Ислам (история, вероучение)

Согласно исламским источникам, ислам зародился в 7 веке в Аравии, близ города Мекки, когда Мухаммаду ибн Абдалле из племени Бану Гашим было видение духа, назвавшегося Джибрилом (Гавриилом). Именно тогда, согласно исламскому вероучению, Ибн Абдалла получил первую порцию коранического откровения, которое в дальнейшем будет низводиться ему частями в продолжение двадцати трех лет.

В исламской сунне (священном предании) есть множество хадисов противоречивого свойства, описывающих этот первый опыт общения с потусторонним миром Мухаммада ибн Абдаллы.

В частности, первое жизнеописание основателя ислама, составленное в 9 веке Ибн Гишамом, говорит о том, что первые видения, или, как называет их ислам, откровения, начали приходить Мухаммаду ибн Абдалле во сне, и первым из них было: «Читай, именем господа твоего».

Однако Сахих Аль-Бухари говорит, что «читай именем господа твоего» было получено Мухаммадом наяву в пещере Хира, куда он любил уединяться, и было сопряженно с троекратным удушением Мухаммада, направленным на то, чтобы заставить его повторять слова за явившимся духом.

Третью версию событий приводит величайший в суннитском исламе толкователь Корана – Ибн Джарир Табари, который в своей «Истории» говорит, что Мухаммад увидел Джибрила впервые в виде огромной фигуры, закрывающей горизонт, которая была всюду, куда бы ни повернулся Мухаммад.

Табари приводит хадисы, сообщающие, что в результате этого явления, Мухаммаду от страха отказали ноги, и он пополз домой, стуча зубами¹.

Ряд достоверных хадисов, включая сборник хадисов Бухари, сообщают, что первое впечатление самого Мухаммада от приходящих видений было удручающим, он пришел к заключению, что он бесноватый, по-арабски «маджнун» (букв. обладаемый джиннами).

Источники сообщают, что разубедила его в этом его тогдашняя жена Хадиджа и сын ее дяди по отцу Варака ибн Навфаль, который согласно Табари, «Слышал от людей Торы и Евангелия»², а согласно Бухари, «записывал по-еврейски из Евангелия то, что Аллаху было угодно»³.

Последнее свидетельство несколько сомнительно, поскольку ставит вопрос целесообразности для араба записывать что-то из Евангелия на еврейском языке, которого никто из его сородичей понять не мог, тем более, что разумнее было бы записывать его на арабском, учитывая, что по мнению специалистов, в 7 веке текста Евангелия на арабском еще не существовало.

Наряду с этим, непонятным остается, на каком языке Варака читал Евангелие: в греческом ли оригинале, или в сирийском переводе…

В мекканский период общественно-религиозной деятельности Мухаммада аяты и суры, как верят мусульмане, ниспосылаемые ему от Аллаха, говорили о необходимости кланяться только одному Богу, устрашали многобожников Мекки апокалиптическими рассказами и обещанием сурового наказания за почитание идолов, а также, например, в суре «Мариам» пересказывались сюжеты Нового Завета в их позднеапокрифическом изводе, вроде версии рождения коранического Иисуса (Исы) и его разговорах в колыбели, почерпнутые из сирийского апокрифа детства Спасителя.

Соплеменники и жители Мекки проповеди Мухаммада за божественное откровение не принимали.

Более того, они обличали его за плагиат и за отсутствие чего бы то ни было нового, причем содержание этих возражений сохранил сам Коран:

«Когда ему читают Наши аяты, он говорит: «Это – легенды древних народов!» (Коран 83:13), «Когда им читают Наши аяты, они говорят: «Мы уже слышали это, и если бы захотели, то сказали бы подобное этому, ибо это – всего лишь легенды древних народов» (Коран 8:31).

То есть никакой чудесности и небывалого красноречия в арабском языке Корана, как учит исламская догма, сами носители арабского языка на самом деле не видели изначально.

