К истории первых людей

Из первой книги Библии мы узнаем, что Бог создал человека по образу и подобно своему: «И сотвори Бог человека, по образу Божию сотвори его: мужа и жену сотвори их. И благослови их Бог глаголя: раститеся и множитеся и наполните землю, и господствуйте ею, и обладайте рыбами морскими, и зверьми, и птицами небесными, и всеми скотами, и всею землею, и всеми гадами, пресмыкающимися по земле. И рече Бог: се дах вам всякую траву семенную, сеющую семя, еже есть верху земли вся и всякое древо, еже имam в себе плод Семене семенного, вам будет в снедь» (Быт.1:27–29).

Создание человека по образу и подобию Божию и сохранение этого образа и подобия во всей их чистоте есть самое главное преимущество сотворенного человека и самая высокая черта в его первобытном существовании. Все остальные его преимущества сравнительно с прочими тварями и все высокие дары, какими он осыпан своим Творцом, суть следствия отображения в человеке образа и подобия Божия. Так если возьмем то преимущество первосозданного человека, в силу которого он поставлен господином всей земли, то из бытописания мы узнаем, что владычество человека над видимой тварью есть следствие отображения в человеке образа Бога, который есть Царь и Господь не только видимой природы, но и всей вселенной, мира видимого и невидимого. Уже на основании того, что рассказ о поставлении человека господином земли следует непосредственно за библейским повествованием о создании человека по образу и подобию Божию, мы можем смотреть на первое, как на следствие второго; а окончательно убеждаемся в этом из писаний отцов и учителей Церкви, именно так, а не иначе понимавших это библейское сказание. Так наш знаменитый истолкователь Св. Писания, приснопамятный митрополит Филарет, согласно с разумением св. Златоуста и блаженного Феодорита, говорит об этой черте образа Божия в человеке так: «Бог есть Владыка всего: и человек поставлен владыкою видимого мира. Человек украшается образом Божиим для того, что видимые твари созданы для него, а он для Бога: ибо ни что не может быть так любезно Высочайшему Существу, как образ высочайшего совершенства Его; и не может быть большего полномочия для обладания тварями, как образ Творца»¹.

Возьмем ли такие высокие преимущества человека пред всеми прочими созданиями земли, как духовность его души, бессмертие ее, свободную волю, как способность к самопроизвольному определению себя к добру или злу, сердце его, источник святой любви и чистых наслаждений, разумность ее, высокий дар слова и другие высокие стороны его духовной природы – и мы сразу заметим, что они суть не что иное, как слабое отображение всесовершеннейших свойств Высочайшего Существа. Так, духовность души человека, созданная по образу Божию, отображает в себе духовность чистейшего Духа, Бога; бессмертие ее – вечность Божию; свобода человеческой воли – бесконечную свободу и независимость всесовершеннейшего Существа; сердце человеческое, как орган чувства – беспредельную любовь Божию; ограниченный разум человека служить отображением всесовершеннейшего разума Божия; наконец, дар слова, при помощи которого человек выражает свои мысли, указывает собою на Ипостасное Слово в Его отношении к Богу Отцу. «Сын называется Словом потому, что Он так относится к Отцу, как слово к уму; не только по бесстрастному рождению, но и по соединению с Отцом, и потому что Он являет Его», – учит св. Григорий Богослов.

Обратим ли, далее, внимание на блаженное райское состояние первых людей до их грехопадения, чуждое всякой болезни и смерти, на их невинность и святость, на их совершенство, и мы неизбежно придем к тому выводу, что все это есть следствие образа и подобия Божия, по которому они были созданы.

Так как Бог есть источник всякого блаженства и Сам по Себе есть Существо всеблаженное и вседовольное, то и духовно-телесное существо человека, созданное по образу Божию, предназначено было к возможному для него блаженству, которое, как и блаженство Бога, должно быть по творческой мысли, непрерываемо и не нарушимо ничем – болезнями, лишениями, скорбями и смертью и должно было по тому же творческому плану продолжаться вечно.

И вот, по создании человека, Бог вводить его в прекрасный сад, называемый раем, где все необходимое для жизни и блаженства человека было в изобилии; для того, чтобы тело человека, созданное из земли и само по себе способное к разрушению, не испытывало болезней и смерти, премудрый и всеблагий Бог насаждает особое древо под именем древа жизни, плодам которого сообщает чудесную силу – предохранять тело человека от болезней и смерти, поддерживать и возрождать в нем постоянную юность и свежесть органических сил.

Будучи Сам святым и виновником всякой святости, Господь и человека создал святым. Он был создан правым (Екклез.7:30), в правде и преподобии истины (Еф.4:23).

Невинная душа первых людей не знала, что такое грех и не испытывала мучительных состояний совести и раздвоения в душе; все их существо было направлено к Богу и в Нем одном они видели свое блаженство. Но святость первых людей не была безусловна, как святость создавшего их Бога. Они получили этот дар святости от Бога, а не достигли его путем собственных усилий; поэтому они и не могли ценить его надлежащим образом; им нужно было заслужить этот высокий дар, чтобы достигнуть такого состояния, при котором для них сделалось бы невозможным изменить святости и истине как вследствие сознания их великого для них значения, так и вследствие нравственной привычки, которая бы окончательно укрепила их в добре.

Будучи всесовершеннейшим существом, Господь Бог и человека создал совершенным в своем роде и чине, как существо, поставленное Им на границе духовного и чувственного мира. Это совершенство природы первобытного человека заключалось в чистоте и свежести сил его, в гармоническом соотношении между его физической и духовной природой, в постоянном обращении к Богу, как к своему началу, в легком, быстром и безошибочном способе приобретения познаний, исключающем трудный, медленный и подверженный ошибкам путь знания, доставшийся в удел человеку по его падении с расстроенными ослабленными грехом духовными силами. Но библейское воззрение на совершенство первобытного человека отнюдь не такого рода, чтобы оно считало это совершенство идеалом, дальше которого идти нельзя. Такое воззрение противоречило бы понятию об историческом развитии разумно – нравственной жизни человека. И в Библии можно находить ясные доказательства того, что созданный человек, при всем совершенстве своего первобытного невинного состояния, не считается достигшим такого совершенства, которое бы исключало дальнейшее развитие и усовершенствование его существа. Так, введя в рай сотворенного человека, Господь дает ему заповедь о возделывании и хранении рая, через что, без сомнения, он развивал бы свои духовные и физические силы; далее, дает ему заповедь о невкушении плодов от древа познания добра и зла для развития его нравственных сил, его свободной воли, которая, через упражнение в исполнении заповеди Божией, могла бы достигнуть постепенно такой степени совершенства, при которой для нее сделалось бы невозможным уклонение от Бога; далее, уже одно то, что человек создан по образу и подобию Божию, показывает, что высокие дарования, которые он получил в образе Божием, он может как уподоблять Богу, постоянно обращая их к нему, как к своему Первообразу, так, при своей свободе, может устремлять их и в противоположную сторону к себе и к миру и лишиться этого подобия Божия; наконец, и в Новом Завете, Господь наш Иисус Христос и апостолы учили о необходимости для христианина, этого воссозданного и доведенного до состояния невинности первых людей человека, – достигать святости и совершенства, подобных святости и совершенству Отца небесного. « Будите вы совершены, якоже Отец ваш небесный совершен есть» (Мф.5:48). «Позвавшему вы Святому, пишет ап. Петр, и сами святи во всем житии будите» (Пет.1:15). Раскрывая тайну спасения рода человеческого через Иисуса Христа, ап. Павел говорит: «избра нас о Нем прежде сложенья мира, быти нам святым и непорочным пред Ним в любви» (Еф.1:14). Таково было состояние наших прародителей до их грехопадения, через которое исказился и помрачился в них образ Божий. Пораженный дивным устройством человеческой природы, царь и пророк Давид восклицает: «Славлю Тебя потому, что я дивно устроен». (Пс.138:14).

Для какой же цели создан человек, так богато осыпанный дарами премудрого и всеблагого Бога? Какое его предназначение?

По учению Св. Писания, отцов и учителей Церкви, конечная цель сотворения человека заключается в славе Божией, в том, чтобы он отражал в себе славу своего Творца. «Все соделал Господь Себе ради» (Притч.16:4). «Царие земстии и вcu людие, князи и вcu судии земстии; юноши и девы, старцы с юношами, да восхвалять имя Господне: яко вознесеся имя Того единаго: исповедание Его на земли и на небеси» (Пс.148). «Положить ест око Свое на сердцах их (людей), показами им величество дел Своих: да имя Святыни Его восхвалять, и да поведают величество дел Его». (Сир.27:7). И в Новом Завете Спаситель и апостолы раскрывают эту истину. Так в молитве Господней, которая есть образец всякой молитвы для всех времен и народов, Иисус Христос научает нас молиться к Отцу небесному о том, чтобы святилось во всем мире имя Его, чтобы скорее наступило царство Его, царство благодати и славы. Научая через апостолов людей поставлять главной целью всех дел славу Божию, Господь Иисус Христос говорит: « Тако да просветится свет ваш пред человеки, яко да видят ваша добрые дела, и прославит Отца вашего, Иже на небесех» (Мф.5:16). Величайше промыслительное действие Бога, имевшее целью восстановить и спасти падшего человека, совершено Сыном Божиим для славы Бога Отца. Пред самым наступлением своих искупительных за род человеческий страданий, созерцая их как бы уже совершившимися, Иисус Христос говорит: «Отче, прииде час: прослави Сына Твоего, да и Сын Твой прославит Тя. Аз прославить Тя на земли, дело совершить, еже дал ecu Мне, да сотворю» (Ин.27:4). Из отцов Церкви прекрасно выясняют мысль о создании человека для славы Божией св. Григорий Богослов и св. Златоуста. Первый говорит: «надлежало, чтобы поклонение Богу не ограничивалось одними горними, но были и долу некоторые поклонники, и все исполнилось славы Божией: для сего создается человек, почтенный рукотворением и образом Божиим»². Св. Златоуста ту же мысль выражает еще определеннее: «Бог дал нам зрение, уста и слух для того, чтобы все члены наши служили Ему, чтобы мы и говорили угодное Ему и делали, Ему воспевали непрестанные песни, Ему воссылали благодаренья»³.

Итак, несомненно, что человек создан для прославления своего Творца. И человек только тогда будет осуществлять цель своего бытия, когда будет прославлять создавшего его Бога. Но когда он будет прославлять Его?

Во-первых тогда, когда он будет стремиться к своему Творцу и Первообразу всеми силами своей природы, т. е. умом познавать Его, словом приносить Ему хвалы и благодарения, сердцем любить Его, волею осуществлять те дела, которые служить к прославлению Его. (Сир.27:6–10; Лев.11:44, 19:2, 20:7; Мф.5:16; 1Кор.6:20, 10:30). Познавая Бога умом, человек изумлялся бы проявлению Его премудрости и всемогущества и через то приводился к желанию прославлять Его; любя Его сердцем за чудные дары, которыми он осыпан, он научился бы благодарить Его; исполняя святую волю Творца, человек не только словами и сердцем, но и всею своею жизнью прославлял бы, любил и благодарил Его.

Во-вторых, тогда, когда все силы своего существа он будет развивать до возможного для них совершенства и богоподобия (Мф.5:48). В природе человека Творцом его заключено такое богатство духовных и физических сил, при помощи которых для него делается возможным необозримое поле развития и совершенствования. Какое громадное различие существует между человечеством нынешнего XIX столетия и тем, которое существовало в первые тысячелетия от сотворения мира? Как много периодов развития между поколениями человеческого рода открыла нынешняя наука? И в праве ли кто либо предсказать и точно определить предел, дальше которого не должно идти развитие человечества? Если этого предела трудно или, лучше сказать, невозможно назначить для грешного человека, которого духовный способности в сильной степени были повреждены грехом, то что сказать о первобытном состоянии святого невинного человека с богатством святых и чистых сил, не ослабленных и не задерживаемых грехом? Какая блестящая будущность предстояла бы ему на этом пути беспредельного усовершенствования человеческой природы, на этом постоянном святом стремлении к своему Первообразу?

