епископ Хрисанф (Ретивцев)

Религия Ассирии и Вавилонии

Если все религии семитических народов сходны между собой и имеют один общий характер, то религии Ассирии и Вавилонии в своих позднейших формах – почти тождественны. Можно уследить лишь некоторые оттенки верований, объясняющиеся из особенностей характера того и другого, народа. Ассирияне, эти «римляне древней Азии», как их называют, были воинственнее и жестче, чем вавилоняне, у которых, сравнительно, более развита была интеллектуальная сторона жизни, хотя те и другие не раз соединялись под одним владычеством. Первоначально преобладала Халдея, страна, лежавшая на южной долине Тира и Евфрата; едва ли она не была и первым государством на берегах этих рек. Возникшее затем ассирийское царство поглотило в себя Халдею, как и другие, близ лежащие, страны, почти до Средиземного моря на западе, но только затем, чтобы снова возобладал над ним Вавилон, пока, наконец, оба эти государства не подпали владычеству персов, сменившемуся, в свою очередь, господством Греции, а затем Рима. Кажется, впрочем, что Вавилон навсегда удерживал за собой интеллектуальное, а может быть, и религиозное влияние на Ассирию. Ассирияне были учениками Вавилонян. Во всяком случае, ассиро-вавилонская религия, принадлежащая, хотя и смешанному, но в массе одноплеменному населению, которое в последнее время было объединено политически, представляет совершенно тождественный тип. Весьма близка к ней и религия других семитических племен, окружавших Вавилон и Ниневию, т. е. собственно Сирии или сирского племени, к северу и западу от Ассирии и Вавилонии1378.

Общее имя божества в Ассирии и Вавилонии было: Илу Jlou, – имя, очевидно, одного корня с библейским El-Eliun. Но оно было не нарицательным только именем божества, а, вместе с тем, и преимущественным названием Бога или именем Верховного Бога, – источника всякой жизни, возвышенного над всеми другими богами. Именем этого верховного божества в Халдее называлась и столица царства – Вавилон, собственно Bab – Ilou, т. е. «врата Илу,» или «замок, город Илу» (porte Jlou).

В Ассирии, в качестве высшего покровителя и национального бога страны, Илу назывался еще Ассур (Assur)1379. Его могущество призывали на себя цари Ассирии и его милостью господствовали над страной, которая, поэтому же, называлась Mat-Assur, т. е. земля Ассура1380. В надписях Илу – Ассур называется «царем или вождем богов, верховным, высшим владыкой и отцом всех богов»1381, и есть существо возвышенное над миром и богами, выделяющееся из ряда этих последних. Это – божество, по преимуществу, умопостигаемое, отвлеченное, понятие которого, по-видимому, не привязано ни к какому представлению о видимой природе и её явлениях. На изображениях Илу является с человеческим бюстом, увенчанным царской короной на голове. Фигура эта возникает из круга, который возвышается над распростертыми крыльями орла и хвостом этого животного1382. Он предшествует всем другим богам в призываниях и молитвах; но, что замечательно, – сам не имел отдельного культа. Очевидно, понятие Илу – Ассур было слишком широко и возвышенно для того, чтобы могло найти себе определенное выражение в культе, – он представлялся недоступным для непосредственных отношений к нему со стороны человека. В Вавилоне совсем не было ему храма. Самые изображения его очень редки1383. Греки, как Филон библосский, сопоставляли верховного бога Ассирии и Вавилонии чаще всего с греко-римским Сатурном или Кроном, т. е. богом древним, скрытым, не имевшем или почти не имевшем культа1384. Все это доказывает с вероятностью, что в понятии Jlou – Assur в Халдее и Ассирии сохранились воззрения, близкие к чистому монотеизму.

Но свойства этого возвышенного божества не раскрыты и идее его смешана с натуралистическими возрениями, которые заслонили ее собой. Оставаясь верховным и всеобщим источником жизни, оно стало известно более под формой откровений своих в природе, – в лице происшедших от него богов, слитых или непосредственно связанных с явлениями природы. Проявлениями, или откровениями его свойств служат исходящие или рождающиеся от него боги, – представители (большей частью) звездного, планетного мира. Боги исходят из этого верховного божества, подобно тому, как это встречается почти во всех пантеистических системах, рядами и в убывающем порядке. Сначала являются высшие, первостепенные, ближайшие к нему боги или духи, затем низшие, второстепенные; те и другие составляют собой как бы различные ступени, ведущие к верховному богу. Акт порождения их верховным богом имеет мистический характер; он сам представляется большей частью без женского, рождающего начала1385, но исходящие или порожденные им боги имеют подле себя богинь, которые служат олицетворениями сил и свойств этих богов, точно так же, как сами боги служат манифестациями или проявлениями свойств верховного божества. Боги мужские – сидерического характера; богини большей частью олицетворяют собой стихии земли и воды, т. е. то, что на земле служит, отражением сил неба.

В ряду этих ассиро-вавилонских богов самое видное место занимает «сын Ассура» Бэл, – Bel, – у финикиян Ваал – Baal, – у арабов Бил – Bil, – самое известное из божеств у народов семитического происхождения и имевшее самый распространенный культ1386. Имя это семитическое и значит, как и еврейское El, «dominus, господин, владычествующий», из чего, впрочем, еще не следует, что оно таково же и по своему понятию, т. е. что оно было древнейшим божеством всех семитов, а заключающееся в нем представление совершенно тождественно с еврейским понятием об El1387. В Bel или Baal древнее El-Elium уже видоизменилось, – Jlou, в этом своем порождении, утратил уже свой отвлеченный, возвышенный характер1388. «Сын Ассура» Бэл, высший из богов страны1389, описывается, как владыка неба и света, царствующий в звездных пространствах, указывающий путь планетам и направляющий их движение.

Что именно представлял Бэл в этом звездном мире, положительно неизвестно. Древние греческие и латинские писатели видели в нем одного из высших богов страны, но сопоставляли его то с Зевсом и Юпитером, то с Кроном и Сатурном, то находили в нем олицетворение солнца. Некоторые же отождествляли его и с солнцем и с планетой Сатурн вместе1390. Но среди этих неопределенных указаний на значение Бэла, мы находим у многих из древних писателей согласное свидетельство о двух различных Бэлах, – о Бэле древнем или первом ( ἀρχαίος, priscus Belus), и о другом, новом (minor). На этом основании Моверс различает в идее Бэла два представления и Бэла ветхого – Bel-Ithan отделяет от Бэла другого, новейшего1391. У позднейших арабских писателей, в числе богов Сирии упоминается Так же Бэл, с эпитетом «важный старец»1392. По словам Моверса, Bel-Ithan собственно значит: «пребывающий, вечный», и называется иногда «царем вечности». По его мнению, идея этого древнего Бэла была очень распространена между всеми семитическими народами, как идея космократора, верховного правителя мира. Жилище ветхого Бэла, по верованию семитов, было на 7-м небе, в неприступном замке, который есть первообраз халдейского Bal-ilou, т. е. Вавилона, служившего сим волом или отобразом небесного дома Бэла и называвшегося, поэтому, двором Илу1393. Стены небесного замка построены из кристалла и окружены поедающим огнем1394: изображение, напоминающее, по словам Моверса, «Ветхого деньми» в книге Даниила: «и Ветхий деньми седе и одежда его бела, аки снег, и власы главы его, аки волна чиста, престол» его пламень огненный, колеса его огнь палящ1395. К личности этого-то древнего Бэла привязаны первоначальные предания Халдеи и Ассирии о первобытных блаженных временах, подобно сказаниям греков о временах Сатурна, равно как и предания о построении Вавилона и его башни. Этого древнего Бэла и имеют в виду греко-римские писатели, когда сопоставляют верховного бога вавилонян и вообще семитов со своим Кроном или Сатурном. Новый или младший, – minor Бэл есть, по их мнению, сын этого прежнего, ветхого Бэла1396. Различая, таким образом, двух Бэлов, Моверс в первом признает высшее и более отвлеченное понятие, к которому второй относится, как его конкретная форма. Новый или младший Бэл, по его мнению, есть манифестация или откровение могущества и свойств Бэла древнего. В физическом смысле, старый Бэл есть первосвет или эфир, преимущественным выражением которого служила планета Сатурн. В метафизическом – это безграничное время, понятие весьма близкое к Заруана-Акарана Зороастровой религии1397. Это – Бог абстрактный, еще не проявившийся, – общее мировое начало до времени своих обнаружений в реальном бытии, а первое проявление его, его сын, второй Бэл, бог открывшийся, – есть солнце, или живительная, творческая сила солнечного света, иначе – Бэл младший есть Бэл димиург1398.

Но если действительно в Вавилоне и у семитов вообще различался древний и новый Бэл1399, то этот ветхий Бэл-Сатурн, очевидно, есть то же понятие, какое заключено и в понятии об Илу-Ассур, и по своим свойствам он, как и Илу, гораздо ближе к древне-библейскому вышнему Богу – El-Eliun Мелхиседека, чем к натуралистическим божествам Сирии. По меньшей мере, Бэл-Сатурн составляет переход от древнего семитического божества, возвышавшегося над природой, к чисто натуралистическим воззрениям на божество. Это неприступный, живущий в свете – представление, действительно напоминающее чисто библейский взгляд на Бога, и сопоставление древнего Бэла с Ветхим деньми у Даниила имеет свое основание, хотя самый образ этого представления у пророка вовсе нет нужды объяснять, как заимствование из халдейской символики1400.

Неприступный в существе своем ни для людей, ни для духов, живущий в безмерном расстоянии от мира, окруженный огнем, поедающим смертных, но вместе с тем представляющий собой силу, которая дает жизнь вселенной, держит ее своим могуществом и судит миру, всего менее может быть отождествляем с пантеистическим, бессодержательным понятием о Заруана-Акарана персов и с представлением о безграничном времени или даже с индийским Брахм, как это делает Моверс. Это скорее бог, отдельный от мира и личный.

Всего вероятнее, что Бэл, собственно и строго говоря, был один – новый, или minor Бэл, и заключал под собой понятие натуралистическое, привязанное к идее солнца, или света, как животворной силы природы. Мы видели уже, что это имя, хотя и семитическое, но не первоначальное и не самое древнее. В понятии о Бэле выразилось уже, хотя и давнее и раннее, влияние на семитов других азиатских, культов. Но первоначальное обще-семитическое воззрение глубоко лежало в их представлении и не могло быть вытеснено совершенно и всецело новым натуралистическим понятием. Господство Бэла не изгладило следов прежнего воззрения, заключавшегося в El-Eliun1401. И при господстве нового бога – Бэла, древнее верование отразилось в представлении о другом Бэле, старом, скрытом, неприступном, от которого произошел и сам новый Бэл1402. Первый олицетворяет, очевидно, то же, что и Илу. Может быть, Bel-ithan древних писателей и есть Илу.

