IV. Хронологические системы в восточном христианстве (VIII–XII вв.)

Данный раздел призван продемонстрировать специфику бытования разнообразных хронологических систем, о формировании которых было рассказано ранее. Ранние исторические сочинения (до VII в. включительно) были рассмотрены в 1-й части, что вызвано целесообразностью их анализа в непосредственной связи с этапами становления христианской хронологии.

Вплоть до VI в. «мировые эры» остаются исключительной принадлежностью исторических сочинений и не встречаются в других памятниках, где методом датировки остаётся традиционная система индиктов.

Ниже собраны примеры датировок по мировым эрам (в хронологической последовательности памятников):

В II–V вв. мировые эры разных типов оставались уделом хронистов (Юлия Африкана, Андрея, Панодора и Анниана) и не использовались для практического исчисления времени. Это едва ли может вызвать удивление ввиду отсутствия общепризнанной хронологической канвы мировой истории и тех дискуссий, которые велись между приверженцами разных пасхалистических систем. Однако в VI в. мировые эры начинают выходить за пределы научной сферы и начинают применяться для датировки отдельных событий.

– Первым из известных нам памятников такого рода являются жития, написанные Кириллом Скифопольским в 50-е гг. VI в., где даты кончины святых Евфимия и Саввы указаны по эрам от сотворения мира и от явления Христа:

1) «20 января 11 индиктиона, от сотворения мира 5965 года, от Вочеловечения и Рождества 465 года, согласно записи Ипполита, Епифания и Ирона» ( = 473 г. н. э.);

2) «5 декабря 10 индиктиона, от сотворения мира 6024 года, от Вочеловечения и Рождества 524 года, согласно записи Ипполита, Епифания и Ирона» ( = 531 г. н. э.)¹²⁸³.

Сочетание индикта и года от с.м., казалось бы, соответствует александрийской эре. Однако в своём классическом виде (у Анниана) александрийский год мира начинается весной, 25 марта, и обе указанные даты, в январе и декабре, оказываются ещё в прошлом году мира. Следовательно, эти даты даны по эре Ирона – варианте эры Анниана, в котором начало года совмещено с началом индикта и сдвинуто с 25 марта на 1 сентября.

– Ранним свидетельством бытования александрийской эры (в варианте Анниана или Ирона) следует признать остракон, обнаруженный в Элусе (пустыня Негев, Израиль), на котором сохранились следы системы хронологического пересчёта, где 6000 год соответствует 402 году эры Петры Аравийской ( = 507 / 508)¹²⁸⁴. Применение такой опорной даты было удобным в течение довольно долгого промежутка времени, так что данная находка может относиться не только к VI в., но и к началу VII в.

– В надписи, открытой в заиорданской церкви Эн-Нуэйима (близ Джераша), имеется датировка: «Восьмой год восьмого индиктиона». Лия Ди Сеньи видит здесь 5508 г. по ромейской эре, который совпадает с 8 индиктом ( = 499 / 500 г.)¹²⁸⁵. Однако, насколько мы знаем, ромейская эра появилась не ранее начала VII в., более чем век спустя после полученной даты. Поэтому более обоснованно видеть здесь датировку по эре Ирона, распространение которой в Палестине в первой половине VI в. засвидетельствовано Кириллом Скифопольским. По ней 8-й год индикта также совпадает с 5508 г. мира ( = 514 / 515 г.). В этом случае это был бы едва ли не самый примером практического использования мировой эры.

Следует отметить, что многие попытки Л. Ди Сеньи обнаружить мировые эры в эпиграфических памятниках VI в. с территории Палестины и Заиорданья спорны, поскольку основаны на «усечённых» датировках (без тысячелетий), которые могут найти и другие объяснения¹²⁸⁶.

– Первым официальным документом, содержащим дату по эре от сотворения мира, является 3-й канон Пято-Шестого Вселенского (Трулльского) собора: 15 января, 4 инд., 6199 г. ( = 691 г. н. э.)¹²⁸⁷. Обычно эта дата считается соответствующей ромейской сентябрьской эре, которая с этого времени якобы вводится в государственное употребление¹²⁸⁸. Однако это не совсем так: регулярная датировка официальных документов по ромейской эре начинает регулярно употребляться только с X в. Формально эта зимняя дата одинаково подходит как для ромейской сентябрьской, так и для «проторомейской» мартовской эры. Но, с учётом ниже перечисленных примеров, есть все основания видеть в этой датировке один из примеров церковного употребления ромейской эры сентябрьского стиля.

– Эра «от Адама» – ранний вариант названия традиционной ромейской сентябрьской эры от сотворения мира. Она засвидетельствована в нескольких надписях VIII–Х вв. из Боспора (совр. Керчь). Древнейшая из них, как предположил А.Ю. Виноградов, может относиться к 691 / 692 г. От надписи сохранились лишь 2 последние строки, где по прорисовке читается слово «Адам» и нижняя половина цифры ϛ (6000), за которой перед словом ἔτους следует только одна цифра, от которой уцелело нижнее полукружие: т. о., речь может идти о 6200-м (ˏϛσʹ) годе, т. к. все варианты без сотен (ˏϛεʹ = 6005, ˏϛοʹ = 6070) уводят в VI в. и маловероятны¹²⁸⁹.

Более надёжны даты в трёх надписях на колоннах соборной церкви Боспора, самая ранняя из которых относится к 757 г.: «Здесь лежит раб Божий Кириак, сын Георгия, внук Виддира. Скончался 3 июня, в 10 инд., в 6265 году от Адама»¹²⁹⁰. Две остальные относятся к 819-му¹²⁹¹ и 906-му¹²⁹² годам, что даёт широкий хронологический диапазон бытования эры «от Адама» в Боспоре.

Не позднее 768 г. счёт лет «от Адама по грекам» (annus ab Adam secundum Graecos) был уже известен на крайнем Западе Европы – в Британии¹²⁹³.

– Надпись с афинского Парфенона¹²⁹⁴ гласит: «19 октября, в 1-й день (воскресенье), 7 инд. скончался Андрей, наш святейший епископ, в 6202 году ( = 693 г. н. э.)». Там же по соседству находятся ещё две аналогичные надписи с датами «4 апреля, 6-й день пятница, 2 инд., 6212 год» ( = 704 г.) и «24 ноября, 6-й день (пятница), 12 инд., 6222 год» ( = 713 г.)¹²⁹⁵. Поскольку все три надписи близки по времени однотипны по содержанию (посвящены датам кончины епископов Афинских), можно с уверенностью говорить о том, что все они одинаково следуют ромейской эре сентябрьского стиля.

– Дата в колофоне армянской иерусалимской рукописи № 2014 (XII в.) сообщает о времени перевода Филоном Тиракским (Тиракаци) пространной армянской версии «Истории» Сократа Схоластика: «В лето 6204-е мира преходящего, как имеет летосчисление Святая София, главная церковь вселенской столицы Константинополя, и в 704-е пришествия Христа, и в 144 году [по армянскому летосчислению], в девятый индиктион, в первый год царствования третьего Левона, самодержца августа»¹²⁹⁶. 144 г. армянской эры продолжался с июня 695 по июнь 696 г. н. э.; император Леонтий (именно он, а не правивший позднее Лев III назван здесь «третьим Львом»)¹²⁹⁷ пришёл к власти в конце 695 г. Таким образом, указанный 6204 год мира может соответствовать 696 г. как по проторомейской (до марта), так и по ромейской эре. Характерно, что и армянами (в то время пребывавшими в церковном единстве с Ромейской империей) эта эра считалась официальным летосчислением Константинопольского Патриархата. Вызывает интерес соотношение между годом мира и годом Христа, которое свидетельствует о господстве чуждого ромейской хронологической системе александрийского принципа «5500 лет от Адама до Христа»: дата от Пришествия Христа получена вычитанием из 6204 числа 5500¹²⁹⁸.

– Датировки схожего типа содержатся в памятных записях рукописей армянских переводов с греческого, которые выполнили Давид Ипатом и Степанос Сюнеци (Стефан Сюнийский) в 712–717 гг.¹²⁹⁹:

а) 6220 г. от сотворения мира, 14 (11?) индиктион «по греческому счёту», 2-й год Филипп [ик]а¹³⁰⁰;

б) 6224 г. от сотворения мира, 14 индиктион «по греческому счёту», 2-й год Анастасия¹³⁰¹;

в) 6227 (6225?) г. от сотворения мира, 14 индиктион «по греческому счёту», 221 (?) или 165 г. по армянской эре, 1-й год Льва¹³⁰².

– В Житии мч. Стефана Нового константинопольский патриарх Герман I в речи к императору Льву III упоминает, что от Пришествия Христова прошло 736 лет¹³⁰³. Аналогичный эпизод приводится и в основной редакции хроники Георгия Монаха¹³⁰⁴. Поскольку известно, что беседа Германа и Льва имела место в январе 730 г. н. э., в указанном числе следует видеть весенний вариант ромейской эры, к которой применена александрийская мистическая концепция «5500 лет от Адама до Христа»¹³⁰⁵. В этом случае годы от Пришествия получаются простым вычитанием 5500 из текущего года от сотворения мира (точно так же, как у Филона Тиракского). 736 полных лет от Пришествия прошло к январю 730 г., когда по ромейской эре мартовского стиля шёл 6237 г. мира. Мартовский стиль в данном случае обоснован тем, что именно в марте началось сотворение мира и произошло Пришествие Господа во плоти (Воплощение-Благовещение).

