Азбука веры Православная библиотека История Церкви Соловецкая обитель: культурно-исторический очерк


Соловецкая обитель: культурно-исторический очерк

Содержание

Соловецкая обитель Гавань благополучия. Паровой флот обители и Преображенская улица Флагштоковая башня По крепостным стенам Преображенский собор Царские врата Преображенского собора Успенский храм и трапезная  

 

Соловецкая обитель

Еще в полях белеет снег, а «бродячая и молящаяся Русь» уже готовится в путь-дорогу – в далекое Беломорье, в Соловецкую обитель. Любит русский народ со времен седой старины эти «хождения по святым местам»; в них он вкладывает свой религиозный порыв, всю поэзию своей души, ими избывает житейское горе. Идут обыкновенно артелями с «вожаком» во главе, заходя и в Москву, и в Воскресенск – Новый Иерусалим, и в Троицкую Лавру, и в другие попутные города и местечки на поклонение прославленным святыням. Богомольцев центральной России север встречает уже в Ярославле, в расположенном на заволжском берегу Тверицкой слободы, возникшей здесь по приказанию Ивана Васильевича Грозного, которому не нравилась во время его «походов» на север безлюдность Заволжья: сюда поэтому были вызваны и здесь поселены тверские рыбаки. Перевалив через Волгу, богомольцы молятся на кресты слободской церкви во имя преподобных Зосимы и Савватия Соловецких чудотворцев.

С Вологды те, кто имеет в котомке припасённые целковики, «сплавляются» по непрерывному водному пути от Вологды до Архангельска, по Двине же лежит путь и выходцев из Сибири и Приуралья. В Архангельске Соловецкая обитель имеет два подворья, которые зачастую бывают совершенно переполнены – особенно то из них, которое расположено в части Архангельска, называемой – «Соломбала», – сюда подходят и здесь принимают пассажиров соловецкие пароходы. Весна на «Святых островах» вступает окончательно в борьбу со льдом и снегом только в мае месяце, когда и отходят на материк первым рейсом монастырские пароходы, которые, кроме Архангельска, в начале навигации ходят еще в Сумской Посад и Онегу для встречи идущих в монастырь со стороны Петербурга и Каргополя. Из Петербурга путь богомольцев лежит через озера ладожское и Онежское до города Повенца, а оттуда трактом до посады Сумы.

Если Соловецкая Обитель видит в своих стенах пришельцев со всех концов необъятной России, то этим она обязана, как своим святыням, так и тому истинному духу монашества, который царит здесь.

Для севера же и тяготеющих к нему областей монастырь и до сих пор продолжает служить культурным центром, являясь образцовым хозяином. Влияние это особенно сильно распространяется через так называемых «годовиков», которые разносят его по всем уголкам далекого севера, – «годовиками» в Соловках называют мальчиков 12–14 лет, которых родители отдают в монастырь обыкновенно на год поработать на преподобных Зосиму и Савватия в благодарность за исцеление от болезни или вследствие других каких-либо обетов.

Царственно-широко разлилась под Архангельском царица северных рек многоводная Двина, – целое море воды, на котором просторно разместились бесчисленные поморские промысловые «шняки», всевозможных видов и типов речные пароходы и внушительные своими размерами – морские корабли. На рейде кипит могучая трудовая жизнь, вдоль всей бесконечно длинной, опоясывающей его, ленты городской набережной, на которой приветливо поблескивают на солнце золотые кресты храмов. Почти против городского соловецкого подворья – пристань Мурманского пароходства, которое совершает почтовые рейсы по берегам Белого моря и Ледовитого океана. У стенки пристани нас ожидает сравнительно большой пароход «С. Ю. Витте».

Его корпус тихо вздрагивает от толчков, несущихся волна за волной из машинного отделения, – на носу корабля по линии волнореза по морскому обычаю находится барельефное изображение того, чье имя носит корабль. Моряки прифрантились и вычистили все, что можно было почистить, так что первое знакомство с пароходом оставляет благоприятное впечатление. На палубе снуют матросы, с болезненным визгом-вздохом паровая лебедка бросает в черную пасть трюма ящики, тюки и бочки разнообразного груза.