В-третьих, созданный Богом человек, исполняя свое предназначение – прославлять Бога, вместе с тем достигал бы и высшего блаженства (Мф.5:16; 1Тим.4:8; Еф.2:10). Духовно-физическое существо человека, получающее жизнь и блаженство от Бога, тем счастливее, чем ближе стоит к Богу, Источнику своей жизни, тем блаженнее, чем сильнее стремится к Богу, Источнику всякого блаженства и радости. «Благий Бог сотворили нас не для того, чтобы наказывать, но чтобы мы были причастниками Его благости», говорит Иоанн Дамаскин⁴. Может ли всеблагий Бог, который есть всесовершеннейшая любовь, быть виновником болезни и смерти, как зла физического, которое не только уменьшает блаженство человека, но и делает его в конце концов невозможным, прекращая самую жизнь человека? Если бы человек не согрешил, то он не знал бы не только смерти, но и никакого расстройства в своем здоровье, никаких немощей и болезней.

И действительно, первобытным людям и через них всему роду человеческому, не были предназначены Творцом болезни и смерть. Мы уже сказали, что для устранения их Господь даровал нашими прародителям плоды древа жизни, вкушение которых делало их безболезненными и бессмертными по телу (Быт.3:22). Болезненные расстройства в организме и самая смерть представляется в слове Божием непосредственным следствием греха, как нарушение заповеди Божией: смерть последует тотчас за нарушением заповеди: «в онже аще день снесте от нею, смертию умрете» (Быт.2:27 сн. Рим.5). Но вместе с этим прямой смысл заповеди Божией дает полное право заключить, что если бы не было со стороны наших прародителей нарушения ее, не было бы, без сомнения, и наказания, назначенного за преступление ее. А так как, далее, человек имели возможность и не согрешить, то, следовательно, он имел возможность вместе с тем и не умирать, оставаясь бессмертным и по телу.

И для естественного непредубежденного разума не представляется никакой трудности признать человека и по телу бессмертным, если предположить безгрешное развитие его духовно-телесного существа.

Что такое тело по отношению к духу? Послушное орудие его проявления во внешнем мире, тот подчиненный духу человека орган, через который он вступает в непосредственное отношение с материальным миром. Можно ли теперь предположить, чтобы Бог, создав человека, как посредника между духом и материей, и назначив человеку для совершения этого посредства тело, впоследствии времени лишил его, без его вины, столь необходимого для него органа, или точнее, нарушил бы через смерть тесный союз между душою и телом, союз Им Самим установленный вначале? Если же случился такой разрыв, то он произошел, конечно не по воле всеблагого и неизменного в своих определениях Бога, но по вине человека, который, злоупотребив своею свободою, нарушил тем свои нормальные отношения к своему Творцу и через это лишился той силы, которая делала возможным нормальное его существование.

Как растение, лишенное живительного солнечного света, погибает и именно вследствие того, что между ним и солнцем прервана живая и тесная связь, так и человек, прервав союз свой с Богом, Источником всей его духовно-физической жизни, должен был погибнуть, т.е. сначала разрушить в себе гармонию духовно-телесной природы, испытать смерть физическую, а потом умереть и духовною смертью, что́ и случилось бы, если бы милосердный Бог не восхотел спасти его через возвращение его опять к Себе, в царство Своего божественного света и вечной жизни. Это – одна сторона дела: т. е. мы потому уже должны допустить возможность бессмертия человека и по телу, что тело для человека не есть нечто лишнее, преходящее, но постоянное и необходимое свойство его человеческой природы, созданной по творческому плану из двух природ – безжизненной материи и оживотворяющей ее души, непосредственного дыхания Божия. Но всматриваясь глубже в природу духа и тела и замечая взаимные отношения между ними, мы находим и другое основание, указываемое и принимаемое здравым разумом, основание бессмертия человека не только по духу, но и по телу, вытекающее из влияния духа на тело. Душа человека, как созданная непосредственным дыханием Божиим и притом по образу и подобию Божию, бессмертна, подобна тому, как Бог не только бессмертен, но и вечен; тело же человека, созданное из земляного праха, вещественно и безжизненно. Что вызвало это вещественное и безжизненное тело к бытию? Вдуновение Богом во внутрь тела души животворящей, которая внутреннейшим и существеннейшим образом проницает и оживляет собою все тело, и вот, лишь только установлен Богом этот тесный союз между телом и духом – является живой духовно-телесный человек. Теперь посмотрим далее. Допустим, что человек никогда не согрешил бы. В каком отношении был бы дух его к телу?

Получая помощь Божественной благодати, идя в своей деятельности постоянно по правильному пути – по направлению к Богу, Источнику всякой духовной жизни, дух человеческий постепенно развивался бы и совершенствовался и, наконец, достиг бы той степени совершенства, которая назначена крайним пределом для него, как духовно-телесного существа известного чина в ряду других существ мира. Достигнув этого высшего пункта своего развития, он приобрел бы такие качества, каких не имел при своем создании. Его ведение было бы неизмеримо и обширнее и полнее теперь, нежели прежде, его воля была бы способна к таким желаниям и действиям, о которых человек в раннем возрасте и не думал; его сердце пылало бы такою пламенною любовию к своему Творцу, что уподоблялась любви херувимов, и серафимов; его тело было бы послушным орудием духа. Была ли бы достаточна для такого развития духа та телесная оболочка, в которой он сознал себя человеком в первые минуты своего создания? Без сомнения, нет. Орудие должно вполне соответствовать той цели, для которой оно создано; тело человека должно вполне отвечать силам и потребностям духа; потому следует полагать, что вместе с усовершением духа развивалось бы и тело и было бы вполне пригодным орудием для выражения потребностей духа, если бы грех не прервал нормального развития человеческой природы. Поэтому учение христианской религии о прославленном теле, которое душа каждого человека получит после всеобщего суда и воскресения из мертвых, когда сила греха окончательно будет уничтожена, отвечает всем запросам разума, желающая видеть полное соответствие между духом и телом, полное принаровление тела как чувственного органа к духу, который, вследствие искупительных заслуг Сына Божия, усвоенных им (конечно, если только они усвоены им), опять достигает не только прерванной грехом первобытной святости, но даже еще большего совершенства. Христианская Церковь учит, что после всеобщего воскресения из мертвых, человеческие тела получат иные, более совершенный свойства, нежели какие имели они в своем земном греховном существовании, что они сделаются телами прославленными, образец которых мы можем видеть в прославленном теле Иисуса Христа по Его воскресению из мертвых. Его прославленное тело не нуждалось ни в пище, ни в питье, ни в одежде; оно не ограничивалось ни пространством, ни временем; оно мгновенно но воле духа переносится на желаемые пространства и не встречает на своем пути материальных преград; оно не было материально и грубо, напротив, было легко, духовно, невидимо, хотя опять, по желанию духа, могло принимать такой вид, при котором оно было видимо и доступно осязанию. А такое совершенное тело, по учению христианской религии и философии, достается в удел человеку после его смерти, или точнее, после всеобщего суда и воскресения из мертвых и при том не одинаковое для всех, но различное по совершенству, смотря по степени святости душ (см.1Кор.15). Но даже и в здешней жизни Господь являет иногда на тех или других, святых людях примеры того, как наше земное тело может изменяться и усовершенствоваться сообразно с высотою святости того или другого угодника Божия. Довольно припомнить здесь жизнь Св. Марии Египетской, которая из великой грешницы при помощи Божией достигла высочайшей степени святости и вместе с тем изумительного совершенства своей духовно-телесной природы. Так, она могла предсказывать будущее и называть по имени человека, которого в первый раз встречала; могла долгое время оставаться без пищи; сотворив крестное знамение могла ходить по водам Иордана, переходить в несколько часов то пространство, на которое преподобный старец Зосима употреблял до 20 дней и даже во время молитвы, как такого состояния, во время которого душа человека вступает в ближайшее общение с Богом, – отрешаться от земли и держаться на воздухе. Не напрасно наша св. Церковь, как мудрая воспитательница христиан, воспоминаете на 5-й неделе великого поста житие Св. Марии Египетской и торжественно предлагает главнейшие из него события религиозному сознанию христиан, чтобы напомнить им, до какой святости и совершенства может достигнуть человек путем покаяния, молитвы, непрестанных подвигов христианской жизни и помощи Божией.

Если бы Адам не согрешил, если бы дух его путем постоянной верности Богу, продолжительного развития достиг высшей степени совершенства, то вместе с тем и тело его, как материальная оболочка его духа, развивалась и усовершенствовалась бы, пока не достигла бы положенного ей Творцом предела совершенства. И это совершенство тела происходило бы под непосредственным влиянием на него духа, который, вследствие сообщенных ему при его создании сил, постепенно преобразовывал бы свое тело соответственно новым своим потребностям и стремлениям и мало-помалу устроил бы для себя высшую телесную организацию – духовное тело. Самый дух его не был бы только душею живущею, но сделался бы духом животворящим (1Кор.15:44–46), каковой степени совершенства он и достиг во втором Адаме, Иисусе Христе (1Кор.16:45). И если бы не произошло в жизни первых людей такого печального события, как грехопадение, то они бы и не знали, что значить смерть, и непосредственно через земную жизнь перешли бы к небесной, духовной, где и достигли бы высшей организации своего духовно-телесного существа. Там, в непосредственной близости к Богу, они бы нашли такое блаженство, о котором в настоящее время мы едва ли можем составить себе даже приблизительное понятие. Величайшая, ничем невозмутимая радость от близости к Богу, как Источнику всякой жизни и радости, бесконечное развитие всех духовных способностей, почерпающих неизъяснимый источник блаженства от познания Божества, которое мы будем созерцать тогда не как бы через тусклое стекло, как теперь, но прямо, лицом к лицу, живое общение со всеми святыми ангелами и душами праведных людей, вечная блаженная жизнь в раю, ничем не прерываемая и невозмущаемая, где Бог уготовал любящим Его то, чего ухо не слышало, и око не видело и что не приходило на сердце человеку (1Кор.2:9), и что даже на бедном языке человеческом пересказать нельзя (2Кор.12:4), – вот самые общие черты, которыми в слове Божием описано будущее блаженство праведных.

Теперь мы достигаем этого блаженства при усвоении искупительных заслуг Сына Божия, путем земной жизни, усеянной болезнями, страданиями, скорбями, всякого рода несчастиями, всевозможными потерями и лишениями и, наконец смертью, в которой происходить насильственный разрыв души с телом, которого редкий христианин в состоянии не страшиться, не смотря на то, что он имеет все причины смело встречать смерть, все средства против страха смерти. Для первых же людей, если бы они не согрешили, и для всего рода человеческого, если бы он имел безгрешных прародителей, этого тяжелого и болезненного пути, оканчивающегося смертью, не могло бы существовать. Они от земной жизни прямо переходили бы к жизни небесной, как самой высшей форме из бытия.

Итак, первобытное состояние человека было самое счастливейшее. Он был украшен великими совершенствами из которых создание его по образу и подобию Божию было самым величайшим совершенством его природы. Его предназначенье также вполне соответствовало устройству его духовно-физической организации; он был создан для славы Божьей, причем, служа на земле выразителем славы Божьей он и сам принимал участье в ее свете и блаженстве; постоянно стремясь к своему первообразу, человек тем самым достигал бы своего высшего блаженства и вместе с тем исполнял бы свое предназначение – быть выражением славы Божьей на границе мира духовного и чувственного, мира земного и небесного.