– «Эклога» – сборник законов, изданный при императоре Льве III, – датируется в 5 списках мартом 9 инд., 6248 г.; в 12 других встречается 6247 г., а в одной, афинской – 6234 г. После продолжительной научной дискуссии наиболее обоснованным выглядит предположение В. Грюмеля о том, что здесь используется ромейская эра мартовского стиля для 741 г.¹³⁰⁶ Именно этот стиль подразумевается патриархом Германом (см. выше), а также датировкой землетрясения в том же 6248 году в «Хронографии» Феофана Исповедника (см. ниже).

– Мартовская ромейская эра засвидетельствована и за пределами Ромейской империи– в строительных надписях Заиорданья. Так, в часовне Богородицы на горе Небо указан «15 инд., 6270 год ( = 762 г.)», что указывает на ромейскую эру¹³⁰⁷. По аналогии с этим дату ремонта полов церкви Богородицы в соседней Мадабе, «февраль 5 инд., 6074 г.», Л. Ди Сеньи предложила читать как 6274 г. по ромейской эре ( = 767 г.), что возможно только при мартовском начале года¹³⁰⁸. Дата из раскопок церкви в Хирбет эш-Шубейка (сев.-вост. Галилея), «6293 от сотворения», может быть дана как по ромейской эре ( = 785 г.), так и по более характерной для Палестины этого времени александрийской ( = 801 г.)¹³⁰⁹.

– Дата интронизации константинопольского патриарха Тарасия в Актах VII Вселенского Собора – 25 декабря 8 инд. 6293 г.¹³¹⁰ ( = 784 г.) – скорее всего, дана по классической ромейской эре, хотя теоретически может быть и ультрамартовской «проторомейской».

– В «Хронографии» Феофана (около 814...818 г.), где летосчисление регулярно ведётся по александрийской эре с сентябрьским стилем, встречается дата по ромейской эре для года воцарения императора Анастасия (апрель 491 г. н. э.): «от Адама по ромеям 5999, а по точному и истинному счёту александрийцев – 5983, от начала [правления] Диоклетиана – 207, от Божественного Воплощения – 483, индиктион 14»¹³¹¹. Наименование эры «согласно ромеям» свидетельствует о её широком распространении в Ромейской империи в эту эпоху.

– Тот же Феофан датирует начало серии сильных подземных толчков в Константинополе, продолжавшихся целый год с октября 740 г., следующим образом: «26 октября 9 индиктиона, в 4-й день недели (среду), в 8-м часу. <...> Это был год от Адама по ромейскому счёту 6248, а по египтянам, то есть александрийцам – 6232, со времени же Филиппа Македонского – 1063»¹³¹² Указанные даты от сотворения мира верны лишь для ромейской и александрийской эры мартовского стиля, т. к. при сентябрьском стиле 9-му индикту соответствуют 6249 и 6233 гг. Поскольку Феофан обычно пользуется сентябрьским стилем, возможно, здесь он воспроизводит материалы своего предшественника Георгия Синкелла (хронику которого он взялся продолжить), последовательно употреблявшего границу года 25 марта.

– В рукописях древнейший пример датировок по ромейской эре сентябрьского стиля представляют записи на л. 344 об. в кодексе РНБ Греч. 219 (т. н. Порфирьевское Четвероевангелие, происходящее из скриптория Студийского монастыря в Константинополе):

а) кончина преподобного Феодора Студита – 12 ноября, воскресенье, 5 инд., 6335 г. от с.м.: датировка соответствует 826 г. по исправлении числа месяца с 12-го на 11-е (воскресенье), которое подтверждается другими источниками («Завещанием» Феодора Студита и его Житием):

б) кончина исповедника Иосифа, архиепископа Солунского, брата Феодора Студита – 15 июля 10 инд. 6340 г. = 832 г.;

в) дата окончания рукописи «грешным монахом» Николаем Студитом – 7 мая 13 инд. 6343 г. = 835 г.¹³¹³

– Первый церковно-исторический памятник, датированный несомненно ромейской эрой – «Письмо трёх патриархов» к императору Феофилу с осуждением иконоборчества¹³¹⁴: апрель 14 инд. 6344 г. = 836 г.

– На дверях в юго-западном вестибюле константинопольского собора Св. Софии в монограммах, посвящённых императору Феофилу, его супруге Феодоре и патриарху Иоанну, указан «год от сотворения мира 6347, 2 инд.» = 839 г.; после рождения долгожданного наследника, Михаила III, имя патриарха Иоанна было изменено на имя «деспота Михаила», а дата – на «6349, 4 инд.». = 841 г.

Изменение даты в монограмме на дверях Св. Софии находится в полном согласии с датой рождения Михаила III, указанной в маргиналии к хронике Генесия: в ночь с 9 на 10 января 6348 года = 840 г. (Lipsiensis graecus 16, f. 268^r)¹³¹⁵.

Все эти даты соответствуют классической ромейской эре.

– По ромейской или проторомейской эре указаны даты кончины Первоучителей славян в их славянских житиях, составленных во 2-й половине IX в.:

а) Житие св. Константина-Кирилла, гл. 18 – «в 14-й день февраля месяца, индикта 2, в лето от сотворения всего мира 6377-е»¹³¹⁶ = 869 г. н. э. Сочетание индикта, даты и года мира позволяет предполагать как ромейский, так и проторомейский улътрамартовский стиль (но не мартовский¹³¹⁷, по которому февраль 6377 г. соответствовал бы 3 инд.);

б) Житие св. Мефодия, гл. 17 – «в 3-й день апреля месяца, индикта 3, в лето от сотворения всего мира 6393-е»¹³¹⁸ = 885 г. н. э. Дата соответствует традицией ромейской эре сентябрьского стиля. Однако в древнейшем Успенском списке Жития Мефодия (ГИМ Син. № 1063, кон. XII в.) стоит дата «6394»¹³¹⁹, предполагающая ультрамартовскую эру.

– Законы императоров X в. часто содержат дату от сотворения мира, но однозначно определить использованный в них тип эры (прото-ромейская или ромейская) в большинстве случаев нет возможности:

а) новелла Константина VII от марта 5 инд. 6455 г.¹³²⁰ = 947 г. н. э.:

б) новелла Романа II от марта 5 инд. 6470 г.¹³²¹ = 962 г. н. э.:

в) новелла Никифора II от 7 инд. 6472 г.¹³²² = 964 г. н. э.

– Первыми официальными документами, датированными несомненно ромейской эрой, являются:

а) акт константинопольского патриарха Николая II Хрисоверга от 27 апреля 15 инд. 6495 г.¹³²³ = 987 г.;

б) новелла императора Василия II от 4 апреля 1 инд. 6496 г.¹³²⁴ = 988 г. В XI в. ромейская эра стремительно распространяется в практическом употреблении, вытеснив все альтернативные типы эр.

Несмотря на то, что александрийская эра изобретена в начале V в. и активно использовалась Максимом Исповедником в VII в., её бытование вне книжной сферы прослеживается лишь со 2-й половины VIII в., и при этом, как правило, за пределами Ромейской империи¹³²⁵.

– Строительная надпись из часовни в Рамоте близ Иерусалима содержит дату «6254 год, 15 индикт», определённую исследовавшими его археологами как 761 / 762 г. в пересчёте с александрийской эры¹³²⁶.

– В «Житии св. Стефана Савваита» Леонтия Дамасского (написано по-арабски между 801 и 821 гг.) дата кончины святого указана как «следующий день после Нового воскресенья», а погребения – как «второй день апреля, вторник, 6286 года от сотворения мира»¹³²⁷. Следует признать, что в данном случае счёт ведётся по александрийской эре, в пересчёте с которой дата соответствует 794 г. В этом году Новое воскресенье (Антипасха) пришлось на 30 марта; правда, 2 апреля было средой, а не вторником.

– «Мученичество 20 монахов-савваитов» Стефана Дамаскина Мансура, написанное ок. 800 г., содержит дату – 20 марта, «в лето от сотворения мира 6288-е по точнейшему церковному счёту (κατὰ τὴν ἐκκλησιαστικὴν ἀκριβεστάτην ψηφοφορίαν), а от Рождества по плоти Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа 788-е», 5 инд. ( = 797 г.) – по классической александрийской эре с началом года 25 марта¹³²⁸.

– Александрийская эра встречается в надписях из Нубии (совр. Судан), где христианство в течение тысячи лет сохранялось в качестве господствующей религии. Древнейшая из датированных надписей, из Фараса, относится к 799 г.¹³²⁹

– Датировка в колофоне рукописного фрагмента Sinaiticus arabicus МА 16 (заключительные листы древнейшего арабского списка Евангелия) сохранилась с утратами: «в год из лет вечности (мин синин ад-дахр) шесть тысяч триста шестьдесят восьмой, а из лет ромеев (мин синин ар-рум) в восемсот *** [шестьдесят?] девятый, во вторник, в праздник мар-Георгия, восьмого мухаррама, год ***». На вторник и на 8 мухаррама день памяти св. Георгия Победоносца (3 ноября) пришёлся в 873 г. н. э.¹³³⁰ Совпадение юлианского числа месяца и с днём недели, и с арабским числом месяца исключает всякие сомнения: тем более, что в лакуне на месте года хиджры остаётся место для числа «двести шестьдесят» (миатайн ва ситтин), без единиц; а 260 г. хиджры шёл с октября 873 г. по октябрь 874 г. н. э. Однако остальные числа вызывают вопросы. Проще всего предположить, что «6368» – это искажённый 6365-й год от сотворения мира по александрийской эре весеннего стиля (с марта 873 г. н. э.), а «8[6]9» – 866-й сентябрьский год от Воплощения осеннего стиля (с сентября 873 г. н. э.). Коррекция цифр не представляла бы труда, но в рукописи даты записаны словами, так что вероятность описки исключена. Остаётся предположить, что в пересчёте дат по какойто причине допущена ошибка в 3 года¹³³¹.

