Данных о почивших в этот день епископах отсутствуют. Впрочем, это так, если говорить об архиереях именно Русской Православной Церкви. Существует Русская православная старообрядческая церковь, которая не признана православными Поместными Церквями, но претендует быть продолжением дореформенной Русской Православной Церкви.
7 июня 1951 года скончался один из её прославленных архиереев. Хотя наша Церковь не признаёт иерархии РПСЦ, считаю полезным рассказать о нём - и, параллельно, о советской части истории самой РПСЦ.
На всякий случай поясню, что РПСЦ представляет собой только часть современного старообрядчества. "Согласий" - так именуются крупные объединения старообрядцев - сейчас насчитывается не меньше десятка, и РПСЦ лишь одно из наиболее многочисленных (в России - около 500 000 верующих). Поэтому дальнейшее рассмотрение относится только к РПСЦ, другие старообрядческие организации могли придерживаться совершенно иной позиции.
История РПСЦ берёт начало в 1846 году, когда к старообрядчеству присоединился бывший Босно-Сараевский митрополит грек Амвросий (Папагеоргопулос). До того момента у старообрядцев не было епископов, а с этого момента появилась возможность (хотя и канонически спорная) рукополагать архиереев, а следовательно и священников. Епископская кафедра была учреждена в селе Белая Криница, относившемся тогда к Австрийской империи, поэтому для обозначения организаций, управляемых преемниками митрополита Амвросия, используется термин "белокриницкая иерархия". К ней кроме РПСЦ относится Православная старообрядческая церковь в Румынии.
При всех ограничениях по отношению к старообрядцам, Белокриницкое согласие в Российской империи в конце XIX постепенно укрепляло свои позиции. В 1898-1912 гг. было проведено 18 соборов, в работе которых наряду со священнослужителями принимали участие миряне. Помимо соборов в жизни белокриницкого согласия в конце XIX - начале XX века большое значение имели ежегодные всероссийские съезды старообрядцев.
Епископ Древлеправославной Церкви Христовой Костромской и Ярославский Геронтий (Григорий Иванович Лакомкин)
Григорий Иванович Лакомкин родился в 1872 году в Нерехтском уезде Костромской губернии. Происходил из потомственных старообрядцев, отец его был священником.
Занимался крестьянским трудом, обучал детей церковному чтению и пению, вступил в брак.
Отслужил в армии, вернулся домой и стал в родном селе уставщиком в храме (т.е церковнослужителем, наблюдающим за порядком богослужения по уставу). В 1906 году был рукоположён во иерея.
В 1908 году овдовел. В 1911 году на старообрядческом соборе был избран епископом Петербургско-Тверской епархии. Рукоположён в епископы в марте 1912 года. За время его управления в епархии было построено 14 храмов (из них 7 каменных), были переустроены и отремонтированы три храма. В Псковской губернии епископом Геронтием был основан монастырь. Много внимания уделял образованию, открывал духовные школы и училища, в том числе при старообрядческих храмах.
После прихода к власти большевиков на некоторое время был арестован, после освобождения вернулся на свой старый приход в селе Стрельниково, а в 1920 по решению епархиального съезда, состоявшегося в Ржеве, вернулся в Петроград.
Вообще же сразу после Октябрьской революции 1917 года в ходе массовой ликвидации домовых церквей закрылись домовые старообрядческие храмы, в 1918 году были упразднены почти все старообрядческие монастыри, Богословско-учительский институт в Москве и все старообрядческие периодические издания.
Однако вскоре большевики решили, что в борьбе против Русской Православной Церкви пригодятся любые союзники.
"Наиболее показательным в государственно-конфессиональных отношениях советского правительства и старообрядцев является создание в 1921 году Комиссии по передаче свободных земель и бывших помещичьих угодий старообрядцам и сектантским общинам. Впоследствии эта комиссия при Народном комиссариате земледелия разработала воззвание «К сектантам и старообрядцам, живущим в России и заграницей». Поразительно, но пока земли православной церкви национализировались, другие земли распределялись между старообрядцами и некоторыми протестантскими общинами.
