Лекция 12. Прощальная беседа Христа (продолжение)
Мы с вами переживаем сейчас Страстные дни. И чем ближе наступает эта Пасха Страданий, тем с большей ответственностью мы должны и вчитываться в эти тексты, ибо это последние слова Господа Иисуса во дни Его земной жизни.
Хотя в Книге Деяний и говорится, что после Своего Воскресения Господь в течение 40 дней являлся ученикам Своим и говорил им о Царствии Божием (см. Деян. 1:3), но об этом учении ничего не говорится: общая такая фраза. А вот здесь Он ещё учит – в первую очередь, тех, на кого будет возложена обязанность по созиданию Церкви. Он её Основатель (см. Мф. 16:18), Он – краеугольный Камень (см. Лк. 20:17), а они на этом Камне будут строить здание Церкви (см. Еф. 2:20). И первые ряды – это будут они сами.
Вот краеугольный камень – Христос, а первые ряды этого здания – это Апостолы и мужи Апостольские, и как правило, всех их кончина – мученическая. Редко кто из них дожил свою жизнь, не испытав гонений и мучений. Вот: «утверди, Господи, Церковь, юже стяжал еси честною Твоею кровию». Так заканчивается всенощное бдение и вечернее богослужение: Ты приобрёл, стяжал Церковь честною Своею кровию.
Да, кровь, а это – семя христианское. Там, где проливается кровь, там возрождается и Церковь. И без пролития крови не совершается ничего. Поэтому кровь, пролитая в Ветхом Завете, кровь, которую пролил Каин, она вся вопиет к небу: да взыщется с вас вся кровь, пролитая вами, от крови Авеля праведного до крови Захарии, сына Варахиина, которого вы убили между жертвенником и храмом (см. Мф. 23:35; Лк. 11:50–51).
Но вот есть голос крови Христовой. Если кровь Авеля вопиет об отмщении, то кровь Христа, перебивая её голос, вопиет об Искуплении (см. Евр. 9:14–15). И имеет голос более сильный, чем та кровь. Хотя придёт время мести и для этих праведников.
И они по справедливости <будут судить мір (1Кор. 6:2) > – не как мстительные люди, а таков будет Суд Божий, когда милосердие Его – безконечное милосердие – соединится со справедливостью и будет проявлен этот Суд, о котором говорится в Евангелии (см. Мф. 19;28). Но этот суд по существу мы вершим сами над собой. Сами над собой мы каждый день вершим суд. И вот с каким результатом придём к тому дню, то и будет Судом Божиим одновременно. Тут не нужно ходить и к семи гадалкам и кого-то спрашивать – никакого дознания, никаких адвокатов, никаких обвинителей – всё явно и обнажено пред Ним.
Давид в своей последней молитве, когда он отдаёт все свои полномочия сыну своему Соломону, он произносит прекрасную молитву и в этой молитве такая мысль, что, Господи, Ты знаешь, от Тебя не сокрыты все изгибы нашего сердца. Ты знаешь все изменения сердечной мысли, и для Тебя открыто всё (см. 3Цар. 2:1–4). И в этом плане, что таиться?
Ну что скрывать на исповеди, – скажет Амвросий Оптинский, – когда всё это уже давным-давно известно и на Небе, и во аде.
Что скрывать? А вот не можем чисто исповедоваться. Какой-то берёт стыд – да, стыд, страх. Как об этом сказать? Священник должен быть безпристрастным. Вот у католиков есть большое в этом плане <послабление>: ксёндз сидит в будке, приклоняя ухо, – он не должен видеть лица, кто ему исповедуется. Потому что, как человек эмоциональный, священник также может изменить отношение к тому, если тот исповедник откроет ему какие-то страшные грехи, и он будет к нему брезгливо, скажем, относиться или будет что-то в намёках передавать другим. За это его нужно извергать из сана, если он позволит себе такое дело. Но по существу есть большой смысл в том, чтобы сидеть и не видеть человеческого лица.
