Приглашаем Вас пройти Православный интернет-курс — проект дистанционного введения в веру и жизнь Церкви.

святитель Димитрий Ростовский

События в третьем столетии третьего тысячелетия

Праведный Ламех, сын Мафусала и отец Ноя, умер прежде отца своего Мафусала, за тридцать пять лет до начала потопа.

Кончина Ламехова последовала – по русским Библиям в 2127 году, по хронографам в 2207 году.

Всех лет жизни Ламеха было 753 года.

Мафусал же, отец Ламехов и дед Ноев, умер пред самым потопом, как говорит Иероним и другие. А иудеи и сие говорят, что Мафусал только за семь дней до потопа скончался.

Когда приходили к концу сто двадцать лет со времени откровения Божия, бывшего Ною о потопе, и когда уже приблизился год потопа и ковчег был окончен, Ной внес в него все необходимое для себя и бессловесных животных, которых он должен был ввести с собою, как было ему повелено Богом.

К тому времени осквернила всякая плоть путь свой на земле (Быт. 6,12), и Бог, видя, что осквернена земля мерзкими делами грешных людей, и более не терпя их, решил погубить их водами. Он повелел Ною войти в ковчег с женою и чадами и ввести с собою скот, зверей и птиц, чистых по семи, а нечистых по два; всех их вседержительная рука Божия собрала к Ною и ковчегу и укротила в них ярость зверей и ненасытство плотоядных птиц, так что среди них и лев был как агнец, и ястреб как голубь. И вошел Ной вместе с ними в ковчег за семь дней до начала потопа.

В шестьсот первый год жизни Ноевой, в 27 день месяца апреля (иные говорят, что в 17 день), нашел потоп на землю: внезапно водные источники забили ключом из земли, реки выступили из берегов, отверзлись небесные хляби, и был дождь 40 дней и 40 ночей, пока вода не покрыла лице всей земли и не погубила все живое. Вода поднялась на пятнадцать локтей выше самых высочайших гор.

Повелено было Богом Ною взять в ковчег из нечистых животных только по два, мужского и женского пола, а из чистых по семи, ибо Бог желал, чтобы чистые животные скорее размножились на земле для человека, так как они должны были стать человеческою пищею. В числе семи чистых животных были три пары, мужской и женский пол а седьмое животное было мужского пола, дабы оно было принесено Ноем после потопа в жертву Богу. Мы же, видя это, прославим милосердый Промысл Божий о человеке, так как для Себя Бог предназначил только одно животное в жертву, а для человека шесть.

Пусть будет известно также и то, что в корабле Ноевом не были те животные, которые именуются земноводными и живут частью в воде, частью же на земле, как-то: выдры, бобры и так называемые амфибии, а также и те животные, которые от земной влаги и болотного перегноя рождаются, то есть мыши, жабы, скорпии и другие пресмыкающиеся по земле, и различные черви, жуки и саранча, и еще те, которые зачинаются от росы небесной: комары, мошки и тому подобное. Все эти живые существа были погублены потопом и вторично после потопа от тех же веществ родились.

Потоп происходил – по русским Библиям в 2163 году, а по хронографам в 2243 году (по римскому же счислению потоп был в 1656 году). И хронографы русские, и великие Четьи-Минеи говорят, что он был в 26 день месяца апреля (см. в житии святого Стефана Пермского).

О потопе и о Ноевом ковчеге достаточно написано в книге Бытия, и желающий пусть там читает. Мы же здесь разве о том помыслим, как потоп был прообразом грядущего Страшного Суда Божия, о чем и Господь наш Христос упоминает в Евангелии, говоря: «Якоже бысть во дни Ноевы, тако будет и в пришествие Сына Человеческаго: ядяху и пияху, посягаху, до негоже дне вниде Ное в ковчег, и прийде потоп, и погуби вся» (Мф. 24, 37–39; Лк. 17, 26–27). И воистину страшно было видеть потоп! Когда увеличивалась вода и внезапно потопляла веси, города, деревья, горы и высокие здания, люди бегали туда и сюда, женящиеся и пирующие быстро вскакивали из-за пиршества с бледными лицами и искали, куда бы убежать; жених и невеста поспешно с одра вставали, выбегали из чертога и разлучались друг с другом, бегая то туда, то сюда, и желая избежать вод; метались из угла в угол трепещущие матери, держа на руках малых младенцев и не зная, куда скрыться. Иные восходили на высокие здания, дома, столпы и башни; другие взлезали на высокие деревья, а иные устремились поспешно на высокие горы и высочайшие холмы; но напрасно, ибо никто не мог избежать сего сильного наводнения. Погибали и те, у которых оказались ладьи, в которые они сели, но ладьи от страшных волн переворачивались, и те погружались в воду.