Здесь позволим себе привести прекрасные слова о первобытном состоянии человека профессора Рождественского. Библейское ученье о состоянии первых людей «носить, на себе отпечаток благородной простоты, чуждо фантастических преувеличений и чрезмерной идеализации в изображении первобытного состояния. По изображению книги бытия, первые люди до грехопадения находились в весьма благоприятном положении – в физическом, умственном и особенно в религиозно-нравственном отношениях. В физическом отношении они были свободны от скорбей, болезней и смерти, которым только впоследствии подверглись в наказанье за грех (Быт.3:16–17) . Они должны были возделывать Эдемский сад, в котором были заселены (2:15); но это не требовало от них тяжелого изнурительного труда при том естественном изобилии плодов, каким в начале отличалась земля (2:9). В умственном отношении они обладали превосходными способностями, так как они сотворены были по образу Божью (1:26); высокая умственная проницательность первого человека высказалась в наречении им имен всем животным (2:19–20). Но Библия не дает оснований для предположения, что первые люди находились на высокой степени и так называемого культурного развития. Хотя они обладали превосходными духовными способностями, но они должны были развить в себе эти способности для того, чтобы пользоваться ими для достижения указанного им Творцом назначенья – владычествовать над всею землей (1:28). Библия ничего не говорит о каких-нибудь произведениях искусства и изобретениях первых людей. Жилищем их была открытая природа – сад (3:8); они сначала не носили никаких одежд (2:25); впоследствии широкие смоковные листья были их первым необходимым покровом, который потом был заменен кожами (3:7–21). Обработка металлов ни у них, ни у ближайших к ним поколений, по-видимому, не была в употреблении. Только в седьмом от Адама поколении является Фовел, который называется в Библии ковчим орудий из меди и железа (4:22)... Что касается религиозно-нравственного состояния первых людей, то по свидетельству Библии, до падения это было высокоблагодатное состоянье.... Их богопочтение имело характер детской преданности Богу; их добродетель состояла первоначально в верном хранении заповеди Божьей (3:3); в отношении друг к другу они жилы в самом искреннем общении взаимной любви, как одна плоть (2:23–24). Первоначальное нравственное состоянье человека называется «состоянием невинности», характеристическая черта которого состоит в том, что в нем отражалось больше объективное, чем самодеятельное личное нравственное совершенство первых людей, больше совершенство чистого творения Божия, чем совершенство, развитое собственным опытом нравственной жизни первых людей»⁵.

Против изложенного нами библейского учения о состоянии первых людей возражает неверие в лице пантеистов и материалистов. Как те, так и другие в воззрениях на первобытное состояние рода человеческого и на цель его жизни сходятся в общих чертах, почему мы и не будем излагать отдельно пантеистических и материалистических воззрений. Они в лице Юма, английского мыслителя, конца XVIII столетия, Канта, Гегеля, Шеллинга, немецких философов, позитивиста Конта, материалиста Фейербаха и других – утверждают, каждый с небольшою разницею, сообразно с своею философскою системой, что первоначальное состояние человека было дикое, грубое, и, так сказать, полуживотное – что человек стоял сначала на самой низкой степени умственного, нравственного и религиозного развития, что первоначальная религия была самым грубым идолопоклонством и многобожием, что только путем медленного развития абсолютной идеи, которая, по утверждению пантеистов, постепенно проходя через мир неорганический, органический и животный в человеческом только сознании достигает высшего своего развития, или, что к высшему современному состоянию человек пришел, по гипотезе материалистов, путем медленного развитая и борьбы с окружающими его историческими обстоятельствами.

Можно ли согласиться с этим противо-библейским и противо-христианским взглядом на первоначальную судьбу человека? Ни в каком случае. Изложенное мнение утверждается на отрицании веры в Бога и чудо, на нежелании допустить сверхестественный элемент в природе и истории человеческого рода. Если доказать вообще несостоятельность пантеистических и материалистических воззрений на Бога, то вместе с тем будет показана и доказана в частности несостоятельность их воззрений и на первобытное состояние человека. Не беря на себя этой задачи, которая решена уже во многих специальных сочинениях, тем более, что она не строго относится к главному предмету нашего исследования, мы укажем только на главнейшие факты, которые, доказывая истинность библейского сказания о первобытном состоянии человека, тем самым опровергают пантеистические и материалистические воззрения на тот же предмет.

Во-первых. Свидетельство Библии, как истинного слова Божия, как самого древнейшего и достовернейшего письменного документа, о блаженном состоянии первых людей до их грехопадения и о высоком их назначении есть первое и самое сильнейшее доказательство истинности изложенного нами библейского сказания о первом периоде в жизни людей. Не смотря на все нападки неверия на Библию, никому из противников ее не удалось доказать, что она есть простое произведение человеческого ума, или что рассказываемые в ней события не случались. Философия, естествознание, история, археологии в особенности со времени знаменитых раскопок в Ассирии, все истинно научные исследования только подтверждают библейские сказания. Пока истинность Библии, как откровенного слова Божия людям., не будет опровергнута – а этого никогда не будет – до тех пор и все заключающиеся в ней сказания, и в том числе, и сказание о первобытном состоянии людей, будут стоять выше всех сомнений.

Во-вторых. Предания большей части народов ничего не знают о таком младенческом периоде в жизни людей, когда они были в диком, полуживотном состоянии, из которого они только мало-помалу развились до состояния истинной человечности. Всегда они представляют первый период человеческой жизни зрелым и счастливым, видят в нем самое близкое общение Божества с человеком и называют его даже золотым веком. В преданиях народов первый человек является без родителей, он сходит на землю во всем совершенстве, как сын Божий, или является во всем вооружении подобно Минерве, вышедшей из головы Юпитера в полном вооружении. Так в древних сказаниях персидской мифологии, прежде чем она получила дуалистический характер говорится, что на земле никогда не существовало физического зла и люди блаженствовали. Но когда люди стали страдать от холода, зимней стужи и неурожая, тогда некто Има, по воле Ормузда, устроил рай, куда пересадил семена всех растений и переселил избраннейших из людей; в нем не было ни холодного, ни жаркого ветра, не было ни смерти, ни тления; там светил вечный свет, и люди проводили блаженную жизнь⁶.

В преданиях Индусов упоминается о райской горе Меру, на которой растут прекрасные деревья, струятся светлые потоки, и где птицы оглашают воздух прекрасными пением На вершине горы, вблизи жилища Шивы и Индры, обитают святые и растет древо бессмертия. Ничто не вредило людям; они были невинны и наслаждались блаженством⁷. В недавно вышедшей книге, капитальном труде по христианской апологетике, профессора С.-Петербургской духовной академии Рождественского, нами уже цитированного, с особой тщательностью собраны народные предания о первобытном состоянии человека. Так предания о, так называемом «золотом веке» у египтян, китайцев и греков были следующие: «По одной древне-египетской саге, рай или золотой век продолжался на земле до тех пор пока Озирис и Изида царствовали над прекрасной страной в Аравии, окруженной Тритонским притоком, усеянной цветами и вечно зеленеющими деревьями, посылавшей освежительные струи воды во все 4 страны света. Но злой демон Сет-Тифон через умерщвление Озириса положил конец этому золотому веку (Диодор. Сиц. 1:15; 3:68; «Книга мертвых» 1:18. См. у Люккена Traditionen .. S. 115–158 и у Фишера Heidenthum, S. 323 и дал.) Не лишены значительного согласия с Библиею предания китайцев относительно первоначального состояния человека. И по этим преданиям первоначальное состояние мира и человека было состоянием «великого согласия». Небо, земля и человек три основных существа мира, находились в полной гармонии; грех человека нарушил эту гармонию. Сначала человек жил среди животных как их царь и господин; на земле все птицы произрастали сами собой; добродетель процветала без помощи науки, жила в невинности, не зная плотских вожделений. Только неумеренная жажда знания низвергла человека в бездну падения. После того как человек пал, все животные стали чужды ему; дикие животные, птицы, насекомые, змеи стали вести войну против него; в несколько менее чем в три или пять часов изменилось небо и человек стал уже не тот, чем был. У китайцев кроме того сохранились предания о первом человеке Фо-ги, о рае на востоке, о драконе, выползшем из бездны и посвятившем первого человека в тайну познания мужского и женского пола, о жене, как о первой виновнице грехопадения и др. (Lücken, Traditionen... 2 Aufl. 1869 г. S. 96 и дал. Ср. Delitsch, Apologetik, 1869, S. 151)⁸.

Предания греков о невинном состоянии первых людей изложены довольно определенно у Гесиода⁹ и Платона¹⁰. Первый насчитывает несколько веков в жизни человечества: первый век, когда люди жили подобно богам и не знали ни заботы, ни нужды, ни болезней, ни смерти, – называется золотым; второй – серебряный характеризуется тем, что люди в это время обнаружили непослушание бессмертным богам и за это, как подверглись различными бедствиям, так и начали испытывать смерть в подземном мире, куда Зевс в своем гневе стал низводить безбожных людей; за серебряными веком следовал медный и т. д., где в каждом все более и более упадало древнее служение богам и навлекало на людей все большие и большие бедствия, которые, наконец заключились, по мифическим сказаниям всемирным потопом, от которого спаслись только два благочестивых человека: Девкалион и Пирра.

По преданию, передаваемому Платоном первые люди не знали ни заботы, ни изнурительных трудов, ни нужды, потому что роскошная и богатая природа сама доставляла им в изобилии все необходимое; на земле неизвестны были прежде ни дикость, ни пожирание друг друга в царстве животных, не было ни раздоров, ни войны между людьми; Бог был стражем и покровителем их. Довольно и этих примеров народного предания о первобытном состоянии рода человеческого, предания, которое с различными вариантами повторяется в религиозных сказаниях почти всех народов, чтобы видеть в них решительное подтверждение истины библейского повествования о невинном состоянии наших прародителей и о их блаженной жизни в раю Предположение что это – простое самообольщение или поэтическое олицетворение субъективных желаний человека, не выдерживает ни малейшей критики. Чем объяснить, что представления о золотом веке у всех народов, не смотря на различные варианты, в общих чертах одинаковы? Возможно ли, чтобы люди так упорно верили созданию своей фантазии?

Дело объясняется просто: некогда род человеческий составлял одну семью и впоследствии один народ, в котором живы были предания его патриархов, из которых многие могли непосредственно слышать от первых людей о том, какова была первоначальная их история, как был близок Бог к ним и каким счастием они наслаждались, пока не согрешили. После великого события смешения языков и рассеяния их по лицу земли, что входило в премудрые планы Божественного провидения, – люди, утратив с течением времени разные подробности, удержали основные черты из предания патриархов и сохранили их в своих мифологических системах, религиозных гимнах и надписях. «Глиняные скрижали, надписи и кирпичи Ассирии и Вавилонии доказали уже, что главнейшие библейские сказания сохранились в воспоминании народов в форме эпопей и религиозных надписей в куфитских и семитических царствах Месопотамии, как сохранились они в гимнах Арьев, в Ведах, в Зороастровом учении»¹¹.

