Свв. равноапостольные Кирилл и Мефодий, учителя славянские

Свв. Кирилл и Мефодий были уроженцами города Солунь, в Македонии. Отец их Лев и мать Мария жили богато; отец служил в войске греческого императора и имел чин помощника военачальника. Он был родом из болгарских славян, но, служа в греческом войске, как бы совершенно переродился, и сам стал совсем греком, и детей своих воспитывал по-гречески. Старший сын Льва, Мефодий, выросши, поступил на военную службу, служил очень счастливо, достиг больших чинов и сделан был правителем значительной славянской области в северо-восточных пределах Македонии. Между тем, как Мефодий с честью проходил военную службу, младший брат его Константин (такое имя дали Кириллу при крещении) вел совершенно другую жизнь. Еще в пеленках он показывал в себе нечто особенное. Так, когда мать отдала его кормилице, то он не стал сосать ее груди, так что мать принуждена была кормить его своею грудью. А когда ему было семь лет и он уже начал учиться грамоте, то видел однажды дивный сон, о котором наутро так рассказывал отцу и матери: «Явился мне во сне какой-то воевода и, собрав девиц со всего нашего города, сказал: «Выбирай себе подругу; я поглядел и выбрал одну, отличавшуюся красотою и украшенную разными драгоценными одеждами, ее звали София». Родители поняли, что эта София есть Премудрость Божия и что Бог видением этим предвещает их сыну высокий ум, и с особым тщанием стали заботиться об обучении – своего сына. И, действительно, умственные способности Константина оказались самыми блестящими, он быстро и легко понимал и усвоял все, что преподавали ему учителя, и особенно полюбил чтение творений св. Григория Богослова.

Между тем, по смерти греческого императора Феофана, на престол вступил малолетний сын его Михаил, под опекой своей матери Феодоры и двух вельмож. Один из них, именем Феоктист, принял на себя воспитание малолетнего императора. Феоктист был хорошо знаком с родителями Мефодия и Константина; узнав о блистательных способностях последнего, в то время уже 15-летнего отрока вызвал его ко двору императорскому в Константинополь для обучения с малолетним Михаилом. Таким образом, от природы одаренному обширными способностями, юному Константину Бог послал самых знаменитых в то время в греческой империи наставников. Учась вместе с императором, Константин к удивлению наставников быстро усвоил всю тогдашнюю светскую мудрость: поэзию, риторику, философию, астрономию и другие науки, и множество языков. Благодетель Константина, Феоктист очень полюбил его и задумал женить его на своей крестнице, прекрасной и богатой девице знаменитого происхождения. Но ученый и благочестивый юноша не увлекся ни блеском императорского двора с его почестями, ни красотою девицы; тайно ушел он из дома своего покровителя и скрылся в одном из монастырей на Черном море. Бегство Константина поразило юного императора и его воспитателя и они заботились о тщательных розысках его. Целые шесть месяцев император и Феоктист отыскивали любимого ими беглеца и, наконец, разыскавши, насилу убедили его возвратиться в Константинополь. После этого они уговорили Константина принять священный сан и назначили его библиотекарем при церкви святой Софии и учителем философии в главном константинопольском училище, где он и пробыл несколько лет.

Однажды к императору Михаилу прислал посольство один арабский государь, эмир города Милетины, с просьбой, чтобы греки прислали искусных мужей, которые бы могли вести с арабскими учеными прение о христианской вере. Император, хорошо зная сотоварища своего по обучению, посоветовавшись с патриархом, решил послать Константина к арабскому властителю. Прибыв к эмиру Милетины, Константин в спорах с магометанскими учеными высказал такую мудрость и такие глубокие познания, что магометане, посрамленные им в ученых прениях, продолжавшихся несколько дней, решились отравить его ядом, но Господь сохранил Своего избранника, и поднесенный яд не причинил ему никакого вреда. Эмир же отпустил Константина с богатыми дарами на родину.

Возвратившись в Константинополь, Константин отказался от прежних должностей при церкви св. Софии и при константинопольском училище и удалился в одно уединенное место, где и прожил несколько лет, подвизались в молитвенных подвигах и ученых занятиях. В это, вероятно, время он изобрел азбуку для славянского языка, употребив для этого греческий алфавит с прибавлением к нему нескольких новых букв для выражения тех славянских звуков, которых нет в греческом языке. Это изобретение открыло Константину возможность заняться переводом евангелия, апостольских посланий и различных богослужебных книг на славянский язык.

