Азбука верыПравославная библиотекапрофессор Алексей Иванович СидоровАпологетический труд Оригена “Против Кельса (Цельса)”


профессор Алексей Иванович Сидоров

Апологетический труд Оригена “Против Кельса (Цельса)”

04 января 2012 г.

Оппонент христианства Кельс (Цельс) и его сочинение Защита Оригеном христианства

Оппонент христианства Кельс (Цельс) и его сочинение

Всё, что мы знаем об этом языческом критике религии Христовой, так или иначе восходит к сведениям, сообщаемым о нём Оригеном1. Сведения эти очень скудны и позволяют только с приблизительной долей вероятности констатировать, что Кельс жил во второй половине II в. и написал своё антихристианское сочинение под названием “Истинное слово” в период 176–180 гг. Местом написания сочинения могли быть два города: либо Рим, либо Александрия2. Согласно характеристике А. Спасского, «если внешний процесс жизни Цельса ни хронологически, ни исторически (биография) не может быть точно установлен, то его физиономия как противника и полемиста против христианства со всею яркостью выражается в тех сравнительно многочисленных и содержательных буквальных цитатах на его “Истинное слово”, какие сохранил Ориген в своей апологии против Цельса. Без сомнения, это один из самых основательных и непримиримых противников христианства, всесторонне подготовленных к полемике с ним. Хорошо знакомый с книгами Ветхого и Нового Завета и извлекший из них всё, что требовалось в этих целях, прекрасный и опытный наблюдатель современной ему церковной жизни, он подверг в своём “истинном” слове тщательному рассмотрению всю совокупность религиозных и теоретических идей, составляющих собой самую сущность христианской религии, и раскрыл практическое приложение их к жизни. На первый взгляд можно подумать, что во всей полноте исторической жизни христианства он ничего не видел, кроме безрассудства, невежества, нелепостей и басней, но это лишь внешняя обстановка полемики, её случайный атрибут, имеющий лишь постороннее значение и не выражающий существа дела. Основа его полемики глубже и выше. Его центральная идея, проникающая живым нервом всю его полемику против христианства, исчерпывается той основной мыслью, что в христианстве нет ничего нового кроме учения о Воплощении Бога и Сына Его в человеке и воскресения тел, – учений, которые с точки зрения эллинской и здравого разума неприемлемы, – всё остальное, что проповедуется христианством, заимствовано из эллинизма; Платон, Гесиод, стоицизм и ряд мистических героев эллинской древности служили главными руководителями и источниками его полемики против христианства. Наивную веру язычников, поклонение идолам он отрицает. Он стремится почерпать основы полемики в принципиальных точках зрения и осуществить эту тенденцию последовательно в своём “Истинном слове”. Главным орудием в его борьбе служит логика и в этой области он оригинален и почти непобедим. В своей полемике с христианством он является последовательным и настойчивым апологетом эллинизма и, если можно так выразиться, апостолом его и от христиан ничего другого не желает, кроме того, чтобы они свои воззрения как-нибудь согласили с эллинизмом»3.

Несомненно, что Кельс стоял на высоте образования своего времени4. Хотя сам Ориген пытается причислить его к эпикурейцам, но в настоящее время общепризнано, что он принадлежит по своим воззрениям к поздним платоникам, примыкающим к так называемому “среднему платонизму”5, хотя его платонизм имеет несколько размытый характер, включая в себя элементы стоицизма и некоторых других античных философских школ. Впрочем, это нисколько не препятствует тому, чтобы основные моменты его воззрений определялись всё же платонической традицией6. Из этих основных моментов можно отметить то, что Кельс, в соответствии с данной традицией представлял Бога в качестве нетелесного, вечного, неизменного и т. д. Иногда Бога он мыслил в качестве Мировой души, но иногда высказывался о Нём как о Логосе. Отношение Бога к миру опосредовалось наличием множества демонов. Им Бог вручал управление миром и даровал власть охранять опекаемых ими. Ставя проблему зла, Кельс решал её в духе метафизического дуализма: Богу как Началу благому противопоставлялась материя как принцип зла7. При этом Кельс констатировал, что вопрос о происхождении зла (№ tоn kakоn gљnesij) весьма трудно решаем для того, кто не причастен философии (tщ mѕ filosof"santi), и “толпа” должна довольствоваться простым указанием на решение его: зло – не от Бога (IV,65)8. Что же касается человека, то, по мнению Кельса, “душа от Бога, но тело иной природы, и в этом отношении нет никакого различия между телом летучей мыши, червяка, лягушки и телом человека, так как одна и та же материя, из которой они произошли, и одинаково подвергнуты тленности и изменяемости и всё происходящее от материи смертно”9. Таким образом, антропологический дуализм является у Кельса органичным следствием дуализма метафизического. Поэтому для него человек в общей гармонии вселенского бытия совсем не занимает исключительного места.

Таковы некоторые из основных моментов миросозерцания Кельса. Что же касается критики христианства, содержащейся в его сочинении, то она отнюдь не является “монотонной”, а развивается по нескольким направлениям. В “Истинном слове” встречается и обвинение в том, что христиане образовывают общества (sunq"kaj), тайные и противозаконные (I,1). Можно отметить также, что упорное стояние за веру христиан во время гонений вызывает даже определённое сочувствие (правда, оно может быть и притворным) у Кельса, и Ориген цитирует такое его высказывание: “Я вовсе не держусь того мнения, что человеку, приверженному хорошему учению (ўgaqoа dТgmatoj), в случае если ему предстоит ради него подвергнуться опасности от людей, надлежит отпасть от этого учения или притворно отказаться от него, или даже сделаться его отрицателем” (I,8). Но в то же время Кельс прилагает все старания для того, чтобы доказать факт невозможности причисления христианства к разряду “хороших учений”, а следовательно, все подвиги и мучения христиан, по его мнению, напрасны. Примечательно, что у Кельса не вызывает никакой антипатии то обстоятельство, что христианство является “варварским учением” по своему происхождению. По словам Оригена, “он даже хвалит варваров за то, что они оказались способными изобретать учения (ѓkanoЭj eШre‹n dТgmata toЭj barbЈrouj)”, но, согласно его точке зрения, только эллины могут судить об этих открытиях варваров, обосновывать их и приспосабливать их к упражнению в добродетели (ўskБsai prХj ўretѕn; I,2). Видя истоки христианства в религии ветхозаветного Израиля, Кельс тем не менее очень невысоко оценивает последнюю, замечая на сей счёт: “Стражи и пастухи овец уверовали в единого Бога, но, именуя Его Всевышним, Адонаи, Небесным, Саваофом или как-нибудь ещё иначе, они, собственно, выражают свои чувства (ca…rousi ‘радуются’) перед этим же миром; и больше никакого знания они не приобрели” (I,4). Вообще же согласно Кельсу вся ветхозаветная религия полна, с одной стороны, нелепиц, а с другой, заимствований из греческих мифов. В частности, он утверждает, что учение о творении мира “Моисей перенял у мудрых народов и учёных мужей (to‹j sofo‹j њqnesi ka€ ™llog…smoij ўndrЈsin), усвоил его самому себе и тем самым снискал имя Божественного посланника (Фnoma daimТnion)” (I,21). Вместе с тем к иудеям, в отличие от христиан, Кельс относится с определённой степенью уважения: они стали особым народом (њqnoj ‡dion), учредив законы, соответствующие их “среде обитания”. И доныне иудеи, подобно другим уважаемым народам, сохраняют религию (qrhske…an), которая, какая бы она ни была, является традиционной (pЈtrion; V,25). И зная о богословских спорах между христианами и иудеями (“христиане и иудеи ведут между собой спор уж слишком бестолково”; III,1), Кельс подливает масла в огонь в эти споры и в своём сочинении даёт слово воображаемому иудею, который дважды выступает с полемическими речами против религии Христовой (I,28–71; II,2–79). Симпатии Кельса при этом несомненно на стороне иудеев.

