святитель Григорий Богослов

Крещение

Христос просвещается – озаримся с Ним и мы! Христос крещается – сойдем с Ним, чтобы с Ним и взойти! Крещается Иисус – это одно, или и другое надобно принять во внимание? Кто крещающийся? От кого и когда крещается? – Чистый, от Иоанна, и когда начинает творить знамения. Что же познаем из этого, чему научаемся? – Должно предочиститься, смиренномудрствовать и проповедовать уже после усовершенствования и духовного, и телесного возраста. Первое нужно тем, которые приступают к крещению небрежно и без приготовления и не обеспечивают искупления навыком в добре. Ибо хотя благодать эта как благодать дает отпущение прежних грехов, но тогда тем больше требуется от нас благоговения, чтобы не возвращаться на ту же блевотину (Притч. 26, 11). Второе нужно тем, которые превозносятся против устроителей Таинств, если превосходят их каким-либо достоинством. Третье нужно тем, которые смело полагаются на юность и думают, что всегда время учительству или председательству. Иисус очищается, а ты пренебрегаешь очищением? Очищается от Иоанна, а ты восстаешь против своего проповедника? Очищается, будучи тридцати лет, а ты, не имея еще бороды, учишь старцев или думаешь, что можно учить, не заслужив уважения ни по возрасту, ни даже, может быть, по образу жизни?..

Но Иоанн крестит. Приходит Иисус, освящающий, может быть, самого Крестителя, несомненнее же всего – ветхого Адама, чтоб погрести в воде, а прежде их и для них освящающий Иордан и, как Сам был дух и плоть, совершающий духом и водой. Креститель не приемлет – Иисус настаивает. Мне надобно креститься от Тебя (Мф. 3, 14), – говорит светильник Солнцу, глас – Слову, друг – Жениху, тот, кто из рожденных женами выше всех (Мф. 11, 11), – Рожденному прежде всякой твари (Кол. 1, 15), взыгравшийся во чреве – Тому, Кто еще во чреве принял поклонение, Предтеча и бывший Предтечею – Тому, Кто явился и явится. Мне надобно креститься от тебя, присовокупи: и за тебя. Ибо Креститель знал, что будет креститься мученичеством или что у Него будут очищены не одни ноги, как у Петра. И Ты ли приходишь ко мне? И в этом пророчество. Ибо Креститель знал, что как после Ирода будет неистовствовать Пилат, так за отошедшим Предтечею последует Христос. Что же Иисус? Оставь теперь (Мф. 3, 15). В этом Божие домостроительство. Ибо Иисус знал, что вскоре Сам будет Крестителем Крестителя. Что же значит – лопата (Мф. 3, 12)? Очищение. Что – огонь? – Потребление маловесного и горение духа. Что же секира? – Посечение души, остающейся неизлеченной и обложенной гноем. Что – меч? – Рассечение словом, посредством которого отдаляется худшее от лучшего, отлучается верный от неверного, возбуждается сын против отца, дочь против матери и невестка против свекрови, новое и недавнее – против древнего и сокровенного. Что же значит – ремень обуви (Мк. 1, 7), который не развязываешь ты, Креститель Иисусов, житель пустыни, не вкушающий пищи, новый Илия, который больше пророка (Мф. 11, 9), потому что видел Предреченного, посредствующий между ветхим и новым? – Что значит он? – Может быть, учение о пришествии и воплощении, в котором и самое крайнее неудоборазрешимо, не только для людей плотских и еще младенцев во Христе, но и для тех, которые по духу подобны Иоанну. Но выходит Иисус из воды, ибо возносит с Собой весь мир, и видит разверзающиеся небеса (Мк. 1, 10) – небеса, которые Адам для себя и для потомков своих заключил так же, как и рай пламенным оружием. И Дух свидетельствует о Божестве, потому что приходит к равному; и глас с небес, потому что с неба Тот, о Ком свидетельство. И дух, как голубь, потому что чествует тело (и оно по обожествлении Бог), потому что телесно и вместе издалека видимый голубь привык благовествовать прекращение потопа. Если же по объему и весу судишь о Божестве – ты, мелко рассуждающий о величайшем, и Дух мал для тебя, потому что явился в виде голубя, то тебе прилично поставить ни во что и Царство Небесное, потому что оно уподобляется зерну горчичному; прилично величию Иисуса предпочесть противника, потому что он называется горой великой (Зах. 4, 7), и левиафаном (см. Иов 7, 8)111, и царем всем живущим в водах (см. Иов 41, 25), а Иисус именуется Агнцем (1Пет. 1, 19), жемчужиной (Мф. 13, 46) и подобно этому.