Владимир Дмитриевич Бонч-Бруевич, входивший в состав комиссии и изучавший старообрядчество, полагал, что старообрядческие общины обладают огромным сельскохозяйственным потенциалом, который необходимо реализовать советскому правительству в виде коллективных хозяйств. В своей статье о возможном участии сектантов в хозяйственной жизни СССР он писал: «Сектанты в огромном большинстве, повторяю ещё раз, обыкновенные крестьяне-хлеборобы, но двинувшиеся благодаря своей организованности сильно вперёд, почему и представляющие собой несомненный авангард, передовое население на сельскохозяйственном крестьянском фронте, не использовать которое в целях хозяйственного восстановления нашей страны не только странно, но просто преступно»
Комиссия обращалась не только к старообрядцам и протестантам на территории бывшей Российской Империи, но и за рубежом. Идея реэмиграции также связана с именем Бонч-Бруевича, который писал об этом: «Нельзя забывать также и то, что в Северной и Южной Америке томятся десятки тысяч когда-то бежавших туда от царского преследования или высланных за границу из России сектантов, которые самым охотным образом готовы переехать в Россию со всем своим большим инвентарём. Они могли бы сразу заселить сотни разрушающихся совхозов или иные непочатые, пустующие, чернозёмные пространства земли и, конечно, и там поставить хозяйство по-американски.»"
В ответ в 1923 году архиепископ Мелетий (Картушин) и епископ Геронтий (Лакомкин) выпустили «Архипастырское послание» с призывом к пастве быть лояльными новой власти. В нём, в частности, было сказано: «Теперь, слава Богу, у нас в России утвердилась рабоче-крестьянская власть».
В середине 1920-х годов белокриницкому согласию по разрешению ОГПУ удалось провести несколько соборов (в 1925, 1926, 1927), на которых рассматривались вопросы устроения церковной жизни в новых социальных условиях. Возобновилось издание (в частных издательствах) «Старообрядческих церковных календарей». Епископ Геронтий организовал в Петрограде братство св. священномученика Аввакума с пастырско-богословскими курсами при нём.
Из его воспоминаний: "После революции возникали особые религиозные вопросы. Чтобы их всесторонне разрешить, в Ленинграде решено было открыть особое братство. Был составлен особый устав в 1918 году, на основании его и было получено официальное разрешение на открытие братства имени священномученика протопопа Аввакума.
В 1925 и 1926 годах были устроены в Ленинграде богословские пастырские курсы, на них обучалось около 30 человек молодежи и взрослых, даже был там епископ Тихон /старообрядческий епископ томский и алтайский Тихон (Сухов)/ и некоторые священники.
А сколько за 20 лет пребывания в Ленинграде положено труда по канцелярии! Ежегодно более 1000 исходящих бумаг было лично написано руками епископа Геронтия, ибо секретаря у него никогда не было."
К концу 1920-х годов старообрядческая Церковь Белокриницкой иерархии включала в себя 24 епархии, которыми управляли 18 епископов, несколько монастырей, существовавших после 1918 года под видом «трудовых артелей», и сотни священнослужителей.
Но тут началась коллективизация. Старообрядческое крестьянское хозяйство в большинстве было зажиточным, и это дало основание Н. К. Крупской сказать, что «борьба с кулачеством есть одновременно борьба со старообрядчеством», внутри которого наиболее крупным и организованным было белокриницкое согласие. В результате массовых репрессий против старообрядцев в 1930-х годах были закрыты все монастыри; многие области, прежде считавшиеся старообрядческими, лишились всех действующих храмов, было арестовано подавляющее большинство священнослужителей. При закрытии храмов и монастырей производилась тотальная конфискация икон, утвари, колоколов, облачений, книг, было уничтожено немало библиотек и архивов. Часть старообрядцев эмигрировала, преимущественно в Румынию и Китай.