– Колофон в арабо-христианской рукописи London, British Library, Oriental 4950 (fol. 197^v), написанный Стефаном из Рамлы, монахом палестинской лавры Св. Харитона, датирован 1 декабря 6369 г. «по счёту лет мира, принятому в иерусалимской церкви Воскресения», 1188 годом Александра и месяцем раби I «264 года арабов» (с 11 ноября по 10 декабря 877 г.). Все эти данные (в т. ч. год хиджры и селевкидская эра весеннего стиля) указывают на обычную александрийскую эру от сотворения мира¹³³².

– Тот же Стефан из Рамлы в рукописи Sinaiticus arabicus 72 (fol. 118^v) поставил дату 1 марта 6389 г. «по счёту лет мира, принятому в иерусалимской церкви преславного Воскресения» (дата продублирована греческими цифрами), а «по годам арабов» – мухаррам 284 г. (с 8 февраля по 9 марта 897 г.). Поскольку в классической александрийской эре у Анниана и Георгия Синкелла 6389 г. начинается не с 1, а с 25 марта, в этой дате можно теоретически усмотреть т. н. эру Ирона (сентябрьского стиля). Однако, учитывая идентичность характеристик, данных Стефаном используемой им эре в лондонской и синайской рукописях, скорее можно предположить, что в данном случае мы имеем дело с вариантом александрийской эры мартовского стиля, где начало года перенесено на начало месяца марта¹³³³.

– В греческой псалтири РНБ Греч. 216 (из собрания еп. Порфирия (Успенского), т. н. Порфирьевская псалтирь), стоит дата: 6370 г., 11 инд. Соотношение года и индикта справедливо как при александрийской ( = 878 г. н. э.), так и при ромейской мартовской эре ( = 862 / 863 г. н. э.). Палестинское происхождение рукописи, написанной диаконом иерусалимского храма Воскресения Феодором по заказу Ноя, «христолюбивого проэдра великого града Тивериады», говорит в пользу александрийской эры¹³³⁴.

Такую же дату – 6[3]70 г. – содержит колофон евангелия-апракос, фрагменты которого были обнаружены на Синае среди находок 1975 г. (Sinaiticus МГ 12). Однако цифры индикта, по которому можно было бы уверенно определить эру, оказалась на утраченном фрагменте листа¹³³⁵.

– Грузинская рукопись синайского монаха Иоанна Зосимэ (Sinait. georg. 38) имеет датировку: 6471 г. «от начала», 87 «хроникой», а «по-грузински» – 6583 г. «от начала», 199 «хроникой». Дата соответствует 979 г. в пересчёте с александрийской эры; этот год является 87-м в александрийском 532-летнем пасхальном цикле (13-м «великом индиктионе» от сотворения мира)¹³³⁶. Грузинский вариант мировой эры соответствует системе Андрея (с эпохой 5604 г. до н. э.), где данный год является 199-м в 13-м «великом цикле».

– Дата в рукописи Bodleianns Landianns graecns 75:6485 г., 6 инд. ( = 993 г.)¹³³⁷.

– Эпитафия монаха Никодима из сирийского города Габалы, хранящаяся в музее Тартуса, содержит дату, в которой последние две цифры года переправлены: 22 августа 12 инд., 65[68]51 г.¹³³⁸ Здесь мы, по всей видимости, встречаем любопытный пример замены ромейской ультрамартовской эры на александрийскую ( = 1059 г.).

– В. Грюмель видел сентябрьскую александрийскую эру в датировках Типикона Евергетидского монастыря в Константинополе: «июнь 2 инд. 6556 г.» и «сентябрь 3 инд. 6557 г.», что соответствует 1064 г.¹³³⁹

Как видим, александрийская эра, укоренённая в 532-летней пасхалии (которая в современной нам православной традиции имеет классический александрийский вид), особенно долго применялась на христианском Востоке – преимущественно в Палестине, где встречается с VIII в. Её ревностным приверженцем был Максим Исповедник¹³⁴⁰. Но настоящий «ренессанс» александрийская эра пережила в греческой хронографической традиции рубежа VIII–IX вв. благодаря трудам Георгия Синкелла и его продолжателя, Феофана Исповедника. Георгий выступает с теоретическим обоснованием «истинности» данного типа эры, выстраивая на ней всю хронологию мировой истории. Несмотря на огромный авторитет сочинения Георгия-Феофана, в Ромейской империи данный тип эры не прижился и в X в. окончательно уступил место классической ромейской эре.

Однако один из элементов александрийской хронологической системы на века укрепился в православной традиции. Речь идёт о мистическом «круглом» числе в 5500 лет от Адама до Христа. Эту дату Воплощения, уже вне связи с какой-либо пасхалистической или хронологической системой, мы находим в словаре «Суда» (X в.) и у многих греческих историков IX–XIII вв. Но поскольку эта красивая схема несовместима с исторической хронологией ромейского типа, в позднейших греческих хрониках об эре как о строгой последовательной системе счёта лет речь уже не идёт. В лучшем случае мы имеем дело с разрозненными датами (по ромейской эре) или с хронологическими «цепочками», собранными с тем или иным успехом из продолжительности отдельных царствований.

– Рукопись Vaticanns Palatinus graecus 44:28 августа, вторник, [?] инд., 6405 г.¹³⁴¹ Год по ромейской эре соответствует 897 г., однако вторником 28 августа было в 899 г. Грюмель, ошибочно считая, что 28 августа было вторником в 898 г., предлагает читать «1 инд.» и видит здесь странную «эру 5507 года»¹³⁴². Однако проще предположить 6407 г. (ζ вместо ε), 2 инд. = 899 г. по ромейской эре.

– Рукопись Vindobonensis philologicus graecus 314¹³⁴³: 28 июля, пятница, 13 инд., 6432 г. Соотношение дня недели и числа месяца, равно как и индикт указывают на 925 г. Но это 6433 г. ромейской эры, что дало основание В. Грюмелю увидеть здесь ещё один пример «эры 5507 года». Но проще видеть здесь ошибку писца.

– Рукописи Parisinus graecus 1085:13 инд. 6509 г.¹³⁴⁴ = 1000 г. н. э. и Parisinus graecus 223: июль 12 инд., 6553 г.¹³⁴⁵ предполагают, как будто бы, ультрамартовскую проторомейскую эру ( = 1000 и 1044 г. соответственно).

Грандиозный хронографический труд, начатый Георгием, синкеллом Константинопольского патриарха Тарасия, и завершённый его другом, игуменом монастыря Великого Поля Феофаном, снискавшим венец исповедничества в борьбе против второй волны иконоборчества – эпохальная веха в истории греческой хронологии. Это сочинение, охватившее 6305 лет мировой истории (от Адама до 813 г. н. э.), стало последней дошедшей до нас греческой хронографией – «летописанием» в прямом смысле этого слова. Более поздние сочинения, претендующие на это название, могут быть отнесены к этому жанру лишь условно, поскольку его непременный хронологический атрибут – сквозной «счёт лет» мировой истории – занимает в них весьма скромное место.

Первая часть «Хронографии», доведённая Георгием Синкеллом до начала правления Диоклетиана (284 г. н. э.), представляет собой полномасштабный хронологический трактат, посвящённый историческому и богословскому оправданию и утверждению александрийской эры, созданной в начале V в. монахом Аннианом. Как показывают имеющиеся в нашем распоряжении источники, к концу VIII в. позиции этой некогда наиболее авторитетной в Ромейской империи хронологической системы заметно пошатнулись. В повседневном употреблении распространение получила ромейская (византийская) эра, происхождение которой восходит к сирийским календарным традициям. С ромейской эрой теснейшим образом связана так называемая «проторомейская» эра, сконструированная автором «Пасхальной хроники» около 630 г. До приезда в Константинополь Георгий долгое время провёл в одном из монастырей Палестины, где, как предполагается, он мог собрать значительную часть материалов для своего сочинения¹³⁴⁶

Георгий и вслед за ним Феофан столь убеждённо следуют александрийской эре, что в их сочинении можно найти лишь едва заметные следы альтернативной хронологической системы. Между тем, памятники 2-й половины VI–VII вв., в том числе столь официальные, как каноны Пято-Шестого (Трулльского) Собора и «Эклога» императоров Льва III и Константина V, определённо свидетельствуют о широком употреблении константинопольской или ромейской эры.

Объяснить принципиальный отказ Георгия и Феофана, как и их современника Никифора, будущего Константинопольского патриарха, от ромейской эры в пользу александрийской можно двояко. С одной стороны, речь шла о возрождении авторитета некогда самой авторитетной в православном мире пасхалистической и богословской школы – александрийской, чьё влияние заметно поколебалось в эпоху христологических богословских споров V–VII вв. С другой – следует помнить, что все упомянутые хронисты принадлежали к числу православного монашества, одержавшего нелёгкую (и, как оказалось, лишь временную) победу над иконоборчеством на VII Вселенском Соборе (787). А поскольку эта ересь и возникновением, и укреплением своим в первую очередь была обязана светской власти, противостояние иконопочитания с иконоборчеством нередко сводилось к размежеванию между «священным» и «мирским». Вполне возможно, что ромейская эра воспринималась как светская, «профанная» и неточная хронологическая система, которой следовало противопоставить «истинную и точную» александрийскую традицию. Достоин внимания тот примечательный факт, что если деяния Пято-Шестого (Трулльского) (681) содержат дату по константинопольской (ромейской) эре от Адама, то через столетие в деяниях следующего Вселенского Собора, собравшегося в Никее против иконоборцев, мы находим неявно выраженную александрийскую хронологию: говорится о явлении Христа в 5501 г. мира¹³⁴⁷. В дальнейшем, как видим, Георгий Синкелл и Феофан Исповедник, видные представители победившего в борьбе с иконоборчеством монашества, последовательно проводят линию на возрождение александрийской эры, которую они – очевидно, в противовес ромейской – постоянно называют «точной и истинной».

