Н.И. Большаков

Источник

Литературные дела о. Иоанна Кронштадтского

ТЕПЕРЬ будем знакомить читателей с литературною деятельностью Кронштадтского пастыря, пользуясь в данном случае прекрасным трудом Зыбина.

«Мы же в молитве и служении слова пребудем», цитирует почтенный пастырь из Деяний Апостольских. И этими немногими словами, поставленными эпиграфом в каждой книжке его поучений, лучше всего он знакомит каждого читателя с кругом и характером своей деятельности в этом отношении.

Мы, со своей стороны, полагаем, что лучшей характеристикой каждого человека вообще могут служить убеждения, высказываемые им самим. И поэтому, чтобы осветить в глазах читателей личность отца Иоанна с этой стороны, мы приведем некоторые выдержки из его бесед и поучений.

«Сознаю высоту сана и соединенных с ним обязанностей, обращается он к прихожанам в первый день своего служения литургии в Андреевском Кронштадтском соборе; чувствую свою немощь и недостоинство, но уповаю на благодать и милость Божию, немощная врачующая и оскудевающая восполняющую. Знаю, что может сделать меня более или менее достойным этого сана и способным проходить это звание. Это – любовь ко Христу и к вам, возлюбленные братья мои. Любовь – великая сила, продолжает он, она и немощного делает сильным, и малого великим. Да даст и мне любвеобильный ко всем Господь искру этой любви, да воспламенит ее во мне Духом Своим Святым. Прошу о сем ваших молитв».

С первых дней священства в каждый воскресный и праздничный день, прежде всего он начинает излагать и объяснять своей пастве главное догматическое учение Православной Церкви «О Пресвятой Троице», «О Боге, как Творце мира» и т. д.

«С Божиею помощью, говорит он в начале первой своей беседы, мы будем излагать вам, братия, самое главное учение в нашей вере – догмат о Пресвятой Троице. Хотя есть между нами знающие хорошо это учение, которые не требуют, да кто учит их; но таких – очень немного; несравненно больше знающих нехорошо, а служитель святого алтаря должен всем преподать учение веры ясное и отчетливое. Да и для хорошо знающих не лишнее дело – повторять в памяти знакомое им учение веры, как не лишнее дело – постоянно видеть глазами свет или вдыхать и выдыхать воздух».

«Учение о Пресвятой Троице, повторяет он, так важно, что в вере христианской нет важнее и возвышеннее этого учения».

Затем, излагая веру о тайне троичности Лиц, отец Иоанн говорит: «Где нет тайн? Человек сам для себя – и в своей душе, и в своем теле – есть тайна. Есть бесчисленное множество тайн и в окружающей нас природе: человек так мало знает в сравнении с тем, чего еще не знает, – несмотря на успехи современных естественных наук, – что каждый из нас должен смиренно сознаться, вместе с одним из древних мудрецов, в том, что мы знаем лишь только то, что ничего не знаем. Не знать, как должно, Пребожественной Троицы со стороны христианина было бы безумною дерзостью и неблагодарностью. Итак, братия, заканчивает он свою вступительную беседу о величайшем догмате христианской веры, будем помнить, что от правильного познания Трисиятельного Божества зависит наша судьба. Се есть живот вечный, да знают Тебя единого истинного Бога, и Его же послал еси И. Христа (Ин.17:3)».

Приступая к беседе о явлении Бога во плоти, он восторженно восклицает: «О, чудо чудес! Бог, содержащий вселенную всю словом Своим, сделался человеком, чтобы человека вознести на первое блаженство. Ужасеся о сем небо и земли удивишася концы, поет Христова Церковь, яко Бог явися человеком плотски».

В других своих беседах о. Иоанн касается главных основ христианской нравственности, а именно – учения о блаженствах Евангельских. Как в предыдущих, так и в дальнейших поучениях, – везде заметно самостоятельное развитие его мысли, которая особенно сильно всегда действует на окружающих тем, что все сказанное им прочувствовано в глубине сердца и неукоснительно применялось и применяется им до сих пор в обыденной жизни. Так, во вступительной беседе об основах христианской нравственности, о блаженствах Евангельских, он обращается к слушателям с такими словами: «Кто вы, предстоящие здесь во святом храме и смиренно внимающие немощному слову незнатного проповедника? Не буи ли мира, не немощные ли и худородные, большею частью, слушатели мои? Блаженны вы, нищие духом, ибо ваше есть царствие небесное: ибо сознавая свое духовное невежество, свою греховность, пришли сюда! Но где же знатные, ученые и богатые?», продолжает он. «Очень мало их. Почему? Потому что многие из них говорят себе: мы богаты, обогатились и ничего не требуем. Мы учены, у кого нам и чему еще учиться? Грешны мы, – говорят они, – правда, но кто же не грешит? Так уже создан человек, говорят, чем же он виноват? Хотя вовсе не так создан, а самовольно таким сделался и бывает. Вот как мыслят, как судят, как говорят гордые мира сего! Итак, блаженны нищие духом, т. е., считающие себя за ничто, яко тех есть царство небесное».

Вспоминая о том, как Спаситель ублажает плачущих, он говорит: «Время ли смеяться и веселиться, когда повсюду соблазны, пороки, падения; когда одни из братий наших изнывают от болезней, от голода, всякого рода недостатков и притеснений, а другие безумно сластолюбствуют, лихоимствуют, утопают в роскоши и других пороках, не время ли нам плакать? Итак, плачьте о том, что вы, хотя и каетесь, и молитесь, но не приносите Богу плодов, достойных покаяния, плодов веры и любви, плода кротости и незлобия, плода воздержания, чистоты и целомудрия, плода милостыни и проч.»

Будучи сам от природы смиренным и кротким, отец Иоанн и своей пастве настойчиво внушает эти добродетели: «Надо уметь господствовать над своим сердцем в минуту оскорбления, подавлять в себе гнев и недовольство в самом начале. Укорил кто тебя, а ты благословляй. Бил, а ты терпи. Презирает и за ничто почитает он тебя, а ты приведи себя на мысль, что из земли ты составлен и в землю опять разрешишься. Кто ограждает себя такими рассуждениями, тот найдет, что всякое бесчестие меньше действительности».

Ставя в основу своей нравственной жизни милосердие, он с особенным тщанием разбирает эту заповедь блаженств евангельских (блажени милостивии, яко тии помилованы будут).

«Таланты, говорит он, данные каждому из нас Богом для общего блага, а не для угождения только нашему собственному самолюбию, разве не побуждают нас к услуге нашим собратиям в их нужде? Тебе оставлен нищий, хотя ты и слишком надменно проходишь мимо него. Вразумись чужими бедами. Дай хотя самую малость бедному, и то не будет малостью для того, кто нуждается, – и для Самого Бога, если подаяние будет по силе».

Среди многих современных людей сложились своеобразные, в высшей степени негуманные, понятия о милостыне. Сплошь и рядом приходится слышать толки о том, что милостыня расплождает тунеядцев, людей порочных, вредных, что следует благотворить с разбором, дабы не вдаться в обман и, вместо добра, не сделать зло. Но досточтимый милосердный пастырь такой взгляд разбивает повторением краткого, но знаменательного изречения Пастыреначальника и Совершителя любви Господа Иисуса Христа: всякому просящему дай. «Значит, поясняет он в своей беседе, должно помогать и благотворить всем, не делая разбора в лицах, состоянии, происхождении, вероисповедании. Каждому истинно нуждающемуся должно оказывать милость. Но при этом, замечает он, должно помогать не по тщеславию и самолюбию, не из желания благодарности и вознаграждения, но бескорыстно, из угождения Богу и из любви к ближнему. Милостыня, зараженная болезнью тщеславия, повторяет он слова св. Иоанна Златоуста, не есть уже дело милосердия. Итак, если кто дает не с расположением усердия, тот лучше не давай».

В одном из других поучений он говорит так: «В наш век презирают нищих, называют их бродягами, тунеядцами и лучше предпочитают деньги истрачивать на многоразличные прихоти, на роскошь бесполезную, чем подавать, хотя немного, нищим. Где же братская любовь между христианами, которая милосердствует, не превозносится, не гордится, не мыслит зла и не раздражается? (1Кор.13:4,5). Где эта любовь, промышляющая о ближнем, как о себе, желающая ближним счастья и довольства, как и себе? Где вера в слова Христовы: понеже сотвористе единому сих братий Моих меньших, Мне сотвористе? (Мф.25:40) Или слова другого Писания: милуяй нища, взаим дает Богови, по даянию же его воздастся ему? (Притч.19:17)».

В наш век наживы встречаются, к несчастью, слишком частые примеры того, как некоторые лица, нечестным путем наживавшие состояние, пускаются в широкую благотворительность, т. е. жертвуют громадные суммы на богоугодные заведения, сами предпринимают учреждение таких заведений, оделяют нищих и т. п. Но вот как смотрит на благотворительность этих людей отец Иоанн: «Должно делать добро из своей собственности, приобретенной честными трудами, а не хищением, обманом и неправдою, и чтобы подавать милостыню достаточную, надобно ограничивать свои издержки, например, не покупать излишних дорогих вещей роскоши, без коих можно легко обойтись, ибо это есть похищение собственности бедных, так как избытки наши принадлежат им»...

«Многопрактикующие врачи, получающие много денег с больных, должны для души своей подавать щедрую милостыню, если верят, что у них есть бессмертная душа; богатые священники, получающие щедрое вознаграждение за свои труды молитвенные, также должны подавать богатую милостыню, да не осуждены будут с Иудою предателем, продавшим за серебряники Господа славы; купцы, получающие большие барыши, должны непременно упражняться в милостыни и в украшении и снабжении храмов Божиих; чиновники, получающие большое жалованье, не должны также считать своим исключительным достоянием щедрое вознаграждение за свои посильные труды, и также помнить нищую братию свою, да примут награду от Господа и да очищают души свои. Все должны запасаться елеем милостыни и добрых дел, да не туне явятся пред Судиею в день страшного испытания, да не наги явятся на оном всемирном позорище».