Именно поэтому в своей полемике против христианства он не гнушается теми отвратительными сплетнями, которые иудеи распространяли о Божественном Основателе нашей религии. Так, Кельс ссылается на одну из подобных сплетен и замечает, что “мать Иисуса была изгнана своим мужем-плотником после того как была изобличена в нарушении супружеской верности и родила от какого-то солдата, по имени Пантера” (I,32)10. Вообще Господь в изображении Кельса, который для уничижения религии Христовой часто использует обличье иудея, описывается как чародей, изучивший искусство магии, и обманщик. По словам этого критика христианства, “хороший предводитель, повелевающий многими тысячами, никогда ещё не был предан, не был предан даже начальник разбойников, хотя бы он стоял во главе совершенно дурных людей, если только его приближённые видели от него пользу. Иисус же, напротив, был предан Своими подчинёнными, Он не сумел внушить к Себе со стороны обманутых учеников даже такого благоволения, какое оказывают разбойники своему начальнику” (II,12). Под стать Учителю согласно Кельсу были и ученики: “Иисус приблизил к Себе каких-то десять или одиннадцать отпетых (™piё·"touj) людей – мытарей и лодочников, очень дурной нравственности (ponhrotЈtouj), и вместе с ними скитался там и сям, снискивая Себе пропитание путём постыдного и настойчивого выпрашивания” (I,62).

Естественно, что аналогичным образом рассматривает Кельс и все основные моменты христианского вероучения. Прежде всего им подвергается сомнению одна из фундаментальных основ этого вероучения – представление о Воплощении Бога Слова. Христианам он задаёт убийственный по его мнению вопрос: “Какой смысл такого снисхождения Бога?” (kaqТdou tщ Qeщ; IV,3). Сам он, конечно, ответ на подобный вопрос знает: смысла в этом никакого нет и если бы данное “снисхождение” имело место, то оно привело бы к ниспровержению всех устоев мироздания, в котором нельзя ничего менять. На сей счёт оппонент христианства изрекает такую мысль: “Если ты изменишь здесь хотя бы самую малейшую часть, то весь мир (t pЈnta) у тебя разрушится и погибнет” (IV,5). Неприемлем для Кельса и христианский тезис, что для Бога всё возможно (p©n dunatХn tщ Qeщ). В противоположность такому тезису он считает, что для Бога невозможно желать что-либо противное природе (t par fЪsin boЪletai) или постыдное (V,14). Тем самым в отличие от христиан этот языческий философ считает, что “природа” детерминирует Бога, а не наоборот. Не принимает защитник традиционных основ эллинского любомудрия и христианскую эсхатологию, особенно, конечно, учение о воскресении тел. Наконец, лучшие черты в нравственном учении христиан, вызывающие у него невольную симпатию, Кельс считает заимствованными у Платона и других греческих мудрецов (см., например, его высказывания о терпении в VII,58).

В целом же христианство предстаёт в глазах Кельса как “союз невежд, глупцов, малолетних и ничего не понимающих людей, отрицающих науку и вместе с тем всю эллинскую культуру. Их учители – противники науки и проповедуют бессмыслицу, проповедники – проходимцы и обманщики. Ничего светлого, доброго и яркого в жизни христианских общин не наблюдается”11. Не будучи самобытным и глубоким мыслителем, Кельс был в то же время достаточно талантливым писателем, и его искусно написанное “Истинное слово” оказало несомненное влияние на всю последующую антихристианскую полемику, которую языческие авторы особенно активно вели в IV в.12. Являясь по своим убеждениям своего рода “религиозным консерватором”13, Кельс отражал то мироощущение значительной части языческого образованного общества, которое во II-III вв. было ещё доминирующим в Римской империи. И христианским мыслителям той эпохи приходилось волей-неволей считаться с этой мощной инерцией языческого миросозерцания, пытаясь преодолеть её. Ориген вслед за предшествующими греческими апологетами взял, среди прочих, и эту задачу.

Защита Оригеном христианства

Примечательно, что сочинение Кельса долгое время не находило никакого отклика среди христианских богословов. Ориген обратился к опровержению его уже к концу своей жизни, накануне гонений Декия: Евсевий Кесарийский (Церк. ист. VI,36,2) отмечает, что труд “Против Кельса” был создан в правление императора Филиппа Араба (244–249 гг.). Эта датировка признаётся и большинством современных исследователей14. Начал свой труд Ориген по настоянию всё того же Амвросия15, причём приступил к написанию его не без колебаний. Как он сам пишет в “Предисловии” (Praef., 3), “апология, составления которой ты от меня требуешь, может только ослабить ту апологию, которая заключается в деяниях [христиан], и затемнить силу (dЪnamin) Иисуса, очевидную для [всех], имеющих непритупленные чувства (to‹j oЩk ўnaisq"toij). Впрочем, дабы ты не подумал, что я отказываюсь от исполнения твоего поручения, я постараюсь на каждое из положений Кельса (prХj ›kaston tоn ШpХ Kљlsou gegrammљnwn) представить по мере возможности подходящий по моему мнению ответ, хотя слова [Кельса] собственно никого из верующих не могут привести в смущение. Да и невозможно, чтобы нашелся какой-нибудь [человек], который после того как уже сподобился получить столь великую любовь во Христе Иисусе, мог бы поколебаться в Его признании от Кельса и подобных ему людей”. Впрочем, как признаётся чуть далее Ориген (Praef., 4), среди “множества людей, которые считаются верующими” (™n tщ pl"qei tоn pisteЪein nomizomљnwn), могут найтись и слабые, а для них апология христианства послужит врачеванием и укрепит их в вере. Принимая во внимание этих “немощных верою”, Ориген и уступил настояниям Амвросия. Можно сразу констатировать, что его труд написан в лучших традициях христианской апологетики. Даже при самом беглом прочтении этого сочинения бросается в глаза корректность полемики Оригена: он цитирует ключевые положения своего оппонента, а потом детально разбирает его аргументы. Правда, подобная корректность полемики имеет и обратную сторону: защита христианства у Оригена достаточно часто определяется тезисами Кельса, а это порой лишает апологета свободы маневра.