Здесь мы пользуемся случаем привести весьма меткое и основательное суждение профессора Рождественского о несостоятельности материалистического объяснения того замечательного согласия, какое существует в религиозных преданиях разных народов о первоначальном состоянии и о падении первых людей. Сказав, что для материалистического объяснения преданий о рае и золотом веке, встречающихся в древнейших памятниках народов, пессимистический мотив, как продукта печального настроения духа в виду неудовлетворявшей его действительности, не вполне пригоден, он развивает эту мысль далее следующим образом. «В период юного возраста народов, который отличается больше светлым взглядом на настоящее и доверием к будущему, чем пессимистическим настроением в отношении к настоящему и пристрастием к седой старине, пессимизм не мог играть слишком большой роли в духовном строе народов. Если и признать, что все древние предания о первобытном времени суть не что иное, как произведение фантазии разных народов о лучших прошлых временах, то при этом объяснении для нас ничего не объясняется касательно того, откуда произошло замечательное согласие этих преданий между собою, которое высказывается не только в общих чертах, но и во многих частностях (как например, в сказаниях разных народов о древе жизни, о змие-искусителе, о жене, как первовиновнице греха и проч.). Нельзя допустить, чтобы под влиянием лишь одного общего мотива – недовольства настоящим – фантазия разных народов повсюду создавала одни и те же образы, одни и те же, иногда до поразительного сходные, картины первобытного времени. Хотя фантазия бесспорно есть общечеловеческая способность, однако не лишено справедливости и то, что у каждого человека, а также и у каждого народа, своя фантазия... Для того, чтобы объяснить их взаимное согласие, которое за всеми разностями все-таки остается поразительным, необходимо допустить, что все они имеют для себя объективный первоначальный источник, что в них воспроизводится, хотя и не во всех подробностях, одинаково точно, первоначальное истинное предание о первобытном состоянии, которое в чистом его виде сохранено в Библии¹².

Переходим теперь к рассмотрению дальнейших данных в пользу той мысли, что первоначальное состояние людей было невинное, блаженное и совершенное в умственном, нравственном и религиозном отношениях.

В-третьих. История религий рода человеческого представляет такие факты, которые также решительным образом подтверждают библейскую истину о невинном и блаженном состоянии первых людей. Так, она прежде всего показывает, что мифы осложнялись постепенно, что древняя языческая политеистическая религия тем ближе к монотеизму, чем древнее по своему происхождению; свидетельствует, что во всех языческих религиях самых несовершенных можно находить отрывочные следы истинного понятия о Боге. Подтверждением этого может служить то обстоятельство, что в древнейших религиях – индийской, персидской (Зороастровой), египетской и позднейших, например, греческой, во главе сонма богов стоит в первый период образования мифов единое верховное божество: Парабрама в индийской, Заруана Аккарана – безграничное пространство, в персидской, Аммун – тайна,в египетской, Дий или Зевс – бог неба, в греческой религии. Только в позднейший период развития мифологии, по мере уклонения человека от Бога и погружения в грубый объективный натурализм, или субъективное обожание человека, – появляются, кроме верховных божеств, другие второстепенные, или как их противники (системы дуализма), или как исполнители воли верховных богов, как в религиях египетской и индийской, или второстепенные божества, стоящие в родственном отношении к верховному богу – сыновья и дочери, как в греческой мифологии. Далее, следы истинных понятий о Боге встречаются не только в религиях древних исторических культурных народов, но и у диких и нецивилизованных племен. Так, негритянские племена центральной Африки, готтентоты, обитатели островов южного океана, камчадалы, самоеды, дикие племена Америки и другие народы, стоящие на самой низшей степени культуры, имеют истинные понятия о едином, высшем Боге, всемогущем Творце неба и земли, который создал и богов (фетишей) и все существующее. Этот факт необъясним, если предположить, что люди постепенно развивались, как в умственному так и в религиозно-нравственном отношении. Постепенный ход развития человека предполагает движение от несовершенного к совершенному, или, прилагая этот закон к области религии, от грубого натурализма к духовному монотеизму. Между тем история религий показывает, что чем древнее языческая религия, тем больше в ней элементов монотеистического характера, т. е. она показывает обратное явление, противоположное понятию прогресса. Это объясняется тем, что в начале человечество, находясь в близком общении с Богом, имело истинное понятие о Нем, которое после грехопадения людей, по мере удаления от, Бога, искажалось и затемнялось. И чем необразованнее народ, чем менее одарен фантазией и способностью к умственной производительности, тем в большей чистоте и неприкосновенности содержит он доставшиеся ему по преданию от отцов своих религиозные представления. Приведя весьма много фактов из истории религий для подтверждения той мысли, что монотеизм был первоначальною формою религии, которая в свою очередь предполагает невинное и блаженное состояние первых людей, наш известный богослов, историк религий древнего мира, eп. Хрисанф говорит: «Идея единого верховного Божества у диких и полудиких племен, очевидно, уже не может объясняться, как результат сложных комбинаций, как отвлеченное философское объединение представлений о различных богах под формою единого верховного Бога – подобно тому, как это было в религиозных системах образованного язычества. Дикарь – фетишист не мои ни дойти до такого отвлеченного представления, ни убедиться в ложности многобожия. Откуда же это представление о едином Боге, так непоследовательно примешивающееся к общему грубому религиозному воззрению дикаря? И что значит при этом то особенно выдающееся явление, что у нецивилизованных племен идея единого Бога, по-видимому, заметнее и даже в своем содержании чище, чем у образованных народов язычества, у которых она часто совершенно заслонена политеизмом и имеет часто пантеистический характер? А это так.... Не значит ли все это, что образованное язычество дальнейшим развитием своих религиозных воззрений натуралистического характера более изменяло первобытное предание, бывшее некогда общим достоянием человечества и что последнее более сохранилось у нецивилизованных племен вследствие их неразвитости и отсутствия всякой умственной производительности?»¹³.

В-четвертых. Мнения дарвинистов и других материалистов, пытающихся, при помощи своих хитро придуманных гипотез, объяснить первоначальное происхождение человека от животных и смотрящих поэтому на первобытное состояние людей, как на состояние дикости и невежества, давно всеми истинными учеными опровергнуты. В виду этого мы и не будем, касаться здесь этой стороны вопроса, а укажем только на полную несостоятельность ссылок материалистов на разные легенды, находимые ими в тех или других народных поверьях и суевериях, которые, по мнению материалистов, дают будто бы право заключать о животной дикости первых людей. Так, ученые указанного направления ссылаются на легенды об автохтонах (под которыми разумеются люди, происшедшие будто бы через самопроизвольное зарождение), о людях, – выросших из земли, из деревьев, из камней, происшедших от тех или других животных, птиц, рыб и т. под. Опровергая все подобные ссылки на народные предания, делаемые некоторыми материалистическими учеными наш известный апологет, проф. Рождественский говорит следующее: «а) Подобные мифы, сравнительно с гораздо более их распространенными иными преданиями о начальном состоянии человека, имеют менее, чем второстепенное значениe; б) большей частью они открываются дарвинистами в темных суевериях и поверьях некоторых диких народов, причем ничто не ручается за древность их происхождения у этих народов; в) мифы этого рода, встречающиеся среди мифов некоторых древних народов (как напр. персидские мифы о происхождении человеческой четы из двуполого дерева, из семени быка, или греческий миф о происхождении людей из камней после Девкалионова потопа), имеют в виду не самое первоначальное происхождение человека, a позднейшее, после потопное. Первые люди в преданиях персов и греков производятся от богов; известно, что афинянам св. ап. Павел в своей речи, произнесенной в Афинском ареопаге, напоминал учение их древних поэтов о происхождении людей от Бога: «мы род Божий есмы.» (Деян.18:28). Что же касается позднейших частных мнений о первоначальном состоянии человека некоторых греческих и римских философов и поэтов, преимущественно из материалистических и скептических школ, – мнений, сходных более или менее со взглядами новейших дарвинистов на этот вопрос; то это единомыслие людей однородных школ ничего не доказывает в пользу материализма. Материализм искони стремился к сближению человека с животными; но народная вера, опиравшаяся на древние предания, и нравственное самосознание везде были против этого дикого сближения¹⁴. Указав затем на некоторых древних философов и поэтов (Анаксимандра, Эмпедокла, Лукреция и Виргилия), считавших предками людей птиц, рыб, животных и даже кустарные растения, упомянутый нами апологет продолжает: «Но некоторые из языческих же писателей, которые с большим уважением и большею объективностью относились к древним преданиям, не одобряли этого произвольного извращения смысла древних преданий. Плутарх, напр., резко осмеивал Эмпедоклово мнение о происхождении человека от рыбы (Sympos. VII). Если новейшие материалисты охотно примыкают к подобным мнениям и отчасти обосновывают на них свои гипотезы о первобытном cсостоянии человека, то это только свидетельствует об отсутствии беспристрастия в их исследованиях. Они игнорируют целую массу единогласных преданий древних народов об ином состоянии первобытного человечества и останавливаются только на тех отрывочных мнениях и извращенных легендах об этом состоянии, которые находят у своих единомышленников»¹⁵.

Этих фактов и соображений вполне достаточно на наш взгляд, чтобы обнаружить несостоятельность тех пантеистических и материалистических воззрений на первобытное состояние рода человеческого, по которому оно считается самым низким по степени развития.

Показав, каково было первобытное состояние рода человеческого и в чем заключалось его предназначение, мы теперь должны перейти к изложению факта грехопадения первых людей, чтобы видеть, в чем заключалась вина первых людей, какие следствия были их грехопадения, почему необходимо было спасение рода человеческого и какой характер должны были принять приготовительные действия Божественного промысла к принятию христианства, через которое люди могли опять возвратить утраченное себе блаженство не вполне, частью в этой временной расстроенной грехом жизни, а главными образом и вполне в будущей загробной.

Чтобы понять, важность преступления наших прародителей, так печально повлиявшего на все происшедшее от них человечество, мы должны припомнить здесь, в чем состояла заповедь Божия, данная в раю, и постараться уяснить себе какое значение имело нарушение ее. Это уже потому необходимо, что важность всякого преступления и вытекающих из него наказания и мер исправительных всегда измеряется свойством и важностью нарушенного закона.

Бытописатель так передает эту заповедь: «И заповедал Господь Бог человеку, говоря: от всякого древа в саду ты будешь есть; а от древа познания добра и зла не ешь от него; ибо в день, в который ты вкусишь от него смертию умрешь» (Быт.2:16–17).

У размышляющего об этой заповеди само собой возникают вопросы: какая цель этой заповеди? есть ли соответствие между преступлением первой заповеди и наказанием?

Отвечая на первый вопрос касательно цели заповеди мы должны прежде всего сказать, что всякое проявление воли Божией людям имеет без всякого сомнения премудрую и всеблагую цель. По руководству отцов и учителей Церкви и указанию здравого разума можно указать следующую цель этой заповеди: давая человеку заповедь, Господь желал поставить созданного Им человека в нормальные отношения к Себе, его Творцу. Первое нормальное отношение человека к Богу должно состоять в любви первого к Последнему, как Виновнику его бытия и блаженства. Получив от Бога заповедь, которая дозволяла человеку вкушать от всех плодов рая, за исключением только плодов с древа познания добра и зла, он должен был самым легкими и наглядными, путем придти к мысли о том, что Бог есть Источник его блаженства, и проникнуться к Нему чувством благодарности и, как естественными следствием его – любовью.

Второе правильное отношение человека к Богу состояло в безусловном послушании первого Последнему, как своему Законодателю. Первые люди, как мы видели выше, были наделены высокими духовными дарованиями, между которыми дар свободной воли, как способность к той или другой деятельности – святой или грешной, занимает первое место. Но эта способность самоопределения, как и всякая духовная сила, для своего возрастания и укрепления нуждалась в упражнении. Отсюда понятна необходимость первой заповеди, представлявшей для свободы человека самый целесообразный материал для упражнения. В ней он получил предмет, через обращение с которым, или через такое или иное определение себя к нему, он упражнял свой драгоценный дар свободы. Поставляя себя всегда в одинаковые правильные отношения к заповеди, человек мало-помалу мог бы получить навыки послушания воле Божией. А этот навык должен был служить основанием, на котором возможно было существование и продолжение дальнейшего развития и усовершенствования человека до предела, назначенного для креатурных разумно-нравственных существ. Только тогда человек мог бы под руководством Божественного Существа развиваться и стремиться к своему первообразу, если бы он научился повиноваться воле Божьей, безусловно следовать всем велениям Божественного разума, хотя бы они и превышали его ограниченный разум.

