Азбука верыПравославная библиотекаблаженный Феофилакт БолгарскийЖизнеописание блаженного Феофилакта, архиепископа Болгарского


Жизнеописание блаженного Феофилакта, архиепископа Болгарского

Содержание

Творения блаженного Феофилакта Истолковательные сочинения Обличительные сочинения Поучительные сочинения Исторические сочинения Письма Блаженный Феофилакт, архиепископ Болгарский О Четвероевангелии  

 

Блаженный Феофилакт1 был родом из Еврипа2 или, точнее, из города Халкиса, лежащего близ Еврипа. В письме к брату императрицы Марии3 он сам упоминает о своих родственниках в Еврипе, а в одном древнем списке болгарских архиепископов4 прямо называется Феофилактом из Еврипа. Но, кажется, большую часть своей жизни он провел в Константинополе, ибо в одном из своих писем5 называет себя истинным константинопольцем и как в этом, так и в других письмах выражает такую привязанность к Константинополю, какую можно было приобрести только долговременным пребыванием в нем.

Служение свое блаженный Феофилакт начал в Константинополе в сане диакона Великой Церкви. Звание диаконов Великой Церкви в то время было очень почитаемо. Как ближайшие помощники патриарха, они разделяли с ним почти все труды его служения: одни помогали ему в управлении патриархатом, другие заменяли его в деле проповеди. Блаженный Феофилакт принадлежал к числу последних и носил титул ритора Великой Церкви. Обязанностью его было объяснять Священное Писание и писать поучительные слова от имени патриарха. В одном древнем памятнике6 блаженный Феофилакт назван учителем риторов. Но это не означает того, что он был в прямом смысле этого слова учителем красноречия для готовящихся к риторской должности. Так назывались те из риторов, которые особенно отличались даром проповедничества и потому могли служить примером для других менее способных и опытных проповедников.

Что блаженный Феофилакт справедливо звался учителем риторов, об этом лучше всего свидетельствуют его творения. Из них мы видим, что он вообще имел обширные богословские познания и был весьма сведущ в Священном Писании, которое по званию ритора обязан был объяснять народу. Творения его показывают также, что он обладал в известной мере и светской ученостью; особенно хорошо знал древнюю классическую литературу. Понимая важность светской учености в пастырском служении, он не только сам занимался светскими науками, но и другим учителям Церкви советовал не пренебрегать ими, но интересоваться хоть в некоторой мере. Проповеднические дарования блаженного Феофилакта сделали его известным императорскому двору. Не только высшие придворные сановники питали к нему уважение, но и сама благочестивая императрица Мария оказывала ему свое покровительство.

Блаженный Феофилакт, кажется, очень долго находился на должности диакона Великой Церкви и ритора (или учителя риторов); в письме, которое написано немного спустя по оставлении им сей должности7, называет он себя уже старцем. Вероятно, его проповеднические дарования были причиной того, что патриарх сколь возможно долее удерживал его в этой невысокой, но очень важной должности. Впрочем, надежда, что при его высоких дарованиях он может быть еще более полезен в другом месте, заставила патриарха и императора указать ему другое, более обширное поприще деятельности-в сане архиепископа Болгарской Церкви.

Время вступления блаженного Феофилакта на архиепископскую кафедру Болгарии с точностью определить нельзя. С достоверностью можно сказать только, что оно случилось до 1081 года. Находясь уже в сане архиепископа, он писал письмо философу Иоанну Италийцу8 с просьбой быть ходатаем за него перед императором. Но Иоанн пользовался доверием только двух императоров-Михаила Дуки, который удален был с престола в 1078 году, и Никифора Вотаниота, царствовавшего до 1081 года. Впрочем, так как Феофилакт пишет к Иоанну, что он уже давно не видел его, то можно полагать, что перемещение святителя из Константинополя в Болгарию случилось еще в царствование Михаила, то есть до 1078 года.

Церковный округ, вверенный управлению блаженного Феофилакта, еще со времен императора Юстиниана I освобожден был от подчинения патриарху. По уважению к своей родине-Первой Юстиниане9, император возвел тамошнего епископа в сан архиепископский10 и, дав ему право независимости, подчинил ему все области, которые потом вошли в состав Болгарии и Сербии. С обращением болгар к христианству эти области подчинены были Константинопольскому патриарху на основании 28-го правила IV Вселенского Собора. Но споры пап с патриархами об управлении Болгарской Церковью, равно как частые войны между болгарами и греками, дали повод болгарским царям воспользоваться постановлением Юстиниана для возвращения древних прав своей Церкви. Временем освобождения Болгарской Церкви от подчинения Константинопольскому патриарху с большей вероятностью можно считать царствование Симеона Книголюбца.

