобождение сына.
Да к тому же еще сын мой перенес большую и сложную операцию и совершенно по своему болезненному состоянию не может ходить, страдая расширением вен. В настоящее время мой сын болен и находится в лазарете на излечении.
Ввиду того, что с момента подачи сего заявления прошло значительное время, и ответа мною не получено, убедительно прошу Комитет помощи политзаключенным оказать содействие ускорить решение изложенного дела.
30/IX-1932 г<ода>. Е. Мальцева"
