преподобный Даниил Катунакский (Димитриадис)

Ранние годы

Димитриос Димитриадис родился в 1846 году в городе Смирне (ныне Измир, Турция). Димитриос стал самым младшим ребенком в семье — кроме него, было еще 5 детей.

С детства отличался незаурядными способностями, блестяще окончил училище в Смирне, так называемую Евангелическую школу (где обучался преподобный Никодим Святогорец).

В юности он духовно сблизился Димитриосом и Анастасисом, которые были старше его. Анастасис, которого называли «святой мыловар», старался держаться правила: «Очисти не только лицо, но и душу от беззакония». Кроме мыла, посетителям его небольшой лавки предлагались духовные книги, свечи, ладан и даже канат, прикреплявшийся к потолку, — для тех, кто пожелал бы при совершении молебных бдений подражать древним подвижникам. Вместе они часто собирались в часовне, где читали святых отцов, пели утреню или канон Божией Матери. Под руководством своих старших друзей Димитриос почти наизусть выучил Добротолюбие.

Всё больше узнавая о Святой Горе Афон, Димитриос укреплялся в желании уйти из мира. В Смирне на подворье Хилендарского монастыря жил тогда духовник-святогорец, которому он рассказал о своем стремлении к иночеству. «Чадо! Есть явное изволение Пресвятой Госпожи Богородицы на то, чтобы быть тебе монахом Ее вертограда», — выслушав юношу, сказал старец. После этих слов Димитриос возвращался домой как на крыльях. Но внезапно умер его отец, и пришлось искателю монашества заняться торговлей и помогать осиротевшим матери и сестрам.. «Потерпи немного, — сказал духовник, — и Бог откроет Свою волю».

Наконец, когда Димтриосу исполнилось 19 лет, он тайком ушел из дома и отправился искать место для подвижнической жизни. Мать его была безутешна. «Он тайно покинул нас! — повторяла она. — Почему он это сделал? Разве я не почитаю Бога? Почему он не просил моего благословения? О Богородица, всем сердцем молю Тебя, не дай ему стать монахом, пока не придет он попрощаться со мной и попросить моего благословения».

«Невозвратным помыслом»

А юноша тем временем приехал к известному своей высокой жизнью старцу Арсению Паросскому. Он помолился, чтобы Господь явил Свою волю, и посоветовал Димитриосу отправиться на Афон в  Пантелеимонов монастырь, пророчески известив напоследок, что ему суждено окончить жизнь у подножия Святой Горы.

Димитриос сел на корабль, чтобы плыть к Святой Горе, но ветер был неблагоприятный, и после целых суток мучений судно пришвартовалось в порту Смирны. После 9-месячного отсутствия, юноша очутился в родном городе. Сойдя на берег, он тут же встретил своего духовного друга Димитриоса. Будущий инок не хотел заходить в родительский дом, ведь отсюда он и бежал, чтобы последовать Христу «невозвратным помыслом»! Но друг успокоил его: «Твоя мать скорбит, что ты ушел, не получив напутственной молитвы. Она каждый день молит Пречистую не сподоблять тебя монашества без матернего напутствия, и Та, как видно, вняла мольбе и слезам, попустила непогоду на море».

Когда Димитриос ступил на порог дома, мать восприняла его появление как чудо и возблагодарила Пресвятую Богородицу. И когда позднее сын целовал ей на прощание руку, она со слезами благословила его: «Теперь ступай, дитя мое, с миром, и да хранит тебя благодать Божия на пути, который ты избрал!»

Уроки Пантелеимонова монастыря

Братия Пантелеимонова монастыря в ту пору насчитывала около 250 монахов. Димитриос попросил настоятеля принять его послушником.

По правилам святогорского общежития испытуемых назначают на самые трудные работы. Первым послушанием Димитриоса стал уход за 85-летним монахом Саввой, проживавшим за пределами обители. Приходилось делать всё: мыть, подметать, стирать, готовить еду, и непременного с благословения. Нужно было многое терпеть. У этого старца было достаточно опыта для воспитания новичка, а молодому человеку оставалось лишь смиренно кланяться и на всё отвечать: «Благослови, отче».