Кафедра болгарского архиепископа, несколько раз переносившаяся с места на место, наконец, утвердилась в Охриде, столице Болгарии, которой и было дано имя Первой Юстинианы. Права свои Болгарская Церковь сохранила и после того, как греческий император Василий Волгароктон, победив болгар, заставил их покориться Византийской империи (с 1018 года). Только с половины XI века архиепископы болгарские стали посылаться уже из Константинополя и назначаться не из природных болгар, а из греков11. Блаженный Феофилакт был пятый болгарский архиепископ из греков. Он занял архиепископскую кафедру после Иоанна Аиноса.

Тяжкие скорби ожидали блаженного Феофилакта в Болгарии. Кроме грубой простоты болгар, которая поначалу не могла не произвести на него неприятного впечатления, он встретил здесь много такого, что сильно должно было сокрушить всякого ревностного архипастыря. Болгарская Церковь страдала от большого количества еретиков. Павликиане, а потом богомилы повсюду сеяли заблуждения в народе и, подкрепляемые своей многочисленностью, открыто нападали на защитников Православия. Во внешнем же отношении она много терпела от светских правителей Болгарии и, сверх того, подвергалась частым опустошениям от внешних врагов. К тому же и сами болгары беспрестанно роптали на свое политическое унижение.

В царствование Михаила Дуки они даже взбунтовались против греков, и хотя были усмирены силой оружия, однако не оставляли мысли при удобном случае вновь вооруженным восстанием возвратить себе свободу. Посему в письмах первых лет своего архиепископства блаженный Феофилакт много сетует на свое положение в Болгарии.

Жизнь среди болгар ему казалась заточением, и он даже просил избавить его от этой тяжкой участи. О положении своем в Болгарии писал он к императрице Марии и к великому доместику12, но, не надеясь получить увольнение, молил Господа избавить его от сих скорбей или облегчить их Своим утешением. Господь облегчил скорбь святителя. Мало-помалу он свыкся со своим положением в Болгарии, полюбил болгар за их простое, но искреннее благочестие и, несмотря ни на какие противодействия, с отеческой заботливостью предался устроению своей Церкви. Препятствия со стороны врагов, по-видимому, только усиливали ревность его о благе.

В управлении Болгарской Церковью блаженный Феофилакт показал себя архипастырем столь мудрым в своих предначертаниях, сколь и твердым в исполнении их. Хорошо понимая, что для духовного просвещения народа ему более всего необходимы способные помощники, он обращал самое строгое внимание на избрание достойных пастырей, особенно епископов. Из избранных им в болгарские епископы одни, как сам он говорит, снискали одобрение по благоразумию и благочестию, другие сделались известными красноречием и ученостью, а иные получили епископское достоинство, прославившись строгостью иноческой жизни. Не находя довольно просвещенных пастырей между болгарами, он избирал епископов из греков, если кто из них заслужил признание своей просвещенностью в Константинополе. Так как неумение приспосабливаться к внешним потребностям народа может вредить пастырю в его служении, то он обращал внимание и на эти качества в избираемом и для некоторых мест искал таких епископов, которые были бы «мудры в делах не только духовных, но и в мирских». Желание видеть в епископе истинного архипастыря истребляло в нем все другие побуждения. Ни родство, ни дружба, ни просьбы не могли заставить его избрать недостойного или неизвестного ему. Даже явную опасность подвергнуться гонению за неудовлетворение просьбы он встречал с мужеством и твердостью исповедника. Так, однажды дук13 Скопийский просил его произвести в епископы одного человека, и блаженный Феофилакт с достоинством и силой отвечал ему: «Ни тебе, государь мой, не следует мешаться в это великое дело, которое должно совершать со страхом, ни мне так легкомысленно решаться сообщать Божественную благодать». Правитель обещал отблагодарить святителя за исполнение его просьбы, но блаженный Феофилакт и на это отвечал: «Государь мой! Ежели тот, о котором ходатайствуешь, таков же (как и другие избранные), то не ты должен благодарить меня, а я тебя. Если же он неизвестен ни нашей Церкви, ни в Константинополе не заслужил особенного одобрения за благочестие и просвещение, то не оскорбляй Бога и не приказывай нам, ибо нам должно повиноваться больше Богу, нежели человекам14».