Но поскольку настоящее торжество – ради Крещения и нам должно пострадать от зла сколько-нибудь с Тем, Кто для нас вообразился, крестился и распят, то полюбомудрствуем несколько о различиях крещений, чтобы выйти отсюда очищенными. Крестил Моисей, но в воде, а раньше в облаке и в море (1Кор. 10, 2), и это имело преобразовательный смысл, как понимает и Павел. Морем преобразовалась вода, облаком – Дух, манной – хлеб жизни, питием – Божественное питие. Крестил и Иоанн, уже не по-иудейски, потому что не водой только, но и в покаяние (Мф. 3, 11), однако же не совершенно духовно, потому что не присовокупляет: и духом. Крестит и Иисус, но Духом: в этом совершенство. Как же не Бог Тот, через Которого (осмелюсь сказать) и ты сделаешься богом? Знаю и четвертое крещение – крещение мученичеством и кровью, которым крестился и Сам Христос, которое гораздо досточтимее прочих, поскольку не оскверняется новыми нечистотами. Знаю также еще и пятое – слезное, но труднейшее; им крестится каждую ночь орошающий ложе свое и постель слезами (см. Пс. 6, 7), кому воссмердели раны греховные (см. Пс. 37, 6), кто плача и сетуя ходит (см. Пс. 34, 14), кто подражает обращению Манассии, смирению помилованных ниневитян, кто произносит в храме слова мытаря и оправдывается больше тщеславного фарисея, кто припадает с хананеянкой, просит человеколюбия и крошек – пищи самого голодного пса.

Признаюсь, что человек есть существо переменчивое и по природе непостоянное, а потому с готовностью принимаю это последнее крещение, поклоняюсь Даровавшему его, и сообщаю его другим, и милостью искупаю себе милость. Ибо знаю, что сам обложен немощью (Евр. 5, 2) и какой мерой буду мерить, то и мне возмерится (1).

* * *

Просвещение112 есть светлость душ, изменение жизни, обещание доброй совести(1Пет. 3, 21), которая от Бога. Просвещение есть пособие в нашей немощи, отложение плоти, следование Духу, общение со Словом, исправление создания, потопление греха, причастие к свету, рассеяние тьмы. Просвещение есть колесница, возносящая к Богу, сопутствование Христу, подкрепление веры, совершенствование ума, ключ к Царствию Небесному, перемена жизни, снятие рабства, разрешение от уз, претворение состава. Просвещение (нужно ли перечислять многое?) есть лучший и величественнейший из даров Божиих. Как есть именуемое Святая Святых и Песни песней, поскольку последние многообъемлющи и особенно важны, так и оно светлее всякого иного возможного для нас просвещения.

Но этот дар, как и Податель его Христос, называется многими и различными именами, и это происходит или оттого, что он очень приятен для нас (обыкновенно же питающий к чему-либо сильную любовь с удовольствием слышит и имена любимого), или оттого, что многообразие заключающихся в нем благодеяний произвело у нас и наименования. Мы именуем его даром, благодатью, крещением, помазанием, просвещением, одеждой нетления, баней обновления, печатью – всем, что для нас досточестно. Именуем даром как подаваемое тем, которые ничего не привносят от себя; благодатью как подаваемое тем, которые еще и должны; крещением, потому что в воде погребается грех; помазанием как нечто священническое и царское, потому что помазывались цари и священники; просвещением как светлость; одеждой как покровы стыда; баней как омовение; печатью как сохранение и знамение господства. Об этом даре сорадуются небеса, его славословят Ангелы по сродству светлости, он есть образ небесного блаженства, его и мы желаем воспеть, но не можем так, как должно (1).

* * *

Поскольку вовсе не грешить свойственно Богу – первому и несложному естеству (ибо простота мирна и безмятежна) – и также, осмелюсь сказать, естеству ангельскому, или естеству, ближайшему к Богу, по причине самой близости, а грешить есть дело человеческое и свойственно дольней сложности (потому что сложность есть начало мятежа), то Владыка не благорассудил оставить тварь Свою беспомощной и пренебречь ею, когда она в опасности возмутится против Него. Но как создал несуществовавших, так воссоздал получивших бытие – созданием, которое божественнее и выше прежнего и которое для начинающих есть печать, а для совершенных возрастом – благодать и восстановление образа падшего через грех, чтобы, от отчаяния делаясь худшими и непрестанно увлекаемые им в большее зло, по тому же отчаянию совершенно не стали мы вне блага и добродетели и, впав во глубину зол, как сказано, не вознерадели, но чтобы, как совершающие дальний путь по успокоении от трудов в гостинице, так и мы по обновлении с охотой довершили остальной путь.