Итак Бэл, в его истинном смысле, т. е. с содержанием натуралистическим, был один и он – то, что у древних называлось Belus-sol, Бэл – солнце, или Belus-minor. Это демиург, производящая, рождающая сила мира, отдельная от верховного Бога, который стоит выше мировых проявлений и порождает из себя эту творческую силу вселенной. На мифологических таблицах, найденных в Ниневии, насчитывается тридцать одно титло, или имя Бэла; но главнейшие и существенные из его свойств следующие: «образователь (formateur), владыка мира, владыка всех стран, царь духов, т. е. планетных»1403. Изображался он сидящим на троне, в образе человека, в царском платье и с короной на голове, на которой рога вола, – обычный символ силы, по преимуществу производительной1404. Понятие о нем, как димиурге, привязано было к солнцу, или к идее света, как животворной стихии; но, как и многие другие боги древних религий с таким же значением, он не был олицетворением самого солнца. Он – солнце настолько же,наскодько и Ра-Озирис в Египте, т. е. воплощал в себе идею творческой силы, которой преимущественное, хотя и не исключительное выражение находили в солнце, и для которой могли служить проявлениями и другие планеты и все вообще звездное небо. Вернее всего, это божество производительной силы, в связи с представлением о солнце. У различных народов это божество называлось различными именами, хотя было тождественно по своему содержанию. Вот как описывается оно у одного из греко-римских писателей (Нонна), который влагает следующие слова в уста Вакха, возвращавшагося из Индии1405: «Солнце, все освещающий глаз эфира! ты приносишь зиму после осени, а потом лето. Когда ты светишь, исчезают звезды на небосводе. Омытое в водах восточного океана, шлешь ты живительные капли, оставшиеся на твоих локонах и посылаешь благодетельный дождь. Питающейся земле даешь ты росу, умножаешь колосья пшеницы. На Евфрате ты – Бэл, в Ливии – Аммон, на Ниле – Апис, в Аравии – Крон, в Ассирии – Зевес. Ты всегда то же, как бы тебя ни называли, Серапис или безоблачный египетский Зевс, Крон, Митра, вавилонский Гелиос или греческий Аполлон»1406.

Но Бэл, как и египетский Ра-Озирис, олицетворявший собой светоч жизни, не первоначальный бог, хотя и первый и высший из «открытых» богов. Есть еще бог скрытый и более древний. Свету и здесь предшествует тьма и мрак, как в Египте – солнцу открытому солнце сокровенное с его таинственной областью. Этот бог, понятие которого действительно весьма близко к понятию египетского Атум, называется у Вероза Ωἀννης, а на вавилонских памятниках Anou или Anouw. Здесь он именуется «отцом богов», как и Ассур, и есть первичное из божеств природы, олицетворяющее собой первоначальное вещество мира, бесформенное, безвидное, в котором все смешано и которое есть основа всех, развившихся из него, форм. Он называется «владыкой мира преисподней», т. е. бездны, господином тьмы и обладателем скрытых (т. е. в глубине природы) сокровищ. Самое имя его значит: «тайный» иди «сокровенный»1407. Таким образом, подобно египетскому Атум, Ану есть первоначальная, еще неопредедившаяся потенция мировой жизни, или хаос, из которого все вышло; этой начальной тьме обязан своим явлением и первоначальный свет; сам Бэл – представитель светоносной силы, этот первый «открывшийся» бог явился после него. Ану или Оаннес изображается в форме полу-рыбы, полу-человека, по Берозу1408. Он имел тело рыбы, но под головой рыбы человеческую голову, а на хвосте ноги также человеческие и человеческий голос – символика, отвечающая идее первоначального хаоса, который все породил из себя1409. В смысле мировой потенции, которая определяла собой дальнейший ход и развитие жизни, он называется вместе с тем и носителем «вечных законов» мира. Он причина того, что солнце обходит 4 страны неба, по космогонии Бероза; он же дает и людям законы жизни. Он называется иногда и сам именем «закона», как его олицетворение1410. Бэл, таким образом, есть уже второе божество и занимает в порядке богов, как, увидим, место после Ану.

Итак существует хаотическое вещество, в котором является рождающая, или творящая сила света. Существует сначала сокровенный Ану, затем «открытый, «светоносный» Бэл, сила активная, или производительная. Но и этим не исчерпываются представления о первоначальных основах бытия вселенной. Есть еще третий, высший бог, олицетворяющий собой силу движения воздуха, а затем понятие духа или разума, зиждущего мир. Это бог с именами: Nisruk, Auw, Salman. По-видимому, это дополнение к тому производительному началу, которое олицетворено в Бэл, – его завершение. Изображается он, большей частью, в той же общей с Ану форме рыбы. У Санхониатона он – πνοἡ αέρος ζοφώδους, – т. е. дуновение мрачного воздуха. Он представляется иногда и носящимся на поверхности вод в форме рыбы. В физическом смысле это бог того движения первоначальной воды, которое произведено ветром, или воздухом. Предполагается, что дуновение воздуха произвело движение в первоначальном хаосе, или жидком веществе – воззрение, напоминающее библейское сказание о творении. На надписях Нисрук, или Auw называется «владыка вод, господин моря, царь бездны, правитель». Иногда усвояется ему и имя спасителя (sauveur). Он движет хаос, из которого или в котором явилось световое, живительное начало. Он – воздух, атмосфера, если Бэл небо и свет. Но из этого представления, конечно, впоследствии, выработались дальнейшие и, по-видимому, более отвлеченные и интеллектуальные понятия о боге Нисрук. Ему приписываются следующие эпитеты: «разумный вождь, владыка видимого мира1411, господь разумов» (des connaisances), славы, жизни1412, т. е. разумное начало, одушевляющее жизнь и довершающее её организацию1413.

Это, таким образом, dii majores ассиро-вавилонской религии, первый ряд порождений верховного существа, олицетворяющих собой материал и основные силы природы, – свет и движение. Все они, как и вообще боги древних религий, имеют подле себя богинь, которые представляют, по выражению самих надписей ассиро-вавилонских, отражение, – «reflet» того, что олицетворяется богами, их повторение в другой форме, дубликат той же силы; но взятой в её жизненных обнаружениях. Ану соответствует женское начало под именем Анат, Бэлу – Бэлит и Нисруку – Давкина (Davkina). Всех более распространен и развит был тип Бэлит, жены димиурга Бэла. Она по преимуществу и почти исключительно упоминается в призываниях богов, тогда как имена Анат и Давкина в молитвах и в гимнах почти не встречаются1414. Самый тип этих богинь с именем Анат и Давкина представляется в чертах очень неопределенных и сливается с типом той же Бэлит; Бэлит – Belit, Βήλτις, т. е. «владычица, госпожа», у Геродота Милитта, – имя, под которым она и известна по преимуществу, и которое значит; «родительница или рождение»1415, есть богиня производительных сил природы, как и сам Бэл, «omniparens dеа». Подобно египетской Изиде, она «многоименна», – по преимуществу же называется «верховной богиней, владычицей мира, матерью богов, женой великих божеств, царицей земли и плодородия1416. Одна из надписей говорит, что она «натирает элементы мира; как румяна – лицо»1417, или румянит стихии природы, – образное, но очень характерное представление животворной силы, олицетворяемой женой димиурга Бэла. Что же именно в природе представляла собой Бэлит, или Милитта, известная во всей Сирии, – на это, как и на вопрос о значении самого Бэла, с точностью отвечать трудно. По-видимому, в понятии о Бэлит, или Милитте есть и небесная стихия, как несомненно есть она и в идее самого Бэла. Геродот называет ее Уранией, или Афродитой – Уранией (небесной)1418. Частнее – находят причины видеть в ней богиню луны, которая на всем востоке признавалась источником плодотворной силы. Столько же оснований признавать в ней, как в египетской Изиде, олицетворение и рождающей силы земли, оплодотворяемой силой небесного света, который представляет собой Бэл – её муж. Всего вероятнее, что с понятием о Бэлит связывалось более частное представление о влажном элементе в материи, который и в Египте считался источником жизни1419. Очень часто она носит имя Tihavti, что значит: море, бездна. У Бероза она названа поэтому же Θαυάτθ, что сам он переводит греческим θάλασσα1420. Усвояемый ей вместе с Истар (Istar) эпитет: «Zerpanit», или «Zarpanit», под которым она известна была в вавилонском культе и который значил «производительница семян», в корне своем происходит от слова капать, дождить1421. Таким образом, понятие о Бэлит сближается с представлением о первоначальной, жидкой, хаотической материи, которая олицетворяется и богом Ану. Действительно ὄμόρωκα, выходящая из бездны, в космогоническом мифе Бероза, есть несомненно та же Бэлит, которая часто в клинических надписях называется Um-Uruk, т. е. «мать города Урука». А в этом имени Uruk видят идею тьмы, хаоса, – вообще представление о бездне в глубине земли, или об Аиде1422. Таким образом, если Бэлит олицетворяет первоначальную хаотическую материю, из которой вышел сам Бэл, то он представляется, как и египетский Ра, или Аммон, мужем своей матери, а она – повторением типа бога Ану – явление не необычное в натуралистической мифологии.

Еще менее определенны и ясны черты других богинь, стоящих рядом с Бэлит и принадлежащих богам первой триады. Анат, или Анагит, по-видимому, тоже – вода, или влажная стихия и есть дополнение к представлению о боге Ану. Культ её впрочем, был мало развит и более известен был впоследствии у персов, чем в самом Вавилоне1423. Davkina, – имя не семитическое, а принадлежит языку, которым говорили халдеи, т. е. высшие классы Ассирии и Вавилона, и значит, по-видимому, «владычица земли» или: «земля – жена», т. е. Нисрука1424. Впрочем, как и замечено, эти типы сливаются с типом Бэлит, которая называется иногда «женой всех великих богов», или частнее женой и Бэла, и Ану.

В Ассиро-Вавилонии, при развитии астрономии и астрологии, значение богов и их взаимные отношения определялись еще цифрами, которые указывали степень широты заключающихся в них понятий (сходство с пифагорейской философией). В таблице, где именам богов соответствуют цифры, после Ассура следуют боги высшей триады в таком порядке: Anu, Bel, Nisruk, – с цифрами: 60, 50, 40. Число 60 у халдеев признавалось высшей цифрой, вмещавшей в себе целость и полноту. Целое делилось обыкновенно на 60 частей1425. Таким образом, Ану есть целость бытия и заключает в себе весь универс в его нераздельной сущности. Бэл не все обнимает собой, как представитель одной животворной стихии света, хотя и проникающей собой всю мировую материю. Нисрук вмещает в себе еще менее, как завершение того, что в Бэл. Но сам Ассур не имеет соответственного ему числа, – его природа невыразима в цифрах: очевидно – здесь та же мысль, которую мы старались раскрыть в отношении к идее верховного существа, по воззрению ассиро-вавилонской религии, т. е. что верховный бог выше видимой природы, вне её.

Впрочем, было бы бесплодно пытаться определить точно смысл представлений, заключающихся в Ану и Нисрук, особенно в связи с соответствующими им богинями. Мы замечали уже, что здесь, как и вообще в древней мифологии, понятия сливаются и перемешиваются. Одна и та же сила олицетворяется и в Ану, и в Бэлит, и в Анагит. Один Бэл с Бэлит, по-видимому, мог бы выражать собой все то, что заключено во всей первой триаде богов, как Неоплатоники после и понимали это, признавая бога Бэл духом, а Бэлит – материей1426. Надписи указывают уже на окончательную систематизацию религиозных понятий, сложившихся из различных национальных и чужеземных верований. В основе этой системы лежат, конечно, простейшие, натуралистические представления, уловить которые нет возможности1427. Ясно одно, что первая триада представляет собой первичный материал вселенной и первичные силы, которые породили из себя дальнейшие реальные формы, – то, что в других религиях называлось зародышем мира и представлялось под формой мирового яйца. Ану, Бэл и Нимрук, – материя вместе с потенциями световой и двигательной силы, или хаос, – небо и атмосфера в зародыше1428.