«Господь Бог наш за неотступную просьбу у Него милостей Его, одобряет нас, видя в нашей неотступности веру нашу и надежду на Него; а мы грешные, озлобляемые на тех бедных, которые ежедневно и неотступно просят у нас милостыни, – даже на детей, у которых доверчивость к людям особенно велика, вера в доброту других не имеет пределов, потому что они сами еще просты и добры, незлобивы. Будучи сребролюбивы, сластолюбивы, горды, мы часто смотрим на них с презрением, поднимаем на них – овечек незлобивых – крик, выходим из себя, не хотя понять, что к неотступной просьбе у нас милостыни их нудит голод, недостаток одежды, обуви, настоятельное требование квартирной хозяйки или хозяина денег за угол, который они занимают у них. Не они ли у пророка Давида вопиют на нас ко Господу: попремногу исполнихомся унижения; наипаче наполнися душа наша поношения гобзующих и уничижения гордых! (Пс.122:3, 4). И, конечно, рано или поздно их жалобный вопль дойдет до неба»...

Вот общие чисто-христианские взгляды почтенного пастыря на дела милосердия; взгляды и убеждения ежеминутно, ежечасно применяемые им самим в окружающей среде.

Далее в своих поучениях о заповедях блаженства он проводит взгляд на чистоту сердечную, доказывая, что только чистые сердцем могут быть довольны тем, что дано им. «Чистое сердце, говорит отец Иоанн, есть обильный источник спокойствия и всегдашней радости: при взгляде на все доброе, на всякое творение Божие, чистый сердцем и радуется и веселится внутренне, потому что во всех тварях усматривает отпечаток благости, премудрости и всемогущества Творца; блажен он и сам в себе, ибо и чистота сердца и, вообще, чувствуемая настоящая милость Божия веселит его, и еще более утешают его будущие обетованные блага, их же око не виде, и ухо не слыша.

Блажени миротворцы, сказал Христос. И добрый пастырь, как нельзя лучше, побуждает ближних выполнять эту заповедь. Много добра сделал он сам; много сам в своей многотрудной пастырской деятельности испытал он, умиротворяя всевозможные распри и недоразумения, и других поучает творить это добро: «Чего не в силах сделать мы, то силен сделать Бог, Который и зверское сердце может сделать агнцем. Кто познал всю важность мира в жизни человека – церковной, гражданской, семейной, естественной и благодатной, и крайний вред несогласия и раздора, от которого все приходит в расстройство, тот всеми мерами будет стараться и сам поступать со всеми согласно, и будет содействовать сохранению мира и согласия и между людьми: в мир бо призва нас Господь (1Кор.7:15)».

Мы переживаем тяжелое время неверия и материализма. Во всех слоях общества встречается масса людей, зараженных современным, так называемым либеральным взглядом на религию и на душевные добродетели. В редком случае не натолкнешься на оппонентов всего святого и на гонителей истины. Видя весь вред такого нравственного общественного упадка, отец Иоанн спрашивает: «Есть ли и теперь поношения и гонения за правду, за веру Христову? Есть и будут до скончания мира, отвечает он, потому что не пришло еще царствие Божие во всей силе для многих, а для большей части еще совсем не пришло. Еще много нечестия и неправды в самих христианских обществах; еще не связан сатана и свободно обходит землю; теперь-то, кажется, он наиболее свирепствует на держащихся правой веры. Только теперь он гонит не пытками, не казнями, а неверием, мнимых прогрессом, либеральностью и т. д.». «Благочестивых людей, с грустью продолжает он, ныне обзывают именами ханжей, рутинеров, людей отсталых, с узкими взглядами; веру христианскую называют верою черни; христианскую сострадательность – слабодушием и нервною раздражительностью; милостыню – глупою расточительностью; наружную молитву – лицемерием; услаждение и радость молитвенную – идиотством, едва не сумасшествием. Напротив, широкую разнузданность плоти и угождение всем ее бесчисленным похотям – современным прогрессом».

Озабочиваясь образованием юношества, преимущественно в духе христианском, о. Иоанн обращается со следующим наставлением к учителям:

«Светильник для тела, сказано, есть око. Учитель есть светильник для учеников. Итак, если око его, взгляд его на свой предмет, метод его преподавания будет прост, то все ученики его, хорошо его понимая, будут просвещаться от его преподавания: в их умах все будет светло; если же око его, взгляд его на предмет, метод его преподавания будет неясен и темен, чужд простоты, наглядности, то и все тело его, т. е. все ученики его будут блуждать своими умами во мраке, ощупью ища истины, затемненной словами, фразами, оборотами речей. Итак, если самый свет, т. е. сам учитель будет темен, то какова же будет тьма, – т. е. ученики, эта тьма, которую мы должны просвещать? Ответь очевиден. Итак, г. г., преподавание должно быть самое простое.

Но если простое, то, само собою разумеется, не многосложное. Любящим многосложность, хотя бы в учении, Господь говорит: не лишше глаголите, т. е. не говорите лишнего; или: ты заботишься и суетишься о многом, а одно только нужно; или: жизнь человека не зависит от изобилия его мнения, то есть, между прочим, и от изобилия многоразличных познаний. Не в том сила, чтобы преподать много, а в том, чтобы преподать немногое, но существенно нужное для ученика в его положении. Область знаний безгранична, но область полезных и существенно необходимых знаний ограничена. Из множества достаточно выбрать самое необходимое, и привести это в стройную систему, соображенную с количеством других предметов, которые ученики должны будут изучать, – и с количеством их преподавания. В противном случае, мы будем разрушать труды один другого...

... Что мы хотим сделать из наших юношей? – Полезных обществу членов? – Хорошо; но и этого мало; истинно полезные христианскому обществу члены могут быть только воспитанные в христианских понятиях, правилах, обычаях – христиане, или добрые сыны Православной Церкви; значит, нам нужно образовать не только ученых людей и полезных членов общества, но и, – что всего важнее и нужнее – добрых, богобоязненных христиан. Это мы и стараемся делать. Во главе наук стоит Закон Божий; дети, по силе своей, при учебных занятиях, исполняют христианские обязанности: молитвы, чтение Евангелия небольшими отделами; в воскресные и праздничные дни посещают храм Божий и слушают Богослужение; в классах слушают и изучают Закон Божий (дай Бог только, чтобы это было сердечно); наибольшая часть времени, конечно, отдается земной учености, также необходимой. Дай Бог, чтобы из всех знаний, из всех наук образовалось в душах детей то стройное согласие, та твердая христианская система познаний, правил и навыков, которая составляет истинное христианское образование, и при которой наши питомцы всегда будут и Богу во славу, и Церкви на утверждение и украшение, и обществу на пользу. Но если наши питомцы, подавляемые множеством уроков собственно светской науки, будут урывать для приготовления их часы от службы Божией (что часто бывает с живущими на квартирах) или, и стоя в храме, будут озабочены своими уроками, так что Божественная служба не будет доставлять духовной помощи их уму и сердцу, просвещать, очищать, укреплять их души, если они будут скучать в церкви, тогда дело педагогики потерпит весьма сильный урон: ибо наилучшее педагогическое воспитание, вполне сообразное с волею Божиею, доставляет именно Церковь своим чудным, небесным, проникающим до костей и мозгов Богослужением, только бы умел кто разумно, с верою, вниманием и со страхом Божиим стоять при совершении его».

Весь проникнутый отеческою любовью к подрастающему поколению, полный горячей заботы о его благе, он говорит, между прочим, ученикам:

«Вы учитесь, дети, языкам – русскому, французскому, немецкому, латинскому: дело хорошее; но смотрите, больше всего учитесь языку любви, самому живому, выразительному, сильному языку. Без него – знание языков не принесет никакой существенной пользы; если я говорю языками человеческими и ангельскими, а любви не имею, то я медь звенящая или кимвал звучащий. В чем же оказывается любовь? – А вот в чем: любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине. Все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит. Любовь никогда не перестает. Итак, дети любезные, с науками внешними старайтесь успевать наиболее в этой внутренней, сердечной науке – в науке любви, веры, молитвы, кротости, смирения, обходительности и ласковости, терпения, послушания, теплоты и целомудрия, милосердия и сострадательности к людям, доброжелательства и услужливости, сдержанности во всем, бескорыстия и самоотвержения, в науке очищения сердца от всяких нечистых, лукавых и злых мыслей, – в снисходительности к человеческой слабости, в терпеливом перенесении всего. Если будете успевать в этой внутренней духовной науке, то, поистине, будете пшеницею Божией, и соберет вас Господь в житницу царствия Своего небесного, и вы будете благоуспешны и во внешних науках, ибо ищущему прежде царствия Божия и правды Его все прочее приложится от великодаровитого Бога. В заключение скажу вам изречение одной латинской пословицы: «qui proficit in litteris, sed deficit in vita, plus defcit, quam proficit», т. е. кто успевает в науке и не успевает в жизни или худо живет, тот более не успевает, чем успевает; тот скорее идет назад, чем вперед.

Примите же это к сведению».

Не к одним учителям почтенный пастырь обращается со словом убеждения в искреннем и разумном воспитании детей; он и родителей, как главнейших руководителей юношества, поучает свято исполнять возложенные на них свыше обязанности, проводя свой неопровержимо верный взгляд на первенствующее воспитательное значение Церкви.

«Чрез этот святой праздник, – говорит он в своем поучении в день Введения во храм Пресвятой Богородицы, – св. Церковь, прежде всего, преподает урок родителям вводить чаще своих детей в храм и, вообще, воспитывать их в христианском духе. Почему? – Во-первых, потому, что дети суть достояние Божие, чада Божии, возрожденные и освященные Духом Святым во св. купели, и должны быть воспитываемы в духе св. Церкви, в благочестии и святости, и Бог потребует от родителей отчета в воспитании, как Отец и как Бог их; а во-вторых, потому, что нигде так хорошо, так благодатно и успешно дети не могут научиться искреннему благочестию, искренней любви, хвале и благодарению Богу и любви к ближним, как в храме, где Дух Святый, истинный воспитатель, особенно почивает и чрез все поучает их... Привыкши с самой ранней юности к дому Божию, к дому святыни, молитвы и хвалы Божией и оглашаясь часто славословием Божиим, они мало-помалу сами напоятся духом святости и благочестия, получат отвращение ко греху и соблазнам мира, их душа закалится, выразимся просто, укрепится в святом расположении: и вот из дитяти выйдет и добрый христианин или христианка, и семьянин, и честный гражданин... Христианское воспитание ума, сердца и воли должно быть главною заботою родителей и воспитателей. Это истина несомненная. Христиански воспитанное дитя не опечалит своих родителей неблагодарностью, неповиновением, своеволием, развратом, мотовством и разгульною жизнью; не посягнет на свою жизнь из-за неудач в погоне за удовольствиями и корыстью; не будет глумиться над святыней; не будет отвергать вечные истины веры и нравственности; не будет своими умствованиями и поступками расшатывать основы семейной, религиозной и общественной жизни, как это к несчастью, бывает теперь с некоторыми юношами и возрастными. Все беспорядки и преступления в семье и обществе происходят от недостатка в преступниках веры в Бога, которая есть корень всякого добра и порядка, и по причине отчуждения их от религии и от Церкви. Кто удаляется от Церкви, тот удаляется от света, тот удаляется от Бога и впадает в непроглядную тьму страстей человеческих»...