В ходе репрессий епископат был практически полностью уничтожен. Большинство архиереев было расстреляно, некоторые томились в тюрьмах и лишь двое сумели скрыться за границей.
В ночь с 13 на 14 апреля 1932 года были арестованы более 160 человек: всё духовенство Епархиального центра Белокриницкого согласия в Ленинграде, в том числе епископ Геронтий (Лакомкин), большинство певчих, постоянных прихожан храмов Громовского старообрядческого кладбища, а также почти всех члены Братства имени протопопа Аввакума, в которое, помимо старообрядцев Белокриницкого согласия, входили единоверцы. В эту ночь началось следствие по делу «Всероссийского союза старообрядческих братств» (уже давно не существовавшего) и «Ленинградского братства имени протопопа Аввакума», по которому прошло в качестве обвиняемых 67 человек. Все они были приговорены 22 и 28 ноября 1932 года Особым совещанием Коллегии ОГПУ к различным срокам заключения в лагерь или ссылки.
Арестованный вместе с епископом Геронтием его сын Геннадий погиб в лагере. Он сам девять месяцев находился в предварительном заключении в тюрьмах Ленинграда, в том числе пять — в одиночной камере. В тюрьме тяжело болел цингой, но даже тогда не нарушал поста, не потреблял мясной пищи. В ноябре 1932 приговорён к 10 годам лишения свободы.
ПЭ: "находился в лагере близ г. Соликамска, затем в лагере близ пос. Красновишерска (ныне Пермская обл.), в Саровском, Ветлужском и др. лагерях на территории совр. Нижегородской обл. и Чувашии, весной 1937 г. переведен в лагерь на р. Ухте (Коми АССР). В лагерях Г. тайно совершал богослужения, изготовив епитрахиль и поручи."
4 июля 1942 года был освобождён из заключения, отбыв срок полностью (с превышением почти на три месяца).
Начавшееся в сентябре 1943 года временное улучшение положения Церкви коснулось и старообрядцев.
В конце 1943 года Геронтий получил государственную регистрацию как епископ, был вызван в Москву и назначен епископом Ярославским и Костромским, а также помощником архиепископа Московского и всея Руси Иринарха (Парфёнова), служил в Покровском соборе на Рогожском кладбище, много проповедовал. Руководил сбором средств в Фонд обороны и подарков для фронта. В 1945-1949 гг. руководил изданием церковного календаря — единственного старообрядческого периодического издания, выпускавшегося в то время. Несмотря на пожилой возраст, часто посещал приходы.
Жизнь и судьба владыки Геронтия:
"Выход календаря вызвал интерес даже у староверов-эмигрантов. В сентябре 1946 года Архиепископ Иринарх получил из Белграда письмо от Дмитрия Васильевича Сироткина, бывшего городского главы Нижнего Новгорода, богатейшего пароходчика и щедрого благотворителя, немало помогавшего Старообрядческой Церкви в начале ХХ века. Сироткин, приветствуя выход календаря, радовался, что увидело свет «такое богатое и полезное издание». В январе 1950 года Дмитрий Васильевич, одинокий, старый и тяжелобольной, снова писал в Москву, на этот раз епископу Геронтию. Сироткин сетовал, что в Белграде мало староверов, нет священника, не к кому обратиться для исповеди и причастия. Бывший «владелец заводов, газет, пароходов» просил епископа научить, «как поступить в случае смерти». Но в это время ухудшились отношения между СССР и Югославией. Поэтому епископ, не желая быть заподозренным в сношениях с Белградом, написал секретарю Архиепископии: «На мое имя и мне прислано и получено письмо от Дмитрия Васильевича Сироткина из-за границы, из Белграда. Я никогда не имел и не имею переписки с людьми, находящимися за границей. На означенное письмо отвечать не желаю и не буду»."
