святитель Игнатий (Брянчанинов)

Симфония по творениям Святителя Игнатия (Брянчанинова)

Смирение

Моисеевым Законом предписано было израильтянам только на одном назначенном от Бога месте приносить все их жертвы. И законом духовным назначено для христиан одно духовное место для принесения всех их жертв, в особенности же жертвы из жертв – молитвы. Это место-смирение.

* * *

Смирение есть учение Христово, есть свойство Христово, есть действие Христово.

* * *

Каким способом можно достичь смирения?..

Исполнением евангельских заповедей, преимущественно же молитвой. Благодатное действие смирения весьма сходствует с благодатным действием молитвы, правильнее: это одно и то же действие.

* * *

Сколь полезно укорять себя и обвинять в греховности перед Богом, в тайне душевной клети, столь же вредно делать это перед людьми. В противном случае мы будем возбуждать в себе обольстительное мнение, что мы смиренны, и преподавать о себе такое понятие слепотствующим мирянам. Некоторый инок сказывал мне, что он в новоначалии своем старался упражняться в смиреннословии, полагая в нем по неведению своему что-то особенно важное. Однажды он смиреннословил и так удачно, что слышавшие, вместо того чтоб признать слова его ложью, а его смиренным, в чем и заключается всегда цель смиреннословия, согласились, что он говорит правду. Тогда он огорчился и пришел в негодование. Перед людьми должно вести себя осторожно и благоговейно, но просто, молчанием отвечая на похвалы, им же на порицания, кроме тех случаев, когда прошение прощения и, при нужде, умеренное объяснение могут успокоить и примирить к нам порицающего.

* * *

Святые отцы замечают, что в противоположность тщеславию, которое разносит помыслы человека по вселенной, смирение сосредотачивает их в душе, от бесплодного и легкомысленного созерцания всего мира переводит к многоплодному и глубокому самовоззрению, к мысленному безмолвию, к такому состоянию, какое требуется для истинной молитвы и которое производится внимательной молитвой.

* * *

Тогда только мы можем прийти в смирение духа, когда увидим в самих себе падение человечества, его плен, жестокое господство над нами демонов и вечной смерти; только тогда можем возопить к Богу молитвой и плачем из глубины сердца, от всей души, и таким воплем, таким сознанием своей погибели и беспомощной немощи привлечь к себе в помощь Божественную благодать. По этой причине воздымающиеся брани в нас самих содействуют нашему духовному преуспеянию, если мы боремся мужественно, а не поддаемся малодушно побеждению.

* * *

Чувство покаяния хранит молящегося человека от всех козней диавола: бежит диавол от подвижников, издающих из себя благоухание смирения, которое рождается в сердце кающихся.

* * *

Сделаемся тщательными исполнителями евангельских заповедей, будем исполнять их, как рабы неключимые (см. Лк. 17, 10), долженствующие исполнить долг свой, непрестанно погрешающие в исполнении его или исполняющие очень недостаточно. Евангелие да руководит нас к добрым делам, а не движение крови и нервов. Научимся совершать добродетели со смирением, а не с разгорячением, которому непременно сопутствуют и содействуют тщеславие и высокомудрие или гордыня. Когда Господь прольет в нас святой холод смирения и от действия его остановятся волны чувств сердечных, тогда познаем, что разгорячение, совершающее возвышенные и громкие человеческие добродетели, есть плоть и кровь, не могущие наследовать Царства Небесного (см. 1Кор. 15, 50).

Спасайтесь, возлюбленные братия, спасайтесь! «Спасайтесь от рода сего развращенного» (Деян. 2, 40), – говорил святой апостол Петр тем современным ему иудеям, которые из среды враждебного христианству народа склонялись принять христианство. «Спасаяй, спасешь свою душу», – говорили древние великие иноки об истинных христианах последнего времени.314 Это значит: спасение для них будет очень затруднительно по причине особенного умножения греховных соблазнов и по причине всеобщего уклонения человеков ко греху. Для спасения потребуются особенные усилия, особенное тщание, особенная осторожность и самосохранение, особенное благоразумие, особенное терпение. Но всемогущий Вождь и Наставник наш, наша Жизнь, наша Сила, наше Спасение, Господь Иисус Христос, предвозвестивший нам, что мы "в мире" будем «иметь скорбь,» вместе и ободряет нас: дерзайте, говорит Он, потому что «Я победил мир» (Ин. 16, 33). «Се, Я с вами во все дни до скончания века. Аминь» (Мф. 28, 20).