Но одного мудрого избрания пастырей недостаточно было для упрочения благосостояния Церкви. Нужно было еще осуществлять непрестанный надзор за их действиями. Блаженный Феофилакт понимал это и со всей бдительностью наблюдал за каждым их действием. Он старался, по возможности, предупреждать всякое уклонение от указанной цели или исправлять его, если оно уже имело место. Ибо он, по собственным словам его, «не знал другого утешения, кроме того, чтобы исправлять сделанное зло»15. К этой цели он постоянно и терпеливо стремился, употребляя для вразумления виновного все: и строгость, и снисхождение. В подобных случаях действия его в отношении Триадицкого епископа могут служить поучительным примером. Этот епископ неизвестно по какой причине сделался гонителем престарелого настоятеля монастыря Иоанна, запретил ему священнодействие, выгнал из монастыря и подверг тяжкой епитимии. Когда гонимый в первый раз обратился с просьбой к архиепископу, блаженный Феофилакт убедил епископа перестать гневаться на старца, и тот дал ему слово. Но спустя немного времени снова стал гнать старца, так что старец нашел нужным направить свою просьбу самому императору. Император, кажется, передал дело на суд архиепископа, потому что гонимый снова прибег с просьбой о защите к блаженному Феофилакту. Святитель сильно огорчен был поведением епископа, который не хотел дать покоя старцу, уже чуть ли не умирающему. Впрочем, он опять со снисходительностью писал к нему, убеждая прекратить гонение и приглашая его дать отчет о своем поведении на ближайшем Соборе. Епископ, однако, ни старцу не дал покоя, ни сам не явился на Собор, оправдаться перед которым не мог. Когда блаженный Феофилакт увидел, что терпеть это далее было бы противно законам правосудия, то вместе с Собором запретил непокорному епископу священнодействие. Но тот, не вразумившись, отправился в Константинополь и, выдумав множество клевет на архиепископа, распространял их между своими покровителями. Блаженный Феофилакт скоро узнал о всех его кознях; несмотря на это, когда запрещенный епископ стал просить у него прощения, святитель великодушно простил его и дал ему разрешение. «Только молись за меня, – писал он епископу, – и благословляй, а не кляни того, кто тебя любит»16.

Чтобы ближе видеть нужды каждой церкви, блаженный Феофилакт созывал епископов на Соборы и здесь рассматривал все проблемы. Здесь же подвергал он общему обсуждению те дела, для которых нужно было взаимное совещание. Поместные Соборы, по правилам церковным, должны собираться в известные, определенные времена, и блаженный Феофилакт так был верен этим священным правилам, что никакие препятствия не могли его удержать от исполнения их. «Я еще не освободился от тяжкой болезни, – писал он однажды, собираясь на Собор, – как священный глас церковных правил побудил меня к созванию священного Собора. Глас поистине Христов возбуждает от одра, дает силы к свободному движению и путешествию и повелевает нести самый одр»17.

Как глава Болгарской Церкви блаженный Феофилакт считал своей обязанностью также защищать ее права и имущество от посягательств посторонних. В этом случае он забывал все личные выгоды, лишь бы только не допустить отнять у вверенной его попечению Церкви то, что принадлежит ей издревле. В это время сами патриархи часто отказывались от некоторых прав своих Церквей, чтобы облегчить их бедственное состояние покровительством сильного патриарха Константинопольского. Блаженный Феофилакт также видел, что и он смог бы избежать большей части скорбей, выпавших на долю Болгарской Церкви, если бы отдал ее под покровительство столичного патриарха.

Несмотря на это, он никак не хотел жертвовать священными правами Болгарской Церкви ради временных выгод. Однажды один неизвестный монах вздумал было без ведома святителя основать Церковь в одном местечке (Кичаве) его округа и в оправдание своего предприятия ссылался на дозволение, будто бы данное ему патриархом Константинопольским. Справедливо или нет было его показание, неизвестно, но, во всяком случае, блаженный Феофилакт считал своей обязанностью запретить дело, «несогласное ни со священными правилами, ни с государственными законами. Несмотря на то, что монах утверждал, будто начал дело на основании патриаршего права ставропигии, я, – говорит святитель, – запретил ему… Ибо какое отношение между болгарами и патриархом Константинопольским, который не имеет в Болгарии ни права рукоположения, ни других преимуществ? Болгария главой своим признает архиепископа»18.

Блаженный Феофилакт много сделал для защиты имущества Церкви, которое расхищалось светскими правителями Болгарии, сборщиками царских податей. При внутреннем и внешнем упадке Византийской империи Греческая Церковь нередко несла вместе с народом бремя государственных налогов. Но Болгарская Церковь должна была нести бремя двойных налогов-в пользу государства и для удовлетворения корыстолюбия самих сборщиков. Находясь вдали от столицы, эти чиновники без всякого опасения расхищали церковное имущество под предлогом законного сбора. Блаженный Феофилакт часто получал письменные донесения об этом от епископов, которые сами защитить свои Церкви были не в состоянии19. То же видел он и в своей епархии. Но его противодействие незаконным поступкам сборщиков восстановило их против него же самого. Будучи до сего времени врагами Церкви, они теперь сделались и его личными врагами. Кроме того, некоторые из них имели, кажется, еще и другие, более веские причины ненавидеть его и нападать на Церковь Божию.