В послевоенный период, когда нужда в Церкви отпала, закончились и послабления по отношению к старообрядцам. Большинство закрытых в 1930-е годы храмов так и не были им возвращены. Во многих областях компактного проживания старообрядцев зачастую удавалось открыть лишь один приход. Не было получено разрешения на открытие монастырей и учебных заведений.
Последние приезды епископа Геронтия в Костромскую область: 1946 – 1950 гг.:
"С 1945 г. руководитель старообрядческой общины Костромы Иван Корнилович Кузьмин начал хлопотать о возвращении здания закрытого Феодоровского храма. В 1946 г. он обратился с подобным заявлением к уполномоченному Совета по делам религиозных культов при Совете Министров СССР по Костромской области Климову. Последний отклонил ходатайство, сказав, что «прежнее помещение <…> храма возврату не подлежит, т.к. уже передано Управлению трудовых колоний и соответствующим образом переоборудовано». Уполномоченный Климов предложил И. К. Кузьмину просить какое-нибудь другое здание закрытого храма – например, ходатайствовать о передаче церкви Рождества Христова в бывшем с. Городище. «По моему вызову, – писал И. К. Кузьмин, – приехал из Москвы наш епископ Геронтий, и вместе с ним, Климовым, секретарем Заволжского райисполкома и двумя представителями общины мы ходили на обследование этого храма». Однако всё это кончилось ничем: здание одного из закрытых храмов передали старообрядцам Костромы лишь в 1989 г."
Епископ Геронтий оставил воспоминания, являющиеся ценным источником по истории старообрядчества XIX-XX веков; отдельная глава мемуаров посвящена его пребыванию в заключении в 1932-1942 годах.
Скончался 7 июня 1951 года в Москве, был похоронен на Рогожском кладбище.
"В 1960-х — середине 1980-х годов церковная жизнь согласия характеризовалась застойными тенденциями: новые приходы практически не открывались, отдельные провинциальные храмы были закрыты из-за отсутствия не только священнослужителей, но и способных вести клиросную службу мирян. Широко распространилась практика окормления несколько приходов одним священником, в связи с чем многие богослужения совершались мирским чином. Священнослужители, пытавшиеся проявить какую-либо активность, нередко попадали под запрещение."
7 июня 1951 года скончался один из её прославленных архиереев. Хотя наша Церковь не признаёт иерархии РПСЦ, считаю полезным рассказать о нём - и, параллельно, о советской части истории самой РПСЦ.
На всякий случай поясню, что РПСЦ представляет собой только часть современного старообрядчества. "Согласий" - так именуются крупные объединения старообрядцев - сейчас насчитывается не меньше десятка, и РПСЦ лишь одно из наиболее многочисленных (в России - около 500 000 верующих). Поэтому дальнейшее рассмотрение относится только к РПСЦ, другие старообрядческие организации могли придерживаться совершенно иной позиции.
История РПСЦ берёт начало в 1846 году, когда к старообрядчеству присоединился бывший Босно-Сараевский митрополит грек Амвросий (Папагеоргопулос). До того момента у старообрядцев не было епископов, а с этого момента появилась возможность (хотя и канонически спорная) рукополагать архиереев, а следовательно и священников. Епископская кафедра была учреждена в селе Белая Криница, относившемся тогда к Австрийской империи, поэтому для обозначения организаций, управляемых преемниками митрополита Амвросия, используется термин "белокриницкая иерархия". К ней кроме РПСЦ относится Православная старообрядческая церковь в Румынии.
При всех ограничениях по отношению к старообрядцам, Белокриницкое согласие в Российской империи в конце XIX постепенно укрепляло свои позиции. В 1898-1912 гг. было проведено 18 соборов, в работе которых наряду со священнослужителями принимали участие миряне. Помимо соборов в жизни белокриницкого согласия в конце XIX - начале XX века большое значение имели ежегодные всероссийские съезды старообрядцев.
Епископ Древлеправославной Церкви Христовой Костромской и Ярославский Геронтий (Григорий Иванович Лакомкин)
Григорий Иванович Лакомкин родился в 1872 году в Нерехтском уезде Костромской губернии. Происходил из потомственных старообрядцев, отец его был священником.