К назначенному для отхода часу все приготовления заканчиваются. Вечернее солнце жаркого июльского дня золотило гладь и тишь Двинского простора, и под его лучами панорама Архангельска становилась какая-то мягче и живописнее. Раздается последняя команда, и пароход начинает скользить и удаляться от пристани; стоящий возле меня помор с красивыми и правильными чертами лица исконного велико-русского типа, сняв шапку, истово крестится «двоеперстным знамением» на соборные кресты уходящего от нас Архангельска – этой столицы нашего Беломорья. Рекой Маймаксой, притоками и рукавами пароход идет около двух часов, пока не выберется в открытое море. Солонце давно уже скрылось за горизонтом, когда мы взяли курс на Соловецкие острова; белые, серебристые ночи севера заставляли забывать о времени. Пароход плыл по серо-блестящей водной равнине, дававшей в излом волны нежный изумрудно-зеленый цвет, направляя свой бег в белесоватые дали мимо бесчисленных причудливо разбросанных островов. Подул утренний ветерок, становилось все свежее и свежее, но зато как легко было дышать этим холодным слегка соленоватым воздухом. Несколько часов сна, снова на палубу. Кто видел хоть раз восход солнца на Белом море, тот никогда не забудет этой картины: в серые тона морской воды брошены яркие желтовато-красные пятна, среди которых сверкает расплавленное золото первых лучей, – все это горит и переливается на утренней зыби, давая чарующую симфонию красочных гамм.

На горизонте показываются святые острова. «Витте» – большой пароход, и ему не пройти в мелкую соловецкую гавань, он останавливается подле небольших, находящихся у входа в гавань островов, повернувшись боком к ветру, чтобы спокойно спустить пассажиров. Пока спускают шлюпки, мы любуемся своеобразной, исполненной суровой прелести, картиной обители с ее мощными стенами и башнями, с причудливыми очертаниями монастырских храмов и различных строений.

Для «приема и успокоения» богомольцев построены три гостиницы; это здания без архитектурных претензий, обычного у нас «ящичного стиля», но в самой большой из них чисто, светло и просторно. Лишь только мы занимаем номер, как на окне появляется белая большая соловецкая чайка, а к нам входит, «замолитвовав» у дверей, краснощекий, богатырски сложенный маленький помор-«годовик» с чайным прибором; «годовики» и чайки – это то, что сразу же вводит нас в какую-то новую, незнакомую нам жизнь.

Гавань благополучия. Паровой флот обители и Преображенская улица

Соловецкие острова образуют небольшую сравнительно сплоченную семью островов, из которых «Соловецкий» – самый большой. Его окружность равняется 175-ти верстам. Поверхность острова носить волнообразный, гористый характер; из возвышенностей можно отметить горный кряж Гремячей горы и Секирную гору, на вершине которой приютился скит с церковью и колокольней-маяком. Остров изобилует озерами и болотами (озер насчитывается до 300); кустарники и леса (ель, сосна, береза, осина, ива, тальник) чередуясь покрывают остров; из ягодных здесь встречаются черемуха, рябина, можжевельник, морошка, брусника, клюква, малина, смородина, (черная и красная), черника, голубика, морошка. Животный мир на острове представлен лисицей, зайцем, белкой, оленем; нужно заметить, что на Соловках запрещена охота, вследствие чего здесь звери совершенно не боятся человека, и нам приходилось видеть мирно и степенно прогуливавшуюся лисицу, не обращавшую ни малейшего внимания на людей; то же приходилось наблюдать и среди пернатого царства, представители которого не столько разнообразны, сколько многочисленны: чайки, которые по летам сменяют ворон, превосходят в этом отношении всякое вероятие, – они располагаются со своими гнездами на монастырских площадках, на тротуарах, на проезжих дорогах.

Климат на островах сравнительно очень умеренный, – морозы выше 20-ти градусов здесь очень редкое явление; дают себя чувствовать только продолжительность зимы и краткость лета да своеобразное распределение ночи и дня: в декабре почти непрерывная ночь, а летом белые ночи.

В 1429-м году на остров прибыли первые насельники, иноки-отшельники, Савватий и Герман; недолго пожил пр. Савватий и в 1435-м году «ко Господу отыде»; его место заступает другой подвижник – пр. Зосима, и с тех пор подвиг иноческий не прерывается на святых островах. Мало-по-малу, монашеское население увеличивается, строится церковь, и новгородский владыка дает в обитель игумена, а затем дарственной грамотой (хранится в ризнице) Соловецкие острова закрепляются за монастырем на вечные времена; дар Великого Новгорода был впоследствии подтвержден Иоанном III. С глубокой древности обитель стала получать богатые вклады и пожертвования, – в 1450-м году знаменитая посадница Мария Борецкая даровала монастырю обширные свои владения (Кемь и Суму); радели святому месту по мере сил и достатков и иные разного звания и чина люди; не малое к себе «жалованье» видели иноки соловецкие и от царей московских. Деревянная в начале своей истории обитель соловецкая разделяла участь всей тогдашней России, подвергаясь опустошительным пожарам: летопись отмечает годы – 1485-й, 1517-й; только при игумене Филиппе (святитель московский) началась в монастыре каменная кладка.