Один из главных принципов своей полемики Ориген определяет так: “Мы хотим подтвердить Божественное учение Иисуса не вымышленными показаниями, но многочисленными и очевидными фактами”. В число этих фактов необходимо входят и чудеса: “У христиан ещё и теперь сохраняются следы (‡cnh) Святого Духа, Который явился тогда в образе голубя. Они изгоняют демонов, совершают многочисленные исцеления от болезней и иногда, по воле Слова, предвидят даже будущее” (I,46). Естественно, что главнейшим из подобных фактов является факт Боговоплощения, в котором, как указывалось, сомневался Кельс. Ориген, возражая ему, стремится показать полную совместимость очевидности и реальности Воплощения с общераспространённой идеей Бога, в которую входит и представление о Его внепространственности и всемогуществе. На сей счёт он говорит: “Если и можно сказать, что Бог всяческих погружается Своей силой (tН ˜autoа dunЈmei) вместе с Иисусом в жизнь людей, если также Слово, Которое было в начале у Бога и Слово было Бог, пришло к нам, то Он, однако, ещё не теряет или не оставляет Своего трона так, чтобы через это некоторое место как бы делалось пустым от Него (kenХn aЩtoа), а другое, где Он раньше не был, наполнено [Им]. Сила и Божество Бога (qeiТthj Qeoа) приходит (™pidhme‹) туда, куда Он пожелает и где Он находит место (cиran); причём Он делает это, не изменяя самого положения (oЩk ўme…bontoj tТpon), не делая Своего места (cиran) пустым и не наполняя Собой при этом другого места. И когда мы говорим, что Он оставляет одно место и наполняет Собой другое, мы не говорим о месте в пространственном смысле (oЩ per€ tТpou tХ toioаton ўpofanoЪmeqa)” (IV,5). Более того, как констатирует Ориген, сама идея Бога у Кельса и прочих языческих философов искажена, ибо в учении о боговедении они исходят из ложных посылок. Они стремятся познать Бога либо посредством синтеза (tН sunqљsei), подобного тому синтезу, который применяется геометрами, либо посредством анализа (ўnlЪsei), либо посредством аналогии (ўnalog…v). А ведение Бога превосходит пределы естества человеческого (me…zona mn Ѕ kat tѕn ўnqrwp…nhn fЪsin enai tѕn gnоsin toа Qeoа), но благодаря человеколюбию Божиему и благодати Божией это ведение Бога становится доступным для тех, кто живёт достойно Бога (VII,44)16.

Применяет Ориген и исторический аргумент, о котором Н. Лебедев говорит следующее: «Если Цельс думает, что с явлением Христа, если бы Он был Бог, должно было последовать то же, что и при восхождении солнца, которое, освещая всё, открывает и свой собственный блеск, то Ориген указывает на политическое положение мира во время рождения Спасителя, которое Провидением было так подготовлено, что Спаситель явился, чаемый и ожидаемый, как солнце после долгой ночи. Он явился как та цель, к которой стремилась и направлялась вся предшествующая история человечества. Когда восхотел Бог приготовить народы к Своему учению, то Он устроил так, чтобы они находились под властью одного римского императора, а не были между собою разъединены вследствие владычества многих царей, отчего Апостолам было бы труднее исполнить повеление Иисуса, Который сказал: “шедше, научите все народы” (Мф 28:1917.

Много места в своём сочинении Ориген уделяет и защите Богочеловеческой Личности Основателя христианства от нападок Кельса, использующего инсинуации иудеев. Искусно используя своё выдающееся знание Священного Писания, он старался доказать язычникам истинность того, что там написано. Попутно Ориген, разумеется, касался и вероучительных вопросов. Так, он, в частности, говорит, что поскольку Господь “принял тело путём рождения, то Он воспринял именно то тело, которое доступно страданиям (pТnwn dektikТn) и всем тяготам, присущим [нашим] телам, – особенно если мы будем понимать под тяготой [нечто] непроизвольное. И поскольку [Господь] возжелал принять тело, существенно не отличающееся от природы человеческой плоти (sоma oЩ pЈntV Ґllhj fЪsewj par ўnqrwp…nhn sЈrka), постольку Он воспринял вместе с телом страдания и тяготы его, не чувствовать которые Господь был даже не в состоянии (пn prХj tХ mѕ paqe‹n kЪrioj oЩk Гn). Вот почему и Его враги получили возможность причинять Ему тяготы и страдания. Мы выше уже сказали, что [Иисус], собственно, мог и не отдаваться в руки людей, если бы только захотел. Но Он пришёл [для этого], потому и восхотел, а восхотел потому, что Его смерть за людей должна принести пользу всем (tщ pant€ cr"simon; II,23)”. Впрочем, Иисус, приняв человеческое тело, способное и к человеческой смерти (qanЈtou ўnqrwp…nou dektikХn), явил Себя “великим Борцом” (mљgan ўgwnist"n) в этом теле, которое искушалось во всём, подобно всем людям, кроме греха (Евр 4:15). Поэтому необычный способ рождения по человечеству Господа и отсутствие в Нём греха позволяют думать, что Его тело было более Божественным (qeiТteron) по сравнению с телами прочих людей и в некотором смысле может быть названо “телом Бога” (kat ti shmainТnon Qeoа sоma; I,69). Эту мысль об обожении человечества Христа, которое, как можно полагать, является залогом нашего обожения, Ориген выражает ещё следующим образом: мы веруем, “что Он есть Бог от вечности (ўrcБqen) и Сын Божий, есть Само Слово и Сама Премудрость и Сама Жизнь (Р aЩtТlogoj, № aЩtosof…a, № aЩtoal"qeia). Что же касается Его смертного тела и человеческой души, которая была в Нём, то они – как мы утверждаем – возвышены до величайшего достоинства не только через своё общение (koinwn…v), но также и через своё соединение (˜nиsei) и связь (ўnakrЈsei) с Ним, они сделались участниками Его Божества и обожествились (e„j QeХn matabeblhkљnai)” (III,41).

