Лактанций

Книга I. О ложной религии

1. 1. Во все времена великие и выдающиеся умом мужи, отличающиеся усердием и всецело предающие себя познанию, отстраняя от себя всякую частную и общественную деятельность, обращались к обнаружению истины, полагая, что лучше исследовать славные человеческие и божественные деяния, нежели заниматься накоплением богатств или приумножением славы. 2. От занятий этих, поскольку они тленные и земные и служат только попечению о теле, никто не может стать ни лучше, ни справедливее. 3. Были же те мужи достойны познания истины, которую настолько стремились открыть, что отдавали этому предпочтение среди всех прочих занятий. 4. И ведь известно, что некоторые из них оставляли свои семейные дела и отрекались от всех удовольствий, чтобы открыто и свободно следовать одной лишь чистой истине, и настолько среди них почитались славное имя и авторитет добродетели, что в ней видели они высшую из величайших наград. 5. Но не достигли они того, чего желали, и старание и усердие их были тщетны, поскольку истину, то есть тайну Всевышнего Бога, сотворившего все, они не могли открыть проницательностью и собственным умом. К тому же между Богом и человеком не виделось бы никакой разницы, когда бы замыслы и установления Его незыблемой святости постигались человеческим разумением. 6. Поскольку не могло случиться так, чтобы божественный порядок был открыт человеку через размышление его о самом себе, Бог не допустил, чтобы человек, нуждающийся в свете божественной премудрости, постоянно скитался и безрезультатно блуждал среди непроглядного мрака. Открыл, наконец, Он глаза его, и оказал милость Свою, представив истину, показав, что знание человеческое ничтожно, и открыв блуждающим и скитающимся путь к обретению бессмертия. 7. Однако немногие воспользовались этой милостью и [этим] даром небес, и оттого истина, сокрытая во мраке, оставалась неизвестной; она либо небрежно передавалась, оттого что была лишена верных ревнителей, либо не воспринималась [людьми] из‑за присущей ей строгости, каковую природа человеческая, склонная к пороку, не в состоянии переносить. В самом деле, у добродетели горький вкус, в то время как пороки таят в себе сладость наслаждений; отвергая первое, увлекаясь вторым, люди ведены были к пропасти, и в благостном образе лжи лелеяли они зло вместо добра. Я решил, что следует проникнуть внутрь этих заблуждений, чтобы люди образованные обратились к истинному разумению, а необразованные – к истинной религии. 8. Это занятие следует считать во много раз лучше, полезнее и более славным, нежели ту риторику, которой я долгое время занимался и которая направляла нас, молодых, не к добродетели, но прямиком к сладкозвучному пороку. Теперь же мы совершенно искренне рассуждаем о небесных предписаниях, благодаря чему мы можем обратить умы человеческие к почитанию истинной святости. 9. Ведь больше пользы для дел человеческих содержится не в том искусстве, которое развивает способности речи, сколько в том, что учит жить благочестиво и честно. Поэтому‑то у греков в большем почете всегда были философы, а не ораторы. Ведь они справедливо считались учителями жизни, и их занятие гораздо полезнее, ибо [искусство] хорошо говорить касается немногих, а [умение] хорошо жить нужно всем. 10. Однако нам весьма полезен и тот опыт выдуманных споров, чтобы теперь, используя ораторское богатство и умение, мы раскрыли основание истины. И пусть истина могла быть утверждена без помощи красноречия, поскольку защищена она многими средствами, однако ее следует дополнительно осветить блеском и изяществом слога, и, в известной мере, нужно говорить велеречиво, чтобы она увереннее проникала в души как собственной силой вооруженная, так и в изящные фразы облаченная. Итак, мы приступаем к рассуждению о религии и делах божественных. 11. Однако если некоторые из великих ораторов, преуспевших, так сказать, в своем ремесле, оставляли когда‑то занятия свои, обращаясь в конце концов к философии, надеясь найти в ней совершеннейший покой от трудов, если обращали они души свои к исследованию тех вопросов, ответить на которые были не в состоянии, находили при этом для себя не столько успокоение, сколько беспокойство и оказывались обремененными гораздо больше, нежели прежде, то насколько я верно обратил себя к этому благочестивому, истинному и божественному знанию, словно к спасительной гавани, в которую влечет всякое слово, приятное на слух, легкое для понимания и поразительной красоты? 12. И если образованные люди и ревнители справедливости создали установления гражданского права, с помощью которых устраняются разногласия и тяжбы спорящих между собой граждан, то не будет ли лучше и правильнее, если мы изложим в сочинении своем божественные установления, в которых мы будем говорить не об охране кровельного желоба или воды, или о повреждении, нанесенном рукой, но об уповании, о жизни, о спасении, о бессмертии, о Боге, чтобы устранить тлетворные суеверия и постыднейшие заблуждения?

13. Приступаем мы ныне к труду этому по власти имени твоего, император великий Константин,32 ты первый из римских императоров, кто, отвергнув заблуждения, узнал и восславил величие единственного и истинного Бога. Ибо когда тот день счастливейший озарил круг земной, когда Бог Всевышний поднял тебя, спаситель мира, на вершину блаженной власти, ты освятил желанное правление славным начинанием, когда, вернув изгнанную и поруганную справедливость, ты очистил землю от злодеяний других. 14. За это деяние Бог даровал тебе счастье, добродетель, долголетие, чтобы ты, опираясь на ту самую справедливость, с которой ты начал править будучи молодым, удерживал кормило государства в старости и чтобы передал заботу об имени римском детям своим, как сам получил власть от отца. 15. На тех же нечестивцев, которые и поныне свирепствуют вопреки закону в разных частях земли, Всемогущий ниспошлет возмездие тем большее, чем позднее оно произойдет, поскольку Он в той же степени является милостивейшим Отцом в отношении людей добродетельных, в какой оказывается справедливейшим судьей для злодеев. 16. Я, пожелавший опровергнуть верования их и культ богов, могу ли найти кого лучше для адресата, чем того, благодаря которому делам человеческим были возвращены справедливость и мудрость?

17. Итак, отбросив авторитеты той земной философии, ничего правдивого не сообщившие, мы вступаем на прямую дорогу, несмотря на то, что считали тех философов достойными проводниками к лучшей жизни, когда и сам я держался того пути, и других напутствовал в том, чтоб они ему следовали. 18. Однако легко заметить, что поскольку философы между собой много спорят и сами с собой постоянно не соглашаются, то путь их далеко не верен: каждый из них, прокладывая для себя по своему усмотрению собственную дорогу, создавал великую путаницу, отчего истина оставалась в стороне. 19. Мы же, открыв для себя таинство истинной религии – ведь истина сокрыта в Боге – и идя вослед Учителю мудрости и Проводнику истины, призываем всех, без всякого различия пола и возраста, обратиться к пище небесной. 20. Ведь ни одна пища не приятна так, как познание истины, для изложения и защиты которой мы решили написать сочинение в семи книгах. Столь бесконечен и огромен ее предмет, что если бы кто захотел более обстоятельно и полно изложить его, он переполнил бы труд таким множеством фактов, что не было бы предела ни книге, ни разговору. 21. Поэтому‑то мы все изложим кратко, ибо та истина, о которой мы намереваемся рассуждать, настолько понятна и очевидна, что кажется удивительным, как она, столь ясная, не была видна людям, особенно тем из них, которые повсюду считались мудрецами. И пусть наставлением нашим люди будут выведены из заблуждения, в котором они оказались, на верную дорогу. 22. Если мы, как я надеюсь, достигнем этого, то обратим людей к самой сердцевине учения, к богатейшему источнику, черпая и насыщаясь из которого, они утолят жажду и погасят огонь внутри себя. Все они уже готовы, расположены и склонны к этому постижению, только бы не боялись проявлять терпение в открытии для себя мудрого учения, внимательно читая или слушая. 23. Многие же люди, особенно преданные пустым суевериям, настойчиво противящиеся очевидной истине, не столько блага несли своим верованиям, которых держались, сколько себе делали дурного. Они, считая, что держатся верного пути, следовали проискам богов: сворачивали с равнины, чтобы сгинуть в пропасти, оставляли свет, чтобы слепыми и слабыми скитаться в потемках. 24.0 них следует заботиться, чтобы не боролись они против самих себя и освободились, наконец, от прежних заблуждений: по крайней мере, они достигли бы этого, если бы когда‑нибудь поняли, каким образом сами были созданы. 25. Ведь причина пороков кроется в незнании самих себя: если кто познает истину, тот разрушит эту причину, узнав, куда следует направляться и каким образом следует проводить свою жизнь. Я кратко изложу суть этих знаний, ибо никакую религию нельзя принять без философии и никакая философия не может быть понята без религии.

2.1. Итак, взяв на себя обязанность пролить свет на истину, я полагал необходимым начать с исследования того, что кажется первостепенным: есть ли Провидение, управляющее всем, или все происходит и совершается случайно? 2. Автор подобного суждения Демокрит,33упрочительже–Эпикур.34 Но и прежде них кчему иному могли прийти Протагор,35 который подвергал сомнению [само существование] богов, а затем Диагор,36 который их [просто] отрицал, и некоторые другие [мыслители], которые полагали, что богов нет, как не к заключению, что нет и никакого Провидения? Однако другие философы, а в особенности стоики, решительно отвергали это, утверждая, что мир не мог ни родиться без божественного плана, ни существовать, если бы не управлялся высшим смыслом. 3. В то же время и Марк Туллий,37 хотя он и был сторонником учения академиков, много и часто рассуждал о Провидении, руководителе мира. Подтверждая положения стоиков, он добавил много новых аргументов, что делал во всех книгах своей философии, но особенно в тех, что были О природе богов. 4. И конечно, не составляло труда изобличить неверность взглядов немногих людей с помощью свидетельств племен и народов, единых в решении этого вопроса. 5. Ибо никто столь же не невежествен, столь же не груб нравами, как тот, кто, глаза свои воздев к небесам, пусть и не знает, Провидение какого Бога правит всем этим [космосом], не увидит этого [управления]; кто не обнаружит некое Провидение в самом многообразии вещей, движении, расположении, постоянстве, пользе, красоте, соразмерности; [кто не поймет], что ничего не могло родиться из того, что существует столь удивительным образом, если бы не было создано по великому замыслу. 6. Во всяком случае, нам не составит труда с помощью красноречия следовать той части [мыслителей, которые признают Провидение]. Но так как среди философов уже многократно обсуждался этот вопрос, и поскольку, как кажется, философам, отрицающим Провидение, словоохотливыми и красноречивыми людьми дан исчерпывающий ответ, и также поскольку нам предстоит на протяжении всего труда, который мы начинаем, постоянно говорить о великом искусстве божественного Провидения, мы оставим сейчас этот вопрос, который настолько связан с другими, что, кажется, мы ничего не можем обсуждать, не говоря при этом о Провидении.