Занимался крестьянским трудом, обучал детей церковному чтению и пению, вступил в брак.
Отслужил в армии, вернулся домой и стал в родном селе уставщиком в храме (т.е церковнослужителем, наблюдающим за порядком богослужения по уставу). В 1906 году был рукоположён во иерея.
В 1908 году овдовел. В 1911 году на старообрядческом соборе был избран епископом Петербургско-Тверской епархии. Рукоположён в епископы в марте 1912 года. За время его управления в епархии было построено 14 храмов (из них 7 каменных), были переустроены и отремонтированы три храма. В Псковской губернии епископом Геронтием был основан монастырь. Много внимания уделял образованию, открывал духовные школы и училища, в том числе при старообрядческих храмах.
После прихода к власти большевиков на некоторое время был арестован, после освобождения вернулся на свой старый приход в селе Стрельниково, а в 1920 по решению епархиального съезда, состоявшегося в Ржеве, вернулся в Петроград.
Вообще же сразу после Октябрьской революции 1917 года в ходе массовой ликвидации домовых церквей закрылись домовые старообрядческие храмы, в 1918 году были упразднены почти все старообрядческие монастыри, Богословско-учительский институт в Москве и все старообрядческие периодические издания.
Однако вскоре большевики решили, что в борьбе против Русской Православной Церкви пригодятся любые союзники.
"Наиболее показательным в государственно-конфессиональных отношениях советского правительства и старообрядцев является создание в 1921 году Комиссии по передаче свободных земель и бывших помещичьих угодий старообрядцам и сектантским общинам. Впоследствии эта комиссия при Народном комиссариате земледелия разработала воззвание «К сектантам и старообрядцам, живущим в России и заграницей». Поразительно, но пока земли православной церкви национализировались, другие земли распределялись между старообрядцами и некоторыми протестантскими общинами.
Владимир Дмитриевич Бонч-Бруевич, входивший в состав комиссии и изучавший старообрядчество, полагал, что старообрядческие общины обладают огромным сельскохозяйственным потенциалом, который необходимо реализовать советскому правительству в виде коллективных хозяйств. В своей статье о возможном участии сектантов в хозяйственной жизни СССР он писал: «Сектанты в огромном большинстве, повторяю ещё раз, обыкновенные крестьяне-хлеборобы, но двинувшиеся благодаря своей организованности сильно вперёд, почему и представляющие собой несомненный авангард, передовое население на сельскохозяйственном крестьянском фронте, не использовать которое в целях хозяйственного восстановления нашей страны не только странно, но просто преступно»
Комиссия обращалась не только к старообрядцам и протестантам на территории бывшей Российской Империи, но и за рубежом. Идея реэмиграции также связана с именем Бонч-Бруевича, который писал об этом: «Нельзя забывать также и то, что в Северной и Южной Америке томятся десятки тысяч когда-то бежавших туда от царского преследования или высланных за границу из России сектантов, которые самым охотным образом готовы переехать в Россию со всем своим большим инвентарём. Они могли бы сразу заселить сотни разрушающихся совхозов или иные непочатые, пустующие, чернозёмные пространства земли и, конечно, и там поставить хозяйство по-американски.»"
В ответ в 1923 году архиепископ Мелетий (Картушин) и епископ Геронтий (Лакомкин) выпустили «Архипастырское послание» с призывом к пастве быть лояльными новой власти. В нём, в частности, было сказано: «Теперь, слава Богу, у нас в России утвердилась рабоче-крестьянская власть».
В середине 1920-х годов белокриницкому согласию по разрешению ОГПУ удалось провести несколько соборов (в 1925, 1926, 1927), на которых рассматривались вопросы устроения церковной жизни в новых социальных условиях. Возобновилось издание (в частных издательствах) «Старообрядческих церковных календарей». Епископ Геронтий организовал в Петрограде братство св. священномученика Аввакума с пастырско-богословскими курсами при нём.