Третье нормальное отношение человека к богу, которое устанавливала между ними заповедь, требовало признания со стороны человека своей ограниченности и зависимости от Бога, как своего Творца и Владыки. Человеку подчинена была вся внешняя природа, он поставлен был от Бога царем земли; его воля ни в чем не находила себе преград; его творец и Господь был Существом духовным, невидимым, которое только по временам снисходило до явления человеку в том или другом видимом образе. При таком царственном отношении к природе человека, не предстояли ли для него опасность развить в себе величайший духовный порок – гордость, предаться эгоизму и дойти до отрицания своего творца и впасть в самообольщение, – опасность, которая несомненно существует в духовном мире, которая некогда погубила светлого, украшенного высокими духовными дарованиями, ангела, отпавшего через гордость от Бога и сделавшегося дьяволом? Только одна заповедь, требовавшая от человека безусловного послушания Богу, под страшною угрозою обратиться в ничтожество – умереть, могла отклонить эту опасность и удержать человека в должных границах и правильных отношениях к Богу.

Теперь приступим к рассмотрению второго выставленного нами вопроса о соответствии между нарушением заповеди и наказанием за нее. Мы уже видели, что исполняя первую заповедь, человек этим показывал, что он любит Бога, послушен Его святой воле, готов всегда следовать Божественному водительству, сознает свою зависимость от Бога и признает Его виновником своего бытия и блаженства. И наоборот, нарушение заповеди, данной первым людям в раю, доказывало бы, что они любят себя, а не Бога, послушны своей эгоистической воле, а не Божьей, считают себя, а не Бога, центром своей жизни и блаженства, словом, считают себя независимыми и равными Богу. Таким образом, сила преступления первых людей, в случае нарушения ими первой заповеди, заключалось бы в том, что они через вкушение от запрещенного дерева, с которым непосредственно соединена было воля Божья, отпали бы от Бога, усомнившись в Его всемогуществе и благости, и поставила бы вместо Бога себя центром жизни. Поэтому наказание, которое назначено Богом за возможное нарушение заповеди, вполне соответствует этому последнему.

«Бог угрожает человеку смертью не как отмщением, но как естественным следствием преступления и отпадения. Жизнь и свет человека были в Боге (Ин.1:4), уклонение от воли Божией было отчуждением от жизни Божией. (Еф.4:18): что же оставалось человеку, кроме смерти?»¹⁶

Конечно, если бы после грехопадения человека последовало раскаяние и обращение к Богу, тогда Господь, по своей благости, или простил бы человека без наказания, или после того или другого наказания, какое было бы указано Его премудростью, снова возвратил бы грешника к Себе. Но коль скоро человек не раскаялся в своем грехе, как и случилось, коль скоро он даже упорно отказался возвратиться к Источнику жизни, после того как Бог располагал его к покаянию, – что другое должно было явится следствием греха Адама, как не смерть, которая в свою очередь есть неизбежное следствие удаления его от Источника жизни?

Такова была первая заповедь, данная Богом нашим прародителям. В том и другом отношении к ней заключалась для них возможность грехопадения. Но самый факт грехопадения далеко не объясняется существованием положительной райской заповеди: в ней только дана одна возможность падения, но от возможности до действительности еще далеко. Что же склонило волю первых людей, невинных и святых, к нарушению такой легкой и естественной по своей целесообразности Божьей заповеди? Священное писание указывает на дьявола, как на искусителя первых людей. Он начинает с того, что своим демонски-хитрым вопросом подлинно ли сказал Бог: не ешьте плодов ни с какого дерева в саду? Поселяет в душе Евы греховное сомнение на счет того, не извратил ли из каких либо побуждений муж ее смысла заповеди Божией. Дьявол избрал, такой момент, когда Ева (как можно догадаться на основании ее ответа: «и не прикасайтесь к нему», в котором явственно выступает наружу зародившееся в глубине ее сердца неудовольствие на запрещение) начала уже тяготиться трудностью заповеди. Греховное сомнение на счет воли Божией, раз оно допущено свободной волею человека, развилось в нем до такой степени, что только страх великого наказания мог его удержать еще от нарушения заповеди. Это показывает великую силу греха и быстрый рост его в душе человека, лишь только он допустил его до себя. Дьявол замечает это опасное состояние души нашей прародительницы и пользуется им с успехом, когда своей дерзкой ложью: «нет, вы не умрете» отнимает и последнюю опору сомневающейся души – страх наказания. После этих слов началась, несомненно, сильная борьба в душе Евы, печального исхода которой едва ли можно было теперь избежать. Но чтобы окончательно обеспечить за собой успех и склонить Еву на преступление, диавол начинает клеветать на Бога, Который, будто бы из зависти к людям, запретил им вкушать от древа познания добра и зла, чтобы не сделать их причастниками своего Существа и не сообщить им высочайшего божеского ведения – знать добро и зло. Таким образом ум Евы, которому диавол сулил неизмеримый горизонт познания добра и зла, был поколеблен на счет действительности заповеди; воля ее, которой обещана полная безнаказанность, ослаблена, и сердце ее, которому дьявол сулил богоподобную будущность: «вы будете, как Боги», было отравлено недоверием к Богу.

Так обессилены и подорваны были все духовные способности демонскою хитростью сатаны. Еще один шаг, и роковой шаг будет сделан. Семя греха, зародившееся в духовной сфере человеческого существа, весьма скоро возросло и достигло другой чувственной стороны человеческого состава – плоти: запрещенный плод, показался добрым в снедь и приятным для глаз. Когда и в этой низшей области совершилось возмущение и восстание против нравственного закона, данного в заповеди, произошло великое печальное событие, имевшее такое гибельное всемирное значение; Ева согрешила; вкусила запрещенный плод и предложила сделать то же своему мужу, который, ободренный примером жены и видимою ее безнаказанностью, и согласился на это безумное предложение. Первые люди пали с высоты святости, на которой они находились; утратили блаженство, которым до сих пор наслаждались; порвали тесный союз, в котором до того пребывали с Богом.

Посмотрим теперь, насколько было велико грехопадение наших прародителей.

Св. Писание уже в одном греховном желании Евы вкусить от запрещенного плода видит тройственную похоть и называет ее корнем всякого беззакония. (1Ин.2:16). Жене показалось, что это дерево хорошо в пищу – в этом высказалась ее похоть плотская, злоупотребление чувственною стороною природы. На этом стремлении угождать плоти коренится множество пороков – неумеренность в пище и питье, т. е. обжорство, пьянство, затем блуд, прелюбодеяние и т. п. пороки и мерзости пред Богом, о которых ап. Павел не советует даже и говорить. Дерево показалось приятным для очей – в этом высказалась похоть очес. Что такое глаза? Это главный орган, через который духовно-чувственное существо, каким является человек, доставляет себе главнейшие познания о видимом мире, о разнообразных и многочисленных формах растительной и животной жизни; через этот орган человек ставить себя в те или другие отношения к миру и его явлениям. На этой любви к миру, как на основании, коренятся многочисленные и разнообразные пороки, начиная от злоупотребления предметами внешнего мира для украшения себя и кончая грубым обоготворением сил и явлений.

На основании библейских слов о греховном желании Евы: «вожделенно для того, что дает знание» – можно безошибочно заключить о третьей греховной похоти – о гордости житейской. Стремление человека к знанию и притом горделивому, отрицающему существование Бога и духовный мир, оканчивается самомнением, гордостью ума и сердца, признающих один лишь только мир физический и ставящих центорм этой жизни, венцом ее – человека, который в пантеистических и материалистических системах обоготворяет самого себя. Когда совершилось самое падение через вкушение от запрещенного плода, когда человек вместо Бога ставил себя центром жизни и счастия, и любовь свою, которая должна была исключительно относиться к богу, перенес на себя и мир. Кроме того, здесь не только совершилось прямое непослушание воле Бога, но и самая воля Его отрицалась, как нечто враждебное человеку. Впадши в грех неповиновения Богу или ослушания (Рим.5:19), наши прародители нарушили весь нравственный закон, который в своем существе есть не что иное, как воля Божья. Еще более мы поймем всю важность греха наших прародителей, если обратим внимание, скажем словами нашего знаменитого богослова, высокопреосвященного митрополита Макария, «на количество частных грехов, заключающихся в грехе прародителей. Здесь заключались: а) гордость, потому что прародители прежде всего увлеклись обещаниями змея: будете, яко боги; б) неверие, потому что не поверили словам Божьим: смертью умрете в) отступничество от Бога и переход на сторону врага Его, дьявола, потому что не послушались Бога, а послушали обольстителя и поверили дерзкой клевете его, будто Бог по зависти или недоброжелательству запретил им вкушать от известного дерева; г) величайшая неблагодарность к Богу за все Его чрезвычайные милости и щедроты». Таким образом, первые люди совершили грех и тем подвергли себя и свое потомство всем печальным его последствиям. О грехе, как о величайшем нравственном преступлении против Бога, мы находим в высшей степени глубокомысленное и меткое суждение одного русского апологета, которое мы и позволим себе здесь привести. «Грех, по христианскому воззрению, не есть одно только нарушение божественного закона или беззаконие, хотя, без сомненья, он есть и это; но он не есть только это – не есть только, так сказать, юридическое зло. Грех есть не только оскорбление божественной правды, но вместе измена божественной любви со стороны человека, нарушение им верности в отношении к Богу, произвольное попрание священного союза с Богом. Через грех человечество, в глубине своей свободной воли, восстало против Бога, своего Творца, одарившего человека всеми благами и важнейшим из них – образом и подобием Божиим. Из такого взгляда на грех вытекает библейское учение о чрезвычайной преступности греха и крайней тяжести его последствий для судьбы человечества. В этом отношении библейское воззрение на грех представляет замечательный контраст с более или менее снисходительными, извиняющими и поблажающими взглядами на него древней философии и морали, где он определяется большею частию как нравственный порок, являющийся вследствие несовершенств человеческой природы. По библейскому взгляду грех – не просто порок или нравственное, хотя бы и тяжкое, преступление, но вместе и религиозное злодеяние, поскольку он есть оскорбленье божественной правды и любви. Величие этого преступленья возрастает до бесконечной степени, когда мы припомним, на какую высоту общения с Богом возвышен был благодатью первый человек и как бесконечно он был обязан Богу. Через грех человек в такой степени утратил богодарованное ему достоинство, что для него нужно было «второе рождение» или духовное возрождение, чтобы восстановить права, принадлежащие ему, как члену расторгнутого им союза с Богом (Рим.7:8; ср. 1Петр.4:3–4) При таком понимании греха, является совершенно понятным и библейский взгляд на него, как на первичную причину не только нравственного, но и так называемая физического зла. Мир, как творение Божье, как выражение божественной мысли, сам по себе представляет полную и стройную гармонию красоты и блага. Дух, нарушающий закон божественной правды и изменнически отпадающий от божественной любви, становится по необходимости в состоянье вражды с Божьею мыслью, с логикою и гармонией мироздания и, следовательно, нисходит в состояние страдания. Высшее или полнейшее выражение этого страдания, проходящая через всю земную жизнь человека от самой легкой неприятности до нестерпимого горя, есть смерть. Каждый человек, как должник греха, по необходимости есть должник страдания... Зло необходимо само себя наказываете по неотразимому закону логики. Страдания и смерть суть логические последствия греха, который человек добровольно извратил логику нормальных своих отношений к Божьему миру»¹⁷.

Теперь спросим словами другого нашего богослова: «не кончилась ли история, только что начавшаяся? Нет. Воля человека уклонилась от плана Творца и от закона творчества, но Творец не оставил дела рук Своих. Грех человека предвиден прежде создания мира, и от вечности препобеждается»¹⁸.