* * *

Мы, потеряв в суетных и греховных занятиях данную нам Отцом Небесным красоту усыновления, когда решимся обратиться к Нему, должны приступать к престолу славы и величия Его с глубоким смирением, с благоговейным страхом. Первым действием нашим должно быть сознание и исповедание согрешений наших, оставление греховной жизни, вступление в жизнь по евангельским заповедям. Душой молитв наших и прочих благочестивых подвигов должно быть чувство покаяния. От полноты убеждения мы должны считать себя недостойными любви, недостойными имени сынов и дочерей Божиих. «Прими меня,» – говорит кающийся блудный сын, – «в число наемников твоих» (Лк. 15, 19), трудящихся на ниве покаяния, под надзором грозного приставника – страха. Не будем искать того, приобретение чего зависит не от нас, для чего мы еще не созрели. Доколе подобно упоминаемому в Евангелии сотнику находимся «под властию;» доколе нами преобладают грех и падшие духи, будем свидетельствовать и исповедовать с благоразумным сотником: «Господи! я недостоин, чтобы ты вошел под кров мой, но скажи только слово, и выздоровеет слуга мой» (Мф. 8, 8). Ты пречист и пресвят, почиваешь в одних чистых и святых; но я, оскверненный, «недостоин, чтобы Ты вошел под кров мой.»

* * *

Смирение и рождающееся из него покаяние – единственное условие, при котором приемлется Христос! Смирение и покаяние – единственная цена, которой покупается познание Христа! Смирение и покаяние – единственное нравственное состояние, из которого можно приступить ко Христу, усвоиться Ему! Смирение и покаяние – единственная жертва, которой взыскует и которую приемлет Бог от падшего человечества (см. Пс. 50, 18–19). Зараженных гордостным ошибочным мнением о себе, признающих покаяние излишним для себя, исключающих себя из числа грешников отвергает Господь. Они не могут быть христианами. «Не здоровые,» ложно считающие и провозглашающие себя здравыми, «имеют нужду во враче» – Господе, «но больные,» сознающие себя больными. Во всеуслышание человечества возвещает Спаситель мира о Себе: «Я пришел призвать не праведников, но грешников к покаянию» (Мф. 9, 12–13).

* * *

Смирение. Страх Божий. Ощущение его при молитве. Боязнь, рождающаяся при особенно чистой молитве, когда особенно сильно ощущаются присутствие и величие Божии, чтобы не исчезнуть и не обратиться в ничто. Глубокое познание своего ничтожества. Изменение взора на ближних, причем они без всякого принуждения кажутся так смирившемуся превосходнее его по всем отношениям. Явление простодушия от живой веры. Ненависть к похвале человеческой. Постоянное обвинение и укорение себя. Правота и прямота. Беспристрастие. Мертвость ко всему. Умиление. Познание таинства, сокровенного в Кресте Христовом. Желание распять себя миру и страстям, стремление к этому распятию. Отвержение и забвение льстивых обычаев и слов, скромных по принуждению, или умыслу, или навыку притворяться. Восприятие буйства евангельского. Отвержение премудрости земной, как непотребной для неба. Презрение всего, что в человеке высоко и мерзость пред Богом (см. Лк. 16, 15). Оставление словооправдания. Молчание перед обижающими, изученное в Евангелии. Отложение всех собственных умствований и приятие разума евангельского. Низложение всякого помысла, взимающегося на разум Христов. Смиренномудрие или духовное рассуждение. Сознательное во всем послушание Церкви.

* * *

Истинное смирение – Божественное таинство, оно недоступно для постижения человеческого. Будучи высочайшей премудростью, оно представляется буйством для плотского разума.

Божественное таинство смирения открывает Господь Иисус верному ученику Своему, непрестанно приседящему у ног Его и внимающему Его животворящим глаголам. И открытое, оно пребывает сокровенным: оно неизъяснимо словом и языком земным. Оно для плотского разума непостижимо, непостижимо постигается разумом духовным и, постиженное, пребывает непостижимым.

Смирение – жизнь небесная на земле.

Благодатное, дивное видение величия Божия и бесчисленных благодеяний Божиих человеку, благодатное познание Искупителя, следование Ему с самоотвержением, видение погибельной бездны, в которую ниспал род человеческий, – вот невидимые признаки смирения, вот первоначальные чертоги этой духовной палаты, созданной Богочеловеком.

Смирение не видит себя смиренным. Напротив, оно видит в себе множество гордости. Оно заботится о том, чтоб отыскать все ее ветви, отыскивая их, усматривает, что и еще надо искать очень много.