3. 1. Так пусть началом нашего труда послужит вопрос, который должен бы стать вторым: могуществом одного Бога управляется мир или нескольких? Никто из тех, кто в состоянии понимать и кто считает себя разумным, не может не увидеть, что только один Бог и сотворил все и управляет всем с помощью той самой добродетели, которая творила. 2. Ведь зачем нужно множество [богов] для управления миром? Разве только мы будем считать, что, если бы их было множество, каждый из них слаб и немощен; так, по крайней мере, оказывается у тех, кто хотел бы, чтобы богов было много: тогда необходимо, чтобы они были слабыми. 3. Ведь ни один из них без помощи остальных не мог бы управлять такой громадой. А вот Бог, Который есть вечный Ум, безусловно обладает совершенной и достаточной добродетелью. 4. Если это так, необходимо, чтобы Бог был один. Ибо абсолютное могущество и абсолютная добродетель обеспечивают свою собственную незыблемость. А ведь то, надо думать, является цельным, от чего нечего убавить, и то является совершенным, к чему нечего прибавить. 5. Кто усомнится, что могущественнейшим государем является тот, кто имеет власть над всей землей? И это справедливо, так как ему принадлежит все, и он один сосредоточил у себя все силы. 6. Если же многие бы государи делили землю, то каждый, конечно, имел бы и меньше войск, и меньше средств, так как пребывал бы только внутри одной определенной части мира. 7. Так же и боги, если бы их было много, они были бы менее сильными, ибо каждый бы из них имел у себя свое. Совершенная же природа добродетели только у того может быть, кому принадлежит все, а не у того, кто обладает лишь малой частью от целого. Бог же, если Он совершенен, как должно быть, не может существовать иначе, как только один, чтобы в Нем пребывало все. 8. Следовательно, у богов должна быть менее совершенная добродетель и более слабое могущество, ибо каждый в отдельности лишен того, что пребывает в других. Итак, чем больше бы их было, тем более слабыми они были бы. 9. Почему же это высшее могущество и божественная сила не могут сами себя поделить? Потому что, что бы ни претерпевало разделения, с необходимостью претерпевает гибель. Если же гибель чужда Богу, так как Он нетленен и вечен, надлежит, чтобы и божественное могущество не могло быть разделено. 10. Следовательно, Бог один, если не может быть никого другого, кто имел бы столько же мощи. Но те, кто считают, что богов много, говорят, что они поделили между собой функции. Обо всем этом мы поговорим в своем месте.3811. Между тем я продолжу рассуждать о том, что подходит для настоящего места. Если бы они поделили между собой функции, то вопрос возвращается к тому же: каждому из них недоставало бы остального. Следовательно, не может быть совершенен тот, кто, будучи лишен других функций, не может управлять всем. Так получается, что мир управляем совершенной добродетелью одного, а не немощью многих. 12. Кто же считает, что эта громада мира не может управляться одним, тот заблуждается и не понимает, какова может быть сила и каково могущество божественного величия, если будет полагать, что единственный Бог, Который смог сотворить мир, не в состоянии управлять тем, что Он сотворил. 13. Но если бы он представил себе, какова неизмеримость этого божественного творения, когда прежде ничего не было, но добродетелью и замыслом Бога все было создано из ничего, каковой труд не мог быть начат и завершен иначе, как только одним Богом, тогда бы он понял, что гораздо легче управлять одному тем, что и создано одним.

14. Возможно, кто‑нибудь скажет, что столь необыкновенное сотворение мира не могло быть произведено иначе, как только многими богами. Пусть он выдумает сколь угодно много и сколь угодно великих богов, сколько бы ни придал он им величия, могущества, добродетели, все это я объединяю в одно и говорю, что все это – в одном Боге. Ибо столько в Нем свойств, сколько нельзя ни вообразить, ни высказать. 15. Ведь не хватит нам для этого ни разумения, ни слов, ибо и разум человеческий слаб для такого постижения, и язык смертный бессилен истолковать такие вещи: уже это самое нам нужно постичь и выразить. 16. Я опять вижу то, чем можно мне возразить: мол, те многие боги таковы, каким мы хотим видеть одного. Но этого никоим образом не может быть, потому что могущество каждого из них не могло бы быть совершенным, когда бы мощь остальных противодействовала ему. Ибо неизбежно случилось бы так, что либо никто не был бы в состоянии выйти за пределы свои, либо, если бы вышел, попрал бы тем самым другого. 17. Не видят те, кто верят, будто богов много, что могло бы случиться, если бы те боги захотели чего‑то противоположного, из чего между ними возникли бы спор и ссора: подобно тому как Гомер изобразил сражающихся между собой богов, когда одни хотели захватить Трою, а другие противились этому.

18. Итак, необходимо, чтобы мир подчинялся воле одного Бога. Ведь если возможности отдельных частей не опираются на единую заботу, не может быть общего успеха, когда каждый в отдельности ни о чем больше не заботится, как только о своем личном. Так же и в военном деле, если нет одного вождя или руководителя. 19. Ведь если в одном войске было бы столько же полководцев, сколько легионов, когорт, клиньев, фланговых отрядов, прежде всего не могла бы построиться боевая линия, когда бы каждый действовал на свое усмотрение. И нелегко было бы [таким войском] править или руководить, ибо все следовали бы своим решениям, чья несогласованность вредила бы больше, чем это возможно. Так и в управлении вселенной, если бы Бог был не один, Которому принадлежит забота обо всем сущем, все бы рухнуло и погибло. 20. Говорить же, что мир управляется волей многих богов, все равно что утверждать, будто в одном теле множество душ. Поскольку существуют многие и различные функции членов, то считалось бы, что отельными чувствами управляют отдельные души. Равно считалось бы, что многими порывами, которые обычно приводят нас в гнев или в страсть, или в веселье, или в переживание, – всеми ими управляют столько же душ. Если кто‑то и в самом деле скажет подобное, то получится, что нет даже той души, которая у человека одна. 21. Но уж если в одном теле одна душа управляет столькими функциями и организует все, то почему кто‑то полагает, что мир не может управляться одним Богом, а многими может? Поскольку защитники богов понимают это, то говорят, что боги руководят отдельными вопросами и частями, но при этом есть один исключительный руководитель. 22. Стало быть, остальные уже не боги, а прислуга и члены свиты, которых Тот один великий и могущественный Бог поставил во главе тех сфер, и сами они повинуются Его власти и повелениям. Если они не все равны, то не все они, стало быть, являются богами. Ибо не могут быть равными и тот, кто служит, и тот, кто владычествует. 23. Ведь если Бог есть имя высшего могущества, Он должен быть непреходящим, совершенным, бесстрастным, ничему неподвластным. Следовательно, не являются богами те, кого необходимость заставляет повиноваться одному великому Богу. 24. Но так как те, кто верят в существование многих богов, заблуждаются не без причин, несколько позже мы откроем причину этого заблуждения.39 Теперь же с помощью свидетельств мы докажем единство божественного могущества.

4.1. Пророки, которых было весьма много, предвещали одного Бога и одного Бога славили: конечно, исполненные духом одного Бога, они предвещали грядущее одинаково и единогласно. 2. Однако люди, не знающие истины, считают, что им не следует верить. Ибо говорят, что слова их были не божественными, но человеческими. Поэтому, предвещая об одном Боге, они считались либо безумцами, либо лжецами. 3. Но мы видим, как изо дня в день исполнялись и исполняются их пророчества, и единогласное пророчество их приводит к одному выводу – что они не были безумны. Ведь какой безумец может не только возвещать будущее, но и говорить сообразно с другими? 4. Неужели же лживы те, кто говорил такое? Неужели они могли говорить что‑то превратное, когда удерживали других от общего обмана? Ведь затем они и были посланы Богом, чтобы, с одной стороны, выступали провозвестниками Его величия, а с другой – исправителями человеческой порочности. 5. Кроме того, желание выдумывать и лгать есть у тех, кто ищет власти, кто жаждет выгоды, что далеко от тех святых мужей. 6. Ведь они таким образом выполняли возложенные на них обязанности, что, отринув все необходимое для поддержания жизни, не только не трудились для своего будущего, но и не думали о дне сегодняшнем, довольствуясь случайной пищей, которую давал Бог. И они не только не обретали никакой выгоды, но и терпели муки и смерть. 7. Ибо испорченные и дурно живущие люди сурово наказывают справедливость. И вот те, чьи грехи они обличали и предупреждали, жестоко лишали истерзанных муками пророков [и самой] жизни. Стало быть, у кого было стремление к выгоде, у того возникали желание и причина обманывать. 8. Что же еще? Ведь некоторые из пророков были людьми высокопоставленными и даже царями, на которых не может пасть подозрение в жадности и коварстве, и все же они прославляли единственного Бога с тем же вдохновением, что и другие пророки.

5. 1. Но мы оставим, конечно, в стороне свидетельства пророков, чтобы не показалось, будто подходящие доказательства только у тех, к кому нет особого доверия. 2. Обратимся к тем авторам и призовем в свидетели для доказательства истины тех, кого обычно используют против нас. Я говорю о поэтах и философах. У них мы обнаружим, что Бог только один. В самом деле, не то чтобы им была известна истина, но такова сила самой истины, что никто не может быть настолько слепым, чтобы не увидеть бросающуюся ему в глаза Божию славу. 3. И вот поэты, сколько бы они не прославляли в песнях богов и сколько бы не возвеличивали высшими похвалами их подвиги, все же весьма часто признавали, что все пронизано и управляется одним духом или одной душой. 4. Орфей,40 который является старейшим из поэтов и [считается] равным самим богам (ибо передается, что он плавал среди аргонавтов вместе с Тиндаридами41 и Геркулесом), называет истинного и великого Бога первородным, ибо прежде Него ничего не было рождено, но все было создано Им самим. Также он называет Его явленным первым, ибо до тех пор ничего не существовало, и Тот первым появился и возник из бесконечности. 5. Поскольку поэт не представлял себе Его происхождение и природу, то говорил, что Он рожден из воздуха и бесконечности: «Сын первородный, явленный первым, всевышний, эфирный». Ибо чего‑то другого больше он не мог сказать. 6. Орфей утверждал, что тот Бог является родителем всех богов, ради которых Он сотворил небо, и Который позаботился, чтобы дети Его имели местопребывания и совместное жилище: «Создал он нетленную ради бессмертных обитель». Итак, следуя природе и разуму, Орфей понял, что основателем неба и земли является выдающееся могущество. 7. Ведь не мог он сказать, что творцом вещей был Юпитер, который был рожден Сатурном, или Сатурн, который, как сообщается, был рожден Небом. И Небо он не решается определить в качестве некоего первого бога, ибо видел, что оно является элементом мира, который сам нуждается в Творце. Это размышление привело его к признанию того первородного Бога, Которому он вручил и Которому приписал первенство.