Закономерен вопрос: почему же в таком случае после «рецидива» 2-го иконоборчества и окончательного торжества православия (843) александрийская хронология не только не получила преобладания, но наоборот, стала стремительно вытесняться из употребления? Ответ на это следует искать в тех сложных и противоречивых процессах, которые характеризовали историю церковно-государственных отношений в Ромейской империи 2-й половины IX–X вв. Утверждение православного догмата соседствовало с заметным ослаблением роли монашества, которое, неоднократно выступая в качестве оппозиции к государству и патриархам, в итоге утратило те исключительные позиции в области культурной и политической жизни, которых оно добилось к началу IX в. В высшей степени характерно, что на смену «монашеским» хроникам 1-й половины IX в. в X в. приходят придворные историки, которых уже нисколько не смущает «светское» летосчисление. А в XI в. такие иноки-царедворцы, как Михаил Пселл, уже окончательно отвергают александрийскую эру как исторически неадекватную.

* * *

Знаковым рубежом в этом процессе стала «Хронография» Георгия Синкелла и Феофана Исповедника. Для характеристики той роли, которую это крупнейшее сочинение монашеского историописания сыграло в истории греческой хронологии, важно проследить общее и особенное в подходе обоих её авторов как к построению хронографического повествования, так и к вопросам хронологического характера. Как показывает анализ, в последнем отношении безусловное первенство принадлежит Георгию Синкеллу, который значительное внимание уделяет хронологии как системе. Что касается Феофана Исповедника, то он выступает как новатор в области хронографической методики, предлагая оригинальную систему распределения исторического материала.

В предисловии к своей части «Хронографии» Феофан сообщает следующее:

– данный труд является продолжением и окончанием «Краткой хронографии» его друга, патриаршего синкелла Георгия;

– Георгий довёл своё сочинение от Адама до Диоклетиана, как никто другой до него соблюдая точность в хронологии и согласовывая расхождения источников: при этом он «записал правления и годы древних царей» различных народов, а также – в меру сил своих – архиереев «великих и вселенских престолов» (Рима, К-поля, Александрии, Антиохии и Иерусалима):

– на смертном одре Георгий убедил Феофана, несмотря на его отговорки, завершить начатый им труд и предоставил ему свою рукопись вместе с имевшимися у него материалами:

– Феофан довёл «Хронографию» до 6306 г. от с.м. (813 г. н. э.), исследовав «множество книг» и распределив все события по годам «для удобства читателей».

Сказанное в предисловии находит подтверждение при сопоставлении трудов Георгия Синкелла и Феофана. Главный тезис, на котором можно настаивать в связи с этим, таков: Феофан самостоятельно разработал хронологическую систему распределения исторического материала по ежегодным рубрикам. Именно она является главной отличительной чертой его сочинения, не характерной ни для Георгия Синкелла, ни для более ранних хронистов (Африкана, Евсевия, автора «Пасхальной хроники»). Распределяя события по хронологической шкале, предшественники Феофана пользовались более сложной и менее точной схемой счёта по олимпиадам. Не в последнюю очередь это было обусловлено тем, что они, в отличие от Феофана, начинали своё повествование с глубокой древности, где была затруднена точная датировка событий. Имеющийся в нашем распоряжении текст «Хронографии» Георгия, по-видимому, является черновым, однако в нём заложены определенные принципы членения информации. И эти принципы настолько далеки от использованных Феофаном, что тезис о несамостоятельности последнего и его зависимости от Георгия не выдерживает критики.

Внимание Георгия главным образом сосредоточено на хронологических расчётах: при этом он, по его собственным словам, опирается в первую очередь на Анниана Александрийского, а также Ипполита Римского и Максима Исповедника, критически относясь к альтернативным системам (Юлия Африкана, Евсевия, Панодора): с системой Георгия иногда не согласованы указываемые им же длительности «царствований»: имеются внутренние сбои в хронологии.

Хронологические рубрики в той части «Хронографии» Георгия, которая относится к императорской эпохе и непосредственно примыкает к сочинению Феофана, следующие:

а) начало правления императоров (которых Георгий, в отличие от Феофана, снабжает порядковыми номерами):

б) веха в длительных правлениях («остаток царствования»);

в) случайные датировки отдельных событий;

г) «пустые» круглые даты.

Сроки правления епископов и персидских царей указываются в особых хронологических «гнёздах», причём в случае продолжительного правления епископы могут повторяться. Определить по этим данным точный год начала и конца правления невозможно; ясно, что источником этой информации послужили перечни, снабжённые указанием на длительность правления. Георгий не задавался целью установить их строгую хронологическую привязку, довольствуясь лишь приблизительным соотнесением с эпохой того или иного императора.

Материал расположен довольно хаотично, масса выписок из разных авторов путает хронологическую последовательность изложения. Даты-заголовки присутствуют случайно, общая хронологическая канва достаточно нестабильна.

Порядок епископских (патриарших) кафедр у авторов различен:

у Георгия – 1) Рим, 2) Антиохия, 3) Александрия, 4) Иерусалим;

у Феофана – 1) Рим, 2) Константинополь, 3) Иерусалим, 4) Александрия, 5) Антиохия¹³⁴⁹.

Всё это позволяет утверждать, что императорская часть «Хронографии» была написана Георгием вчерне и плохо обработана.

Метод Феофана более строг и систематичен. Хотя он, очевидно, пользовался материалами Георгия, но гораздо более серьёзно подошёл к вопросу устройства хронографии.

Феофан систематически использует хронологические «ячейки», не пропуская ни одного года, но стараясь избежать «пустых лет».

Указывая каждый раз порядковый год правления и его общую продолжительность для императоров, персидских царей и епископов 5 кафедр, он практически не допускает внутренних несогласованностей; на более чем 4 тысячи приводимых Феофаном числовых значений в его тексте выявлено лишь 14 таких случаев; причём некоторые из них, скорее всего, не ошибки, а своего рода «маскировочные» ходы, призванные примирить вопиющий разнобой в источниках. При той катастрофической ситуации с точными датами, о которой известно любому специалисту по истории 1-го тысячелетия, Феофан, как правило, с достоинством выходит из положения. Но то, что ему удаётся построить весьма совершенное историческое повествование, не означает, что мы можем с доверием относиться к его датам: в этом отношении задачи Феофана и современных исследователей совершенно различны.

Если Георгий Синкелл специально оговаривает, что в его «Хронографии» год начинается с 25 марта (александрийская традиция), то начало года у Феофана представляет известную проблему.

Для решения вопроса достаточно сопоставить даты в «Хронографии» Феофана с принятыми в науке историческим датами, известными с точностью до месяца. Рассмотрев более 160 наиболее подробных датировок Феофана, мы получили следующую картину:

I) верные по индикту и сентябрьскому году – 56;

II) верные по индикту и мартовскому году – 24;

III) верные по индикту и году с неясной границей – 39;

IV) верные по индикту, но неверно по году – 17;

V) верные по году, но неверно по индикту – 1;

VI) неверные – 28 (из них 11 условно, т. к. их неточность вызвана композицией хроники).

Итак, подавляющее большинство дат однозначно привязаны к сентябрьскому индикту, который начинается с 1 сентября 8 г. н. э. К этому типу относится, очевидно, и значительная часть дат, из которых граница года не видна (тип III). Таким образом, можно утверждать, что Феофан, отдавая дань уважения избранной Георгием александрийской эре¹³⁵⁰, из соображений практического удобства объединил границы года мира с границами официального года индикта. Тем самым он пошёл по тому же пути, по которому произошла трансформация мартовской ромейской эры в сентябрьскую. О том, что ромейская эра была хорошо известна Феофану, говорят приводимые им изредка датировки по «эре ромеев». Так, в заметке 5983 г. воцарение Анастасия датируется по разным эрам, в т. ч. «по ромеям» – как 5999 г. (канун пресловутого 6000 г.!). Несмотря на то, что данном случае нельзя сказать точно, какой стиль используется – мартовский или сентябрьский, есть все основания предполагать, что приведённые синхронизмы Феофан взял из материалов Георгия Синкелла.

Особое внимание следует уделить группе дат, соответствующих мартовскому стилю.

В науке давно известна проблема сбоя в хронологии Феофана, когда указываемые им номера индиктов не соответствуют годам от сотворения мира, опережая их на один год. Этот сбой особенно заметен в период правления Льва III и Константина V (с 717 по 775 г.). Предложенные в литературе объяснения разделяются на две основные гипотезы: большинство исследователей (Бароний, Пажи, Гиббон, Лебо, Муральт, Финли, Шлоссер, Хопф, Хефеле, Андреев и др.) признавали достоверность за номерами индиктов, допуская сбой в хронологической системе Феофана; другие (Бери, Юбер, Ходжкин и др.) предположили сбой в счёте индиктов и отдавали приоритет счёту лет от сотворения мира¹³⁵¹.