После переезда в Медину, который был обусловлен тем, что Мухаммада признали за пророка два влиятельных племени мединских арабов: Аус и Хазраджь, приезжавшие в Мекку на традиционное ежегодное

паломничество к Каабе, которое было частью религии язычников Аравии, к содержанию аятов и сур прибавились призывы к вооруженной борьбе с немусульманами.

Эти призывы эволюционировали в сторону радикализации от дозволения Аллаха защищать себя от несправедливости, до призыва к перманентной войне по религиозному признаку (Коран 9:5,9:29).

После смерти Мухаммада, который не оставил преемника, многие арабские племена не признали нового правителя по имени Абу Бакр, в результате чего разразились межплеменные войны, получившие в арабской историографии наименование «ХурУб ар-рИдда» (войны отступничества).

Судя по достоверным хадисам, включая хадисы из сборника аль-Бухари, причиной войны, которую начал сподвижник Мухаммада Абу Бакр, стало его непризнание многими арабами и, как следствие, невыплата предводителю общины дани, которая называется «закят»⁴, что поначалу вызывало оппозицию друга Абу Бакра Умара, который приводил хадис от Мухаммада, где он запретил проливать кровь людей, если они скажут: «нет бога, кроме Аллаха»⁵.

Войны закончились победой племен, возглавляемых Абу Бакром.

Однако он вскоре умирает, и халифом становится Умар ибн Хаттаб, при котором начинаются исламские завоевания.

Необходимо отметить, что даже в исламских источниках не описана процедура избрания или назначения халифа.

Совершенно непонятно, каким образом стал халифом Абу Бакр.

Имеются упоминания, что его выбрал совет десяти, в который входили 10 видных сподвижников Мухаммада, но проблема в том, что неизвестно, кто их на это уполномочил.

Тем более, что имелось еще много десятков не менее значимых сподвижников, которые почему-то в этот совет не вошли.

Умар и вовсе не был избран, а был назначен халифом своим другом Абу Бакром.

Процедура избрания третьего халифа Усмана также описана плохо, так что не ясен принцип, на основе которого его выбрали, равно как не ясна и сама процедура избрания.

Четвертым халифом стал Али ибн Аби Талиб, который был, во-первых, как и Мухаммад, из Гашимитов, а во-вторых, был женат на его единственной дочери Фатиме.

Мусульмане-шииты считают Али единственным законным наследником Мухаммада и не признают первых трех халифов, за что сунниты наградили их обозначением «рафидиты» (отвергающие).

Халифат Али был омрачен войнами мусульман с мусульманами, где одни сподвижники и табиуны (ученики сподвижников) убивали других сподвижников и табиунов.

Сначала против Али восстали известные сподвижники Тальха и Зубэйр, которые входили в состав десяти выборщиков.

Заручившись поддержкой жены Мухаммада Айши, они предприняли военный поход из Аравии на Ирак, где находилась ставка халифа.

Результатом стала знаменитая верблюжья битва, в которой войска Али одержали победу, а Тальха и Зубэйр были убиты.

После этого вспыхнула новая усобица.

Связана она была с тем, что наместник Сирии Муавия отказался присягать Али, требуя от того сначала наказать убийц третьего халифа Усмана.

Али не мог этого сделать, поскольку в восстании против Усмана и в его убийстве принимали участие многие известные сподвижники и табиуны. Так, одним из тех, кто проткнул Усмана мечом, был сын Абу Бакра, а другой известный сподвижник по имени Мухаммад Умар ибн аль Хамик аль-Хузаий, проткнул халифа Усмана мечом девять раз, приговаривая при этом: «Три раза я пронзаю тебя от Аллаха, а шесть – по причине того, что чувствую в своей груди по отношению к тебе»⁶.

Участвовали в этом и другие сподвижники – имена некоторых приводит Аль-Я`куби⁷, – и Али не мог казнить их, поскольку это начало бы новую войну.

В источниках приводится длинная переписка Али и Муавии, в которой Али говорит о том, что Муавия должен сначала принести присягу, и только потом возможно решение вопроса по убийцам Усмана.

Однако Муавия настаивал, и в итоге начались военные действия между ним и Али, венцом которых стала битва при Сиффине, в которой погибло много сподвижников и табиунов, и которая закончилась в ничью.