8. Гомер ничего не мог нам дать из того, что имело бы отношение к истине, ибо он скорее писал о вещах человеческих, нежели о божественных. Мог дать Гесиод,42 который изложил происхождение богов в сочинении из одной книги. Но все же и он ничего не дал, утверждая, что все началось не от Бога–Творца, а из хаоса, который является беспорядочной массой бесформенной и грубой материи, хотя должен был прежде растолковать, откуда, когда и каким образом появился и стал существовать хаос. 9. Разумеется, если неким мастером все было устроено, организовано и исполнено, необходимо также, чтобы и сама материя была кем‑то сотворена. Кто же это сделал, если не Бог, могуществу Которого все подчинено? 10. Но поэт уклонился от этого вопроса, страшась неизвестной истины. Ведь он не по внушению Муз, как бы ему хотелось, чтобы выглядело, произнес ту песнь на Геликоне,43 но поднялся туда [мысленно], размышляя об этом и раздумывая. 11. Первый из наших поэтов, Марон,44 был недалек от истины, чьи слова о высшем Боге, Которого он называет душой и духом, таковы:

Землю, небесную твердь и просторы водной равнины, Лунный блистающий шар, и Титана светоч, и звезды, – Все питает душа, и дух, по членам разлитый, Движет весь мир, пронизав его необъятное тело,45

12. Но чтобы кто‑нибудь случайно не остался в неведении по поводу того, что есть тот дух, который имеет такое могущество, он произнес в другом месте:

…потому что бог наполняет Земли все, и моря, и эфирную высь, – от него‑то И табуны, и стада, и люди, и всякие звери, Все, что родится, берет тончайшие жизни частицы.46

13. Овидий47 также в начале [своего] знаменитого труда без всякого сокрытия имени признает, что мир создан Богом, Которого он называет творцом вещей. 14. Если и Орфей, и эти наши поэты, которые размышляли, следуя природе, навсегда закрепили это, то они, постигнув истину, приняли то же самое учение, которому следуем мы.

15. Но достаточно о поэтах. Перейдем к философам, мнение которых имеет больший вес и суждение которых более точное, так как они занимались не вымыслами, а поиском истины.48 16. Фалес Милетский,49 который был одним из числа «семи мудрецов» и который первым, как сообщается, стремился открыть природные начала, говорил, что все было рождено из воды. Бог же есть душа, которая все сформировала из воды. Итак, он обнаружил первоматерию всех вещей в жидкости, а начало и причину их рождения увидел в Боге. 17. Пифагор50 определил так, что Бог есть душа, проникающая во все части мира и во всю природу и разлитая по ним, и от нее берет жизнь все живое, что рождается. 18. Анаксагор51 говорил, что Бог есть бесконечный ум, который [всё] организует через самого себя. Антисфен52говорил, что хотя народных богов много, все же подлинный только один, а именно – Творец всего. 19. Клеанф53 и Анаксимен54 говорили, что высшим Богом является эфир. С этим мнением согласен и наш поэт:

Тут всемогущий Отец Эфир, изобильный дождями, Недро супруги своей осчастливив любовью, великий, С телом великим ее сопряжен, все живое питает."

20. Хрисипп55 Бога именует природной силой, наделенной божественным разумом, а порой и божественной необходимостью. Также и Зенон56 называет Бога природным и божественным законом. 21. Мысль всех этих философов, хотя и высказана туманно, все же клонится к тому, чтобы согласиться, что существует единое Провидение. Ведь природа ли, эфир ли, разум ли, ум, фатальная ли необходимость, или как‑то по–другому ты назовешь, – это все то же самое, что у нас зовется Богом. И разница наименований не мешает, когда по самому смыслу все сходится к одному.

22. Аристотель,57 хотя [зачастую] и не соглашался сам с собой и говорил и думал противоположное себе, в целом все же утверждал, что миром руководит единый разум. 23. Платон, который считается мудрейшим из всех, прямо и открыто защищал монархию и называл Бога не эфиром, не разумом, не природой, а, как есть, Богом, Которым был сотворен и чудесным образом устроен мир. 24. Цицерон, во многом следуя и подражая ему, неоднократно признавал Бога, и называл Его Всевышним в тех книгах, которые он написал о законах. Он доказывал, что мир управляется Им, когда спорил о природе богов, говоря следующее: «Ничего нет превосходнее Бога, следовательно, необходимо, чтобы Он правил миром. Итак, Бог не подчиняется и не подвластен никакой природе, Он сам правит всей природой».58 25. Что же представляет собой Бог, он уточняет в Увещевании-. «Ибо сам Бог, который сознается нами, не может быть понят иначе, как некий неограниченный и свободный дух, отделенный от всякой смертной материи, все чувствующий и все приводящий в движение».5926. А сколь часто Анней Сенека,60 который был самым последовательным стоиком среди римлян, удостаивал Всевышнего Бога заслуженной похвалы! Ведь когда он рассуждал о преждевременной смерти, то говорил: «Ты не понимаешь власти и величия судьи твоего, правителя и круга земного, и неба, и всех богов – Бога, от которого зависят те божества, которых единственно мы почитаем и молим». 27. То же и в Увещеваниях: «Когда он решил заложить первые основания прекраснейшего сооружения, он начал с того, сильнее чего и лучше не знала природа: чтобы все происходило под руководством вождей его; хотя он сам лично правил вселенной, все же породил помощников царствования своего». 28. И очень много другого, согласного с нами, он говорил о Боге, что теперь я оставлю в стороне, ибо это подходит больше для другого места. Теперь достаточно было показать, что [ученые] мужи благодаря своему выдающемуся уму приблизились к истине и постигли бы ее, если бы извращенная привычка не повернула их вспять. Из‑за этого они полагали, что существуют и другие боги, и в те силы, которые Бог сотворил на благо людей, будто бы те [силы] обладали способностью чувствовать, верили в них как в богов, храня их и почитая.

6.1. Теперь перейдем к божественным доказательствам, но прежде я упомяну одно [свидетельство], которое подобно божественному и из‑за своей глубокой древности, и потому, что тот, о ком я скажу, из людей был причислен к богам. 2. У Цицерона жрец Гай Котта,61 споря со стоиками о религии и о многообразии представлений, которые существуют о богах, чтобы, как это и свойственно академикам, все сделать понятным, говорил, что было пять Меркуриев, и, перечислив по порядку четырех, сказал, что пятый был тот, который убил Аргуса, и по той причине он бежал в Египет и сообщил египтянам законы и письменность.62 3. Египтяне называют его Тотом, в честь которого получил имя первый месяц их года, т. е. сентябрь. Он же воздвиг город, который по–гречески называется теперь Гермополис; и фенеты63 благоговейно почитают этого [Меркурия].64 Хотя он был человеком, он все‑таки жил очень давно и был настолько сведущ в учениях всякого рода, что знание многих вещей и искусств дало ему эпитет Трисмегиста.65 4. Он написал книги, ктому же много, относящиеся к истолкованию божественных вопросов, в которых признавал величие высшего и единственного Бога, называя Его теми же именами, что и мы, Богом и Отцом. Но чтобы никто не нашел Его подлинного имени, он сказал, что Бог безымянен-, а поэтому нет нужды в обладании конкретным именем, конечно, из‑за самой его всеобщности. Слова его таковы: «Бог же один, а поскольку то, что одно, не нуждается в имени, Бог безымянен». 5. Следовательно, у Бога нет имени, так как Он один: ибо не нужно собственное имя, кроме тех случаев, когда множество требует различения, чтобы каждую личность ты мог определить своим знаком и наименованием. У Бога же, так как Он всегда один, собственное имя есть Бог.66

6. Остается упомянуть свидетельства из священных изречений и песен, которые более достоверны. Ведь действительно, те, против кого мы выступаем, считают, что не следует верить ни поэтам, как измышляющим пустое, ни философам, ибо они могут заблуждаться, так как сами являются людьми. 7. Марк Варрон,67 образованнее которого не жило никого и никогда, даже среди греков, в книгах о божественных делах, которые он написал для великого понтифика Гая Цезаря,68 когда он говорил о коллегии пятнадцати,69 сказал, что Сивилловы книги не принадлежат одной Сивилле. Однако Сивилл называют одним именем, поскольку все женщины–прорицательницы издавна назывались Сивиллами или по имени одной, Дельфийской, или потому, что они сообщали волю богов. Ведь на эолийском наречии богами называли oiouq, а не Geouq, а воля звучит не PouX, f)v, a puX, r v. Итак, Сивилла обозначает Божья воля. 8. Впрочем, Сивилл было десять, и всех он перечислил, полагаясь на писателей, которые обычно писали о какой‑либо одной из них. Первая была из Персии, о ней упоминает Никанор,70 который записал деяния Александра Македонского. Вторая была Ливийская, которую упоминает Еврипид71 в прологе к Ламии. 9. Третья Дельфийская, о которой говорит Хрисипп в той книге, которую он написал о дивинациях. Четвертая Киммерийская в Италии, которую упоминает Невий в книгах о Пунической войне,72 а Пизон73 – в Анналах. Пятая Эритрейская, которую АполлодорЭритрейский74 называет своей согражданкой и которая, как он утверждал, пророчествовала грекам, направившимся к Илиону, о том, что погибнет Троя и что Гомер напишет поэму, полную вымыслов. Шестая Самосская, о которой писал Эрато–сфен,75 почерпнув сведения в древних анналах самосцев. 10. Седьмая Куманская по имени Амалфея, которая другими именуется Герофилой или Демофилой. Она доставила девять книг [пророчеств] царю Таркви–нию Приску76 и потребовала за них триста [золотых] Филиппов,77 царь же, отказавшись выплачивать столь высокую цену, посмеялся над безумием женщины. Тогда та на глазах у царя сожгла три книги, а за остальные попросила ту же цену. Тарквиний посчитал, что она еще более безумна. 11. Когда она снова сожгла три книги и упорствовала на той же плате, царь был ошеломлен и выплатил за остальные триста золотых [монет]. Число их потом увеличилось, когда был восстановлен Капитолий, ибо из всех городов, как италийских, так и греческих, особенно из Эритреи были собраны и доставлены в Рим книги, носившие имя какой‑либо из Сивилл. 12. Восьмая Геллеспонтская, рожденная на Троянском поле в деревушке Мармесс близ города Гергиций. Гераклид Понтийский78 писал, что она жила во времена Солона79 и Кира.80 Девятая из Фригии, которая пророчествовала в Анкире. Десятая Тибурская по имени Альбунея, которая почитается как богиня в Тибуре близ берегов реки Аниен, в водах которой, как рассказывают, была обнаружена ее статуя, держащая в руке книгу. Сенат перенес ее в Капитолий для почитания.