«Учившаяся и недоучившаяся молодежь редко ходит в церковь, вообще, не ведет дела воспитания своего духовного, считая его как бы ненужным и отдаваясь житейской суете. На это надо обратить внимание. Это плод гордости, неразвитости духовной. Считают посещение храма и Богослужения общественного делом простого народа да женщин, забывая, что в храме со страхом служат вместе с человеками Ангелы, и вменяют это себе в величайшее блаженство».

«Не оттого ли холодность к общественному Богослужению происходит, что одни не понимают его, а другие, хотя и учили науку о Богослужении, но ее преподавали им сухо, без примеров, одному рассудку, тогда как Богослужение, будучи высоким созерцанием ума, и есть вместе, и по преимуществу, мир, сладость и блаженство для сердца».

С необыкновенной строгостью относясь к посту, установленному каноническими правилами Церкви, отец Иоанн убеждает и паству не пренебрегать постом, имеющим громадное воздействие на нравственную чистоту. «Что тебе за польза от лакомой пищи и напитков, говорит он, – как тебе не стыдно обременять себя ими? Зачем ты отдаешь себя во власть чувственности? Или тебе это приятно? Смотри: мнимая сладость твоих удовольствий – есть опасная приманка плоти. Бойся этой приманки, если хочешь быть с Богом, если хочешь быть вечно благополучным, то ты должен согласиться, что тебе надобно попоститься душою своею, собрать свой ум, помышления исправить, мысли очистить, вместо рубища дел неправедных украсить себя драгоценною одеждою добрых дел. Телесный пост установлен для того, чтобы легче было поститься душе».

В современном обществе сложились крайне печальные и своеобразные понятия об исповеди, на которую многие смотрят, как на простой обряд, как на принудительную гражданскую обязанность, нужную, де, для того, чтобы получить свидетельство об исповеди, необходимое в разных случаях жизни, и т. п. Но отец Иоанн, усматривая такое постыдное отношение к таинству покаяния и сознавая всю высоту этого таинства, сначала кротко укоряет паству, а потом убеждает: «Весьма многие приходят на дух с совершенным равнодушием и, если бы у них не спросили ничего, то они ничего бы не сказали, или сказали только вообще, что, де, грешен, отец духовный, во всех грехах. И если бы еще это сказали с сердечным сознанием своей вины, – нет, то и горе, что без сознания грехов своих, а так – чтобы скорее кончить дело. Возлюбленные! Не будем дело крайнего милосердия Божия к нам грешным обращать в повод к гневу Божию. Что мы за бесчувственные такие! Нам ли не о чем поскорбеть на исповеди! Мало ли у нас грехов: если бы мы и всю жизнь свою стали плакать о грехах своих, – и тогда бы не сделали ничего лишнего, а только должное».

Из многих поучений о крестном знамении не можем не привести несколько слов, указывающих на то, какую важность крестному знамению придает отец Иоанн. «О! Кто мне даст ревность Божию и силу слова, восклицает он, возбудить в христианах нынешнего времени живую веру и должное благоговение ко кресту и Распятому на нем! Знаю, что многие невнимательны ко кресту и к крестному знамению. Иногда невнимание и неуважение ко кресту простирается до того, что не принимают идущего в дом со крестом и во имя креста служителя Христова; другие не хотят, как должно, изображать на своем грешном теле знамение креста или пренебрегают священническим благословением; иногда это делают по невниманию, а иногда, об ужас – от ложного, проклятого стыда. Креста ли стыдиться, возлюбленные, который есть похвала и слава наша?»

Из тех же поучений приведем еще несколько характерных слов, указывающих на значение, которое досточтимый пастырь придает крестному знамению, какую силу ему приписывает, испытав и испытывая ее постоянно на себе. «Много раз я, смиренный и грешный, высказывает он, прогонял от себя невидимых злодеев (т. е. страсть, духа злобы). Если страсть какая достигнет до моего сердца, я тотчас же обращу мысленный взор ко Христу и с живою верою изображу на себе знамение креста: страсть тотчас исчезнет, и внутренний огонь, неразлучный спутник всякой страсти, также исчезнет. Но и тогда, увы! Страсти увлекают меня на некоторое время, и только муки их, внутренне претерпеваемые, заставляют меня искренно обратиться ко Христу и животворящему Его кресту. Так крест, возлюбленные, – победа моя над невидимыми врагами. Куда не могу проникнуть я для прогнания их, туда проникает мой Христос в образе креста Своего и за меня совершает желаемую победу. Дивен во мне Господь, дивен Его крест животворящий! Сила Божия в немощи моей совершается».

В настоящее время, когда рационалистические секты, как то: штунда, пашковцы и др., с поразительною быстротою распространяются в нашем отечестве и сеют среди пшеницы (говорю о Православной Церкви), ядовитые плевелы, порицают иконопочитание, отрицают мощи святых, кои пречудно прославлены Господом и т. д., – отец Иоанн в одном из своих слов напоминает верующим, что в память вечную будет праведник, говоря о чтимом Святителе Николае, мощи которого чтутся православными христианами. «Святитель Николай жил за тысячу четыреста лет назад, а мы вспоминаем его так, как будто бы он только вчера жил и умер, говорит он, так живо нам представляется его святая богоугодная жизнь, его благотворения людям. Отчего он живет в вечной памяти людей? Оттого, что добродетель бессмертна, оттого, что и по смерти он жив и, живя на небесах, взирает оттоле на нас, живущих на земле, и благотворно действует на тех, которые призывают его в помощь с верою и любовью. Так, недаром праведник вечно прославляется Церковью: эта слава есть, так сказать, отголосок его бессмертных, великих дел, постоянный отзыв его с неба на наши призывания в нуждах душевных и телесных...

Святые Божии человеки живы и по смерти и мало того, что живы сами, и других, по благодати Божией, оживотворяют душевно и телесно».

В заключение приведенных нами отрывков из многочисленных сочинений о. Иоанна, не можем не познакомить читателя со взглядом почтенного проповедника на нравственную жизнь современного общества вообще.

«Мы видим, что современный человек упал крайне глубоко, весь погрузился в чувственность, связал всего себя житейскими страстями и чувственными удовольствиями, извратил порядок жизни, указанный Творцом, и, таким образом, не только не следует Божественному плану спасения нашего, но, насколько этот план касается его, разрушает оный. Посмотрите со вниманием на жизнь современного человека, – продолжает он, – как она неестественна, как нехристиански препровождается. Посмотрите, как он извратил самые наслаждения чувственные? Для обоняния и вкуса, и отчасти, для самого дыхания он изобрел и воскуряет острый пахучий дым, принося это, как бы постоянное кадило, демону, живущему во плоти; заражает этим дымом воздух жилища своего и воздух внешний. Чрево стало идолом: постов многие совсем не держат, считая их тягостными; пирование и пьянство сделались явлениями постоянными; деньги стали положительно современным кумиром, и для легкого приобретения их люди не пренебрегают никакими средствами, как бы они ни были неблагородны, нечестны; все помыслы, заботы, забавы, в том числе игры, словом, – удовольствия, искательства намерения, предприятия, даже учение, направлены к земле; о небе, о небесном звании, о небесном учении и житии во многих домах нет и помину. Человек-христианин, где ты? Как ты глубоко ниспал! В какую ты тьму зашел сам добровольно!»

Да простят нас читатели за несколько пространные выдержки из сочинений отца Иоанна, которые мы решились сделать, ввиду более полного и общего ознакомления с многочисленными проповедями почтенного пастыря, с его нравственными убеждениями и взглядами.

Сочинения его, как мы уже упоминали, были первоначально изданы в 13-ти выпусках; в настоящее время печатается полное собрание его сочинений, еще не законченное. В четвертом и пятом томах напечатаны мысли о. Иоанна под заглавием: «Моя жизнь во Христе или минуты духовного трезвения и созерцания, благоговейного чувства, душевного исправления и покоя в Боге» (извлечение из дневника). На каждый праздник, на каждое событие у отца Иоанна есть по нескольку поучений; словом, все сочинения его, выпущенные в продажу, заключают в себе слова, беседы, поучения, и речи на круглый церковный год и на все выдающиеся события и разные случаи.

Теперь приведем несколько отзывов некоторых компетентных лиц о дневнике о. Иоанна.

«Богословский Вестник», издающийся при Московской Духовной Академии, в одном из №№ настоящего года в статье «Впечатления читателя дневника о. Иоанна Кронштадтского» говорит так:

«Книга Моя жизнь во Христе может вызвать сильный переворот в сердцах читателей. Много есть людей, в которых не совсем угасло стремление найти истину. Искание истины, даже слабое и ложно направленное, даже подавляемое и заглушаемое превратными понятиями и лжеучениями, может привлечь благодать и ее спасительное руководство. Для ищущих истины «Дневник» о. Иоанна послужит путеводною нитью, при помощи которой можно будет выйти на прямой путь, ведущий от глубокой тьмы неведения и заблуждения к светлому и отрадному познанию истины.

Особенность, отличающая этот замечательный дневник, состоит в том, что его чтение поднимает и вызывает наш дух живым и сильным раскрытием высокого и нравственного значения человека, как образа Божия; раскрытием цели, к которой должно стремиться каждое разумное существо, и которую составляет уподобление вечному, высочайшему Идеалу совершенства; раскрытием препятствий, ставимых на этом пути врагами спасения; раскрытием долга сострадания и снисхождения к каждому человеку, пребывающему в заблуждении и увлекаемому страстями, – иногда вольной, а иногда и невольной жертве противоборствующих невидимых сил.