Уже падшему человеку открыта была спасительная надежда о Семени Жены, или о будущем Спасителе мира. Затем, через весь длинный период религиозно-нравственной жизни до христианского мира, идет, почти не прерываясь, ряд божественных откровений и разных воспитательных мер, при помощи которых человечество медленно, но верно, без нарушения свободы человека, приготовлялось к принятию спасения в христианстве¹⁹.

Мы изложили библейское учение о грехопадении прародителей. Всякий беспристрастный исследователь признает в нем полное соответствие требованиям своего разума и сердца. Но не смотря на это, есть такие истолкователи Св. Писания, которые, находясь под сильным влиянием тех или других философских гипотез, иначе смотрят на грех и его происхождение и высказывают свои недоумения по поводу библейского учения о грехопадении, перетолковывают его или даже совсем отвергают. Остановимся коротко на рассмотрении этих недоумений, перетолкований и отрицаний.

Так, по поводу библейского рассказа о грехопадении, некоторые спрашивают: почему Бог сотворил человека с возможностью падения? Другими словами: отчего Бог не создал его таким, чтобы он не мог подвергаться греху? Если Бог сотворил человека с возможностью уклонения к греху то не виновен ли Он в нем хотя косвенным образом? Мы смело отвечаем: нет Ибо для того, чтобы создать человека, который не мог бы пасть, нужно было или сотворить человека несвободным существом, или свободным, но сразу достигшим того совершенства свободы, при которой невозможно было бы злоупотребление ею, или, наконец, существом всесовершенным. Что касается первого предположения, то оно потому уже несостоятельно, что ставите пределы творческой воле любящего и всеблагого Бога. «Движимый беспредельною любовию, Бог желал, чтобы существовали не одни только бессознательные почитатели божественных совершенств, но чтобы существовали сознательные и разумные участники в Его жизни и блаженстве. Он желал видеть в твари не рабское только и бессознательное служение Себе по необходимости, но разумное и свободное служение по любви. Любвеобильный, Он хочет, сколько возможно, приблизить к Себе тварь: творите существа, способный к такому высокому союзу; создавая их по Своему образу, дает им возможность уподобляться Ему и соединяться с Ним в блаженном и святом общении любви. В образе Божьем заключается и высочайшая любовь Божия к созданным по Нему и высочайшее величие и блаженство самих созданных. Существенные черты образа Божия суть разум и свобода. Они суть высшие проявления творческой жизни. Поэтому, если бы Бог не сотворил разумно-свободных существ, то творческая любовь Его проявилась бы не во всей силе и мир не был бы прекраснейшим. Благость побуждала Бога сотворить наилучшее, а наилучшее в мире есть духовная жизнь, высшие проявления которой суть разум и свобода. Эта жизнь есть нечто богоподобное, нечто божественное в мире. Неужели кто осмелится обвинять Бога в недостатке любви и благости за то, что Он создал существа с такою жизнью?»²⁰

Что касается второго предположения, по которому создание свободных существ без возможности их грехопадения мыслимо только в том случае, чтобы они сразу, в момента своего создания, достигли высшей степени свободы, то и оно также не может устоять пред здравыми суждением. Свобода есть нравственная сила, которая, как такая, достигается собственными и самостоятельными усилиями и деятельностью сотворенного существа, наделенного свободою. Чтобы достигнуть последней предельной степени развития, разумно-свободное существо должно пройти промежуточный ступени развития: низшую и среднюю. И это прохождение должно быть сделано собственными усилиями. Иначе свобода превратится в необходимость; в ней не будет ни жизни, ни развития; само разумно-свободное существо не может ценить такого совершенства свободы, которая дана ему как нечто готовое и внешнее; оно будет смотреть на такую свободу, как на рабство. Вот почему даже свобода таких высших духовных существ, как ангелы, и та была и есть ограничена и подлежала закону духовного роста. И слово Божие открывает нам, что в этот период развития и достижения той ступени совершенства, на которой невозможно уже падение и на которой стоят в настоящее время ангелы, случилось злоупотребление свободой в среде духов бесплотных, произошло таинственное грехопадение некоторых ангелов, которые образовали собою царство темных духов, царство сатаны.

Наконец, высказанное предположение, что Бог тогда бы мог сотворить человека без возможности грехопадения, когда бы создали его существом всесовершенным, заключает уже в самом себе противоречие и должно быть отброшено, как несостоятельное: если человек создан Богом, то он не может быть существом всесовершенным. Таким образом недоумение: почему Бог создал человека с возможностью грехопадения, разрешается тем, что Богу было так угодно – что создать человека, наделенного разумом и свободою и лишить его возможности грешить – дело невозможное, противоречащее законами разума, которыми премудрый Бог, как высший разум, руководится в Своей творческой деятельности. Второе недоумение, являющееся по поводу библейского рассказа о грехопадении, состоит в том: какая цель была допущения искушения первых людей со стороны дьявола, который, как высший дух, мог соблазнить людей, что, без сомнения, всеведущий Бог и предвидел? Не является ли поэтому, хотя косвенными образом, Бог виновником грехопадения людей?

Прежде всего заметим, что хотя бы наши слабый ум и не понимали цели того или другого действия Божия, мы не должны на этом основании отвергать, сообщаемое в Слове Божием, событие или перетолковывать смысл его, или требовать у Бога отчета в Его действиях. Мы с глубокими смирением должны в случаях нашего недоумения припомнить слова св. ап. Павла: «О, глубина богатства и премудрости и разума Божия яко не испытали судьбы Его, и неисследованы пути Его. Кто бо разум ум Господень? или кто советники Ему бысть?» (Рим.11:33).

При свете того же Слова Божия попытаемся устранить, насколько возможно, недоразушение по поводу цели искушения, допущенная Богом по отношению к нашими прародителями.

Бог, как всеведущее Существо, как Творец мира и человека, не мог не знать, как поступит в том или другом случае творение его руки: Ему от века известны во всей подробности жизнь и деятельность каждого Его творения. Следовательно, нельзя допустить того, чтобы Бог подвергал человека искушению для того, чтобы убедиться, как отнесется к этому искушению человек: выдержит ли или падет под силою его. Если же Он допускает испытание человека, то как показывает Библия, это делается или для нравственной пользы самого человека, который искушением в образе посылаемых бедствий очищается от разных пороков и еще больше укрепляется в своей любви к Богу, многократный пример чего можно видеть в жизни избранного народа Божия как в период его сорокалетнего странствования по пустыне, так и во время судей и царей,–или для целого человеческая рода, который в том или в другом праведнике, вышедшем победителем после искушения, должен видеть пример для подражания – пример твердой веры в Бога. Таков Авраам, приносящий в жертву своего сына Исаака и тем сделавшийся отцом верующих, – или для посрамления и окончательного поражения темного царства падших духов, как это ясно открывается из истории многострадального и праведного Иова, где сатана, дерзнувший доказывать Богу, что истинной, чистой и вполне бескорыстной любви к Богу нет на земле, даже в таком праведнике, как Иов, потерпел полное поражение в лице этого праведника, который, будучи подвергнут величайшим бедствиям как внешним, так и внутренним, остался верен Богу. Искушение первых людей имело, надобно думать, тройственное глубокое значение и для них самих, и для имевшего от них произойти человеческого рода, и для дьявола. Для наших прародителей оно допущено было, как нам кажется, с тою целию, чтобы побудить их обнаружить себя так или иначе в отношении к нравственному закону, выраженному в заповеди о невкушении плода с древа познания добра и зла, чтобы они начали жить деятельной жизнью, как нравственный существа, чтобы для них самих выяснилось: что такое они, чего они хотят, к чему стремятся и чего в состоянии достигнуть. Созданный нравственным существом, т. е. свободным и разумными, человек не мог безразлично относиться к нравственному закону: он с первых же минут своего бытия должен был определить себя к нему так или иначе, т. е. исполнять его или преступить; среднего состояния нельзя представить; только существо неодушевленное или неодаренное свободою и разумом, животное, не может поставлять себя в те или другие отношения к нравственному закону. Не таков человек: если он может исполнить требования нравственного закона, он должен исполнить его. Вот почему искушение первых людей, как средство, побудившее их сознательно и свободно отнестись к нравственному закону, было допущено премудрым и всемогущим Воспитателем их – Богом. Но оно, как мы сказали, имело значение не только по отношению к первым людям, но и ко всему имевшему произойти от них роду человеческому. В Адаме и Еве испытывалось все человечество; это испытание решало судьбу всех бесчисленных миллионов, которые пред очами Божиими как бы уже существовали. Победа прародителей над искушением была бы победа всего человечества, их поражение – поражением и его. Поэтому человечество в своих прародителях должно видеть основание своего теперешнего положения, явившегося как следствие их поражения.

Что касается диавола, который, искушая наших прародителей, имел намерение погубить их, то его искусительное действие было попущено божественным промыслом для того, чтобы он в нем и через него испытал не только свое посрамление, но и окончательное поражение и гибель. Мы знаем, что намерение диавола погубить людей сделалось тщетными через премудрый и всеблагий план искудления, а Семя Жены, т. е. Иисус Христос, Сын Божий, должен был окончательно уничтожить силу диавола. Обобщая все сказанное о цели допущения Богом искушения первых людей, мы можем сказать, что конечная цель эта состояла в том, чтобы премудрость, благость и правосудие Божии, словом, слава Божия. раскрывалась и осуществлялась в сотворенном Богом мире. Ибо в дивном плане спасения людей от греха смертью Сына Божия явлены были миру в высочайшей степени божественная премудрость в отыскании такого средства, которое ни одному сотворенному уму не могло придти на мысль, – и любовь Божия, распинающая и распинаемая, по которой Единородный Сын Божий был предан на смерть за грехи людей для спасения их от гибельных следствий их, – и правосудие, ибо через победу над грехом, к которому склонил человека своими искушением дьявол. произнесено вечное осуждение виновника греха и всего его царства.

Теперь мы должны обратиться к рассмотрению мнений тех рационалистических экзегетов, которые вовсе отвергают историю искушения и грехопадения первых людей.

Так Штраус об истории грехопадения говорит: «Это повествование подлежит немаловажными затруднениями. Главная трудность заключается в высшей степени нецелесообразном испытании, которому Бог подверг человека. На вопрос: почему Бог совершенно произвольно запретил прародителям безвредное само по себе вкушение от плод, Церковь отвечает: человек должен был тотчас начать в раю свое нравственное образование, следовательно, должен был иметь также и предмет, через обращение с которым он мог бы развить свою нравственную природу. Но спрашивается разве Адам уже не жил в сообществе с Евою? Ужели здесь могло не доставать случаев к исполнению взаимных обязанностей? И почему Бог не удовольствовался этими естественными обязанностями, или не дал лучше одной обязанности о святости, основание которой люди могли бы ясно видеть, чем запрещение, которое не имело решительно никакого основания, кроме произвола, и могло служить для людей только соблазном к преступлению, что при сатанинском внушении отовне, почти неизбежно должно было привести человека к падению»²¹.

Что можно сказать против несостоятельности подобного возражения?

Раньше мы уже доказали, что испытание, назначенное Богом первыми людям и состоявшее в данной ими заповеди о невкушении плодов с древа познания добра и зла, было в высшей степени целесообразно: оно ставило человека с первых минут его существования в нормальные отношения к Богу, которого он должен был любить, которого должен был безусловно слушаться и от которого он должен был зависеть. Первая заповедь, будучи вполне легкой и доступной по своей конкретности для первых людей, самым верным путем способствовала в людях пробуждению чувства любви, послушания и зависимости. Такова цель этой заповеди или этого испытания первых людей. Если Штраус и ему подобные мыслители не видят и не признают этой цели, то в своем заблуждении виноваты они сами, а не заповедь, о цели которой христианская Церковь давно высказалась самым определенным образом.