Недовольные исходом дела сторонники Али отмежевались от него, за что были наименованы хариджитами (вышедшими). Позднее между ними и Али началась война.

Раскол в рядах приверженцев не способствовал укреплению позиций Али, во владении которого остался Ирак, но содействовал возвышению Муавии, который набирал всё больше сил в Сирии и впоследствии подчинил себе и Египет.

После убийства Али одним из хариджитов сын Али Хасан заключает с Муавией договор о признании его власти над уже контролируемыми им территориями в обмен на обещание, что Муавия не будет передавать власть по наследству.

Однако Муавия впоследствии нарушил этот договор, став основателем династии омейадов.

Получивший власть по наследству сын Муавии Язид, убьет сына Али и внука Мухаммада Хусейна вместе с его детьми и прочими потомками Мухаммада по мужской линии во время знаменитой резни при Кербелле и станет единоличным правителем над всем халифатом, что окончательно укрепит раскол между шиитами (партией Али и Аглю ль-Бэйт) и суннитами, представленными в то время правящей династией омейадов.

Следует сказать, что в современном исламе, представители салафизма, как например саудовские богословы, вдохновляясь трудами Ибн Таймии, отрицают факт того, что к убийству Хусейна и прочих потомков основателя ислама имеет прямое отношение Язид⁸, в то время как другие в этом совершенно уверены.

Последняя точка зрения подкрепляется трудами многих исламских историков⁹.

Омейадский халифат просуществовал почти 90 лет и прославился огромными завоеваниями.

Именно в эту пору халифат занимает максимальную территорию, от захваченной Испании до Индии.

Государство омейадов, чья история состояла из сплошных междоусобных войн и кровопролитий, пало в буре междоусобиц, и власть перешла к уничтожившим омейадов аббасидам, которые перенесли столицу из Дамаска в Багдад, построенный вторым халифом аббасидской династии Аль-Мансуром.

История аббасидского халифата, так же как и халифата омейадского, была переполнена войнами и кровопролитиями, в том числе многочисленными войнами мусульман с мусульманами.

Первый халиф аббасидской династии получил прозвище «Саффах» (кровопроливец), а второй халиф Аль-Мансур, основатель Багдада, только при подавлении одного из многочисленных восстаний и революций убил более восьмидесяти тысяч человек¹⁰.

Рассвет аббасидского халифата пришелся на время правления таких халифов, как Аль-Мансур, Аль-Магди, аль-Гади, Харун ар-Рашид, аль-Амин, Аль-Ма`мун, аль-Мугтасим, аль-Васик и аль-Мутаваккиль.

При Аль-Мансуре впервые по приказу халифа переводятся многие книги великих цивилизаций, с которыми арабы не были знакомы. Например, переводится знаменитый индийский эпос о Калиле и Димне и работы Евклида.

Наряду с этим при Аль-Мансуре начинается создание с нуля, согласно мнению востоковедов, или письменная фиксация, согласно версии самих мусульман, хадисов, то есть рассказов, повествующих о жизни Мухаммада, его сподвижников, а также о написании Корана и возникновении ислама и т.п.

Халиф Аль-Ма`мун, которого ас-Суйути называет обладателем многих совершенств и самым знающим среди аббасидов¹¹, прославился основанием «Дома мудрости», представлявшим из себя одновременно публичную библиотеку, скрипторию, переводческое бюро, место для публичных диспутов и общежитие для желающих обучаться книжной премудрости.

Прославился он также своими богословскими взглядами, которые идут вразрез с исламом в его современном изводе.

Суть их состояла в том, что он не соглашался с точкой зрения ряда богословов, утверждающих, что Коран является несотворенным и вечным словом Аллаха.

Аль-Ма`мун говорил, что Коран не может быть несотворенным, поскольку он текст и имеет историю написания, и заявлять о его несотворенности – значит придать Аллаху сотоварища.

Ради устранения этой богословской ереси Аль-Ма`мун предписал провести по халифату проверку, сняв показания со всех имамов и богословов с целью выявления их отношения к тексту Корана.