Из его воспоминаний: "После революции возникали особые религиозные вопросы. Чтобы их всесторонне разрешить, в Ленинграде решено было открыть особое братство. Был составлен особый устав в 1918 году, на основании его и было получено официальное разрешение на открытие братства имени священномученика протопопа Аввакума.
В 1925 и 1926 годах были устроены в Ленинграде богословские пастырские курсы, на них обучалось около 30 человек молодежи и взрослых, даже был там епископ Тихон /старообрядческий епископ томский и алтайский Тихон (Сухов)/ и некоторые священники.
А сколько за 20 лет пребывания в Ленинграде положено труда по канцелярии! Ежегодно более 1000 исходящих бумаг было лично написано руками епископа Геронтия, ибо секретаря у него никогда не было."
К концу 1920-х годов старообрядческая Церковь Белокриницкой иерархии включала в себя 24 епархии, которыми управляли 18 епископов, несколько монастырей, существовавших после 1918 года под видом «трудовых артелей», и сотни священнослужителей.
Но тут началась коллективизация. Старообрядческое крестьянское хозяйство в большинстве было зажиточным, и это дало основание Н. К. Крупской сказать, что «борьба с кулачеством есть одновременно борьба со старообрядчеством», внутри которого наиболее крупным и организованным было белокриницкое согласие. В результате массовых репрессий против старообрядцев в 1930-х годах были закрыты все монастыри; многие области, прежде считавшиеся старообрядческими, лишились всех действующих храмов, было арестовано подавляющее большинство священнослужителей. При закрытии храмов и монастырей производилась тотальная конфискация икон, утвари, колоколов, облачений, книг, было уничтожено немало библиотек и архивов. Часть старообрядцев эмигрировала, преимущественно в Румынию и Китай.
В ходе репрессий епископат был практически полностью уничтожен. Большинство архиереев было расстреляно, некоторые томились в тюрьмах и лишь двое сумели скрыться за границей.
В ночь с 13 на 14 апреля 1932 года были арестованы более 160 человек: всё духовенство Епархиального центра Белокриницкого согласия в Ленинграде, в том числе епископ Геронтий (Лакомкин), большинство певчих, постоянных прихожан храмов Громовского старообрядческого кладбища, а также почти всех члены Братства имени протопопа Аввакума, в которое, помимо старообрядцев Белокриницкого согласия, входили единоверцы. В эту ночь началось следствие по делу «Всероссийского союза старообрядческих братств» (уже давно не существовавшего) и «Ленинградского братства имени протопопа Аввакума», по которому прошло в качестве обвиняемых 67 человек. Все они были приговорены 22 и 28 ноября 1932 года Особым совещанием Коллегии ОГПУ к различным срокам заключения в лагерь или ссылки.
Арестованный вместе с епископом Геронтием его сын Геннадий погиб в лагере. Он сам девять месяцев находился в предварительном заключении в тюрьмах Ленинграда, в том числе пять — в одиночной камере. В тюрьме тяжело болел цингой, но даже тогда не нарушал поста, не потреблял мясной пищи. В ноябре 1932 приговорён к 10 годам лишения свободы.
ПЭ: "находился в лагере близ г. Соликамска, затем в лагере близ пос. Красновишерска (ныне Пермская обл.), в Саровском, Ветлужском и др. лагерях на территории совр. Нижегородской обл. и Чувашии, весной 1937 г. переведен в лагерь на р. Ухте (Коми АССР). В лагерях Г. тайно совершал богослужения, изготовив епитрахиль и поручи."
4 июля 1942 года был освобождён из заключения, отбыв срок полностью (с превышением почти на три месяца).
Начавшееся в сентябре 1943 года временное улучшение положения Церкви коснулось и старообрядцев.