Живя на «отоцех студеного моря», иноки вели тяжелую борьбу с природой, но вскоре их подвиг иноческий усложнился борьбой с внешними врагами и монастырю пришлось превратиться в грозную крепость.

В XVI веке (1571-й г.) шведские корабли подходили к островам, но на некоторое время они почему-то отложили решительные действия против беззащитных соловецких насельников. Тем временем на островах появляются московские ратные люди: воевода Озеров со стрельцами и пушкарями (число которых увеличивается жителями поморских волостей) и со всяким припасом: пушками, пищалями, ружницами, ядрами и порохом (215 пудов).

В 1579-м году воевода строит вокруг монастыря деревянный «острог» с башнями, вооружив его привезенными пушками и пищалями.

Флагштоковая башня

С 1584-го года по плану инока Трифона вместо деревянных стен начинают класть каменные из огромных диких камней и гранитных обломков, промежутки между которыми закладывались кирпичом и заливались известкой; эта гигантская работа (некоторые камни весили около 500-т пудов) продолжалась целых двенадцать лет. Стены вышиной в 5 саженей, шириной в 3 сажени, с восемью огромными башнями тянутся в окружности более, чем на версту.

Благодаря основательной, грозной броне из валунов и гранита, многочисленному «огненному бою», а также своему особому большому войску, монастырь внушал к себе должное уважение со стороны заморских врагов и «николи от них во взятьи не бывал». Мало-по-малу монастырь является защитником и оберегателем всего Беломорья, – игумен становится главным воеводой соловецких войск, которых иногда бывало и больше 1000 человек.

В 1582-м году шведские воеводы Магнус и Иверстон терпят поражение от соловецких ратных людей, а в 1596-м году соловецкая рать сама идет походом в чужие земли и опустошает город Каяну с окрестностями; в эпоху смутного времени она успешно борется со шведами.

По крепостным стенам

В 1637-м году последний царский воевода – Крапивин сдал ключи и все военные снаряды и припасы настоятелю монастыря Варфоломею и отбыл «во-свояси» в Москву. В XVII же веке Соловки ждало новое испытание: «новые» богослужебные книги патриарха Никона не были приняты соловецкими отцами. Долгих семь лет отсиживались они от ратных людей, которые ничего не могли поделать с неприступной твердыней, и только измена победила их.

Петр I, который так интересовался севером, в свои посещения обители в 1694-м и 1702-м годах вполне оценил все значение соловецких укреплений и желая отметить это, к тем отличиям, которые имел от прежних государей соловецкий архимандрит, прибавить некоторые новые, не забыв пожаловать монастырю и 200 пудов пороха для «нынешнего с свейским королем случая».

В XIX веке Соловкам еще раз пришлось выступить в роли крепости. В 1845-м году англичане подступили на двух военных кораблях «Бриск» и «Миранда» к монастырю, в котором в это время было всего около 50 человек команды и несколько пушек. Два дня палили англичане по монастырю, но монахи не сдались, совершая под ядрами крестное хождение по стенам; следы бомбардировки тщательно отмечены на храмах и на других монастырских зданиях черными кружками и хорошо видны с земли.

В настоящее время стены и башни накрыты крышей, под которой устроены галереи; прогулка по ним доставляет огромное удовольствие, как как из амбразур стен и башен видны живописные картины соловецкой природы.

Войдем в святые врата обители. Они украшены аркой, концы которой поставлены на два кувшинообразных столба, отделанных в шашку; внутри арки за стеклянным покровом – образ Нерукотворного Спаса; внизу под образом помещена надпись: «Святые Врата», положенная на лапчато-лиственный орнамент. Над вратами устроена небольшая церковка Благовещения Пресвятой Богородицы, основание которой восходит к 1601-му году.

