Канон на Святую Пасху

про­фес­сор Евграф Ива­но­вич Ловя­гин

Празд­ник Вос­кре­се­ния Хри­стова, радост­ней­ший и тор­же­ствен­ней­ший из всех хри­сти­ан­ских празд­ни­ков, отли­ча­ется столь же пре­вос­ход­ным Бого­слу­же­нием. Пас­халь­ный Канон состав­ляет важ­ней­шую часть утрен­няго Бого­слу­же­ния Пасхи и по содер­жа­нию своему есть не что иное, как про­дол­жи­тель­ный тор­же­ствен­ный гимн в честь слав­наго Вос­кре­се­ния Гос­подня и Боже­ствен­наго вели­чия вос­крес­шаго Гос­пода.

Св. Иоанн Дамас­кин, зла­то­то­чи­вый (χρυσοῤῥόας) соста­ви­тель этого канона, совер­шен­ней­шим обра­зом выра­зил в нем чув­ство высо­каго духов­наго вос­торга, напол­ня­ю­щаго душу при вос­по­ми­на­нии о пре­слав­ном собы­тии в земной жизни нашего Гос­пода. Все, что только можно пред­ста­вить самаго уте­ши­тель­наго и радост­наго в жизни, он соеди­нил здесь и упо­тре­бил, как вели­че­ствен­ныя черты для изоб­ра­же­ния вели­чай­шаго из чудес, как бле­стя­щия краски для начер­та­ния кар­тины Светлаго Хри­стова Вос­кре­се­ния. Радо­стен восход живо­твор­наго солнца после мрач­ной ночи; радостно про­буж­де­ние при­роды к новой жизни после зим­няго омерт­ве­ния; радостно будет обнов­ле­ние всех живых существ при все­об­щем вос­кре­се­нии: но несрав­ненно слад­чай­шим чув­ством напол­няет сердце Пес­но­писца и всех веру­ю­щих – явле­ние из гроба Христа, Солнца правды, востав­шаго из мерт­вых в новой славе после трех­днев­наго погре­бе­ния и соде­лав­ша­гося начат­ком буду­щаго вос­кре­се­ния всего чело­ве­че­скаго рода. Весе­лился, гово­рит Пес­но­пи­сец, древ­ний Изра­иль, празд­нуя свою Пасху в память избав­ле­ния от руки погуб­ляв­шаго пер­вен­цов Ангела и осво­бож­де­ния от Еги­пет­скаго раб­ства; скакал в вос­торге Давид пред вет­хо­за­вет­ным ков­че­гом, воз­вра­ща­е­мым из язы­че­скаго плена; радо­ва­лись бла­го­че­сти­выя жены Миро­но­сицы, увидев живым того, кого оне со сле­зами искали между мерт­выми: но гораздо выше и пре­вос­ход­нее радость новаго Изра­иля, тор­же­ству­ю­щаго в честь Христа – истин­ной нашей Пасхи, сре­та­ю­щаго самаго Бога во плоти осво­бо­див­шимся от уз смерти, и с очи­щен­ным чрез веру умом и серд­цем созер­ца­ю­щаго чудныя послед­ствия Хри­стова Вос­кре­се­ния. При изоб­ра­же­нии обшир­ных и спа­си­тель­ных дей­ствий Вос­кре­се­ния Гос­подня чув­ство, гос­под­ству­ю­щее в душе Пес­но­писца, изли­ва­ется в каноне обиль­ными пото­ками истин­наго крас­но­ре­чия. Не оста­нав­ли­ва­ясь долго на одной какой-либо мысли, оно с свой­ствен­ною себе живо­стию и быст­ро­тою то устрем­ля­ется к самому Винов­нику тор­же­ства – Вос­крес­шему Спа­си­телю, про­слав­ляя Боже­ствен­ное Его вели­чие, то обра­ща­ется к живу­щим на земле, воз­ве­щая им вели­кую радость празд­ника, то к заклю­чен­ным от века узни­кам ада, при­вет­ствуя их с вожде­лен­ным осво­бож­де­нием от тягост­наго плена, то к Небу и Небо­жи­те­лям, при­зы­вая их к свя­щен­ному весе­лию при виде славы общаго всех Гос­пода – Побе­ди­теля ада и смерти, то убла­жает день и ночь, озна­ме­но­ван­ныя столь чудным собы­тием, то при­зы­вает самое место Вос­кре­се­ния – Иеру­са­лим и Сион – к живому сочув­ствию все­об­щей радо­сти, и нако­нец воз­но­сится бла­го­го­вей­ною молит­вою ко Все­выш­нему о совер­шен­ней­шем соеди­не­нии всех нас со Хри­стом в без­ве­чер­ний день веч­наго Его Цар­ства. Таково содер­жа­ние канона на Святую Пасху!

Внеш­ний состав канона вполне соот­вет­ствует внут­рен­нему его досто­ин­ству и тор­же­ству вели­чай­шаго Хри­сти­ан­скаго Празд­ника. Ирмосы и Тро­пари его состав­лены без пред­ва­ри­тель­наго акро­стиха и напи­саны языком про­за­и­че­ским: но силь­ныя и вели­че­ствен­ныя выра­же­ния, искус­ные и рази­тель­ные обо­роты и соче­та­ния слов, живые и быст­рые пере­ходы речи, при необык­но­вен­ной силе и воз­вы­шен­но­сти чув­ство­ва­ний, делают Пас­халь­ный канон по истине пре­вос­ход­ным про­из­ве­де­нием Цер­ков­ной сло­вес­но­сти и невольно рас­по­ла­гают душу слу­ша­теля к свя­щен­ному вос­торгу. Это впе­чат­ле­ние еще более уси­ли­ва­ется тем, что Тро­пари канона при Бого­слу­же­нии обык­но­венно не чита­ются, но поются после­до­ва­тельно за своими Ирмо­сами, раз­де­ля­ясь один от дру­гаго пением обще­из­вест­наго: Хри­стос вос­кресе из мерт­вых…, и притом, по устро­е­нию самаго Иоанна Дамас­кина, поются самым тор­же­ствен­ным, радост­ным и вели­че­ствен­ным из всех Цер­ков­ных гласов, каков глас 1‑й.