Между тем и старший брат Константина, Мефодий, оставил военную службу и удалился на гору Олимп, где постригся в иноки. Константин, услыхав об этом, поспешил к старшему брату, новому иноку и вместе с ним начал уединенную жизнь в посте, молитве и ученых занятиях, продолжая и свой перевод священных книг на славянский язык.

В это время к императору Михаилу пришли послы от хазарского когана просить, чтобы прислал в Хазарию ученого мужа, который бы научил хазар истинной вере, так как иудеи и магометане старались обратить их каждый в свою веру. Император снова обратился к Константину и предложил ему ехать к хазарам. Готовый на все труды в пользу Церкви Христовой, Константин с радостью принял поручение и, уговорив идти вместе старшего брата своего Мефодия, отправился с ним в путь. Проплыв Черное море, они высадились на берег в Херсонесе, что в нынешнем Крыму и здесь на несколько времени остановились. Херсонес тогда был греческим городом и имел своего христианского архиепископа, но по соседству с ним жило много хазар. Поэтому-то Константин и Мефодий и остановились в Херсонесе, имея в виду научиться здесь хазарскому языку. Живя в Херсонесе, Константин услыхал, что в море, вблизи от города, находятся мощи священномученика Климента римского, который был сослан в Херсонес, там замучен и брошен в море с привязанным к нему якорем. Подвигнутые рассказами тамошних христиан о чудесах, которые за 50 перед тем лет ежегодно совершались от мощей св. Климента, Константин с Мефодием убедили архиепископа принять меры к открытию мощей. По молитве всей церкви херсонесской честные мощи св. Климента, по изволению Божию, выплыли из глубины морской, где они находились несколько веков и оказались на поверхности воды. Тогда их взяли на корабль и с честью привезли в город, положив там в церкви свв. апостолов. Часть св. мощей Константин отделил и взял с собою. После этого, братья недолго оставались еще в Херсонесе, а отправились к хазарам, где с честью приняты были коганом. При дворе когана, Константин и начал свои прения о вере как с хазарскими язычниками, так с иудеями и магометанами. Первый вступил с ним в спор один хазарин, хваставшийся своею природною мудростию. «Вы, греки, – говорил он, – рассуждаете и спорите, держа в руках книги, мы же не так поступаем: мы имеем мудрость внутри нас и излагаем ее из души нашей». Но Константин скоро победил эту самохвальную мудрость и кичливый мудрец со срамом удалился. Потом за обедом у когана, сам коган вступил в прение о трапезе, рассуждая на основании еврейских книг. Константин и когана заставил уступить, ссылаясь на те же еврейские книги. Приступали к спору о том же предмете и ученые иудеи, жившие при дворе когана, но также были принуждены умолкнуть пред Константином. После прений коган с некоторыми вельможами и частью народа принял святое крещение. Отпуская Константина и Мефодия в Константинополь, он хотел одарить их богатыми дарами, но они даров не приняли, а просили отпустить с ними несколько греческих пленников, томившихся в неволе у хазар. Коган согласился исполнить их просьбу и отпустил с ними 200 человек греческих пленников.

Возвратившись в Константинополь, Константин и Мефодий по-прежнему продолжали заниматься переводом священных книг на славянский язык, главным образом, для церковной службы крестившимся славянам; они еще раньше перевели древние чтения из Евангелия и Апостола, теперь перевели, кроме того, богослужебную псалтирь, утреню, вечерню, повечерие, часы и литургию. Между тем к императору Михаилу и бывшему тогда патриархом Фотию пришли послы из Моравии и Паннонии, от тамошних славянских князей Ростислава, Святополка и Коцела, которые просили прислать к ним учителей, способных изъяснить им о христианской вере на понятном для них родном языке. Император и патриарх по-прежнему же обратились к Константину и Мефодию, и те с готовностью изъявили согласие идти на новые труды в пользу Церкви Христовой. Перед их отъездом патриарх Фотий, прежний наставник и друг Константина посвятил его в сан епископа. По дороге в Моравию братья проходили чрез земли болгарского царя Бориса и здесь Мефодий успел положить начало христианской проповеди и убедил самого царя принять святое крещение. После того дело обращения болгар в христианство продолжали там другие учителя, присланные из Константинополя по просьбе царя Бориса. При этом более всего способствовали, успеху этого дела славянская грамота, изобретенная Константином, и сделанный братьями перевод церковных книг.