Всех, кто заявит о несотворенности Корана, халиф предписывал переубеждать, а упорствующих подвергнуть тюремному заключению.

Одним из доводов мутазилитов, воззрения коих разделял Аль-Ма`мун, среди прочего, был ряд коранических аятов, например 43:3, где сказано, что Аллах сотворил Коран:

«Поистине мы сделали (ар. джа`аля) его Кораном арабским, возможно вы уразумеете».

Мамун указывал в своем окружном послании, что слово «джа`аля» используется в Коране в значении «создать», например в аяте 6:1, где говорится:

«Слава Аллаху, который сотворил небо и землю, и создал («джа`аля») свет и тьму».

Таким образом, если глагол «джа`аля» (сделать/создать) употреблен в отношении Корана, значит, Коран сотворен¹².

Впоследствии победила точка зрения, с которой Аль-Ма`мун боролся, и в современном исламе практически все мусульмане считают Коран несотворенным, а Аль-Ма`муна – еретиком.

Другой аббасидский халиф Аль-Мугтасим прославился тем, что убил только во время восстания в Хорасане и Гамадане шестьдесят тысяч¹³, а при подавлении восстания Абу Харба около двадцати пяти тысяч¹⁴. Также он разрушил полностью христианский город Аль-Умурия, убив тридцать тысяч жителей, уведя в рабство столько же¹⁵.

Помимо проведения геноцида неугодных, халифы занимались тем, что услаждали свой слух слушанием придворных поэтов, а также вели работорговлю, наполняя свои дворцы рабами и рабынями.

Ибн аль-Джаузи приводит забавную историю, связанную как раз с тем, что Аль-Мугтасим хвалился перед своими гостями новой рабыней:

«Абу Бакр ас-Сули передал от Исхака, который сказал:

«Мы были у халифа аль-Мутасима, когда ему показали рабыню, и он спросил: «Что вы думаете о ней?». Один из присутствующих сказал:

«Моя жена да будет разведена со мной, если Всевышний Аллах создал подобную ей».

Другой сказал: «Моя жена да будет разведена со мной, если я когда-либо видел подобную ей».

А третий сказал только: «Пусть моя жена будет разведена со мной», и замолчал.

Аль-Мутасим спросил его: «Если что?». Тот ответил: «Если ничего».

Услышав такое, Аль-Мутасим расхохотался так, что повалился на спину¹⁶».

С конца девятого века халифат слабнет, и дело доходит до того, что халифов свергают, убивают и ставят новых турки, а также различные этнорелигиозные группы исламского толка.

К началу 10 века халифат перестанет контролировать почти все свои земли и оказывается ограничен лишь территорией Ирака.

Дело дойдет до того, что при халифе аль-Мугтадиде в 930-м году карматы под предводительством Абу-Тагира, уже не раз разбивавшего армию халифа и совершавшего набеги на Ирак, захватят Мекку, устроят резню паломников, разобьют черный камень, вытащат его из каабы и увезут.

Именно с десятого века исламский мир окончательно и бесповоротно разделяется таким образом, что в Ираке оказывается свой правитель, в Сирии свой, в Египте свой, в Испании и Магрибе свой, в исламизированной части Индии свой, и свой у турок.

Положение христиан при халифате было всегда, кроме первой сотни лет после исламского завоевания, чем-то средним между плохо и невыносимо.

Приведем лишь один пример того, на что была похожа жизнь христиан и других меньшинств в исламском государстве.

Халиф аль-Кадир приказал разрушить все церкви и построил на их месте мечети. Также он приказал христианам носить в качестве отличительных знаков на шее деревянные кресты длинной в локоть, весом ок. 2, 250 кг, и носить на шее колокольчики при входе в баню, дабы отличать их от мусульман.

Приказ коснулся и иудеев: они должны были носить деревянный брус такой же длинны и такого же веса. При этом и те и другие должны были носить черные головные уборы¹⁷.

Главным источником исламского вероучения является Коран.