За этой высшей и первой триадой следуют олицетворения сил уже организованной природы, – боги неба в его главнейших явлениях, т. е. боги солнца, луны и небесной тверди. На месте Ану здесь является Sin – луна, на месте Бэла – Samas – солнце, а на месте Нисрук – Bin, – светлое пространство неба. Син – бог луны, – Deus Lunus, как называли его классические писатели, – одно из древнейших божеств, культ которого распространен был во всей Сирии и держался до самых последних времен1429. На памятниках он описывается возвышенными свойствами: «вождь, могучий, господ духов, царь богов, блистающий». Позднее значение его, по-видимому, уменьшается: Deus Lunus – только «владыка 30 дней месяца, господин знаков зодиака, архитектон, бодрствующий над землей». Изображался он всего чаще под формой лунного круга; иногда над этим кругом возвышался человеческий бюст, с тиарой на голове1430. Самас по надписям, «великий движитель, посредник неба и земли»1431, имел форму солнечного диска, в средине которого помещался человеческий бюст с короной на голове. Бин – бог атмосферы, олицетворявший светлое небо неподвижных звезд, носил названия «господина каналов», от которых зависело плодородие страны, бога плодородия, благодетеля, владыки бурь; оросителя». Бури и громы – его характеристический знак на памятниках1432. Когда все боги этой триады ставятся вместе, то первые два представляются под эмблемами солнца и луны, а последний под образом собаки, – символ света у халдеев-ассириян1433. С ними связаны также, как и с богами первой триады, особые женские божества1434. И эта вторая триада в мифической теософии халдеев выражалась цифрами, которые, сравнительно с начальной триадой, уменьшались вдвое; ряды богов, как сказали мы, идут в убывающем порядке по отношению к универсу и его единой, все вмещающей сущности. Син обозначался цифрой 30, Самас – 20, Бин – 61435. Всего менее понятно в составе этой вторичной триады, что бог луны занимает высшее место, чем бог солнца1436. Вообще порядок этой триады не представляет точной последовательности. Следовало бы, по-видимому, или начать с солнца, как самого полного отображения и вместилища света, и окончить общим звездным пространством, или наоборот, начав общим световым пространством, закончить солнцем, как высшим отображением светового начала1437. Впрочем факт видимого возвышения луны перед всеми другими светилами, с которым мы здесь встречаемся, не есть исключительный. Кажется, у некоторых народов западной Азии (Армении и Сирии) она, действительно, имела культ, развитый предпочтительно перед культом солнца1438. Кроме того чувства таинственности, какое возбуждает это ночное светило, о чем мы уже говорили, без сомнения, имело значение и влияние луны на плодородие. Deus Lunus действительно был, как замечено, сравнительно, древним божеством во всей Сирии, а в Харране культ его сопровождался мистериями1439. Частнее, в отношении к ассиро-вавилонской религии, можно к этому прибавить и то, что бог ночного светила с его мерцающим светом более отвечает Ану, которого он заменил собой во 2-й триаде.

За триадой главных небесных светил с общим звездным пространством идет ряд вторичных манифестаций первых, высших богов, в форме отдельных, частных планет, или звезд. Этот сидерический элемент составлял главнейшую стихию в религиозной доктрине Халдеи; а боги солнца и луны, вместе с богами планет, и были преимущественным предметом культа. По свидетельству Библии, в Ассирии и Халдее поклонялись «силам небесным» и всему воинству их"1440. Главнейших из планетных богов, представлявших собой эти «небесные силы», было пять: Адар (планета Сатурн), Мардук (Юпитер), Ниргал (Марс), Истар (Istar – Венера) и Набу (Меркурий)1441. Эти «блистающие» существа, как называются они на памятниках, служили преимущественным отражением божественной жизни в звездном мире. Земная жизнь, в свою очередь, была отобразом небесной жизни этих светящих звезд. Звездные силы проникали собой, по воззрению халдеев, все сферы земной жизни. Во всем земном, – минералах и металлах, растениях, животных и человеке живут те же космические силы, что и в небе и его звездных пространствах, и ход жизни на земле отвечает ходу её на небе. Таков основной взгляд этой религиозно-астрономической, или астрологической доктрины.

Первый из планетных богов Ассирии и Вавилонии, поклонение которому распространено было и на северо-запад от Вавилона, по всей Сирии1442, есть по словопроизводству «бог огня»1443. Греки сопоставляли этого известнейшего из богов халдейского Олимпа со своим Геркулесом. Свойства, приписываемые ему на вавилонских памятниках действительно выражают, по преимуществу, идею силы и могущества. Адар есть бог «страшный, владыка храбрых, господь силы, сокрушитель врагов, враг непокорных и владыка огня»1444. На изображениях фигура его имеет вид ужасающий; на одном из них он представлен гигантом, который своей рукой душит льва, на других – он убивает мрачных монстров1445. Это был самый воинственный из богов Вавилона и Ассирии. Впоследствии, в позднейшей системе религиозной доктрины, Адар отождествлялся с планетой Сатурном. Но, кажется, бог огня и железа, напоминающий египетского Фта, первоначально связан был с идеей самого солнца. По некоторым признакам находят в нем первоначально идею темного, ночного, заходящего солнца, и думают, что понятие о нем имело близкое, непосредственное отношение к понятию об Ану – хаосе, из которого он выродился. Предполагается, что Ану вмещал в себе вместе с водной стихией и перво-огонь1446. На планету Сатурн перенесено представление об Адар вследствие этой же огненно-темной и хаотической природы его, т. е. вследствие того, что он – «светоносный бог бездны». Планета Сатурн считалась самой отдаленной из планет и, не смотря на свое великое значение, бесцветной для глаза1447. Как бы то ни было, впоследствии этот бог первичного огня и животворной силы стал богом войны, могущества, победы над врагами, богом-защитником страны1448. Он известен был еще под именем Adar-samdan, что значит могучий1449. Adar-samdan назывался также Malik – Мелех-царь, Адра-Мелех в Библии1450.

Мардук (в Библии – Меродах)1451 представител планеты Юпитер, впоследствии в Вавилоне сливавшийся с самим Бэлом, вторым лицом первой триады, и называвшийся сыном Нисрука, в надписях имеет эпитеты: «судья, верховная опора, бог легионов». На рисунках он – всегда с мечом. Цари Ассирии и Вавилонии часто призывают его себе в помощь, как своего покровителя. Кажется, Мардук был воплощением той же силы и могущества, как и Адар, но без того мрачного, сурового элемента, который принадлежал последнему. В Харране и Сирии бог планеты Юпитер также имел культ до самого последнего времени, и здесь считался богом счастья1452.

Богиня планеты Венеры, иди ассирийская Венера носила имя Istar, что значило, по-видимому, «звезду» по преимуществу, или самую «блестящую» из звезд, – название, сродное с финикийским Астарта1453. Это «мать богов и бытия» и она, по-видимому, называется «царицей небесной» у пророка Иеремии1454; как самая светлая из планет, Истар была модификацией того же понятия, которое заключено было в идее о Белить, но в более частной форме. Она олицетворяла собой и силу рождения, и производительности вообще, и частнее понятие блага, счастья, любви, а вместе с тем – и физического могущества и войны. Воинственная стихия – необходимая принадлежность почти всех ассирийских божеств. Вольнолюбивый народ и всех богов своих одарил тем же свойством. Ассирийская Венера имеет поэтому двойственный характер – и физический, и нравственный; в Вавилоне, по-видимому, в ней более наступал последний, т. е. социально-нравственный элемент, в Ассирии наоборот – физический. Она представляется обыкновенно стоящей или на воле, или на львах, – на голове её тиара, украшенная звездой, в руках лук, колчан и стрелы, – и называется «богиней счастливой, подающей блага, веселящей, радующей людей», а вместе и богиней войны, «царицей победы, которая ведет в бой армию и судит о подвигах»1455. В первом смысле, т. е. в значении богини рождения и чувственных удовольствий, она получила особый эпитет Zarpanit, который, как сказано выше, значил производительница семян. В этом значении она изображалась обнаженной и с младенцем на руках1456. В Вавилоне она считалась женой Мардука, который отождествлялся с Бэлом и представлял планету Юпитера, а иногда смешивалась с Бэлит (вследствие чего греки и называли ее иногда Герой)1457. Нергал, по-видимому, значит «топтатель» и указывает на ретроградные движения планеты Марса в её явлении1458. Он обожался, по преимуществу, под формой льва с человеческой головой или человека со львиной головой. Это – воинственнейший из богов Ассирии, которые все воинственны. «Великий герой, царь сражений, сподвижник богов, бог охоты» – его эпитеты. Иногда, подобно Адару, он имел вид гиганта, с ногами вола и с рогами на голове, которой попирает монстров1459. В Сирии Марс представлялся так же с мечом в руке и с окровавленной головой. У харранитов – это бог огня, злой, разрушающий, кровожадный. Обращаясь к его идолу, сделанному из железа и имевшему ужасающий вид, харраниты говорили: «Злой и острый, огненный владыка! Ты любишь смерть, разрушение, истребление, пожар, кровопролитие»1460.

Одно только божество из этой серии планетных богов является с чисто нравственным характером – это Набу (Nabu), вместе с женой своей Tasmit. Он – бог разума, а жена его – богиня знания и письменности. Набу в кругу богов есть «вождь неба и земли», т. е. направитесь мировых явлений, регулятор планетных движений и земных явлений, бог порядка, гармонии, организатор, или установитель порядка в природе; от него зависит то, что «солнце восходит и заходит, обозначая собой пределы времени». Его призывают цари, когда хотят воздвигнуть памятник искусства; влиянию его и его жены Ассур-Банипал приписывает свою мысль о построении библиотеки и любовь к знанию. В Харране и Сирии Nabu имел то же значение и назывался писцом, или книжником, мудрецом солнца и богов1461.

Боги планет, вместе с богами первой и второй триады и с самим Илу Ассуром, заключают собой круг 12 главнейших божеств Вавилона и Ассирии1462. Но сверх их в вавилоно-ассирийской мифологии признавалось множество других богов, составлявших низшие ступени божественных отражений, или проявлений1463. Диодор сицилийский1464 сообщает, что сверх 12 божеств были еще боги βουλεοι, т. е. советники, или помощники главных богов. Знаки зодиака разделялись, по его словам, на 36 частей и над каждой из них начальствовал звездный бог, подчиненный одному из главнейших богов. Одна половина этих богов жила над, другая – под землей, чтобы охранять ее, и каждые 10 дней один из богов первой половины отправлялся в качестве посланника от высших сфер к низшим, точно так, как и боги этих низших областей отправлялись в высшие сферы; те и другие взаимно сообщались1465. Весь мир звездных духов, сообразно с указанным разделением пространства, среди которого помещена земля, на небо верхнее и нижнее, вавилоняне делили на гениев светлых и добрых, мрачных и злых. Гении добра имели вид вода с человеческим лицом и с крыльями; некоторые из них назывались Kirub или Alapi. И имя, и фигура их напоминает библейских херувимов1466. Другие из светлых богов изображались в чисто человеческой форме, с диадемой на голове; иногда же человеческий бюст у них заканчивался головой орла1467. Духи мрачные, смертоносные представлялись под видом чудовищ, или страшных животных, которые сражаются с богами и гениями света1468.