Эта благодать и сила Крещения не потопляет мир, как издревле, но очищает грех в каждом человеке и совершенно смывает всякую нечистоту и скверну, привнесенную повреждением. Поскольку же мы состоим из двух естеств, то есть из души и тела, из естества видимого и невидимого, то и очищение двоякое: водой и Духом, – и одно приемлется видимо и телесно, а другое в то же время совершается нетелесно и невидимо; одно есть образное, а другое истинное и очищающее самые глубины; а это, вспомоществуя первому рождению, из ветхих делает нас новыми, из плотских, каковы мы ныне, богоподобными, разваривая без огня и воссозидая без разрушения. Ибо, кратко говоря, под силой Крещения понимать должно завет с Богом о вступлении в другую жизнь и о соблюдении большей чистоты.

И конечно, каждый из нас всего более должен страшиться и больше всего хранимого хранить (Притч. 4, 23) свою душу, чтобы не оказаться нам солгавшими этому исповеданию. Ибо если Бог, принятый в посредники при договорах человеческих, утверждает их, то сколь опасно сделаться нарушителем заветов, которые заключены нами с Самим Богом, и быть виновными перед истиной не только в других грехах, но и в самой лжи? Притом нет другого ни возрождения, ни воссоздания, ни восстановления в древнее состояние. Хотя, сколько можно, домогаемся его со многими воздыханиями и слезами и хотя через это закрываются с трудом раны, по крайней мере, по моему определению и уставу (точно верим, что закрываются, даже желали бы, чтобы изгладились и следы ран, потому что сам я имею нужду в милосердии); впрочем, лучше не иметь нужды во втором очищении, но устоять в первом, которое, как знаю, для всех общее, и нетрудно, и равно открыто рабам и господам, бедным и богатым, низким и высоким, благородным и неблагородным, должникам и недолжным, как вдыхание воздуха и разлитие света, преемство времен года, рассматривание мироздания – это великое и общее для всех нас наслаждение, а также и равные уделы веры. Ибо страшно вместо нетрудного врачевания употреблять труднейшее, отвергнув благодать милосердия, делаться подлежащим наказанию и вознаграждать за грех исправлением. Да и сколько нужно пролить слез, чтобы они сравнились с источником Крещения? И кто поручится, что смерть ждет нашего излечения, что перед судилищем станем уже не должниками и не имеющими нужды в тамошнем огненном испытании? Может быть, ты, добрый и человеколюбивый садовник, будешь молить Господа – пощадить еще смоковницу и не срубать ее как обвиняемую в неплодии (см. Лк. 13, 6–9), но дозволить обложить ее навозом, слезами, воздыханиями, молитвами, возлежанием на голой земле, бдениями, изнурением тела и исправлением через исповедь и самоуничиженную жизнь; но неизвестно, пощадит ли ее Господь как напрасно занимающую место, между тем как другой имеет нужду в милосердии и делается худшим от долготерпения к ней (1).