А так, мы смотрим на ближнего через призму своих страстей. То же делает и священник. Он в этом плане должен быть безпристрастен. «Я точию свидетель, а не судия. Вот и икона Его пред нами» – и что ты говоришь, слышу не только я, но в первую очередь Сердцеведец Господь. И тем не менее мы все в поисках: перед кем исповедоваться, как найти такого духовника, которому можно открыть всё.
Люди монашествующие – им особая статья. Им пред мірским священником не совсем и исповедоваться можно, потому что он и не поймёт их – <только> священномонах должен исповедовать монашествующих лиц. Или человек, который хоть и в міру, но подобный монашествующим, который живёт, как монашествующий, хоть и семейный. Старец Сампсон и пишет о таких священниках, которые вели иноческую жизнь, будучи мірскими священниками, и, имея детей, но по своему устроению были выше монахов.
Где взять исповедников, духовников и старцев <– такого человека>, которому мы могли бы вручить свою жизнь? Уж если избирается человек, то его надо слушать, а не просто выслушать и поступить по-своему. Это не простая задача и во все времена. И поэтому какое-то есть чутьё у народа, который знает, к кому нужно приходить – и тянутся к такому. Чувствуют такую от него пользу, что здесь, очевидно, не обманешь, это чутьё. Но во всяком случае, оскудела Церковь.
«Молите Господина жатвы, чтобы выслал делателей на жатву Свою» (Лк. 10:2). Все в основном стали учёными. У всех превалирует гипертрофия – умственное развитие в одну сторону, а духовного начала нет, а духовников-то и нет: «Прости, я не могу быть твоим духовником, ибо я занят делами прихода, мне нужно их туда-сюда, спонсоры замучили, и я в них утону».
И утратил способность быть духовником, и у него нарушились все связи со своими прихожанами. Ему нужно на презентацию, и в ночь Рождественскую ехать и ублажать каких-то нуворишей, потому что они пожертвовали, и вот, сидеть и благословлять их трапезу. Мне говорил один священник: как это тяжело и как это унизительно, если тот, кто построил храм, требует к себе такого внимания: <мол,> я буду...
Вот и бегай, и готовь заранее стол. Потому что он приедет не один, а с друзьями, и вот пой им дифирамбы без конца. Разве так можно? Нельзя. Вот Серафим Саровский запретил монахиням Дивеевским благодарить жертвователей.
И говорил: только молча принимайте, поклонитесь и никаких слов благодарности. Бог, видящий тайное, воздаст явно.
Никакой благодарности с нашей стороны не должно бы быть. А здесь пресмыкайся и делай вот такое! Видите ли, он храм построил. Ну а где вы найдёте чистые деньги? Вот по телевизору в теме о благотворительности церковной <была передача>. Звонок. Приезжайте от Москвы в такую-то сторону, там стоит прекрасный храм, построен бандитом.
Как ответить на это? Вот вопрос. А где найти чистые деньги? Где вы найдёте такого купца, который был, как вот до революции, крупный торговец чая Перлов? Шамордино строил. Вот у него были чистые деньги. Его супружница почитала старца Амвросия, влияла на своего мужа. А строительство также какое он замыслил!
Шамордино, это храм-то громадный, на такие-то постройки ведь деньги нужны были. Вот он и давал эти деньги. А Господь ему за это давал такие обороты торговые, что где бы <его деньги> ни были, у него всё обращалось сторицею. Вот эти деньги были – чистые деньги.
Где найти чистые деньги сейчас? Вот выступает опять же Кротов, посмотрите, доски висят мраморные с именами пожертвователей на храм Христа Спасителя. А некоторые из них сидят в тюрьме, а некоторые убиты – а они жертвовали на храм.
Одно дело пожертвовал Растропович. Он пришёл, и дал концерт, и 250 тысяч долларов сразу отчислил на храм. Какие это деньги? Очевидно, хорошие деньги, потому что он дал концерт, использовал своё искусство и вот он отчислил. А так, где вы найдёте чистые деньги? И есть ли они в природе сейчас? Я думаю, что вот та вдовица, только две лепты положившая, – и сейчас таких вдовиц много, которая получает свою пенсию, а десятую часть всё-таки даёт на Церковь, едва сводя концы с концами, – вот это чистые деньги.