Относительно той части возражения Штрауса, что запрещение о невкушении плодов от древа познания добра и зла основывалось на чистом произволе Божием и что гораздо лучше и целесообразнее было бы, если бы Бог вместо этой заповеди, основания которой людям не были указаны, назначил им исполнение той или другой нравственной обязанности, вытекающей из их взаимных отношений друг к другу, – мы должны заметить следующее.

Во-первых. Имеем ли мы право от Творца мира, Существа всесовершенного, требовать, чтобы Он всегда указывал основания своей святой воли? Всегда ли человек способен и понять эти основания. Требовать этого значить желать, чтобы ограниченный ничтожный разум человека постигал все тайны ума Божественного? Если Господь, Творец человека, дает известную заповедь, то значит эту заповедь человек может и должен исполнять. Сам сотворивый человека, Он внедрил в это разумно-нравственное существо неодолимое стремление к Себе и Своему нравственному закону, стремление, которое выражается в голосе человеческого разума и совести. Человеку дана, напр., заповедь: «не укради», но не показано, почему не должно лишать собственности ближнего. Однако и без того человек, при помощи разума и совести знает, что присвоение чужой собственности не должно быть допускаемо, и именно на таких то, а не других основаниях.

Для первых людей весь нравственный закон сосредотачивался в одной райской заповеди о невкушении плодов с запрещенного дерева. Все способности их ума, воли и сердца подсказывали ими, что они должны любить Бога благодарить и прославлять Его; что их прямой долги безусловно признавать Его святую волю. А если они имели эти чувства к своему Творцу, то нужно ли было для них указывать основания, почему они должны были исполнять данную им заповедь? Только где нет доверия, любви, благодарности, и вообще проявлений нравственной жизни между двумя существами, там действительно бывает необходимость указать всякий раз основания приводить причины такого или иного распоряжения или приказания. Где же существуют истинные нравственные отношения, бытие которых мы без всякого сомнения, должны предположить между Богом и человеком в его невинном состоянии, там никаких объяснений причин и оснований не должно быть. Ибо чувство любви и благодарности, которые несомненно питали первые люди к Богу, исключали чувство недоверия, которое могло вызывать необходимость указан]я оснований воли Божией. Кроме того первые люди безусловно признавали божественный авторитет своего Творца и Господа, а при таком признании Его могла ли у них возникнуть потребность узнать причину такой, а не другой воли Божией? Только там, где нет уважения к авторитету, возможно предположить возникновение потребности знать причину такого или иного распоряжения, исходящего от известного авторитетного лица.

Во-вторых. Что касается того мнения Штрауса, что гораздо было бы целесообразнее, если бы Бог вместо назначенной заповеди указал людям на ту или другую обязанность вытекающую из взаимных отношений первых людей, то оно также несостоятельно, как и все остальное. Прежде всего нужно заметить, что иной заповеди для первого человека и невозможно представить: запрещение о невкушении от плодов древа познания добра и зла дано в то время когда нe существовало еще жены, следовательно, и нельзя было применить заповедь к исполнению тех или дрѵгих нравственных отношений между первыми людьми, как крайне странно фантазирует Штраус. Да если бы предположить, став на точку некоторых неверующих, что заповедь дана была после сотворения жены, то и в этом слѵчае не было бы надобности назначать заповедь, которая имела бы приложение к нравственными отношениям первых людей? Эти отношения и без всякой особенной заповеди должны быть и были святы. Кроме того, мы не должны упускать из виду глубоко-знаменательного библейского сказания о сотворении первой жены из ребра мужа. Это значило, что между ними по самой природе, естественно, инстинктивно существовали самые нравственные, основанные на взаимной любви, отношения. Более же сложных отношений между людьми в семействе, обществе, с их обязанностями и нравами, еще на земле не существовало. Вот почему заповедь, данная первым людям в раю, могла быть заимствована из одной доступной им сферы отношений – из отношений их к природе внешней – к плодами райского дерева. Притом она была вполне конкретна и доступна первым людям и вполне соответствовала мудрыми воспитательными планами Творца.

Приступим теперь к рассмотрению других возражений на библейское повествование об искушении и грехопадении первых людей.

Так некоторые рационалисты, как – то Бауэр²², Эйхорн²³ и др. Считают за немногими исключениями все, рассказанное в Библии об искушении и грехопадении прародителей, за миф, созданный израильтянами для объяснения происхождения греха в роде человеческом. Так, напр., говорят, что в искушении Евы не мог участвовать злой дух, так как до вавилонского плена у израильтян не было будто бы никакого понятия о демоне, и учение о котором ими заимствовано от халдейских мудрецов. Это возражение обличает крайне поверхностное знакомство с Библией и совершенно неосновательно.

Несомненно известно, что евреи гораздо раньше вавилонского плена имели понятие о демоне. Так в книге Иова, написанной задолго до вавилонского плена, все те многоразличные бедствия, какие претерпел этот праведник, представляются допущенными Вседержителем по ходатайству дьявола, который имел дерзость утверждать пред Богом, что благочестие Иова – наружное, что лишь только его постигнут бедствия, он отступится от Бога. Господь, чтобы посрамить духа злобы, дозволяет ему искушать всеми бедствиями своего праведника.. И праведный Иов посрамляет диавола: он остается верен Богу. Равным, образом за много веков до вавилонского плена, в начале периода царей, еврейский народ уже знал о существовании демона. Так в первой книге Царств повествуется, что «дух лукавый давляше Саула», когда «отступил от него Дух Господень» (1Цар.16:14). Такое же ясное свидетельство о существовании веры в злых демонов у израильтян до вавилонского плена мы находим и в 1 кн. Паралипоменон, где в 21 главе, 1 стихе мы читаем: «и восстал сатана на Израиля и возбудил Давида сделать счисление Израильтян». В книге Премудрости Соломона дьявол называется виновником смерти прародителей (Премудр. 224). Можно бы и еще указать несколько мест (Зах.3:1) в священных книгах Ветхого Завета, написанных за долго до плена вавилонского, которые ясно свидетельствуют о том, что израильтяне, гораздо ранее знакомства с религиозными преданиями восточных религий, имели понятие о злых демонах. Но и представленных мест вполне достаточно для нашей цели. Затем некоторые рационалисты доходят до того, что все библейское повествование о грехопадении от начала до конца считают еврейским мифом, которое не имеет под собою никакой исторической почвы.

Что против этого сказать? То, что оно по своей неосновательности не заслуживает даже серьезного опровержения.

Довольно было бы даже одного указания на то, что оно противоречит всему Св. Писанию Ветхого и Нового Завета и всей религиозно-нравственной истории человеческого рода.

Если историю грехопадения считать вымышленным событием, то нужно не признавать всю Библию, которая свидетельствует о грехопадении прародителей, как об историческом событии, случившемся в самом начале жизни рода человеческого, как о таком событии, которое по своим гибельными следствиям на род человеческий вызывает высочайшее откровение божественной любви, повинуясь которой Единородный Сын Бога сходит на землю, делается человеком, не переставая быть Богом, проливает на землю свет Своего Божественного учения, творит величайшие чудеса, затем страдает и умирает на кресте, чтобы этим, удовлетворив Божественной правде и истребив до основания гибельные следствия греха, спасти от него и его следствий любезное Ему Его высшее на земле творение – человека.

Довольно, напр. указать, что все ветхозаветное законодательство, богослужение, жертвы и другие постановления Моисеева закона основываются на признании грехопадения наших прародителей, на признании происшедшей отсюда нравственной порчи всего рода человеческого, от которой ветхозаветный закон старается освободить человека, путем пробуждения чувства сокрушения о своих грехах, веры в будущего Избавителя и мессианских желаний, надежд и стремлений. Многие места в ветхозаветных книгах прямо указывают на историю грехопадения, как на действительно случившееся событие. Таковы, напр. Притч.3:18, 11:30, 13, 12 и 15; Премуд.2:24; Сир.25:33; Ис.43:27. В Новом Завете следующие места ясно говорят об историческом характере грехопадения: Мф.19:4–5; Рим.5:12, 21, 6:23; 1Кор.6:16, 7:4, 11:7–9, 15:21; Еф.5:24, 28:31. Деян.17:26; Иуд.14; Апок.2:7; 12:9; 22:2,4.

Наконец, без факта грехопадения прародителей и наследственного перехода их греха на все происшедшее от них человечество решительно невозможно объяснить факта всеобщности греха в роде человеческом. Сам Бог свидетельствует, что «помышление сердца человеческого – зло от юности» (Быт.8:21). Нет человека, который бы не согрешил, который был бы чист от греха; все зачинаются в беззаконии и рождаются во грехе. (Прит.20:9; ср. Ис.13:3, 50:7). Изображая бедствия человеческой жизни, Иов указывает причину их в скверне, т. е. в нравственной порче человека, которая делает его повинным суду Божью (Иов. 14:3–5) и от которой никто не чист: «кто бо чист будет от скверны? Никто же, аще и един день жития его на земли». В новом Завете св. Aп. Павел свидетельствует о самом себе, что в нем живет грех, который силен до такой степени, что он против воли заставляет его грешить: «не понимаю, что делаю: потому что не то делаю, что хочу, а что ненавижу, то делаю (Рим.7:15); в другом месте ясно и решительно он же свидетельствует: «все согрешили и лишены славы Божией» (Рим.3:27). Другой апостол говорит, что весь мир во зле лежит (1Ин.5:19). Таково свидетельство Св. Писания о всеобщности греха.

Но и самый беглый обзор религиозно-нравственной жизни рода человеческого убеждает в истине всеобщего греховного повреждения рода человеческого.

История этой жизни показывает нам существование ложных политеистических религий то в форме самого грубого объективного натурализма, где человек обоготворял вместо единого истинного Бога самые грубые предметы природы, – то в форме сабеизма, где обоготворялись светила небесные, или символизма, где за богов признавались таинственные силы природы, проявляются в тех или других предметах и явлениях внешней природы, то в виде религиозных систем пантеизма, где божество представляется для человека мировою душою, разлитой во всей вселенной, все проникающей и оживляющей собою – то в виде субъективного натурализма, который находит высшее свое выражение в антропоморфических религиях Греции и Рима. Нужно ли говорить о гнусных обычаях и обрядах сопровождавших, некоторые языческие религии и состоявших в проявлениях самого бесстыдного распутства и в приношении окровавленных человеческих жертв, – нужно ли напоминать здесь о системах морали, оправдывающих пороки и преступления человека – о целом ряде нарушены нравственного закона между самыми совершенными людьми, – о статистике преступлений, и притом самых ужасных, бесчеловечных и потому противоестественных, – которая так красноречиво говорит о всеобщей нравственной порче человеческой природы? Все язычество сплошь было великим грехом и мерзостью пред Богом. Что касается избранного иудейского народа, то мы уже видели, как в Св. Писании ясно и положительно свидетельствуется о греховности человеческой природы. Вся история избранного народа Божия, имевшего истинную религию и нравственный откровенный закон и состоявшего под особенным водительством Божественного Провидения, исполнена разного рода внешними и внутренними бедствиями, которые являются следствием наказаний за грехи израильтян. Итак, откуда та всеобщая греховность рода человеческого? чем она объясняется?

Рационалисты, отвергающие библейский рассказ о грехопадении прародителей, не будут в состоянии объяснить ее. Но Св. Писание, знающее и передающее историю грехопадения первых людей, видит в ней вполне достаточную причину для объяснения всеобщего греха.

Излагая учение о грехопадении прародителей и о наследственном переходе их греха на весь род человеческий, оно вполне удовлетворяет разум, ищущий объяснения всеобщности греха в роде человеческом. Так Спаситель, в беседе с Никодимом о возрождении, говорит: «аминь, аминь глаголю тебе: аще кто не родится водою и духом, не может внити в царствие Божие. Рожденное от плоти, плоть есть: и рожденное от духа, дух есть» (Ин.3:5, 6).