* * *

Будем креститься, чтобы победить; приобщимся к очистительным водам, которые омывают лучше иссопа, очищают лучше законной крови, которые священнее, нежели пепел телицы, через окропление, освящает осквернен ных (Евр. 9, 13), имеющий силу только на время очищать тело, а не истреблять совершенно грех. Ибо какая была бы нужда очищаться тем, которые однажды очищены? Крестимся ныне, чтобы не потерпеть принуждения завтра; не будем отдалять от себя благодеяние, как обиду; не будем ждать, пока сделаемся худшими, чтобы прощено было нам больше; не будем Христоправителями и Христопродавцами, не станем обременять себя сверх того, что можем понести, чтобы не потонуть вместе с кораблем и не подвергнуть кораблекрушению благодать, погубив все, когда надеялись получить больше. Спеши к дару, пока еще владеешь рассудком, пока не болен и телом, и духом или не кажешься больным для присутствующих, хотя и здрав ты умом, пока твое благо не в чужих руках, но ты сам господин ему, пока язык твой не запинается, не охладел и может ясно произнести (не говорю уже о большем) слова тайноводства, пока можешь сделаться верным так, чтобы только другие не догадывались об этом, но удостоверившись в том, не сожалели о тебе, но ублажали тебя, пока дар для тебя очевиден, а не сомнителен, благодать касается глубин, а не тело омывается на погребение, пока нет около тебя слез – признаков твоего отшествия или только в угождение тебе удерживают их, а жена и дети желают продлить минуту разлуки и домогаются последних от тебя слов, пока нет при тебе неискусного врача, обещающего несколько часов жизни, которые не в его власти, наклонением головы определяющего надежду исцеления, умеющего рассуждать о болезни после смерти удалением от тебя или вымогающего большую плату, или дающего знать о безнадежности, пока не спорят о тебе креститель и корыстолюбец, спеша – один тебя напутствовать, а другой вписаться к тебе в наследники, между тем как время не позволяет ни того, ни другого. Для чего ждешь благодеяния от горячки, а не от Бога? От времени, а не от рассудка? От коварного друга, а не от спасительной любви? Не от собственной воли, а от принуждения? Не от свободы, а от крайности обстоятельств? Почему тебе надобно от другого узнавать о своем отшествии, а сам не хочешь помыслить о нем, как уже о наступившем? Почему домогаешься врачеваний, которые нимало не помогут? Ждешь пота, обещающего перелом болезни, когда, может быть, близок пот смертный? Исцеляй сам себя до наступления нужды; пожалей о себе ты – близкий целитель недуга. Запаси сам для себя истинно спасительное врачевание. Пока плывешь при попутном ветре, страшись кораблекрушения – и, имея помощницей боязнь, меньше потерпишь при самом кораблекрушении. Пусть дар с торжеством приемлется, а не с плачем, пусть талант отдается в обращение, а не зарывается в землю, пусть будет какой-нибудь промежуток между благодатью и кончиной, чтобы не только изгладились худые письмена, но и написаны были на их месте лучшие, чтобы тебе иметь не только благодать, но и воздаяние, не только избежать огня, но и наследовать славу, которую приобретает дар, отданный в обращение. Одни низкие духом почитают великим делом избежать наказания, а возвышенные духом домогаются и награды (1).

* * *

Если же оградишь себя печатью113, обезопасишь свою будущность лучшим и действеннейшим способом, ознаменовав душу и тело Миропомазанием и Духом, как издревле Израиль мощной и охраняющей первенцев кровью и помазанием (см. Исх. 12, 13), тогда что может с тобой приключиться? И сколько для тебя сделано! Слушай, что сказано в Притчах: когда ляжешь спать, – не будешь бояться; и когда уснешь, – сон твой приятен будет (Притч. 3, 24). Что и у Давида благовествуется? Не убоишься ужаса ночи, стрелы... и полуденного беса (Пс. 90, 5–6). Это и во время жизни весьма важно для твоей безопасности (и вору нелегко покуситься на овцу, на которой положен знак, а не имеющую на себе знака без опасения украдут), и после отхода из жизни – прекрасный погребальный покров, который светлее всякой одежды, дороже золота, великолепней гробницы, священнее бесплодных насыпей, благовременнее спелых плодов, что все мертвецы приносят в дар мертвецам, превратив обычай в закон. Пусть все у тебя погибнет, все будет похищено: деньги, имущество, престолы, отличия и что еще относится к земной круговерти, но ты безопасно окончишь жизнь свою, не утратив ни одного из способов, дарованных тебе Богом во спасение (1).

* * *

У тебя есть младенец? Не давай времени усилиться повреждению; пусть освящен114 будет в младенчестве и с юных ногтей посвящен Духу. Ты боишься печати, по немощи естества, как малодушная и маловерная мать? Но Анна и до рождения обещала Самуила Богу, и по рождении вскоре посвятила, и воспитала для священной ризы, не боясь человеческой немощи, но веруя в Бога. Нет никакой тебе нужды в привесках и нашептываниях, вместе с которыми входит лукавый, привлекая к себе от легковерных благоговение, должное Богу. Дай своему младенцу Троицу – это великое и доброе хранилище (1).

* * *

Нет рода жизни, нет состояния, для которого бы Крещение не было всего полезнее. Имеющий власть – прими узду, раб – равночестие, унывающий – утешение, благодушествующий – руководительство, убогий – непохищаемое богатство, изобилующий – прекрасное распоряжение тем, что имеешь. Не умудряйся, не ухищряйся против своего спасения (1).