Что сказал Господь о двух-то лептах вдовицы? Она положила больше всех! Он смотрел, кто в корван что кладёт. И, сказано, богатые клали много. А эта принесла две лепты. Это самая мелкая денежка – полушка в переводе на наши деньги. Она, говорит, положила всё достояние своё (см. Лк. 21:1–4). Вот эта была чистая богоугодная жертва. А так по существу ведь откупаемся. Тревожит совесть.
Купец-акула объегорил другого купца молоденького и продал на 300 тысяч рублей залежалой кожи, уже попорченной молью. Он не рассмотрел и купил, и – конечно – прогорел: из этой кожи нельзя шить обувь, ничего <нельзя> делать. Вот эта акула потирает руки и говорит: здорово же я его объегорил. Нужно послать целый воз свечей, икры матерям в такой-то скит, пусть крепче молятся за меня. Что это такое?
Как вы понимаете: приобретайте себе друзей богатством неправедным (см. Лк. 16:90)? Многие не понимают эти слова: богатством неправедным. Неужели Господь нам рекомендует деньги, приобретённые неправедным образом, употреблять в качестве милостыни или жертвы на храм? Не думаю.
Не может Господь такого рекомендовать. Очевидно, это слова надо понимать так – это одно из толкований, – что неправедное богатство – это <богатство> временное скоропреходящее. И вот на это скоропреходящее временное богатство можно приобрести вечность через милостыню.
Филарет Милостивый, Иоанн Златоуст милостивый, Василий Великий, будучи состоятельным человеком, <построил> целый городок медицинский Василиада, где он содержал и лечил всех больных.
Вообще благотворительность Церкви у нас была изумительной. Паламарчук написал IV тома «Сорок Сороков» о Москве и её тысячи шестистах храмах: поднял все архивы, какие только возможно. Вот он говорит, что <происходило> в <19>18-м году, когда стали изымать церковную собственность – и что изымали? сотни домов трудолюбия, богадельни, в которых безродные всякие, больницы, школы, где безплатно учили и преподавали. Больницы, где лечили безплатно. Вот какое было церковное имущество. Это было социальное служение Церкви. Ну и с чем её оставили?
Что сделали с этим? Ведь не было <ни> этих бродяг, бездомных детей и людей, ни бомжей. Потому что Церковь вела такую благотворительную и общественную деятельность, и в этом плане упрекнуть её нельзя.
Такие содержала помещения, столько имущества было церковного, и всё оно использовалось в таких благотворительных целях. Купцы не могли перейти из одной гильдии в другую, если он на своём купеческом собрании не давал отчёта, сколько он жертвует и какой благотворительностью церковной занимается. Вот он содержит такие-то храмы, вот он содержит богадельни, вот он содержит тюремные больницы. Вот тогда видно было, он давал отчёт. Поэтому меценатство – сейчас хотят возродить меценатство – это уже не те меценаты.
Эти меценаты хотят прибыли больше, чем они дают. Эйфория вся эта прошла, какая была в начале. Вот он 10000, допустим, пожертвовал, а надеется получить 100000. Поэтому надо не преследовать какие-то такие цели, а жертвовать от чистого сердца, не зная, что из этого будет. Пожертвовал – и дело с концом, и не жди, и ничего ждать не нужно.
Поэтому мы с вами, рассматривая эту последнюю беседу Христа, Сговорили, что> в ней – если до этого Он говорил не всегда ясно <о Своём Мессианстве, – то> здесь Он делает акцент на Своём мессианском достоинстве, на Своём единосущии с Отцом, а следовательно, и равенстве. Он Бог, равный Отцу: И Мы придём с Ним (с Отцом) и обитель у него сотворим (см. Ин. 14:23) и будем обитать в этом человеке. Это может сказать только ліцо равнобожественное, единосущное со своим Родителем. И вот это нам надо с вами знать.
Открываем с вами 14-ю главу – мы в прошлый раз просматривали Евангелие от Иоанна, 14-ю главу, и давайте посмотрим, что же там у нас дальше.