В письме к епископу Керкирскому20 блаженный Феофилакт вообще называет их «врагами евангельского исповедания»; в другом письме к тому же лицу21 он описывает, по-видимому, одного из них как человека, который «не почитает Божией Матери, одобряет всех делающих Церкви зло и злословит тех, которые почитают праздники, ходят в церковь и слушают беседы архиепископа». Очевидно, это были еретики павликиане или богомилы, которых тогда очень много было в Болгарии22. Враги эти тем опаснее были для Церкви и самого блаженного Феофилакта, чем более им ненавистно было Православие. О святителе они распускали в Константинополе молву, будто он незаконно обогащается за счет бедных болгар, доносили об этом и самому императору, уверяя его, что болгарский архиепископ слишком силен и пользуется властью, превышающей его сан23. В самой Болгарии они вооружили против него церковного служителя по имени Лазарь. Этот Лазарь ходил по Болгарии и возбуждал против архиепископа всех отлученных от Церкви за ереси или за какие-либо преступления против правил Церкви24.

Несмотря на все скорби, какие встречал блаженный Феофилакт при защите прав и имущества Церкви, он не уменьшал своей ревности о ее благе. Он хотел быть отцом для своей паствы и делал для нее не только то, что обязан был по своему званию, но и то, к чему побуждала его христианская любовь. Отеческая заботливость его о благе Болгарской Церкви особенно обнаруживалась в случаях вражеских нападений, которым подвергалась Болгария от соседних народов. Варвары, опустошая страну, грабили и жгли храмы, расхищали церковное имущество, что вынуждало духовенство скрываться в лесах и пустынях. Блаженный Феофилакт, по-отечески переживая за судьбу Болгарской Церкви, употреблял все средства к облегчению ее бедствий; когда не находил их, то просил о помощи других. Так, он письменно просил сына Севастократора25 помочь одной церкви, в которой после опустошения неприятелем не осталось ни епископа, ни пресвитера, ни диакона, а те, кому вверено было охранение, разбежались, оставив ее без защиты. «Прошу тебя, – писал ему Феофилакт, – сжалься над церковью, некогда знаменитою, которую благочестивейший царь болгарский Борис воздвиг вместе с другими семью церквами. Он построил ее, а ты обнови, дабы Господь и в твоей утробе обновил дух правый». У одного епископа при опустошении города сожжена была кафедральная церковь. Блаженный Феофилакт хотел утешить собрата хотя бы письмом, что он чувствует величайшую скорбь о несчастии его церкви. Скорбь его усиливалась, ибо по смирению своему он думал, будто причиной бедствий церкви были грехи его. «Увы мне, – взывал он с пророком, – ибо грехи мои предали огню святилище [Божие]! Кто даст голове моей воду и глазам моим-источник слез! я плакал бы день и ночь о пораженных дщери народа моего26, о том несчастном городке, как бы тыкве Иониной, которая засохла, лишь появилась27. Что достоплачевнее матери народа моего, Церкви Божией?»28 Но при нападении на Болгарию апулийцев под предводительством Боэмунда (1107) блаженный Феофилакт должен был и сам спасаться бегством из Охриды в Солунь29.

Заботы о благе Болгарской Церкви часто побуждали блаженного Феофилакта ездить в Константинополь, чтобы лично ходатайствовать там по делам ее. Во многих письмах он говорит об этих путешествиях в столицу. Покровительство благочестивой императрицы Марии не прекратилось для него с удалением в Болгарию, равно и он не переставал питать уважение к своей покровительнице не только тогда, когда она сидела на императорском престоле, но и после, когда уединенно жила в обществе подвижниц. Много у него также было и других друзей и покровителей. Поэтому для него всегда было утешительно бывать в Константинополе в их обществе. Некоторые из них весьма значительно помогали ему в заботах о благе Болгарской Церкви-то ходатайствовали по его делам перед императором, то имуществом помогали бедным болгарским церквам и монастырям.

Ко времени этих посещений надобно относить воспитание блаженным Феофилактом сына Марии, Константина Порфирородного. По крайней мере, его никак нельзя относить к тому времени, когда Феофилакт был ритором и диаконом Великой Церкви. Константин родился в 1074 году, следовательно, когда святитель оставил Константинополь, ему было едва ли более трех лет. О воспитании Константина блаженный Феофилакт говорит в своем сочинении «О царском воспитании». Здесь же он говорит, что у него были многие другие наставники, из коих «одни образовали в нем дар слова, другие внушали правила благоповедения, иные преподавали уроки истории». Потому можно думать, что воспитание им Константина ограничивалось только немногими уроками, которые он мог давать ему во время кратковременных посещений столицы. Благочестивая императрица, почитавшая болгарского архипастыря, конечно, надеялась, что он и немногими наставлениями лучше других может развить в ее сыне чувство благочестия и дать правильное направление всему воспитанию.

Нашествие Боэмунда на Болгарию случилось в 1107 году. Если временем вступления блаженного Феофилакта на архиепископский престол считать последние годы царствования Михаила Дуки, то и тогда выйдет, что до этого времени он управлял Болгарской Церковью не менее тридцати лет. Таким образом, если и не принимать строго именование себя самого старцем в начале своего архиепископства, то, во всяком случае, несомненно можно считать, что в 1107 году он был уже глубоким старцем. В письмах своих, которые относятся к этому году, он жалуется также на тяжкие болезни. Итак, поскольку позже, чем к этому году, нельзя с достоверностью отнести ни одного из известных его писем, то справедливо можно предполагать, что он кончил свою многотрудную жизнь в том же 1107 году или вскоре после того.