13. Песни всех этих Сивилл передаются и сохраняются, кроме Ку–манской, чьи книги сокрыты римлянами: в них никто не имеет права заглядывать, кроме членов коллегии пятнадцати. Существуют отдельные книги отдельных Сивилл, которые, так как они подписаны именем Сивиллы, считаются принадлежащими одной; они объединены и не разделяются, и нельзя отнести конкретную книгу к конкретной Сивилле, кроме Эритрейской. Она помещала в книги свое подлинное имя и называла себя Эритрейской [по городу], в котором пророчествовала, хотя рождена была в Вавилоне. 14. Однако мы также будем называть нераздельно «Сивилла», если где‑то будем пользоваться их свидетельствами.

Итак, Сивиллы пророчествовали об одном Боге, особенно Эритрей–ская, которая является среди других более известной и более прославленной. В самом деле, Фенестелла,81 писатель усерднейший, рассказывая о коллегии пятнадцати, сообщил, что во времена отстройки Капитолия к сенату обратился консул Г. Курион, чтобы в Эритрею были отправлены послы, которые бы, собрав песни Сивиллы, доставили их в Рим. И вот были посланы П. Габиний, М. Октацилий и Л. Валерий, которые привезли в Рим около тысячи переписанных частными лицами стихов Сивиллы.82 Об этом рассказал тот самый Варрон, о котором мы упоминали выше. 15. В этих стихах, которые послы привезли в Рим, есть такие свидетельства о едином Боге:

Бог единый владыка, безмерный и нерожденный.83

Он – единый высший Бог, Который сотворил небо и отделил свет.

Только один есть Бог, Высочайший и все сотворивший: Небо, яркое Солнце, Луну и горящие звезды, И плодородную землю, и воды глубокого моря84

й

16. Так как Он единый Зодчий мира и Творец вещей, через которые Он существует и которые пребывают в Нем, следовательно, Он должен был сотворить и землю.

Чтите только Его, единого мира Владыку,

Он лишь Сущий от века и впредь и вовеки пребудет.85

То же засвидетельствовала и другая Сивилла, не известно какая, когда говорила, что она передавала людям слово Божие:

Я – единственный Бог, иного не узрите Бога.86

17. Мы передали бы теперь свидетельства остальных Сивилл, если не достаточно этой, но оставим их для более подходящих мест. Поскольку же мы защищаем истину от тех, кто, отклонившись от истины, порабощены ложными верованиями, какой род доказательств мы в большей степени должны применять против них, если не свидетельства, оставленные их же богами?

7. 1. Ведь Аполлон, которого среди прочего считают прорицателем и предсказателем, отвечая в Колофоне, куда он, как я полагаю, переселился из Дельф, привлеченный красотой Азии, некоему вопрошающему о том, что есть Бог или что вообще является Богом, ответил двадцать одним словом, из которых главные следующие:

Бог самородный, взращенный без материнской опеки и рода,

Словом никоим не может Он названным быть, обитает в огне.

Это Бог, а малая часть сего Бога – ангелы наши.

2. Неужели ты можешь предположить, что это сказано о Юпитере, который имел и мать, и имя? Ведь Меркурий, тот Трижды Великий, которого я упоминал выше,87 не только называет Бога не имеющим матери, как и Аполлон говорит, но и не имеющим отца, ибо он не рожден ни от кого. Ведь нельзя, чтобы был кем‑то рожден тот, кто сам все породил. 3. Достаточно, полагаю, я показал с помощью доводов и подтвердил свидетельствами, что и само по себе достаточно ясно, что есть один правитель мира, один отец, один Бог. 4. Но, возможно, кто‑то спросит у нас то же самое, что спросил у Цицерона Гортензий: «Если Бог один, то какое может быть блаженство в одиночестве?»88 Будто бы мы, утверждая, что Он один, сказали, что Он одинок и не имеет никого. В действительности у Него есть помощники, которых мы называем вестниками [nuntii]. 5. И это, истинно, то же самое, что, как я говорил выше,89 сказал Сенека в Увещеваниях: «Родил Бог помощников царствования своего». Истинно, что они не были богами и не хотели, чтобы их звали богами или чтили как богов, ибо они ничего не исполняли, кроме приказов и пожеланий Бога. Но они не являются теми, которые повсюду почитаются, число которых и невелико, и известно. 6. Ибо если почитатели богов считают, что они почитают тех, кого мы называем помощниками Высшего Бога, в этом нет ничего, что соответствовало бы нам, ибо мы утверждаем, что есть один Бог, и отрицаем многих. 7. Если их радует множество, мы скажем, что помощников Бога не двенадцать или триста шестьдесят пять, как говорил Орфей, а бесчисленное множество. Мы, напротив, показали заблуждения тех, кто считает богов столь немногими. Пусть же знают, каким именем должны называться те боги, чтобы не осквернять истинного Бога, имя Которого они используют, наделяя им многих богов. 8. Пусть поверят своему Аполлону, который в том же ответе, с одной стороны, лишил первенства Юпитера, а с другой – отказал богам в имени [богов]. Ведь третья строчка показывает, что помощников Бога следует называть не богами, а ангелами. 9. О себе же Аполлон лгал, ибо в то время как принадлежал к числу демонов, присоединил себя к ангелам Бога. Но в других ответах он признавал себя демоном. Ведь когда его спросили, как хотел бы он, чтобы ему молились, он ответил следующим образом:

О премудрый, проникающий в тайное демон, услышь нас.

И вновь когда вопрошающий обратился с просьбой к Аполлону Сминтею, то начал такими словами:

О демон премудрый, гармония космоса, о светоносный!

10. Стало быть, выходит, что он тот, кто, по его собственному признанию, испытал на себе плети истинного Бога и претерпел вечное наказание. Ведь в другом ответе он так сказал:

Демоны, что по земле и по небу блуждают, скитаясь, Бичом укрощаются неутомимого Бога.

О том и другом роде духов мы будем подробно говорить во второй книге.90 11. Между тем нам достаточно того, что Аполлон, пока хотел, чтобы его почитали и помещали на небо, указал на то, что имеет отношение к делу: каким образом следует называть тех, кто вечно находится при Боге. 12. Пусть же выйдут люди из заблуждений и, оставив ложные верования, познают родителя и Господа своего, чью добродетель нельзя оценить, могущество нельзя постичь, власть нельзя выразить. Когда рвение человеческого ума, его тонкость и память попытаются достичь этого, они будут остановлены, оцепенеют и лишатся сил, словно бы перед ними закроются все пути. И ничего другого не может случиться.

13. Но поскольку не может быть так, чтобы то, что существует, не получило когда‑то начала, то необходимо, чтобы, когда до Него не существовало ничего, Он родился из Самого Себя. И потому Аполлон называет его самородным, Сивилла – произошедшим из самого себя, не имеющим начала и не сотворенным. Что в Увещеваниях видит Сенека, человек проницательный. «Мы, – говорит он, – находимся в нерешительности, к кому же нам обращаться, кому мы обязаны хорошим в нас, один нас произвел, другой – укрепил, Бог же сам себя родил».

8. 1. Итак, этими столь многочисленными и столь превосходными свидетельствами было доказано, что мир управляется могуществом и Провидением одного Бога, чья сила и величие таково, что, как говорит Платон в Тимее, их никто не может ни постичь разумом, ни выразить словами из‑за чрезмерно большого и чрезвычайного могущества.912. Усомнится ли кто‑нибудь в том, что нет ничего трудного или невозможного для Бога, Который с помощью Провидения придумал столь много весьма чудесных творений, создал их с помощью добродетели, довел с помощью разума до совершенства, а теперь поддерживает их с помощью Духа, управляет с помощью могущества, для Бога, Который невыразим, непостижим и никому другому, кроме Себя Самого, до конца не известен?

3. Мне, постоянно размышляющему о таком величии [Бога], удивительно, насколько слепы, насколько безрассудны, насколько неразумны, насколько уподоблены безмолвным животным те, кто почитают богов, те, кто верят, что рожденные от соития мужа и жены могут иметь нечто от божественного величия и добродетели, как говорит Эритрейская Сивилла:

…разве

Могут богов создавать мужские и женские чресла?"

4. Если же это действительно так, то ясно, что Геркулес, Аполлон, Либер, Меркурий и сам Юпитер и прочие являются людьми, поскольку они рождены от [соития] двух полов. 5. Что же столь чуждо Богу, как не потребность, которую Он сам даровал смертным для создания потомства и которая не может существовать без телесной субстанции? Если же боги бессмертны и вечны, то зачем им нужен противоположный пол, если тот, кто будет существовать вечно, не нуждается в потомстве? 6. А ведь действительно, различие полов, соитие и способность к деторождению для людей и других живых существ не имеют никакой иной цели, как только возможность через потомство сохранить весь род живущих, поскольку он подвержен смерти. Богу же, Который вечен, не нужны ни противоположный пол, ни потомство. 7. Кто‑нибудь скажет, что [Богу это необходимо], чтобы Он имел либо слуг, либо тех, в отношении кого мог бы повелевать. Зачем же Ему необходим женский пол, когда Бог, Который всемогущ, может производить на свет детей без близости и участия женщины? 8. Ведь если Он даровал каким‑то ничтожнейшим животным то, чтобы они принимали себе детенышей со сладких злаков и листьев,92 отчего же кто‑то считает, что сам Бог не может рождать иначе, как не из смешения полов? Так вот, никто столь не безрассуден, как тот, кто не понимает, что те, кого несведущие и неразумные люди именуют богами и кого почитают словно богов, смертны. Отчего же, скажет кто‑нибудь, они считаются богами? Без сомнения, потому что они были великими и могущественнейшими царями, и в благодарность за их добродетели или благодеяния, или за изобретения ими искусств, и поскольку они были дороги тем, над кем они правили, в память [об этом] они были причислены к богам. Если же кто‑то сомневается, пусть рассмотрит их подвиги и деяния, о которых сообщали не только все поэты, но и древние историки.