Великие образцы подвижничества вызваны, в свое время, верою христианскою, но ныне требуется подвижничество иного рода, не аскетизм, не удаление в пустыни для уединенных молитвенных подвигов и созерцания, а нужны люди, которые, живя среди подобных себе людей, светили бы им своею жизнью, своим живым благодатным словом, спасая их от ложных направлений, извлекая их из мрака заблуждений и погружения в чувственность, обращая их к свету истины, добра, мира, любви, духовного преуспеяния, направляя всех в царство вечной любви, мира и блаженства.

Дневник о. Иоанна могут хорошо понимать и усваивать душою только те, которые сроднились духом с Христовой верой, а не те, которые будут читать его из любопытства, как новость, для личного развлечения, без участия сердца, не имея достаточного знакомства с духовным языком и не различая его от обыкновенной человеческой речи. Когда читаешь дневник, то чувствуешь, что писавший его находился в состоянии особого вдохновения, которого не отыщешь во многих других произведениях духовной литературы и в такой степени едва ли найдешь хотя в одном из произведений современной печати. Вдохновенное слово о. Иоанна может производить чудное действие на людей, способных проникнуться им, усвоить себе всю его духовную красоту; оно, поистине, может открыть мир для тех, которые сердечно отнесутся к нему.

Но много ли найдется таких людей? Не большая ли часть читающих отнесется к этому слову равнодушно, вскользь, или с неправильным пониманием, или, что еще хуже, с превратным взглядом и ложными, предвзятыми понятиями, и даже еще будет почитать себя вправе судить о книге, так мало для них доступной? О, если бы истинный Источник воды живой Своим словом и словом верных рабов Своих обильно напоил жаждущие души! Отрадно верить, что так и будет, если мы откроем сердца свои».

Священник С. Страхов пишет в Моск. Церк. Ведомостях: «Характер дневника хорошо определяется тем самым заглавием, которое дано ему в печатном издании самим автором. Дневник о. Иоанна есть изображение тех «минут духовного трезвения и созерцания, благоговейного чувства, душевного исправления и покоя в Боге», которых он удостоился и которые составляют его «жизнь во Христе». Таким образом, он есть дневник собственно духовной жизни о. Иоанна, запись благодатных мыслей и чувств, рождавшихся в нем вследствие того благодатного озарения души, которого он по его собственным словам, «удостоился от всепросвещающего Духа Божия в минуты глубокого к себе внимания и самоиспытания, особенно во время молитвы». Эти мысли и чувства обращены или к Самому Господу Богу (в форме молитв) и к своему я (в форме бесед с самим собою), или же к другим лицам (в форме наставлений, как бы отрывков из проповеднических произведений). Они касаются различных предметов веры и нравоучения и имеют важное теоретическое значение (глубокие мысли высказывает о. Иоанн о промысле Божием, о таинстве святейшей Евхаристии, об отношении между членами церквей, небесной и земной, о молитвах святых и др.). Но этого мало. Дневник о. Иоанна имеет большое значение; это – школа духовной жизни. Это потому, что о явлениях духовной жизни автор говорит не только, как такой человек, которому «чрез образование науками» Господь «открыл все богатство веры и природы, и разума человеческого, обильно открыл истину Свою и правду Свою» (стр. 1), но и более того, – как человек, имевший богатый духовный опыт. Отсюда, напр., мысль о молитве или благодатных дарах причащения тела и крови Христовых и др., получают особое значение (излагая их, о. Иоанн часто указывает на свой собственный опыт и восклицает: «истинно с опыта!»). В читающем эти мысли, не должно ли возгореться желание, хотя и отчасти достигнуть той духовной жизни, которая изображается о. Иоанном по опыту, насладиться радостью и миром о Дусе Святе, испытать сладость причащения св. Тайн и т. д., и для этого трудиться над своею собственною душою, употребляя испытанные о. Иоанном средства (глубокое внимание к себе, самоиспытание и молитва)? И нам думается, что сам досточтимый пастырь, главным образом, ради возбуждения в других жажды духовной жизни, дозволил издать в свет свой интимный дневник. Исповедуя благодать Божию, по которой он удостоился «минут духовного трезвения и созерцания», он исповедал это ради того, чтобы Бог, источник духовной жизни, был познан и другими людьми. Благодарение Богу за дарованное ему опытное познание жизни в Нем он заключает такими молитвенными словами: познан буди и прочими людьми Твоими тако, якоже мне явился еси, Человеколюбче!»

Бирский священник о. Г. Сперанский пишет в редакцию «Русского Паломника» по поводу печатающегося дневника следующее: «Примите мою признательность и благодарность за помещаемые в издаваемом Вами журнале «Русский Паломник» отрывки из дневника протоиерея Иоанна Ильича Сергиева.

«Живую веру, светлые надежды и отрадные утешения поселяют эти краткие, но вместе с тем, глубоко назидательные, чистые и высокие истины в мятущейся душе великого грешника-христианина. Как легко становится на душе, когда прочтешь и прочувствуешь эти золотые и краткие строки из дневника уважаемого светильника церкви Христовой! А как живо и полно отвечают они на все вопросы твоего пытливого ума, жаждущего иногда постигнуть истины, и без того уже ясные, еще с большею очевидностью, так сказать «с ревностью не по разуму?!» Я точнее этих не находил тветов...».

О написании дневника сам о. Иоанн в своей автобиографии говорит так: «С первых же дней своего высокого служения я поставил себе за правило: сколь возможно искреннее относиться к своему делу пастырства и священнослужения, строго следить за собою, за своею внутреннею жизнью. С этою целью я, прежде всего, принялся за чтение священного писания Ветхого и Нового Завета, извлекая из него назидательное для себя, как для человека, священника и члена общества. Потом я стал вести дневник, в котором записывал свою борьбу с помыслами и страстями, свои покаянные чувства, свои тайные молитвы ко Господу и свои благодарные чувства за избавление от искушений, скорбей и напастей».

Затем в одном месте дневника он говорит так: «И я не оставлен беспомощным в спасительной брани с невидимым врагом: я возводил очи мои, полные слез к небу, откуда приходила всегда ко мне помощь, хотя часто не вдруг и не скоро, по причине бывшей неопытности в искушениях на молитве. При непрестанных внутренних искушениях я должен был постоянно обращать душевное око мое внутрь себя, чтобы усматривать нападения невидимых врагов и, таким образом, приучил себя почти к непрестанному духовному созерцанию и тайной молитве, и всегдашнему благодарению Господа за ниспосылаемую мне помощь в духовной войне, ибо с помощью Божиею я всегда, в конце концов, выходил победителем из нее, хотя при начале моего служения был часто побеждаем коварством и хитростью бесплотных врагов. При таком характере моей внутренней жизни Господь сподоблял меня часто чудных, внутренних озарений и светлых мыслей касательно молитвы вообще и разных предметов веры и жизни христианской; я старался не пропускать их без особенного внимания и записывал их в свой дневник. Таким образом, составилось в течение тридцати пяти лет много рукописных заметок моих об этих предметах, которые я осмеливаюсь предложить в извлечении вниманию почтенной публики. Это – самые беглые летучие заметки, писанные на всяком месте то карандашом, то чернилами. Прошу не взыскать за то, что было написано для себя, а не на показ кому-либо». В предисловии к своему изданию дневника он высказывается таким образом: «Все, содержащееся в нем, т. е. в дневнике, есть не иное что, как благодатное озарение души, которого я удостоился от всепросвещающего Духа Божия в минуты глубокого к себе внимания и самоиспытания, особенно во время молитвы. Когда мог, я записывал благодатные мысли и чувства, и из этих записок многих годов составилась теперь книга».

Теперь предложу читателю выдержки из обширного дневника о. Иоанна.

«Обильно открыл Ты мне, Господи, истину Твою и правду Твою. Чрез образование меня науками открыл Ты мне все богатство веры и природы, и разума человеческого. Уведал я слово Твое – слово любви, проходящее до разделения души же и духа нашего (Евр.4:12); изучил законы ума человеческого и его любомудрие, строение и красоту речи; проник отчасти в тайны природы, в законы ее, в бездны мироздания и законы мирообращения; знаю населенность земного шара, сведал о народах отдельных, о лицах знаменитых, о делах их, прошедших своею чередою в мире; отчасти познал великую науку самопознания и приближения к Тебе; словом – многое, многое узнал я – так что вящшая разума человеческого показана ми суть (Сир. 3:23); и доселе еще многое узнаю. Много и книг у меня многоразличного содержания, читаю и перечитываю их; но все еще не насытился. Все еще дух мой жаждет знаний; все сердце мое не удовлетворяется, не сыто, и от всех познаний, приобретенных умом, не может получить полного блаженства. Когда же оно насытится? Насытится егда явитимися славе Твоей (Пс.16:15). А до тех пор я не насыщусь. Пияй от воды сея (от мирских знаний), вжаждется паки: а пияй от воды, юже Аз дам ему, не вжаждется во веки; но вода, юже Аз дам ему, будет в нем источник воды текущия в живот вечный (Ин.4:13, 14), сказал Спаситель.

Куда ни посмотрю сердечными очами – внутрь ли себя, на себя ли, вне ли себя, – везде вижу сильный повод к благодарению и славословию Господа. Особенно, когда смотрю только внутрь себя, тогда вижу самый сильный повод к прошению, благодарению и славословию. Вся сила сердца моего, весь свет очию сердца моего – от Бога, вся крепость телесная, все служащее к поддержанию жизни телесной – от Бога. Везде вижу славу, единую славу Бога моего, и ничего не вижу в себе, чем бы я мог хвалиться, как своим. Слава дающему мне крепость! Слава действующему мною и во мне! Так как я ничего своего не имею, а имею все от Бога до малейшего доброго движения сердечного, до мысли святой и светлой, а без Бога я – ничтожество, хуже – всякое зло, то я имею сильный повод за всех прибегать с прошением к Богу. Особенно я имею сильный повод благодарить Бога моего за пречистые и животворящие Его Тайны – Тело и Кровь, – они все для меня.