* * *

«Что же? – скажешь, – разве Бог не милосерд? Он знает помышления, испытывает расположение и желание креститься не приемлет разве за само крещение?» Ты говоришь похожее на загадку, если у Бога по человеколюбию Его непросвещенный есть то же, что просвещенный, или с вошедшим в Царствие Небесное равен и тот, кто желает только получить оное, хотя и не творит дел царствия. Но осмелюсь сказать об этом, что думаю; полагаю же, что согласятся со мной и другие имеющие ум. Из принявших дар115 одни были совершенно далеки от Бога и спасения, вдавались во все роды порока и старались быть порочными. Другие были как бы наполовину плохи и держались середины между добродетелью и пороком; они, хотя делали зло, однако же, не одобряли сделанного, как больные горячкой не хвалят своей болезни. Иные же и до совершения были достойны похвалы: или от природы, или потому, что собственным тщанием очищали себя к Крещению, – а по совершении оказались еще лучшими и осторожнейшими; очищали себя, чтобы получить благо, а соблюдали большую осторожность, чтобы сохранить его. Из всех них лучше совершенно плохих те, которые отстали несколько от порока, а лучше несколько отставших более ревностные и предвозделавшие себя к Крещению, потому что имеют некоторое преимущество, именно деятельность, а Крещение, сглаживая грехи, не уничтожает заслуг. Но лучше всех перечисленных те, которые возделывают и саму благодать и образуют себя до возможно большей лепоты. Равным образом между неприемлющими Крещения одни совершенно подобны скотам или зверям по своему неразумию или злонравию. Сверх прочих зол в них есть и то, что они, как думаю, не очень уважают и дар Крещения, но действительно как дар, если дан им, любят и, если не дан, презирают. Другие, хотя и чтут дар, но медлят принять его – то по нерадению, то по невоздержности. Иные даже не имеют возможности и принять дара или, может быть, по малолетству, или по какому-то совершенно не зависящему от них стечению обстоятельств, по которому не сподобляются благодати, хотя бы сами того и желали. И как между первыми нашли мы большое различие, так находим и между последними. Совершенно презирающие хуже невоздержных и нерадивых, а последние хуже тех, которые по неведению или по принуждению лишаются дара, ибо сделанное по принуждению есть не что иное, как невольное прегрешение, и думаю, что одни потерпят наказание как за другие пороки, так и за презрение Крещения. Другие же, хотя потерпят наказание, но меньшее, потому что не столько по злонравию, сколько по неведению не получили Крещения. А последние не будут у праведного Судии ни прославлены, ни наказаны, потому что, хотя незапечатлены, однако же, и не худы, и больше сами потерпели, нежели сделали вреда. Ибо не всякий, недостойный наказания, достоин уже и чести; равно как не всякий недостойный чести достоин уже наказания. Рассмотрю и следующее. Если ты признаешь убийством одно намерение убить без совершения убийства, то считай крещеным желавшего креститься, но не крестившегося действительно. Если же не признаешь первого, то почему признать последнего? Не вижу причины. Но если хочешь, рассудим и так. Если достаточно желания вместо силы Крещения и за одно желание присуждаешь себе славу, то и вместо славы довольствуйся одним желанием. И какой для тебя вред не сподобиться ей, когда имеешь желание (1)?

* * *

«Пусть прибудет мать, пусть прибудет отец, прибудут братья, жена, дети, друзья – все, что для меня дорого, и тогда спасусь, а теперь еще не время мне стать светлым». Но бойся, чтобы не стали сообщниками плача те, которых ты надеялся иметь сообщниками веселья. Если они с тобой хорошо, а если нет, не ожидай. Стыдно говорить: «Где у меня приношение по Крещении? Где светлая одежда, в которой бы просветиться Крещением? Где нужное для принятия моих крестителей, чтобы и в этом не устыдиться?» Но это, как видишь, весьма необходимо и без этого благодать умалится! Не занимайся мелочами в делах важных, не предавайся низким чувствованиям. Таинства важнее видимого, самого себя принеси в дар, во Христа облекись, напитай меня своею жизнью: такому гостеприимству рад я, это угодно и Богу, Который дарует величайшие блага. Из великого для Бога ничего нет, чего бы не дал и нищий, чтобы нищие и в этом не отставали, не имея чем соревноваться с богатыми. И хотя в другом есть различие между богатым и убогим, однако же, здесь кто усерднее, тот и богаче. Ничто да не препятствует тебе идти вперед, ничто да не отвлекает назад твоего усердия. Пока желание сильно, получай желаемое; пока горячо железо, закаляй его в холодной воде, чтобы не встретилось чего к пресечению твоего желания (1).