Князья моравские и народ уже были крещены. Первыми проповедниками христианства в Моравии и соседних славянских землях были латинские священники. Но эти священники, крестив славян, и не думали наставлять их в правилах христианской жизни или объяснять догматы христианской веры, они только совершали богослужение и притом на непонятном народу латинском языке и исправляли требы да исправно собирали разные поборы в пользу своих епископов и свою собственную. Поэтому-то князья Ростислав, Святополк и Коцель обратились в Грецию за учителями христианства, наслышавшись, что греки в этом деле поступают благоразумнее и добросовестнее. Константин и Мефодий, прибыв в Моравию, прямо начали с того, что стали служить литургию и другие церковные службы на славянском, понятном для народа языке, и немедленно завели училища, где учили чтению и письму на славянском же языке, как детей, так и взрослых, желавших учиться, толковали им Священное Писание и вообще старались просветить их грубые умы мудрою задушевной речью. Они переходили с одного места на другое, везде поучая народ и князей на славянском языке и устрояя славянские училища. В продолжение четырех с половиной лет они достигли того, что у них было уже множество учеников, готовых быть хорошими учителями для народа, достойных священства и других степеней церковного служения. И народ весь обратился к ним, оставив корыстолюбивых и малообразованных латинских священников. Такие успехи великих просветителей славянства сильно вооружили против них латинских, священников, но, не имея средств вести борьбу нравственную и разумную, эти последние почти все ушли из Моравии и отправились с жалобами на святых братьев: одни к своим, ближайшим начальникам епископам, а другие и в Рим.

Бывший тогда в Риме папою Николай, узнав о чрезвычайных успехах проповеди Константина и Мефодия в Моравии и Паннонии и желая привлечь к себе таких великих проповедников, а отчасти и вследствие поступавших к нему жалоб на них, пригласил их обоих в Рим особою грамотою. Константин и Мефодий отправились по этому предложению, но пока они шли в Рим, папа Николай умер и его место занял папа Адриан. Прибыв в Рим, Константин и Мефодий представили папе часть мощей священномученика Климента Римского, взятую Константином в Херсонесе, и папа принял пришельцев весьма ласково, одобрил их апостольские подвиги в Моравии и Паннонии и оставил их на время у себя в Риме, где они пробыли около года. В это время Константин, истощенный постоянной усиленной деятельностью и еще до путешествия в Моравию чувствовавший себя нездоровым, слег в постель и скончался, имея 42 года от рождения. Во время этой болезни он за 50 дней до кончины постригся в схиму и принял имя Кирилла, под которым преимущественно и остался известен. Папа Адриан сделал умершему Кириллу богатые похороны, в которых участвовало в пышных облачениях как греческое, так и латинское духовенство. По просьбе Мефодия, папа приказал положить также Кирилла в церкви св. Климента Римского.

Похоронив брата, Мефодий оставил Рим и, с согласия папы, отправился опять к славянам продолжать дело проповеди. В Моравии между тем начались междоусобицы, в которые вмешались немцы, латинские епископы, которые были там первыми христианскими проповедниками. Ростислав, покровитель святых братьев, был взят в плен своим возмутившимся племянником Святополком и выдан в руки немцев, которые ослепили его и заперли в один отдаленный монастырь. Мефодий, видя, что латинские священники снова приобрели силу среди междоусобствующих моравлян, удалился к паннонскому князю Коцелу, который благосклонно принял его и упросил папу посвятить его в сан архиепископа паннонского. Мефодий пробыл в Паннонии около трех лет, продолжая ревностно заниматься проповедью слова Божия, устройством церковных служб, распространением училищ и переводом богослужебных книг. Эта высокая и благотворная деятельность Мефодия страшно озлобила против него невежественное латинское духовенство, и оно стало всеми средствами преследовать ревностного просветителя. Наконец, вооружив против Мефодия разными клеветами немецкого императора и моравского князя Святополка, они достигли того, что оклеветанный Мефодий сослан был в заточение, где и пробыл два с половиною года. Бывший тогда папою Иоанн VIII вступился за невинно гонимого подвижника, освободил его из заточения и возвратил ему архиепископскую власть в Паннонии, а гонителям его своевольным немецким епископам запретил священнослужение.