Если я, будучи человек немощный, когда захочу сделать что-либо, заключающееся в пределах моей возможности, то сделаю; напр., захочу написать сочинение – и напишу, захочу излечить болезнь – и излечу, захочу сделать вещь – и сделаю, напр. построить дом храм – и построю; или напр., скажу одному: приди – и придет, отойди – и отойдет, сделай то – и сделает; то Бог ли, Всемогущий, не сделает всего, что только восхощет? Бог наш на небеси и на земли вся, елика восхоте, сотвори (Пс.113:11). Если человек иногда только скажет два слова: чтобы было то-то, и бывает, хотя не вдруг, а через несколько времени; то не сделается ли вдруг все, что наречется от слова Творца? Не от одного ли Его слова вдруг сделается все, что Он ни восхощет? Той рече, и быша, Той повеле, и создашася (Пс.148:5). – Мы не творцы людей, а они, по нашему слову, делают так много; мы не творцы вещей, но вещи, по нашему желанию и действию, принимают тысячи форм, служат для бесчисленных потребностей и удовольствий. Мы не творцы вещей, но творим из вещества великие и малые предметы. Сам ли Творец, везде сый и вся исполняяй, по слову Коего все пришло из небытия в бытие, по мысли, по воле и слову Коего сотворено и существует все бесконечное разнообразие вещей, не сотворит, что восхощет? Если врач-человек оживляет иногда полумертвого, по причине знания своего дела и по искусному, меткому воздействию на причину болезни, то Творец ли врачей и врачевания не исцелит одним хотением и словом всякой болезни? Творец ли не воздвигнет и мертвеца одним словом Своим? Дадим славу Ему мы, маловерные, и скажем Ему от сердца: вся возможна Тебе, Владыко, невозможно же Тебе ничтоже. Аминь.

Кто я? – С одной стороны, грех, бездна греховная, весь противление Богу Всетворцу и Вседетелю, достойный всякого осуждения и муки; с другой – совершенная скудость всякою добродетелью и немощь для всякой добродетели. Так я глубоко пал, растлел, изнемог. Не могу я без Спасителя моего творить ничего, по слову Его и по опытам моим бесчисленным. Он сотворил мне душу и тело, Он возрастил, Он образовал мои способности, Он и творит во мне все благое, если я делаю что благое, – а мое – только злое. Но, Творче мой и Избавителю мой! Ты сотворил меня, я – Твое создание, Твой раб. Ты управляй мною, Ты и твори через меня волю Твою, даждь мне благодать волю мою совершенно покорить Твоей воле, ибо этого без Твоей благодати не могу сделать. Ты, Пастырь мой, паси меня. Ты, Спаситель мой, спаси меня. Ты, Свет мой, просвети меня. Ты, Сила моя, укрепи меня.

Как я поврежден грехом! Что-нибудь худое, злое, нечистое тотчас мыслится и чувствуется в сердце, а доброе, хорошее, чистое, святое часто только мыслится и говорится, а не чувствуется. Увы, мне! Еще зло ближе к моему сердцу, чем добро.

Господи! Се сосуд Твой есмь: наполни мя дарованиями Духа Твоего Святаго, без Тебя я пуст всякого блага, или паче полн всякого греха. Господи! Се корабль Твой есмь: исполни мя грузом добрых дел. Господи! Се ковчег Твой: исполни его не прелестию сребролюбия и сластей, а любовью к Тебе и к одушевленному образу Твоему – человеку.

Господи! Даждь мне простирати к Тебе моления о всем мире и о всем исполнении церковном всегда любовью всеобъемлющею, нелицемерно, ибо я, по благодати Твоей, молитвенник о всех и о своих грехах. Даждь мне, Господи, Боже-Отче, созерцати любовь Твою неизреченную к миру, даровавшую нам Сына Своего возлюбленного, единородного; даждь мне Боже, Сыне Божий, созерцати истощание Твое в мире и на кресте нашего ради спасения; даждь мне Боже, Дусе Святый, созерцати благодать Твою, преизобильно изливавшуюся и изливающуюся на мир ради заслуг Господа Иисуса Христа, исполняющую столь часто и мое окаянное сердце; Троице Святая, даждь мне славити Тя непрестанно сердцем и устами, а паче делами.

Благодарю Господа, сильного в благости и благого в крепости Своей, за помилование скорое и великое, за исцеление глубоких язв сердечных, причиненных грехом. Что не могла сделать домашняя продолжительная молитва, то сделало одно прикосновение к животворящему, славному и страшному престолу Божию в храме святых первоверховных апостолов Петра и Павла: язва сердца, смущение, скорбь и теснота вдруг исчезли, как бы великая гора отпала от сердца, и я сделался мирен, на сердце стала легкость, простор и дерзновение. Дивны дела Твои, Господи! Дивен Ты, сидящий на престоле славы Своея, в храмах христианских, Господи, Судия праведнейший и Спасителю многомилостивый и Вседержителю! Слава непобедимой благости Твоей, слава неисчетной силе Твоей, Царю веков.

Господи! Ты пришел спасти нас верою, яже в Тя, се верую, яко Ты еси Спаситель мой, спаси мя! Ты пришел обновить растленное грехом естество мое, – обнови мя, растлившего себя страстями и похотями, обнови душевно и телесно, да буду чист сердцем и крепок телом для славы Твоего имени. Ты пришел избавить нас от работы вражия, – избавь меня от работы врагу всезлобному, нечистому, скверному и омерзенному, воюющему в членах моих и склоняющему, насилием влекущему меня ко греху. Ты пришел просветить нас, – просвети омраченное страстями сердце мое. Ты пришел собрать расточенное, – собери мысли мои, расточенные врагом. Ты пришел укрепить нас в немощи нашей и сказал: сила Моя в немощи совершается, и апостол Твой говорит: сладце убо похвалюся паче в немощах моих, да вселится в мя сила Христова (2Кор. 12:9); се, я крайне немощен и не могу без Тебя творить ничего доброго; не могу без Тебя ни мыслить, ни чувствовать хорошего, ни желать хорошего, ни говорить, ни делать; я решительно немощен для всякого добра без Тебя; дай же мне благодать, дай свет и силу мыслить и чувствовать добро и удобно совершать его, говорить и делать, что Тебе благоугодно. Се весь живот мой предаю тебе, Христу Богу, Спасителю моему, Обновителю моему; очисти, освяти и спаси мя. Сердце чисто созижди во мне, Боже, и дух прав обнови во утробе моей! (Пс.50:12). Помоги мне: близка и скора без Тебя погибель моя на всякий час.

Я ничто, но по благодати священства, чрез преподание божественного Тела и Крови, делаюсь вторичным или третичным виновником исцеления болезней; чрез меня благодать Духа возрождает к пакибытию младенцев и возрастных, совершает в таинстве евхаристии тело и кровь Иисуса Христа, соединяет верных с Божеством; чрез меня решит и вяжет грехи человеческие, затворяет и отворяет небо, подает душеспасительные советы, правила и проч. О, как досточтим сан священства! Братия, видите ли, сколько благодеяний изливает на вас Творец и Спаситель чрез священников.

Сколь беспристрастен должен быть священник к земным вещам, чтобы, совершая такие службы и столь высокие пренебесные таинства, быть неуловимым от врага и гореть всегда чистою любовью к Богу и к сочеловекам, погибающим от грехов и спасаемым благодатию Христовою во Святом Духе! Но сколь велик навык наш ко греху! Сколь сильны наши пристрастия земные! И совершая таинства, мы иногда не отлагаем совершенно житейских попечений и пристрастий по навыкновению к ним, и потому враг смущает, омрачает и превращает наш ум, связует сердце и берет нас в свой тяжкий плен. И поделом! Не мечтай. Священник должен быть ангелом по возвышенности мыслей, по чистоте душевной и телесной, по горячности к Богу-Всетворцу и Спасителю и к людям, своим братьям.

Священник, как врач душ, сам должен быть свободен от душевных недугов, т. е. от страстей, чтобы врачевать других; как пастырь, должен сам быть упасен на пажитях злачных, евангельских и святоотеческих, чтобы знать, где пасти словесных овец; сам должен быть искусен в борьбе с мысленными волками, чтобы уметь прогонять их от стада Христова; должен быть искусен и силен в молитве, воздержании; не должен быть связан житейскими похотями и сластями, особенно любостяжанием, славолюбием, гордостью; словом, – должен быть сам светом, чтобы просвещать других, солью духовною, чтобы предохранять других от душевного растления, и сам быть свободным от растления страстей. В противном случае ему всякий больной духовно может сказать: врачу, исцелися сам (Лк.4:23) наперед, а потом я дам тебе лечить себя. Лицемере, изми первее бервно из очесе твоего, и тогда позриши изъяти сучец из очесе моего (Мф.7:5).

Священник всемерно должен стараться поддерживать в себе смелость, мужество, дерзновение, вопреки бесплотному врагу, непрестанно всевающему в него свою мечтательную боязнь, свой нелепый страх; иначе он не может быть обличителем пороков людских, ни истинным служителем таинств. Дерзновение – великий дар Божий и великое сокровище души! В земной брани или войне смелость или храбрость много значит, ибо она творит просто чудеса; а в духовной брани и тем паче.

Ты представитель веры и Церкви, о, иерей, ты представитель Самого Христа Господа; ты должен быть образцом кротости, чистоты, мужества, твердости, терпения, возвышенного духа. Ты делаешь дело Божие, и ни пред кем не должен упадать духом, никому не должен льстить, раболепствовать, и считать дело свое выше всех дел человеческих.

Внимай себе непрестанно, чтобы не иссякла в тебе духовная жизнь, духовное мудрование. Размышляй чаще о всем том, что читаешь и поешь или слушаешь в церкви или иногда на дому. Живи жизнью святых, молитвою, мудрованием их, добродетелями их: кротостью, смиренномудрием, незлобием, непощадением и отвержением себя, своего покоя, довольства и наслаждения ради любви к Богу и ближнему.

Истинный пастырь и отец своих пасомых будет жить в признательной памяти их и по смерти своей; они будут прославлять его, и чем меньше он будет заботиться о своем прославлении здесь, на земле, при своих усердных трудах во спасение их, тем больше просияет слава его по смерти: он и мертвый будет заставлять их говорить о себе. Такова слава трудящимся на пользу общую.