Глава-то начинается: «Да не смущается сердце ваше: веруйте в Бога и в Меня веруйте». Очень много предлогов для смущения. Человек в силу своего невѣдѣнія, невѣжества, он может во многом сомневаться, его смущает: как понимать те или иные слова, как объяснить человеку, неужели он заслуживает вечных мучений?
Ну как у Бога может быть такая жестокость: обречь миллионы людей на вечные муки? Могут ли праведники наслаждаться Райским блаженством, зная, что существует целый ад, Άἷδης место, лишённое света, где страдают, возможно, их родственники? Возьмите Варвару великомученицу – ей усёк главу её отец. Где он находится? Как она может потом радоваться, зная, что её отец вечные муки терпит?
Теперь, что? Вот Ориген и говорит: поставят Бога в безвыходное положение праведные люди. Они будут молить простить их, и Богу останется что? Или отринуть их молитвы, или их принять. Никак человек не мирится с тем, что мучения должны быть безконечны. И вечные, да ещё так, как они расписаны: червь неусыпающий, огнь неугасающий (см. Мк. 9:4), хлад (см. Пс. 147:6), <плач>и скрежет зубовный (см. Лк. 13:28), тьма кромешная (см. Мф. 8; 12) – и всё это на веки и веки. Да по существу и веков-то не будет. А будет одна вечность без всякого течения времени.
Хоть бы какая была дана надежда, что когда-то всё-таки придёт такой момент <и мучения прекратятся>. Нет ведь такого. И вот желаем быть милосерднее Бога. Как с Его стороны <дескать, несправедливо> и за что и так-то человек в жизни своей мается.
Что, он много ли видит хорошего в жизни? С самого начала рождения тревоги, болезни, заботы, безпокойство, даже во сне-то он не имеет покоя. И умирает, истрепав свою нервную систему и физические силы. И вдруг его ещё ждёт эта безконечность, эта вечность. Вот и начинают вычитывать, и начинают придумывать, вот предсуществование душ.
Ну разве мы виновны в пороках своих родителей? А вот они передались по наследству. Ведь кое-что передаётся по наследству. Вот есть биологический закон наследственности и такой: из отравленного источника не может идти чистая вода, она также отравленная. Так если мы произошли <от падших прародителей> и это сказывается, да плюс с какого-то момента и в утробе матери начинаем грешить!
Вот Он и ангелам Своим не доверяет, и в ангелах усматривает недостатки (см. Иов. 15:15; 4:18). Тем более растлен человек (Иов. 15:16), который подобен цвету: от утра до вечера вся его жизнь (Иов. 14:2). Утром расцветаем, а вечером опадаем и засыхаем (Пс. 89:6). Если взять предел человеческой жизни – в 70 лет по Писанию (Пс. 89:10) – ведь это очень небольшой возраст, и как за такое кратковременное пребывание можно человека обрекать на вечные муки?
Вот и начинаем копать эти темы, которые нам не открыты или не вполне открыты, и впадаем в хулу на Духа Святаго. Это хула на Духа Святаго, которая не прощается ни в сем веке, ни в будущем (Мф. 12:31). А нужно бы стоять на той позиции, как Иоанн Златоуст говорит: возблагодарим Бога за то, что Он нам открывает, и за то, что Он от нас скрывает. Значит, нам не полезно знать ответы на эти вопросы. О дне том и часе не знает никто – ни Сын Человеческий (см. Мф. 24:36; Мк. 13:32).
Да как Он может не знать в силу Своего единосущия с Отцом? Значит, если Он говорит так: «не знает» – не потому, что Он не вѣдает, а потому, что это не полезно знать людям. Если бы Он сказал: «знаю, но не скажу», тот же бы Пётр <просил бы> наедине: скажи только мне, а я никому не скажу. И допекали бы и не дали бы покоя: скажи только мне. Не полезно нам это знать.
Поэтому есть вопросы, на которые мы можем ответить, и есть темы, на которые можно привести только сводку мнений, и есть темы, на которые и ответить невозможно.