Следует согласиться с тем, что приводимые Феофаном номера индиктов заслуживают большего предпочтения, чем годы хронологической сетки, в которые хронист помещал те или иные события. Индикты у Феофана появляются нечасто и неравномерно, что говорит о том, что он брал их номера из своих источников, а не вычислял специально.

По нашим наблюдениям, разногласия между годами и индиктами у Феофана можно объяснить путаницей в стилях. Характерно, что с 6209 по 6267 год ни одна датировка не соответствует строго ромейской эре сентябрьского стиля, что резко контрастирует с остальными частями «Хронографии» Феофана. Ключ к разгадке дают статьи в начале и конце указанного промежутка, где упоминаются сразу 2 индикта. В большой статье 6209 года рассказывается и воцарении Льва III (в марте 15 индикта), и об арабской осаде Константинополя осенью 1 индикта (717 г.)¹³⁵². Под 6267 годом, годом кончины Константина V, упомянуты и август 13 индикта, и сентябрь 14 индикта (775 г. н. э.)¹³⁵³. Таким образом, границы года в этих статьях соответствуют не традиционному для Феофана сентябрьскому стилю, а мартовскому стилю Георгия Синкелла. Многие – хотя и не все – ошибки исчезают при допущении сдвига между границей индикта (1 сентября) и границей года (25 марта): так, при мартовском стиле верными оказываются годы смещения патриарха Германа (январь 13 инд., 6221=730 г.)¹³⁵⁴; землетрясения в Констнтинополе (26 октября 9 инд., среда, 6232=740 г.)¹³⁵⁵; разгрома Артавазда (осень 12 инд., 6235=743 г.)¹³⁵⁶; рождения сына Константина, Льва (25 января 3 инд., 6241=750 г.)¹³⁵⁷; открытия Иерийского Собора (10 февраля 7 инд., 6245=754 г.)¹³⁵⁸ и др. Впрочем, некоторые датировки не исправляет даже смена стиля: год мира оказывается на единицу больше, чем нужно при указанном индикте. Остаётся предположить, что главный источник «Хронографии» для иконоборченской эпохи использовал мартовский стиль, но Феофан грубо приспособил его к своему сентябрьскому – в результате чего годы, вместо того, чтобы сменяться с апреля, продлевались до конца августа, что и дало регулярную ошибку. Возможно, речь идёт о материалах, подготовленных Георгием Синкеллом. Это позволяет объяснить, почему аналогичная путаница встречается и в других местах «Хронографии»: в датировках воцарения Юлиана¹³⁵⁹ и событий царствования Ираклия¹³⁶⁰.

Среднеромейский (средневизантийский) период развития исторической хронологии (VIII–XII вв.) характеризуется не столько разработкой принципиально новых систем летосчисления (что было принципиальной особенностью предыдущего периода), сколько применением с той или иной степенью осознанности и последовательности хронологической системы, наиболее авторитетной с точки зрения конкретного автора. Наиболее ценным с хронологической точки зрения историческим трудом данной эпохи является «Хронография», начатая Георгием Синкеллом и продолженная Феофаном Исповедником, настоянная «жемчужина средневизантийской историографии»¹³⁶¹.

Несмотря на то, что «Хронография», по сути, распадается на два практически независимых сочинения, которые и бытовали, и исследуются порознь, именно рассмотрение её как единого целого позволяет не только оценить место и значение этого важнейшего и ценнейшего исторического источника, но и определить индивидуальный вклад и особенности работы каждого из соавторов-хронистов.

В высшей степени характерным признаком развития греческой историографической традиции, требующим особого внимания исследователей, является тот загадочный факт, что едва ли не все последующие хронисты, принимая труд Георгия и Феофана в качестве эталона¹³⁶² и зачастую давая своим сочинениям то же название «Хронографий», на деле не только не следовали их хронологическим принципам, но и вообще отказались от идеи стройного хронографического исторического повествования, главной отличительной чертой которого является последовательная датировка событий. Отсутствие единой хронографической шкалы в большинстве греческих хроник Х–XV вв. разительно отличает их как от классических (вплоть до Феофана) сочинений этого жанра, так и от западноевропейской анналистической традиции, русского летописания, хроник Христианского Востока, а также мусульманской хронографии, апогеем которой явился гигантский и поражающий обилием датировок труд Табари (нач. X в.). В самой же Ромейской империи, где хронографический жанр зародился и развивался, после великих хронистов начала IX в. Георгия Синкелла и Феофана Исповедника у историописателей удивительным образом утрачивается всякий интерес не только к всемирной хронологии, но и к хронологическим данным в целом. Ярким свидетельством этого являются так называемый «хронографии» X в. (в том числе и анонимное сочинение, претендующее на продолжение труда Феофана), название которых – собственно, «летописание» – никак не отвечает их структуре. Встречающиеся в них скудные хронологические указания представляют собой настоящую головоломку для исследователя, поскольку как правило не согласуются ни с какой-то одной хронологической системой, ни друг с другом, ни с текстом повествования.

Сам по себе жанр хроник с указанием года события не вымер совершенно, но оказался вытесненным на периферию. В частности, его рудименты можно наблюдать в некоторых провинциальных «кратких хрониках». Хронологическая информация содержится и в весьма распространённых, но мало изученных «малых хрониках» («бревиариях»), представляющих собой обычно списки правителей: однако там хронология сведена к указанию сроков правления, без попытки выстроить из этих «отрезков» единую временную цепь.

Причина «хронологической деградации» греческой историографии не вполне ясна. Нижеследующие замечания общего характера, вызванные первым впечатлением от знакомства с материалом, высказаны здесь в качестве рабочей гипотезы, нуждающейся в основательной проработке.

Восходящий к греческой античности жанр литературно обработанной «истории», нацеленный прежде всего на описание событий с целью выявления их причинно-следственных связей, превращал историографию в своего рода универсальное собрание всевозможных казусов, копилку человеческого опыта высшего (политического) порядка. При таком подходе требовалось максимальное обобщение исторической информации, её абстрагирование от привходящих временных условий. И в этом отношении привязка к универсальной шкале времени была не просто не обязательна, но и лишена смысла: важна была лишь взаимная последовательность событий, но не их абсолютная датировка.

Интерес к универсальной хронологии появился в недрах позднеантичной и раннехристианской литературы, где он явился порождением совершенно иной культурно-религиозной традиции. В ней история представала не как бесконечное чередование типических ситуаций, но как целенаправленный процесс, имеющий начало и конец, определяемый не слепым и случайным роком судьбы, но премудрым Божественным Промыслом. И хотя тайные пути Провидения остаются за пределами человеческого разумения, общая картина ясна: мир движется от своего создания к гибели, но человечеству дарована возможность для спасения и возрождения в новом, лучшем качестве. Залогом этого служит полученное от Бога Откровение и явление в мир Спасителя, центральное событие мировой истории. Такие представления повышали интерес к изучению мировой истории как направленной цепи событий, что невозможно без развития хронологии. Так эта дисциплина, ранее интересовавшая главным образом астрономов, выходит на первый план в исторических сочинениях.

II–V века – период подлинного расцвета исторической хронографии в христианском мире. Интерес к ней подпитывался не в последнюю очередь эсхатологическими ожиданиями, связанными с хилиастической доктриной о близком пришествии «субботнего» 7-го тысячелетия. Однако к VI веку, когда по всем вариантам христианской хронологии 6000 год благополучно миновал, хронологический поход к истории переходит на иной уровень. Речь идёт теперь о простой фиксации событий на временной шкале, без дерзких попыток усмотреть в датах указание на действие Божественного Промысла. Авторитет мистических эр, в которых Богоявление или Воскресение датированы 5500 или 6000 г., всё ещё велик на Востоке, где хронисты продолжают ставить их во главу угла. Но на Западе, где грубый милленаризм уже в V в. был осуждён и вытеснен более гибкой историософией Августина, хроники, восходящие к авторитету Евсевия Кесарийского, превратились в простой справочный инструмент, литературно непритязательный и потому особенно удобный в условиях тотального культурного упадка европейского средневековья. Здесь мировые эры оказываются оттеснёнными христианской эрой, менее претенциозной и более компактной. Европейская хронистика всё более локализуется, отмежёвываясь как от дохристианской древности, так и от других регионов.

Схожие процессы наблюдаются и на Христианском Востоке, где, однако, гораздо сильнее сохраняется историческая связь с древностью (удобное для этого летосчисление по олимпиадам дольше всего сохраняется в сирийской и армянской хронистике) и где никогда не исчезает полностью всемирная историческая перспектива. Апогей греческой хронографии, труд Георгия и Феофана, претендует на объединение в одно целое всей мировой истории древности и современности, пытается охватить гигантский по объёму исторический материал. Символом конфессионально спроецированной «вселенскости» служит оформление годов-рубрик у Феофана, где датировки даны по годам мира, годам от Воплощения, императорам, пяти православным патриаршим престолам (во главе с Римом и Константинополем) и владыкам не входящего в христианскую ойкумену Востока (персидским шаханшахам и сменившим их арабским халифам).