Сладосте моя бесконечная. Господи Иисусе Христе, каких сладостей не дал Ты мне вкусить в бытии моем временном! Благодарю Тебя, Милосте моя, Сладосте моя! Но если земные сладости так многочисленны, разнообразны, приятны, то каковы сладости небесные, духовные: они поистине бесконечны, бесчисленны, невообразимо приятны. Не лиши убо меня, Многомилостивый, Прещедрый Господи, и небесных Твоих сладостей, ихже уготовал еси любящим Тя. Не лиши их и прочих людей Твоих! Даждь им всем познати Тя, Господи, Сладость нашу. Ведь Ты, эта Сладость наша, повсюду и на земле, т. е. Твое дело всякая сладость. Впрочем, дай мне, Господи, благодушно переносить и скорби жизни: они нужны для моей многострастной плоти, для моего ветхого человека. Человеколюбче! Научи переносить их благодушно и прочих людей Твоих и даждь им познать нужду их. Скорби терпяще (Рим.12:12). В мире скорбни будете (Ин.16:33).

Бог есть любовь, а я образ Божий, значит, и я должен быть весь – любовь. Бог есть простейшее благо, чуждое всякой тени зла. Я образ Божий: значит, я должен быть также совершенно благим, без всякой тени даже зла. – Если враг будет смущать тебя пищею или питьем, скажи ему: вот моя пища и питье – Тело и Кровь Господа моего, они неотъемлемы от меня; доколе я священник, я каждую неделю могу причащаться их, и большею частью несколько раз в неделю. Кроме того, если я буду искать в себе царствия Божия упованием на Него, Господа моего, то все земное, для меня нужное, приложится, по Писанию: ищите прежде царствия Божия и правды Его: и сия вся приложатся вам (Мф.6:33). Верен Бог Мой. Все для меня Бог. Эти слова вкоренились глубоко размышлением.

Ничем не озлобляйся, побеждай все любовью, всякие обиды, капризы, всякие неприятности семейные. – Не знай ничего, кроме любви. Вини всегда искренно себя, признавая себя виновником неприятностей. Говори: я виноват, я грешен. Помни, что как ты немощен, так и ближний, а немощь за немощь уничтожается, и винить нечего немощных и грешных, если они признаются в своей немощи. Диавола, сильного во зле, надо винить.

Столько заботится Отец небесный обо мне, о моей жизни, о моем спасении, что Сына Своего единородного не пожалел для меня и послал Его в мир на страдания и смерть, и питает меня Его плотию и кровию; может ли же быть, чтобы Он не позаботился обо мне в менее важном, или лишил меня с моими присными достаточного пропитания? – Это доселе не было, да и не будет. Ищите прежде царствия Божия и правды Его, и сия вся приложатся вам... Вам же и власи главнии вси изочтени суть. Не убойтеся убо (Мф.10:30,31).

Жизнь моя – Господь Бесконечный, Сый, Вседержитель; я весь погружен в этой жизни. Иже над всеми, и во всех, и чрез всех нас (Еф.4:6). Я всегда пред лицем Божиим, я всегда в Боге и Он во мне. На пищу ли и питие, на деньги ли, на человека ли я надеяться буду? Не слепец ли я буду тогда? Воистину Бог моя надежда. Он все для меня.

Помнить надо чаще слова Спасовы: Аще не смиритеся и будете яко дети, не внидете в царствие небесное (Мф.18:3), и Апостола: яко новорожденни младенцы, словесное и нелестное млеко возлюбите, яко да о нем (им) возрастете во спасение (1Пет. 2:2), (нелестное – не обманчивое, непритворное, истинное).

Особенно будь кроток и терпелив в болезни и в разных неблагоприятных обстоятельствах: ибо тогда мы особенно порываемся к раздражительности, изнеженные довольством, здоровьем, счастьем и покоем. Счастливые из нас те, кои ничего не имеют, или мало имеют, потому что не связываются скупостью.

Злобы, как огня, бойся; ни из-за какого благовидного предлога, тем более из-за чего-либо тебе неприятного, не допускай ее до сердца: злоба всегда злоба, всегда исчадие диавольское. Злоба приходит иногда в сердце под предлогом ревности о славе Божией, или о благе ближних; не верь и ревности своей в этом случае: она ложь или ревность не по разуму: поревнуй о том, чтобы в тебе не было злобы. Бог ничем так не прославляется, как любовью все терпящею, и ничем так не бесчествуется и не оскорбляется, как злобою, как бы она ни прикрывалась благовидностью. Под маскою попечения о нищих Иуда, скрывая злобу свою на Господа своего, предал его за 30 сребреников. Помни, что враг неусыпно ищет твоей погибели и нападает на тебя тогда, когда ты менее всего ожидаешь его. Злоба его бесконечна. Не связывайся самолюбием и сластолюбием, да не удобно они пленят тебя.

Бог неистощим для людей в дарах своих. Вот уже 7370 лет 54Он с избытком питает всех тварей. Везде видно довольство, радость, только жадные богачи слишком много загребают в свои руки и удерживают в своих сокровищах дары Божии, которые могли бы продовольствовать с избытком сотни и тысячи бедных. – Человек! Веруй твердо в неистощимость Божию в дарах Своих и раздробляй охотно алчущим хлеб твой; чем больше будешь подавать, тем больше будет Бог посылать тебе. Таков Божий закон: в нюже меру меришь – возмерится тебе.

Научись вспоминать и произносить имя Бог всегда с великою верою, благоговением, любовью и благодарным сердцем. Никогда не произноси его легкомысленно.

Говори и делай всякую правду без сомнений, смело, твердо, решительно. Избегай сомнений, робости, вялости и нерешительности. Не даде бо нам Бог духа боязни, но силы и любве. Господь наш есть Господь сил.

Дыши верою (несомненностью в Божией истине), упованием на Бога и любовью к Богу и ближнему. А как этому помочь? Неверием в прочность всего земного; неупованием на земные блага – пищу, питье, деньги, богатство, земные связи; нелюбовью, равнодушием ко всему земному, тленному. Ни к чему не прилепляться сердцем, ни к чему не иметь пристрастия. Горняя мудрствуйте, а не земная (Кол.3:2).

Да торжествует бесконечная любовь и милосердие Владыки, вследствие нашего искреннего признания и исповедания грехов, и да посрамится в конец греховная лесть диавола, научающего нас таить свои грехи и не сознаваться в них; да расторгнутся чрез покаяние все сети и связи диавольские, как паутина. Диавол домогается, чтобы мы утаивались со своими грехами и тем удобнее и больше во тьме предавались им; а мы будем и здесь разрушать его козни, будем провозглашать их, чтобы и нам и всем другим было видно, какой мерзости мы предаемся или предавались, и чтобы тем удобнее, по сознании мерзости, исправлялись в ней. Глаголи, сказано, беззакония твои, а не молчи о них, да оправдишися.

Говори: ничего своего не имею, все Божие. Свое – это выражение грешной нашей плоти. Все общее – вот слова обновленного человека! – Бяху им вся обща, и ни един же глаголаше, что свое быти (Деян.4:32). – Господи! Твое есть дати ми сие.

Братия! Готовьтесь к соединению с Богом: бросьте суету земную. Займитесь великим делом самоочищения и самоусовершенствования. Возлюбите прогресс веры и добродетели, а не прогресс века сего. Мы приготовляемся на земле узреть Художника всякой твари, видимой и невидимой, Красоту всего.

Воспитанникам. – Вы дети мои, ибо я родил и рождаю вас благовествованием о Христе Иисусе; духовная кровь моя – наставления мои текут в жилах ваших; я напоил и пою вас, как бы из сосцов мать, млеком словесным. Вы дети мои, потому что я имею вас всегда в сердце своем и молюсь за вас. Вы дети мои, потому что вы духовные чада мои. Вы дети мои, потому что я действительно, как священник, отец, и вы называете меня батюшкою. Дети! Это слово очень, очень не нравится диаволу, виновнику нелюбви, злобы и лицемерия, но я, Богу помогающу, ни на минуту не повинусь ему, и буду не иначе называть вас, как детьми, ибо вы действительно дети, и по самому существу природы, и по принимаемым от меня наставлениям и отеческому руководству. Сказать искренно чужим детям: дети, можно только Духом Святым, Духом истины и любви.

Не заботься о деньгах: если будет нужно, то Бог, как манны насыплет тебе их, или как перепелов нагонит их тебе. Господня бо земля и исполнение ея, вселенная и вси живущии на ней (Пс.23:1). Ищи прежде царствия Божия, спасение человеков, утверждения их в вере, исправления их нравов; утверждай свою веру, очищай свое сердце, проходи добросовестно свое звание, исправляй тщательно все свои обязанности и все – деньги, пища, одежда и пр. приложится тебе.

Не унывай и не ослабевай духом, видя внутри себя постоянную борьбу зла с добром, но, как добрый и мужественный воин Иисуса Христа, Подвигоположника, мужественно борись со злобою, взирая на венец, уготовляемый Владыкою всем побеждающим зло в мире сем и в плоти своей: побеждающему дам сести со Мною на престоле Моем (Откр.3:21).

Сколько раз, о Владыко Господи Иисусе, обновлял Ты легкомысленно растлеваемое грехами моими естество мое! Нет тому числа и меры! Сколько раз Ты изымал меня из пещи, горящей у меня внутри, из пещи страстей многоразличных, из пропасти уныния и отчаяния! Сколько раз одним именем Твоим, с верою мною призываемым, обновлял Ты мое растление сердечное! Сколько раз совершил это чрез животворящие Тайны. О Владыко! Милостям Твоим ко мне грешному, поистине, нет числа и меры. Что же я принесу Тебе, или, что воздам Тебе за безмерные Твои ко мне благодеяния, Иисусе, Животе мой и легкость моя! Да буду я осмотрителен в путях моих по благодати Твоей, ибо Тебе приятны все осмотрительные в пути, как Ты Духом Своим устами отца нашего, Давида, рекл если (Пс.118:2, 17:21 и др.); постараюсь быть верным Тебе, смиренным, кротким, нераздражительным, незлобивым, долготерпеливым, трудолюбивым, милостивым, щедрым, нелюбостяжательным, послушным.