Естественно, что и Воскресение Господа энергично защищается Оригеном против нападок со стороны как иудеев, так и язычников. На сей счёт он замечает: “Мы верим, что Иисус воистину воскрес, как об этом Он Сам предсказывал и как об этом возвестили пророки. И самое Его Воскресение из мёртвых ещё чудеснее, чем воскресение других, потому что эти последние были воскрешены только пророками – Илией и Елисеем; Этот же (Иисус) воскрешён Отцом Его Небесным, а не пророками. Вот почему Его Воскресение было более плодотворным (me…zona e„rgЈsato), чем воскресение тех людей” (II,58). Христианское учение о воскресении всех людей, залогом которого послужило Воскресение Господа, Ориген излагает, опираясь на святого апостола Павла (преимущественно на 1 Кор 15:40-44). По его словам, “мы знаем, что есть тела небесные и тела земные, что одна слава телам небесным, и другая слава телам земным, и что у небесных тел слава не одна и та же, ибо иная слава солнца, иная звезд, да и в самих звёздах звезда от звезды разнится в славе. Вот почему мы утверждаем, что при воскресении мёртвых, которого мы чаем, качества, присущие телам, изменятся (metabolЈj fЈmen g…nesqai poiot"twn tоn ™n sиmasin). Ибо то, что сеется в тлении, будет восстановлено в нетлении, что сеется в бесчестии, будет восстановлено в славе, что сеется в немощи, будет восстановлено в силе, – сеется тело душевное, а восстанет тело духовное. Словом, мы утверждаем, что материя, лежащая в основе вещей (tѕn Шpokeimљnhn Ыlhn), может принимать все те свойства, которые желает ей дать Творец, – и в этом мы нисколько не сомневаемся, коль скоро допускаем Промысел [Божий]” (IV,57). Таким образом, в данном случае Ориген уточняет своё учение о воскресении: здесь идёт речь не о “логосе-смысле”, как во фрагменте его другого сочинения “О воскресении”, но об изменении качеств тел, причём такое изменение определяется Всемогуществом Божиим. Если судить по данному высказыванию Оригена, то его учение не расходится коренным образом с православным18. И вообще, как считает Ориген, Кельс не был в состоянии понять христианское учение о воскресении – богатое, но трудно поддающееся объяснению (polЭn Фnta ka€ duserm"neuton – естественно, трудно объяснимое для язычников) и требующее мудрого толкователя. Далее Ориген разъясняет это учение, опять исходя из слов святого апостола Павла, только в 2 Кор 5:1-4. Как считает христианский дидаскал, душа, будучи по естеству нетелесной, нуждается, когда оказывается в любом телесном месте (™n pant€ swmatikщ tТpJ tugcЈnousa), в теле, которое бы соответствовало данному месту. Тело, носимое душой во время своего земного бытия, не пригодно для её обитания в более чистых, эфирных и небесных местах, а поэтому ей потребно лучшее облачение (kre…ttonoj ™ndЪmatoj). Это подобно тому, как, рождаясь в этот мир, душа покидает плаценту материнской утробы, облачаясь в тело, потребное для земной жизни (VII,32). – Данный образ также вполне вписывается в православное учение о воскресении19. Поэтому сочинение “Против Кельса” является, несомненно, важным источником, позволяющим нам лучше и полнее понять один из наиболее спорных пунктов учения Оригена.

Вопросы экклезиологии также занимают важное место в рассматриваемой апологии. Рассуждая на сей счёт, Ориген исходит из известного определения Церкви как Тела Христова у святого апостола Павла (Кол 1:24): это Тело, по мнению дидаскала, одушевляется (yucoЪmenon) Сыном Божиим, а членами Тела являются все верующие. Как душа оживляет и приводит в движение тело, которому самому не присуще двигаться жизненным движением (kine‹sqai zwtikоj), так и Слово приводит в движение в нужном направлении (™p€ t dљonta) тело Церкви и воздействует на него, причём Оно воздействует не только на всё это Тело, но и на каждый его член, который вне Слова ничего не делает (VI,48)20. Поэтому Церковь Божия, проявляя себя как некое множество (“церкви”), коренным образом отличается от всех гражданских обществ. На сей счёт Ориген говорит: Бог, пославший Иисуса, сделал то, что “Евангелие Иисуса одержало победу по всей земле (pantacoа tБj o„koumљnhj) ради обращения и исправления людей и повсюду образовались церкви (™kklhs…ai), живущие по законам, противоположным законам обществ людей суеверных, невоздержанных и несправедливых (ўntipoliteuomљnaj ™kklhs…aij deisidaimТnwn ka€ ўkolЈstwn ka€ ўd…kwn), – а из людей такого рода и состоят почти повсюду общественные организации в городах. Церкви же Божии, научаемые Христом, по сравнению с обществами граждан, с которыми они обитают по соседству (parikoаsi), суть как светила в мире (Флп 2:15). И кто будет отрицать, что даже те члены Церкви, которые [в добродетели и ведении] не достигли такого преуспеяния, как более совершенные (sugkr…sei beltiТnwn), превосходят лучших в этих обществах граждан?” (III,29). Поэтому члены Церкви, или “люди Божии”, суть соль земли (Мф 5:13) и жизненно необходимы для сохранения земного устроения мира (thrhtiko€ tоn ™p€ gБj sustЈsewn toа kТsmou)21. Своими молитвами вкупе с аскетическими подвигами и молитвенными размышлениями [над Священными Писаниями] (sЭn ўsk"sesi ka€ melљtaij) христиане содействуют благому течению (sumponoаmen) общественных дел и более других граждан сражаются [духовным оружием] за царя и государство. Вследствие чего христиане более остальных людей являются благодетелями отечества (eЩergetoаsi tj patr…daj): они воспитывают своих сограждан в благочестии и возводят тех из них, которые ведут добрую жизнь, к Божественному и небесному Граду (e„j qe…an tin ka€ ™pourЈnion pТlin; VIII,71–74). Говоря о небесном Граде, Ориген подразумевает, вероятно, и наличие града земного; таким образом он задолго до блаженного Августина намечает идею “двух градов”.