Везде страх, везде трепет, везде смерть были пред глазами. О, сколь сожалели они тогда, что не послушались Ноя, говорившего и проповедовавшего о потопе; а они тогда посмеивались и поносили его! Но во время потопа они говорили: о, Ной, Ной! Сколь ты премудр, приготовив себе ковчег! О, мы, окаянные! Сколь безумными и несмысленными мы сделались, не придавая веры пророческой твоей проповеди! О, если бы ныне возможно было нам войти в ковчег твой! О, сколь сильно мы желаем пребывать в нем хотя бы всю жизнь нашу и быть в нем заключенными! Могли мы, но не хотели; а ныне хотим, но не можем!

Произнося сии и подобные им слова, они бегали от наступающей на них потопной смерти, опережая друг друга, и теснились на высоких местах, согревая друг друга. О, сколь велик был страх и трепет, когда они, стоя на горах и превысочайших холмах, видели воды, покрывающие всю землю, все опрокидывающие, поглощающие людей и скотов, сокрушающие города и укрепления, покрывающие горы и холмы и таким образом к каждому из них приближающиеся, и их потопляющие, восходя сперва до колен, затем до пояса, до шеи...

Отсюда, человек, ты можешь уразуметь, сколь велико зло грех, который навел на весь мир такую пагубу. И если таков водный потоп тогда был, то каков будет потоп огненный во Второе Христово пришествие! Помысли, сколь страшен будет судящий Бог, который ныне милосерд и все прощает! В то время всюду для грешника будут тесны пути: в высоте виден будет Судия весьма прогневанный, грозный, от лица которого вострепещут небо и земля, внизу же узрится страшная геенская пропасть; одесную будут грехи, обличающие тебя, а ошуюю множество демонов, самое видение которых будет страшнее всякой муки; внутри совесть снедающая и подобно огню жгущая, а вне весь мир, объятый и сгорающий в огне: «Небеса жегома и разоряющася, стихии опаляема и растающаяся» (2Пет. 3,12). Бедный ты, грешник! Отовсюду ужасными бедами и великим страхом объятый, куда ты сможешь убежать? Скрыться ли пожелаешь? – это будет невозможно. Явиться ли лицу Божию? – и сие будет нестерпимо от страшной Его ярости. Если спросишь, кто на тебя будет клеветать (или обвинять), то говорю, что все стихии: когда гневается Создатель, тогда и все создание ярится на прогневавшего.

Вода усиливалась на лице всей земли 150 дней (Быт.7,24), а потом воды по повелению Божию стали уменьшаться, ибо вспомнил Бог Ноя и всех, кто был с ним в корабле (Быт. 8,1). В 27 день месяца сентября ковчег остановился на горах Араратских, в Армении, но не тотчас появилась из-под вод земля, так как они убывали мало-помалу до декабря месяца. Тогда же только вершины гор показались. Ной много дней ждал в корабле, пока не иссякнет вода на земле, как о сем пишется в Книге Бытия. Отворив оконце в ковчеге, он посылал то ворона, то голубицу, желая уведать, нет ли уже суши на земле? И узнал он, что удалилась вода с лица земли, когда ворон не возвратился, а голубица прилетела к нему с масличным сучком. Но Ной все еще пребывал в ковчеге, ожидая, пока земля не высохнет совершенно. Первого числа марта месяца он открыл покров в ковчеге и увидел, что иссякла вода на лице земли; однако и теперь он не выходил из ковчега, ожидая Божия повеления. В 27 день месяца апреля, когда уже совершенно высохла земля от вод, Ною было повеление Божие выйти из корабля со всеми, кто находился в нем.