Но для нас интереснее космогония ассиро-вавилонская. Начало происхождения вселенной в ней сводится в хаосу, к жидкой, бесформенной стихии, олицетворением которой служит первый бог первой триады – Ану, как в Египте – Атму. В начале все было водой, морем1469. По сказанию, передаваемому Берозом, в этом море (космогонические сказания Вавилона привязаны к представлению об Эритрейском море), над которым носился мрак, жил зверь по имени ώάννης, т. е. Anu, вместе со множеством других страшных чудовищ самой странной формы. Это были люди с крыльями, с двумя лицами, мужским и женским, гермафродиты, полу-лошади и полу-люди, полу-птицы; изображения их, по замечанию Бероза, находились до его времени в храме Бэла. Над этими монстрами первобытного моря царствовала женщина ομορωκα, что по халдейски Θάοατθ, а по гелленски θάλασσα, т. е. Um-Uruk Бэлит. Все было смешано. Но вот Бэл разодрал эту женщину пополам и из одной её половины создал землю, а из другой небо, и умертвил всех находившихся в ней чудовищ. Отделив свет от тьмы, Бэл создал солнце, луну и звезды, а затем отделил воду от земли и прекрасно устроил мир, который оставался, по умерщвлении страшных животных, еще без живых существ. Чудовища, не снося силы света, исчезли. Чтобы населить землю, Бэл обезглавил себя и из лившейся из своей головы крови, смешанной с землей, создал людей, которые могли уже выносить свет, а вместе с ними – и животных. Люди таким образом одарены разумом и причастны божественной мудрости. Но они были сначала без закона и жили, как звери. Тогда из того же моря вышел тот же страшный зверь, полу-рыба, полу-человек ( ώάννης), жил с людьми и учил их наукам и искусствам, строению городов и храмов, земледелию и общественной жизни; на ночь он погружался в море1470.

Этот легендарный рассказ, в основе которого лежит мысль о первобытном, жидком и бесформенном веществе вселенной, содержит в себе те же теогонические представления, которые заключены и в понятии об Ану, Бэлит и Бэл. Море1471 полное животных странной формы, это – бог Ану, первоначальная потенция мировой жизни1472. Женщина Оморока – это Бэлит, олицетворение того же первичного вещества и скрытых в нем сил, но сил, уже готовых к реальному обнаружению. Чудовища – в ней, внутри, или в среде её, и она царит над ними. Оморока есть как-бы яйцо мира, способное к оплодотворению, тогда как Ану и его чудовища – только одна смешанная материя и еще скрытая потенция бытия. Таким образом она представляет собой дальнейший момент в состоянии хаоса1473. Отношения к ней димиурга Бэла изображаются здесь несколько иначе, чем в теогонии. Там она – жена Бэла, а этот – её муж; здесь Бэл рассекает ее и умерщвляет заключенных в ней чудовищ. Смысл здесь тот, что хаос приводится димиургом в порядок. Рассекая Омороку и убивая монстров, Бэл уничтожает бесформенное состояние хаотической материи и прогоняет окружающий ее мрак. Впрочем и ненависть, и любовь, – ἔρις и ἔρος, как говорили греки, часто в мифологии, справедливо замечает по этому поводу Ленорман, играют одинаковую роль и значат одно и тоже1474. В космогонии Бэл – сила творческая, разгоняющая мрак и оживляющая мертвое вещество; в теогонии он – начало, оплодотворяющее пассивную материю. Одна и та же идея могла быть одинаково выражена в той и в другой форме1475. Но в основании этого мифа, имевшего, как замечает Евсевий, аллегорический смысл1476, т. е. указывавшего на начала, из которых создан мир, видна мысль о первобытном хаосе, весьма близкая к библейскому рассказу о творении. С ним очень сходны и некоторые частные черты халдейского космогонического сказания об отделении света от тьмы и воды от земли, а равно и о создании человека из крови Бэла, смешанной с землей. Впрочем не космогония только, а и первобытная история человека у вавилонян сходна с библейской и напоминает ее еще более, чем космогонический миф. В известной книге de cultura Nabathaeorum упоминается, в числе древних родоначальников, и библейский Адам. В остатках древне-вавилонской письменности, сохраненной в арабских переводах г. Хвольсон также находит имя Adami между древними пророками страны, которому усвояется название «отца человечества"1477. В рассказе Бероза о первобытных временах, передаваемом Евсевием и Абиденом, упоминаются другие имена царей и вождей, и первоначальное и постепенное развитие гражданской жизни представляется под той же мифической формой новых откровений бога Ану и его порождений1478; но, как замечает и сам Евсевий, и у халдеев считается 10 царей до потопа, подобно тому как в библейской истории 10 родов или 10 патриархов, десять знаменитых мужей. Различие только во времени, которое у вавилонян расширяется в беспредельность1479. Самая история потопа рассказывается весьма сходно с библейским повествованием. При десятом из царей, или патриархов, Ксисутре (Xisuthrus, Σίσουθρος) явился ему Бэл во сне и открыл, что он намерен истребить людей потопом; вместе с тем он повелел Ксисутру сокрыть в городе Сиппаре (Сефарваим на Евфрате) все св. книги, в которых содержалось откровение, устроить корабль и войти в него вместе со своими родственниками и друзьями, взяв с собой и земных животных. Ксисутр так и сделал и, по наступлении потопа, вошел в корабль. Когда дождь начал прекращаться, он стал выпускать птиц. Первая и вторая из них снова возвратились в корабль, и последняя принесла на ногах остатки земного ила. Третья из выпущенных птиц уже не возвращалась и Ксисутр заключил, что поверхность земли освободилась от воды. Открыв кровлю корабля, он увидел, что судно остановилось на горе. Сдвинув с горы корабль, он вышел из него и принес жертву богам. Описание потопа, сохранившееся в надписях на ассирийских цилиндрах, принадлежащих, британскому музею и найденных во дворце Ассур-банипала, еще интереснее в этом отношении. Вот что мы знаем об этом из речи Джона Смита, профессора ассирийского языка в Лондоне; читанной им в декабре 1872 г., в заседании лондонского библейского археологического общества. Смит нашел в цилиндрах весьма много отрывочных сказаний о потопе и между ними три копии полного рассказа об этом, очевидно весьма важном в вавилонских преданиях событии. Рассказ изложен на древне-вавилонском языке и написан за 17 или еще более веков до Р. Хр. Древний текст его приписывается временам доисторического царя Издубара, который жил, по-видимому, непосредственно после потопа1480. Этот царь, в ответ на вопрос свой, как праведник Сизит сделался верующим, получает сказание об истории потопа. Сизит, при котором произошло это событие и который есть, очевидно, одно и тоже лицо с Xisuthurus – Σίσουθρος Бероза, говорит, что он вошел в корабль, или в ковчег со всеми рабами и рабынями и со всеми животными. Потоп послал Шама, т. е. Samas (солнце) и повелел Сизиту войти в корабль и запереть двери. Затем описывается ярость бури, которую произвел разрушитель Нергал (Марс) вместе со всеми духами, парившими над землей и все низвергавшими на её поверхности. Буря достигла до неба и привела в трепет самих богов, которые от страха устремились в небо Ану, т. е. в глубину, или бездну и там улеглись, говоря языком самого памятника, «поджав хвосты, как собаки». Все боги были в скорби о грехах людей, за которые они наказывались потопом. 7 дней продолжалась буря и затем успокоилась. Злые люди все погибли. Сизит открыл окна корабля и увидел свет. Вслед за тем корабль был задержан горою Низир. Две выпущенные птицы, голубка и ласточка, возвратились в корабль, но ворон, после них выпущенный, уже не возвратился. Тогда Сизит вывел из корабля всех животных и устроил возлияние и алтарь на вершине горы; боги собрались на эту жертву и приятное для них горение. В заключение рассказа Сизит говорит о том, что издревле великий бог, по своему усмотрению, создал великое блаженство Ану и описывает бога Бэла, как разрушителя. Этому «князю богов» и богу «воину» он приписывает намерение истребить потопом всех людей без исключения1481.

При таких общих с евреями сказаниях о потопе и о первобытных временах естественно искать в Вавилоне и преданий о том после-потопном событии, которое Библия приурочивает к местности самого Вавилона. Разумеем вавилонскую башню и рассеяние народов. У Евсевия действительно сохранился отрывок из Абидена, взятый этим последним у Бероза, о построении вавилонской башни. Древние люди, говорится здесь, в своем злочестии и неуважении к богам задумали построить высочайшую башню ( τύρσιν ὴλἐβατον), которая ныне зовется Вавилоном. Но когда они довели ее до высоты, близкой к небу, боги бурей низвергли эту постройку. Этим руинам и дано имя Вавилона. Вместе с тем произошло смешение языков у людей, до того времени говоривших одной речью. Потом открылась война Сатурна с Титаном1482. Правда ученые, как Ренан и другие, до последнего времени скептически относились к этому сказанию, не находя подтверждения ему в памятниках Вавилона и Ассирии, и объясняли его влиянием на Бероза еврейских сказаний. Недостоверность Берозова свидетельства о существовании в Вавилоне такого предания основывали, по преимуществу, на том, что такое же сказание передается в так называемой «халдейской сивилле», которая по всей вероятности еврейского происхождения. Возникал вопрос, не взято ли и Берозом это известие из той же сивиллы, на которую ссылается Иосиф Флавий?1483 Не вдаваясь в спорный и трудно разрешимый вопрос о влиянии евреев на халдеев в эпоху Бероза1484, мы можем заметить на это, что ныне в самых памятниках Вавилона находят подтверждение этому сказанию и следы уцелевших, хотя неясных, преданий об этом событии, очень близких к библейскому рассказу, если не совершенно тождественных с ним. Во времена Геродота в Вавилоне существовал знаменитый храм Бэла, возвышавшийся над всей местностью и устроенный этажами, на верхнем из которых, как после увидим подробнее, помещалось самое святилище бога1485. Храм этот назывался; «вечный дом». Он был построен в честь семи главных планетных богов, и с его башни производились астрономические наблюдения. Руины его остаются доныне, привлекая к себе внимание путешественников. Известный в библейской истории Навуходоносор, или, как он называется в надписях, Набу-кудурри-усур возобновил этот храм и украсил. Уже это одно обстоятельство, само по себе, вызывает на сопоставление библейского сказания о вавилонской башне с известиями об этой древней священной башне в столице Халдеи. Правда, название халдейской столицы Bab-el, Bab-ilou не значит прямо смешение, как говорит Библия, сближая факт смешения языков с самым названием того города или места в Сеннаарской долине, где, перед временем рассеяния племен, строился громадной высоты «столб», с вершиной «даже до небес» и, по намерению строителей, имел «сотворить им имя» прежде, чем они рассеются по лицу всей земли1486. Но этим не ограничиваются указания памятников на предание о вавилонской башне. Из надписей о возобновлении храма Набу-кудурри-усуром, видно, что этот храм был построен древним, или первым царем, но не закончен, а затем обветшал и разрушился. Вот что гласит одна из таких надписей: «храм семи светил земли, на память о (городе) Борзиппе, построен древним царем, но он не довел его до конца; люди бросили его после дней потопа; вода дождей и громы размыли его»1487. Итак на месте этого храма Бэла был другой – древний, но постройка его не окончена и брошена. Библия говорит, что строение башни не окончено по особому действию Божества, покаравшего строителей за высокомерие. Здесь нет об этом слова, но то замечательно, что этот древний храм был посвящен уже планетным богам; и мы имеем основание предполагать, что построение его обозначало собой открытие, или начало планетного культа, который с тех пор стал вытеснять и заменять собой древние религиозные предания семитов. Вследствие этого факт построения древнего храма, или башни получает особенное религиозно-нравственное значение, подобное тому, какое приписывается построению вавилонской башни в библейском рассказе. Но и это еще не все, что можно сказать на основании памятников Ассирии и Вавилонии относительно вавилонской башни. Храм построен в воспоминание о городе Борзиппе, или на месте этой древней Борзиппы1488. Имя этого древнего города в высшей степени замечательно по отношению к преданию о построении вавилонской башни. Филологи, или ассириологи видят в нем значение: «город рассеяния племен» (Опперт), или «город смешения языков»1489. Если мы к этому прибавим, что библейский текст в сказании о вавилонской башне не дает основания имя смешение (сего рода нарече имя его (града) смешение – Babel)1490 относить непременно к названию самой столицы халдейской – Вавилона, которое, как мы знаем уже, значит: «врата или город Илу», (как это до последнего времени принималось большинством экзегетов Библии); то в древней Борзиппе найдем историческое указание на ту местность, в которой, по словам Библии, произошло смешение языков и которая была исходным пунктом расселения племен. В библейском рассказе говорится просто о граде в долине земли Сеннаарской. Впрочем имя Баб-илу, если бы мы на нем остановились в данном случае, также характеристично, по отношению к библейскому сказанию о башне до небес. Bab-ilou, по объяснению ориенталистов, может значить и замок, или город Илу, и дверь, врата к Илу, т. е. в небо. Находят наконец, что было другое, мистическое значение слова Babilou в Халдее, и это идеографически-мистическое имя вавилонской столицы значило: «город корня языков»1491. Как бы то ни было, – следы предания о вавилонской башне и смешении языков, хотя неясные, несомненно, остались в вавилонских сказаниях1492.