Канон — цен­траль­ное пес­но­пе­ние одной из глав­ных цер­ков­ных служб

Канон — цен­траль­ное пес­но­пе­ние одной из глав­ных цер­ков­ных служб, утрени1. А на пас­халь­ной утрене, на кото­рой нет ни боль­шин­ства обыч­ных псал­мов, ни чтения Еван­ге­лия, канон одно­значно ока­зы­ва­ется в центре вни­ма­ния. Если слу­жить строго по уставу, льви­ная доля вре­мени на пас­халь­ной утрене будет отве­дена именно пению канона (и так не малень­кий, он еще и должен испол­няться с мно­го­чис­лен­ными повто­рами), а также чтению 45-го Слова свя­ти­теля Гри­го­рия Бого­слова, на Святую Пасху2, — доста­точно про­стран­ного текста.

Слово свя­ти­теля Гри­го­рия, напи­сан­ное в IV веке, и пас­халь­ный канон пре­по­доб­ного Иоанна Дамас­кина, создан­ный при­мерно через три с поло­ви­ной сто­ле­тия, тесно свя­заны между собой. Канон содер­жит несколько бук­валь­ных цитат из свя­ти­теля Гри­го­рия, так что под­лин­ное осмыс­ле­ние канона невоз­можно без зна­ком­ства с пас­халь­ными сло­вами Вели­кого Кап­па­до­кийца.

Пас­халь­ный канон имеет тра­ди­ци­он­ную струк­туру: в нем 8 песней3, про­ну­ме­ро­ван­ных с 1‑й по 9‑ю (2‑я песнь отсут­ствует); каждая песнь откры­ва­ется ирмо­сом4, кото­рый должен зада­вать мело­дию для тро­па­рей5. В 1‑й, 3‑й, 5‑й, 6‑й и 9‑й песнях по два тро­паря, в 4‑й, 7‑й и 8‑й — по три. Бого­ро­дичны6 в каноне отсут­ствуют, но более позд­ние гим­но­графы — Феофан и Иосиф — допи­сали по ком­плекту бого­ро­дич­нов к пас­халь­ному канону; согласно совре­мен­ному уставу, в первый день Пасхи они не поются, а в сле­ду­ю­щие дни испол­ня­ются оба (таким обра­зом, после каждой песни при­бав­ля­ются по два бого­ро­дична).

О пас­халь­ных ирмо­сах

Ирмосы кано­нов обычно содер­жат пере­сказ или отсылки к биб­лей­ским песням — поэ­ти­че­ским отрыв­кам из Вет­хого и Нового Заве­тов, лежа­щим в основе струк­туры канона7. Пас­халь­ный канон не явля­ется исклю­че­нием, однако здесь каждая из тем биб­лей­ских песней увя­зана с Вос­кре­се­нием Хри­сто­вым:

Ирмос 1‑й песни: «… от смерти бо к жизни, и от земли к Небеси, Хри­стос Бог нас пре­веде, побед­ную поющия» — как изра­иль­тяне были выве­дены из Египта и вос­пели побед­ную песнь после пере­хода через Крас­ное море (= 1‑я биб­лей­ская песнь, Исх.15:1-19), так и мы пере­ве­дены Хри­стом от смерти к жизни.

Ирмос 3‑й песни: «При­и­дите, пиво [то есть питье] пием новое, не от камене неплодна чудо­де­е­мое, но нетле­ния источ­ник, из гроба одо­ждивша Христа…» — здесь древ­нее чудо, когда во время стран­ствия изра­иль­тян по пустыне Бог по молитве Моисея извел воду из скалы — «неплодна камене» (Исх.17:1–7), — срав­ни­ва­ется с тем, как из камен­ного гроба Христа исте­кает, словно дождь, источ­ник нетле­ния. Стоит отме­тить, что темам дождя и стран­ствия по пустыне соот­вет­ствует, вообще говоря, не 3‑я, а 2‑я биб­лей­ская песнь (Втор.32:1-43)8.

Ирмос 4‑й песни: «На боже­ствен­ней стражи, бого­гла­го­ли­вый Авва­кум да станет с нами и пока­жет све­то­носна ангела, ясно гла­го­люща: Днесь… вос­кресе Хри­стос…», прямо отсы­лает к про­року Авва­куму, автору 4‑й биб­лей­ской песни (Авв.3:2–19). Ср. Авв.2:1: «На стражу мою стал я и, стоя на башне, наблю­дал, что скажет Он во мне…» Про­ро­че­ское виде­ние Авва­кума отне­сено в ирмосе к ангелу, воз­ве­ща­ю­щему весть о Вос­кре­се­нии Хри­сто­вом.

Ирмос 5‑й песни: «Утре­нюем утрен­нюю глу­боку, и вместо мира песнь при­не­сем Вла­дыце, и Христа узрим, Правды Солнце…», содер­жит пара­фраз 5‑й биб­лей­ской песни, про­рока Исаии (Ис.26:9-19): «От нощи утре­нюет дух мой к Тебе, Боже…» Сла­вян­ское слово «утре­не­вати» бук­вально озна­чает «при­стально вгля­ды­ваться [во время пред­рас­свет­ных суме­рек]». Тем самым ночное испол­не­ние пас­халь­ного канона (по стро­гому уставу, утреня всегда должна слу­житься еще ночью, до рас­света) соот­но­сится с тем, как миро­но­сицы рано-рано утром спе­шили ко гробу Христа: «вместо мира песнь при­не­сем».

Ирмос 6‑й песни: «Сниз­шел еси в пре­ис­под­няя земли… и трид­не­вен, яко от кита Иона, вос­кресл еси…» — упо­ми­нает про­рока Иону, поскольку именно ему при­над­ле­жит 6‑я биб­лей­ская песнь (Ион.2:3-10). Согласно Свя­щен­ному Писа­нию, Иона воспел ее, нахо­дясь глу­боко под водой во чреве кита. Пас­халь­ный канон соот­но­сит погру­же­ние Ионы на дно моря с соше­ствием Христа во ад, а осво­бож­де­ние из чрева кита спустя три дня — с три­днев­ным Вос­кре­се­нием Хри­сто­вым.