Ной, выйдя из корабля, тотчас же создал алтарь Богу и принес из чистых животных и птиц жертву в благодарность за избавление от потопа, и была эта жертва приятна Господу. Принял он от Господа опять прежнее благословение, данное некогда Адаму, чтобы «раститися и множитися, и наполняти землю, и обладати ею и всеми зверьми, и скотами, и птицами, и рыбами, и всеми движущимися на земли и в море» (Быт. 9,1–2). Кроме того, он получил благословение есть мясо и рыбу, чего прежде потопа в Ноевом племени, идущем от Сифа, не было (разве только в Каиновом племени и среди исполинов, как повествует халдейская история, если только она содержит в себе истину).

Боялся Ной, чтобы опять не наступил когда-либо потоп и не погубил бы вторично все живущее. Господь Бог, утешая его, заключил с ним завет Свой – не наводить больше потопа для погубления всей земли, и в знамение сего завета поставил радугу в облаках. Так милосердый Создатель примирился с созданием Своим и благословил землю к плодоношению, расположив времена и говоря: «Сеятва и жатва, зима и зной, лето и осень, днию и нощию не престанут» (Быт. 8, 22).

Дал Бог заповедь Ною и всему роду человеческому, который произойдет от него, дабы не было в человечестве кровопролития и убийства, так как по образу Божию создан человек; если же кто дерзнет кого убить, то тот убийца должен быть сам убит. «Проливаяй, – сказал Господь, – кровь человечу; в тоя место его кровь да пролиется» (Быт. 9, 6). – И так после потопа опять начала земля плодоносить, а человеческий род на ней и всякое животное обновляться и умножаться.

«Помяну Бог Ноя», говорит Писание (Быт. 8,1), и говорит так не потому, будто Бог забыл его в столь страшное время, когда он водами потопными в корабле носился и находился между жизнью и смертью, но потому, что наступил уже час, когда Господь желал утешить раба Своего и начал уменьшать потопные воды. Ибо нет такой печали у праведников, которая не претворялась бы в радость, как нет и радости У грешников, которая потом не превращалась бы в печаль. Мы уже слышали как все радования и веселия бывших до потопа грешников внезапно переменились в горькое рыдание и окончательную погибель; слышим теперь и о праведном Ное, находившемся в великом страхе, как все скорбное превратилось у него в веселие и радость, когда, избежав по Божию милосердию столь страшного всемирного наказания, он вышел на сушу со всеми бывшими с ним цел и невредим. О, как тогда он сам и дети его, и все животные, звери и скоты, и птицы возвеселились! «Помяну Бог Ноя», которого никогда не забывал. Ибо как Он мог забыть угодника Своего, когда в Исаиином пророчестве говорит: «Еда забудет мати отроча свое, яко не помиловати исчадия чрева своего? Аще же и мати забудет чадо свое, Аз тебе не забуду» (Ис. 49, 15)?

Ворон не возвратился в ковчег, а голубь возвратился. В этом мы можем видеть образ человека грешного и образ человека праведного. Ворон – это человек грешный, отлагающий свое покаяние от утра и до утра и не возвращающийся к своему спасению как к ковчегу, к Спасителю как бы к Ною. Праведный же если когда и вылетит из корабля своего праведничества, впав в какое-либо прегрешение по некоему вражескому соблазну, он, однако, долго не медлит, но тотчас встает и возвращается к Богу со стенанием, как голубица, имея в устах масличную ветку – свое исповедание грехов с надеждою оставления их, по словам Псалмопевца: «Рех, исповем на мя беззакония моя Господеви, и Ты оставил еси нечестие сердца моего» (Пс. 31, 5).

Ворону подобен грешный человек, ибо как ворон питается мясом гниющих трупов, так и он любит насыщать свою душу своими скаредными сладострастными делами, сильнее трупов смердящими. Голубице же подобен человек добродетельный, презирающий трупы богомерзких дел и гнушающийся ими, обходящий, как масличные деревья, образы богоугодного жития праведных мужей и от них, как с сучков масличных, собирающий себе пользу.

Также и ковчег Ноев может послужить нам предметом для духовного обучения, расположенного в аллегорической или иносказательной форме. Ной есть образ Христа, ковчег – образ Христовой Церкви, а потоп – гонение на Церковь. Не погрузил потоп Ноева Ковчега; не осилит Христовой Церкви и гонение: «Врата адова не одолеют ей» (Мф.16,18). В ковчеге дети Ноя вместе с бессловесными животными были; и в Церкви Христовой добрые христиане со злыми, праведные, говорю, с грешными вместе пребывают. И как в Ноевом ковчеге ради людей были спасены от потопа и бессловесные животные, так в Церкви Святой ради праведных соблюдаются и грешники и спасаются по Божьему милосердию. Вороны – это еретики, вылетающие из церковного корабля, удаляющиеся и не возвращающиеся; голубица же есть образ Духа Святого, масличный сучок в устах – благодать и милосердие Господне, а конец потопа – последний день сего века.