В своём сочинении Ориген пытается противостоять и философскому высокомерию Кельса. В противоположность философскому снобизму последнего христианский дидаскал высказывается следующим образом: если было бы возможным, чтобы все люди, оставив житейские дела, посвятили весь свой досуг любомудрию, то ничего не могло быть лучше этого пути [к христианству], ибо подобное занятие любомудрием способствовало бы исследованию вероучения и внятному изложению тёмных мест у пророков и в Евангельских притчах. Однако жизненная необходимость и человеческая немощь лишь очень немногим оставляют возможность посвящать себя размышлению (или знанию, разумению – ™p€ tХn lТgon). Для большинства же христиан всегда открыт путь к нравственному преуспеянию, которое зиждется на простой вере (yilБj p…stewj)22. Эту веру вовсе нельзя удостаивать лишь презрения, ибо она полезна для большинства людей (cr"simon to‹j pollo‹j). Более того, обращение к тому или иному философскому учению и принятие его в качестве жизненного ориентира, по мнению Оригена, также основывается на вере (I,9–10). Возражая Кельсу, превратно понимающему слова святого апостола Павла в 1 Кор 3:18-19 и толкующему их так: “Мудрость в жизни сей есть зло, а безумие – благо”, Ориген замечает, что “мудростью века сего” мы называем всякую философию, преисполненную ложных мнений (p©san yeudodoxoаsan filosof…an), а о “безумстве” говорим как о благе, когда оно является юродством для века сего (I,13). Учение же христиан не хуже всякого другого призывает к [подлинной] мудрости (oЩdenХj Нtton Р Cristanоn lТgoj ™p€ sof…an prokaloЪmenoj). Эта мудрость провозглашается уже в Ветхом Завете, особенно в писаниях Соломона. Слово [Божие] (Р lТgoj) желает, чтобы среди верующих были и люди мудрые, а для этого Оно стремится упражнять разумение (gumnЈsai tѕn sЪnesin) внимающих Ему, вследствие чего некоторые истины возвещаются Словом в виде образов, сравнений, притч и т. д. Поэтому среди тех, которые внимали притчам Господа, можно найти, с одной стороны, массу верующих, находящихся как бы “вовне” и достойных лишь “экзотерического учения” (жj њxw tugcЈnontaj ka€ ўx…ouj mТnon tоn ™xwterikоn lТgwn), а с другой, учеников, изучающих толкование притч наедине с Учителем. И указанное высказывание в 1 Кор 3:18-19 следует понимать в смысле укоризны по отношению к людям дурным (ўnqrиpouj faЪlouj), которые занимаются не духовными (умопостигаемыми), незримыми и вечными вещами, а тяготеют только к вещам чувственным – это и есть, по Апостолу, “мудрость века сего”. А противоположная ей мудрость Божия состоит в презрении к чувственному и в устремлении к Богу и к блаженству в Царстве Божием (III,44–47)23. В этих рассуждениях Оригена замечается серьёзное уклонение от учения Господа и Апостолов. Противостоя философскому высокоумию Кельса, Ориген по сути дела психологически близок к нему в своём элитарном мироощущении. “Простым верующим” он оставляет только нравственное преуспеяние, тогда как “христианским мудрецам”, являющимся в собственном смысле слова преемниками Апостолов, уделяет как бы в “полное владение” изысканную область богословского исследования. Подобная дихотомия и подобный элитаризм несомненно чужды глубинной и стержневой интуиции всего христианского мироощущения, зиждящегося на заповедях Господа, ибо это мироощущение требует всецелого покаяния ветхого сознания человека (основой которого является гордыня), то есть всецелого изменения ума его24. Ориген же в данном случае пытается новое вино христианского мироощущения влить в ветхие мехи сознания избранных “игроков в бисер”.

В ходе полемики Ориген касается и ряда других важнейших мировоззренческих моментов, в частности, насущнейшей проблемы для всех времён – вопроса о сути и происхождении зла. Что касается первого (per€ fЪsewj kakоn), то Кельс формулирует свою позицию прежде всего следующим тезисом: “Зла в сущих (™n to‹j oвsin) как в прошлом, так в настоящем и будущем заключается ни больше и ни меньше. Ведь природа вселенной (№ tоn Уlwn fЪsij) – [постоянно] одна и та же, и происхождение зла – также одно и то же”. Таким образом, зло, согласно Кельсу, есть некая фатальная неизбежность мирового бытия. Отсюда эта позиция может предполагать и вывод, что зло даже полезно для поддержания гармонии во вселенском бытии. По мнению же Оригена, подобный подход к проблеме зла уничтожает “прекраснейшее учение” (dТgma kЈlliston), распространённое среди самих эллинов, а именно, что порок является лишённым пределов, а зло – бесконечным по своему смыслу (per€ toа ўТriston enai tѕn kak…an ka€ t kak ka€ tщ „d…J lТgJ Ґpeira)25. Кроме того, Кельс, признавая Промысел Божий, невольно предполагает, что этот Промысел заправляет злом, не позволяя ему становиться большим или меньшим. Такому тезису Ориген противопоставляет (опираясь, среди прочего, и на сочинение Хрисиппа) положение о, так сказать, “колебании” количества зла в мире: данное положение подразумевало, что зло то усиливается, то ослабляется. Кроме того, Кельс, считая вопрос о происхождении зла трудным и доступным для решения только одним философам, высказывается на сей счёт в духе Платона: зло не от Бога, а присуще (“прилежит, примыкает к”) материи (ЫlV prТskeitai) и местом своего обитания имеет смертные существа (to‹j qnhto‹j ™mpoliteЪetai). С первой половиной этого высказывания (“зло не от Бога”) Ориген соглашается, но против второй половины тезиса решительно возражает: источник зла, по его мнению, отнюдь не материя, поскольку причиной зла является владычествующее начало (tХ №gemonikХn) каждого человека (или разумного существа), от которого и происходят злые деяния (IV,62–66). Таким образом, Ориген, в созвучии с общехристианской точкой зрения, категорично отрицает онтологичность зла.

В связи с проблемой зла Оригеном затрагивается и вопрос о сатане, который, правда, лишь намечается, но подробно не разрабатывается. Прежде всего им высказывается замечание, что “сатаной” является всякий [человек], избравший порок (p©j d Р tѕn kak…an ˜lТmenoj Satan©j ™sti) и совершающий деяния противоположные добродетели, – такой человек есть супротивник (ўntike…menoj) Сына Божия, являющегося Правдой, Истиной и Премудростью. Но сатаной в собственном смысле слова (kurииteron) можно назвать того, кто первый из разумных существ, проводивших жизнь блаженную и мирную, лишился крыльев (pterorru"saj) и ниспал из блаженного состояния (VI,44). Органичным следствием данного учения является представление об антихристе, отрицаемое Кельсом26. Рассуждая на этот счёт, Ориген, исходя из Притч 27:19 (Якоже суть неподобна лица лицам, сице ниже сердца человеков), говорит, что в сердцах людей наблюдаются различия: как среди тех, которые склоняются к добру, ибо они все в неравной степени и неодинаково запечатлеваются и образуются стремлением к нему, так и среди тех, которые вследствие своего нерадения о добре устремляются к противоположному, поскольку у одних порок (kak…an ‘зло’) более силён, а у других он слабее. Поэтому в человечестве существуют две крайности: одна, связанная с добром, а другая – с противоположностью ему; первая крайность с предельной отчётливостью проявляется “в человеке, который мыслится в Иисусе” (™n tщ kat tХn ‘Ihsoаn nooumљnJ ўnqrиpJ)27, а другая – в том, который называется “антихристом”. Первая называется “Сыном Божиим”, а вторая – “сыном лукавого беса”, то есть сыном сатаны и диавола. Когда явится антихрист, то его, при содействии ему отца-диавола, будут окружать различные знамения, чудеса и многие обманы (VI, 45–46), которые, как подразумевается, соблазнят многих.