9.1. Геркулес, считающийся за доблесть свою самым славным среди богов и подобным Африкану,93 разве землю всю, которую, как рассказывают, он обошел кругом и очистил [от чудовищ], не осквернил бесчестьями, сладострастием и прелюбодеянием? И это неудивительно, поскольку сам он был рожден от прелюбодеяния Алкмены.94 Что же могло быть божественного в нем, который, охваченный своими пороками, и мужчин, и женщин покрыл, вопреки всем законам, позором, срамом и бесчестьем? 2. Но то, что совершил он великого и удивительного, не следует считать тем, что обычно приписывается божественным добродетелям. Что же славного в том, что он одолел льва и вепря, что поразил стрелами птиц, что вычистил царский хлев, что победил женщину–воительницу и отнял у нее пояс, что убил необузданных коней вместе с хозяином? То были деяния могучего мужа, т. е. человека. 3. Те, над кем он одержал победу, были слабыми, смертными существами. Нет же, как говорит оратор, такой силы, которую нельзя сокрушить и одолеть железом или большей силой.95 4. Самое же славное – укротить душу, сдержать ярость, чего тот [герой] никогда не делал и не мог [сделать]. Того, кто совершает такое, я не ставлю в один ряд с выдающимися мужами, но считаю уподобившимся Богу. Я предпочел бы, чтобы Геркулес обратился от сладострастия, разнузданности, алчности и высокомерия, достиг той доблести, которая уподобляет Богу. 5. Ведь более славным следует считать того, кто одолел необузданную, заключенную в самом себе дикую ярость, нежели того, кто победил льва; того, кто сдержал алчущие страсти, нежели того, кто убил кровожад–нейших птиц; того, кто победил сладострастие – победителя стыда и совести, нежели того, кто взял верх над воительницей–амазонкой; не того, кто выгреб нечистоты из хлева, а того, кто избавился от пороков своей души, которые для многих губительны, поскольку являются собственным и личным злом, а не тем, от чего можно убежать или спрятаться. 6. Поэтому получается, что славным должен считаться лишь тот муж, кто сдержан, благоразумен и справедлив. Если бы кто‑либо понимал, каковы деяния Бога, тот все бы, чем восхищаются наиглупейшие люди, посчитал бы смехотворным. Ибо те [глупцы] измеряют все не божественными добродетелями, о которых ничего не ведают, но слабостью своих сил.

7. Ведь никто не станет отрицать того, что Геркулес не только был рабом Эврисфея, что может хоть как‑то показаться пристойным, но и [рабом] развратной женщины Омфалы, которая приказала, чтобы тот, облаченный в ее одежды, сидел у ее ног и прял пряжу.96 Позор ужасный! 8. Но таково было сладострастие. «Ты полагаешь, – скажет кто‑нибудь, – что здесь можно доверять поэтам?» Почему же мне так не полагать? Ведь об этом рассказывает не Луцилий97 или Лукиан,98 который не щадит ни богов, ни людей, но рассказывают, главным образом, те, кто поет богам гимны. 9. Кому же еще верить, если не [писателям], прославляющим богов? Кто считает, что те [писатели] лгут, пусть найдет других авторов, которым бы мы верили, которые бы научили нас, кто такие боги, каким образом и откуда они возникли, какова их сила, сколько их, какова их власть, что в них удивительного, за что удостоены поклонения, наконец, какие ритуалы для исполнения их культа более верные и более истинные. Ни одного не найдет. 10. Итак, мы верим тем авторам, которые рассказывали [о богах] не для того, чтобы опровергнуть [их существование], а для того, чтобы прославить их.

Итак, Геркулес плавал с аргонавтами и завоевал Трою, разгневавшись на Лаомедонта из‑за отказа того платить за спасение своей дочери.99 Отсюда становится ясным, в какое время он жил. Он же, охваченный бешенством и безумием, убил жену свою вместе с детьми. 11. И этого [человека] люди считают богом? Но Филоктет, наследник его, так не считал, ибо он подложил факел в погребальный костер [Геркулеса] и видел, что члены того и жилы сгорели и разрушились; он похоронил кости того и пепел на горе Эте, за что получил его стрелы.100

10.1. А Эскулап, сам рожденный не без позора, что еще совершил достойного божественных почестей, кроме того, что исцелил Ипполита?101 Понятно, он имел славную смерть, когда удостоился быть пораженным богом. 2. Поясняя о нем, Тарквиций говорит в сочинении О знаменитых мужах, что он был рожден неизвестными родителями, выброшен и найден охотниками, что он был вскормлен молоком собаки, отдан Хирону и научился медицине.102 Он был послан в Мессению, но задержался в Эпидавре. Туллий же говорит, что он похоронен в Киносурах.103

3. Что же Аполлон, отец его? Не из‑за любви ли, которой был охвачен, он позорнейшим образом пас чужое стадо и воздвиг стены Лаомедонту, нанятый вместе с Нептуном за вознаграждение, от которого тот [Лаоме–донт] посмел отказаться:104 и не у него ли царь вероломный научился отказываться от всего, о чем бы ни договаривался с богами? Он же, полюбив прекрасного мальчика, обесчестил его, а во время игры с ним – убил.105

4. Человекоубийца Марс, освобожденный от вины за убийство афинянами,106 чтобы не казаться слишком суровым и жестоким, совершил прелюбодеяние с Венерой.

5. Кастор и Поллукс, в то время как украли чужих невест, оказались разлучены. Ибо воспламененный несправедливостью Идас одного из них пронзил мечом. Поэты же рассказывают, что они то живы, то мертвы,107отчего стали они несчастнее не только богов, но и всех смертных, ибо не дано им умереть единожды. 6. Гомер же прямо свидетельствует не так, как обычно сообщают поэты, а что оба брата умерли. Ведь когда он писал, что сидящая на стенах Елена описывала Приаму всех вождей греков и искала своих братьев, речь ее передал следующим стихом:

…их уже матерь–земля сокрыла.108

7. Вор и мошенник Меркурий какую по себе молву оставил, если не память о своем обмане? Несомненно, он достоин неба, поскольку научил [людей] искусству гимнастики и первым изготовил лиру.109

8. Необходимо, чтобы в сенате богов высший авторитет и значение первого [лица] имел Отец Либер, поскольку он единственный из всех, за исключением Юпитера, был удостоен триумфа, [когда] он руководил войском и покорил Индию.110 Однако и этот непобедимый великий индийский завоеватель был побежден любовью и позорнейшим сладострастием. 9. В самом деле, достигнув в сопровождении кастратов Крита, он встретил на морском берегу развратную женщину и, желая быть мужем, достойным победы над Индией, и не казаться слишком слабым, эту предательницу отца, убийцу брата, эту презренную, оставленную другим [мужем женщину] потребовал себе в жены, назвал Либерой111 и вместе с ней поднялся на небо.

10. Что же отец всех их Юпитер, который в торжественной молитве именуется Славным и Великим? Разве не прослыл он с раннего своего детства нечестивым и чуть ли не отцеубийцей, когда он изгнал отца из царства и обратил его в бегство и когда он честолюбиво, не дожидаясь смерти дряхлого старика, начал царствовать? И когда он захватил с помощью силы и войска отцовский престол, против него титаны начали войну, которая была для рода человеческого первейшим из зол; одержав над ними победу и навеки установив мир,112 он провел остаток своей жизни в бесчестии и разврате. 11. Я не упоминаю дев, которых он унизил. Ибо это обычно считается терпимым. Но я не могу пройти мимо Амфитриона и Тиндарея,113 жилища которых он наполнил срамом и позором. 12. То же было верхом нечестивости и преступления, что он увлек к бесчестью царского ребенка.114 Мало ведь, казалось, что он был опорочен нарушением женской целомудренности, но совершил также насилие и в отношении своего пола: истинно то является непристойностью, что совершил он против природы. 13. Тот, кто совершил то, что мы видели, едва ли является великим или, по крайней мере, славным; такие имена чужды совратителям, преступникам, кровосмесителям, если, конечно, мы, люди, не заблуждаемся, когда подобные деяния называем преступлениями и считаем, что распутства достойны всякого наказания. 14. Глупец же – М. Туллий, что укорял Г. Вер–реса в прелюбодеяниях (их совершал даже Юпитер, которого он почитал),115 что обвинял П. Клодия в кровосмешении с сестрой (тому же Славному и Великому сестра приходилась женой).116

11.1. Сколь же глуп тот, кто считает, что на небе царствует тот, кто не должен был бы этого делать и на земле? Не без изыска некий поэт описал триумф Купидона, сделав Купидона в той книге не только могущественнейшим из богов, но и их победителем. 2. Ибо, перечислив любовное увлечение каждого в отдельности, благодаря которым они оказались под властью и господством Купидона, он описал торжественную процессию, в которой скованный вместе с другими богами Юпитер оказался впереди колесницы триумфатора. Остроумно кто‑то из поэтов это придумал, однако это недалеко и от истины. 3. Ибо кто лишен добродетели, кто побежден страстями и похотью, тот подчинен, но не Купидону, как сказал тот поэт, а вечной смерти. 4. Однако мы не станем говорить о нравах, рассмотрим саму суть, чтобы люди узнали, в каких они, несчастные, пребывают заблуждениях.

5. Народ полагает, что Юпитер царствует на небе. Это внушается и ученым людям, и несведущим, это доказывает и сама религия, и молитвы, и гимны, и святилища, и статуи. 6. И все же признают его рожденным Сатурном и Реей. Каким образом можно считать, что он бог или, как говорит поэт, людей и мира создательесли до его появления на свет уже существовали многие тысячи людей? Я имею в виду тех, кто жил в царствование Сатурна и увидел свет прежде, чем Юпитер. 7. Получается, один был царем в первые времена, другой же в последующие. Стало быть, может случиться так, что еще кто‑то один будет царем. Ведь если прежде сменилась власть, отчего мы не можем ожидать, что она может еще смениться? Если Сатурн смог родить [сына] сильнее себя, то почему Юпитер не может? 8. Однако же божественная власть или вечно неизменна, или если она переходила из рук в руки, чего не может быть, то она должна переходить постоянно. Следовательно, Юпитер может лишиться царской власти точно так же, как лишился ее его отец. Именно так. 9. Ведь хотя он не удерживал себя ни от девственниц, ни от замужних женщин, все же не касался Фетиды, ибо был ответ [оракула], что величественнее отца своего станет тот, кто будет рожден ею. 10. Во–первых, это говорит о незнании, не свойственном Богу; если бы Фемида не открыла ему будущее, сам бы он его не узнал.117 Если же он [Юпитер] не является провидцем [divinus], то он не является и Богом, от которого сама божественность [divinitas] берет название, как от человека [homo] – человечность [humanitas]. 11. Кроме того, [это говорит] о понимании им своей слабости; как бы то ни было, он боялся более великого. Кто так поступает, тот знает, что сам он в действительности не великий и что когда‑нибудь может появиться более могущественный. 12. Тот же Юпитер свято клянется Стиксом, ибо пред ним лишь полны небожители страхом священным,118 Что значит страх священный, или от кого они им исполнены? Значит, есть какая‑то высшая сила, которая карает богов, нарушающих клятву? Что за страх перед адской рекой, если боги бессмертны? Зачем они боятся ту [реку], которую не увидят, если им не дано умереть? 13. Так зачем люди глаза свои возводят к небу, зачем они клянутся небожителями, когда сами небожители нисходят до преисподней и там обитают? Кого люди почитают, кому молятся? Это что, то же самое, что и судьба, которой подчинены все боги и сам Юпитер? 14. Если у Парок такая сила, что они могущественнее, чем все небожители и чем сам правитель и господин, то почему не говорят, что это они царствуют [на небе], они, законам и предписаниям которых необходимость заставляет повиноваться всех богов? Кто еще сомневается, что тот, кто подчиняется чьей‑то власти, не является великим? Ибо если бы он был таковым, то не испытывал бы судьбу, а устраивал бы ее.