Как ни странно, упадок греческой исторической хронографии связан с процессом культурного возрождения, который шёл с середины IX до конца X в. в эпоху так называемого «Македонского ренессанса». Пересмотр требований к литературным качествам исторического сочинения проходил под сильнейшим влиянием раннеи позднеантичных образцов, таких как Фукидид и Прокопий. Отныне господствует жанр связного и поучительного повествования, стремящегося донести потомкам память о прошедших событиях и обеспечить им возможность воспользоваться «уроками истории». Верхом мастерства историописателя становится красивая фраза, удачное подражание великим историкам прошлого, непредвзятое отношение к сильным мира сего. Искусство хронологического построения материала утрачено настолько, что пользоваться сообщениями исторических сочинений, следуя порядку изложения, оказывается совершенно невозможно: то и дело прошлое и будущее меняются местами в угоду гладкости рассказа с его многочисленными отступлениями, нередки дубликаты сведений, взятые из различных источников. Все эти проблемы были известны и древним хронистам, проявлявшим чудеса трудолюбия в стремлении разложить нарративный материал по хронологическим «ячейкам». Далеко не всегда им удавалось справиться со своей задачей удовлетворительно, и датировки того же Феофана (который оказался едва ли не единственным источником для нескольких веков истории Ромейской империи) не должны вызывать наивного доверия. Однако хронографическое мастерство Феофана неоспоримо, как и мастерство его предшественников – Африкана, Евсевия, Анниана, автора «Пасхальной хроники», Георгия Синкелла. Необходимо отметить, что каждому из этих авторов присущи индивидуальные черты, своя манера обращения с материалом. Ни один из хронистов, щедрой рукой заимствуя сведения у своих старших коллег, не следовал слепо их хронологии, но поверял их, сообразуясь с собственными представлениями о точном ходе истории. Даже Георгий Синкелл и Феофан, по сути соавторы одного произведения, совершенно по разному строили хронологическое оформление своих частей «Хронографии».

Но в сер. IX в. всё изменилось, начиная с так называемой «Краткая хроника» Георгия Монаха. Это сочинение, пользовавшееся в своё время большой популярностью, настолько непритязательно с точки зрения канонов хронографии, что с него можно смело говорить о наступлении в её развитии нового этапа: этапа «богословских хроник», в которых хронологические оттеснены на самый задний план, а первостепенное значение уделено выстраиванию некоего православно-христианского исторического канона. Обилие цитат из Священного Писания и святых отцов, нравоучительные отступления и этические оценки – все эти инструменты задействованы для того, чтобы превратить чтение исторического сочинения в душеполезное и назидательное. Здесь становится очевидным уязвимость некогда традиционного деления исторических жанров на «историю» и «хронику». В среднеромейский период ни тот, ни другой жанр не имеет, строго говоря, обязательной хронографической составляющей – системы дат. Более того, самоназвания большинства сочинений свидетельствуют о том, что авторы вовсе не стремились к какому бы то ни было жанровому разграничению.

Одновременно с упадком хронографии происходит высвобождение хронологии в самостоятельный инструмент, призванный служить практическим целям – обеспечивать удобное летосчисление для датировки документов. Имперская сентябрьская эра «от сотворения мира», широко применявшая на практике с X в., парадоксальным образом не послужила целостной хронологической основой ни для одного исторического сочинения. Историки, отдавая дань богословскому авторитету александрийской эры 5500 г., были вынуждены совмещать её с ромейской, прибегая к тем или иным способам пересчёта. В огромном числе памятников, прошедших через руки многочисленных редакторов, александрийская и ромейская эры образуют причудливые комбинации, само бытование которых было возможно лишь в условиях отсутствия после IX в. авторитетной и последовательной всемирной хронографии.

Принципиальная невозможность согласовать общеупотребительную ромейскую эру со столь дорогим сердцу богослова принципом «5500 лет от Адама до Христа» роковым образом сказалась на истории греческой хронографии. Историки, не имея возможности избрать какую-либо одну из эр, избегали строить свои «хроники» в виде последовательной хронологической цепи событий. С другой стороны, в монашеских кругах неизменно бытовала уверенность в том, что лишь эра с круглым числом 5500 может быть истинной, точной и «нашей» (то есть, православной). Эта уверенность распространилась и в Россию, где сохранялась долгие века.

С III в. н. э. христианскими авторами предпринимаются попытки создания мировой эры. В IV–VII вв. складывается убеждение о нерасторжимой связи возраста мира с пасхальными циклами. В VII в. мировая эра из сочинений историков начинает проникать в повседневную практику. Очевидно, что этот процесс тесным образом связан с коренной ломкой позднеантичной традиции и формированием в Ромейской империи концепции «христианского царства». Возможно, годы от Адама, показывающие, что мир уже более ста лет как вступил в своё последнее 7-е тысячелетие, были призваны продемонстрировать определённый исторический оптимизм императоров VII–VIII вв. и противостоять эсхатологическим настроениям, распространившимся в период тяжелейшего кризиса империи. Практическая направленность летосчисления обусловила успех ромейской эры. Несмотря на заступничество святых исповедников Максима и Феофана, на самоотверженный труд Георгия Синкелла, александрийская эра потерпела поражение. Обращает на себя внимание, что произошло вскоре после окончательной победы иконопочитания, на фоне своего рода «светской реакции» на необычайное усиление роли монашества в жизни государства и общества. Историки IX–XI вв., по преимуществу миряне, демонстрируют неуверенность в вопросах хронологии. Наконец, в XI в. в лице монаха-философа Михаила Пселла мы находим убеждённого сторонника ромейской эры, готового теоретически доказывать её преимущество. Мистическое число в 5500 лет от Адама до Христа, органично встроенное в александрийскую эру Анниана, не вписалось в ромейскую эру. Тем не менее оно было внедрено во многие хронологические компиляции IX–XI вв. (а через хронику Георгия Монаха попало и на Русь). Впоследствии оно продолжало пользоваться авторитетом, особенно в малообразованных кругах. Хронисты, пытавшиеся выстроить хронологию мировой истории на основе ромейской эры, были вынуждены либо пользоваться «гибридными» эрами, либо мужественно доказывать неправомерность числа 5500. Возможно, именно в этом скрытом соперничестве «мистической историософии» и «точной науки» следует искать ответ на вопрос, почему жанр хронографии, зародившись и достигнув расцвета в Ромейской империи, столь плачевно представлен в греческой традиции после Феофана, что особенно заметно на фоне расцвета русского летописания.

В ходе противодействия александрийской хронологии можно выделить следующие этапы:

1) создание «Пасхальной хроники» с «ультрамартовским» стилем (начало VII в.);

2) перевод эры «Пасхальной хроники» на сентябрьский стиль – появление классической ромейской эры (VII–VIII вв.);

3) комбинация ромейской эры с мартовским стилем (VIII в.);

4) комбинация александрийской эры с сентябрьским стилем (IX в., Феофан);

5) вытеснение мартовского стиля сентябрьским (IX–X вв.);

6) смешение обиходной ромейской эры с александрийской датой Воплощения – 5500 год (Х–XI вв.).

Ключевая фаза этих переходных процессов приходится на X в. Проанализируем хронологический аппарат исторических сочинений этой эпохи, чтобы продемонстрировать определённое замешательство.

Всемирные хроники середины X в., объединяемых обычно под названием «хроники круга (или семейства) Симеона Логофета», представляют собой одну из наиболее головоломных загадок греческой историографии¹³⁶³. Помимо собственно хроники Симеона Магистра и Логофета, изданной лишь недавно¹³⁶⁴, сюда входят сочинения, надписываемые именами Феодосия Милитенского и Льва Грамматика, продолжение хроники Георгия Монаха и т. наз. хроника Псевдо-Симеона, а также славянские версии.

В соответствии с распространённой гипотезой, в той части повествования Симеона, где он выступает как компилятор (до 842 г.), лежит компилятивная всемирная хроника IX в., известная как «Эпитома», которая, в свою очередь, продолжает краткую хронику VII в. (от сотворения мира до Юстиниана II). Самая яркая черта «Эпитомы», как показывают исследования X. Гельцера, К. Прехтера и Д. Серрюйса, – широкое использование для повествования о событиях дохристианской истории хронологии, восходящей к Юлию Африкану. Эта хронологическая традиция, как известно, имеет общий принцип с александрийской эрой: 5500 лет от Адама до Христа. Однако год Рождества, принятый у Африкана (3 г. до н. э.), в строгом смысле на 11 лет отличается от года Рождества у Анниана и его последователей (9 г. н. э.), что ведёт к соответствующему сдвигу в датировках. При этом хронологические выкладки Анниана, подчинённые александрийской пасхалистической традиции, оказались неверны с исторической точки зрения и, очевидно, подвергались критике – что можно видеть на примере «Пасхальной хроники» и распространении в VII–VIII вв. альтернативных эр. Александрийский «реванш» в трудах монашествующих историков-иконопочитателей на рубеже VIII и IX вв., как видно, не удовлетворил неизвестного нам автора «Эпитомы», который в поисках наиболее авторитетной хронологической традиции обратился к самому древнему христианскому хронисту – Юлию Африкану.

При этом наш компилятор – как, по всей вероятности, и сам Африкан, – не заботился о точной календарной (пасхалистической) привязке своей хронологии. Это позволило придать системе «александрийский» облик: ключевая опорная дата – Рождество Христово – датируется 5501 г. мира (как и у Анниана). Но при этом «Эпитома» типа В1 (пространная редакция 1-й ступени интерполяции) по рукописи Parisinns graecns 854 содержит следующие хронологические указания «константинопольского» типа:

1) «В 42-м году правления Августа, 28-м после разгрома Антония и Клеопатры, 35-м году правления Ирода Господь наш Иисус Христос становится человеком, воплотившись от Девы, месяца декабря 25, в день 1-й (воскресенье)¹³⁶⁵ в час 1-й, в 3 год 192-й олимпиады <...> когда, согласно точнейшим записям (κατὰ τὰς ἀκριβεστέρας ἀναγραφάς), шёл 5507 год»¹³⁶⁶.