Возвратившись из заточения, Мефодий с новой ревностью занялся просвещением паннонских славян и устройством церковных служб на славянском языке. Слава о подвигах Мефодия скоро достигла Моравии, и моравские славяне, сравнивая деятельность Мефодия с действиями своих немецких епископов, заботившихся больше о поборах и об усилении своей власти, а не о распространении христианского просвещения, прогнали от себя немцев и просили папу прислать к ним архиепископа Мефодия. Папа исполнил просьбу моравян, и Мефодий прибыл в Моравию. Тогда быстро стало распространяться в Моравии божественное учение Христа Спасителя. Народ с радостью стекался слушать поучения Мефодия и покидал свои языческие обычаи. Но разгневанные немецкие епископы никак не могли простить Мефодию своего позорного изгнания из Моравии и вместе с тем потери всех доходов. Не имея возможности бороться с Мефодием в Моравии среди преданного ему славянского народа, они обратились к папе с доносом, что Мефодий отступник от веры, не исповедует исхождения Святаго Духа и от Сына, как о том учит западная церковь, и не проповедует не только вселенской власти папы, но даже и зависимости своей от него, и тем именно, что распространяет церковные службы на славянском языке и привлекает к себе народ. Папа Иоанн VIII, согласный с Мефодием в учении о Св. Духе, сильно встревожился донесением епископов относительно ослабления своей власти над Моравиею и немедленно запретил Мефодию совершение богослужений на славянском языке, а вскоре затем вызвал его в Рим.

Немцы, выпроводив Мефодия в Рим, восторжествовали: они опять явились в Моравию и начали распространять в народе вести, что папа отнял у Мефодия моравскую епархию и отдал им и что моравляне должны теперь слушать их. Но на деле было далеко не так, как разглашали немцы: папа не удовольствовался одними доносами немецких епископов, а созвал в Риме собор, на котором законным порядком рассмотрел как доносы, так и ответы и объяснения со стороны Мефодия. Мефодий признан был вполне православным, получил разрешение совершать богослужение на славянском языке и был уполномочен опять вступить в управление моравской епархиею. Возвратившись в Моравию, Мефодий с тем же усердием принялся за свое пастырское служение. Народ, как и прежде, был предан ему и ревностно слушал его наставления, а немецкое духовенство более и более ненавидело его и искало случая к его погибели. Не достигнув успеха в Риме, они стали действовать теперь на Святополка. Желая поссорить его с Мефодием, они льстили князю, потворствовали его страстям и слабостям, тогда как Мефодий с пастырскою ревностью, без всякого лицеприятия обличал пороки, в ком бы их ни заметил. Мало-помалу немцы овладели благосклонностью Святополка и вооружили его против Мефодия. Поссорив князя с архиепископом, они вместе с тем сумели охладить князя к православной Церкви и расположить его в пользу латинства. Но ни происки немцев, ни холодность Святополка не останавливали неутомимой апостольской деятельности Мефодия. Под его непосредственным руководством, православная вера не только быстро распространилась по обширной стране моравской, но и другие славянские племена, начиная с Хорватии и Далмации до границ Польши, слушали богослужение, совершаемое по славянским книгам св. Мефодия. Сам Мефодий убеждал принять крещение одного из князей в пределах Польши, а ученики его еще при нем успели проникнуть в Чехию и крестили тамошнего князя Боривоя, а также посеяли семена христианства и православия у сербов. Наконец после 16-летнего управления паннонской и моравскою церквами, Мефодий среди неутомимых трудов скончался в глубокой старости.

Несмотря на протекшие 1000 с лишним лет после смерти свв. апостолов славян, с множеством совершившихся за это время исторических переворотов, святая память великих и благочестивых подвигов Кирилла и Мефодия не только не исчезла в славянских племенах, но год от года все растет более и более. Нет ни одного славянского народа, принадлежит ли он к западному исповеданию или восточному, у которого бы не чтилась славная память этих просветителей славянства. У иных славян строятся церкви во имя свв. Кирилла и Мефодия, в других местах заводятся училища и братства, посвященные их памяти. И Русская Церковь, благодарная этим первоучителям славянским за то великое благодеяние, которое получила от них в переводе Св. Писания и богослужебных книг, всегда свято чтит их память. Возродивши славян-христиан, Кирилл и Мефодий стали как бы предвозвестниками духовного единства всех славян и служат теперь для них знаменем единения.

Церковь православная причла Кирилла и Мефодия к лику святых, наименовала их за великие апостольские труды равноапостольными и установила празднования: 11 мая в честь их обоих; в честь св. Кирилла в день его смерти 14 февраля, и в честь св. Мефодия в день его смерти 6 апреля.



Источник: Жизнь и труды апостолов – К.: Типография Киево-Печерской Лавры, 2012. – 488 с..

Комментарии для сайта Cackle