Блаженный Феофилакт не относится к числу святых, память которых празднуется Православной Церковью. Но он пользовался с древних времен славой святого отца и учителя Церкви30. Это название усвояется ему в некоторых древних списках его творений, равно как и в старопечатных славянских изданиях его «Благовестника». И греческие писатели иногда называют его святым и ссылаются на его творения как на произведения святителя, мысли которого должны быть уважаемы как мысли отца и учителя Церкви31. Таким образом, если блаженный Феофилакт и не внесен в число святых, чествуемых Православной Церковью, однако же по своим творениям он всегда уважался как отец и учитель Церкви.

 

Творения блаженного Феофилакта

Творения блаженного Феофилакта разделяются на истолковательные, обличительные, поучительные, исторические и письма.

Истолковательные сочинения

Толкования Священного Писания составляют самую большую часть творений блаженного Феофилакта. Из них признаются подлинными:

1. Толкование на пять малых пророков: Осию, Аввакума, Иону, Наума и Михея.

2. Толкование на Четвероевангелие-"Благовестник».

3. Толкование на Деяния святых апостолов.

4. Толкование на соборные послания.

5. Толкование на послания святого апостола Павла32.

К объяснению Священного Писания блаженный Феофилакт мог приобрести особенную любовь и навык еще в то время, когда по званию ритора Великой Церкви занимался этим для наставления народа. Но письменно излагал он свои объяснения большей частью по просьбе благочестивой покровительницы своей, греческой императрицы Марии33.

В предисловии к толкованию на пророков блаженный Феофилакт говорит, что он берет на себя этот труд единственно «по желанию боголюбивой и любознательной императрицы». О желании ее, чтобы блаженный Феофилакт написал толкование и на другие книги Священного Писания, свидетельствуют надписи на древних списках некоторых из них.

В своих толкованиях блаженный Феофилакт большей частью представляет только сокращение обширных толкований древних отцов Церкви, из которых он берет только то, что нужно для точного уразумения объясняемого места. Об этом свидетельствует он сам в том же предисловии к толкованию на книги пророков. Но главным толковником, слова которого передает блаженный Феофилакт, был святитель Иоанн Златоуст, которого особенно любили сокращать позднейшие греческие толковники. В толковании на Четвероевангелие из других отцов он заимствовал большей частью только иносказательные объяснения, которые редко встречаются у Златоуста. Впрочем, блаженный Феофилакт не был только умным сокращателем того, что писано было прежде; местами, где было нужно, он делает и собственные объяснения, только не всегда твердо можно указать, какие объяснения принадлежат ему, потому что, подобно другим современным истолкователям, он не показывает, что берет у других. Но несомненно, что только ему принадлежат те объяснения, которые противопоставляются учениям еретиков, особенно позднейших, или касаются предметов спора с латинянами.

Обличительные сочинения

Кроме кратких рассуждений против ересей, которые встречаются в истолковательных творениях блаженного Феофилакта, им написано еще с преднамеренной целью обличительное сочинение «Рассуждение о том, в чем обвиняются латиняне». Блаженный Феофилакт писал его по просьбе одного знакомого ему диакона и канстрисия34.

В предисловии к сему сочинению он показывает, как тяжело ему вступать в споры о предметах, разность в которых могла бы быть покрыта христианской любовью. Ревность о Православии и умение богословствовать не в том состоит, чтобы выискивать у других ереси и заблуждения. Различные обычаи могут быть чисты и могут происходить от благочестия или, по крайней мере, от благоразумного снисхождения к слабым. Потому «не всякое различие в обычаях должно вести к разделению Церквей, но только то, которое касается догматов». Таким образом, хотя он признает несправедливыми все нововведения латинян, однако решается опровергнуть только прибавление к Символу веры-"и от Сына». «В этом отношении, – говорит он, – не должно отступать, каким высоким тоном ни говорили бы латины с высоты первосвященнического престола, как ни гремели бы пред нами ключами Царствия Небесного и прочее… В этом отношении всякий должен вооружаться мечом духовным, глаголом Божиим, как бы кто кроток ни был».

Поучительные сочинения

Из поучительных сочинений блаженного Феофилакта известны:

1. Слово в неделю Крестопоклонную.

2. Слово в день Введения во храм Пресвятой Богородицы.

3. Похвальное слово императору Алексию Комнину.

4. О царском воспитании.

«Похвальное слово императору Алексию Комнину» писано блаженным Феофилактом после скифской войны, в которой император одержал над варварами многие победы. События эти относятся к 1089 году, когда, по свидетельству Анны Комнины, со славой торжествовали въезд императора в царственный город. Может быть, в честь этого события и произнесено было похвальное слово блаженным Феофилактом, который всегда принимал самое живое участие в судьбах отечества35.