Или иначе: Ной – Христос; ковчег – Пречистая Дева Богородица, принявшая в Себя Христа, в Ней вочеловечившегося; потоп – всеобщее проклятие, в которое погрузился весь мир; голубица же – Дух Святой, осенивший Пречистую Деву, принесши Ей как бы масличный сучок – исполнение благодати; звери и скоты, избавленные ковчегом от потопа, суть грешные люди, спасаемые от адского потопления молитвами и заступлением Пречистой Богородицы.

Или еще иначе: ковчег – человек; Ной – душа; потоп – мир весь во зле лежащий, суетный, преисполненный многоразличных искушений; бессловесные животные внутри ковчега суть страсти в человеке душевные и телесные. Душевными страстями я называю ярость, гнев, злобу, ненависть и им подобные, а телесными страстями плотское воспламенение на грех, сластопитание, пьянство и другое подобное. Питающиеся трупами вороны суть помышления злые, в греховных сквернах с услаждением сердца углубляющиеся и в сем медлящие. Стонущая голубица есть совесть, а маслина – разум, всем управляющий и укрощающий страсти.

Выйдя из ковчега, Ной стал возделывать с сыновьями своими землю и изобрел способ вспахивания ее парою запряженных волов. До этого, как мы выше говорили, люди не знали ни сохи, ни плуга, но сами своими руками возделывали борозды. Ной же изобрел указанный удобнейший способ земледелия и научил ему других.

Во второй год после потопа Сим, будучи ста лет от роду, родил Арфаксада, а потом и других сыновей и дочерей. Точно так же и Иафет, и Хам стали своих детей рождать, которые, приходя в возраст, женились и чадородствовали, и умножалось из года в год человеческое племя, и обновлялся опять мир, который был истреблен потопом.

В историях повествуется, что после великого потопа, когда прошло много лет, были и другие потопы, но не по всей земле, а лишь в некоторых ее странах, как, например, в Греции, в которой Георгий Кедрин насчитывает два потопа: первый в пределах Аттики во дни царя Агига, а второй в Фессалии во дни царствования Девкалиона. Польский же хроник Стриковский исчисляет большее количество таких потопов. Желающий пусть читает его.

В десятый год после потопа Ной изобрел и насадил виноград. Добыв из его гроздьев вина, он вкусил, увидел, что питие сие преизрядное, вкусное, здоровое и увеселяющее, и принес его прежде всего в жертву Богу (как бы пророчески предызображая будущую в новой благодати бескровную жертву, в которой ныне под видом вина преподается животворящая Кровь Христова). После же совершения сей жертвы своей Ной много пил вина, не зная сначала, какова его сила, и упившись уснул, и обнажился сонный. Случайно увидев его наготу, его средний сын, по имени Хам, отец Ханаана, смеялся и пошел возвестить своим братьям Симу и Иафету, понося наготу отца. Те же, укорив его безумие, взяли одежду и, возложив ее на свои плечи, пошли задом и покрыли наготу отца своего, имея лица свои обращенными в другую сторону и не увидев наготы отца.

Об изобретении вина у некоторых историографов содержится следующая повесть. Один козел, удалившись от Ноева стада, ходил между горами и нашел лозу дивного винограда и грозди, наевшись которых он сделался пьяным. Шумным и сильным от вина возвратился он к стаду и начал как пьяный играть, устремляясь на других скотов и бодая их рогами, пока не изнемог, а затем лег и уснул. После же долгого сна он встал и был столь же кротким, как и прежде, и опять убежал в горы к гроздьям. Когда козел стал ежедневно делать то же, Ной заметил это и дивился. Начал он присматривать за тем козлом, желая узнать, откуда у него сие бывает. Когда затем козел отделился от стада, Ной издали последовал за ним и увидел его ядущим гроздья дикой лозы; он подошел, сам вкусил от грозди и возлюбил, ибо виноград был приятен на вкус. Он начал собирать эту дикую лозу и насаждать виноград. Пересаженная лоза принесла большие гроздья и вкуснейшие по сравнению с первыми. Из них Ной выжал сок в сосуд, пил и упился, и таким образом началось приготовление вина.