Вторым по важности источником вероучения является сунна (ар. закон), состоящая из хадисов и жизнеописания основателя ислама.

Хадисов в исламе существует несколько сотен тысяч.

Они объединены в специальные многотомные сборники, каждый из которых был составлен конкретным автором в период с 9 по 11 века.

Самыми авторитетными из них являются два сборника, собранные Аль-Бухари и Муслимом.

Каждый хадис состоит из двух частей: цепочки передатчиков (иснада) и содержательной части (матн).

То есть хадис имеет такой вид: сказал Абдалла, как передал ему Абу Суляхфат, как сообщил ему его отец, сказал Муджагид, сказал, Ибн Аббас, посланник Аллаха сказал то-то и то-то.

Анализируя данные о каждой из персоналий в составе иснада, исламские специалисты по хадисоведению (мухаддисы) делают заключение о достоверности или недостоверности иснада, что влечет за собой автоматически заключение о достоверности или недостоверности всего хадиса.

В период письменной фиксации хадисов при Аль-Мансуре, равно как и ранее, множество мусульман из поколения табиунов и их учеников выдумывали хадисы в промышленных масштабах и через сфабрикованные иснады возводили их к Мухаммаду и его сподвижникам, о чем имеется огромное количество сведений во всевозможных исламских источниках.

Делалось это для подкрепления своих религиозных воззрений, практик, подтверждения своих притязаний на власть и т.д.

Приблизительно семьдесят процентов всех хадисов являются либо сфабрикованными (мавду`ат), либо недостоверными (даиф), или спорными, то есть такими, которые признаются одними мухаддисами, а другими отвергаются.

Лишь менее половины хадисов, если не еще меньше, признаются большинством и являются доводом при ведении богословских или юридических споров.

Однако и из числа признаваемых большинством огромное количество таких, которые противоречат друг другу.

В частности, в сборнике Аль-Бухари, который многие называют самой достоверной книгой после книги Аллаха, где, согласно единомыслию исламских ученых, почти все хадисы достоверные, имеются разноречивые и даже взаимоисключающие хадисы.

Например, хадисы в Сахих Аль-Бухари за номерами 3902 и 3851 сообщают, что Мухаммад прожил в Мекке 13 лет и умер в возрасте 63-х лет, а хадисы в том же сборнике Сахих за номерами 3547 и 5900 утверждают, что Мухаммад прожил в Мекке 10 лет и умер в возрасте 60-ти лет, при этом и те и другие хадисы считаются достоверными¹⁸!

Мы узнаём об авторстве Корана, о том, когда и кем он был составлен, из хадисов.

В самом Коране нет никаких сведений ни о его авторстве, ни о месте и времени его написания.

Исламские хадисы и толкования Корана (тафсиры) полны информации о том, что первоначально единого текста Корана не было, а было множество Коранов, собранных и записанных рядом ближайших сподвижников Мухаммада. При этом сообщается, что текст многих сотен аятов различался, равно как и был отличен от современной версии коранического текста.

Расхождения в Коране и разные текстовые традиции

Приведем пример. Нынешний текст Корана 34:14 гласит:

«Когда мы определили ему смерть, указал им на его смерть лишь термит, он ел его посох. Когда же он упал, то стало ясно джиннам, что если б они знали сокровенное, то не прибывали бы в унизительном мучении».

Текст Корана 34:14, согласно великому сподвижнику Мухаммада Ибн Мас'уду (текст которого подтверждал другой великий сподвижник Абу Дарда и мн. др), дает нам иной вариант текста данного аята:

«Когда мы определили ему смерть, указал им на его смерть лишь термит, он ел его посох. Когда же он упал, то стало ясно джиннам, что если б они знали сокровенное, то не прибывали бы в унизительном мучении; И ОНИ ОСТАЛИСЬ УСЕРДНО РАБОТАТЬ НА НЕГО ПОСЛЕ ЕГО СМЕРТИ ЦЕЛЫЙ ГОД».