Преподобный Макарий Египетский, нареченный Церковью Великим за превосходство своих добродетелей, особливо за глубокое смирение, Отец знаменоносный и Духоносный, сказал в своих возвышенных, святых, таинственных беседах, что даже самый чистый и совершенный человек имеет в себе нечто гордое.315

Этот угодник Божий достиг высшей степени христианского совершенства, жил во времена, обильные святыми, видел величайшего из святых иноков Антония Великого – и сказал, что он не видел ни одного человека, который бы вполне и в точном смысле слова мог быть назван совершенным.316

Ложное смирение видит "себя" смиренным, смешно и жалостно утешается этим обманчивым, душепагубным зрелищем.

Сатана принимает образ светлого ангела, его апостолы принимают образ апостолов Христовых (см. 2Кор. 11, 13–15), его учение принимает вид учения Христова, состояния, производимые его обольщениями, принимают вид состояний духовных, благодатных: гордость его и тщеславие, производимые ими самообольщение и прелесть принимают вид смирения Христова.

Ах! Куда скрываются от несчастных мечтателей, от мечтателей, бедственно-довольных собой, своими состояниями самообольщения, от мечтателей, думающих наслаждаться и блаженствовать, куда скрываются от них слова Спасителя: «блаженны плачущие ныне, блаженны алчущие ныне,» и «горе вам, пресыщенные ныне горе вам, смеющиеся ныне» (Лк. 6, 21, 25).

Посмотри попристальнее, посмотри беспристрастно на душу твою, возлюбленнейший брат! Не вернее ли для нее покаяние, чем наслаждение! Не вернее ли для нее плакать на земле, в этой юдоли горестей, назначенной именно для плача, нежели сочинять для себя безвременные, обольстительные, нелепые, пагубные наслаждения!

Покаяние и плач о грехах доставляют вечное блаженство – это известно, это достоверно, это возвещено Господом. Почему же тебе не погрузиться в эти святые состояния, не пребывать в них, а сочинять себе наслаждения, насыщаться ими, удовлетворяться ими, ими истреблять в себе блаженную алчбу и жажду правды Божией, блаженную и спасительную печаль о грехах твоих и о греховности.

Алчба и жажда правды Божией – свидетели нищеты духа, плач – выражение смирения, его голос. Отсутствие плача, насыщение самим собой и наслаждение своим мнимодуховным состоянием обличают гордость сердца.

Убойся, чтоб за пустое, обольстительное наслаждение не наследовать вечного горя, обещанного Богом для насыщенных ныне самовольно, в противность воле Божией.

Тщеславие и чада его – ложные наслаждения духовные, действующие в душе, не проникнутой покаянием, созидают призрак смирения. Этим призраком заменяется для души истинное смирение. Призрак истины, заняв собой храмину души, заграждает для самой Истины все входы в душевную храмину.

Увы, душа моя, Богозданный храм истины! – приняв в себя призрак истины, поклонившись лжи вместо Истины, ты соделываешься капищем!

В капище водружен идол: мнение смирения. Мнение смирения – ужаснейший вид гордости. С трудом изгоняется гордость, когда человек и признает ее гордостью, но как он изгонит ее, когда она кажется ему его смирением?

В этом капище горестная мерзость запустения! В этом капище разливается фимиам кумирослужения, воспеваются песнопения, которыми увеселяется ад. Там помыслы и чувства душевные вкушают воспрещенную снедь идоложертвенную, упиваются вином, смешанным с отравой смертоносной. Капище, жилище идолов и всякой нечистоты, недоступно не только для Божественной благодати, для дарования духовного – недоступно ни для какой истинной добродетели, ни для какой евангельской заповеди.

Ложное смирение так ослепляет человека, что вынуждает его не только думать о себе, намекать другим, что он смирен, но открыто говорить это, громко проповедовать.317

Жестоко насмехается над нами ложь, когда, обманутые ею, мы признаем ее за истину.

Благодатное смирение невидимо, как невидим податель его – Бог. Оно закрыто молчанием, простотой, искренностью, непринужденностью, свободой.

Ложное смирение – всегда с сочиненной наружностью: ею оно себя публикует.

Ложное смирение любит сцены: ими оно обманывает и обманывается. Смирение Христово облечено в хитон и ризу (см. Ин. 19, 24), в одежду самую безыскусственную: покровенное этой одеждой, оно не узнается и не примечается человеками. Смирение – залог в сердце, святое, безыменное сердечное свойство, Божественный навык, рождающийся неприметным образом в душе от исполнения евангельских заповедей.318

Действие смирения можно уподобить действию страсти сребролюбия. Зараженный недугом веры и любви к тленным сокровищам чем более накопляет их, тем делается к ним жаднее и ненасытнее. Чем он более богатеет, тем для себя самого представляется беднее, недостаточнее. Так и водимый смирением: чем более богатеет добродетелями и духовными дарованиями, тем делается скуднее, ничтожнее перед собственными взорами.