В конце 1943 года Геронтий получил государственную регистрацию как епископ, был вызван в Москву и назначен епископом Ярославским и Костромским, а также помощником архиепископа Московского и всея Руси Иринарха (Парфёнова), служил в Покровском соборе на Рогожском кладбище, много проповедовал. Руководил сбором средств в Фонд обороны и подарков для фронта. В 1945-1949 гг. руководил изданием церковного календаря — единственного старообрядческого периодического издания, выпускавшегося в то время. Несмотря на пожилой возраст, часто посещал приходы.
Жизнь и судьба владыки Геронтия:
"Выход календаря вызвал интерес даже у староверов-эмигрантов. В сентябре 1946 года Архиепископ Иринарх получил из Белграда письмо от Дмитрия Васильевича Сироткина, бывшего городского главы Нижнего Новгорода, богатейшего пароходчика и щедрого благотворителя, немало помогавшего Старообрядческой Церкви в начале ХХ века. Сироткин, приветствуя выход календаря, радовался, что увидело свет «такое богатое и полезное издание». В январе 1950 года Дмитрий Васильевич, одинокий, старый и тяжелобольной, снова писал в Москву, на этот раз епископу Геронтию. Сироткин сетовал, что в Белграде мало староверов, нет священника, не к кому обратиться для исповеди и причастия. Бывший «владелец заводов, газет, пароходов» просил епископа научить, «как поступить в случае смерти». Но в это время ухудшились отношения между СССР и Югославией. Поэтому епископ, не желая быть заподозренным в сношениях с Белградом, написал секретарю Архиепископии: «На мое имя и мне прислано и получено письмо от Дмитрия Васильевича Сироткина из-за границы, из Белграда. Я никогда не имел и не имею переписки с людьми, находящимися за границей. На означенное письмо отвечать не желаю и не буду»."
В послевоенный период, когда нужда в Церкви отпала, закончились и послабления по отношению к старообрядцам. Большинство закрытых в 1930-е годы храмов так и не были им возвращены. Во многих областях компактного проживания старообрядцев зачастую удавалось открыть лишь один приход. Не было получено разрешения на открытие монастырей и учебных заведений.
Последние приезды епископа Геронтия в Костромскую область: 1946 – 1950 гг.:
"С 1945 г. руководитель старообрядческой общины Костромы Иван Корнилович Кузьмин начал хлопотать о возвращении здания закрытого Феодоровского храма. В 1946 г. он обратился с подобным заявлением к уполномоченному Совета по делам религиозных культов при Совете Министров СССР по Костромской области Климову. Последний отклонил ходатайство, сказав, что «прежнее помещение <…> храма возврату не подлежит, т.к. уже передано Управлению трудовых колоний и соответствующим образом переоборудовано». Уполномоченный Климов предложил И. К. Кузьмину просить какое-нибудь другое здание закрытого храма – например, ходатайствовать о передаче церкви Рождества Христова в бывшем с. Городище. «По моему вызову, – писал И. К. Кузьмин, – приехал из Москвы наш епископ Геронтий, и вместе с ним, Климовым, секретарем Заволжского райисполкома и двумя представителями общины мы ходили на обследование этого храма». Однако всё это кончилось ничем: здание одного из закрытых храмов передали старообрядцам Костромы лишь в 1989 г."
Епископ Геронтий оставил воспоминания, являющиеся ценным источником по истории старообрядчества XIX-XX веков; отдельная глава мемуаров посвящена его пребыванию в заключении в 1932-1942 годах.
Скончался 7 июня 1951 года в Москве, был похоронен на Рогожском кладбище.
"В 1960-х — середине 1980-х годов церковная жизнь согласия характеризовалась застойными тенденциями: новые приходы практически не открывались, отдельные провинциальные храмы были закрыты из-за отсутствия не только священнослужителей, но и способных вести клиросную службу мирян. Широко распространилась практика окормления несколько приходов одним священником, в связи с чем многие богослужения совершались мирским чином. Священнослужители, пытавшиеся проявить какую-либо активность, нередко попадали под запрещение."