Потом Димитриоса послали к двум монахам-болгарам, которые прозывались «корзинщиками»: они делали мешки и корзины для монастыря. Предстояло выучиться новому ремеслу и прислуживать им. Это было тем труднее, что «корзинщики» отличались суровым нравом.

Настоятель и братия вскоре оценили духовные дарования и нравственные качества нового инока, и его постригли в монахи с именем Даниил. Ему надо было освоить рукоделие, и он научился вязать шерстяные чулки и носки для братии, а позже стал постигать ремесло иконописца. А так как отец Даниил выделялся образованностью, его решили сделать секретарем монастыря.

Около 1876 года умер игумен Савва, грек по происхождению. В обители между греческими и русскими монахами возникли распри: греки желали избрать нового игумена грека, а русские — русского. Отец Даниил, как секретарь монастыря, оказался в центре всех этих нестроений.

Дело дошло до Константинополя, и 4 представителя монастыря — двое греков, одним из которых был отец Даниил, и двое русских — отправились к патриарху Иоакиму II. Тот разрешил спор в пользу русских, а отец Даниил был за греков, поэтому ему пришлось покинуть Пантелеимонов монастырь.

Он решил найти себе для безмолвия уединенную каливу. Но 2 месяца он провел в больнице Ватопедского монастыря, с обострением воспалительной болезни почек (нефрита), которая мучила его уже 10 лет. Приступы болезни сопровождались коликами, жаром и головной болью. Отец Даниил особо чтил Матерь Божию и молил Ее не оставить его в страданиях. В Ватопедском монастыре хранилась часть честного пояса Пресвятой Девы (именно ее в 2011 году привозили в Россию на поклонение. — Ред.). На праздник Положения честного пояса (31 августа) Божия Матерь чудесным образом избавила монаха Даниила от болезни, которая с тех пор больше не возвращалась.

Пустынножительство

На некоторое время отец Даниил стал насельником Ватопеда, выполняя здесь послушание архондаря (гостиничного). Однажды он для благоустройства Ватопедского подворья должен был съездить на свою родину — в Смирну. Земляки обрадовались, узнав, что из их города вышел такой человек, а местный митрополит Мелетий, который и раньше слышал об отце Данииле, пожелал удержать его в городе, сделав своим викарным епископом. Но отец Даниил поблагодарил владыку, отказавшись от такого предложения. «Ваше Высокопреосвященство, — сказал он ему, — я считаю себя недостойным священного сана и никогда не расстанусь с уделом Божией Матери. Я дал обет...»

Прожив еще 5 лет в Ватопеде, он переселился в небольшую исихастскую каливу в Катунакиях.

Знаменитые Катунакии — пустынная местность на юго-восточном склоне горы Афон, прямо над Карулей, пристанищем отшельников. Калива отца Даниила, устроенная на высоте 300 метров над уровнем моря, не имела храма: лишь 2 кельи да цистерна для дождевой воды. Одну из келий новый безмолвник обратил в часовню. Монах Даниил зарабатывал теперь на жизнь вязанием носков. Продукты он с немалыми трудами переносил из гавани скита Праведной Анны на своих плечах — ровно столько, сколько требовалось для скромного пропитания. Немного дождевой воды, самодельная утварь — вот всё, чем обходился он в своем хозяйстве.

Несмотря на то что он не имел священного сана, иноки из всех монастырей и скитов Святой Горы, а затем и из всех уголков Греции стали приходить в его убогую каливу за руководством и советом. Рядом с ним все приходящие обретали мир души и разрешение самых трудных вопросов. Многие люди писали ему письма.

3 с половиной года прожил в одиночестве отец Даниил в пустыне.

Начало скита

Он возобновил занятия иконописью, которой обучался еще в Пантелеимоновом монастыре. Позже, когда старец принял в свою каливу первых послушников и вокруг него собралась со временем община, он стал обучать этому искусству и братию. Так было положено начало дому иконописи, мастера которого с благоговением и усердием продолжают свое делание и поныне. Здесь, в доме иконописи, до сих пор хранятся иконы кисти преподобного.

Первым послушником старца стал иеромонах Афанасий из Патр, которого он принял после 3-х с половиной лет полного уединения. Еще через 12 лет прибавился 2-й послушник, отец Иоанн из Гревены.