Все эти сказания из Бероза о происхождении мира, первобытных временах и потопе, так близкие к библейским, необходимо приводят к заключению, что предания о творении мира и первобытных временах сохранялись в Халдее, как и среди других семитических народов, устно. (Из Халдеи, по свидетельству книги Бытия, исходит и Авраам, отец верующих). Но, вместе с временем, эти предании искажались. В Вавилоне, как это мы видели из рассказа, передаваемого Берозом и другими, история творения и потопа уже обезображена чисто натуралистическим воззрением. Хаос обратился в божество и стал вечной материей, а потоп осылает не Елиун или Илу, а бог «солнца» вместе с атмосферными духами, парившими над землей; хотя здесь же упоминается о другом, древнем, «великом боге», создавшем некогда самого древнего Ану с его блаженной областью.

Таково в кратких чертах религиозное воззрение халдеев и ассириян. Подобно египетскому, оно все привязано к планетному миру. Как раскрывалось оно частнее, неизвестно. Достоверно впрочем, что звездный мир, как уже и замечено нами, был для них прототипом всех земных явлений. С таким воззрением естественно соединялись астрологические предсказания и гадания. Этот же взгляд открывал простор для различных теософических и мистических представлений. «Судьба человека написана в книге звездной», – вот основная мысль халдейской мудрости. Пророки читали эту книгу судеб и толковали ее1493. Памятники Ниневии постоянно упоминают о том, как жрецы, заведовавшие гороскопом, являлись к царям для сообщения своих наблюдений. Масса народа это влияние звездного мира на судьбу земли и человека понимала конечно в его прямом, непосредственном смысле; для неё планеты и звезды были действительно живыми силами, с которыми нераздельна жизнь богов, но «пророки», т. е. жрецы, кажется, доходили до чисто рационалистических воззрений. Наряду с магией и её таинственными превращениями уживался чисто философский взгляд на законы мировой жизни. Древние мудрецы и пророки Халдеи и Вавилона высказывали положение, что нет зла в мире и что кажущееся зло есть только относительное и, как и все в мире, происходит по непреложным законам, хотя вместе с этим и служит наказанием за наши грехи. Другие из этих древне-халдейских пророков шли еще дальше и утверждали, что все в мире совершается по вечным и неизменным законам и без всякого отношения к человеческим добродетелям и порокам1494. Возникновение такого чисто философского взгляда, в связи с развитием планетного культа и на его основах, понятно. Звездный мир есть выражение неизменности законов мировой жизни; все в нем стройно и чередуется с непреложной правильностью.

Что говорила халдейская мудрость о последней судьбе человека, неизвестно. По-видимому, говорила мало или ничего, обращая внимание человека больше на настоящую жизнь и испрашивая у богов счастья и долголетия здесь, на земле. Нравственный идеал в Вавилоне, кажется, стоял очень невысоко. Народ был предан чувственности и не отличался гуманностью, как египтяне например1495. Ясного и развитого учения о бессмертии не было1496. Но учение об апокатастасисе, по-видимому, существовало. Халдейские мудрецы, судя по известиям древних, вместе с теориями об астрономических циклах времен, допускали периодические потопы и другие правильно возобновляющиеся катастрофы и изменения в природе. Вообще же халдей знал только текучий, но неизменный круговорот явлений.

Культ религиозный отвечал сидерическим воззрениям на божество и характеру самого народа. Храмы, судя по известнейшим из них, в своей архитектуре выражали астрономическую идею. Таков, упомянутый уже нами, храм Бэла, который довольно подробно описан у Геродота1497. Он имел вид башни с террасами в 8 этажей и простирался на 2 стадии в длину и ширину. Семь первых этажей его отвечали семи главным звездным богам, т. е., солнцу, луне и пяти планетам1498, а на верхней площадке его было святилище самого «князя планетных богов» – Бэла, где, по Геродоту, стояла постель бога и золотой стол. Здесь, подобно тому, как это было в египетском храме Аммона в Фивах, ночевала женщина, избранная Бэлом. Внизу же, в другом храме находилось огромное золотое изваяние этого бога1499. Из Бероза мы знаем, что стены храма были украшены мифологическими изображениями чудовищ, которые были откровениями бога Ану. Украшения, сделанные в нем Набу-кудурри-усуром, были из золота, серебра и мрамора1500. Впоследствии, когда эвгемеризм проник в Халдею, здесь показывали, по словам греческих писателей, и гроб бога Бэла1501. Известен еще подобный храм в Ур, или Урук, построенный из камней пирамидальными террасами. Камни здесь служили идолами богов и им приписывалась таинственная сила1502.

Самое служение богам, как и везде, состояло в жертвоприношениях из цветов, плодов и животных. Кажется, были и человеческие жертвы, особенно таким воинственным богам, как Адар и Нергал. По-видимому, даже боги интеллектуального характера, как Набу, например, – бог мудрости, требовали себе человеческих жертв. По крайней мере в Харране и Сирии богу Небо или Набу приносили в жертву юношу1503. Культ богов мужского рода отличался жестокостью, а культ богинь – Бэлит и Истар – Zarpanit – явным развратом. По словам Геродота, каждая вавилонская уроженка должна была раз в свою жизнь, сидя в храме вавилонской Афродиты, пожертвовать своей стыдливостью для иностранца1504. На то же указывает и послание Иеремиино, говоря о сидящих близ капища женах и ожидающих призыва от мимоходящих1505. Эти свидетельства не говорят с точностью о том, какая именно богиня требовала такого служения, Бэлит или Истар; по всей вероятности, культ той и другой был одинаков. Достоверно известно, с другой стороны, что в Ассирии и Вавилоне обожались фаллы и самые идолы часто изображались под этой формой1506. Ставились громадные столбы, или обелиски того же вида и с тем же значением1507.

Но вместе с таким странным и грубо чувственным культом и рядом с ним, как это бывало и не в Вавилоне только, и как это совершенно понятно психологически, в той же Халдее известен был культ и противоположного характера. Остатки древне-вавилонской письменности говорят о существовании в Вавилоне и чисто аскетических, воззрений. Религия Сатурна, судя по этим свидетельствам, проповедовала совершенно иные нравственные начала, – была направлена против чувственности и требовала воздержания. Она далеко распространена была из Вавилона за его пределы1508. Чего еще замечательнее, в Вавилоне, же проповедовали и о сохранении тела в нетлении, под условием добродетельной, -жизни – частых молитвенных подвигов, поста и воздержания, и это, опять шло рядом с чисто натуралистическим взглядом на средства к сохранению тела1509. Каким образом в религии Сатурна высокие требования нравственности уживались, или мирились с отрицанием идеи бессмертия, учение о котором так мало развито было в Вавилоне, и какую цель все это могло иметь при чисто натуралистическом взгляде на судьбу человека, – это вопрос неразрешенный. Можно было бы, впрочем, заметить, что религия с именем Сатурна (как называли ее греки, или огречившиеся вавилоняне), которую связывали с представлением о старшем, «древнем Бэле», представляется загадочно-выделяющейся из круга общих религиозных воззрений Ассирии и Вавилона. Но удерживаемся от таких предположений, в виду возможности возражений о их произвольности.

Достоверно, что в Халдее были и мистерии, в смысле особых, таинственных обрядов. В Харране и Сирии, как и в Финикии, они несомненно были1510. Известно также, что вавилонские аскеты собирались на особые торжества (в день нового года и 24 декабря), в которых, кроме них, никто не участвовал. Храмов они не посещали1511.

* * *

1378

Некоторые особенности культа сирийцев или частнее харранитов представлены в указанном уже нами сочинении г. Хвольсона: Die Ssabier und d. Ssabismus, совершенно специальном по своей задаче. Мы увидим, впрочем, что главнейшие божества харранитов, в позднейший период, были почти те же, что и в Ассирии.

1379

В имени Assur некоторые видят не семитическое слово, тождественное с названием страны, а арийское, сближая его с санскритским asur, asura, ahura (у иранцев). Lenormant. Essai de commentaire. p. 63.

1380

«Милостью Ассура, моего вождя, я покорил народы, говорит надпись от лица Сеннахериба. В молитве Ассурбанипала говорится: «милостивый взор твой, о Ассур, блистающий в твоем вечном лице, да рассеет скорби мои. Я раб твоего могущества и поклонник великих богов. Tablette inedite du musée Britannique. См. Manuel d’histoire de l’orient. par Lenormant. t. II, p. 106 и 131. По этому же, имя Ассура встречается часто в самых именах царей.

1381

Lenormant. Essai de commentaire des fragments de Berose. p. 64.

1382

Позднее – персы заимствовали это изображение для своего «Ahura-Mazda», Lenormant. Essai. Ibid.

1383

В Ассирии был храм Ассура только в одном из городов, – Al-Assur ныне Kalab-Scherghat. Ibid.

1384

Diod. Sic. II, 30. Phil. Bybl. fragmenta. 2. S. 14 и 5. edit. Müller.

1385

Только некоторые, немногие, ассирийские памятники упоминают о жене Ассура – Seruya, которая есть олицетворение присущей ему вечной рождающей силы. См. Rawlinsohn. р. 589.

1386

Божество это одинаково известно было и во всей Сирии, по крайней мере, в позднейшее время.

1387

Как, думает Моверс. Untersuchungen ueber die Relig. d. Phoenizier. S. 169.

1388

Из того, что имя Bel, Baal объясняется с семитического корня, действительно, строго не следует еще, что бог этого имени заключал под собой то древнее понятие о божестве, которое было обще всем семитам. В Пятикнижии не упоминается ни Bel, ни Baal. Санхониатон также не знает этого имени и вместо него употребляет Eliun или Eloim. У некоторых из арабских племен имя Bel так же не было известно. Ясно, что этот бог с именем семитическим в своем понятии не семитского происхождения, хотя и трудно определенно сказать, откуда именно заимствовано представление о Bel – Baal халдеями и ассириянами. См. Chwolsohn. Die Ssabier und d. Ssabismus. II, 168 и 169.

