Схиархимандрит Амвросий (Василий Федорович Иванов) родился в селе Копыл Тамбовской губернии в семье отставного солдата 1 января 1879 года, в день памяти святителя Василия Великого, потому и назван был Василием. Кроме него у родителей были еще 3 дочери, но они умерли в младенчестве.

В 9 лет лишился отца, умершего в 33 года, и жил с матерью на попечении дяди. Впоследствии отец Амвросий в «Автобиографии» вспоминал:

«Дядя был пьяница и водка довела его до болезни, когда он становился буйным. Часто мне и матери моей приходилось терпеть всяких неприятностей. Вот однажды мне мать и говорит: “Долго ли, сынок, мы будем так жить и терпеть — надо что-то предпринимать”. И вот мы договорились, что мать уйдет в Таволоанский монастырь, где проживает уже ее сестра, а я уйду к дяде, брату матери, который проживает в Калужской Оптиной пустыни. Вскоре я написал дяде письмо с просьбой узнать о приеме в монастырь и получил от него ответ, что настоятель Оптиной пустыни не против принять нас вместе с моим товарищем».

Поступление в Оптину

В 1897 году мать ушла в монастырь, а Василий поступил в Оптину пустынь. Обладая хорошими музыкальными способностями, Василий вскоре оказался на правом клиросе. Здесь же, в обители, он научился играть на фисгармонии и потом, до самой стрости, любил играть на ней. В Оптиной Василий окормлялся у преподобного старца Иосифа (Литовкина). В Оптиной он пробыл 7 лет, нес послушания на клиросе и в братской кухне, с 1898 года был регентом в больничном храме.

Пафнутиев Боровский монастырь

В 1903 году по благословению епископа Калужского в ответ на ходатайство настоятеля Пафнутиево-Боровского монастыря перешел в эту обитель для улучшения церковного пения. Был регентом, преподавал в церковноприходской школе.

В монастыре Василий ввел оптинское пение, чем привлек в обитель большое число богомольцев. В 1911 году был пострижен в мантию с именем Амвросий, в 1912 году посвящен в сан иеродиакона, в 1913 году — в иеромонаха. Преподавал церковное пение в монастырской школе псаломщиков.

О первых днях своего служения в сане иеромонаха он рассказывал, что он каждую складочку разглаживал на своей мантии, смотрел, ровно ли висит крест, следил за чистотой своей одежды. А на одном этаже с ним жил некий старец. Он постоянно ходил грязный, неопрятный, и отец Амвросий немного сторонился его. Но однажды раздался стук в дверь его кельи: «Молитвами святых отец наших…» — «Аминь». Вошел этот старец, как всегда неопрятный, в рваном подряснике и, неожиданно упав на колени, стал умолять отца Амвросия непременно поисповедовать его. «Что вы?! Я молодой монах! В нашем монастыре есть опытный духовник, так вы и идите к нему!».— «Да нет, отец Амвросий, я именно тебе хочу исповедаться!» — настаивал старец.

«И когда он начал свою исповедь,— вспоминал отец Амвросий,— всё во мне перевернулось. До такой степени тяжело мне было слушать его, так сильно я переживал… Да как же он живет в монастыре, такой человек?! Такие грехи!.. Старец ушел, а у меня тяжесть на сердце осталась. А ведь как мне до этого было хорошо! И мантия-то у меня чистая, и крест блестит, и на душе светло, и пою прямо ангельски. А он явился и всё испортил! Но вдруг в голову пришла мысль: подожди! А что он мне наговорил-то? И когда стал вспоминать, то мороз по коже пошел: старец-то, оказывается, перечислял мне всё то, что я сам совершил, а говорил вроде бы о себе! Я залился слезами, выскочил из кельи и бегом побежал к нему. “Батюшка,— говорю я,— простите меня. Я, глупец, ничего не понял. Это же все мои грехи, которые я забыл!"».

После революции

В 1919–1920 годах отец Амвросий служил на приходе в Воронежской епархии. Вернулся в Боровский монастырь в 1921 году. В 1923 году после закрытия обители отправлен в село Иклинское Боровского района. Отец Амвросий писал:

«В 1924 году мать моя приехала ко мне на жительство в с. Иклинское. Здесь часто ходила в храм Божий, в котором я тогда служил, а дома занималась хозяйством и отчасти вязанием чулок и лет 12 пекла для храма просфоры и любила помогать бедным».

В годы гонений на Церковь двери его дома были всегда открыты для всех ищущих спасения, страждущих и нуждающихся в помощи и утешении. Приютить и накормить приезжающих помогали батюшке местные жители, которые относились к нему с любовью и уважением.

В 1930 году отец Амвросий был арестован, отправлен на 3 года в ссылку в Семипалатинск (Казахстан). Работал кочегаром и псаломщиком в действующем храме, а в 1933 году смог вернуться на свой приход в село Иклинское.

Отец Амвросий вспоминал:

«В 1940–1941 годах службы в Иклинской церкви из-за непосильного налога не было, и сначала я жил, как говорят, старым жиром, а потом вынужден был идти работать в колхоз, дабы не умереть с голоду».

Во время войны церковь была разрушена снарядами, и от зажигательной бомбы сгорел дом батюшки, всё имущество и продовольствие.

Служение в селе Спас-Прогнанье

В 1942 году отец Амвросий был назначен священником в Преображенский храм села Спас-Прогнанье близ станции Балабаново, где прослужил 36 лет до самой своей кончины. В 1948 году возведен в сан игумена, в 1962 — в архимандрита. В 1968 году принял схиму. В 1976 году вышел за штат, продолжал управлять хором Спасо-Преображенского храма. Последние годы, когда отец Амвросий не мог ходить, его каждый воскресный и праздничный день привозили в храм, где он управлял хором и назидал своих духовных чад.

Преставился 15 октября 1978 года. Погребен в склепе Благовещенского придела Преображенского храма.

Балабановский старец

Архимандрит Амвросий обладал даром прозорливости, исцеления душевных и телесных недугов, люди ехали к нему со всех концов страны. Он нес подвиг старчества, став продолжателем оптинской традиции. Совершил большое число тайных постригов в монашество, создал в селе Софьинка Калужской области тайный женский монастырь.

На приходе отец Амвросий старался следовать духовным традициям Оптиной пустыни и Пафнутиева Боровского монастыря. В пастырском руководстве не благословлял на чрезмерные духовные подвиги, но вместе с тем обличал нерадивых.

Старец был очень прост в личной жизни и в общении с людьми и отличался поистине детской незлобивостью и доверчивостью. Двери его дома были открыты для всех. Люди знали, что он, несмотря на преклонные лета и болезнь, выслушает каждого и даст добрый пастырский совет.

До последних дней отец Амвросий сохранял светлый ум, тонкий слух и хорошую память. Он был большим знатоком церковного пения, прививал прихожанам любовь к старинным церковным распевам, но и радовался удачным новым композициям. Посещавшим его нередко что-нибудь проигрывал на фисгармонии, тихо припевая при этом, отмечая особо удачные места. Будучи 95-летним старцем, посетил Троице-Сергиеву лавру, чтобы послушать в исполнении лаврского хора оптинские подобны. За неделю до кончины он просил, чтобы его навестили его ученики, бывшие певчие Пафнутиева Боровского монастыря, и исполнили любимые им духовные произведения. Старец сам управлял их пением.