Третий вариант текста Корана 34:14 восходит также к великим сподвижникам Мухаммада Ибн Аббасу и Убаййу ибн Каабу (у которого текст брали такие сподвижники, как Абу Хурайра и Абдалла ибн Са`иб и др.):

«Когда мы определили ему смерть, указал им на его смерть лишь термит, он ел его посох. Когда же он упал, то стало ясно ЛЮДЯМ, ЧТО ЕСЛИ БЫ ДЖИННЫ знали сокровенное, то не прибывали бы в унизительном мучении»¹⁹.

Как мы видим, текстовые разночтения огромны: целые фразы и даже предложения присутствуют в одних версиях и отсутствуют в других, что никак не связано с огласовками или предполагаемыми диалектами (которые, кстати, на письме, да еще того уровня невозможно даже было обозначить), как любят отговариваться исламские апологеты и пропагандисты.

Наряду с этим в свитках Корана Ибн Масуда и Убаййа ибн Кааба, Абу Мусы и Ибн Аббаса были две короткие суры, которых в современном Коране нет.

Обе эти суры читали такие великие сподвижники, как Али ибн Аби Талиб и Умар ибн Хаттаб²⁰.

Очевидно, когда, ввиду исламских завоеваний, сподвижники разъехались по разным городам и обросли учениками на местах, вариации еще более умножились, а то, что библеисты называют термином tenacity of the text, начало стремиться к нулю.

Опасаясь раскола в исламе по причине расхождений в различных версиях Корана, третий халиф Усман приказал взять за основу один-единственный экземпляр Корана, составленный Заидом ибн Сабитом, размножить до 4 экземпляров и отослать в Мекку, Дамаск, Басру и Куфу в качестве эталонов для дальнейшего копирования.

После этого Усман приказал все остальные версии Корана отобрать у всех сподвижников и сжечь.

Многим такой произвол не понравился, источники сохранили сведения, что открыто восстал против халифа вышеупомянутый Ибн Масуд, который был назван самим Мухаммадом в числе 4 лучших знатоков Корана.

Он поставил под сомнение версию текста Заида ибн Сабита, сказав, что уже знал из уст посланника Аллаха наизусть 70 с лишком сур, когда Заид еще был ребенком, и призвал людей прятать свои свитки Корана и не отдавать их на сожжение²¹.

Абу Дарда также указал на недостоверность текста Заида ибн Сабита и высказал намерение держаться того текста Корана, который он слышал из уст посланника²².

Версии текста Ибн Масуда, Абу Дарда, Убаййа ибн Кааба, Ибн Аббаса, Али ибн Аби Талиба и других имели хождение еще несколько столетий, и память об этих текстовых традициях сохранили хадисы и тафсиры.

Что касается исходника, принадлежавшего Заиду ибн Сабиту, с которого были сделаны эти самые первые четыре копии, то он был сожжен после смерти жены Мухаммада по имени Хафса, у которой и хранилась рукопись²³.

Таким образом, не сохранился не только оригинал, поскольку единого оригинала никогда не было (были лишь разные текстовые традиции), но не сохранился даже тот экземпляр, который произвольно был выбран из множества других Усманом в качестве стандарта.

Однако даже текст Корана согласно Заиду ибн Сабиту со временем распался на варианты, и в 9-ом веке Ибн Муджагид опять же произвольно, согласно личному суждению, выбрал из нескольких десятков чтений (версий текста) семь в качестве канонических.

Современный Коран является производной от одного из этих семи чтений (версий текста) – версии Асима, которую передал его ученик Хафс.

При этом имеются хадисы, где сам Мухаммад одобряет разные версии текста Корана, говоря, что Коран ниспослан на семи буквах (харфах)²⁴.

При этом до сих пор исламские ученые не знают, современный Коран отражает ли как-то эти семь небесных версий (харфов), о которых говорил Мухаммад, или только одну из семи. Равно как и не знают, совпадают ли семь версий текста Заида ибн Сабита, которые выделил в 9 веке Ибн Муджагид с семью харфами о которых говорил Мухаммад в хадисе²⁵.