2) «В 18-м же году этого Тиберия Господь наш пришёл на страсть, в четвёртый год 202-й олимпиады; от Адама же шёл год 5539, 6-й день (пятница)»¹³⁶⁷.

Ср. родственный текст у Георгия Кедрина, пользовавшегося «Эпитомой» типа В2 (пространная редакция 2-й ступени интерполяции) (Georg. Cedren. Hist. Т. I. Р.304:307):

1) «В 42-м году единовластия [Августа] рождается Христос Бог наш; это год от сотворения мира, согласно точнейшим записям, 5506, месяца декабря 25 число, день 4-й (среда). Круг солнца восемнадцатый, луны круг 15-й».

2) «В 19-м году Тиберия Цезаря Господь пришёл на страсть; это год 5539, месяца марта 23-е, день 6-й (пятница)».

Почти тот же текст в т. н. «Эклоге Вирта» и близкой к ней хронике из Parisinus graecus 1417¹³⁶⁸:

1) «В 42-м году царствования [Августа] рождается Христос Бог наш; это год, согласно точнейшим записям, 5506, месяца декабря 25-е, день третий (вторник)¹³⁶⁹. Круг солнца [1]8-й и луны 15-й»¹³⁷⁰.

2) «В 18-м году этого Тиберия Господь пришёл на страсть; год мира 5539, месяца марта 23-е, день 6-й (пятница)».

* * *

В системе «Пасхальной хроники» Рождество Христово – среда, 25 декабря 5507 г. (3 г. до н. э.); распятие – пятница 23 марта 5540 г., 19 г. Тиберия (31 г. н. э.)¹³⁷¹. Таким образом, мы имеем дело с различными этапами адаптации хронологической системы «Пасхальной хроники»:

А) у Георгия Кедрина годы пересчитаны на ромейскую эру (на единицу меньше), но оставлено мартовское начало года;

Б) в хронике из Parisinus graecus 854 (точнее, в дополнительном источнике, послужившем для её интерполяции) та же операция проделана для сентябрьского календарного стиля (поэтому для декабрьской даты Рождества год от сотворения мира совпадает с «Пасхальной хроникой»);

В) в хрониках типа «Эклоги Вирта» также использован сентябрьский год, но при этом год Рождества смещён на 4 г. до н. э.; это исправляет один из коренных изъянов хронологии «Пасхальной хроники», где из-за ошибки в расчётах распятие Иисуса Христа происходит спустя всего 2 года после Крепления, тогда как по традиции Его проповедь длилась 3 полных года (см. экскурс Противоречия в расчётах «Пасхальной хроники» и влияние других хронологических систем¹³⁷².

* * *

В заключительной части данной группы хроник встречается несколько дат, не образующих какой-либо единой хронологической системы и представляющих собой яркую иллюстрацию того «хронологического замешательства», которое воцарилось среди греческих историков со 2-й половины IX:

1) коронация имп. Романом I Лакапином своей супруги августы Феодоры: «6 января, 8 инд., 6428 г.»¹³⁷³; учитывая дату провозглашения самого Романа (декабрь 919 г.) в этой дате можно видеть как ромейскую сентябрьскую, так и проторомейскую мартовскую эру ( = 6 января 920 г. н. э.):

2) в событиях, приведших к единоличному воцарению Константина VII, рядом упоминаются 2 даты, датированные одним и тем же 3-м индиктом ( = 944 / 945 г. н. э.), но разными годами от сотворения мира: «6453 г., 3 инд.» и «20 декабря, 3 инд., 6454 г.» (Георг. Амарт. Хроника в слав. пер. Т. II. С. 64). Единственный способ примирить странное противоречие – допустить в первом случае ромейскую сентябрьскую эру, а во втором – некую эру, смещённую на год (или ошибку):

3) «ноябрь 6469 г., инд. 6» – сочетание года и индикта, не поддающееся толкованию: ноябрь 6 индикта в правление Романа II, о котором идёт речь ( = 962 г.), соответствует 6471 г. от с.м. по ромейской сентябрьской и проторомейской мартовской эре, 6470 г. по ромейской мартовской эре; приходится допустить некую «эру 5507 г. до н. э.», следы которой встречаются в датировках IX–X вв.

* * *

Начало творения мира. Воплощение и Воскресение (а по мнению некоторых и Второе Пришествие) – 25 марта (александрийская система). Но воскресная Пасха 25 марта – начало 5539 года (ромейская мартовская эра) (Georg. Cedren. Hist. Т. 1. Р. 7):

«[День творения] есть первый день первого месяца, называемого у евреев нисаном, а по римлянам – двадцать пятое марта месяца, по египтянам же – 29 [числа] 7-го месяца, называемого у них фамено. В этот день и Гавриил возгласил Пречистой Богородице приветствие о божественном зачатии Спаса нашего Бога. В этот день и Единородный Сын Отца, исполнив после неизреченного от неё Рождества всё домостроительство, восстал из мёртвых: отчего этот день святые отцы назвали Пасхой Господней, приняв от этого святого дня живоносного Воскресения начало пять тысяч пятьсот тридцать девятого года от сотворения мира. А некоторые из святых богоносных отцов говорили, что в тот же день, то есть [число] марта месяца, случится и второе пришествие на землю Сына и Бога и Спаса нашего, когда Он будет судить всякое дыхание, так что и будущий век вновь возьмёт начало с этой даты».

Таким образом, здесь мы имеем дело с одним из вариантов ромейской эры, где используется александрийская мистическая хронология (совпадение начала творения. Благовещения и Воскресения с 25 марта). Следовательно, за начало года принято 25 марта.

Далее Кедрин приводит любопытные расчёты по ромейской системе (на примере Рождества):

<...> [в] 42-м году монархии [Августа] рождается Христос Бог наш. Это год от сотворения мира, по самым точным записям, 5506, месяца декабря 25 число, день [недели] 4-й (среда). Круг солнца восемнадцатый, луны круг 15-й¹³⁷⁴. Если же захотим узнать день [недели], в который родился Христос истинный Бог наш, возьмём для настоящего года эпакты солнца – [1]¹³⁷⁵, добавим дни после начала первого месяца¹³⁷⁶: 30 в апреле, 31 в мае, 30 в июне, 31 в июле, 31 в августе, 30 в сентябре, 31 в октябре, 30 в ноябре, 25 в декабре – всего 206+1¹³⁷⁷. Это раздели на семь так: се́мью 40 = 280, [минус] 11*7 [280–77 = 203], остаётся 4¹³⁷⁸. Итак, мы узнали, что в тот день [недели], в который Он сотворил светила, в нём же и родился Христос истинный Бог наш, как сущее Солнце праведности.

На 15-м году Тиберия Цезаря Он окрещён Иоанном, первого индиктиона, в реке Иордан, в 13-й день Его 31 года, 6-го числа января месяца. Итак, в 5506 году бытия мира родился Христос Бог наш, а в настоящем 5536 году окрещён, как уже было сказано. После крещения всего народа, как говорят священные речения, крестился и Иисус, и когда он подходил, случилось так, что разверзлось небо и сошёл на Него Дух Святой в телесном виде словно голубка, и глас раздался с неба, говорящий: «Ты еси Сын Мой возлюбленный, в Тебе Мое благоволение».

Если мы захотим узнать и то, который это был день недели, когда крестился Господь, возьмём 5536 лет. К ним прибавим четвёртую часть и получим 6920. Это разделим на семь, говоря: се́мью 900 = 6300, се́мью 80 = 560, се́мью 8 = 56. Остаются 4 эпакты¹³⁷⁹. К ним добавляем дни с первого месяца до того дня, в который крестился Господь. Так получаем: 4 эпакты, 30 в апреле, 31 в мае, 30 в июне, 31 в июле, 31 в августе, 30 в сентябре, 31 в октябре, 30 в ноябре, 31 в декабре, 6 в январе, всего 285. Это дели на семь, говоря: се́мью 40 = 280, остаток 5. Итак, мы узнали, что в 5-й день недели (четверг) крестился Господь. В тот день, в который Сам Господь приказал водам вывести пресмыкающихся, душу живую, по исполнении веков Сам Он был крещён и освятил воду, сделав её для нас животворящей.

А после крещения и искушения Сатаной в пустыне и победы над искусителем, Он пришёл в Галилею, проповедуя благовестие Царствия, и велев ученикам, уверовавшим и принявшим проповедь благочестия, идти с Ним в Иерусалим праздновать законную пасху. Если захотим знать, на какое число месяца выпал в настоящем 5537 году, начиная с 21 числа марта месяца, 14-й день первого лунного месяца, разделим 5536 на 19, в остатке 7¹³⁸⁰. Умножив это на одиннадцать, получим 77. Вычти две тридцатки, говоря: дважды 30 = 60: остаются 17 [эпакт]¹³⁸¹. Прибавь к ним три[надцать]¹³⁸² «до светил», 7 «Долунных» и 7 [дней] от 21-го марта включительно¹³⁸³: итого 44. Раздели на 30, остаётся 14. 14-й день первого лунного месяца выпал на 27 число марта месяца. Если захотим узнать и в который день [недели] выпало это 14-е, прибавим к 5536 четверть = 6920. Это дели на 7, говоря: 7*900 = 6300; 7*80 = 560; 7*8 = 56. Остаются 4 эпакты. К ним прибавь три «до светил»¹³⁸⁴ и 7 [дней] от 21 марта включительно. Всего 14. Раздели на 7, остаётся 7. Была суббота¹³⁸⁵.