Не раскрывая всей ширины учения Спасителя о духовном возрождении, мы в настоящем случае обратим только внимание на то, что в этих словах содержится ясное учение о переходе греха прародительского на весь род человеческий. Этот переход совершается через рождение от плоти или обыкновенное плотское происхождение одного человека от другого. Но что означает здесь плоть? Всего человека греховного, лишенного благодати Божией, живущего и действующего под грехом, а не по Богу (Рим.7:5, 8:1, 4, 8, 9; 2Кор.10:2 ; ср. Быт.10:6; Деян.2:17; Гал.5:27).

Так как от такого зараженного грехом человека рождается другой, то и этот последний есть плоть – одной природы с первым. Апостол Павел ясно и подробно учит, что всеобщая греховность происходит от греха первого человека – Адама: «как одним человеком грех вошел в мир и грехом смерть; так и смерть перешла во всех человеков, потому что в нем все согрешили» (Рим.5:12,14).

«Если преступлением одного подверглись смерти многие, то тем более благодать Божья и дар по благодати одного человека Иисуса Христа, преизбыточествует для многих» (Рим.5:41). «Если преступлением одного смерть царствовала посредством одного: то тем более приемлющие обилие благодати и дар праведности будут царствовать в жизни посредством единого Иисуса Христа» (5–17). «Как в Адаме все умирают, так во Христе все оживут», (1Кор.15:22).

Из этих мест ясно видно: а) что грех первого человека и назначенное ему наказание за него – смерть – перешло на все происшедшее от него потомство; б) что все человечество справедливо подверглось смерти, потому что оно все согрешило пред Богом в своем родоначальнике, почему и может быть названо «чадом гнева Божия» (Еф.2:3); в) что есть тесное отношение между первыми человеком, грехом его и его неизбежным следствием – смертью и Иисусом Христом, праведностью и следствием этой праведности – жизнью во Христе: первый Адам – родоначальник грешного человечества, второй – святой, – и глава святого человечества; грех первого навлек на человечество смерть, праведность второго – дар вечной жизни во Христе; грех и смерть от первого Адама переходят путем плотского рождения, праведность Христова и дар жизни в Нем усвояются верою – добро – вольным принятием их. Такими образом, относительно способа перехода первородного греха Св. Писание открывает нами три истины: 1) первородный грех прародителей переходить на все человечество, 2) вместе с грехом переходят и следствия его – смерть, 3) этот переход совершается путем плотского рождения. Большего знания о способе распространения первородного греха мы не можем получить из Св. Писания. Но богословствующая и философствующая мысль человека не останавливается на этом и пытается объяснить себе самый способ передачи греховности через плотское рождение одного человека от другого. В этом отношении существуют несколько гипотез, объясняющих происхождение души человеческой вместе с наклонностью ее ко злу. Критический обзор этих гипотез, объясняющих происхождение души человеческой вместе с ее греховным состоянием, не относится прямо к предмету нашего очерка и потому мы не будем их излагать.

Оканчивая критически обзор главнейших возражений рационалистов против библейского сказания о грехопадении первых людей, мы не можем не остановиться на рассмотрении еще одного рационалистического взгляда на рассматриваемый нами факт Шлейермахер²⁴, Эвальд²⁵ и некоторые другие (напр. Гегель) хотят понимать грехопадение прародителей как неизбежный и необходимый естественный акт в развитии человеческой природы, без которого не могла и начаться разумная жизнь человека. Таким образом, по воззрению их, грехопадение первых людей есть переход от низшей степени развития к высшей, есть шаг к прогрессу из первобытной грубости к свободе и человечности, есть как бы возвышение человека до божества (будете яко бози). Но ложь такого мнения доказывается прежде всего простым библейским рассказом о падении Адама и Евы, который отнюдь не допускает такого превратного понимания. Как же произошло, что вся христианская Церковь, все отцы и учители восточной и западной Церкви всегда понимали этот рассказ иначе, нежели упомянутые нами богословы? Но кроме того, самый библейский рассказ о грехе прародителей есть несомненное доказательство того, что падение свое они сами рассматривали как великое бедствие, которому они подверглись вследствие искушения духа злобы. Преступив заповедь Божию, они увидели, что обмануты злым духом, что «змей их прельстил », как они и говорят пред Богом в свое оправдание. Если вскоре после грехопадения они почувствовали стыд и страх, то, очевидно, через нарушение заповеди райской они впали в бедственное состояние, в котором испытывали эти мучительные чувства, тогда как прежде они были блаженны и не стыдились. Затем за свое ослушание воли Божией они должны были подвергнуться от Бога разного рода бедствиям, как-то: изгнанию из рая, болезням, изнурительному труду и, наконец, смерти. Но ничего подобного прежде они не знали. Ясно, что через грехопадение люди перешли не в лучшее состояние, понятие о котором всегда соединяется с идеею о прогрессе, но несомненно в худшее и несчастнейшее того, в котором прежде пребывали. Потом, как сами прародители, так и почти все люди, происшедшие от них, всегда смотрели на дьявола как на злого, враждебного людям духа. Но этот общий взгляд всех народов на духа тьмы был бы непонятен, если бы он не был на самом деле врагом их, повергнувши их через обольщение их родоначальников в бездну физического и нравственного зла.

Кроме того, почти у всех народов, как мы видели, есть предания о золотом веке, под которыми представляется первобытное счастливое состояние прародителей людей. И это всеобщее предание в свою очередь было бы непонятно, если бы действительно на заре истории рода человеческого не было счастливого состояния, от которого люди уклонились и впали в несчастное, бедственное состояние. Далее, это учение о падении прародителей, как о необходимом условии нравственного развития человеческой природы, сопровождается столь гибельными следствиями для религиозно – нравственной жизни христиан, что одно указание на них должно убедить каждого христианина в безусловной ложности его.

Так это рационалистическое толкование факта грехопадения считает самого Бога виновником зла, не признает наказаний за грех, не видит необходимости в искупительной жертве Сына Божия за грехи мира и, подрывая все основные догматы христианства, ведет прямо к материализму и полному безверию.

Затем, «взгляд на зло, как на естественное явление, разделяемый всеми вообще мировоззрениями противоположными христианскому – и материалистическими и пантеистическими, вызывает естественный вопросы если зло есть явление естественное, то почему против этого явления восстает человеческое нравственное чувство? Естественное по природе могло ли бы вызывать против себя протеста со стороны нравственной нашей природы? Почему, наконец, человечество не может помириться со злом, если оно такое же естественное и необходимое явление в мировом порядке, как напр. движение, сцепление, протяжение и т. п.? Без всякого сомнения, если отдельный человек, если целое общество к одному явлению относится с сочувствием, к другому с порицанием, к одному одобрительно, к другому отрицательно, – для этого должно быть достаточное основание. Общество не могло бы ни одобрить, ни порицать тех или иных явлений своей жизни, если бы все они – и добрые и злые – были одинаково естественными явлениями. Следовательно, об оправдании взгляда на зло, как на естественное явление, независимо от предвзятой той или иной теории, не может быть речи»²⁶.

Наконец, что зло не есть естественное явление в ходе развитая человеческой природы, что грехопадение прародителей человечества не есть неизбежный и необходимый естественный акт в развитии человеческой природы, а напротив совершенно ненормальное явление – результат греховной самолюбивой воли, восставшей против всемогущества, премудрости и любви Божьей, в этом может решительно убедить всякого история порочных и злых действий человеческой воли. Она показывает, что человек, нарушая требования нравственного закона, совершая те или другие проступки и преступления, действует не в согласии с внушениями собственной природы своей, а против них, против лучшего голоса своих стремлений и инстинктов. Как много фактов в истории человеческой жизни, которые показывают, что человек способен к самым противоестественным античеловеческим действиям, т. е. порокам и преступлениям. Довольно здесь указать на ужасное искажение врожденного человеку религиозного и нравственного чувства, когда человек вместо обожания единого, истинного, святого, вездесущего, всеблагого, премудрого и духовного Существа, обоготворяли отвратительных животных и пресмыкающихся, поклонялся бездушным истуканами, благоговели пред солнцем, луною и звездами, – приносили в жертву своих родных детей, бросая их во внутрь, раскаленных пламенем, своих страшных и отвратительных богов, – предавался в честь своих богов распутству и всякому непотребству, – отдавался страсти неумеренности в погоне за всякого рода чувственными удовольствиями, – погибали душою и телом от пьянства, обжорства (вспомним здесь лукулловские обеды, на которых присутствующие принимали рвотные порошки, чтобы, облегчив обремененный изысканными блюдами желудок, иметь возможность снова насыщать себя лакомыми блюдами, стоившими доходов от нескольких провинций) разврата и самых неестественных пороков, о которых без отвращенья нельзя и говорить, – запятнал себя такими злодеяниями, от которых содрогается и обливается кровью доброе христианское сердце, – истреблял десятками и сотнями тысяч своих ближних, таких же, как и он сам (припомним здесь восточных завоевателей, особенно Тамерлана, который не одну сотню громадных пирамид выстроил из человеческих голов убитых им людей, зарывал целые тысячи людей заживо в могилу, -припомним также и новейшие войны, где проявилось зверское, дикое и невероятное бесчеловечие не одних только турок, но и других народов, к величайшему стыду человека, этого образа и подобия Божия, наделенного разумом, свободою, любовию к Богу и ближним, – сожигал на кострах и отдавал на растерзание диких зверей целые десятки и сотни тысяч лучших и благороднейших своих собратьев (история мученичества первых веков христианства), – взрывал на воздух целые сотни и тысячи людей на пароходах и железных дорогах для достижения своих или корыстных целей, или фантастических утопий в области политической жизни запятнал себя такими злодеяниями, пред которыми бледнеет зверская кровожадность, сотни и тысячи раз поднимал на себя руки и предавался самоубийству – этому величайшему противоестественному преступлению... Но можно ли исчислить все злодейства и пороки людей, в которых самым ясным образом обнаруживается противоестественный характер их?... Едва ли может найтись какой либо человек с нормальными силами души, который бы мог утверждать, что все подобные пороки и преступления вполне естественны человеку и есть неизбежные, хотя печальные проявления естественного развития его. Сказать это, – значить клеветать на всеблагого Бога, Который не мог при создании человека внедрить в него стремленья к такому чудовищному попранию святого нравственного закона, проникнутого и одухотворенного любовью, как основным свойством всех его велений, – это значит противоречить разуму и совести людей, которые, как ни испорчена их психофизическая природа наследственным и своим собственным грехом, ни за что во веки веков не согласятся признать, что зло есть нормальное естественное явление и неизбежный путь развития.

Так все заставляет признать нас истинность библейского повествования о грехопадении первых людей, вследствие которого они внесли в свою природу страшное греховное расстройство со всеми бесчисленными гибельными последствиями как для своей духовной, так и телесной природы – расстройство, которое путем наследственным передалось всему происшедшему от них роду человеческому. Только спасительная сила христианства, в котором человек рождается к новой духовной жизни, только та благодатная сила, которая подается в таинствах Христовой Церкви, может дать и дает христианину потребную силу бороться со страшной силою греховного влечения в нем самом и в остальном мире; только один Христос, глубокая вера в Него, и Его спасительное учение, и последование ему могут удалить человека от греха, спасти от гибельного его влияния, очистить его от его заразы и соединить его с Богом в вечной блаженной жизни.

Как же неразумны те, которые, желая человечеству всяких благ и отдаваясь своим филантропическим стремлениям, удаляют себя и других от христианской религии, единственно истинной и могущей облегчить бедствия человеческого рода, подрывают ее догматы, и между прочим догмат о первобытном состоянии и грехопадении прародителей, глумятся над ее святыми и высоко-воспитательными обрядами и ее служителями, называют невеждами и обскурантами всех, которые в мысли, слове и жизни заявляют себя истинными христианами?

Свящ. Гр. Дьяченко