профессор Иван Яковлевич Порфирьев

Н.И. Хмельницкий

Николай Иванович Хмельницкий (1789–1846), потомок известного гетмана Богдана Хмельницкого, был сын одного из образованнейших людей своего времени Ивана Парфентьевича Хмельницкого, который получил образование за границей, был доктором кенигсбергского университета и известен разными сочинениями. Дарования и ученые и литературные симпатии от отца перешли к сыну: с малых лет Николай Иванович любил литературу245. После домашнего воспитания под руководством своего родственника, писателя Эмина, образование свое он получил в горном корпусе. На службу он сначала поступил переводчиком в Коллегию Иностранных дел, потом в 1812 г. в ополчение адьютантом к Кутузову, а по окончании войны правителем канцелярии к генералу Милорадовичу. Наконец был смоленским и архангельским губернатором.

В 20-х годах начали появляться драматические произведения Хмельницкого и возбудили интерес в публике. Их можно разделить на три рода: переводы, переделки и подражания, и оригинальные пьесы. Хмельницкий славился как знаток французской комедии, перевел две лучших комедии Мольера: «Тартюф» и «Школа женщин»; к переделкам и подражаниям относятся переделки комедий Реньяра, Буасси и Дарлевиля. Хмельницкий отличался тонким вкусом в выборе пьес для переделки и подражаний, умел отыскать в них существенное, выбрать главное, отбросить лишнее. Замечательными пьесами считались: «Говорун», «Воздушные замки», «Бабушкины попугаи», «Суженого конем не объедешь», «Новый Парис», «Карантин», «Нерешительный, или семь пятниц на неделе» и «Светский случай». Они часто давались на сцене и с большим успехом представлялись на благородных и домашних спектаклях. Они отличались чистотою отделки и изящным художественным вкусом; ни в одной из них нет грязного каламбура, сальной двусмысленности, или грубой шутки, которые могли бы оскорбить тонкий вкус; водевильные куплеты отличаются легкостию и грациозными оборотами, которые, не поражая уха, не возбуждая грубого смеха, нравятся эстетически развитому человеку. Комедия «Говорун» – переделка с французской комедии Буасси: Le babillard; в ней осмеивается страсть к болтовне. Герой ее Звонов неумолкаемо болтает всякий вздор.

Злословье и хвалы он мастер сочинять;

Не знает одного: чтоб кстати помолчать.

…………………………………………..

Он

....Чудный человек! никак не унывает:

Ну, не с кем говорить – с самим собой болтает!

Звонов говорит о себе:

По чести пресмешно и ездить и ходить,

Не встретя никого, чтоб с кем поговорить.

Увидевшись с людьми, садишься, отдыхаешь,

Толкуешь, говоришь и что-нибудь узнаешь

…………………………………………

....Одарен я памятью чудесной!

Я все перечитал, мне все теперь известно,

Я разом выучу хоть тысячу стихов,

И так понаторел, что сам писать готов!

И что ж мудреного? я знаю все размеры,

Н мигом бы попал в Софоклы иль Гомеры.

…………………………………………..

Но, кроме языков, я знаю все науки:

История из них главнейший мой предмет...

Попробуйте спросить, я мигом дам ответ.

Я знаю все, сударь; героев, их деянья,

Все царства, города и словом, все преданья!

Своей болтовней он до того надоел, что все от него бегают; но он так увлекается ей, что не замечает, как все его слушатели и слушательницы уходят и он остается один.

Что вижу? – Это ты (обращается он к служанке), но где-ж мои старушки?

Их нет – и я один. О, вздорныя болтушки!

Служанка Лиза говорит:

За ваше торжество им должно вам отмстить:

Один против шести и всех заговорить,

Замучить, разозлить, оспорить, обесславить,

И даже, наконец, их всех бежать заставить!246

Комедия «Воздушные замки» составляет также переделку французской комедии Колен д’Арлевиля Les châteaux en Espagne.

В ней нет, по словам Хмельницкого, стихов переводных, а удержаны только некоторые мысли французского подлинника; фамилия же главного героя пьесы, Альнаскарова, взята из сказки Дмитриева: «Воздушные башни». Мичман Альнаскаров – мечтатель, любящий строить воздушные замки. Слуга его, Виктор, говорит о нем:

Мой барин человек... чудесный:

Хоть он не генерал какой-нибудь известный,

Но хочет чем-нибудь гораздо больше быть.

Иной для этого стал грудью бы служить, –

Напротив, барин мой нигде теперь не служит.

За то уж, признаюсь, он обо всем страх тужит!

Случится ли война – за книги, и всю ночь

Он сочиняет план, как армии помочь.

Мир, например, опять нам новая забота –

Зачем спешить, и что мириться за охота?

……………………………………………..

Работы нет, так он мечтаньями займется:

За тридевять земель в минуту занесется,

И тут-то уж начнем творить мы чудеса:

То землю повернем, то мерим небеса,

То в море пустимся, штурмуем, побеждаем,

Не только что себя, Россию прославляем!