1389

Страна и народ иногда называются его именем, как и именем самого Ассура; – «нация Бэла», «народ Бэла».

1390

Свидетельства об этом из Геродота, Сервия, Аполлодора и других собраны у Моверса. См его Untersuchungen über d. Rel. d. Phoenizier. S. 175 – 190. У Евсевия в Praeparatio Evangelica (I, IX и X) Бэл называется и Зевсом, и Сатурном.

1391

У Страбона и Дамасция Моверс находит семитическое Bel-Ithan – т. е. Бэл древний, переданным и на греческом языке: Βελθἀν (у Страбона), Βωλαθήν (у Дамасция). См. ibid. 254 – 267.

1392

En Nedim с. VI, в переводе г. Хвольсона, – в его die Ssabier. «Der Ernste Greis». См. В. II, S. 39 и Anmerk. 335, S. 276. Этот «Бэл старец» здесь так же отличается от другого Вäl, который отождествляется с планетой Юпитера. Ibid. Anmerk zu En Nedim. Not. 157, S. 165 – 166.

1393

Movers. Ueb. d. Relig. d. Phoeniz. Achtes capitel. S. 254 – 262.

1394

Моверс сближает описание престола Иеговы в апокрифической книге Еноха с этими сказаниями ассиро-вавилонян о жилище Bel ithan’а. «Меня окружили облака и туманы, говорится здесь о видении великого и святого, движущиеся светила и молнии гнали меня... Я достиг стены, построенной из кристалла, колеблющееся пламя окружало ее. Стены этого жилища были из кристалла, а свод из движущихся звезд и молний и между ними были огненные херувимы. Когда я вошел в это жилище, оно было горячее, как огонь, и холодное, как лед. Я увидел другое жилище, которое было обширнее первого и состояло из колеблющегося пламени, помост его был огненный, вверху блистали звезды, а свод – из горящего огня. Я увидел трон, который походил видом на груду льда, а окружность его была подобна блестящему солнечному кругу. На троне восседал некто... одежда его была светлее солнца и белее снега.» Порфирьева. Апокриф. сказания В. Завета. 1873. стр. 204. Соединение жара и холода, огня и льда в изображении жилища Bel-Ithan’a дает Моверсу основание для остроумного замечания, что в этом выразилось понятие халдеев о планете Сатурна, как о звезде блестящей, но холодной.

1395

Дан. 7, 9 – 11. Такое сопоставление этого описания «ветхого деньми» с халдейскими воззрениями очень обычно в рационалистической критике. Альм (Alm) в Theologische Briefe. В. I, S. 489 называет описание Ветхого деньми в книге пророка Даниила халдейским и взятым из сказаний «о небесном замке Бэла», повторяя, в этом случае, мнение Моверса.

1396

Movers, lib. cit. S. 264.

1397

Jbidem.

1398

Неоплатоники, по замечанию Моверса, в понятии древнего Бэла находили идею своего «первобога», – солнце идеальное ( ἡλιος νοητὸς), по отношению к которому видимое солнце ( ὄ φαινόμενος δίσκὸς) было только его отобразом, или выражением. Ibid4. S. 265.

1399

Об этом мы знаем главным образом только от греко-римских писателей.

1400

Такой образ представления, по словам самого Моверса, был общим у всех семитических племен, следовательно он не халдейский только. И то еще вопрос, не есть ли эта ассиро-вавилонская символика остаток первоначальных преданий, одинаковых у всех семитов с евреями. К тому же огонь и свет – обычные символы для образных представлений о премирном божестве; трудно и найти в природе иной образ для выражения идеи о неприступном величии божества.

1401

Пророк слагает в уста вавилонского царя слова: «на небо взыду, выше звезд небесных поставлю престол мой, – взыду выше облак, буду подобен вышнему» (Eliun). Исаии 14,13 и 14. Из этого видно, что у халдеев верховный бог представлялся существом высшим звездного мира.

1402

Сам Моверс, в некотором противоречии с собой, после сопоставления Бэла древнего с Заруана-Акарана делает общее заключение к тому, что понятие о Bel-ithan сродно, даже тождественно с древним обще-семитическим El-Eliun, и что оно выше обычных натуралистических воззрений на божество. Он указывает и периоды постепенного, очень рано начавшегося видоизменения, или вернее искажения (Trübung) в понятии, которое заключалось в El-Eliun и было более чисто и высоко. Bel-ithan принадлежит, по его мнению, позднейшему, хотя и сравнительно давнему (до Моисея) периоду, когда понятие El было уже привязано к планете Сатурна. В последствии это представление еще более осложнилось и видоизменилось, получив совершенно материалистический характер. Он пытается при этом объяснить и то, как из идеи об этом «великом, угрюмом старце», прежде милостивом, в последствии (в еще более позднюю эпоху), постепенно образовалось понятие о нем, как о боге несчастья и злой судьбы, каким обыкновенно представляли Сатурна. Lib. cit. S. 312–321.

1403

Lenormant. Essai de commentaire. p. 66.

1404

Cullimore, oriental cylinders. N. 88. См. Lenormant. Ibidem.

1405

Dionys. 369. См. Movers. Übér. d. Relig. d. Phoeniz. S. 182.

1406

Сверх этой обычной формы, под какой представлялся Бэл в качестве бога рождающей, производительной силы, он имел еще другие, вторичные формы, которые были не что иное, как его модификации. Известен Бэл-Дагон в Финикии и у филистимлян. «Паде Вил, сокрушися Дагон». Исаия 46, 1. Он изображался в виде полу-человека, полу-рыбы, с короной на голове. Был еще Бэл-Мардук, который назывался «судья и бог легионов». Последняя форма, кажется, первоначально служила олицетворением планеты Юпитера, а потом отождествилась с верховным Бэлом. Бэл-Мардук известен по преимуществу в Вавилоне, а Бэл-Дагон – у филистимлян. Моверс ставит вопрос о том, какого рода было это последнее божество, т. е. Бэл-Дагон, – мужское или женское. Но большая часть известий, в том числе и библейских, заставляют думать, что Дагон, как и сам Бэл в его чистой форме – божество мужское. Отождествлять его с Таргатой, или Астартой, как и с другими женскими божествами, нет достаточных оснований. У Санхониатона Дагон называется Зевс, у бл. Иеронима Ζεύς ἀρούρευς – Jupiter ruralis, т. е. народная, более грубая форма того же Бэла. Movers. Untersuchung. über d. Relig. d. Phoeniz. S. 589 – 592.

1407

В Библии (4 царств XVII, 31) он назван Анемелех, т. е. Ану-царь, или «сокровенный царь».

1408

Apud Sync. р. 89.

1409

Рыба – символ плодородия или рождения.

1410

О свойствах и именах Ану – на основании клинических надписей см. Lenormant, Essai de commentaire, р. 66.

1411

Бел, как мы говорили, называется «владыка духов», а Нисрук – «владыка видимого мира». В этом мы можем видеть указание на то,тчто Бэл представлял собой силу неба, в котором духи, т. е. астральные явления, звезды; а Нисрук был олицетворением сил в области земной и человеческой жизни.

1412

Об эпитетах бога Нисрук на цилиндрических таблицах см Lenormant. Essai, р. 68.

1413

Эти три высшие бога составляют первую триаду богов, порожденных верховным богом; первый из них – Ану, за ним следуют Бэл и Нисрук. На многих цилиндрических таблицах они изображаются соединенными вместе: Ану – в виде человека, Бэл, вооруженный мечом и Нисрук с эмблемами воды и грома, а иногда вместе с ними и Илу, им предшествующий, в своей обычной форме. Layard. Culte de Mithra. Lenormant. Essai. p. 69.

1414

Lenormant. Essai. p. 69.

1415

Греческое имя Милитта ( Μύλιττα) объясняют из семитического «Mulidit», – эпитета, усвояемого Бэлит, который значит «родительница». Lenormant. Essai, p. 70. По Моверсу, этот эпитет значит «рождение» – «Zeugung». Movers. Untersuchungen über d. Relig. d. Phoeniz. S. 887.

1416

Lenormant. Essai, p. 69.

1417

Надпись Sav-yuking. ibid. pag. 36.

1418

Herodot. I, 105.

1419

Movers. Lib. cit. S. 585 – 587.

1420

По объяснению Ленормана, Ταυθή, у Дамасция (De princ. 125) есть то же, видоизмененное в греческом произношении, Tihavti клинических надписей. Essai, р. 86.

1421

Ibidem, р. 119.

1422

Урук (Орех Библии. Быт. 10, 10, δοχόη классических писателей), был некрополисом в древней Халдее, – городом мертвых. Rawlinson. dissert. См. у Ленормана. Essai, р. 86. Таким образом, Бэлит является богиней бездны, из которой все вышло.

1423

Упоминается об этой богине на памятниках очень редко. Храмов ей не было, за исключением одного, который построен Набу-Кудурри-Усуром (Nabu-Kudurri-Usur), т. е. Навуходоносором, где она названа «богиней жилища Ану». Культ этой богини, судя по её имени, – происхождения вавилонского, но, как сказано, развит был по преимуществу у персов, где она стояла рядом с Митрой. По Берозу, Артарксеркс ввел культ её в Вавилоне. См. Chwolsohn. Die Ssabier. I, 348. II, 284. Lenormant. Essai, pag. 149 и 1-й том нашего сочинения, глава «Религия Ирана или Зороастрова».

1424

Essai, pag. 459.

1425

Ibidem, pag. 65.

1426

Такова была позднейшая неоплатоническая форма религиозных воззрений Сирии. Дух и материя, мужское и женское начало в лице Бэла и Мелитты, составляли основу бытия мира. Chwolsohn. Die Ѕѕаbier. В. 1. с. VI. Die echopfung. S. 752.

1427

К объяснению этого мы возвратимся, впрочем, в отделе о космогонии вавилонян.

1428

Если, как доказывали мы, Бэл, а следовательно и Бэлит – божества чужеземные, то останутся только Ану и Нисрук, т. е. хаос н дух, или ветер, что упрощает космогонию и еще более сближает ее с библейским преданием. Но об этом в своем месте.

1429

Chwolsohn. Die Ssabier. 11, 22, 156.

1430

Layard. Culte de Mithra. В Харране и Сирии Син представлялся андрогеном, т. е. в мужской и в женской форме. В позднейшее время его символом служили то голова вола под кругом луны, то голова женщины или юноши над тем же лунным кругом. Chwolsohn. Die Ssabier. II, 156 и 157. На некоторых, исключительно вавилонских, памятниках этот бог луны называется Nannaru, т. е. светоносный. Легенда, передаваемая Ктезием, гласит, что это был женоподобный сатрап Вавилонии или андроген, содержавший в своем гареме тоже андрогена. Мифология эта имела, очевидно, естественно-историческое значение. Lenormant. Essai. р. 97.

1431

Rawlinson. Dissert, р. 609.

1432

На одной статуе он представлен вооруженным рогами, держащим в руке топор и гром. Essai, р. 93. Встречаются и изображения его в виде монстра, – в одежде царя, но с 4-мя крылами и с рогами. Имя его почти тождественно с названием огня. Essai р. 94.