Из-под вратарных сводов открывается вид на внутреннюю площадь монастыря, всю сплошь заставленную массой соборов, церквей, колоколен, соединенных между собой, бегущими в разных направлениях висячими и внутренними галереями. Только взятые все вместе эти здания представляют собой тот архитектурный ансамбль, который навсегда остается в памяти посетителя; отдельные же монастырские здания в большинстве по-монашески просты в своих очертаниях и вполне гармонируют с суровостью иноческой жизни на Соловках.

Преображенский собор

Справа и слева от аллеи небольшие садики; в левом сложены собранные в 1854-м году английские ядра и гранаты и поставлены медные пушки, а в правом сооружена часовня, в которой находится снимок с «раненой» во время осады иконы Знамения Божией Матери.

Из всех монастырских строений резко выделяется Преображенский собор, построенный святителем Филиппом в 1558–66-м годах. В основание собора положен четырехугольник, уменьшающийся кверху, что придает особую стройность его «столповой» массе; содействуют этому также и те четыре угловые башни, которые так удачно поднимаются из толщи храма. Храм увенчивается пятью главами луковичной формы, крытыми чешуей. Собор подвергался различным перестройкам, о чем свидетельствует удивительное разнообразие форм окон на его стенах; с восточной стороны к его стенам приделана алтарная пристройка, которая своей формой сильно напоминает подобные же прирубы деревянных храмов. Два крыльца ведут на папертную галерею; из них западное обрамлено аркой, поставленной на тонкие столбики: арка и эти столбики прикрыты крашенным лепным орнаментом разных мотивов; своей работой он напоминает подобный же орнамент трапезной Троице-Сергиевой лавры; южное крыльцо прикрыто прелестным кокошником, внутри которого живописное клеймо.

С паперти на западной стороне мы входим в собор. Высокий пятиярусный иконостас отделяет алтарь от храма; иконостас этот – дар Петра Великого после первого посещения им монастыря. В начале 60-х годов XIX столетия иконостас вновь позолочен. В его первом ярусе находится икона Спасителя, в створах над царскими вратами, пожертвованная в обитель царем Михаилом Федоровичем. Богато декорированы столбы храма, поддерживающие его своды: на них устроены особые сени, по бокам которых поставлены резные фигуры ангелов, – на одном с рипидами, а на другом с дикирием и трикирием. На южном столбе под такой же сенью помещена икона Божией Матери, именуемая «Сосновскою», потому что она была найдена на сосне в северной губе острова, с 14 верстах от монастыря, с этой иконой архимандрит Александр под ядрами английских пушек обходил в 1854-м году с крестным ходом стены обители.

В южной части собор имеет придел во имя архистратига Михаила. В угловых башнях находятся еще четыре придела во имя: Двенадцати апостолов, Семидесяти апостолов, Феодора Стратилата и Иоанна Лествичника; в эти церкви нужно подниматься по узким коленчатым лестницам, выложенным в толще соборных стен.

Стены собора расписаны в 1861–1862-м годах. На южной стене храма – рака с частицами мощей святителя Филиппа; под ракой икона Божией Матери «Славянская» – перед ней обычно молился святитель.

Царские врата Преображенского собора

Рядом с Преображенским собором, в одной связи с ним, – Троицкая церковь, сооруженная в 1859-м году; в ней, в массивных серебряных раках, покоятся мощи преподобных Зосимы и Савватия, строителей монастыря; над раками – Деисус на трех досках, вклад св. Филиппа и образ пр. Зосимы, писанный учеником его Досифеем через пять лет после кончины преподобного. Под Троицкой церковью расположена церковь преподобного Германа, – в ней почивают под спудом мощи его; здесь же в особой часовне погребен преподобный Иринарх.

Из Троицкого храма попадаем в соборную Успенскую церковь. Переходы-галереи, ведущие туда, сплошь расписаны самыми разнообразными сюжетами «назидательного» характера: здесь найдем и знаменитое, перешедшее в публичную картину, «Распятие плоти», (где монаха, висящего на кресте с замкнутыми замком устами, силятся искусить – «мир» в виде царственного юноши, «плоть» в образе девицы в розовом платье и нарядной шляпе, «диавол» – в своем обычном виде), и Страсти Христовы, и притчи, и многое другое; живопись эта поздняя и недавно поновлена.