Сочинение «О царском воспитании» блаженный Феофилакт написал для своего воспитанника Константина Порфирородного. Оно написано в царствование Алексия Комнина, когда Константин, как свидетельствует Анна Комнина, «носил уже червленого цвета башмаки36, пользовался короною Августов и, как царь, именовался вместе с императором Алексинем». Это сочинение разделяется на две части: в первой содержится похвала самому воспитаннику и его родителям, а во второй даны царственные наставления. В предисловии к сему сочинению святитель говорит: «Я не буду льстить тебе или услаждать слух твой лживыми словами и софизмами. Иначе я изменил бы правилам моей жизни, помрачил важность моего сана и сделал бы вред тебе». Сообразно с сим обещанием он дает царственному воспитаннику наставления, которые свидетельствуют как о мудром его понимании высокого звания царя, так и о ревности по правде Божией. По мнению блаженного Феофилакта, никто так не счастлив, как царь, прославляющий власть свою добродетелями, и никто так не жалок, как царь же, унижающий себя постыдными делами. Главным началом царского управления должен служить Закон Божий.

Исторические сочинения

Несомненна подлинность лишь одного исторического сочинения блаженного Феофилакта-"Слова о мученичестве Тивериупольских мучеников». В нем блаженный Феофилакт говорит о страдании мучеников в царствование богоотступника Юлиана, о перенесении мощей их из Тивериуполя (Струмицы) в Врагалиницу в царствование болгарского царя Бориса и о чудесах, совершавшихся от сих мощей.

К этому он присовокупляет еще рассказ о торжестве христианской веры при святом царе Константине Порфирородном, и его детях, и о страданиях христиан при Юлиане с довольно пространным сказанием о том, как плененный болгарами грек Кинамон обратил к вере брата болгарского царя Энравоту и как последний претерпел мученическую смерть от своего брата Маломира.

Письма

Писем блаженного Феофилакта известно более ста тридцати37. Все они писаны во время его архиепископства, и некоторые касаются современных ему событий, неизвестных ни из каких других источников.

* * *

Кроме толкований Священного Писания, все остальные сочинения блаженный Феофилакт писал самостоятельно, без всяких заимствований из других отцов и учителей Церкви. Поэтому они резко отличны от истолковательных его сочинений по самому характеру изложения. В его толкованиях Писания виден язык его образцов (то есть цитируемых авторов. – Ред.), ясный и простой, со всеми совершенствами древнеотеческого словотворчества. В собственных сочинениях, напротив, виден язык, свойственный ему самому, очень близкий к тому, каким писали все его современники. В них мы постоянно встречаем переносный образ речи, подобия и другие особенности стиля38.

Из всех творений блаженного Феофилакта в церковнославянском переводе наиболее известно толкование его на Четвероевангелие под названием «Благовестник». Этот перевод, по свидетельству предисловия к старинным изданиям, сделан в Болгарии. Свидетельство это подтверждается древними списками «Благовестника», найденными в России, в которых правописание хотя и русское, но с примесью болгарского или южно-славянского диалекта. Когда в первый раз появился «Благовестник», определить нельзя, но из описей известных русских библиотек видно, что существующие ныне древние списки его восходят уже к началу XVI столетия. Первое печатное издание «Благовестника» по древним рукописям сделано в 1648 году в Москве, после чего прежний перевод был несколько исправлен и издан там же в 1698 году. Затем в течение прошлого столетия (имеется в виду XVIII век. – Ред.) этот перевод издавался еще несколько раз.

Частые церковные или сделанные для церковного употребления издания «Благовестника» ясно показывают, что в Русской Церкви с древних времен он почитался творением истинно отеческим и православным, верно передающим истинный смысл евангельских изречений.

Блаженный Феофилакт, архиепископ Болгарский

О Четвероевангелии

Те Божественные мужи, которые жили прежде закона, учились не на основании писаний и книг, но, имея истый разум, просвещались озарением Всесвятаго Духа и, таким образом, узнавали веления Божии, ибо Сам Бог беседовал с ними устами к устам. Таковы были Ной, Авраам, Исаак, Иаков, Иов и Моисей. Когда же люди сделались порочными и недостойными того, чтобы Дух Святый просвещал и научал их, то человеколюбивый Бог дал писания, чтобы, хотя благодаря им, они помнили веления Божии. Так и Христос Сам лично беседовал с апостолами и послал им в качестве учителя благодать Святаго Духа. Но так как после того должны были произрасти ереси и испортиться наши нравы, то Господу было благоугодно, чтобы были написаны Евангелия, с той целью, чтобы мы научились на основании их истине, не увлекались ложью ересей и чтобы наши нравы не испортились окончательно.