Ирмос 7‑й песни: «Отроки от пещи изба­ви­вый, быв чело­век, страж­дет яко смер­тен, и стра­стию смерт­ное в нетле­ния обла­чит бла­го­ле­пие…» — ссы­ла­ется на исто­рию о трех еврей­ских отро­ках, кото­рые были бро­шены вави­лон­ским царем Наву­хо­до­но­со­ром в рас­ка­лен­ную печь, но были спа­сены Богом. Рас­сказ об этом собы­тии, молитва и песнь отро­ков состав­ляют 7‑ю биб­лей­скую песнь (Дан.3:26-56). В ирмосе под­чер­ки­ва­ется, что Тот, Кто неко­гда спас отро­ков от неми­ну­е­мой гибели, Сам принял стра­да­ния, чтобы облечь смерт­ную при­роду кра­со­той нетле­ния («в нетле­ния обла­чит бла­го­ле­пие»).

Ирмос 8‑й песни: «Сей наре­чен­ный и святый день, един суббот Царь и Гос­подь, празд­ни­ков празд­ник, и тор­же­ство есть тор­жеств…», обра­ща­ясь к теме 8‑й биб­лей­ской песни (Дан.3:57-88) лишь в самом конце: «…в оньже бла­го­сло­вим Христа во веки», — в осталь­ном построен вокруг цитаты из свя­ти­теля Гри­го­рия Бого­слова«Пасха! Она у нас празд­ни­ков празд­ник и тор­же­ство тор­жеств» (Or. 45. 2).

Ирмос 9‑й песни: «Све­тися, све­тися, новый Иеру­са­лиме: слава бо Гос­подня на тебе возсия, ликуй ныне, и весе­лися, Сионе! Ты же, Чистая, кра­суйся, Бого­ро­дице, о воста­нии Рож­де­ства Твоего», про­слав­ляя Матерь Божию, тем самым отсы­лает к Песни Бого­ро­дицы (Лк.1:46-55), кото­рая явля­ется первой частью 9‑й биб­лей­ской песни.

Бого­слов­ское содер­жа­ние канона

Тро­пари канона, вместе с ирмо­сами, рас­кры­вают несколько само­сто­я­тель­ных бого­слов­ских тем. Одни оче­вид­ным обра­зом свя­заны с празд­но­ва­нием хри­сти­ан­ской Пасхи:

  • лико­ва­ние всего тво­ре­ния во время Вос­кре­се­ния Хри­стова (2‑й тро­парь 1‑й песни: «Небеса убо достойно да весе­лятся, земля же да раду­ется…»; 1‑й тро­парь 3‑й песни: «…да празд­нует убо вся тварь…»);
  • спешка миро­но­сиц ко гробу Спа­си­теля (ирмос 5‑й песни; 1‑й тро­парь 7‑й песни: «Жены с миры бого­муд­рыя в след Тебе течаху…») и явле­ние им ангела, про­воз­гла­ша­ю­щего Вос­кре­се­ние Хри­стово (ирмос 4‑й песни);
  • соше­ствие Христа во ад (ирмос 6‑й песни), после­до­вав­шее за этим раз­ру­ше­ние ада (2‑й тро­парь 7‑й песни:«Смерти празд­нуем умерщ­вле­ние, адово раз­ру­ше­ние, иного жития веч­наго начало…») и осво­бож­де­ние нахо­див­шихся там узни­ков — душ умер­ших людей (1‑й тро­парь 5‑й песни: «…адо­выми узами содер­жи­мии… к свету идяху, Христе, весе­лыми ногами»).

Другие соот­но­сят хри­сти­ан­скую Пасху с вет­хо­за­вет­ными про­об­ра­зами:

  • раз­лич­ными про­ро­че­ствами (ср. ска­зан­ное выше о соот­не­се­нии ирмо­сов с биб­лей­скими пес­нями);
  • лико­ва­нием царя и про­рока Давида при пере­не­се­нии Ков­чега Завета в Иеру­са­лим (3‑й тро­парь 4‑й песни: «Бого­отец убо Давид, пред сенным ков­че­гом ска­каше играя, людие же Божии святии, обра­зов сбытие зряще, весе­лимся…», ср. 2Цар.6:3-14: «И поста­вили ковчег Божий на новую колес­ницу… А Давид и все сыны Изра­и­левы играли перед Гос­по­дом на всяких музы­каль­ных ору­диях… Давид скакал из всей силы перед Гос­по­дом»);
  • глав­ным про­об­ра­зом Жертвы Хри­сто­вой — пас­халь­ным агнцем: «[Хри­стос] — муже­ский убо пол… Агнец наре­чеся, непо­ро­чен же… наша Пасха…», «Яко еди­но­лет­ный агнец… Хри­стос волею за всех заклан бысть, Пасха чисти­тель­ная…» (1‑й и 2‑й тро­пари 4‑й песни; ср. Исх.12:5: «Агнец у вас должен быть без порока, муже­ского пола, одно­лет­ний»).

Особо про­пи­сана в каноне тема света Вос­кре­се­ния Хри­стова, кото­рый стал пред­воз­ве­ще­нием бли­ста­тель­ного дня все­об­щего вос­кре­се­ния из мерт­вых (3‑й тро­парь 7‑й песни: «…сия спа­си­тель­ная нощь и све­то­зар­ная, све­то­нос­наго дне воста­ния сущи про­воз­вест­ница…»). Можно ска­зать, что свет про­ни­зы­вает собой весь канон и так или иначе упо­ми­на­ется во всех его песнях, кроме 6‑й: «Ныне вся испол­ни­шася света…» (1‑й тро­парь 3‑й песни), «Све­тися, све­тися…» (ирмос 9‑й песни), и т. д. Но для созер­ца­ния этого света необ­хо­димо сде­лать над собой усилие: «Очи­стим чув­ствия, и узрим Христа, бли­ста­ю­щася непри­ступ­ным светом вос­кре­се­ния…» (1‑й тро­парь 1‑й песни, поря­док слов изме­нен). Таким обра­зом, под­лин­ное празд­но­ва­ние Пасхи воз­можно лишь через «очи­ще­ние чувств», то есть пока­я­ние, доб­ро­де­тель­ную жизнь и аске­ти­че­ский подвиг. На это же наме­кает и образ несу­щих све­тиль­ники навстречу Жениху: «При­сту­пим, све­ще­нос­нии, исхо­дящу Христу из гроба яко Жениху…» (2‑й тро­парь 7‑й песни), отсы­ла­ю­щий к еван­гель­ской притче о десяти девах (Мф.25:1–13).