Уриил – один из семи Архангелов, это высшее вѣдѣніе – оно также передаётся иерархично, от высших к низшим чинам. Откройте 3 книгу Ездры – это на рубеже Заветов – и найдите 4-ю главу. В этой главе он, Уриил, открывает некие тайны Ездре, этому священнику-учёному, который привёл в своё время вторую партию переселенцев из Вавилона в Иудею, 50-й стих 4-й главы:
«Тогда он (Уриил) сказал мне: размышляй себе: как дождь более капель, а огонь больше дыма, так мера прошедшего превысила, а остались капли и дым [то есть конец вот – жди его]. Тогда я умолял его и сказал: думаешь ли ты, что я доживу до этих дней? и что будет в эти дни? [это Ездра спрашивает Уриила]. На это он отвечал: о знамениях, о которых <ты> спрашиваешь меня, я отчасти могу сказать тебе, а о жизни твоей я не послан говорить с тобою, да и не знаю».
Да и не знаю, – это говорит один из семи высших <Архангелов>! Теперь смотрите – 1-е к Коринфянам, 13 глава, 9-й стих: Ибо мы отчасти знаем, и отчасти пророчествуем <...> Иоанн Златоуст скажет – мы знаем не какую-то часть, а часть части, – мы “отчасти” знаем – “часть части”, – когда настанет совершенное, – а оно настанет – в жизни будущего века, – тогда то, что “от части”, – прекратится. – И дальше берёт сравнение: Когда я был младенцем, то по-младенчески говорил, по-младенчески мыслил, по-младенчески рассуждал, – и дети что-то лепечут на руках матери и рассуждают, но никто серьёзного не придаёт значения, что они лопочут и говорят на своём языке, – а как стал мужем, то оставил младенческое. Теперь мы видим как бы сквозь тусклое стекло, гадательно, – предположительно, – тогда же лицом к лицу, теперь знаю я отчасти, а тогда познаю, подобно как я познан – Богом. – Вот, в совершенстве знаем не мы сами себя – Бог нас знает, а мы сами себя не знаем. – Тогда познаю, как я познан Богом. – Будут совершенно новые условия для Богопознания в жизни будущего века.
Поэтому на вопрос, что такое будущая жизнь вечная ответ-то вот как раз и дан в этой беседе Христа: «Сия есть жизнь вечная, да знают Тебя, единого истинного Бога, и посланного Тобою Иисуса Христа» (Ин. 17:3). А так у нас смущений и поводов для веры – да не смущается сердце ваше (см. Ин. 14:1, 27) – очень много в силу того, что нам не всё открыто; в силу того, что с точки зрения нашей человеческой логики, – вот это не разумно, это не нужно бы говорить, а вот это – что? Вот и не хотим <принимать на веру>.
Веруйте в Бога и в Меня веруйте – если это примем как правило, то за такое мужество на определённом этапе вашей веры будет появляться и знание. Ваша вера будет постепенно переходить в знание, о котором сказал Силуан, что здесь на Афоне неверующих людей нет, без веры в этих экстремальных условиях жить невозможно – только и питает человека и поддерживает вера. Тоска какая – и от этой красоты природы, и в то же время от этого однообразия: одно мужское население; также полно всяких слабостей у человека – когда он один, они-то особенно и вылезают, эти слабости. А грехов-то сколько, а уныния сколько и ропота!
Да если почитать, вы знаете, так и соблазниться просто можно! Потому что человек-то везде остаётся <человеком> – хоть на Афоне, хоть на Синае ты его помести, – он остаётся со своими страстьми и похотьми и всё носит внутри себя, всё в нём – и Рай, и ад в нём!
Так вот он <, Силуан,> и говорит: Но не многие знают Бога, – веруют все, но знают единицы. К стыду вашему говорю, – скажет Апостол, – что многие из вас не знают Бога (см. 1Кор. 15:34) – это он писал первым христианам. Если примем это: “Веруйте в Бога и в Меня веруйте”, несмотря ни на какие смущения, эта вера это будет переходить в знание, будет качественно углубляться и переходить в знание, и это знание таинственным образом – “священнотайне” – будет передаваться Духом Святым сердцу человеческому.