И что-ж, сударыня, не больно-ль, например,

Что он за это все – лишь обер-офицер.247

Вдруг Альнаскаров узнает из газет, что американская компания отправляет фрегат в путешествие вокруг света; он тотчас подает прошение о том, чтобы его присоединили к экипажу.

Мне счастия искать назначено в морях;

Я еду... и вояж мой живо представляю:

Тут это нахожу, там то-то открываю,

То, сев на палубе, рисую и пишу....

Наскуча западом, к востоку я спешу,

С собою привожу: людей, зверей, растенья,

Печатаю свои прелестныя творенья;

И слава обо мне промчится с края в край.

Вот тут-то лишь меня за это награждай!

Все сделаю, я всех обогачу, прославлю!...

……………………………………………

Судя по всем вещам, я твердо убежден,

Что я к чему-нибудь чудесному рожден!

Не помню где... читал я анекдот прекрасной,

Что кто-то из морских, в час бури преужасной,

Пристал к земле, дотоль незнаемой никем....

Он поселился там, и кончилося тем,

Что вскоре жители решили меж собою

Республики своей избрать его главою....

……………………………………………

Да чем-же. Боже мой, я хуже Робинзона?

И я могу открыть прелестный островок.

Там, сделавшись царем, построю городок,

Займусь прожектами, народными делами;

Устрою гавани, наполню их судами, –

И тут-то я до вас, Алжирцы, доберусь!

…………………………………………..

Решивши бой, лечу с трофеями в столицу.

Я встречен в гавани народною толпой.

Иду... прохода нет! все ниц передо мной!

Какой восторг! везде одни лишь слышу клики:

Да здравствует наш царь! да здравствует великий!248

Слуга Виктор подражает барину. Купив лотерейный билет, он мечтает выиграть сто тысяч:

Сто тысяч, Боже мой! в Твоей все это воде!

Пусть барин мой себе храбрится на престоле,

Да сто-то тысяч Ты пошли его слуге!

………………………………………….

Что сделаю.... Тотчас я выкуплюсь на волю,

Тут в службу, выслужусь и черев год как раз

Вдруг Виктор наш махнет в четырнадцатый класс!

О, честолюбие! Оставь меня в покое!

Нет, Виктор, нет, мой друг, затеял ты пустое:

Из службы не всегда ведь выйдешь с барышем.

Так лучше... решено: я делаюсь купцом...

………………………………………………

Тут я, благословись, пущусь тотчас в торги;

по лавочках мои все заплачу долги;

Потом куплю себе я домик презатейный

Сперва в полку, а там, пожалуй, на Литейной,

Обзаведусь – и сам женюся наконец....

И Саша мне жена! и Виктор уж отец!249

Починка сломанного экипажа заставляет мечтателей остановиться в доме молодой вдовы, помещицы Аглаевой. Аглаева принимает мичмана за графа Лестова, который, увидев ее портрет у ее тетки, влюбился в нее и решился жениться и для этого под чужим именем приехать к ней в деревню. Аглаева также мечтательница; услышав о графе Лестове, она говорит:

Вот тут мы заживем! О я воображаю:

Отсюда в Петербург я с графом приезжаю;

В последнем вкусе свой обмеблирую дом,

Столицу облетим с визитами кругом.

И что же наконец?

Какое счастие! Я езжу во дворец!

Служанка ее также по своему мечтает, что она «из Саши простенькой – преважной будет Сашей»250.

Аглаева сначала принимает Альнаскарова восторженно, но когда открывается ошибка и делается известным, что он совсем не граф, она холодно расстается с ним. Мечты Виктора также не сбылись; билет, на который он рассчитывал, оказался потерянным. Не поймав счастия на море, Альнаскаров хочет искать его по сухопутной части и для этого намерен ехать в Индию. Когда Виктор сокрушается, что все их замки рушились:

Флотилия, престол, невеста, мой билет,–

Пропало все, и нам ни в чем удачи нет!

Ах, Боже мой, за что я погибаю с вами?

Альнаскаров говорит ему: «Утешься, Индия осталася за нами»251 . Этот стих сделался так популярен, что обратился в пословицу.

* * *

245

Сочинения Хмельницкого были изданы под заглавием «Театр Николая Хмельницкого», в двух частях. Спб. 1829–1830 г. Издание Смирдина в 3-х томах 1849 г. При этом издании помещена биографическая статья о Хмельницком С. Дурова. Сочинения Белинского, том IX. Историческая Христоматия Галахова, том П. Н. И. Хмельницкий, статья И. А. Добротворского в Историч. Вестнике 1889 г. Декабрь.

246

Сочин. I, 300, 306, 315, 332.

247

Сочин. I, 351.

248

Сочин. I, 358, 366–367.

249

Там же, стр. 369–370.

250

Стр. 347–348.

251

Стр. 381.



Источник: История русской словесности : Часть 2. Новый период. Отдел III. Литература в царствование Александра I. / составил И. Порфирьев. Казань. - Типография Императорского Университета, 1895. - 251 с.

Комментарии для сайта Cackle