cвятитель Иннокентий, архиепископ Херсонский и Таврический

Слово в Великую Среду, к готовящимся ко причащению Святых Таин

«И рече Иисусе к людем: очиститеся наутрие, яко заутра сотворит в вас Господь чудная» (Нав. 3:5).

Так говорил некогда Иисус Навин всему народу еврейскому, приготовляя его к чудесному переходу через Иордан. Казалось, сам Иордан должен был служить в очищение, и, однако же, в него надлежало войти уже предочищенными. Наступало чудо, а где является перст Божий, там требуется чистота и святость. «Очиститеся... яко заутра сотворит в вас Господь чудная!»

Нам, братие, не переходить заутра Иордана: но должно приступить к трапезе Господней, – причаститься Тела и Крови Спасителя нашего. Что более: воды Иордана или Кровь Сына Божия? – О, воистину, скажет каждый из вас, «более и множае, стократ множае Иордана зде». И так, очиститеся... воззовем к вам и мы гласом Навина, «очиститеся, яко заутра сотворит в вас Господь чудная», – сотворит то, пред чем малы все чудеса Синая и Сиона.

«Очиститеся!» Быть не может, чтобы самые внимательные к себе и своему спасению, не нашли в себе чего-либо нечистого, коль скоро вникнут глубже в свое сердце и сообразят, к чему им завтра должно приступать и что принять. Если око Вседержителя в самых Ангелах, – как сказано в книге праведного Иова, – усматривает иногда «нечто стропотное» (Иов. 4:18), то в нас ли не усмотрит? Если апостолам надлежало приступить к Тайной Вечери омовенными, то нам ли явиться к ней без духовного омовения? Мы все, «Аще речем, яко греха не имамы, себе прельщаем, и истины несть в нас» (1Ин. 1:8). Все грешники, все требуем очищения! А что сказать о тех из нас, кои имели несчастье, в прошедшее время, вертоград души своей оставлять вовсе без надзора, жили вне себя и действовали по одному течению обстоятельств, по одному влечению чувств? Таковые, возвратясь ныне во внутреннюю храмину свою, может быть, найдут, что дом души их «весь пуст и пался есть», приникнув в зерцало совести, увидят, может быть, что в них «от ног... до главы нет целости» (Ис. 1:6).

Таковым ли, если только желают помилования, приступить к трапезе Господней без очищения? Напротив, таковых, судя по множеству язв душевных, надлежало бы заставить вовсе удержаться до времени от участия в трапезе Господней. Но долговременное удаление от сей цельбоносной трапезы само может быть сопряжено с великой опасностью и потерею. Душа, «на мнозе удаляющаяся благодатного общения», легко может, – как справедливо рассуждает святитель Златоуст, – быть «звероуловленною от мысленного волка» (молитва 2-я, по причащении). Посему пусть все, разрешенные, приступят к трапезе, приимут врачевство и вкусят духовного брашна для укрепления сил на духовный подвиг: только пусть очистятся посредством покаяния и исповеди.

На великое дело сие должно быть употреблено не несколько часов, а вся остальная жизнь; но и в несколько часов, остающихся до утрия, может быть сделано немало: может быть положено начало истинного покаяния, принято разрешение прошедших грехов и благословение на будущие добродетели. Если начало не заключает в себе всего продолжения и конца, то, с другой стороны, ни продолжение, ни конец не могут быть без начала. Надобно начать, чтобы потом продолжать и кончить. Итак, начни ныне то, что должно продолжать всю жизнь; начни то, чего доселе не было, и без чего ты сам не был ни христианином, ни человеком; начни свое спасение. Чем лучше окончить Святую Четыредесятницу, как не святой решимостью положить конец своим грехам? Чем лучше встретить светлый день Воскресения, как не восстанием из гроба страстей и пороков? Какой знак с твоей стороны приличнее сего знака для того завета с Господом, в который ты завтра вступить намерен? О, воистину это будет Новый Завет и для тебя и для Него, такой завет, которого Он ждет от тебя с самого явления твоего на свет.

Тяжело расстаться навсегда с пороком? Но разве ты, возлюбленный, думаешь быть рабом его вечно? Надобно же будет когда-либо бросить из рук эту змию, которая, увеселяя тебя своими изгибами и пестротой, в то же время уязвляет тебя смертельно. Нельзя быть вечно грешником, не соделавшись диаволом. А захочешь ли ради греха быть диаволом? Грех доставлял тебе удовольствия? Но не он ли сто раз огорчал тебя? Долго ли цвели розы? А терны будут и теперь: будут здесь, а что будет там? Спеши же выйти из бездны, доколе зовут тебя вон и простирают к тебе руку, доколе не потеряна вовсе стезя, доколе собственная тяжесть твоя не повлекла тебя на самое дно.

Если бы для спасения души потребовалось что-либо великое, ты должен, непременно должен, сделать все требуемое; ибо не ты ли сам бываешь готов на все для спасения тела? А что значит тело в сравнении с душой? Тело, как бы ты ни берег его, через несколько лет покинет тебя, ляжет во гроб и сделается добычей тления; а душа всегда твоя, вечно с тобой. Об ней ли не попещися? Для нее ли не перенести чего-либо? И что перенести? Что требуется от тебя? Исповедания своих грехов, кои, впрочем, все уже известны Богу, всем Ангелам, и, может быть, многим людям, ненависти к грехам, кои разлучали тебя с Богом, убивали душу твою и тело, вели тебя в ад и геену, отвращения к ним на будущее время, того отвращения, которое само собой не может не быть в тебе, если только ты ощутишь сколько-нибудь ядотворность греховных наслаждений. Может ли быть требование менее, справедливее, необходимее? Когда и этого не сделаешь, и когда после сего погибнешь (а непременно погибнешь, если не сделаешь); тогда и тебе надобно будет сказать, что «погибель твоя от тебе» (Ос. 13:9).

Итак, братие, «очиститеся», и паки реку: «очиститеся!» Если вы сделаете сие, примиритеся с Богом, положите начало исправлению и дадите твердый обет вести остальную жизнь в чистоте и святости; то «заутра сотворит в вас Господь чудная». А если не очиститеся, если приступите к чаше завета необдуманно, без сокрушения, лицемерно, то враг спасения не замедлит сотворить над вами «ужасная» – приведет за собой к вам еще «седмь... духов горших!» (Лк. 11:26). Аминь.

Комментарии для сайта Cackle