«В доме Отца Моего обителей много. А если бы не так, Я сказал бы вам: Я иду приготовить место вам. И когда пойду и приготовлю вам место, приду опять и возьму вас к Себе, чтобы и вы были, где Я» (Ин. 14:2–3).
Вот, быть в Боге – это не обязательно подниматься на небо – всё мы носим внутри себя. Царство Божие внутрь нас есть (см. Лк. 17:21): и ад внутрь нас, и Царство <Божие внутрь нас>.
И вот на дню неоднократно мы бываем – то дети Божии, то дети дьявола – в зависимости от того, чью волю мы творим (см. 1Ин. 3:7–10), и особенно постами происходит активизация, поляризация духовных сил, и в том числе демонических.
И в посты много происходит такого, чего не бывает в обычные дни, потому что человек как-то стремится себя улучшить, а не получается: надо бы промолчать, и опять не удержался. Прочитайте ещё раз внимательно «Предсмертный дневник отца Иоанна Кронштадтского»: “Ну, опять не удержался”, – ну вот уж в этом году умрёт, всю жизнь боролся со своим горячим характером! Опять не удержался – так ведь это какой человек-то, не нам чета! Надо, поэтому, вот это всё учитывать. Как бы хорошо удержаться, не сказать гнилого слова, из-за которого всё и начнётся.
14-я глава 5-й стих: «Господи! не знаем куда идешь; и как можем знать путь. Я есмь Путь и Истина и Жизнь; никто не приходит к Отцу как только через Меня. Если бы вы знали Меня, то знали бы и Отца Моего». Я объяснял Вам эту главу.
Вот теперь здесь есть обетование о Святом Духе, и на этом тексте также очень много построено – 15-й стих: «Если любите Меня, соблюдите Мои заповеди. И Я умолю Отца, и даст вам другого Утешителя, да пребудет с вами вовек, Духа истины, Которого мір не может принять, потому что не видит Его и не знает Его; а вы знаете Его, ибо Он с вами пребывает и в вас будет».
Ну а как увидеть Духа Божия? Его невозможно видеть, Его можно только почувствовать: в Духе мы или нет. Первые христиане это знали: мы пошли в Троаду и был Дух с нами, а пошли туда-то и не было Духа с нами (см. Деян. 16:6–8). Преподобный Серафим Саровский говорит Мотовилову: слова кажутся нам чужими, мы не понимаем: в Духе мы или не в Духе.
Я вам сказал и Я умолю Отца – сразу ухватились за это слово: тот, кто умоляет, меньше того кто молит – вот вам основание для арианской ереси. И Я умолю Отца, и даст вам Утешителя иного – о каком же равенстве может идти речь? Не понимают, что эти выражения Господь говорит во дни плоти Своей как человек, чтобы дать нам понятие такое, а по Божеству-то Он равен. Как человек, Он Себя смиряет и говорит: Я умолю Отца.
Дальше 25-й стих: «Сие сказал Я вам, находясь с вами. Утешитель же Дух Святой, Которого пошлет Отец во Имя Мое, научит вас всему и напомнит вам все, что Я говорил вам».
Он говорит, что Он от Моего возьмет и напомнит вам всё, что Я говорил вам. Поэтому все молитвы, все чинопоследования начинаются с молитвы Духу Святому: Царю Небесный, Утешителю, Душе Истинны. Он действует – после дня Пятидесятницы <наступила> эра Святаго Духа, особенно действует Он – Святый Дух. Поэтому такие люди, как Исаак Сирин, – они всё это тонко чувствовали, и различали, и молились Каждой Ѵпостаси в отдельности. Есть молитвы Духу Святому, и Богу Отцу, и Богу Сыну – Они у нас идут на одном уровне, а те различали, и молились Духу Святому, и знали, когда Он приходит или когда Его нет.
Мир оставляю вам, мир Мой даю вам; не так, как мір дает (см. Ин. 14:27).