Другие же говорят, что Ной не был первым насадителем винограда, но искони было создано Богом вино во здравие и веселие людей, как и прочие вещества врачебные созданы из земли Богом; ибо и вино есть врачевство, полезное стомаха (желудка) ради, о чем и Апостол пишет к Тимофею: «Не пий воды, но мало вина вкушай стомаха ради твоего и частых ради недугов твоих» (1Тим. 5,23). А что прежде Ноя искони было вино, о сем догадываются из слов Христовых в Евангелии, где о людях, живших прежде потопа, говорится: «Ядяху, пияху, женяхуся» (Мф. 24, 38; Лк. 17, 27). Если на брачных пирах пили до веселья, то пили не воду, а опьяняющий напиток, который и есть вино, от которого и похоть плотская, по апостольскому слову, рождается в удесах (Еф. 5,18). Таково рассуждение о винном питии, которое, говорят, появилось прежде потопа среди людей развращенных, а более всего среди исполинов. Однако большинство говорит, что прежде потопа не было у людей мясоедения и винопития, даже до выхода Ноева из ковчега, который принял от Бога благословение есть мясо, и он первый изобрел вино.

Еще же некоторые повествуют о насаждении винограда и то, будто Ной, насаждая винную лозу, напоил ее корни кровью четырех животных, заклав льва, свинью, агнца и обезьяну, и будто приняла лоза силу от крови тех животных, чтобы действовать их нравами в пьющих вино. И можно видеть в упивающихся вином, что одни из них подобны льву, яры, люты, смелы и желают схватиться с кем-либо и бороться; другие уподобляются свинье, смрадны, скаредны, валяющиеся в болоте, как свиньи; третьи подобны агнцу, кротки, смиренны, Богу молящиеся с умилением; четвертые же уподобляются обезьяне, кощунствуют смехотворствуют и многое другое совершают без стыда. Однако все сие считается не истиной, а гадательством политиков.

Не обойдем здесь и отцеругателя Хама: он смеялся над наготой отца. Писание же Святое (как полагает святой Златоуст) поносит его бесстыдство, когда в той истории упоминает его сына Ханаана, говоря: «Виде Хам, отец Ханаань, наготу отца своего» (Быт. 9, 22), ибо не без таинственного значения здесь вспомянут Ханаан, сын Хамов, но в обличение и поругание самого Хама. Какое же обличение? Следующее: Хам столь был невоздержан в плотском сладострастии, настояй (приближаясь) совокуплению плотскому (2Пет. 2,10), «аки конь и меск» (Пс. 31, 9), что и во время страшного потопа, будучи в корабле, когда все находились в великом трепете, он один бесстрашный и бесстыдный не воздержался от своей жены и зачал сына Ханаана. Поэтому, когда Святое Писание, повествуя о том, как Хам насмехался над своим отцом, вспоминает и Ханаана, то оно обличает сие бесстыдство и невоздержание Хамово, как бы говоря: ты поносишь отца твоего, который во сне не чувствовал, как обнажился, а тебя поносит вся вселенная за то, что в столь ужасное и трепетное потопное время, когда все боялись грозы Божией и видели смерть пред своими глазами, и от всего воздерживались, ты один был столь безбоязнен и невоздержан, что не постыдился прикасаться к жене твоей. Для кого больший стыд, Хам? Для Ноя ли, который во сне обнажился, или для тебя, во время потопа совершавшего плотское совокупление? Дабы знали все последующие роды сию твою тайну и бесстыдство, ты, когда насмехаешься над отцом твоим, будешь назван отцом Ханаановым: «Виде Хам, отец Ханаань, наготу отца своего». Вот каким образом поносит святой Златоуст Хама, когда о нем говорит: «Почему, скажи мне, на сем месте Писание упомянуло имя сына Хамова? Для того, чтобы ты узнал бывшее невоздержание Хама, поработившего себя сладострастию; и с каким бесстыдством он отдавался чадородию во время столь великого смущения потопного, с тем же бесстыдством он дерзнул поносить и отца своего» (Беседа 28-я на Книгу Бытия, нравоучение 4-е). – Мы же да подумаем здесь о том, что всякий поносящий прегрешения других и сам не уйдет от поругания, но обличен будет в своем грехе пред другими и исполнится стыда.