Успенский храм и трапезная

Успенская церковь построена и освящена святителем Филиппом в 1557-м году. Она соединена с келарской и служит братской трапезной. Над царскими вратами её иконостаса – икона Успения Божией Матери, пожертвованная в 1715-м году царевною Марией Алексеевной. Вдоль иконостаса во время трапезы размещаются иноки, вдоль стоят простые богомольцы и послушники, а вокруг огромного столба, который поддерживает своды храма, более почетные посетители.

Над Успенской церковью – две церкви: Иоанна Предтечи и великомученика Дмитрия Солунского. Внизу – третья церковь Рождества Пресвятой Богородицы, построенная в 1859-м году на том месте, где явилась святителю Филиппу во время послушания его в монастырской трапезной, икона Божией Матери, именуемая «Запечною».

Рядом находится хлебопекарня, в которой и до сих пор хранится пятипудовый камень, служивший изголовьем святителю.

Над всеми этими церковными строениями на западной их части – маленькая колоколенка с боевыми часами. Между Успенским и Преображенским соборами церковь святителя Николая, основанная в 1577-м году и переделанная в каменную в 1834-м году. Подле этой церкви поставлена массивная обительская колокольня на постаменте из огромных диких валунов: она о трех ярусах со шпилем, высота ее равняется 27 саженям.

На колокольне тридцать колоколов разной величины; из них самый большой – Преображенский в 1147 пудов, перелит в 1774-м году из колокола в 995 пудов, пожалованный обители царем Борисом Годуновым. Из древних колоколов теперь сохранились только два: один в 173 пуда, пожертвованный в 1557-м году князем Александром Ивановичем Воротынским; другой – дар дворецкого боярина Григория Васильевича Годунова в 1597– м году.

Внутри монастыря есть еще церкви: больничная, Знаменская, вратарная и часовни.

Вокруг монастыря, в скитах и по дорогам к ним находится еще свыше двадцати церковок и часовенок, но они все позднейшей стройки, и их строители не заботились о красоте своих созданий.

Под Никольскою церковью (внутри монастыря) помещается ризница – богатая сокровищница древнерусского искусства.

Среди евангелий, хранящихся в ризнице, отметим: 1) евангелие XIV века на пергаменте, 2) евангелие с надписью св. Филиппа, употреблявшееся по преданию во время жизни пр. Зосимы, 3) евангелие в десть с серебряной верхней доской – дар Исидора митрополита Новгородского в 1609-м году, 4) евангелие рукописное – дар князя Дмитрия Михайловича Пожарского в 1613-м году, 5) евангелие – вклад патриарха Иосифа в 1638-а году, 6) евангелие келаря Троицко-Сергиевской лавры старца Александра Булатникова, 7) евангелие кошевого Петра Калнышевского и 8) евангелие, построенное иждивением обители (2435 руб.), весом 2 пуда 20 фунтов. Кресты: 1) запрестольный крест с мощами, сделанный из моржовых зубов с резным распятием (упомянут еще в описи 1514-го года), 2) крест золотой (2 ф. 62 э.) – вклад Ивана Васильевича Грозного и царевичей Иоанна и Феодора в 1558-м году, 4) крест напрестольный масличный резной – вклад патриарха Филарета в 1627-м году. Священные сосуды: 1) дарохранительница в потир деревянные пр. Зосимы, 2) потир, ковш, два кадила и два серебряных блюда – дар св. Филиппа, 3) два кубка золоченых, пожалованные Грозным в 1583-а году, 4) три водосвятных чаши царя Федора Иоанновича, 5) водосвятная чаша – вклад князя Михаила Васильевича Скопина-Шуйского в 1586-м году, 6) чаша серебряная «приложил» Дмитрий Иванович Годунов в 1592-м году, 7) серебряный ковш царя Алексея Михайловича, 8) две серебряные ковша Петра Великого. Священные облачения: 1) Риза преподобного Зосимы из белого полотна с оплечьем шелковой материи; дана преподобным архиепископом Новгородским Иовою при посвящении его в сан игумена, 2) риза св. Филиппа камчатной двуличной материи, 3) риза и стихарь, пожалованные царем Михаилом Федоровичем, 4) две ризы – вклад патриарха Иоасафа, 5) Покров на раку и драгоценная архимандричья митра царицы Прасковьи Федоровны.

Различные замечательные предметы:

1) Покрышка с шубы св. Филиппа шерстяной материи темно-вишневого цвета, 2) палаш князя Михаила Васильевича Скопина-Шуйского, 3) сабля, осыпанная драгоценными каменьями, князя Дмитрия Михайловича Пожарского, 4) серебряная кружка инока Стефана, бывшего Казанского царя Симеона Бекбулатовича, 5) кружка резная слоновой кости с шестью императорскими портретами, 6) каменное клепало, в которое звонили при пр. Зосиме.