Четыре же Евангелия Господь дал нам, может быть, потому, что на основании их мы научаемся четырем главным добродетелям-мужеству, мудрости, справедливости и целомудрию. Мужеству, когда Господь говорит: Не бойтесь убивающих тело, души же не могущих убить (Мф. 10, 28); мудрости, когда говорит: Будьте мудры, как змии (Мф. 10, 16); справедливости, когда учит: И как хотите, чтобы с вами поступали люди, так и вы поступайте с ними (Лк. 6, 31); целомудрию, когда говорит: Кто смотрит на женщину с вожделением, уже прелюбодействовал с нею в сердце своем (Мф. 5, 28). Кроме того, четыре Евангелия существуют потому, что они-столпы мира. Но так как мир имеет четыре стороны-восток, запад, север и юг, то должно, чтобы и столпов было четыре. Затем, четыре Евангелия существуют еще и потому, что они содержат и предметы четырех родов, именно: догматы и заповеди, угрозы и обетования. Верующим в догматы и соблюдающим заповеди обещаны грядущие блага. Не верующим же в догматы и не соблюдающим заповедей угрожают будущие наказания. Евангелие получило такое наименование потому, что возвещает нам о предметах благих и радостных для нас, то есть о благах, как то: об отпущении грехов, оправдании, восходе на небеса, усыновлении со стороны Бога. Оно возвещает и то, что мы получаем эти блага легко, ибо мы не трудились над приобретением их и не за свои добрые дела получили, но по благодати и человеколюбию Божию удостоились столь великих благ.

Четыре есть евангелиста. Из них два-Матфей и Иоанн-были из числа двенадцати, другие же два, – разумею Марка и Луку, – из семидесяти. Марк был спутник и ученик Петра, Лука же-Павла. Итак, Матфей первый из всех евангелистов написал, восемь лет спустя по Вознесении Христовом, Евангелие на еврейском языке для уверовавших из евреев. С еврейского языка на греческий перевел его, как говорят, Иоанн. Марк, наученный Петром, написал Евангелие спустя десять лет по Вознесении, Лука-по прошествии пятнадцати, а Иоанн Богослов-спустя тридцать два года. Ибо говорят, что после смерти трех евангелистов ему по его требованию принесены были три Евангелия, чтобы рассмотреть их и обсудить, правильно ли они написаны. Иоанн, просмотрев их и получив преизбыточествующую благодать истины, сам дополнил, что они опустили, а то, о чем они сказали кратко, расширил в своем Евангелии. Поэтому он начал с учения о Боге Слове. Ибо, в то время как другие не упомянули о предвечном бытии Бога Слова, он богословствовал об этом, чтобы не подумали, что Слово Божие есть просто человек, то есть чуждо Божества. Матфей говорит только о жизни Христа во плоти, потому что он писал для евреев, для которых достаточно было узнать, что Христос родился от Авраама и Давида. Ибо уверовавший из евреев успокаивается, как скоро его убедят, что Христос произошел от Давида.

Но ты говоришь мне: «Разве не достаточно было одного евангелиста?» Итак, выслушай: достаточно было и одного, но чтоб истина выступила ярче, с этой целью четыре получили позволение написать их. И когда видишь, что эти четыре, хотя они не сходились и не сидели в одном месте, но находились каждый порознь, а, между тем, написали об одном и том же так, как будто одними устами, то разве не подивишься истине Евангелия и не скажешь, что евангелисты говорили Духом Святым? Не говори мне, что они не согласны во всем, но посмотри, в чем они не согласны. Разве сказал один из них, что Христос родился, а другой-что нет, или один-что Христос воскрес, а другой-нет? Да не будет! В более необходимом и более важном они согласны. Итак, если в более важном они не разногласят, то чему удивляешься, если кажется, что они разногласят в неважном? Их истинность более всего и сказывается в том, что они не во всем согласны. В противном случае о них подумали бы, что они писали, видясь друг с другом и советуясь. Теперь же то, что один опустил, написал другой, поэтому и кажется, что они иногда противоречат. И это так. Начнем же истолкование.

* * *

1

Жизнь блаженного Феофилакта Болгарского не описана никем из современных ему или позднейших писателей. Потому желавшие иметь о нем сведения долго не могли определить самого времени его жизни. В первый раз сделалась несколько известной жизнь его, когда Бароний (Летописи за 1071 и 1073 годы) издал некоторые из его писем. Издание остальных дошедших до нас писем может пополнить сведения о его жизни. Но так как нельзя определить ни времени, когда каждое из них написано, ни значения и полноты описываемых в них событий жизни блаженного Феофилакта, из них можно извлечь только немногие отрывочные сведения.

2

Еврипом (Егрибос), собственно, называется мост, соединяющий остров Евбею (Негропонт) с древней Ахаией. Но иногда это имя усвояется и городу Халкису, лежащему близ Еврипа. См. у Ляббея и Гардуина географический указатель епископских кафедр.

3

Письмо 2 по изданию Финетти. Императрица Мария была супругой сначала Михаила Парапинакса Дуки, а потом преемника его Никифора Вотаниота.