Вот эти тексты эксплуатировали с 40-х – всё сводили к пацифизму, в период «борьбы за мир». Церкви не давали жить, <требовали, чтобы> она выступала за мир. Мир Мой даю вам– но не о том мире идёт речь. Мир – это дар Духа Святаго, это такое мирное устроение внутри человека, которое и передать невозможно, и объяснить невозможно, если он его не переживал. Стяжи Дух мирен, и вокруг тебя спасутся тысячи, – но не звучит в наших устах эта фраза-то – она звучит только в устах преп. Серафима Саровскаго – вот в устах его она производила действие, а мы, хоть сколько угодно можем её повторять, не будем мы от этого мирными людьми, потому что внутри нас ад. Утешитель же Дух Святый.
Хорошо. Переходим к 15-й главе. Тема лозы виноградной, тема вина проходит через всю Библию. Это любимое сравнение в библейском міре и тексте, <сравнение> человека с виноградной лозой (см. Ин. 15:1) или древом у потока вод (см. Пс. 1:3). Виноградников было много; блестящи зубы его; очи его от вина и белы зубы его от молока. Это было сказано Иуде, который привязывает ослёнка к виноградной лозе (см. Быт. 49:8–12). Такое изобилие винограда, виноградников. Да, вот Христос Себя и сравнивает с виноградной лозой.
Семисвечник по описанию напоминал собой виноградную лозу, и сверху выходило в сторону три ветви, и сам ствол – вот семь лампад, таинственно указывающих на семь таинств, на семь даров Святаго Духа, и в конечном счёте указывающих на вечность, на полноту совершенства.
Все прообразы тяготели к первообразу. Посмотрим то, что приходит сразу на память: открываем книгу Исайя, 5-я глава, и увидим прекрасную притчу, связанную с этим: Воспою Возлюбленному моему, – для Исайи возлюбленным был, конечно, Господь, – песнь Возлюбленного моего о винограднике Его, – а виноградником был его народ. У Возлюбленного моего был виноградник на вершине утучненной горы, и Он обнес его оградою, и очистил его от камней, и насадил в нем отборные виноградные лозы, и построил башню посреди него, и выкопал в нем точило, и ожидал, что он принесет добрые грозди, а он принес дикие ягоды. И ныне, жители Иерусалима и Божьи люди, рассудите Меня с виноградником Моим. Что еще надлежало бы сделать для виноградника Моего, чего Я не сделал ему? Почему, когда Я ожидал, что он принесет добрые грозди, он принес дикие ягоды? – то есть Сам Господь ухаживает. – Итак Я скажу вам, что сделаю с виноградником Моим: отниму у него ограду, и будет он опустошаем, разрушу стены его, и будет попираем. – А ведь виноградник в высшем смысле символизирует Церковь. – Я оставлю его в запустении, не будут ни обрезывать, ни вскапывать его, – и зарастет он тернами и волчцами, и повелю облакам не проливать на него дождя. Вот притча.
Дальше он даёт объяснение: Виноградник Господа Саваофа есть дом Израилев, а мы– новый Израиль. Давайте эту притчу относить к себе: мы новый Израиль. И мужи Иуды – любимое насаждение Его. И ждал Он правосудия, но вот – кровопролитие; ждал правды, и вот <– вопль> насилия. Эти прообразы идут и идут, и в 15-й главе <от Иоанна> читаем вдруг: Я есть истинная виноградная лоза, а Отец Мой виноградарь. Всякую у Меня ветвь, не приносящую плода, Он отсекает, а всякую, приносящую плод, очищает. – С какой целью? Чтобы более принесла плода. – Вы уже очищены через Слово, которое Я проповедую вам. Таинство Евангельского Слова – вы уже очищены через Слово.
Это как знак такой – мы очищены через Слово, и это должно быть заметно во всём, в том числе и в нашем словоизвержении. Не должно быть ни болтовни, ни слов со смыслом нехорошим, с намёками – всё должно быть иным у нас, вот значение Евангельского слова. Тогда Он проповедовал лично, а мы слышим Его через Писание. Поэтому к написанному надо относиться как к живой проповеди, как будто слышим Самого Христа.