Дважды упо­ми­на­ется тема таин­ства Кре­ще­ния: во 2‑м тро­паре 3‑й песни («Вчера спо­гре­бохся Тебе, Христе, сово­стаю днесь вос­кресшу Тебе…») и в тро­ичне 8‑й песни («Отче Все­дер­жи­телю, и Слове, и Душе… в Тя кре­сти­хомся»). В древ­но­сти ста­ра­лись при­уро­чить Кре­ще­ние огла­ша­е­мых к вечеру нака­нуне Пасхи, чтобы их цер­ков­ная жизнь нача­лась на глав­ный празд­ник года. Поэтому слова «вчера спо­гре­бохся» могут быть поняты или как отсылка к совер­ше­нию таин­ства Кре­ще­ния в Вели­кую суб­боту (ср. Рим.6:4: «мы погреб­лись с Ним кре­ще­нием»), или просто как ука­за­ние на пред­ше­ству­ю­щие Пасхе службы Страст­ной сед­мицы.

Неко­то­рое вни­ма­ние уде­лено теме Иеру­са­лима, как сре­до­то­чия пас­халь­ного лико­ва­ния: «Воз­веди окрест очи твои, Сионе, и виждь: се бо при­и­доша к тебе… от запада, и севера, и моря, и востока…» (2‑й тро­парь 8‑й песни, цитата содер­жит пара­фразы Ис.49:12, 60:4), «… ликуй ныне и весе­лися, Сионе…» (ирмос 9‑й песни). Инте­рес пале­стин­ского автора — пре­по­доб­ного Иоанна Дамас­кина — к этой теме вполне поня­тен. Но одно­вре­менно речь идет не только и не столько о земном Иеру­са­лиме, сколько о Небес­ном Иеру­са­лиме — Церкви Хри­сто­вой: «Све­тися, све­тися, новый Иеру­са­лиме!..» (ирмос 9‑й песни).

Тема Церкви сокро­венно при­сут­ствует во многих тро­па­рях канона — уже просто потому, что он изло­жен от пер­вого лица мно­же­ствен­ного числа. В 3‑м тро­паре 4‑й песни Цер­ковь названа «святым наро­дом Божиим» («… людие же Божии святии…»). Но мисти­че­ской куль­ми­на­цией этой темы можно назвать 1‑й тро­парь 9‑й песни канона, где исполь­зо­вана образ­ность из Книги Песни Песней («О, боже­ствен­наго! О, любез­наго! О, слад­чай­шаго Твоего гласа!..», (ср. Песн.2:8, 14): «Голос воз­люб­лен­ного моего!.. дай мне услы­шать голос твой, потому что голос твой сладок»), кото­рая на первый взгляд опи­сы­вает земную любовь юноши и девушки, однако тра­ди­ци­онно пони­ма­ется как ино­ска­за­ние о Боге и Церкви. В данном случае такая интер­пре­та­ция оче­видна из сле­ду­ю­щих слов того же тро­паря: «…С нами бо неложно обе­щался еси быти, до скон­ча­ния века, Христе…», отсы­ла­ю­щих к финалу Еван­ге­лия от Матфея, где Хри­стос гово­рит: «Се, Я с вами во все дни до скон­ча­ния века» (Мф.28:19).

Автору канона уда­лось впле­сти в него отсылки и к другим клю­че­вым хри­сти­ан­ским бого­слов­ским темам: о Три­един­стве Боже­ства (тро­и­чен 8‑й песни), о непо­роч­ном рож­де­нии Гос­пода Иисуса Христа (1‑й тро­парь 6‑й песни: «…ключи Девы невре­ди­вый в рож­де­стве Твоем…»), об уни­вер­саль­ном харак­тере хри­сти­ан­ского бла­го­ве­стия (2‑й тро­парь 6‑й песни: «…совос­кре­сил еси все­род­наго Адама…»), об эсха­то­ло­ги­че­ском ожи­да­нии при­хода Цар­ствия Божия (1‑й тро­парь 8‑й песни: «При­и­дите, новаго вино­града рож­де­ния, боже­ствен­наго весе­лия, в наро­чи­том дни вос­кре­се­ния, Цар­ствия Хри­стова при­об­щимся…», ср. Мф.26:29: «Ска­зы­ваю же вам, что отныне не буду пить от плода сего вино­град­ного до того дня, когда буду пить с вами новое [вино] в Цар­стве Отца Моего»).

В при­пе­вах на 9‑й песни канона (при испол­не­нии ирмос и тро­пари этой песни чере­ду­ются с ними) также содер­жатся и просто общие отсылки к Вос­кре­се­нию Хри­стову («Вели­чит душа моя вос­крес­шаго три­дневно от гроба Христа Жиз­но­давца», «Хри­стос вос­кресе, смерть попра­вый…»), и опи­са­ние все­об­щего лико­ва­ния («Днесь всяка тварь весе­лится и раду­ется, яко Хри­стос вос­кресе»), и упо­ми­на­ния жен-миро­но­сиц («Маг­да­лина Мария при­тече ко гробу и, Христа видевши, яко вер­то­гра­даря (садов­ника) вопро­шаше», «Ангел обли­стаяй женам вопи­яше: пре­ста­ните от слез, яко Хри­стос вос­кресе»), и мысль о соше­ствии Христа во ад («Воз­бу­дил еси, уснув, мерт­выя от века…», «Хри­стос вос­кресе… мерт­выя воз­двиг­ну­вый…», «Днесь Вла­дыка плени ада, воз­двиг­ну­вый ющники, яже от века имяше люте одер­жи­мыя»), и сопо­став­ле­ние с про­об­ра­зами из Вет­хого Завета («Хри­стос — новая Пасха, Жертва живая, Агнец Божий, взем­ляй грехи мира»: ср. Ис.53:7, Ин.1:29; «Воз­бу­дил еси, уснув, мерт­выя от века, царски рыка­вый, яко от Иуды лев»: ср. Быт.49:9), и другие бого­слов­ские темы (о Троице: «Вели­чит душа моя Трии­по­стас­наго и нераз­дель­наго Боже­ства дер­жаву»; о Бла­го­ве­ще­нии, то есть Бого­во­пло­ще­нии: «Радуйся, Дево, радуйся…»; в самом извест­ном из при­пе­вов: «Ангел вопи­яше Бла­го­дат­ней: Чистая Дево, радуйся! И паки реку: радуйся! Твой Сын вос­кресе трид­не­вен…», образ­ность Бла­го­ве­ще­ния — ангел, при­вет­ству­ю­щий Божию Матерь словом «Радуйся», — пере­не­сена на Вос­кре­се­ние Хри­стово9). 