«Был канун праздника святой Марии Магдалины, — пишет побывавший в это время у отца Даниила духовный писатель Александр Мораитидис. — Войдя внутрь, я вытер пот... который выступил от страха. Строение, в которое я вошел, не было церковью, хотя и было убрано как церковь. Это была молельня, в которой старец Даниил, не имевший собственной церкви, вычитывал службы с двумя своими учениками. Все трое стояли там, опираясь на монашеские посохи, сделанные из веток орешника. У них были святые иконы, книги, ладан, они пели...

После вечерни во время отдыха в прекрасном дворе я получил угощение — леденец и стакан холодной воды. Перед нами простиралось великолепное величественное море.

Позднее ради меня была и вечерняя трапеза. Отшельники всегда вкушали раз в день, в маленькой трапезной, сияющей чистотой. Монах Иоанн, чьим послушанием были поварские труды, подал нам скромную пищу: вермишель, фрукты и вкусное сладкое печенье.

Но самое сильное впечатление на меня произвела тогда ночь в Катунакии.

После того как мы вкусили в скромной трапезной каливы (Сама Владычица Богородица благословила скромную нашу пищу, ставшую этим благословением сладкой), мы вышли на воздух и присели на каменные скамьи перед маленьким домиком для гостей, чтобы отведать десерт — как сказал старец Даниил. Мы провели долгие часы в беседе, смотря на море, поблескивающее в лунном свете. А несколько позже, ночью, прочитали во дворе вечернее правило, после чего старец удалился выслушать обычные еженощные исповеди 2-х своих духовных чад».

Снова испытания

Обитель была очень мала, а братия умножалась. Поэтому в 1904 году началась тяжелая работа по возведению нового здания. Была сооружена прекрасная двухэтажная калива, с кельями, с приемной комнатой, иконописной мастерской, специальной дорожкой для прогулок на берегу моря и прекрасной церковью в верхнем этаже, освященной в честь Всех преподобных отцов, на Святой Горе подвизавшихся.

Во время строительства возникали самые невероятные препятствия и искушения. Старца Даниила обвинили в Великой лавре преподобного Афанасия — главном афонском монастыре — в том, что «здание это возводится, чтобы служить пропагандистским планам русских». Травля общины зашла так далеко, что братия была готова покинуть Катунакию. «Горечь и скорбь окружили нас, — писал ученик старца Даниила, — и нигде мы не находим убежища и поддержки. Всё темно и безнадежно».

Было еще одно тяжелое испытание, когда ученик отца Даниила Афанасий чуть не умер. Однажды знакомый монах принес им две камбалы — поистине утешение в скудной аскетической трапезе пустынников. Отец Афанасий сел за стол очень усталым и голодным. Только начал он есть, как большая кость прочно застряла у него в горле в горизонтальном положении — претерпевая сильную боль, он стал задыхаться.

Встревоженный старец пытался расшатать кость свечкой, но безрезультатно. Он дал страдальцу пожевать хлебных корочек, надеясь, что они протолкнут кость, но и это не помогло. Смерть казалась неизбежной. Старец заливался слезами. Настал вечер, прошла ночь, забрезжил новый день.

«Афанасий, давай отслужим молебен святителю Павлу Исповеднику. Этот святой сугубо помогает тем, кто страдает горлом, потому что, когда он учил, что Сын и Отец единосущны, ариане обернули вокруг его горла его же омофор и задушили».

Не имея возможности говорить, отец Афанасий молча согласился и сквозь боль стал молить святого патриарха о помощи. Во время молитвы в голову пришла мысль просунуть глубоко в горло палец и потянуть кость кверху. Он сделал это и... был спасен! Кость, длиной около 2-х с половиной сантиметров, была у него в руке. «Дивен Бог во святых своих!»

«Иди в Катунакию»

Очень поучителен случай, произошедший с одним из учеников старца — Дамаскином. Сначала, когда он пришел в общину, он выказывал большую преданность и послушание старцу, и его посчитали достойным монашеского образа. Но через некоторое время всё изменилось: старец уже не казался ему таким духовно опытным. Он увидел в нем множество недостатков. «Мне нужно поискать другого, лучшего старца», — решил Дамаскин.

С такими мыслями однажды он отправился в Каракал, где подвизался прославленный старец Кодрат. Он верил, что тот успокоит его душу и укажет достойного старца. Он всё рассказал отцу Кодрату — всё, кроме того, что «недостойным» старцем был отец Даниил.