Ной, протрезвившись от вина, уразумел все случившееся и проклял Хама в лице его сына Ханаана и во всем роде, который произойдет от него, и поработил того братьям его, сказав: «Проклят буди Ханаан (сын Хамов), раб да будет братома своима» (Быт. 9, 25). Сима же и Иафета с имевшими произойти от них родами благословил и пророчески предзнаменовал Симову племени быть священствующим, а Иафетову племени быть владетельствующим, как толковники Божественного Писания и историографы разумеют из следующих слов Ноевых: «Да распространит Бог Иафета и да вселится в села Симова» (Быт. 9,27); то есть Бог да вселится в Симовы селения. Так Феодорит толкует, что еще яснее можно видеть из халдейского перевода, говорящего так: да распространит Бог Иафета, и да вселится Божество в селения Симовы. И поистине Божественная святыня вселилась в его селениях, когда среди всего народа, забывшего Бога, своего Создателя, нашелся в Симовом племени народ иудейский, знающий Бога, как пишется в псалмах: «Ведом во Иудеи Бог, во Израили велие имя Его» (Пс. 75, 2). Те племена и народы, которые произошли от Иафетова и Хамова рода, все уклонились в идолопоклонство, а иудейский род, начиная с Авраама, происходившего из племени Симова, служил единому небесному Богу. В этом роде началось священство, была сооружена святыня Божия, скиния, называемая «Святая Святых», был создан в Иерусалиме преславный храм Соломонов, и Сын Божий, источник всякой святыни, в том же племени родиться изволил, и все это провидел Ной духом и предрек вселение Божие в Симовых селениях. Распространять свои пределы – это дело царского владычества, Божественную же святыню в себе иметь – это принадлежит священнической чести. Ной как бы так сказал своим сыновьям: ты, Сим, священнодействуй, принося жертвы Богу и молясь; а ты, Иафет, владей народами, распространяй свободу их и защищай их; ты же, Хам, со своим сыном Ханааном работай им обоим.

Не без таинственного значения случилось то, что Ной после своего отрезвления от вина, излагая клятву на отцеругателя Хама, прежде всего его сына, а своего внука проклял, говоря: «Проклят буди Ханаан и прочее. Какова же в сем тайна, внемлем: говорят евреи, а вслед за ними и некоторые из наших толкователей, что Ханаан, сын Хамов, когда еще был малым отроком (десятилетним), он первым увидел наготу деда своего Ноя и возвестил Хаму, отцу своему. Хам же придя тоже увидел и поносил отца. Поэтому-то Ной, когда протрезвился от вина, уразумел бывшее и тотчас предал проклятию Ханаана.

Мы же рассудим здесь о том, каким образом в проклятии Ханаана виновником сделался Хам, отец его, который сыну своему, известившему об обнажении Ноевом, не запретил и не наказал его, но и сам пошел посмотреть, как бы похваляя безумный смысл сего малого отрока. В том, за что отрок достоин был грозного наказания, Хам пред ним умолчал, потворствовал и попустил невозбранно говорить о наготе отца, и даже сам с удовольствием послушал. Таким образом он и подверг сына своего малолетнего Ханаана, а также и самого себя проклятию отца.

Отсюда пусть научатся родители воспитывать детей своих с их младенчества (по совету апостольскому) «в наказании и учении Господни» (Еф. 6, 4), под страхом и грозою, а не в ласкательстве, не давать им самоволия, не попускать, чтобы они творили бесчинства и сквернословия или какие-либо другие нелепые дела, или привыкали к какому-либо злонравию. Ибо кто в чем во время своей юности научится, от того он с трудом и в старости едва отделается, и каково учение в юности примет, доброе или злое, то в нем и пребудет до старости и кончины.