* * *

Пре­по­доб­ному автору канона уда­лось уди­ви­тель­ным обра­зом соеди­нить все пере­чис­лен­ные выше темы в одно доста­точно ком­пакт­ное целое, поль­зу­ясь очень ярким и емким поэ­ти­че­ским языком. Но это вовсе не озна­чает, что он пола­гает доста­точ­ным огра­ни­читься созер­ца­нием, кото­рое он пред­ло­жил своим слу­ша­те­лям. Напро­тив, пара­фра­зи­руя свя­ти­теля Гри­го­рия Бого­слова (Or. 45. 30 и 23: «Вели­кая и свя­щен­ная Пасха, и очи­ще­ние всего мира! — буду бесе­до­вать с тобою, как с чем-то оду­шев­лен­ным. Слово Божие, и свет, и жизнь, и муд­рость, и сила! — все твои наиме­но­ва­ния меня радуют»; «При­ча­стимся Пасхи, ныне пока про­об­ра­зо­ва­тельно, хотя и откро­вен­нее, нежели в Ветхом Завете… а впо­след­ствии и скоро при­ча­стимся совер­шен­нее и чище, когда Слово будет пить с нами сие “ново во Цар­ствии Отца”), он молит Христа о более полном бого­об­ще­нии: «О, Пасха велия и свя­щен­ней­шая, Христе! О муд­ро­сте, и Слове Божий, и Cило! Пода­вай нам истее Тебе при­ча­ща­тися, в неве­чер­нем дни Цар­ствия Твоего» (послед­ний тро­парь).

Хри­стос – новая Пасха

Хотя гим­но­гра­фи­че­ский жанр канона, к ста­нов­ле­нию кото­рого пре­по­доб­ный Иоанн весомо при­ло­жил свою чудесно исце­лен­ную руку, тесно связан с биб­лей­скими пес­нями, в случае с Пас­халь­ным кано­ном мы имеем пример более сво­бод­ного соот­но­ше­ния с этими пес­нями. Тем паче, что по Уставу в виде исклю­че­ния канон пас­халь­ной заут­рени испол­ня­ется без них: вместо вет­хо­за­вет­ных стихов перед тро­па­рями канона звучит древ­ней­ший тро­парь Пасхи «Хри­стос вос­кресе из мерт­вых…» (у греков) или его первая фраза (у нас).

К такому отно­ше­нию к вет­хо­за­вет­ному тексту под­тал­ки­вает и сама тема: в Вос­кре­се­нии Христа из мерт­вых начал дей­ство­вать Новый Завет, т. е. «Дого­вор», пред­воз­ве­щен­ный Гос­по­дом на Тайной вечери и заклю­ча­ю­щийся в том, что Он при­но­сит Себя в жертву за грехи мира, а люди полу­чают спа­се­ние, следуя про­по­ве­дан­ному Им Бла­го­ве­стию любви. Поэтому все вет­хо­за­вет­ное, даже самое важное, как, напри­мер, Пасха, отхо­дит на задний план, ста­но­вясь только тенью насту­пив­шей спа­си­тель­ной реаль­но­сти.

В первом же ирмосе пре­по­доб­ный Иоанн начи­нает объ­яс­нять новое содер­жа­ние празд­ника Пасхи, исходя из устой­чи­вого тол­ко­ва­ния слова «Пасха» как пре­ве­де­ние, т. е. «пере­ве­де­ние» (Синак­сарь Пасхи): Вос­кре­се­ния день, про­све­тимся людие! Пасха Гос­подня! Пасха: от смерти бо к жизни и от земли к небеси Хри­стос Бог нас пре­веде, побед­ную поющия. — «Пасха, потому что Хри­стос Бог нас, поющих (ныне песнь) победы, пере­вел от смерти к жизни и от земли (низ­мен­ной жизни по плоти) к Небу (воз­вы­шен­ной духов­ной жизни)».

А в 1‑м тро­паре тре­тьей песни гово­рится о том, что все необ­хо­ди­мые атри­буты вет­хо­за­вет­ного пас­халь­ного агнца: совер­шен­ный, муже­ского пола, непо­роч­ный (Исх.12:5) — пол­но­стью про­яви­лись во Христе: Муже­ский убо пол — яко раз­вер­зый дев­ствен­ную утробу явися Хри­стос; яко чело­век (греч. смерт­ный) же — агнец наре­чеся; непо­ро­чен же — яко невку­сен скверны, наша Пасха; и яко Бог истин­ный — совер­шен речеся. — «Как отверз­ший (в Своем рож­де­нии) утробу Девы — Хри­стос пред­стал суще­ством муже­ского пола; а как суще­ство смерт­ное — был назван (Иоан­ном Кре­сти­те­лем) агнцем; Он же, наша Пас­халь­ная (тра­пеза), как непри­част­ный скверне име­ну­ется непо­роч­ным, а как истин­ный Бог — совер­шен­ным».

Для истол­ко­ва­ния в сле­ду­ю­щем тро­паре послед­него непре­мен­ного атри­бута Пас­халь­ного агнца — еди­но­лет­ний (Исх. 12:5) — пес­но­пи­сец исполь­зует поня­тие бла­го­сло­вен­ного венца бла­го­сти Божией, как на цер­ков­ном языке име­ну­ется годо­вой цикл, и рож­де­ствен­ский образ Солнца правды при­ме­ни­тельно ко Христу вос­крес­шему: Яко еди­но­лет­ный агнец, бла­го­сло­вен­ный нам венец Хри­стос (в греч. благий), волею за всех заклан бысть, Пасха чисти­тель­ная; и паки из гроба крас­ное правды нам возсия Солнце. — «Как еди­но­лет­ний ягне­нок, (Хри­стос, став­ший) для нас (словно единым) бла­го­сло­вен­ным венцом бла­го­сти (Божией) доб­ро­вольно отдал Себя на зако­ле­ние за всех (став не только) Пасхой, (но и) очи­сти­тель­ной жерт­вой; но снова вос­си­яло для нас из гроба Солнце пра­вед­но­сти». В пере­сказе это надо пони­мать так: «единый год» земной жизни Спа­си­теля закон­чился со смер­тью Его на Кресте, но в Вос­кре­се­нии начи­на­ется для нас новый «год» Его бытия — в нашем сле­до­ва­нии путем Его пра­вед­но­сти.