«Тебе следует сделать вот что, — сказал богодухновенный отец. — Иди в Катунакию, там есть великий старец именем Даниил. Он станет наставлять тебя, а ты пребудь в послушании».

Отец Дамаскин, никак не ожидал такого ответа. Но что оставалось делать? Поразмыслив, он вернулся он в Катунакию.

Духовное целительство

Старец Даниил был, по общему признанию, выдающимся духовником. Когда высокие сановники, такие как посланники русского царя, приезжали на Святую Гору, чтобы встретиться с мудрыми монахами, их направляли к двум отцам, которые, по общему мнению, считались лучшими представителями Горы Афон: к старцу Даниилу и к старцу Каллинику Исихасту.

Среди тех, кто избавился от заблуждений с помощью старца, был и учитель из Керкиры, который всем говорил, что близок со святым Спиридоном. Этот мнимый Спиридон побуждал его во время молитвы держать в руке зажженную свечу и не задувать ее, пока она сама не догорит и не обожжет ему ладонь, потому что если он это терпеливо выдержит, то будет мучеником. И, кроме того, велел ему не причащаться в церкви, а слизывать жидкость, выделявшуюся на обожженной руке, потому что это то же, что и Святое Причастие. Перед учениками своими керкирец часто показывал, как молитвой может разогнать облака или вызвать дождь. Но от этого не было никакой пользы ученикам, потому что после молитв и чудес он говорил совершенно неразумные вещи.

Пришел день, когда из-за ожогов руки его перестали слушаться, и он в поисках помощи оказался в Катунакии, где старец Даниил поведал ему, чем Божии чудеса отличаются от чудес бесовских, и избавил несчастного от власти диавольской.

Кроме того, освободил старец от заблуждений и монаха из Патмосского монастыря отца Антипу, которому были видения в течение 3-х лет. Он уверял, что Бог диктовал ему толкование книги Откровений, которое надо было опубликовать.

По мнению этого монаха, разные важные предсказания Апокалипсиса исполнились во время 2-й мировой войны. Например, число Антихриста 666, о котором говорится в 13-й главе, он увидел в имени Гитлер. Если считать, как он говорил, что в латинском алфавите А соответствует 100, В — 101, С — 102 и так далее, то получится Hitler=666.

Старец Даниил убедил монаха сжечь эти истолкования.

Он исцелил одного человека из Калавриты, который с бесовской помощью выучил наизусть всё Евангелие и мог, не обжигаясь, пройти через огонь.

Излечил и монаха из русского монастыря, стремившегося быть величайшим аскетом. Пост у того был самый суровый, одежда самая грубая, зимой он ходил босиком и так далее. Среди прочего, хотя правила предписывали класть 300 земных поклонов в день, он делал 3000. Другие монахи дивились, глядя на него. На двери кельи того монаха увидел отец Даниил отверстие, сделанное для того, чтобы проходившие могли заглянуть внутрь и восхититься его подвигами. Он поделился своими сомнениями с игуменом обители, который запретил монаху делать 3000 поклонов, а только 50.

Так как бывший «великий аскет» вынужден был изменить свою жизнь, он вскоре не мог сделать и 50 поклонов, вместо грубой одежды стал носить самую дорогую и стал очень разборчив в еде. Конечно, всё это удивило других отцов, понявших, что он только из тщеславия предавался подвигам. Как научают богомудрые отцы, крайности, избыточность, всё чрезмерное — это от бесов.

Ответы «на коленке»

Старца Даниила знал и почитал весь православный народ в Греции, и он получал много писем. В келье старца была только одна небольшая табуретка. Сидя на ней и положив на колено бумагу, он писал ответы своим корреспондентам. Много вечеров провел он так — писал при свете керосиновой лампы, отрывая время от сна. Часто, окончив письмо, старец шел в иконописную мастерскую и читал его монахам, смиренно принимая замечания и предложения. Подписывался обычно так: «Остаюсь с отеческой любовью, монах Даниил, иконописец».

Как-то отец Даниил получил письмо от монаха Каллистрата из палестинской лавры святого Саввы Освященного. В течение 40 лет он подвизался на Святой Земле, но, несмотря на многочисленные духовные подвиги, к концу земной жизни впал в прелесть. Действия бесовские, происходившие когда он молился, он посчитал чем-то Божественным.