1433

Собака – идеографическое имя света. Ibidem, pag. 95.

1434

У Самас считается три жены: Malkit, Gala и Anunit или Nаbu-naid. Первое имя значит «царица» от Malk, Melek – царь, каким является Самас в этой ассоциации. Она называется, также «звезда реки Тигра». Более известна Gula. По Ленорману, это имя аккадское и значит: «великая». Anunit, называвшаяся также Nana или Nanæa (2 Маккав. 1, 13 и 15), сравнивается у греков с Артемидой. Некоторые видят в этих трех богинях Одну – Gula, которая является в тройственной форме. Gula имела культ и в Сирии, сохранившийся до конца. Lenormant. Essai, р. 98 – 104. Жена Бина называется «Sala», с эпитетом «ummu» – мать, из чего образовалась Saloummu, Σαλαμβώ классических писателей, известная и в культе финикиян и сирийцев. Син не имел жены, может быть, потому, что представлялся иногда андрогеном.

1435

Полагают, что цифра 6 стоит здесь по ошибке, вместо 10.

1436

Позднее, как мы заметили, Deus Lunus потерял значение, но в порядке богов он до конца удерживал первое место во 2-й триаде.

1437

Так и делает Ленорман в систематизации халдейских богов.

1438

По замечанию Мори, бог луны Deus Lunus, Мен – Μῆν, – одно из главных божеств на всем западе Азии, Histoire des religions de la Grece antique, t. III. pag. 123, 192.

1439

Chwolsohn. Die Ssabier. II. S. 156.

1440

Иерем. 7, 18.

1441

На надписях встречается термин: «боги пять» и «два», т. е. солнце, луна и пять высших планет. У Диодора сицилийского перечисляются также 5 планет, но в ином порядке: Марс, Венера, Меркурий, Юпитер, Сатурн. На самых надписях порядок их, по-видимому, не всегда одинаков. Lenormant. Essai, р. 104 – 105.

1442

Chwolsohn. Die Ssabier. II, 782.

1443

Movers. Über d. Relig. d. Phoeniz. S. 339.

1444

Lenormant. Essai, p. 110. Между металлами богу Адар принадлежало железо.

1445

Он был богом охоты н призывался в помощь царями, при отправлении на войну н на ловлю зверей. Некоторые впрочем различают бога охоты от Адар собственно.

1446

Адар называется «живущим в глубинах бездны, богом моря». Вместе с тем он признается перворожденным Ану, «сыном нижнего неба», т. е. глубины, или нижнего полушария, куда заходит солнце. Rawlinson. The Great Monarch. Lenormant. Essai, p. 112.

1447

По греческим известиям, планета Сатурн называлась звездой солнца; у халдеев она также сближалась с солнцем и называлась «волом солнца». Ibid. 114.

1448

Моверс изводит и персидский культ огня из этого культа богу Адар. Ассирияне и халдеи перед войском носили священный огонь, – символ поедающей силы Адара. Movers. Lib. cit. S. 340.

1449

На другом Халдейском наречии: Bar, вследствие чего у Ктезия составилось имя П αρσώνθης т. е. Bar-samdan.

1450

4 Царств 17, 31. Кажется, Адар-Мелех был прототипом финикийского Молоха, что увидим ниже. Культ его, по свидетельству Библии, действительно был сходен с культом Молоха. По меньшей мере, это тип однородный с Молохом, который представляет собой его дальнейшее развитие. Мрачный и страшный элемент – неотъемлемое свойство бога Адар.

1451

«Посрамися Вил, победися Меродах». Иерем. 50, 2.

1452

Chwolsohn. Die Ssabier. II, 387. «Ты Господь блага, не знающий зла, который сам полнота счастия и раздаятель его». Dimeschqi. Text. III, §. 3. Цвет его здесь был земляной. Иногда он изображался и с головой птицы. Ibid. S. 677. Кажется, это божество имело связь с богом счастья Гад, упоминаемым в Библии в истории Харрана. У финикиян также был Ваал-Гад.

1453

Множественное Istarati перешло у финикиян в имя Астарты (Astaret, Astart). Асера (Aserah, Asurit) также, по-видимому, – одного корня и значения. Впрочем в своем начальном происхождении это имя едва-ли семитическое; оно тождественно с арийским ἀστήρ (у греков) и astara (у персов). Значит, по-видимому, звезда. Herzog. Encyklop. В. I, 565, 638.

1454

Иеремия. 44, 17 – 18

1455

Layard. Culte de Mithra. Lenormant. Essai. p. 116 – 117.

1456

Ibidem.

1457

Различались в Вавилоне и Ассирии две Истар – Istar; Истар города Ниневии и Истар – Арбеллы. Истар арбельская, кажется, представляла собой воинственную стихию, а ниневийская – чувственную – Zarpanit. Здесь она называлась «Asarit», – богиня удовольствий. По-видимому, из Вавилона она перенесена была и в Самарию. 4 Царств 17, 29 – 31.

1458

Lenormant. Essai. р. 124. Oppert. Exped. en Mesopot.

1459

Ibidem. На некоторых надписях Нергалу усвояется жена Laz (Авлазер в Библии – 4 Царств. 17, 31). У сабеев были боги Nebaz и Nerig – демоны тех же свойств, как и Нергал, и представляли собой его модификацию. Ibidem, р. 123.

1460

Chwolsohn. Die Ssabier. II, 389. Dimeschqi. Text. III, § 4. К этому богу, как и к Сатурну, действительно привязаны были понятия о злой силе. Сатурн и Марс, по, Моверсу, имели много общего.

1461

Chwolsohn. Die Ssabier. II, p. 164, 685.

1462

Θεοι κύριοι Диодора сицилийского, владычествующие над 12-ю месяцами, или знаками зодиака.

1463

На таблицах богов Ассиро-Вавилонии исчисляется многое множество божеств. По всей вероятности, это боги, различные не столько по содержанию заключенных в них понятий, сколько по различным названиям и форме. Таблицы представляют и генеалогию богов.

1464

II, 30.

1465

36 богов назывались также деканами, потому что каждый ив них управлял, в продолжение 10 дней, третьей частью знаков зодиака. Восхождение и нисхождение богов указывало на движение солнца. Халдеи различали 10 созвездий в северной части неба и 10 других в южной и говорили, что одни из созвездий для живых, а другие – для мертвых и эти последние называли «судьями вселенной». Lenormant. Essai, р. 130. Предполагались сверх видимых звезд еще невидимые, которым приписывалось зловредное влияние на судьбу человека. Вообще же звезды разделялись на «животворные» и «смертоносные».

1466

Мы заметили уже, и здесь снова повторяем, что если есть сходство в представлении о херувимах, как они описываются в Библии, с изображениями духов в других древних религиях, то этой аналогии нужно искать в этих ассиро-вавилонских Kirub, а не в грифах Индии, яцатах Ирана или сфинксах Египта, как это многими предполагается и как это мы видели выше. Библейская символика действительно имела нечто общее с семитической. Kirub назывались «стражами» и изображения их ставились при дворцах ассиро-вавилонских царей.

1467

Один из таких гениев с человеческим лицом в одной руке держит ствол растения (макового), в другой – знак божественного достоинства. Видят в этом прототип еврейского сикля с изображением Ааронова жезла. Lenormant. Essai, р. 136.

1468

Наприм. лев, одетый в цветы, с птичьим хвостом и крыльями и лапами орла. Форма, какая дана духам в видении Иезекииля, также напоминает собой светлых духов у ассириян и вавилонян (Иезек. I, 10; 10, 14). Иегова является окруженным херувимами, вид которых подобен виду Kirub; лица: львиное, телячье, орлиное и человеческое, вместе соединенные, также сходны с символами ассиро-вавилонской религии.

1469

Euseb. Praepar. Ev. βυδηνὸς τἀυτα γρἀφει, λέγεται, πἀντα μεν εξ ἀρχῆc ύδωρ εναι, θἀλασσαν καλεομένην. IX. 41. То же в Armen. Chron, Cap. X. Patrol, curs, compl. Migne. Graeca. t. XIX.

1470

Euseb. Chron. lib. I. c. II, 3 – 6.

1471

Кажется, халдеи и ассирияне на море с его безднами смотрели, как на остаток первобытного хаоса.

1472

У Фотия в Библиотеке (cod. 279 р. 1593) он называется ήσ. «Говорят, замечает он о вавилонских сказаниях, что какой то муж Оис, полу-человек, полу-рыба, одевавшийся в кожу кита, исходил из Эритрейского моря и учил людей астрономии и письму. Некоторые прибавляют, замечает он, что Оис родился из первоначального яйца, и что от этого он получил и свое имя ( ωὸν – яйцо).

1473

Говорим это в целях выяснить, по возможности, смешанность представлений об Ану и Бэлит и о их взаимных отношениях.

1474

Essai. p. 87.

1475

Несколько иначе, но в сущности согласно с этим, передает содержание вавилонской космогонии и Дамасций (De principiis), замечая, что халдеи в начале не ставят ничего, – не признают, по-видимому, никакого верховного источника жизни, (мы можем объяснять это замечание тем, что Илу-Ассур в вавилонской космогонии не имеет места, он стоит выше бога димиурга), и что затем они все изводят из Ταυθή и πασν, т. е. из воды (Tihavti – θάλασσα, Бэлит) и бездны (Apsu – бездна, по объяснению Norris в Assyr. dictionary), а из этого Ἀπασών – Apsu рождается Δαχὸς и Δαχή, т. е. может быть, Bel-Dagon и его жена. Lenormant. Essai, р. 87.

1476

Euseb. chron. с. II, 5.

1477

Адами (Adami) в этих остатках древне-вавилонской письменности описывается, как благодетель современников и потомства, научивший людей земледелию, и вместе, как духовный вождь своего времени, оставивший последующим родам высокое учение, им возвещенное. Он называется при этом апостолом, или провозвестником «религии луны». Правда, здесь он представляется далеко не первым из родоначальников. Упоминается вместе с ним еще целый ряд пророков, или народных вождей, которые, как заключает г. Хвольсон, по-видимому, предшествовали ему и жили во времена еще более отдаленные, начало которых теряется во мраке до-исторических эпох. Таковы напр. Dewanaï, – «господин или владыка человечества», Asqô1ebitâ «апостол солнечного культа,» – астрономы и астрологи Sâmaï-Neheri и Ankebûtâ, проповедник религии Сатурна, Azâdâ и многие святые, удостоенные божеских почестей. Но важно уже одно упоминание об Адами, как цивилизаторе и «отце человечества». Для легендарных сказаний, в которых первоначальные предания перепутаны с чистыми вымыслами фантазии, и этого довольно. Üeber die Ueberreste der Altbabyl. Litteratur. S. 174 – 175.

1478

В именах, какими у Абидена (Euseb. Chron. lib. 1, с. VI) названы явления, или порождения Ану, Моверс, как и в имени Санхониатона, видит указания на содержание св. книг халдеев и на отделы, из которых состояло это откровение, сообщенное богом Ану, напр. в имени ννήδοτος – Annedotus – arcana pluviae или arcana mensurarum. В имени самого Ану он находит идею таинства и олицетворение откровения, или всех вообще св. книг (Movers. Über d. Rel. d.Phoeniz. S. 955). С большим правом и на основании свидетельства вавилонских памятников, в именах, какими у Абидена обозначаются откровения Ану, находят названия, или эпитеты самого Ану и других богов. Annedotus или Anudotus это Ану – закон, Ἐνεύβουλος – Eneubulus это Anu-Bel, νήμεντος – Anementus, Anu-Manatu, т. e. Ану «счислитель», Lenormant. Essai, p. 250.