Наи­боль­шего напря­же­ния про­ти­во­по­став­ле­ние вет­хого и нового дости­гает в послед­нем тро­паре тре­тьей песни: Бого­отец убо Давид пред сенным ков­че­гом ска­каше играя; людие же Божии святии, обра­зов сбытие зряще, весе­лимся боже­ственне: яко вос­кресе Хри­стос яко все­си­лен. — «(Неко­гда) предок Бога по плоти царь Давид скакал в пляске перед ков­че­гом (Вет­хого Завета, быв­шего лишь) тенью (Нового); мы же, святой народ Божий, видя (перед собой) вопло­ще­ние (вет­хо­за­вет­ных) про­об­ра­зов, давайте выра­жать свою радость бого­до­стойно: ибо вос­крес (Сам наш) все­силь­ный Царь — Хри­стос».

И несмотря на то, что преп. Иоанн про­хо­дил свое мона­ше­ское поприще непо­да­леку от Иеру­са­лима, в лавре преп. Саввы Освя­щен­ного, для него как для хри­сти­а­нина свя­щен­ная сто­лица Иудеи, став­шая ареной важ­ней­ших еван­гель­ских собы­тий, явля­ется в ирмосе 9‑й песни не более чем про­об­ра­зом нового Иеру­са­лима — Святой Церкви Хри­сто­вой: Све­тися, све­тися, новый Иеру­са­лиме: слава бо Гос­подня на тебе возсия. Ликуй ныне и весе­лися, Сионе. Ты же, Чистая, кра­суйся, Бого­ро­дице, о вос­ста­нии Рож­де­ства Твоего. — «Про­ни­кайся светом, новый Иеру­са­лим: ибо в тебе вос­си­яла слава Гос­подня. Ликуй и весе­лись нынче и ты, (святая гора) Сион (старый Иеру­са­лим). Радуйся и Ты, Чистая Бого­ро­дица, о вос­кре­се­нии Твоего Сына».

Све­то­зар­ная ночь

О том, как Святая Цер­ковь про­ни­ка­ется светом Вос­кре­се­ния, мы узнаем из других мест Пас­халь­ного канона, в кото­рых содер­жится опи­са­ние самой пас­халь­ной утрени, един­ствен­ной в своем роде в бого­слу­жеб­ном году. Хотя по древ­нему цер­ков­ному уставу празд­но­ва­ние Пасхи начи­на­лось с вечерни, сов­ме­щен­ной с Литур­гией свт. Васи­лия Вели­кого, но бла­го­даря вли­я­нию мона­сты­рей именно эта ранняя пас­халь­ная утреня стала со вре­ме­нем ассо­ци­и­ро­ваться со встре­чей самого момента Свет­лого Хри­стова Вос­кре­се­ния:

Очи­стим чув­ствия и узрим непри­ступ­ным светом вос­кре­се­ния Христа бли­ста­ю­щася, и «радуй­теся» рекуща ясно да услы­шим, побед­ную поюще. — «Давайте очи­стим наши чув­ства, чтобы уви­деть Христа, бли­ста­ю­щего непри­ступ­ным светом вос­кре­се­ния, и ясно услы­шать Его гово­ря­щего: “Радуй­тесь!”, вос­пе­вая (Ему) побед­ные пес­но­пе­ния» (1‑й тро­парь первой песни).

Ныне вся испол­ни­шася света: небо же и земля и пре­ис­под­няя: да празд­нует убо вся тварь воста­ние Хри­стово, в немже утвер­жда­ется. — «Нынче все напол­ни­лось (бла­го­дат­ным) светом: Небо, земля и под­зем­ный (загроб­ный) мир; пусть все тво­ре­ние празд­нует вос­кре­се­ние Хри­стово, в кото­ром оно полу­чило креп­кую под­держку» (1‑й тро­парь тре­тьей песни).

Древ­ний обычай обиль­ной иллю­ми­на­ции храмов и города в пас­халь­ную ночь, горя­щие в руках людей свечи вызы­вают у пес­но­певца ассо­ци­а­цию с прит­чей о Десяти девах, тем более что не все люди готовы были ждать пас­халь­ных раз­го­вин до утра, как это делали монахи: При­сту­пим, све­ще­нос­нии, исхо­дящу Христу из гроба, яко жениху, и спразд­нуим любо­праздн­ствен­ными чинми (пра­виль­нее — любо­праздн­ствен­ным чинoм) Пасху Божию спа­си­тель­ную. — «Давайте подой­дем, держа в руках све­тиль­ники, ко Христу, исхо­дя­щему из могилы, словно жених (из чер­тога. — Мф.25:6), и будем празд­но­вать вместе с сон­мами люби­те­лей празд­ни­ков (мона­хами) спа­си­тель­ную Пасху Божию» (2‑й тро­парь пятой песни).

Но этот же обычай сим­во­ли­зи­рует и напол­нен­ность всего миро­зда­ния светом Хри­сто­вым: Яко воис­тинну свя­щен­ная и все­праздн­ствен­ная сия спа­си­тель­ная нощь и све­то­зар­ная, све­то­нос­наго дне воста­ния сущи про­воз­вест­ница, в нейже без­лет­ный свет из гроба плот­ски всем возсия. — «О, сколь дей­стви­тельно свя­щенна и все­празд­нична эта спа­си­тель­ная и све­то­зар­ная ночь, будучи про­воз­вест­ни­цей све­то­нос­ного дня Вос­кре­се­ния, в кото­рый не свя­зан­ный вре­мен­ными рам­ками Свет (Хри­стос) ощу­ти­мым обра­зом вос­сиял для всех из могилы!» (3‑й тро­парь седь­мой песни).