4

Этот список болгарских архиепископов с краткими замечаниями о их жизни помещен в «Фамилиях Византийских» Дюканжа, с. 146, венецианское издание.

5

Письмо 1 по изданию Лами.

6

См. рукописное житие святого Климента Болгарского. Рукопись эта найдена в Охриде В. И. Григоровичем, который относит ее к XV столетию. Так же назван он в печатном житии святого Климента, изданном в 1802 году иеромонахом Амвросием Памперевсом.

7

Письмо 1 по изданию Лами.

8

Письмо 45 по изданию Меурсия.

9

Так названа она по имени императора; но какой это был город прежде, с точностью определить нельзя.

10

Звание архиепископа давало права высшие, нежели какие имели сами митрополиты, ибо так назывались тогда патриархи. И сам Юстиниан в своей новелле (XI), в которой дарованы были сии права архиепископу Первой Юстинианы, говорит: «Мы хотим, чтобы он был не только митрополит, но и архиепископ».

11

В вышеозначенном списке болгарских архиепископов первым архиепископом болгарским из греков называется Лев (1056), известный сотрудник патриарха Михаила Керуллария в борьбе с латинянами.

12

Письма 1 и 2 по изданию Лами.

13

Дуками (dux) назывались правители Болгарии. См.: История разных славянских народов. Архим. Иоанн Раич. Кн. II. Гл. 8, § 21.

14

Деян. 5, 29.–Прим. ред.

15

Письмо 27 по изданию Меурсия.

16

Обстоятельства сии изложены в четырех письмах, которые блаженный Феофилакт писал к епископу, убеждая его оставить свое упорство. См.: письма 17, 18 и 19 по изданию Финетти, и 32 по изданию Меурсия.

17

Письмо 53 по изданию Меурсия.

18

Письмо 27 по изданию Меурсия.

19

Письмо 23 по изданию Меурсия.

20

Там же.

21

Письмо 22 по изданию Меурсия.

22

Как павликиане, так и богомилы, ревнуя о мнимо духовном служении, отвергали чествование святых, мощей и икон, как и все постановления Церкви, относящиеся к внешнему богослужению.

23

Письмо 43 по изданию Меурсия.

24

Письмо 41 по изданию Меурсия.

25

Письмо 16 по изданию Лами.

26

Иер. 9, 1.–Прим. ред.

27

См. Иона 4, 6–10.–Прим. ред.

28

Письмо 12 по изданию Финетти.

29

Письмо 65 по изданию Меурсия.

30

См. Мелетий Афинский. Церковная история. Век XI. Гл. 14.

31

См. Досифей. История патриархов Иерусалимских. С. 750.

32

К этим толкованиям блаженного Феофилакта присоединяют еще беседы на Евангелия воскресные, но они ничем не отличаются от толкований его на сами Евангелия, и только в последней беседе есть прибавление, сделанное неизвестным писателем.

33

В предисловии к славянскому переводу «Благовестника» (Толкования на Четвероевангелие) она называется царицей болгарской. Когда неизвестно было время жизни блаженного Феофилакта, такую ошибку легко было сделать на том основании, что сам Феофилакт был архиепископом Болгарским. Но в то время, когда он жил в Болгарии, там не было своих царей.

34

Канстрисий-начальник ризницы, который также прислуживает патриарху при перемене одежды.

35

См. письмо его у Барония под 1073 годом.

36

Носить червленые башмаки было преимуществом царской фамилии. Никифор Вотаниот, лишив отца Костантина престола, отнял и у самого Константина преимущество царского сана. Но Алексий Комнин опять возвратил ему их и усвоил еще некоторые новые преимущества.

37

Кроме изданных в 1758 году в Венеции, в собрании его творений есть еще не вошедшие в их число некоторые письма у Барония под 1071 и 1073 годами.

38

Под знаменитым именем блаженного Феофилакта известно еще несколько других творений разного содержания. Так, ему приписываются: Толкования на двенадцать малых пророков (но из сличения их с известными толкованиями на сих пророков блаженного Феодорита открывается, что блаженному Феофилакту они принадлежать не могут); два Толкования на Деяния апостолов, совершенно отличные и одно от другого, и от подлинного толкования (трудно предположить, чтобы блаженный Феофилакт составил три различные толкования на одну книгу); Жизнеописание святого Климента Болгарского (но в ней сам сочинитель представляет себя современником описываемого святителя, который скончался в 916 году); Жизнеописание болгарского царя Петра (но Петр жил также задолго прежде блаженного Феофилакта); Житие святых Кирилла и Мефодия, первых учителей славянских (но оно существует только на славяно-сербском языке и явно изобличает свою неподлинность).


Источник: ISBN 5-7533-0143-6 Сретенский монастырь, 2002г.

Приглашаем на цикл бесед по основам православного вероучения и духовной жизни. По средам в 19 часов, м. Чернышевская.