Благотвори бедному доброхотно, без мнительности, сомнения и мелочной пытливости, памятуя, что ты, в лице бедного, благотворишь Самому Христу по писанному: понеже сотвористе единому сих братий Моих меньших, Мне сотвористе (Мф.25:40). Знай, что милостыня твоя всегда ничтожна в сравнении с человеком, этим чадом Божиим; знай, что твоя милостыня есть земля и прах; знай, что с вещественною милостью непременно должна об руку следовать духовная: ласковое, братское, с чистосердечною любовью, обращение с ближним; не давай ему заметить, что ты одолжаешь его, не покажи гордого вида. Подавай, сказано, в простоте, милуяй с добрым изволением (Рим.12:8). Смотри же, не отнимай цены у своей милостыни вещественной чрез неоказание духовной. Знай, что Владыка на суде и добрые дела будет испытывать.

Милостыня хороша и спасительна, когда соединяется с исправлением сердца от гордости, злобы, зависти, праздности, лености, чревоугодия, блуда, лжи и обмана и прочих грехов. А если человек не заботится об исправлении сердца своего, надеясь на свою милостыню, то он мало получить пользы от нее, ибо, что одною рукою созидает, то другою разрушает.

Человек, вы сами видите, в слове своем не умирает: он бессмертен в нем и по смерти говорит. Я умру, но и по смерти буду говорить. Сколько между людьми этого бессмертного слова, которое оставили по себе давным-давно умершие и которое живет на устах иногда целого народа! Как живуче слово даже человеческое! Тем более – Слово Божие: оно переживает все века и будет всегда живо и действенно.

Ты хочешь постигнуть непостижимое; но можешь ли понять, как постигают тебя внутренние, убивающие душу твою скорби, и найти средства – вне Господа – как их прогонять? Узнай же сердцем, как освобождаться тебе от скорбей, как соделовать покойным сердце свое, и тогда, если нужно, мудрствуй о непостижимом. Аще ни мала чесо можете, что о прочих печетеся? (Лк.12:26).

Если ты подлинно хочешь быть смиренным, то жаждай всяких обид и притеснений себе, как голодный алчет пищи: ибо по правде Божией ты этого достоин.

Если ты хочешь быть истинно смиренным, то считай себя ниже всех, попранием всех: ибо ты ежедневно, ежечасно попираешь закон Господа и, значит, Самого Господа.

Крепко наблюдай за проявлениями гордости: она проявляется незаметно, особенно в огорчении и раздражительности на других из-за самых неважных причин.

Письмена Слова Божия вернее и яснее говорят о мире, чем самый мир или расположение слоев земных: письмена природы внутри ее, как мертвые, и безгласные, ничего определенного не выражают. Где был еси, человече, егда основах землю? (Иов. 38:4). Разве ты был при Боге, когда Он устроял вселенную? Кто уразуме ум Господень, или кто советник Ему бысть? (Ис.40:13). А вы, геологи, хвалитесь, что уразумели в построении слоев земли ум Господень, и утверждаете это наперекор священному бытописанию! Вы более верите мертвым буквам слоев земных, бездушной земле, чем боговдохновенным словам великого пророка и Боговидца Моисея.

Величайшее светило отражается в бесконечно малых телах земных, в бесчисленном множестве их, и образ человека отражается в бесконечно малых зрачках глаз: – так мысленное Солнце – Христос изображается в бесконечно малых существах – людях в бесконечном множестве их, также в бесконечно малых частицах тела и крови Своей, потому что первая вечная Жизнь препроста и единична. Солнце, отражаясь во множестве малых и великих тел, освещает вес мир, покрывая собою всего его: так и Господь.

Ветер один и тот же, но в бесчисленно-многих местах производит силы: так и Дух Божий один и тот же, но в бесчисленных соборах ангельских являет силу и крепость Свою, во всех святых человеках, дышит, идеже хощет, и глас Его слышиши (Ин.3:8).

Если будешь с жадностью много есть и пить, то будешь – плоть, а если будешь поститься и молиться, то будешь – дух. Не упивайтесь вином, но паче исполняйтеся Духом (Еф.5:18). Постись и молись: и совершишь великие дела. Сытый не способен к великому делу. Имей простоту веры: и совершишь великие дела: ибо вся возможна верующему. Имей тщание и усердие: и совершишь великие дела.

Каждое слово молитвы Помилуй мя, Боже, Владыка слышит и исполняет каждое слово (опыт), только бы от сердца говорили: так и все слова других молитв, даже наши собственные, искренние молитвы. О, благопослушный Владыко! Слава Тебе! Просите, и дастся вам, ищите и обрящете, толцыте и отверзется вам. Всяк бо просяй приемлет (Мф.7:7, 8). Только в простоте сердца, без сомнения молитесь.

Терпи с благопокорностью воле Божией всякую скорбь, всякую болезнь и немощь, всякий труд, всякую обиду и неприятность, говоря: да будет воля Твоя, и зная, что благость Божия ведет все к лучшему для тебя, и что всякую неприятность Господь удобно может претворить в счастье и радость.

При исповеди не жалей себя, не торопись, не горячись, не озлобляйся на приходящих детей. Говори себе: это мое удовольствие подробно исповедовать моих духовных детей, овец Господа моего. Этим я приношу приятнейшую жертву Господу моему, положившему за нас душу Свою, и приношу великую пользу самим духовным чадам, да и себе, потому что добровольно исполняю свое важное дело и имею спокойную совесть.

И время течет, не останавливаясь, и тело мое при жизни еще постоянно меняется и преходит, и мир весь, как видно по его движению, тоже преходит, и как будто поспешает к предположенному концу своему, как заведенная машина. Где же постоянное? Постоянное – то, что все это движет и направляет к своим целям; постоянна первая причина всего сложного и сотворенного, которая сама несложна и потому не преходяща, вечна; постоянны еще созданные по образу первой вины духи Ангелов и человеков. Все остальное мыльный пузырь. Не унижаю этими словами творения, но говорю так о нем сравнительно с Творцом и с блаженными духами.

Владычице Богородице! Ты, Коей любовь к христианам превосходит любовь всякой матери земной, всякой жены, внемли нам в молитвах наших и спаси нас! Да памятуем мы о Тебе постоянно! Да молимся Тебе всегда усердно! Да прибегаем всегда под кров Твой неленостно и без сомнения.

Как в Иисусе Христе обитает вся полнота Божества телесно, так и в животворящих Тайнах тела и крови Его. В малом человеческом теле – вся полнота бесконечного, невместимого Божества, и в малом Агнце, или хлебе, в каждой малейшей частице его – вся божественная полнота. Слава всемогуществу и благости Твоей, Господи!

Ближний – равноправное мне существо, тот же человек, что я, тот же образ Божий; и как он то же, что я, то и любить его надо мне, как я сам себя люблю. Возлюбиши искренняго твоего, яко сам себе, – надо наблюдать его, как свою плоть и кровь: обращаться с любовью, кротко, ласково, прощая погрешности его, как себе охотно прощаю, как сам жажду от других прощения или снисхождения моим немощам, т. е. чтобы и не замечали их, как бы их не было, или заметили ласково, кротко, любезно, доброжелательно.

Странное и дикое явление в поврежденной грехом природе нашей – ненавидеть благодетельствуемых и за свое благодеяние платить им нерасположением! О, как тесно, скудно любовью и милостью сердце наше! Как оно самолюбиво! Враг сильно посмеивается над нами; он хочет уничтожить плоды наших добрых дел. Но ты тем более люби, чем более кому благотворишь, зная, что получающий от тебя милость служить и для тебя залогом помилования твоего от Бога.

Человек умерший есть существо живое: Бог несть мертвых, но живых, вси бо Тому живи суть (Лк.20:38). Душа его невидимо витает у тела и в местах, где любила пребывать. Ежели она умерла в грехах, не может помочь себе избавиться от уз их и крепко нуждается в молитвах живых людей, особенно Церкви – святейшей Невесты Христовой. Итак, будем молиться за умерших искренно. Это великое благодеяние им, больше чем благодеяние живым.

Господь Иисус Христос не имел где главу приклонить во время земной жизни Своей, но имел в себе живот Свой и живот всех; люди же богатые строят себе дворцы великолепные, живут в них, но увы, при такой блестящей обстановке не имеют в сердце своем истинной жизни, не могут наслаждаться и суетою своею: им скучно и душно в великолепных дворцах своих так что многие богачи и важные сановники променяли бы дворцы свои на хижину бедняка, только бы достать сердечное его спокойствие.

Ничтожна милостыня того человека, который подает ее недоброхотно, потому что милостыня вещественная не его, а Божий дар, ему же принадлежит только расположение сердечное. Поэтому многие милостыни окажутся почти суетными оттого, что они были подаваемы недоброхотно, с сожалением, с неуважением к лицу ближнего. Как и гостеприимцы многие окажутся суетными, вследствие лицемерного, тщеславного обращения со своими гостями. С сердечным расположением да приносим жертвы свои на алтарь любви к ближнему. Доброхотна дателя любит Бог (2Кор. 9:7).

Духа не угашайте, говорит слово Божие. Помни это всякий христианин, особенно священник и наставник детей. Особенно нам нужно всегда гореть духом при нашем высоком служении Богу и человечеству. Как мы много сделали бы для Бога, для людей и для себя, если бы с верою и любовью, с усердием, с горячностию и энергиею занимались своим делом, и как мало, сухо, бесплодно будет наше делание, когда мы станем заниматься вяло, лениво, с холодностию, без всякого усердия и энергии! В великом ответе будем пред Богом и за себя, и за вверенных нашему попечению.

Господи! Как я Тебя восхвалю, как я Тебя прославлю за силы Твои, за чудеса исцелений от св. Тайн Твоих, явленные на мне и на многих людях Твоих, которым я, недостойный, преподал после таинства покаяния сии святые, небесные, животворящие Твои Тайны! Вот они исповедуют предо мною силу Твою, благость Твою, во всеуслышание говорят, что Ты простер на них чудодействующую руку Твою и подъял их с одра болезни, с одра смертного, когда никто не чаял, что они будут живы, – и вот после причащения тела и крови Твоей, Жизнодавче, они вскоре ожили, исцелели, в тот же час и день почувствовали на себе жизнодательную Десницу Твою. А я, Господи, – очевидец дел Твоих – не прославил Тебя доселе во всеуслышание, к утверждению веры людей Твоих и не знаю, как и когда прославить Тебя, ибо всякий день занят я какими-либо делами. Ты Сам сотвори Себе имя, Господи, якоже и сотворил еси; Сам прослави имя Твое, Тайны Твоя.