Плоды Вос­кре­се­ния

В каноне Вос­кре­се­нию, конечно, есть место как для опи­са­ния, так и для бого­слов­ской оценки сопут­ство­вав­ших собы­тий. Однако автор оста­нав­ли­вает особое вни­ма­ние на тех из них, кото­рые не вошли в кано­ни­че­ские Еван­ге­лия, в част­но­сти на соше­ствии во ад: Без­мер­ное Твое бла­го­у­тро­бие адо­выми узами содер­жи­мии зряще, к свету идяху, Христе, весе­лыми ногами, Пасху хва­ляще вечную. — «Видя Твое, Христе, без­мер­ное бла­го­у­тро­бие, узники ада бодрым шагом поспе­шили к свету, руко­плес­кая по поводу веч­ного избав­ле­ния» (1‑й тро­парь пятой песни). Сниз­шел еси в пре­ис­под­няя земли и сокру­шил еси вереи вечныя, содер­жа­щия свя­зан­ныя, Христе, и трид­не­вен, яко от кита Иона, вос­кресл еси от гроба. — «Ты, Христе, сошел в самые низкие части земли (мифо­ло­ги­че­ское место загроб­ного мира) и сокру­шил там вечные запоры, удер­жи­вав­шие узни­ков, и как Иона из кита, вос­крес на третий день из могилы» (ирмос шестой песни).

Чудо исхож­де­ния Христа из гроба при при­ва­лен­ном камне, неиз­вест­ное нам из кано­ни­че­ских Еван­ге­лий, свя­зы­ва­ется пес­но­пис­цем из Дамаска с другим не менее зага­доч­ным чудом — рож­де­нием от Девы: Сохра­нив цела зна­ме­ния, Христе, вос­кресл еси от гроба, ключи Девы не вре­ди­вый в рож­де­стве Твоем, и отверзл еси нам рай­ския двери. — «Ты, Христе, вос­стал из могилы, сохра­нив нена­ру­шен­ной (при­ло­жен­ную пер­во­свя­щен­ни­ками) печать, как не повре­дил при рож­де­нии засо­вов дев­ства (Бого­ро­дицы), и (поль­зу­ясь свой­ством про­хо­дить сквозь закры­тые двери) открыл для нас двери рая» (1‑й тро­парь шестой песни).

Вос­кре­се­нию Хри­стову сим­во­ли­че­ски при­об­ща­ется Адам как родо­на­чаль­ник всего чело­ве­че­ства: Спасе мой, живое же и нежерт­вен­ное зако­ле­ние, яко Бог, сам себе волею привед Отцу, совос­кре­сил еси все­род­наго Адама, вос­крес от гроба. — «Спа­си­тель мой, Ты, по Боже­ству будучи живым и не при­но­си­мым в жертву жерт­вен­ным живот­ным, но Сам Себя доб­ро­вольно при­неся в жертву Отцу, (как след­ствие) совос­кре­сил с Собою все­об­щего предка Адама, вос­крес­нув из могилы» (2‑й тро­парь шестой песни).

Способ, каким вос­кре­се­ние пере­да­ется всему чело­ве­че­ству, преп. Иоанн опи­сы­вает в ирмосе седь­мой песни: Отроки от пещи Изба­ви­вый, быв чело­век, страж­дет яко смер­тен, и стра­стию смерт­ное в нетле­ния обла­чит бла­го­ле­пие… — «Тот, Кто изба­вил трех отро­ков от сожже­ния в печи, став чело­ве­ком, пре­тер­пе­вает стра­да­ния как смерт­ный и в (самом этом) стра­да­нии оде­вает смерт­ное (чело­ве­че­ское есте­ство) в кра­соту нетле­ния…»

Содер­жа­ние празд­ника хри­сти­ан­ской Пасхи кратко сум­ми­ру­ется во 2‑м тро­паре седь­мой песни: Смерти празд­нуем умерщ­вле­ние, адово раз­ру­ше­ние, иного жития веч­наго начало, и игра­юще поем Винов­наго… — «(Сего­дня) мы празд­нуем омерт­ве­ние самой смерти (ее неспо­соб­ность отныне губи­тельно дей­ство­вать на чело­века), упразд­не­ние ада (как места при­ну­ди­тель­ного пре­бы­ва­ния душ всех усоп­ших), начало иной, нескон­ча­е­мой жизни, и с лико­ва­нием (букв. с пляс­кой) вос­пе­ваем Винов­ника (всего этого — Христа)…».

При­об­ще­ние Цар­ству

Послед­ней важной темой, про­хо­дя­щей через весь канон Пасхи, явля­ется каждый чело­век, пере­жи­ва­ю­щий эти святые дни во храме и жаж­ду­щий при­об­щиться бла­го­дати Вос­кре­се­ния: Вчера спо­гре­бохся Тебе, Христе, сово­стаю днесь вос­кресшу Тебе; срас­пи­нахся Тебе вчера, Сам мя спро­слави, Спасе, во цар­ствии Твоем. — «Вчера (на утрене Вели­кой суб­боты) я погре­бался вместе с Тобою, а сего­дня совос­кре­саю с Тобою вос­крес­шим; вчера (в Вели­кий пяток) я рас­пи­нался вместе с Тобою, а (сего­дня) Ты Сам, Спа­си­тель, про­слави меня (вместе с Собою) во Цар­ствии Твоем».