Юный отрок подобен доске, приготовленной для написания на ней иконы. Что на ней в начале иконописец напишет, честное или бесчестное, святое или грешное, ангела или беса, то и останется навсегда. Так и юный отрок: в каком обучении родители воспитают его, каким научат нравам, богоугодным или богоненавистным, ангельским или бесовским, в тех он и будет проводить всю жизнь свою. Портище (одежда) бело, но в какой сначала краске будет смочено, того цвета никогда не изменить; и новый сосуд, деревянный или глиняный, каким в начале наполнится туком, благовонного ли елея или смрадного дегтя, того запаха никогда не лишится: точно так же и обучение юных.

Поэтому детей в их отрочестве следует поучать в добрых нравах угрозой и ласкою, но не столько ласкою, сколько угрозою, так как угрозою юность наказывать полезно, как советует Сирах: «Не даждь сыну твоему власти в юности его, но сокруши ребра того, дóндеже млад есть, еда како ожестев не покорится» (Сир. 30, 11–12).

Святой Златоуст уподобил юность коню необузданному и зверю неукротимому. Чем конь удерживается, как не вожжами, уздою и утомлением? Чем зверь (медведь) укрощается, если не железом и биением? Подобно сему и юность нуждается в страхе и наказании, как в узде и вожжах, в запрете и угрозе, как в железных оковах и веригах, а также и в муках от ран. Хорошо говорит вышеупомянутый Сирах: «Любяй сына своего участит ему раны» (Сир. 30,1).

Не одни только родители сами должны наставлять и учить добродетели своих детей, но и приставлять к ним хороших и добрых воспитателей и учителей, чтобы они не только наблюдали за здоровьем и учением отрока, которое ему предлагается, но чтобы смотрели за всеми его делами и словами, сидением и вставанием, хождением и стоянием а также и за его беседою с другими, чтобы тотчас с запрещением исправляли, в чем будет нужда исправления, и чтобы наставляли его во всяком добронравии. Свирепа юность, говорит святой Златоуст, и многих требует наставляющих: учителей, воспитателей, спутников, писателей. Он же говорит следующее: «Мы подыскиваем хорошего пастуха для ослов и приставника для лошака; но за тем, что нам честнее всего, дабы мы сына своего вверили кому-либо, могущему соблюсти его целомудрие, за этим мы не следим».

Мы же здесь видим, что если бессловесным животным нужен хороший пастух, то тем более для детей. Для тех нужен, дабы они не были растерзаны зверями или похищены вором, а для сих, чтобы они не были развращены злонравными людьми, обокрадены душекрадцами бесами и не были вовлечены в вечную погибель.

Страшную вещь рассказывает святой Григорий Двоеслов в беседе с диаконом Петром (в 4-й книге, XVIII главе), говоря следующее: «Многим детям преграждается вход в Царствие Небесное, если их плохо воспитывают. В сем городе (Риме) некий муж, известный всем, три года тому назад имел малого отрока годов, как думаю, пяти; отец его по плоти, сильно любя сына, воспитывал его без наказания. Отрок же тот, постоянно видевший только ласку, привык говорить скверные и хульные слова. И когда какое-либо помышление входило в душу его, оно тотчас выливалось в злословии, к которому он привык; и хулил он не только людей, но, когда случалось, дерзал (страшно сказать!) и на величие Божие, хуля святые вещи, а отец не возбранял ему говорить тех хульных и скверных слов. Во время бывшего три года тому назад здесь мора сей отрок смертельно заболел, и когда отец его держал на своем лоне (как свидетельствуют бывшие там при кончине сего отрока), пришли нечистые бесы взять окаянную душу отрока. Отрок же, увидев их, затрепетал, закрыл глаза и начал взывать: отними меня, отец, от них, отними! Так вопия ужасным голосом, он уткнул лицо в грудь отца своего, желая скрыть себя. Отец же, видя его трепещущим, спросил, что он видит. Отвечал отрок, говоря: черные люди пришли и хотят меня взять. Сказав это, он начал говорить богохульные слова и тотчас умер».

Да устрашит эта повесть святого Григория родителей, худо воспитывающих детей своих без наказания и попускающих им привыкать к словам и делам небогоугодным! Поистине, такие родители и сами вместе со своими не наставленными в добре детьми праведным судом Божиим преданы будут в руки черных ефиопов, или бесов, для вечной муки. И как Хам с сыном своим Ханааном наследовал отчее неблагословение, так и они наследуют Божие проклятие, которое Он скажет козлам: «Отъидите от Мене проклятии» (Мф. 25, 41).

Комментарии для сайта Cackle