Например, во время утренней службы монахи вдруг видели, как отец Каллистрат начинает трястись. Когда же ему об этом говорили, он защищался, утверждая, что дрожь эта — знак милости небесной к нему.

Отцы лавры и предостерегали отца Каллистрата, и просили его исправиться, но не могли убедить его, что он в прелести. Он же, хотя и верил, что сотрясения происходят от действия сил Божественных, всё же временами испытывал сомнения. Прослышав об афонском старце Данииле, он решил просить его совета.

В ответном письме старец рассуждал о дрожи, происходящей от Божией милости, и о телодвижениях, происходящих от прельщения. Он напомнил Каллистрату советы великих отшельников и особенно преподобного Григория Синаита: «Когда, делая свое дело, увидишь свет или огнь вне или внутри либо лик какой — Христа, например, — или Ангела, или другого кого, не принимай того, чтоб не потерпеть вреда. И сам от себя не строй воображений, и которые сами строятся, не внимай тем и уму не позволяй напечатлевать их в себе». Проявления Божией милости через излияние света или радостной дрожи известно злым духам, которые неопытным представляют похожие имитации и вводят их в прелесть. Если нет опытного наставника, то и явление подлинных знаков благодати может привести к прельщению. Старец Даниил написал, что под действием благодати человек становится рассудительным, мирным, беспечальным душой и телом, почтительным. И что Божественная благодать, входящая в сердце человека, не проявляет себя обычно тогда, когда он находится среди других людей, а тогда лишь, когда он пребывает в уединении в своей келье или пустыни.

В утешение Каллистрату отец Даниил приписал: «Не изумляйся своей ошибке. Брат мой возлюбленный, я тебя не упрекаю за нее. Только Сам Бог непогрешим и непобедим. Мы видим, что даже многие святые впадали в такую прелесть, но человеколюбивый Иисус не отверг их. Так и ты, возлюбленный мой старче, выйдешь победителем».

Отец Каллистрат полностью освободился от своей прелести и написал ответ: «Ты ангел, посланный мне Богом, так как слова твои — Божии слова, и как только я их прочел и осознал, все происки врагов прекратились».

Полвека трудов

Более 48 лет старец Даниил провел в Катунакии в неустанных трудах — в молитвах, в составлении книг, в духовном руководстве учениками. В начале сентября 1929 года старец слег с жесточайшей простудой.

Со слезами на глазах, дрожащим голосом дал он всем ученикам своим, собравшимся вокруг постели, последние наставления и благословения, предсказав расширение каливы. После полуночи язык его двигался уже с трудом, а губы побелели. Утром в каливе совершили литургию, прошло часа 3. Лицо его светилось, и он улыбался в каком-то священном восхищении. Отец Даниил (Димитриадис) скончался 8 сентября, в праздник Рождества Пресвятой Богородицы.

Даниил Катунакский был причислен к лику святых в марте 2020 года решением Священного Синода Константинопольской Православной Церкви.

Письменное наследие

Преподобный Даниил снискал дар духовного рассуждения, прекрасно знал святоотеческое наследие, обладал огромной силой убеждения, имел дар утешения в скорбях. Его советов искали многие знаменитые современники. Святитель Нектарий Эгинский поддерживал с ним переписку и просил наставлений для насельниц женского монастыря на острове Эгина. Духовными чадами отца Даниила были писатель А. Мораитидис, архимандрит Георгий (Папагеоргиадис), будущий митрополит Неврокопский. Сохранилось около 200 писем духовно-нравственного содержания к игумении монастыря Кехровунион Феодосии.

Кроме писем сохранилось более 70 сочинений Даниила Катунакского, 1-е из которых — «Об отвержении мира» — было написано им в 18 лет и получило одобрение старца Каллиника Исихаста. Обширное литературное наследие преподобного Даниила свидетельствует о нем как о выдающемся православном богослове и аскете. Большая часть его сочинений, включая письма, посвящена полемике с ересями и различными заблуждениями.

Даниил Катунакский был причислен к лику святых 8 марта 2020 года решением Священного Синода Константинопольской Православной Церкви.