15. Теперь я возвращаюсь к тому, что обошел молчанием. Итак, Юпитер лишь в отношении одной женщины был воздержан, хотя страстно любил ее, однако [сдерживался] он не добродетелью, но страхом перед наследником. 16. Этот страх известен только тому, кто смертен, слаб и ничтожен. И в самом деле, Юпитер мог принять смерть еще тогда, когда родился, так же, как погиб рожденный до него брат, который, если бы остался жив, ни за что не уступил бы младшему брату власть. Юпитер же, втайне спасенный и выращенный, был назван Зевсом; но [назван он был так] не в знак жара небесного огня, как полагают те поэты, или что он даритель жизни и вдыхает живущим души, что является добродетелью единственного Бога (ибо какую может вдохнуть душу тот, кто сам получил ее из другого [источника]?), а [назван был так оттого], что был первым из сыновей Сатурна, кто остался жив. 17. Так вот, люди могли иметь правителем другого бога, если бы Сатурн не был обманут женой. «Но это выдумали поэты». Заблуждается всякий, кто так считает. Ведь те поэты рассказывали о людях, но чтобы прославить тех, чью память они славили, говорили о них, что те являются богами. Итак, те поэты измышляли, когда подобное рассказывали о богах, но не о людях. Это станет ясно из примера, который мы приведем. 18. Юпитер, обесчестивший Данаю, щедро одарил ее золотыми монетами. Это была плата за бесчестье. Но поэты, которые рассказывали о Юпитере как о боге, чтобы не умалить мнение о его величии, выдумали, что он излился золотым дождем, [сказали об этом] таким же образом, как говорят о железном дождеизображая множество дротиков и стрел. 19. Говорят, что он похитил, обратившись в орла, Гани–меда: и это поэтический вымысел. Он либо захватил его с помощью легиона, чьим символом является орел, либо имел выполненный в виде орла оплот корабля, на который он посадил того Ганимеда, подобно тому как [имел оплот в виде] быка, когда он захватил и переправил [через море] Европу. 20. Таким же образом он, как передается, обратил в телку Ио, дочь Инаха, которая, чтобы избежать гнева Юноны, шерстью покрыта уже, уже превращенная в телку переплыла море и прибыла в Египет, и там, обращенная в прежний вид, стала богиней, которая зовется теперь Исидой. 21. Каким же доводом можно доказать, что ни Европа не сидела на быке, ни Ио не превращалась в телку? В фастах есть определенный день, в который празднуется плавание [navigium] Исиды: это доказывает, что она не пересекала моря вплавь, но переплыла [на корабле]. 22. Те, кто считают себя рассудительными людьми, понимая, что живого и земного тела не может быть на небе, отвергают всю басню про Ганимеда из‑за ее лживости и понимают, что все это произошло на земле, поскольку и деяние, и сама страсть земные. 23. Стало быть, поэты не сами деяния выдумали, ибо если бы они это сделали, то были бы самыми большими лжецами, а придали деяниям некоторую изящность. Рассказывали же они о том не клевеща, но желая приукрасить [события]. 24. Оттого же люди обманываются, что, во–первых, между тем как все эти события вымышлены поэтами, они считают их достойными восхищения, и, во–вторых, находятся в неведении. Они ведь не знают, какова граница поэтической вольности, до каких пор можно дойти, измышляя. Ведь сущность поэзии состоит в том, чтобы те события, которые действительно произошли, через иносказание передавать с некоторым изяществом в других образах. 25. Все то, что ты повторяешь, выдумано, то есть вздор, и ты больший лжец, чем поэт. 26. Но они измышляли то, что считается небывальщиной. Неужели к этому относится то, что рассказывают о богинях и о любовных связях? Почему же так рассказывают и так почитают? Разумеется, лгут не только поэты, но и живописцы, и ваятели статуй. 27. Ведь если Юпитер – это тот, кто у вас называется богом, и не тот, кто рожден Сатурном и Опой,119 то не следует во всех храмах почитать другие изображения, кроме [статуй] его одного. 28. Зачем ему нужны скульптуры женщин? Зачем слабый пол? Если Юпитер нуждается в этом, то сами камни свидетельствуют, что он человек. 29. Говорят, что поэты лгут, и все же верят им. Более того, на деле показывают, что те не являются лжецами. Ведь так ваяют статуи богов, что из самого различия полов становится очевидным, что истинно то, о чем им говорят поэты. Ведь для чего другого служат статуя Ганимеда и изваяние орла, когда их ставят в храмах у ног Юпитера и славят наравне с ним, если не для того, чтобы навсегда сохранилась память о нечестивом преступлении и позорном деянии?

30. Стало быть, ничего поэтами в целом не выдумано, а только кое‑что перемещено и изложено в иносказательной форме, в которой скрывается окутанная тьмой истина, подобно тому как рассказывается о разделении властей. Ведь утверждают, что Юпитеру досталось небо, Нептуну – море, Плутону – подземное царство. Отчего же не земля оказалась третьей долей? Только потому, что произошло это на земле. 31. В действительности же власть над миром была разделена и распределена по жребию так, что Юпитеру досталась власть над востоком, Плутону, прозвище которого было Агесилай, выпала по жребию западная часть: оттого, что восточный край, откуда людям приходит свет, кажется более высоким, западный же – более низким. [Поэты] таким образом покрыли истину вымыслом, что истина сама ничуть не противоречила народному представлению. 32. О жребии Нептуна все ясно; мы говорим, что власть его была такой же, каким было беспредельное владычество М. Антония, которому сенат определил власть над всем морским побережьем, чтобы он преследовал пиратов и поддерживал на всем море мир. Таким образом, Нептуну досталось все приморье с островами. 33. Каким образом это можно доказать? Разумеется, об этом сообщают древние истории. Древний автор Евгемер,120 что был из города

Мессена, собрал воедино деяния Юпитера и остальных, кого считают богами, и составил Историю из священных надписей, которые сохранились в древнейших храмах и в особенности в святилище Юпитера Трифилийского, где, как свидетельствует надпись, золотая колонна воздвигнута самим Юпитером. На той колонне Юпитер записал свои подвиги, чтобы потомкам остался памятник о его деяниях.

34. Эту Историю нашел и перевел Энний,121 чьи слова таковы: «Тогда Юпитер дал Нептуну власть над морем, чтобы тот правил над всеми островами и всеми территориями, которые расположены вдоль моря». Стало быть, верно говорили поэты, но затуманили [правду] некоторым покровом вымысла и красоты. 35. Также гора Олимп могла дать поэтам тот образ, когда они говорили, что Юпитер, по жребию, стал царем неба, ибо Олимп – одновременно имя и горы, и неба. В той же Истории утверждается, что Юпитер жил на Олимпе, о чем написано так: «В те времена Юпитер большую часть жизни проводил на Олимпе, и туда приходили к нему на суд, если кто‑то имел тяжбу». И там же: «Если кто‑то открывал нечто новое, полезное для человеческой жизни, то он прибывал туда и показывал [изобретение] Юпитеру». 36. Таким образом, поэты многое переиначили, но сделали это не ради того, чтобы лгать против богов, которых почитают, а чтобы разными способами придать песням своим изящество и прелесть. Те же, кто не понимают, что является символом того или иного, бранят поэтов, словно лжецов и святотатцев.

37. В заблуждение это впали также философы, ибо, считая то, что передают о Юпитере, мало соответствующим Богу, они создали двух Юпитеров: одного – настоящего, другого же баснословного. 38. Отчасти они видели то, что было истинным, а именно то, что тот Юпитер, о котором говорят поэты, был человеком. В отношении же того действительного Юпитера, следуя простонародному пониманию религии, они заблуждались, ибо имя человека давали Богу, Который, как мы говорили выше,122 так как Он один, имени не имеет. 39. С другой стороны, нельзя отрицать, что Юпитер – это тот, кто был рожден Опой и Сатурном. Стало быть, лживо мнение тех, кто дает имя Юпитера Высшему Богу. Ведь некоторые, кто признают одного Бога, поскольку не могут этого отрицать, обычно защищают свои заблуждения тем, что уверяют, будто они почитают [единственного] Бога, но им хочется именовать его Юпитером. Что может быть абсурднее этого? Ведь Юпитер обычно не почитается вне связи с супругой и дочерью. Из чего ясно, что это не тот [единственный Бог]: ведь нельзя это имя применять и к Минерве, и к Юноне. 40. Мало того, обладание этим именем имеет не божественное, а человеческое значение. Ведь Цицерон поясняет, что Юпитер и Юнона имеют имена, происходящие от слова «помогая» [iuvando].123 И Юпитер именуется как отец помогающий [iuvans pater]. Это имя весьма мало подходит к Богу, так как помогать может и человек, когда нужно дополнительными силами оказать небольшие услуги другому. 41. Никто не молит Бога, чтобы Он помог, но молят, чтобы Он спас, чтобы даровал жизнь и здоровье. Это гораздо больше и важнее, чем помощь. И поскольку мы говорим об отце, то никто не говорит, что отец помогает сыновьям, когда рождает их или растит. Этим словом правильнее было бы выражать величину отцовской милости. 42. Зато как оно не подходит к Богу, Который есть истинный Отец, благодаря Которому мы все существуем и детьми Которого являемся, Которым мы сотворены, Который дал нам душу, Который одарил зрением, Который вручил нам жизнь, дает здоровье, предлагает разнообразную пищу! 43. Не замечает божественных благодеяний тот, кто полагает, что он получает только помощь от Бога. Следовательно, не только несведущ, но и нечестив тот, кто именем Юпитера унижает добродетель высшего могущества.

44. Если Юпитер, как мы обнаружили на основе его деяний и нравов, был человеком и правил на земле, то нам остается исследовать также и его смерть. 45. Энний в Священной истории, написав обо всем, что тот Юпитер совершил за свою жизнь, в заключении так говорит: «Затем Юпитер, после того как он пятикратно обошел земли и всем друзьям и своим близким раздал власть, когда оставил людям законы, нравы, заготовил хлеб и совершил многие другие благие деяния, наделенный бессмертной славой и [оставивший по себе непреходящую] память, 46. когда подошел к концу его век, на Крите он расстался с жизнью и удалился к богам. Куреты, обитатели острова,124 его похоронили и восславили; на Крите же, в городе Кносе, находится его гробница. Говорят, что тот город основала Веста, а на той гробнице есть древняя греческая надпись: ZANKRONOY,125 что по–латыни значит:«Юпитер, сын Сатурна»». 47. Это, естественно, передают не поэты, а писатели древних деяний, которые были настолько правдивы, что слова их подтверждаются следующими словами Сивилл:

То божества без души, подобия трупов бессильных, Скроет которых земля несчастного Крита..?

48. Цицерон в книге О природе богов, когда он сообщает, что теологами насчитывается три Юпитера, говорит, что третий был критянином, сыном Сатурна, чью гробницу показывают на том же острове.126 49. Каким же образом Бог может быть живым здесь, а там мертвым; здесь иметь храм, а там гробницу? Пусть же знают римляне, что их Капитолий, главный центр народной религии, не что иное, как пустой памятник.