* * *

Возразят: «…Но что скажешь о тех, которые еще младенцы, не чувствуют ни вреда, ни благодати? Крестить ли нам и их?» – Непременно, если близится опасность. Ибо лучше без сознания освятиться, нежели умереть незапечатленным и несовершенным. Доказательством этому служит восьмидневное обрезание, которое в преобразовательном смысле было некоторой печатью и совершалось над не получившими еще употребления разума, а также помазание порогов, через неодушевленные вещи охраняющее первенцев. О прочих же малолетних мое мнение такое: дождавшись трехлетия, или несколько ранее, или несколько позже – когда дети могут слышать что-нибудь таинственное и отвечать, хотя не понимая совершенно, однако же запечатлевая в уме – должно освящать их души и тела великим Таинством совершения. Причина же этому следующая: хотя дети тогда начинают подлежать ответственности за жизнь, когда и разум придет в зрелость, и уразумеют они Таинство (потому что за грехи неведения не взыскивается с них по причине возраста), однако же оградиться им Крещением, без сомнения, гораздо полезнее по причине внезапно встречающихся с ними и никакими способами не предотвращаемых опасностей (1).

* * *

Да будет для тебя купель эта очищением не только тела, но и образа Божия, не смыванием только грехов, но и исправлением жизни. Пусть не только омоет прежнюю нечистоту, но очистит и источник. Пусть научит не только прекрасно приобретать, но и прекрасно лишаться приобретенного или, что гораздо легче, отказываться от приобретенного худо. Ибо что пользы, если тебе отпущен грех, а обиженному не дано удовлетворение за ущерб, тобой причиненный? Тобой сделано двоякое зло: и приобретено неправедно, и удержано приобретенное; в первом ты получил прощение, но вторым и ныне делаешь неправду, потому что и теперь есть у тебя чужое, и грех не истреблен, а только разделен надвое временем; на одно отважился ты до Крещения, а другое продолжаешь и после Крещения. Но купель дает отпущение грехов совершенных, а не совершаемых. Надобно, чтобы очищение не напоказ было произведено, а проникло тебя, чтобы ты совершенно стал светел, а не прикрашен снаружи, чтобы благодать служила не прикровением грехов, но освобождением от них. Блаженны те, коим отпущены беззакония, – сказано о совершенном очищении, и чьи прикрыты грехи (Пс. 31, 1), – о тех, у которых внутреннее еще не очищено. Блажен муж, которому Господь не вменит греха (Пс. 31, 2), – это как бы третий разряд согрешающих, дела, которых не похвальны, но сердце неповинно (1).

* * *

Если бы я был не человек изменяемый, а непреодолимый, то была бы нужна мне только заповедь великого Бога и она бы меня украшала, спасала и вела к высокой славе. Но теперь не богом создал меня Бог, а поставил в равновесии удобопреклонным туда и сюда, потому и поддерживает меня многими опорами, из которых одной служит для людей благодать омовения (крещения). Как некогда еврейские дети спасались от погубления Христовой кровью и очищали пороги дверей, между тем как в одну ночь погибли все первородные Египта, так и это для меня есть печать избавляющего нас от зол Бога, и для младенцев только печать, а для возрастных врачевство и совершеннейшая божественная печать Христа Светодавца, чтобы, спасшись из глубины скорбей и облегчив несколько выю от бремени, обратил я стопы свои к жизни. Ибо и путник, отдохнув от утомления, воздвигает укрепленные в силах колена. Как общее всех достояние – воздух, земля, широкое небо и все, что влечет за собою круг годовых времен, так общим достоянием людей сделалась и спасительная купель (2).

* * *

Купель есть печать второй жизни (2).

* * *

111

По переводу Симмаха, у Семидесяти, в Славенском «великого кита».

112

Здесь речь идет о Крещении. – Прим. ред.

113

Крещением. – Прим. ред.

114

Крещен. – Прим. ред.

115

Крещение. – Прим. ред.


Источник: Симфония по творениям святителя Григория Богослова / [ред.-сост.: Т. Н. Терещенко]. - Москва : Даръ, 2008. - 608 с. - (Духовное наследие).; ISBN 978-5-485-00194-0

Комментарии для сайта Cackle