Что я принесу Тебе, Господи, за вся благая Твоя, ими же непрестанно меня ущедряеши? – Единую веру мою, ибо дел не имам оправдающих мя, ничтоже бо благо сотворих пред Тобою. Но и вера моя есть Твой же дар; обаче Твоя от Твоих приносимое Тебе приими. Ибо все – Твое, и все мы, – Твои. Ты совершеннейший первообраз наш, мы образы неизреченной Твоей славы, аще и язвы носим прегрешений, ущедри же Твое создание, Владыко, и очисти нас Твоим благоутробием и вожделенное отечество подаждь нам, рая паки жителей нас сотворяя (из троп., поем, на непороч. в субботу); отыми от нас страсти плотские, да плотския похоти вся поправше духовное жительство пройдем, вся ко благоугождению Твоему и мудрствующе и деюще (утр. мол. 9-ая, чтомая иереем во время шестопсалмия).

Что это за высокое лицо – священник? Постоянно у него речь с Господом, и постоянно отвечает на его речь Господь; что ни треба, что ни молитва, то речь с Господом; что ни треба, что ни молитва, то ответ на нее Господа. Как при находе страстей не помнить священнику, что страсти низки, нечисты, особенно для него, чтобы допускать их до своего сердца, которое всегда должен наполнять всецело един Иисус Христос. Священник – ангел, не человек; все житейское он должен далеко оставить за собою. Господи Иисусе! Священницы Твои да облекутся в правду, да помнят они всегда о высоте своего звания и да не запутываются они в сетях мира и диавола, да отбежит от сердец их печаль века сего, лесть богатства и о прочих похоти входящия в их сердце (Мк.4:19).

Из постоянного чуда пресуществления хлеба и вина в истинное тело и кровь Христову, с Его Божеством и душею соединенные, я вижу чудо постоянного оживотворения человека Божественным дыханием и сотворения его в душу живу. И бысть, сказано, человек в душу живу (Быт.2:7), а на св. трапезе хлеб и вино, по пресуществлении становятся не только душу живу, но и в дух животворящ (1Кор.15:45). И это все на моих глазах; и я это испытываю душею и телом, ощущаю живо. Боже мой! Какие страшные таинства Ты творишь! Каких неизглаголанных Тайн Ты сделал меня зрителем и причастником. Слава Тебе, Творче мой! Слава Тебе, Творче тела и крови Христовых!

Дал нам Господь по благости Своей незаслуженно с нашей стороны видеть солнце и свет солнечный и наслаждаться им, даст насладиться и Своим неприступным светом. Свет солнечный да будет тебе в том залогом, но особенно Свете тихий святыя славы Отца небеснаго – Сын Его единородный, данный нам, и Дух любви, данный в сердца наши.

Замечай за собою – за своими страстями, особенно в домашнем быту, где они свободно проглядывают, как кроты в безопасном месте; вне дома одни наши страсти обыкновенно прикрываются другими страстями более благовидными, а там нет возможности выгнать этих черных кротов, подкапывающих целость нашей души.

Когда тебя злословят, и ты оттого смущаешься и болезнуешь сердцем, то это значит, что у тебя есть гордость, ее-то и надобно уязвлять и выгонять из сердца бесчестием внешним. Итак, не раздражайся насмешками и не питай ненависти к ненавидящим и злословящим, а полюби их, как твоих врачей, которых послал тебе Бог для того, чтобы вразумить тебя и научить смиренно, и помолись о них Богу. – Благословите кленущия вы (Мф.5:44),–говори: они не меня злословят, а мою страсть, не меня бьют, а вот эту змейку, которая гнездится в моем сердце и сказывается больно в нем при нанесении злословия; утешаюсь мыслью, что, быть может, добрые люди выбьют ее оттуда своими колкостями, и не будет тогда болеть оно. Благодари же Бога за внешнее бесчестие: потерпевший бесчестие здесь, не подвергнется ему в том веке. Прият сугубы грехи своя (Ис.40:2). Твой мир даждь нам, вся бо воздал еси нам (Ис.26:12).

Когда видишь в ближнем недостатки и страсти, молись о нем; молись о каждом, даже о враге своем. Если видишь брата гордого и строптивого, горделиво с тобою или с другими обращающегося, молись о нем, чтобы Бог просветил его ум и согрел его сердце огнем благодати Своей, говори: Господи, научи раба Твоего, в диавольскую гордость впадшего, кротости и смирению и отжени от сердца его мрак и бремя сатанинской гордыни! – Если видишь злобного, молись: Господи, блага сотвори раба Твоего сего благодатию Твоею! – Если – сребролюбивого и жадного, говори: Сокровище наше нетленное и богатство неистощимое! даруй рабу Твоему сему, сотворенному по образу и подобию Твоему, познать лесть богатства, и яко вся земная суета, сень и соние. Яко трава дни всякого человека, или яко паучина, и яко Ты един богатство, покой и радость наша! – Когда видишь завистливого, молись: Господи, просвети ум и сердце раба Твоего сего к познанию великих, бесчисленных и неисследимых даров Твоих, ихже прият от неисчетных щедрот Твоих, во ослеплении бо страсти своея забы Тебе и дары Твои богатые, и нища себя быти вмени, богат сый благами Твоими, и сего ради зрит прелестне не благая рабов Твоих, имиже, о, пренеизглаголанная Благостыня, ущедряеши всех, коегождо противу силы его и по намерению воли Твоея. Отыми, Всеблагий Владыко, покрывало диавола от очию сердца раба Твоего и даруй ему сердечное сокрушение и слезы покаяния и благодарения, да не возрадуется враг о нем, заживо уловленном от него в свою его волю, и да не отторгнет его от руки Твоея. Когда видишь пьяного, говори сердцем: Господи, призри милостиво на раба Твоего, прельщенного лестью чрева и плотского веселия, даруй ему познати сладость воздержания и поста и проистекающих от него плодов духа, – Когда видишь страстного к брашнам и блаженство свое в них полагающего, говори: Господи, сладчайшее Брашно наше, никогда же гиблющее, но пребывающее в живот вечный! Очисти раба Твоего сего от скверны чревообъядения, всего плоть сотворившегося и чуждаго Духа Твоего, и даруй ему познати сладость Твоего животворящего духовного брашна, еже есть Плоть и Кровь Твоя и святое, живое и действенное слово Твое. – Так или подобным образом молись о всех согрешающих и не дерзай никого презирать за грех его, или мстить ему, ибо этим увеличились бы только язвы согрешающих, – исправляй советами, угрозами и наказаниями, которые служили бы средством к прекращению или удержанию зла в границах умеренности.

Родители и воспитатели! Остерегайте детей своих со всею заботливостью от капризов перед вами, иначе дети скоро забудут цену вашей любви, заразят свое сердце злобою, рано потеряют святую, искреннюю, горячую любовь сердца, а по достижении совершенного возраста горько будут жаловаться на то, что в юности слишком много лелеяли их, потворствовали капризам их сердца. Каприз – зародыш сердечной порчи, ржа сердца, моль любви, семя злобы, мерзость Господу.

Когда видите болезненное разрушение тела, не ропщите на Господа, а говорите: Господь даде, Господь отъят... буди имя Господне благословенно (Иов.1:21). Вы привыкли смотреть на тело свое, как на неотъемлемую собственность, но это крайне несправедливо, потому, что ваше тело – Божие здание.

Или не знаете себе, яко Иисус Христос в вас есть, разве точию чим неискусни есте? (2Кор.13:5). Воистину Христос во мне живет. Между тем я до сих пор был неискусен: не помышлял и не знал твердо, что Господь во мне. Это Он, Всесвятый, так чуток во мне к малейшей нечистоте сердечной: это Он побуждает меня самый зародыш греха в сердце гнать вон из души. Но, увы! И сатана тут же, готовый пожрать меня на каждом шагу, оспаривает меня у Господа.

Все мои беды происходят в невидимой моей мысли и в невидимом сердце моем, потому невидимый же нужен мне и Спаситель, ведущий сердца наша. О крепость моя, Иисусе, Сыне Божий! О свете ума моего! Мире, радосте, широта сердца моего – слава Тебе! Слава Тебе, Избавителю от невидимых врагов моих, ратующих ум и сердце мое и убивающих меня в самом источнике моей жизни, в самом чувствительном моем месте.

Господь – жизнь в смерти моей, сила в немощи моей, свет во тьме моей, радость в скорби моей, дерзновение в малодушии моем, спокойствие в смятении моем, благопослушество в молитве моей, слава в бесчестии моем и избавление от бесчестия моего. Дивно, могущественно, скоро заступает и спасает Он меня в бедах и теснотах моих, в увлечениях моих. Когда я взываю к Нему о спасении своем, – невидимые враги бегут от меня после пакостей своих внутри меня, и я осязательно познаю над собою спасительную десницу Бога моего, Спасителя моего. Слава, благодарение Пастырю и Посетителю души моей!

Почему Господь попустил быть нищим? – потому же, между прочим, почему и тебя, по твоему желанию, не делает вдруг праведником. Бог мог бы сделать всех достаточными, даже богатыми, но тогда произошло бы великое забвение Бога, умножились бы гордость, зависть и пр. И ты как возмечтал бы о себе, если бы Господь сделал тебя вскоре праведником. Но как грех смиряет тебя, показуя тебе великую твою немощь, мерзость и непрестанную нужду в Боге и Его благодати, так нищего смиряет нищета и нужда в других людях. Обогати нищих: многие, многие из них забудут и Бога и благодетелей своих, погубят души свои в роскоши мира сего. Так пагубно богатство и так ослепляет оно очи сердечные! Оно делает грубым и неблагодарным сердце!

* * *

54

Писано в 1863 году.


Источник: Источник живой воды. Жизнеописание святого праведного отца Иоанна Кронштадтского / Сост. Н.И. Большаковым. - [Репр. изд.]. - Санкт-Петербург : Царское дело, 1999. - 855 с.: ил. (Серия "Духовное возрождение Отечества").

Комментарии для сайта Cackle