50. Теперь мы подходим к [рассмотрению] его отца, который правил прежде него и который, пожалуй, заключал в себе больше из того, что, как говорят, рождается из различных стихий. Посмотрим, что при нем было достойного [для присвоения ему имени] Бога. 51. Прежде всего то, что при нем, как рассказывают, был «золотой век», что при нем справедливость пребывала на земле. При нем, по–моему, было то, чего не было при его сыне. Ведь что столь соответствует Богу, как не справедливое управление и благочестивый век? 52. Но когда я думаю об этом, я не могу считать его Высшим Богом, ведь я вижу, что было что‑то древнее его: разумеется, это небо и земля. Я же ищу того Бога, до Которого вообще ничего не существовало. Им должен быть Тот, Кто само небо воздвиг и создал землю. 53. Сатурн же, если был рожден, как считается, от неба и земли, как он может быть первым Богом, если он обязан своим появлением другим? Или кто управлял миром, прежде чем появился Сатурн? 54. Но это, как я сказал чуть раньше, поэтический вымысел. Ведь не может случиться так, чтобы бесчувственные стихии, столь отдаленные друг от друга, слились воедино и породили сына; или чтобы тот, кто был рожден, оказался совершенно непохож на родителей, и имел бы ту наружность, которой не обладали его родители.

55. Отыщем же то истинное, что скрывается под этим образом. Минуций Феликс в той книге, которую он озаглавил Октавий, рассуждал так: Сатурн, когда был изгнан сыном и прибыл в Италию, был назван сыном неба, поскольку мы обычно говорим о тех, чьей доблестью восхищаемся, а также о тех, кто появляется внезапно, что они «упали с неба». Сыном же земли – потому что те, кто рожден от неизвестных родителей, мы обычно называем сыновьями земли. 56. Сказанное, таким образом, хотя и близко к истине, но все же не истинно: ведь известно, что Сатурн считался таковым [сыном неба и земли] еще тогда, когда царствовал. 57. Можно было рассуждать и так: Сатурн, когда был могущественнейшим царем, для сохранения памяти о своих родителях дал их имена небу и земле, в то время как до этого они именовались по–другому. Таким образом, как мы знаем, были даны имена рекам и горам. 58. Ведь когда поэты говорят о потомках Атланта или о потомках реки Инах, то не говорят же они, что люди могли быть рождены от вещей, не имеющих чувственности, но обозначают так тех, кто были рождены от этих людей, которые или при жизни, или умерев дали имена свои горам и реке. 59. Ведь это было обычным делом у предков особенно у греков. Так, мы узнали, что моря получили имена тех, кто в них утонул, как, например, Эгейское, Икарийское, Геллеспонт. И в Лации Авентин дал имя холму, на котором был погребен, Тиберин или Тибр – реке, в которой утонул. 60. Стало быть, не удивительно, если бы небу и земле были даны имена тех, кто родил могущественнейших царей.127

61. Итак, ясно, что он не был рожден небом, чего не может быть, но был рожден тем человеком, имя которому было Уран. То, что это так, подтверждает Трисмегист, который, когда говорил, что было очень мало сопричастных совершенному учению людей, называл в их числе Урана, Сатурна, Меркурия и своих родственников. 62. Поскольку он не знал истину, то увел историю в другую сторону. Я показывал, каким образом он мог бы рассуждать. Теперь я скажу, как, где и кем небо было названо Небом. В действительности это сделал не Сатурн, а Юпитер. 63. В Священной истории Энний сообщает следующее: «Затем Пан привел его [Юпитера] на гору, которая называется Стела [т. е. плита, надгробье] Неба. После того как поднялся туда, он обозрел кругом земли и там на горе установил алтарь Небу, и первым на этом алтаре принес жертву. Там он поднял глаза к небу, как мы теперь его зовем, и тому, что было выше земли, что называлось эфиром, дал имя по имени своего деда Неба. И Юпитер первым то, что называется эфиром, молясь, назвал небом и принес ту жертву, которую там освятил». Известно, что Юпитер не только там совершал жертвоприношения.

64. Цезарь также в Арате передает,128 что Аглаосфен рассказывал, что когда Юпитер отправлялся с острова Наксоса против Титанов и совершал на берегу жертвоприношения, во время ауспиций к нему прилетел орел, которого победитель, приняв за добрый знак, стал почитать.

65. Священная история также передает, что на голову Юпитеру опустился орел и возвестил ему грядущее владычество. Кому же Юпитер мог приносить жертву, если не деду Небу, который, как говорит Евге–мер, погиб в океане и погребен в крепости Авлации?

12. 1. Поскольку мы разоблачили тайны [mysteria] поэтов и обнаружили родителей Сатурна, возвратимся к его добродетелям и деяниям. [Говорят], он был справедлив в правлении. 2. Во–первых, он не является богом уже от того, что был; во–вторых, от того, что был он все‑таки несправедлив, и не только в отношении своих сыновей, которых умерщвлял, но и в отношении своего отца, генеталии которого он отсек, что, вероятно, случилось на самом деле. 3. Однако люди, считающие его первоначалом неба, весь этот рассказ отвергают как вымышленный самым нелепым образом, хотя стоики, как обычно, пытаются найти в нем естественный смысл; мысли их высказал Цицерон, рассуждая о природе богов. 4. Он говорит, что небесная высочайшая и вечная природа, т. е. огненная, которая из себя все родила, не могла обладать той частью тела, которая служит для произведения на свет.129 Это суждение могло бы подойти к Весте, если бы речь не шла о мужчине. 5. Ведь потому Весту считают девственницей, что неприкосновенный огонь есть стихия, из которой ничего не может родиться, ибо все, чем бы он ни овладел, огонь уничтожает. 6. Овидий говорит в Фастах:

Помни, что Веста – не что иное, как пламя живое, А из огня никогда не возникают тела. Стало быть, дева она, и семян не дает она вовсе И не берет, а сама девственных любит подруг.130

7. Это я также мог приписать и Вулкану, который хотя тоже считается огнем, все же поэты его не оскопили. Мог приписать и Солнцу, в котором природа и причина живых существ. Ведь без огненного жара Солнца ничего не может ни родиться, ни приумножиться. Так что никакой другой стихии не нужны детородные органы настолько, как жару, благодаря теплу которого все появляется, рождается и лелеется. 8. Наконец, даже если это все так, как они хотят, почему мы считаем, что Небо было скорее оскоплено, нежели вообще не имело детородных органов? Ведь если оно рождает само по себе, оно не нуждалось ни в каких детородных органах, когда производило на свет самого Сатурна. Если же имело бы, и они были отсечены сыном, погибло бы начало вещей и всякая природа. 9. Мало того, у самого Сатурна отнимают не только божественное начало, но и человеческое, когда видят в Сатурне того кто заключает в себе движение и смену одним другого отрезков времени, и кто у греков носит соответствующее имя. Ведь зовут его Кронос [Kpovoq], что то же самое, что «хронос» [xpovoq], т. е. «отрезок времени». Сатурном же он был назван, потому что насыщается [saturetur] годами. 10. Это слова Цицерона,131 излагавшего взгляд стоиков, который весьма пуст, что очевидно всякому понимающему человеку. Ведь если Сатурн – сын Неба, каким образом время могло родиться от Неба, и как Небо могло быть оскоплено временем, и как затем время могло быть лишено власти сыном Юпитером? Или какими годами могла насыщаться вечность, у которой нет никаких пределов?

13.1. Итак, если тщетны те рассуждения философов, то что остается, если только не поверить, что это произошло на самом деле, т. е. что человек оскопил человека? Если только кто‑то не думает, что Богом был тот, кто боялся сонаследника; тогда он, если что‑то имел божественного, должен был отсечь гениталии не отца, а свои собственные, чтобы не родился Юпитер, который лишил его власти. 2. Равным образом он сестру свою Рею, которую мы называем по–латыни Опой, не сделал бы женой, поскольку, как говорят, по изречению оракула ему запрещалось растить сыновей, ибо было пророчество, что он будет свергнут сыном. Боясь этого, он все‑таки не пожирал рожденных ему сыновей, как сообщают басни, а убивал. Впрочем, в Священной истории говорится, что Сатурн, Опа и прочие жившие тогда люди питались человеческой плотью, Юпитер же первый, начертав людям законы и нормы нравственности, запретил своим эдиктом употреблять подобную пищу. 3. Если это было действительно так, то какая при нем могла быть справедливость? Конечно, мы считаем ложью то, что Сатурн пожирал своих сыновей; разве только то, что говорит народ о поглощении им сыновей, следует понимать в другом смысле, а именно, что он их хоронил, предавал погребению? Опа же, когда родила Юпитера, унесла его младенцем и, для того, чтобы он вырос, отправила его тайком на Крит. 4. Вновь нам предстоит опровергнуть заблуждение. Почему же

Сатурн узнал предсказание от другого? Почему он, водворенный на небе, не увидел того, что совершилось на земле? 5. Почему Корибанты132 ввели его кимвалами в заблуждение? Почему, наконец, существовала иная, более могущественная сила, которая смогла превзойти его могущество? Ведь старик легко был побежден молодым и лишен власти. 6. Итак, изгнанный, он бежал, и после того как долго странствовал, на корабле прибыл в Италию, как передает в книгах Фаст Овидий:

А почему здесь корабль, расскажу я. На тускскую реку Бог серпоносный пришел, круг исходивши земли.133

7. Этого странника, терпящего лишения, принял Янус. Доказательством этого события служат старинные монеты, на одной стороне которых изображен двуликий Янус, на другой же – корабль, о чем пишет тот же поэт:

Но благочестивый народ на меди корабль отчеканил В память о том, как сюда прибыл низвергнутый бог.134

8. Стало быть, все соглашаются с тем, что Сатурн был человеком: не только поэты, но и авторы историй и древних деяний, которые предали памяти его подвиги в Италии. Из греков – Диодор и Талл,135 из латинян – Непот, Кассий136 и Варрон. 9. Поскольку же в Италии цари‑ли свирепые нравы,

Он дикарей, что по горным лесам в одиночку скитались,

Слил в единый народ, и законы им дал, и

Латинской Землю назвал, в которой он встарь укрывался надежно.137

10. Кто‑то еще полагает, что Богом был тот, кто был свергнут, тот, кто бежал, тот, кто скрывался? Нет столь неразумного человека. Ибо тот, кто бежал или скрывался, неизбежно боялся силы и смерти. 11. Орфей, живший несколько позже его времен, прямо говорит, что Сатурн царствовал на земле, среди людей:

Крон царствовал первым над всеми земными мужами; Зевс же, державный властитель, от Крона рождение принял.