В общем же можно признать, что рассматриваемое произведение Оригена является одной из лучших страниц в истории древнехристианской апологетики. Как то констатирует А. Спасский, в своём полемическом труде христианский дидаскал проявляет себя сильным полемистом и “на каждое возражение Цельса даёт соответственное ему опровержение в полноте или во всей цельности и совершенстве. И при этом Ориген в своей полемике с Цельсом не ограничивается опровержением только того, что высказано Цельсом в каждом отдельном тезисе, а напротив, часто пользуется им – этим тезисом – для того, чтобы развить по поводу его свой какой-либо новый и оригинальный на обсуждаемый вопрос взгляд”. Вследствие чего можно сказать, что “апология Оригена не ставит своей исключительной целью полемику с Цельсом, но имела в виду доставить и общеполезные сведения, богатые оригинальностью содержания и богословской ценностью”28. А подобное раскрытие положительного содержания христианского вероучения, отнюдь не ограничивающееся отрицанием противоположных тезисов, является сущностным и важнейшим свойством апологетики29. В своём труде “Против Кельса” Ориген развил лучшие традиции предшествующей греческой апологетики. Своему оппоненту он противопоставляет основательность аргументов, серьёзную богословскую и философскую эрудицию и, самое главное, незыблемую веру в истинность религии Христовой. Безусловно, апологетический труд Оригена носит присущий многим греческим апологиям теоретический характер30, но при этом и практические реалии бытия христиан в окружении языческого мира не остаются в пренебрежении. Поэтому “Против Кельса” есть не только заметное явление в истории древнецерковного богословия, но и ценный источник по истории древней Церкви, из которого можно почерпнуть множество полезных сведений.


1

См. подробный анализ этих сведений и критическую библиографию научных исследований, посвящённых Кельсу, в издании М. Боррета: Origne. Contre Celse. T. V / Ed. par M. Borret // Sources chretiennes. № 227. Paris, 1976. P. 9–198. На русском языке лучшей работой в этом плане является книга: Спасский А. Эллинизм и христианство. История литературно-религиозной полемики между эллинизмом и христианством за раннейший период христианской истории (150–254). Сергиев Посад, 1913. С. 153–362.

2

См. предисловие Г. Чедвика к английскому переводу: Origen: Contra Celsum / Translated with Introduction and Notes by H. Chadwick. Cambridge, 1953. P. XXVIII-XXIX.

3

Спасский А. Указ. соч. С. 141–142.

4

По словам Н. Лебедева, “хотя Ориген называет его polu…stwr и polumaq"j (многознающий и многоучёный – Ред.) в тоне насмешливом, но эту характеристику сочинение Цельса оправдывает в смысле совсем не смешном. Из сочинения Цельса видно, что он обладал прекрасным знанием греческой литературы. Он цитирует поэтов – писателей эпопей, трагиков, комиков, а также историков, философов. Он цитирует: Лина, Музея, Орфея, Гомера, Гезиода, Еврепида, Геродота, Пифагора, Гераклита, Эмпедокла, Платона, Анаксарха, Эпиктета и др.; знает мнения и обычаи различных народов Европы, Азии и Ливии, даже обычаи скифов. Он имеет сведения по естественной истории, магии, знает музыку. Цельс любит исследования религий и религиозной жизни народов и знает в этом отношении действительно много. Для этой, кажется, цели преимущественно он путешествует”. – Лебедев Н. Сочинение Оригена против Цельса (Kat Kљlsou). Опыт исследования по истории литературной борьбы христианства с язычеством. М., 1878. С. 64–65.

5

См. Диллон Д. Средние платоники 80 г. до н. э. – 220 н. э. СПб., 2002. С. 385–386.

6

Краткий обзор взглядов Кельса см. Спасский А. Указ. соч. С. 145–153.

7

Это положение Кельса рельефно оттеняется в кн. Andresen C. Logos und Nomos // De Polemik des Kelsos wider das Cristentum. Berlin, 1995. S. 65–68.

8

Мы опираемся на издание: Orig-ne. Contre Celse // Ed. par M. Borret. T. I-IV // Sources chretiennes. № 132, 136, 147, 150. Paris, 1967–1969. Имеется очень неплохой перевод на русский язык первых четырёх книг, осуществлённый в начале XX в. и переизданный недавно: Против Цельса апология христианства. Сочинение Оригена учителя Александрийского / Перевод с греческого Л. Писарева. М., 1996.

9

Спасский А. Указ. соч. С. 150.

10

Можно отметить, что в некоторых талмудических сказаниях Господь фигурирует под именем “Иешу(а) бен Пантира”. См.: Иисус Христос в документах истории. СПб., 2001. С. 305–308.

11

Спасский А. Указ. соч. С. 206.

12

Ср. Gigon O. Die antike Kultur und das Christentum. Darmstadt, 1967. S. 104–105. О влиянии Кельса на Юлиана Отступника см. Cochrane Ch. N. Christianity and Classical Culture. A Study of Thought and Action from Augustus to Augustine. Oxford, 1944. P. 266–267. Иерокл, оппонент христианства, живший в начале IV в., также повторяет во многом аргументы Кельса, а поэтому Евсевий Кесарийский в своём сочинении “Против Иерокла” прямо отсылает читателей к апологетическому труду Оригена, который, по его мнению, разобрал все эти возражения язычников и разбил всю их аргументацию. См. Цветков П. Обзор апологетических трудов восточных отцев и учителей Церкви в IV и V веках // Прибавления к изданию творений святых отцов в русском переводе. 1872. Ч. 25. С. 330.

13

См. Chadwick H. Early Christian Thought and the Classical Tradition. N.-Y., 1966. P. 28.

14

См. Harnack A. Geschichte der altkichlichen Literatur. Bd. II. Leipzig, 1904. S. 34–35. См. также предисловие М. Боррета к указанному выше изданию: Orig-ne. Contre Celse. T. I. P. 15–21.