Как и Зла­то­устый соста­ви­тель Слова огла­си­тель­ного, огла­ша­ю­щего вот уже 15 веков каждый пра­во­слав­ный храм в пас­халь­ную ночь, преп. Иоанн в 1‑м тро­паре вось­мой песни при­гла­шает всех без исклю­че­ния при­об­щиться Хри­стову Цар­ству через при­ня­тие закона Еван­гель­ской любви: При­и­дите новаго вино­града рож­де­ния, боже­ствен­наго весе­лия, в наро­чи­том дни вос­кре­се­ния, Цар­ствия (в греч. же) Хри­стова при­об­щимся… — «В бла­го­зна­ме­на­тель­ный день Вос­кре­се­ния давайте вкусим вино­града нового урожая — боже­ствен­ной бла­го­рас­по­ло­жен­но­сти (друг ко другу) — и станем общ­ни­ками Цар­ства Хри­стова…»

Обе­то­ва­ние Христа не поки­дать Своих уче­ни­ков до скон­ча­ния века, данное на горе Воз­не­се­ния (Мф.28:20), ста­но­вится опор­ным пунк­том жизни хри­сти­а­нина во Христе вос­крес­шем: О боже­ствен­наго, о любез­наго, о слад­чай­шего Твоего гласа: с нами бо неложно обе­щался еси быти до скон­ча­ния века, Христе, егоже вернии утвер­жде­ние (пра­виль­нее — якорь) надежди имуще раду­емся. — «О боже­ствен­ный, о любез­ный, о слад­чай­ший Твой воз­глас! Ибо в самом деле Ты пообе­щал быть с нами до скон­ча­ния века, Христе, како­вое (обе­ща­ние) имея, словно якорь надежды, мы пре­бы­ваем в радо­сти» (1‑й тро­парь девя­той песни).

В заклю­чи­тель­ном тро­паре Пас­халь­ного канона про­слав­лен­ный бого­слов, охва­чен­ный боже­ствен­ным вос­тор­гом, дер­зает загля­нуть даже в нашу буду­щую жизнь с Богом: О Пасха велия и свя­щен­ней­шая, Христе, о Муд­ро­сте и Слове Божий и Сило: пода­вай нам истее Тебе при­ча­ща­тися в неве­чер­нем дни Цар­ствия Твоего. — «О Христе, вели­кая и свя­щен­ней­шая (наша) Пасха, Муд­рость (Божия), Слово Божие и Сила (Божия): даруй нам в неве­че­ре­ю­щем дне Твоего (буду­щего) Цар­ства более явственно участ­во­вать в Твоем бытии». В самом деле, празд­ник Святой Пасхи, сто­я­щий вне ряда прочих вели­ких празд­ни­ков, имеет осо­бен­ную эсха­то­ло­ги­че­скую пер­спек­тиву, напо­ми­ная нам о цели нашего зем­ного бытия и щедро при­от­кры­вая нам завесу буду­щего бла­жен­ства во Христе.

Источ­ник: Бого­слу­жеб­ные каноны на гре­че­ском, сла­вян­ском и рус­ском языках. Книга первая: Каноны на Святую Пасху и Два­на­де­ся­тые празд­ники. — СПб.: В Сино­даль­ной Типо­гра­фии, 1855. — С. 85–86.

При­ме­ча­ния

1 Назва­ние этого пес­но­пе­ния, кото­рое бук­вально пере­во­дится как «пра­вило», вос­хо­дит к древ­нему назва­нию круга еже­днев­ных служб — «канона молитвы». Заго­ло­вок «канон» сна­чала пере­шел на первую службу дня, то есть утреню, а затем и на важ­ней­ший гим­но­гра­фи­че­ский текст послед­ней.

2 В наши дни это Слово в боль­шин­стве храмов, к сожа­ле­нию, опус­ка­ется. Инте­ресно отме­тить, что при сов­па­де­нии Пасхи с днем Бла­го­ве­ще­ния (25 марта, в визан­тий­ской тра­ди­ции этот день счи­тался кален­дар­ной датой исто­ри­че­ского Вос­кре­се­ния Хри­стова), то есть на Кирио­пасху (бук­вально «истин­ная Пасха», в смысле сов­па­де­ния подвиж­ного празд­ника с датой 25 марта), устав пред­пи­сы­вает читать даже сразу два пас­халь­ных Слова свя­ти­теля Гри­го­рия — не только Сорок пятое, но еще и Первое.

3 Песнь канона — это цикл из несколь­ких строф, первая из кото­рых назы­ва­ется ирмо­сом (см. сле­ду­ю­щее при­ме­ча­ние), а осталь­ные — тро­па­рями.

4 Ирмос (греч. heirmos, «соеди­не­ние», «сцеп­ле­ние», «после­до­ва­тель­ность») — началь­ная строфа каждой песни канона, зада­ю­щая поэ­ти­че­скую мет­рику для осталь­ных строф этой песни (тро­па­рей). Мет­ри­че­ское един­ство поз­во­ляло петь тро­пари на мело­дию ирмоса; таким обра­зом, он служил образ­цом для них и объ­еди­нял их в одно целое. Это, а также содер­жа­тель­ное един­ство ирмоса и соот­вет­ству­ю­щей биб­лей­ской песни (см. ниже) и дало ему его назва­ние.

5 См. преды­ду­щее при­ме­ча­ние.

6 Спе­ци­аль­ный тро­парь, посвя­щен­ный Божией Матери. В боль­шин­стве кано­нов каждая песнь завер­ша­ется бого­ро­дич­ном.

7 Ирмос (греч. heirmos, «соеди­не­ние», «сцеп­ле­ние», «после­до­ва­тель­ность») — началь­ная строфа каждой песни канона, зада­ю­щая поэ­ти­че­скую мет­рику для осталь­ных строф этой песни (тро­па­рей). Мет­ри­че­ское един­ство поз­во­ляло петь тро­пари на мело­дию ирмоса; таким обра­зом, он служил образ­цом для них и объ­еди­нял их в одно целое. Это, а также содер­жа­тель­ное един­ство ирмоса и соот­вет­ству­ю­щей биб­лей­ской песни (см. ниже) и дало ему его назва­ние.

8 Исполь­зо­ва­ние в ирмосе 3‑й песни канона тема­тики 2‑й биб­лей­ской песни застав­ляет заду­маться: а не могла ли в каноне пер­во­на­чально иметься также еще одна песнь? Вопрос тре­бует иссле­до­ва­ния (в том числе, с учетом отсут­ствия вторых песней в других кано­нах пре­по­доб­ного Иоанна Дамас­кина).

9 Суще­ствует цер­ков­ное пре­да­ние о том, что «другая Мария», кото­рая, согласно Еван­ге­лию от Матфея, отпра­ви­лась ко гробу вместе с Марией Маг­да­ли­ной (Мф.28:1) — это Божия Матерь, и именно Она первой полу­чила от ангела весть о Вос­кре­се­нии Ее Сына (Синак­сарь в Неделю Пасхи).

Размер шрифта: A- 15 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: A T G
Текст:
Боковая панель:
Сбросить настройки