На 19-м году Тиберия Цезаря Господь явился на страдание. Это год 5539, месяца марта 23-е, день 6-й (пятница). Воскрес же Он 25-го числа того же марта месяца, <в это время завершилась>, в 1-й день (воскресенье). Потому и заповедала Церковь праздновать Кириопасху (τὸ κύριον πάσχα) 25 числа марта месяца; в это время завершилась иудейская пасха, 24 марта, в 7-й день (субботу). Круг солнца 23-й и луны 10-й¹³⁸⁶ начинающийся 21 числа марта месяца, в настоящем 4-м индиктионе. И 11 год девятнадцатилетнего цикла луны «по природе», и 26-й [24-й] двадцативосьмилетнего цикла солнца «по природе». Это четвёртая пасха, в которую пострадал Христос истинный Бог наш. Свидетельствует об этом Евангелие: «и они не вошли в преторий, дабы не оскверниться, но чтобы беспрепятственно на другой день есть пасху». И далее: «и иудеи, дабы не оставлять тел на кресте в субботу, поскольку была пятница (ибо в ту субботу был день великий), попросили Пилата, чтобы перебил им голени и подготовил». Итак, в то время, когда по плоти пострадал за нас Господь, Он не вкушал Пасхи закона, но Сам был заклан за нас. И так как Он не совершил пасху 14-го, но перед этим совершил тайную вечерю, когда наступил день освящения опресноков и приуготовление к празднику, обнаруживается, что Он причащал учеников не жертвенным [мясом] и опресноками, но хлебом и чашей.

Те же, кто записывают Рождество Христово в 5500 году, а Страсть в 5533, ошибаются, неточно установив год¹³⁸⁷.

Несмотря на некоторые изменения (и искажения), очевидно, что данные пассажи восходят к расчётам в «Пасхальной хронике» (см. главу о ней, экскурс Пасхалистические расчёты в «Пасхальной хронике»). Об этом недвусмысленно свидетельствуют отдельные фразы, дословно повторяющие слова хрониста VII в. Однако при всём при этом в расчёты последовательно внесены изменения: годы от сотворения мира приведены не по эре «Пасхальной хроники», но по ромейской эре с мартовским началом года.

Неизвестно, сам ли Георгий Кедрин является автором этой адаптации. Судя по характеру его сочинения в целом, он, скорее, заимствовал весь блок из какой-то более ранней всемирной хроники. Как бы то ни было, перед нами образец одного из этапов преобразования хронологической системы «Пасхальной хроники» в классическую ромейскую.

Самого внимательного отношения заслуживает фраза о том, что «по природе» номера циклов оказываются больше на единицу. Это окончательно ставит крест на некогда популярной теории Шварца о происхождении эры «Пасхальной хроники» из ромейской. Наоборот: ромейская эра и есть та самая эра «по положению», которая развивается на основе «естественной» («по природе») хронологической системы, разработанной в начале VII в. автором «Пасхальной хроники».

Ярким проявлением компилятивности хронографии Георгия Кедрина является то, что он, с одной стороны, отрицает александрийские датировки Рождества и Страстей (5500 и 5533 гг. мира), говоря об их ошибочности. Но, с другой стороны, считает днём начала творения воскресенье 25 марта – что свойственно именно александрийской эре. Следует, впрочем, иметь в виду, что 25 марта является воскресеньем и в 5509 г. до н. э. – годе сотворения мира по эре «Пасхальной хроники».

Можно предположить, что произошло следующее:

1) за основу была взята хронологическая система «Пасхальной хроники», которой соответствуют циклы «по природе» с «естественным» началом года во время весеннего равноденствия;

2) ради удобства расчётов начало года было перенесено на начало индикта – сентябрь («Эпитома В» в кодексе Parisinns graecus 854); так возникла классическая ромейская эра;

3) за начало творения была принята традиционная александрийская дата – 25 марта, воскресенье 5509 г. до н. э. (Георгий Кедрин).

В группе хроник, родственных «Хронике Барберини»¹³⁸⁸, в результате исправления ошибочной даты Крещения Христа (31 год Христа, вторник 6 января 5536 г. мира = 28 г. н. э.) и перенесения Рождества на год назад возникла следующая система: Рождество – вторник 25 декабря 5506 г. = 4 г. до н. э.; Страсти – 23 марта 5539 г. = 31 г. н. э., через полных 33 года.

Хроника анонимного автора из рукописи Parisinns graecus 1712, в своё время по ошибке изданная под именем Симеона Магистра, представляет собой компиляцию из сочинений, родственных хронике Георгия Кедрина (до начала IX в.) и Симеона Логофета. В настоящее время издана только заключительная часть хроники (IX–X вв.), где особое внимание привлекает уникальная хронологическая схема:

Лев V (813) – 6307 г.;

Михаил II (820) – 6314 г.;

Феофил (829) – 6323 г.;

Михаил III и Феодора (842) – 6335 г.;

Василий I (867) – 6362 г., 1 индикта;

Лев VI (886) – 6381 г. (в издании «6388», но последнюю цифру следует исправить, исходя из указанной здесь же продолжительности правления этого императора);

Александр и Константин (912) – 6407 г.;

Константин VII (913) – 6408 г.

Роман II (959) – 6456 г.

Возможно, сюда же относится дата восстановления иконопочитания (843), стоящая в одной из рукописей хроники Симеона Логофета (Vaticanus graecus 163, fol. 42) – 6338 г.

Эти данные, несмотря на некоторый разнобой, в целом укладываются в систему, в которой сотворение мира попадает в район 5495 / 5494 г. до н. э., а 5500 г. – на 5 г. н. э. О происхождении такой хронологической конструкции ничего определённого сказать нельзя. Но следует отметить, что похожая схема (Благовещение в 316 г. Александра = 5 г. н. э.) упоминается у восточно-сирийского писателя XII в. Симеона (Шемона) Шанклавайи¹³⁸⁹.

Дерзновенно поставив перед собой задачу продолжить труд последнего великого греческого хрониста, Феофана Исповедника, анонимный автор оказался не на высоте положения. Не касаясь литературного своеобразия этого любопытного образца греческой исторической прозы, отметим лишь, что «Хронография» Продолжателя Феофана нисколько не оправдывает своего названия. Единственное, что можно сказать с уверенностью, это то, что её составитель решительно отказался от александрийской эры Феофана, не предприняв со своей стороны ни малейших попыток заменить её какой-либо иной хронологической системой. В тексте, составляющем собственно сочинение Продолжателя (книги I–IV) встречается всего несколько дат от сотворения мира:

1а) «11 января 6302 года» – кончина на острове Плати монаха Афанасия, бывшего императора Михаила I Рангаве¹³⁹⁰:

1б) «15 января 6307 года» – кончина там же Евстратия, постриженного в монахи и оскоплённого сына того же Михаила I (Ibidem)¹³⁹¹.

Обращает на себя {внимание} отсутствие индиктов, по которым в хронике датируется большинство событий. Поскольку в тексте сказано, что Михаил-Афанасий прожил после низложения (в июле 813 г.) 32 года, первая дата должна указывать на январь 846 г. н. э. (6354 г. по ромейской эре). Ясно, что в цифровой записи имеется ошибка: скорее всего, пропущено число десятков лет. Из всех известных нам систем летосчисления здесь наиболее подходит эра, использованная «Продолжателем Георгия»: здесь свержение Михаила I и воцарение Льва V отнесено к 6310 году¹³⁹²; прибавив 32, получим 6342 год. Описка ˏϛτβʹ и ˏϛτζʹ вместо ˏϛτμβʹ и ˏϛτμζʹ и соответственно представляется вполне объяснимой.

2) «24 сентября, 1 инд., 6376 года, 3-й час ночи» – убийство Михаила III и единоличное воцарение Василия I (Theoph. Cont. Chron. Р. 210). Датировка ( = 867 г. н. э.) предполагает, очевидно, ромейскую сентябрьскую эру (мартовская проторомейская также теоретически возможна, но её употребление в эту эпоху маловероятно).

Итак, очевидно, что анонимный продолжатель Феофана мало интересовался хронологией, но уже зафиксировал употребление традиционной ромейской эры.

Единственным историком X в., регулярно использующим ромейскую эру с сентябрьским годом, оказывается Генесий. Ей соответствуют все даты от сотворения мира, стоящие в начале каждой из его 4 книг:

1) «год 2-й царствования Михаила, зятя василевса Никифора, а от мирового творения (κοσμικῆς δὲ κτίσεως) 6322-й, индиктион 7» – разгром ромеев болгарами Крума и свержение Михаила I Львом V летом 813 г. н. э. (Genes. Reges, 11. Р. 3);

2) «год 6329, индиктион 14» – воцарение Михаила II на Рождество 820 г. (Genes. Reges, II 1. Р. 22);

3) «год 6338, индиктион 8» – Феофил наследовал Михаилу II, осень 829 г. (Genes. Reges, III 1. Р. 36):

4) «год 6350, индиктион 5» – Феофилу наследовал Михаил III с матерью Феодорой, январь 842 г. (Genes. Reges, IV 1. Р. 55).

В своих скудных хронологических указаниях «История» Льва Диакона демонстрирует поразительную бессистемность:

1) «октябрь, 3 индикт, 6467 год» – ромейская мартовская эра (?) ( = 959 г.);

2) «август, 6 индикт, 6470 г.» – ? ( = 963 г., 6471 г. виз.э.):

3) «11 декабря, 13 индикт, 6478 г.» – ромейская сентябрьская эра ( = 969 г. н. э.):

4) «январь, 4 индикт, 6485 г.» – ??