15

См. Сидоров А. Жизненный путь Оригена // Патристика. Новые переводы, статьи. Нижний Новгород, 2001. С. 310–311.

16

По этому поводу К. И. Скворцев замечает: “Человеческая природа вообще не способна найти Бога без помощи Его Самого. Бог есть всевысочайшее Существо, Которое не может быть ни познано, ни даже мыслимо; Существо высшее всякой сущности, всякой жизни и всякого разума. Природы Божией не может познать человеческий ум, сколько бы ни был этот ум очищен и просветлён. Бог есть Существо непостижимое, и все наши мысли и чувствования о Боге далеки от истинного понятия о Нём. Познание Существа Божия не может быть приобретено ни анализом, ни синтезом, ни аналогией, – словом, никакими научными средствами; но сообщается единственно действием благодати Божией”. – Скворцев К. И. Философия отцов и учителей Церкви (период апологетов). Киев, 2003. С. 334–335.

17

Лебедев Н. Указ. соч. С. 124. Мысль о тесной связи судеб Церкви и Римской империи была одним из первых высказана святителем Мелитоном Сардийским. См. Сидоров А. И. Курс патрологии. Возникновение церковной письменности. М., 1996. С. 249.

18

Правда, блаженный Феофилакт приписывает ему представление об эфирности воскресшего тела. Толкуя 1 Кор 15:44, этот отец Церкви замечает: “Душевное тело то, которое управляется силами души и в котором душа имеет господство и владычество; духовное же то, которое имеет обильную деятельность Духа Святаго и Им управляется во всём. Ибо хотя и ныне Дух действует в нас, но не так и не всегда; ибо от тех, кои грешат, отлетает. Хотя и ныне Дух присутствует, но управляет телом душа; а тогда Дух непрерывно будет пребывать в телах праведников. Или: духовным просто называет тело нетленное, как тончайшее и лёгкое, могущее носиться и по воздуху, только не воздушное и эфирное, как говорит Ориген”. – Блаженного Феофилакта Архиепископа Болгарского Толкование на Послания святого апостола Павла. М., 1993. С. 202. Святитель Феофан, приведя это свидетельство блаженного Феофилакта, замечает: “И так можно, но это не представляет большой разности от нашего понимания – душевного страстным и духовного бесстрастным”. Он же ещё говорит: “Тело воскреснет то же, так что всякий признает то тело, в каком воскреснет, своим собственным телом, тем самым, которое носило, живя прежде; но оно будет обладать совсем другими качествами”. – Творения иже во святых отца нашего Феофана Затворника. Толкования Посланий апостола Павла. Первое послание к Коринфянам. М., 1998. С. 589–590, 581. Высказывание о других качествах совпадает по сути дела с высказыванием Оригена.

19

Скорее всего предполагается, что “духовное тело воскресения, как не нуждающееся в телесном пропитании и другой какой-либо материальной поддержке и охранении, будет чуждо дряхлости и слабости и всего того, что носит печать старческой хилости и гримирующейся стыдливости. Воскресшее тело наше будет в силе (™n dunЈmei)”. Строго говоря, трудно определить это свойство воскресшего тела, “будем ли мы в теле воскресения действовать подобно солнцу, оживляющему землю чрез отдалённое пространство; или будем легки, как воздух, как свет, как огонь – раскроется это только на краю вечности. Во всяком случае, несомненно к свойству воскресшего тела – силе принадлежит здравость и полнота жизни тела в связи с неустанным, благовременным употреблением его членов. Между прочим, к действию этого свойства относится и то, что воскресшие и изменённые тела по движению воли будут иметь возможность подняться на воздухе (1 Фес 4:17)”. Кроме того, к свойству воскресшего тела относится и слава; эта слава, “хотя не собственная, но отражение славы Божией, будет достаточным для него одеянием, так что тело наше по воскресении не станет чувствовать той наготы и пустоты, которая и теперь иногда вызывает краску на лице – ясное свидетельство раздвоения между духом нашим и плотью”. – Священник Георгий Орлов. Неизбежная участь каждого человека, или загробная жизнь при свете богооткровенного учения. М., 2000. С. 480–481.

20

См. замечание по поводу этого высказывания дидаскала владыки Сильвестра: “Вот, по Оригену, главное жизненное начало, составляющее источник и средоточие всех духовных отправлений и деятельностей как для всей Церкви вообще, так и в частности для каждого её члена. При таком жизненном начале жизнь Церкви, как само собою понятно, должна течь и развиваться стройно и правильно, неуклонно стремясь к своему высокому назначению подобно тому, как она течёт, развивается и преспевает в здоровом организме при здоровой, неиспорченной и могущественной душе, одушевляющей его. Такова, по Оригену, и есть на самом деле жизнь Церкви, стремящейся к тому, чтобы воплотить в себе высочайший и совершенный образ Того, Кто её создал и поддерживает и оживляет Своим Духом”. – Архимандрит Сильвестр (Малеванский). Учение о Церкви в первые три века христианства. Киев, 1872. С. 238. В другом своём труде владыка Сильвестр ещё добавляет: “Но по тому самому, что Ему благоугодно было присутствовать в Церкви наподобие души в видимом теле, Он, тоже наподобие души, живущей в теле, проявлял и проявляет здесь Свою жизненную и животворную силу чрез видимые употребления в орудие для сего как всех членов организма церковного, так и по преимуществу тех из его органов, которые занимали и на самом деле занимают в нём преимущественное или господственное положение. Таковыми же органами были и есть заступившие и заступающие место Апостолов в Церкви иерархические лица, которые в её организме то же, что в теле глаза или руки”. – Епископ Сильвестр (Малеванский). Опыт православного догматического богословия (с историческим изложением догматов). Т. IV. Киев, 1899. С. 265–266.

21

Эту же идею Ориген развивает вслед за Аристидом и некоторыми другими древнехристианскими авторами в “Толковании на Евангелие от Матфея” и в “Толковании на Евангелие от Иоанна”. См. Minnerath R. Les chretiens et le monde (Ier et IIe si-cles). Paris, 1979. P. 30–31.

22

Ср. учение блаженного Августина о “свободных науках”, которые очищают “ум от фантазм”, но “доступны лишь самому ограниченному кругу лиц. Большинство людей, вынужденных думать только о своём материальном обеспечении, не имеют досуга изучать их. Другие, благодаря счастливым внешним обстоятельствам, могли бы посвящать свои силы научным занятиям, но вовсе не интересуются ими; из тех же, кто и свободой пользуется, и любит научные занятия, далеко не все могут усвоить выводы наук по природной ограниченности умственных способностей. Науки представляют собою хорошую пропедевтику для познания сверхчувственного, но ими могут пользоваться лишь немногие. Необходимо подготовительное средство более универсального характера. Далее, путь постепенного научного подготовления к познанию религиозной истины не только не для всех доступен, но и для всех очень продолжителен. Кто решился не принимать истинной религии, тот рискует умереть вне общения с нею. Средством всеобщим и быстро приводящим к желанным результатам служит подчинение авторитету кафолической Церкви и усвоение верой её учения”. – Личность и учение блаженного Августина. Т. I. Ч. 2. Сергиев Посад, 1917. С. 470–471.