Мусульмане часто то ли по незнанию, то ли в попытке замаскировать реальность называют семь чтений семью способами декламации или рецитации, что является неправдой, поскольку даже эти семь версий (не говоря о исходных версиях седьмого века Ибн Масуда, Убаййа ибн Кааба, Ибн Аббаса и пр.) имеют множество текстовых вариаций, затрагивающих смысл той или иной фразы или аята.

Говоря о вероучительных источниках ислама, необходимо сказать немного о методологии в работе с ними.

Для решения какого-либо вопроса, будь он из области догматики (акида), или из области права (фикха), или хадисоведения, исламские ученые сначала ищут ответ в Коране, затем в сунне (т.е. в хадисах и Жизнеописании), и если не находят то, прибегают к мнению большинства ученых по этому вопросу.

Если же и среди ученых нет никакого согласия, то каждый правовед (факих) или мухаддис (знаток хадисов) высказывает собственное суждения на основе изученного материала, делая иджьтигад, т.е. высказывая свое частное богословское мнение.

Здесь следует сказать, что труды средневековых исламских богословов, толковников, мухаддисов и прочих в реальности часто перекрывают как хадисы, так и Коран.

Одним из ряда примеров того, как средневековые толкования полностью затмили, или лучше сказать подменили ясное учение Корана, является аят 5:82, где говорится, что ближе всех к верующим являются христиане, у которых есть священники и монахи.

Толкования Корана (тафсиры) полностью подменили смысл аята, заявив, что аят говорит не о христианах, а о тех христианах, которые приняли ислам²⁶.

В исламе нет единого догматического учения, и за исключением главных постулатов этой религии, утверждающих, что Коран – это слово Бога, а Мухаммад – Его посланник, во всем остальном адепты ислама расходятся во мнениях на ряд противоборствующих до крови догматических учений и правовых школ (мазгабов).

В исламе существует такое понятие, как акида салафиййа (догматика салафитская), акида Ашааира (догматика ашаритская) и так далее.

Ситуацию в исламе можно описать, если представить себе христианство без Вселенских соборов, где бы Арий, Македоний, Несторий, Аполлинарий и прочие могли бы беспрепятственно распространять свои учения без какой бы то ни было оценки их всей полнотой апостольской Церкви.

Величайшие богословы ислама до сих пор не могут точно определиться с понятием тавхид (единобожие) и согласиться на том, что входит в это понятие, какие его основные составляющие, когда единобожие нарушается и пр.

Нет согласия и в других базовых вопросах, таких как: сущность Аллаха, Его атрибуты, в каком смысле Коран не сотворен, как понимать предопределение и так далее.

В каждой догматическом направлении есть перечень базовых работ по догматике.

В частности, у салафитов к числу таковых относится «Китабу Тавхид» (книга единобожия Ибн Хузаймы, а, например, у матуридитов – «Китабу Тавхид» Абу Мансура аль-Матуриди.

В своей книге Ибн Хузэйма говорит, что джагмиты, отрицающие реальность наличия у Аллаха рук, пальцев, ног, трона на котором он сидит и прочих антропоморфизмов являются хуже иудеев, христиан, зороастрийцев и даже более заблудшие, чем скоты²⁷.

Касаясь теперь шариата, стоит вспомнить, что мусульмане говорят, будто шариат является совершенным законом от Аллаха, объемлющим все сферы человеческой жизни.

Однако проблема в том, что единого шариата, как и текста Корана, или догматики в исламе также никогда не существовало.

По этому поводу верно выразился один из величайших арабских поэтов Абу Аля аль-Марии, слова которого могут стать эпиграфом к любой книге, посвященной исламскому фикгу и шариату:

«Разрешил аш-Шафии делать нечто, но сказал об этом Абу Ханифа: не позволительно! и заблудились наши старики и молодые, и не стал на прямой путь ни юноша, ни старец»²⁸.

То, что считается позволительным в шариате, согласно одному мазгабу, является запрещенным, согласно другому.

Даже способ совершения положенных пятикратных молитв во всех мазгабах расходится, при этом каждый из мазгабов утверждает, что именно он следует за пророком.