1479

Вавилоняне, считали периоды времени Сарами, Нирами, или Нерами и Соссами. Наше деление часов на минуты и секунды, кажется, идет из Халдеи. Оно воспроизведено, по-видимому, в циклах времен, указываемых терминами: Сар, Нир и Сосс. Сосс (sossos, σσσοσ) равнялся 60-ти годам; соединение 60-ти соссов давало Сар ( σαρος– soros), т. е. период в 3 600 лет. Это космический час, по отношению к которому сосс есть минута. Нир или Нер – Νῆρος обнимал собой 600 лет, или 10 соссов. По Берозу, прошло до десятого из царей, Ксисутра 120 саров, т. е. 43 мириады и 2 тысячи лет или 432 000 лет. Euseb. Chron. lib. 1, с. VI. Lenormant. Essai. pag. 188 – 200.

1480

Царь Издубар женат на богине и ведет войну с богами, которые превращаются в животных.

1481

Последние мысли, по-видимому, не довольно ясно переданы в переводе и связь их с самим рассказом не совсем понятна, равно как и их взаимная связь и последовательность. Вероятно, в переводе есть пропуски.

1482

Euseb. Chron. lib. 1, c. VIII.

1483

Иосиф Флавий приписывает сказание о вавилонской башне «халдейской сивилле». Происхождение сказаний этой сивиллы от самих халдеев представляется весьма сомнительным. Ныне дознано, что так называемые сивиллины книги принадлежат позднейшему времени и что большая часть их своим явлением и содержанием одолжена александрийским иудеям, желавшим взаимно сблизить языческие и иудейские верования.

1484

Ленорман справедливо указывает при этом на несостоятельность подобных предположений, по которым одни из сказаний передаваемых одним и тем же писателем, считаются подлинными народными преданиями, другие, неизвестно почему, – чужеземными. Невероятной признает он и возможность влияния со стороны евреев во времена Бероза на халдейских жрецов. Essai. р. 348.

1485

Herodot. 1, 181.

1486

Быт. II, 1 – 9. «Сего ради наречеся имя его смешение (Babel), яко тамо смеси (belel) Господь устна всея земли: и оттуда разсея их Господь по лицу всея земли».

1487

Вот буквальный перевод этой надписи, сделанный Оппертом и приведенный у Ленормана: templum luminum septem terrae, memoriale Borsipporum, quod rez primus fecit et in quadraginta duabus mensuris agrorum perfecit et non elevavit caput ejus, inde а diebus diluvii dereliquerunt et absque cura canalium aquarum ejus pluviae et tempestas disperserunt argillam ejus, lateres coctiles tegumentorum ejus diffiderant, argilla molis interioris effusa erat in colles. Essai, p. 351. В дополнение к этому, и как бы в объяснение причины, по которой храм недостроен, говорится еще о землетрясении и громах, разрушивших храм, и об умопомешательстве людей, его строивших. Ibidem.

1488

Имя это доныне сохранилось в местности около Вавилона, жители которой руины древнего города называют словом Birs.

1489

Lenormant. Essai, p. 349.

1491

Lenormant. Essai, p. 350. Ленорман замечает, что имя Babilou писалось и нераздельно, т. е. не Bab-ilou, а. Babilou и обозначалось тремя идеографическими знаками, соответствовавшими трем словам: Ba-bi-lou, которые значили: «корень, язык, город, или город корня языков». Подобная игра словами, по его замечанию, была в обычае у халдеев.

1492

Необходимо заметить, что о месте, где было это смешение языков и племен, халдейские предания, по-видимому, были не всегда одинаковы. «И речет, говорится у пророка Исайи об ассирийском царе – не взях ли страны, яже выше Вавилона и Халани, иде же столп создан? (Исайи X, 9). Но общее и более распространенное мнение относило это событие к местности в непосредственном соседстве с Вавилоном и указывало его именно там, где была башня, напоминавшая о Борзиппе. Талмуд вавилонский говорит, что воздух Борзиппы помрачает память, и что здесь было смешение языков. Lenormant. Essai, р. 354.

1493

Известны были книги «о таинствах солнца и луны», приписываемые древним пророкам, и праотцам, Adami и Asqôlebitâ. Chwolsohn. Üeber die Ueberreste d. altbabylon. Literatur. S. 165 и 166. Памятники говорят также о различных магических «возбуждениях и формах превращения» посредством таинственных действий (ibid. S. 165). Чародейские заклинания и вызывания духов здесь были также очень развиты. Древние Халдею считали отечеством чародейства. Непонятные слова: xilka, xilka, bescha, beseha, употреблявшиеся средневековыми чародеями в Европе, в качестве заклинательной формулы, оказываются халдейскими по своему происхождению и значат с халдейского: «прочь, прочь, нечистый, нечистый». Leunormant. Manuel d’histoire de l’orient. II, 175.

1494

Chwolsohn. Üeber die Ueberreste d. altbabyl. Literatur. S. 173. Из этих же остатков древней вавилонской письменности мы узнаем, что у халдейских мудрецов развито было естествознание и что они делали опыты искусственного оплодотворении растений и даже животных и человека. Оказывается, по-видимому, что они знали и нынешнее generatio aequivoca и даже имели взгляды, очень близкие к теории Дарвина. (Книга таинств луны, приписываемая праотцу Adami. Ibid. S. 166 – 167). Г. Хвольсон присовокупляет, что развитие естествознания и рационализма в Халдее, как и ныне в Европе, вело к разладу между старыми и новыми партиями мудрецов и жрецов.

1495

Вновь открываемые ассирийские памятники указывают на едва вероятное развитие чувственности в Ассирии и Вавилонии.

1496

Некоторые впрочем, хотя не совсем ясные места в остатках вавилонской письменности говорят, по-видимому, о веровании в своего рода аид (холодный). Древний законодатель Ischita угрожает нечестивым сожжением (Verbrennung), или уничтожением их душ посредством холода и мороза. Chwolsohn. Ueberreste. S. 158. Еще более замечательно, в этом отношении, по нашему мнению, одно выражение в переведенном Смитом рассказе о потопе. В заключение его, как мы видели, упоминается о созданном «великим богом» блаженстве Ану, т. е. бога бездны, или нижнего неба, иначе бога аида. Область, где царствует Ану (у халдеев она то же, что у египтян Аменти, – в ней источник жизни, в ней же и её конец) представляется, таким образом, местом блаженства. Трудно найти какой либо иной смысл в этом отрывочно высказанном выражении. Погребальные обряды ассириян и вавилонян, по замечанию Геродота, были подобны египетским, – в чем именно – греческий историк не объясняет. Мало понятна и цель их обычая намазывать тело умершего медом, о чем также кратко сообщает он. Herodot. I, 198.

1497

Herodot. I, 181 – 182.

1498

Им же посвящены были и 7 дней недели. Счисление по неделям в 7 дней, общее у вавилонян с евреями, принадлежит глубокой древности но нет основания, вместе с Ленорманом, утверждать, что они первые ввели его, и притом под влиянием своего планетного культа. Lenormant. Manuel d’histoire. t. II, p. 176.

1499

Недавно найдено подобное изваяние бога, сидящего в своем чертоге. Женщина подносит ему свою молодую дочь.

1500

«Борзиппа есть город тех, кто превозносит имя бога», гововорит надпись от лица царя. «Я его украсил. Среди него я восстановил храм «Zida» – храм вечный. Я возобновил чудо Борзиппы, – храм семи светил земли». Lenormant. Essai, pag. 376 – 377. Выражение: Zida – Зида, которое значит «правая рука» (храм руки, или десницы), по-видимому, указывает на то же назначение храма – служить символикой и святилищем звездных богов. Ленорман сближает его с известным у греков и римлян сказанием о том, что на горе Иде остались следы руки богини Опы (Ops), из чего объяснялось возникновение культа так называемым Идеям – Дактилам. Этих духов отождествляли с кабирами, которые признавались богами планетными. На этом основании он высказывает предположение, что эпитет Zida означал руку Ану бога, олицетворяющего хаос и источник жизни, которая дает из себя кабиров или богов планет. Ibid. р. 385.

1501

Сравнивают этот пирамидально-возвышавшийся храм с египетскими пирамидами. Некоторые сопоставляют его также с лествицей, виденной Иаковом, в которой символически представлена связь человека с Богом, посредствуемая целым рядом высших существ, или – ступени разумной духовной жизни во вселенной от Бога до человека. В общем действительно можно находить такую аналогию и на её основании сделать вывод к общности символических представлений у всех семитов касательно откровений человеку неприступного божества, безмерно возвышенного над миром. Но символика храма Бэла в Вавилоне уже непосредственно связана с мыслью об откровениях божества в жизни планет и вообще в звездном мире.

1502

Камни в Сирии и Финикии были предметом поклонения. Некоторые из них считались ниспавшими чудесно с неба и вестниками воли богов. На них находили таинственные письмена, служившие откровением божественного слова. И этот факт ставят в связь с библейским сказанием о том, что Иаков богоборец, в ночь своего единоборства с Богом, спал на камне, который после назван Beth-il, Вефиль, т. е. дом Божий.

1503

Chwolsohn. Die Ssabier. II, Dimeschqi. t. III, § 7. В. II. S. 395. Предварительно его лишали рассудка, заставляя пить вино. «Мы пришли к тебе», говорили богу, «с человеком, который так же, как и ты, умен и подобен твоему существу; прими его от нас благосклонно».

1504

Herodot. I, 199.

1505

Стт. 42. 43.

1506

Иезек. 16, 17.

1507

Так было и в Сирии, и в Финикии. Жрец восходил на эти посвященные богине плодородия огромные каменные фаллы, иногда имевшие вид высокой башни, и, оставаясь на них в продолжение нескольких дней, изрекал благословения приходившим к подножию чудовищного фалла и давал предсказания. Другие такого же рода идолы были из золота, серебра и дерева.

1508

Chwolsohn. Üeber die Ueberreste d. altbabyl. Liter. S. 156. Последователи этой религии, или секты одевались в грубую черную одежду из шерсти, уклонялись от удовольствий жизни и в пище ограничивались самым необходимым. В стране, отличавшейся жесткостью чувства, были и проповедники нравственного учения, проникнутого особенной мягкостью и напоминающего буддийскую мораль. «Религия Юпитера» требовала кротости и мягкости ко всем, даже к животным. Ibid. S. 160.

1509

Если одни говорили, что нетление тела может быть достигнуто добродетельной жизнью (была, по-видимому, вера в нетление тела праведников), то другие доказывали, что для этого нет иных средств, кроме вещественных. Chwolsohn. ibidem. S. 176.

1510

Chwolsohn. Die Ssabier. В. II, S. 319. Die Mysterien der Ssabier.

1511

Üeber d. Ueberreste d. altbabyl. Literat. S. 159.


Источник: Религии древнего мира в их отношении к христианству : Ист. исслед. / [Соч.] Архим. Хрисанфа, ректора С.-Петерб. духов. семинарии. Т. 1-3. - Санкт-Петербург : тип. духов. журн. "Странник", 1873-. / Т. 1. Религия Востока. 1873. - 639 с.; Т. 2. – Религия Египта, семитических народов, Греции и Рима. 1875. - 625 с.

Комментарии для сайта Cackle