Это естественно. Когда человек не вкусил еще высшего добра, тогда собственное его добро, оскверненное грехом, имеет перед ним цену. Когда же он причастится добра Божественного, духовного, тогда без цены перед ним его добро собственное, соединенное, перемешанное со злом.

Дорог для нищего мешец медниц, собранных им в продолжительное время с трудом и утомлением. Богач неожиданно высыпал в его недра несметное число чистых червонцев, и нищий кинул с презрением мешец с медницами, как бремя, только тяготящее его.

Праведный многострадальный Иов по претерпении лютых искушений сподобился боговидения. Тогда он сказал Богу во вдохновенной молитве: «я слышал о Тебе слухом уха; теперь же мои глаза видят Тебя. -» Какой же плод прозяб в душе праведника от Боговидения? "Поэтому," – продолжает и заключает Иов свою молитву, – «я отрекаюсь и раскаиваюсь в прахе и пепле» (Иов 42, 5–6).

Хочешь ли стяжать смирение? – Исполняй евангельские заповеди, вместе с ними будет вселяться в сердце твое, усвоиваться ему святое смирение, т.е. свойства Господа нашего Иисуса Христа.

Начало смирения – нищета духа, середина преуспеяния в нем – превысший всякого ума и постижения мир Христов, конец и совершенство – любовь Христова.

Смирение никогда не гневается, не человекоугодничает, не предается печали, ничего не страшится.

Может ли предаться печали тот, кто заблаговременно признал себя достойным всякой скорби?

Может ли устрашиться бедствий тот, кто заблаговременно обрек себя на скорби, кто смотрит на них как на средство своего спасения?

Возлюбили угодники Божии слова благоразумного разбойника, который был распят близ Господа. Они при скорбях своих привыкли говорить: «достойное по делам нашим приняли... помяни» нас, "Господи," во Царствии Твоем (Лк. 23, 4142). Всякую скорбь они встречают признанием, что они достойны ее.319

Святой мир входит в сердца их за словами смирения! Он приносит чашу духовного утешения и к одру болящего, и в темницу к заключенному в ней, и к гонимому человеками, и к гонимому бесами.

Чаша утешения приносится рукой смирения и распятому на кресте, мир может принести ему только «уксус, смешанный с желчью» (Мф. 27, 34).

Смиренный не способен иметь злобы и ненависти, он не имеет врагов. Если кто-либо из человеков причиняет ему обиды, он видит в этом человеке орудие правосудия или Промысла Божия.

Смиренный предает себя всецело воле Божией. Смиренный живет не своей собственною жизнью, но Богом. Смиренный чужд самонадеянности, и потому он непрестанно ищет помощи Божией, непрестанно пребывает в молитве.

Ветвь плодоносная нагибается к земле, пригнетаемая множеством и тяжестью плодов своих. Ветвь бесплодная растет кверху, умножая свои бесплодные побеги.

Душа, богатая евангельскими добродетелями, глубже и глубже погружается в смирение и в глубинах этого моря находит драгоценные перлы – дары Духа.

* * *

Не требуй от души своей излишнего; сиди при дверях покаяния с самоотвержением, как по всем отношениям вдовица, тем доказывай, что истинно желаешь смирения, от которого – покаяние; податель того и другого – один Бог.

* * *

Естество наше повреждено грехом. По этой причине сердце каждого человека производит само собой в большом количестве плевелы. И потому кто видит возникающие в себе плевелы, никак не должен удивляться этому, как чему-нибудь необыкновенному, не должен приходить в недоумение и малодушие. Так быть должно! Плевелы сердечные делают свое: растут и растут, будучи выполоты, снова появляются. И мы должны делать свое: полоть и полоть плевелы. Таким положением укореняется в человеке смирение. К смирению нисходит милость Божия. Всесильный и всеблагой Бог неуклонно смотрит на нас. Он потому и попускает нам положение, приводящее нас к смирению, чтобы даровать нам свою милость. На все есть свое время: есть время для посева, опять другое для жатвы, для молочения, для превращения в муку, для печения, наконец, для вкушения хлеба.

* * *

314

Изречение преподобного Памвы. Алфавитный патерик.

315

Беседа 7, гл. 4.

316

Беседа 8, гл. 5.

317

Подражание. Книга III, гл. 2.

318

Преподобный авва Дорофей. Поучение 2.

319

Преподобный авва Дорофей. Поучение 2.


Комментарии для сайта Cackle