Жалованные грамоты и документы:

1) Грамота Новгородского архиепископа Ионы и бояр с восьмью вислыми свинцовыми печатями, писанная на пергаменте и данная Соловецкому монастырю на вечное владение Соловецкими островами, 2) грамота великого князя Иоанна III, подтверждающая первую, дана в 1479-м году – с позолоченной чеканной печатью, 3) две вкладные записи новгородской посадницы Марии Борецкой на имя игуменов Соловецких, Ионы и пр. Зосимы, 4) грамота новгородского митрополита Никона 1651-го года о служении соловецкими архимандритами полной архимандричьей службы, 5) собственноручные письма св. Димитрия, митрополита ростовского и св. Филиппа, митрополита московского.

Кроме отмеченных в ризнице хранится еще более 200 подлинных грамот и указов, митрополитов и других духовных лиц. Библиотека соловецкого монастыря ныне опустела, как как все ценное в научном отношении из нее изъято в библиотеку Казанской духовной академии. Но все же и теперь она насчитывает несколько тысяч номеров рукописных, старопечатных и новых книг, преимущественно богослужебного характера. Украшением библиотеки служит житие преподобных Зосимы и Савватия – «Сад спасения», писанное полууставом с золотом на александрийской бумаге с лицевыми изображениями на всякое чудо.

Разнообразное собрание оружия размещено в особой оружейной палате. Здесь находятся пушки медные и чугунные, турецкие пищали о двух зарядах, фузеи, пистолеты с серебряной оправой, самопалы, мушкеты в ложах, палаши, сабли, луки, шпаги, копья, багнеты, бердыши, колчаны со стрелами, кортики, рога казачьи, алебарды, знамена, метательные дротики, пороховницы, пули, всевозможные ядра.

Вдоль стен вплотную монастырь весь заставлен братскими кельями и всевозможными мастерскими, где рабочая, трудовая жизнь кипит от утра до вечера.

Монастырь – образцовый хозяин. Его хозяйственность и домовитость объясняются тем, что Соловки – сплошь мужицкое, крестьянское царство, привыкшие с детства к упорной борьбе с суровой северной природой за кусок насущного хлеба, – только с такими работниками и можно было совершить подобные чудеса строительного дела, как, например, постройка монастырских стен или засыпка валунами морского пролива, чтобы соединить Соловецкий остров с Муксаломским, где теперь устроен обширный скотный двор; только соловецкие монахи и могли совершить эти – воистину работы гигантов.

Хозяйственный гений в жизнь обители вдохнул святитель Филипп, который быль – Петром Великим Соловецких островов. Он устроил дороги, расчистил заводь, расширил ложки, развел на острове оленей, соединил озера каналами и тем устранил для них опасность обезрыбления.

Заветы его живут и до наших дней.

Обитель многое производит трудами рук своих тружеников; она имеет самые разнообразные мастерские; сапожную, портняжную, серебряных дел, корзинную, саяную, колесную, экипажную, переплетную, малярную, столярную, слесарную, литейное и механическое заведения, кузницы, смолокурни; заводы: салотопенный, свечной, гончарный, кирпичный, кожевенный, лесопилки, мельницы и проч.

Хозяйство монастырское делает большой годовой оборот и его баланс за год сводится в сотнях тысяч. Неуклонно и неустанно продолжают покорять суровую природу упрямые и упорные в труде соловецкие иноки: они на десятках десятин развели огороды и выращивают всевозможные овощи; они создали прекрасные луга; соединив Святое озеро с 70 другими, они получили огромную водяную энергию, которая работает у них на заводах, на мельницах и даже освещает монастырь электричеством.

Таково это монашеское царство – царство неизбывного труда и сильной веры, где могут жить только люди сильные духом и где все в то же время объято и смягчено поэтической дымкой истинного отшельничества.

Одиноко стоит эта затерявшаяся на просторе студеного моря обитель иноков; величавой простотой и суровой красотой дышать ее серые стены и белоснежные церкви, с которыми так удивительно гармонируют в общей гамме красок серо-белые соловецкие чайки.

Б. Дунаев


Источник: отдельный оттиск из 4-го и 5-го номеров журнала «Фавн» 1914 год.

Комментарии для сайта Cackle