У отцов и было такое отношение к Писаниям: когда я молюсь, я беседую с Богом; когда я читаю Писание, Бог беседует со мной. Надо читать Его Слово, Его Писание, а оно кажется нам неинтересным, появляется сухость, никакой внутренней духовной жизни нет, а жизнь такая, что хуже языческой. И если бы не милость Божия, кто бы вообще спасся и мог бы вернуться на зов Божий: Адам, где ты? (см. Быт. 3:9) А что слышим? – Голос Твой я услышал и убоялся (см. Быт. 3:10).
Да как можно бояться Бога, почему мы Его боимся?! На страхе ничего нельзя строить, нельзя спекулировать на страхе, на религиозном невѣжестве людей, наоборот – в страхе есть мучение, религию обратили в мучение, сколько брошюр выпускается со всякими страхами.
Но надо внести ясность. Есть страх Божий, страх Божий, с которого всё начинается. Открываем книгу Притчей, 1-ю главу. Поскольку это поэтическая книга, <то> и написана поэтическим языком – а восточный стих не знает рифмы, а он знает параллелизм мыслей, когда одна и та же мысль передаётся в разных словах и часто поясняется. Смотрите 7-й стих: Начало премудрости – страх Господень, и 2-я половина: а благоговение к Богу – начало разумения. Значит, страх Господень – это благоговение к Богу. Тот страх, когда раб боится палки – это не этот страх, нельзя им руководствоваться.
Откройте 1-е Соборное Послание Иоанна, 4-ю главу. Смотрите, что здесь пишется: 18-й стих В любви нет страха, потому что поступаем в міре сем, как Он; Но совершенная любовь изгоняет страх, потому что в страхе есть мучение; Боящийся несовершен в любви.
Может быть, начинать духовную жизнь и надо со страха.
Есть три духовных состояния: страх – раб боится господина и служит ему по страху, без всякого внутреннего расположения. Второе состояние выше: человек работает Богу за награду, надеясь на мзду и здесь, и на Небесах. Вот мы накушались вкусного и <вот> какую молитву читаем: яко насытил ecu нас земных Твоих благ, – и добавляем, – не лиши же нас и Небесного Твоего Царствия. Это состояние наемников, которые работают за награду, рангом повыше, но всё-таки это далеко от совершенства
И наконец, то состояние, когда человек работает Богу по любви. Антоний Великий сказал такую фразу: я не боюсь Бога, потому я Его люблю. Но нет у нас такого состояния, давайте хотя по страху, по наемничеству служить – лучше так, чем никак не служить.
Такова 15-я глава от Иоанна. Читаем: «Пребудьте во Мне, и Я в вас». Слово пребудьте на что указывает: можем, если пожелаем, пребыть в Нём, а можем – и нет, значит, свобода воли в человеке есть. Посмотрите, насколько Господь уважает и ценит свободу в человеке. В форме-то какой говорит: Пребудьте, и Я в вас, не говорит: Должен быть во Мне.
Почему нужно пребывать? Как ветвь не может приносить плоды сама собою, если не будет на лозе, так и вы – если не будете во Мне. Конечно, на какое-то время жизнь теплится и в зелёной ветке, и она несколько суток может иметь зелёный лист, а потом она умирает. Почему? Нет тех соков, нет онтологического единства, слияния с лозой питательной. И вот Господь отсекает эти ветви: Как ветвь не может приносить плода сама собой, если не будет на лозе, так и вы, если не будете во Мне.
Я есть лоза, а вы – ветви; кто пребывает во Мне, и Я в нем, тот приносит много плода; ибо без Меня не можете делать ничего; Кто не пребудет во Мне, извергнется вон, как ветвь, и засохнет; а такие ветви собирают и бросают в огонь, и они сгорают; Если пребудете во Мне и слова Мои в вас пребудут, то чего ни пожелаете, просите, и будет вам; Тем прославится Отец Мой, если вы принесете много плода и будете Моими учениками.
Опять если – всё в такой форме, никакого категорического императива.
Я благодарю вас за внимание и хотел бы, чтобы всё это имело не просто односторонний характер, а имело бы и обсуждение, может, кто-то с чем не согласен, имеет другое понимание, я был бы доволен, если бы вы дополняли то, что я говорю.