23

Cр. с толкованием Златоустого отца, которое несомненно отвечает, в противоположность изъяснению Оригена, духу учения святого апостола Павла: “Как он повелевает быть мёртвым для мира (Кол 2:20), и эта мёртвенность не только не вредит, но ещё приносит пользу, делаясь источником жизни, так теперь повелевает быть безумным для мира, указывая нам в этом истинную мудрость. Безумным для мира бывает тот, кто презирает внешнюю мудрость и убеждён, что она нисколько не содействует ему в принятии веры. Потому как нищета по Боге ведёт к богатству, смирение – к величию, презрение (земной) славы – к славе, так и это безумие делает человека мудрее всех, потому что у нас всё бывает напротив. И для чего он не сказал: пусть оставит мудрость, но: буй да бывает? Для того, чтобы как можно более унизить внешнюю учёность. Не одно ведь и то же сказать: оставь свою мудрость или – будь безумным. С другой стороны, он научает нас не стыдиться нашей неучёности, представляя всё внешнее достойным осмеяния. Он не стыдится названий, потому что полагается на силу дел. Как крест, вещь по-видимому поносная, сделался источником бесчисленных благ, причиною и виновником неизреченной славы, так и кажущееся безумие делается для нас виною мудрости. Как тот, кто худо научился чему-нибудь, если не оставит всего, не изгладит из души своей и не представит её чистою для желающего вновь учить его, не познает ясно здравого учения, так и при внешней мудрости если не оставишь всего, не очистишь ума и не предашь себя вере подобно простолюдину, то не познаешь ничего доброго надлежащим образом”. – Творения святого отца нашего Иоанна Златоуста, Архиепископа Константинопольского. Т. X. Кн. 1. СПб., 1904. С. 92.

24

Ср. на сей счёт размышление одного православного учёного: «И вот безумных в глазах общества людей Господь избрал в качестве провозвестников великих христианских истин, как говорит святой апостол Павел: “буяя мира избра Бог, да премудрыя посрамит: и немощная мира избра Бог, да посрамит крепкая”. По толкованию епископа Феофана, буяя мира – люди-невежды; немощная – бедные, никакого веса в обществе и власти не имеющие. Противоположны им люди премудрые, превозносящиеся своим (умом) знанием; крепкие – сильные властью и весом в обществе, полагающие в них прочность своего состояния. Бог избрал первых, чтобы посрамить и упразднить последних и именно тем, что оставляя первых по внешности, как и были, исполнил их совершенствами в духе такими высокими, так резко выдающимися, что последние не могли их не заметить и не могли не сознать, что эти совершенства несравненно выше тех, какие они имеют. Сознать, что те, которых они ни во что вменяли, стали несравненно выше их, – вот в чём посрамление. Входя в соприкосновение с ними, благородные видели в униженных благородство нрава, чувств и расположений, которых сами не имели и которых не давало им рождение по плоти; крепкие видели в немощных власть над собою, ненарушаемую никакими страстями, и спокойствие духа, непоколебимое никаким стечением внешних обстоятельств, видели власть и спокойствие, которых были чужды сами и которых не давала им их внешняя власть; премудрые видели в буиих светлость понятий о всём: о Боге, о мире и паче о человеке, – о его назначении на земле и о его загробной участи и о том, как сделать, чтобы перейти в иную жизнь не на муки, а на блаженство, видели понятия, пред которыми их собственные, с таким трудом добытые, ничто и по скудости, и по недалёкости, и по темноте, и по неопределённости. Увидев всё это, лица видные не могли не чувствовать себя посрамлёнными. Опыты показали, что те, которые увидели себя посрамлёнными, бросали всё, что считали ценным, обращались к вере и смиренно вступали в общество тех, которых прежде вменяли ни во что”. – Иеромонах Алексий (Кузнецов). Юродство и столпничество. Религиозно-психологическое, моральное и социальное исследование. М., 2001. С. 67–68.

25

Подобное учение, согласно Оригену, предполагает отождествление зла с небытиём и с “ничто”. См. комментарий: Orig-ne. Contre Celse. T. II. P. 340–341.

26

Свидетельства Оригена на сей счёт, в том числе и рассматриваемое место из “Против Кельса”, переведены в кн.: Учение об антихристе в древности и средневековье / Составление, вступительная статья, комментарии и указатели Б. Г. Деревенского. СПб., 2000. С. 254–261. Впрочем, некоторые места из этих переводов требуют уточнения.

27

Одно из выражений, специфичных для Оригена; обычно оно обозначает человеческую природу Господа. В другом месте “Против Кельса” (II,25) Ориген замечает, что в некоторых Евангельских высказываниях речь идёт об Иисусе как Первородном всякой твари (Кол 1:15; Ин 14:6), то есть о Его Божественном естестве, а в других – о человеке, мыслимом в Нём (toа kat’ aЩtХn nooumљnou ўnqrиpou). Ср. также VII,16.

28

Спасский А. Указ. соч. С. 362–363.

29

Ср.: “Задачей христианской апологетики является обоснование христианского мировоззрения, защита его от нападок и извращений. Противопоставление христианского мировоззрения мировоззрениям, отрицающим христианство, христианских начал жизни – отрицательным началам – один из моментов в раскрытии сущности христианского учения. Апологетика, правильно понимаемая, не просто полемика; она необходимо основывается на глубоком раскрытии учения и исходит из него. Большая часть нападок на христианство основана на искажённых представлениях о нём, извращениях его, и восстановление истинного смысла христианского учения является наилучшим ответом на них”. – Фиолетов Н. Н. Очерки христианской апологетики. Клин, 2000. С. 21.

30

Ср. наблюдение И. Реверсова о различии греческой и латинской апологетики: “В то время как восточные апологеты занялись главным образом теоретической стороной христианства – разъяснением и раскрытием догматического и нравственного его учения, – западные обратили своё главное внимание на практическую сторону дела – защиту христиан и опровержение язычества”. – Реверсов И. Очерк западной апологетической литературы II и III вв. (Исследование из области древней церковной письменности). Казань, 1892. С. 14. Правда, это различие носит достаточно условный характер и его ни в коем случае нельзя абсолютизировать.



Источник: Альманах «Альфа и Омега»

Помощь в распознавании текстов