12. Так же говорит и наш Марон:

Жил Сатурн золотой на земле подобною жизнью.138

И в другом месте:

Золотым, именуют тот век, когда был царем он:

Мирно и столь безмятежно народами правил.139

13. Ни выше Вергилий не сказал, что Сатурн жил на небе, ни ниже [не упомянул], что он правил небожителями. Отсюда выходит, что он был земным царем, о чем [Вергилий] еще конкретнее говорит где‑то в другом месте:

…снова

Век вернет золотой на Латинские пашни, где древле сам Сатурн был царем…140

14. При этом Энний, переводя Евгемера, говорит, что первым царем был не Сатурн, но его отец Уран. «Вначале, –утверждает он, –верховную власть на земле имел Небо [Coelus]. Это царство он основал и организовал вместе со своими братьями». 15. Большого противоречия здесь нет, есть лишь неопределенность великих авторов относительно сына и отца. Могло статься так, что своим влиянием среди прочих первым стал возвышаться Уран, и он имел звание первого, но не царскую власть; затем Сатурн приобрел большее могущество и принял имя царя.

14. 1. Теперь, поскольку с тем, что мы цитировали, Священная история несколько не согласуется, воспользуемся ею, основанной на истинных письменах; она, как мне кажется, не идет в порицании религии вслед поэтическому вздору и представляет все ясно. 2. Слова Энния таковы: «Затем Сатурн взял в жены Опу. Титан, который по рождению был старше, потребовал для себя царской власти. Тогда Веста, их мать, а также их сестры Церера и Опа дали совет Сатурну не уступать власть брату. 3. Тогда Титан, который обликом был менее красив, чем Сатурн, по этой причине, а также потому, что увидел, что мать его и сестры добились, чтобы правил Сатурн, покорился тому, чтобы тот был царем. И заключил с Сатурном договор, по которому, если у того [Сатурна] родатся ребенок мужского пола, то Сатурн не будет его растить. Это Титан делал для того, чтобы царство перешло к его собственным потомкам. 4. Когда от Сатурна родился первый сын, он убил его. Следующими родились близнецы Юпитер и Юнона. Тогда Сатурну показали Юнону, а Юпитера тайным образом укрыли и отдали его на воспитание Весте, скрыв это от Сатурна. 5. Так же тайно от Сатурна Опа родила Нептуна и укрыла его. Подобным же образом в третьи роды Опа произвела на свет близнецов Плутона и Главку. Плутона по–латыни зовут Диспатер, иначе же – Орк. Тогда Сатурну показали дочь Главку, а сына Плутона утаили и спрятали. Затем девочка Главка умерла». 6. Те, кто здесь перечислены, – семейство и родня Юпитера и его братьев. Это передает нам священный текст. 7. Чуть далее следует: «Затем Титан, после того как узнал, что Сатурном тайно были рождены и выращены сыновья, увел с собой своих сыновей, которых зовут Титанами, и захватил брата своего Сатурна, а также Опу, окружил их стеной и приставил к ним охрану».

8. То, что эта история весьма правдива, доказывает эритрейская Сивилла, говоря приблизительно то же;141 отличаются ее слова лишь немногим, что не относится к существу дела. 9. Следовательно, Юпитер свободен от обвинения в высшем преступлении, будто бы он, как говорят, заковал в цепи отца. Стало быть, это сделал Титан, его дядя, за то, что Сатурн вопреки соглашению и клятве вырастил сыновей. 10. Далее История повествует так: «Когда возмужавший Юпитер услышал, что отец его и мать находятся под стражей и закованы в кандалы, он пришел с великим множеством критян, одержал победу над Титаном и его сыновьями в великом сражении, освободил от оков родителей, возвратил отцу власть и вернулся на Крит. 11. После того Сатурну было дано предупреждение, чтобы он остерегался, как бы сын не лишил его власти. Чтобы избежать такой участи и уйти от опасности, Сатурн захотел избавиться от Юпитера и убить его. Когда эти козни открылись, Юпитер сам захватил власть и обратил Сатурна в бегство, 12. который, когда был свергнут, скитаясь по всем землям, преследуемый войсками, которые послал Юпитер, чтобы схватить его или убить, с большим трудом достиг областей Италии, где и укрылся».

15. 1. После того как не осталось сомнений, что они были людьми, становится ясным, вследствие чего они стали именоваться богами. 2. Ведь если до Сатурна или Урана не было ни одного царя вследствие малочисленности людей, которые вели сельскую жизнь без какого‑либо правителя, нет сомнения, что люди в те времена самого [первого] царя и весь [его] род стали одаривать высшими похвалами и невиданными почестями, а также стали называть их богами или за чудо [подаренной] добродетели (грубым и простым людям она действительно представлялась чудом), или, как бывает, из чувства раболепия к очевидному могуществу, или за те милости, которыми одарили они тогдашнее человечество. 3. Потом сами цари, когда стали дороги тем, чью жизнь они привели в порядок, смертью своей оставили по себе великую скорбь. 4. И вот люди изготовили их статуи, чтобы получить от созерцания их хоть некоторое утешение, и через любовь стали чтить память покойников. Тем самым они воздавали благодарность и побуждали преемников тех [царей] к стремлению властвовать добродетельно. 5. Это утверждает и Цицерон, говоря о природе богов: «В жизни людей обыкновенно принято по общему желанию и согласию возводить на небо мужей, превосходных благодеяниями. [Так, подняли на небо] Геркулеса, затем Кастора, Поллукса, за ними Эскулапа и Либера».142 6. И в другом месте: «Во многих государствах также можно заметить, что ради совершенствования в добродетели или затем, чтобы каждый благородный был готов подвергнуться опасности ради государства, воздавали божественные почести памяти лучших из мужей».143 Исходя именно из этих соображений римляне обоготворили своих цезарей, а мавры – своих царей. 7. Так постепенно появились религии, когда эти первые люди, которые тех [правителей] признали [за богов], приучили к тому своих детей и внуков, затем [это перешло] и к другим поколениям. И эти верховные цари вследствие известности имен почитались во всех провинциях. 8. Каждый же народ наделил высшим почетом основателей своего рода или города, которые были или мужами, славными доблестными деяниями, или женщинами, удивительными своей нравственной чистотой; так египтяне [обоготворили] Исиду, мавры – Юбу, македоняне – Кабира, пунийцы – Урана, латиняне – Фавна, сабиняне – Санка, а римляне – Квирина. 9. Таким же образом афиняне [стали почитать] Минерву, самосцы – Юнону, жители Пафа – Венеру, Вулкана – жители Лемноса, Либера – жители Наксоса, Аполлона – жители Делоса. 10. Так вот среди народов и в [разных] странах появились различные священные обряды, поскольку благодарные люди стремились быть рядом со своими правителями и поскольку не могли найти тех, кого они наделяли разными почестями и кто теперь отошел от жизни. 11. Кроме того, заблуждению чрезвычайно способствовало благочестие тех, кто тем [первым царям] наследовал. Поскольку им казалось, что они рождены от божественных предков, то и [сами] воздавали почести родителям, и приказывали, чтобы и другие воздавали. 12. Но, может быть, кто‑то [еще] сомневается, каким образом появились религии богов; пусть [он тогда] изберет главными спутниками слова Энея из Марона:

Ныне Юпитеру почесть воздайте вина возлияньем И обратите молитвы к Анхису–родителю ваши144

Он дал тому [Анхису] не только бессмертие, но и господство над ветрами:

Будем о ветрах молить, о том, чтоб обряд ежегодный В собственном храме его совершали мы, город воздвигнув.145

13. Надо думать, что так же поступили в отношении Юпитера Ли–бер, Пан, Меркурий и Аполлон, а потом и в отношении их самих – их потомки. Появились также поэты и, слагая для наслаждения поэмы, подняли тех людей на небо, как поступают те, кто лживыми панегириками заискивают перед царями и злодеями. 14. Это зло родилось у греков, легкомыслие которых, наделенное ораторским даром и силой, подняло невероятное множество облаков лжи. И вот, поклоняясь им, они [греки] первые учредили в их честь священнодействия и передали всем народам. 15. Сивилла так порицает их за это пустословие:

О, для чего ты, Эллада, на смертных вождей полагалась?<Им не дано ведь никак избегнуть конца рокового>Что ж ублажаешь дарами никчемными тех, кто погибнет, И изваяньям жертвы приносишь? Отколь научилась Делать такое, презрев лицо всемогущего Бога?146

16. Марк Туллий, который был не только превосходным оратором, но и [замечательным] философом (ибо он единственный оказался равным Платону), в той книге, где он сам себя утешал по смерти дочери,147 без всякого колебания заявлял, что боги, которые всенародно почитаются, были людьми. 17. Это свидетельство его должно считаться от того более значимым, что он имел авгурский жезл жрецов и клялся, что почитает богов и молится им. 18. Так вот, в нескольких строчках Цицерон предоставил нам два обстоятельства. Ведь когда он заявлял, что обоготворит образ дочери так же, как те люди были обоготворены древними, то утверждал, [с одной стороны], что те люди смертны, и, [с другой стороны], ясно показал нам происхождение пустого суеверия. 19. «Когда, – говорит он, – мы видим, что многие мужчины и женщины находятся среди богов, и когда почитаем их величественнейшими святилищами в городах и селах, тогда мы поклоняемся мудрости тех, благодаря чьим дарам и изобретениям мы имеем жизнь, облагороженную и организованную законами и установлениями. 20. Если же когда‑нибудь и следовало обожествить какое‑либо живое существо, то, безусловно, эту [женщину]. И если молва подняла на небо потомство Кадма, Амфитриона, Тиндарея, то и ей, несомненно, следует оказать такой же почет. Что я и делаю, и тебя, лучшую из всех и образованнейшую, да позволят мне бессмертные боги, помещаю в собрание их и причисляю к богам для славы среди всех смертных». 21. Кто‑нибудь, возможно, скажет, что Цицерон от избытка скорби говорил вздор. Напротив, вся эта речь, необычайно совершенная и отточенностью мысли, и примерами, и самим способом изложения, была исполнена не скорби, но являла признаки стойкости духа и трезвости суждения автора, мысль которого не несет и тени неодолимой скорби. 22. Ведь не мог он писать столь изощренно, столь красноречиво, столь изящно, если бы и разум, и утешения близких, и время не облегчили скорбь его. 23. Так что? Подобное этому он говорит и в книгах О государстве, а также О славе.148 Так, в труде О законах, где он, идя вслед Платону, хотел предложить законы, которыми, как полагал, должно пользоваться справедливое и разумное государство, он так сказал о религии: «Почитайте богов: и тех, которые всегда пребывают на небе, и тех, которых возвели на небо за благодеяния – Геркулеса, Ли–бера, Эскулапа, Кастора, Поллукса и Квирина».149 24. То же [мы находим и] в Тускуланских беседах, где Цицерон говорит, что почти все небо наполнено людьми: «Если же я попытаюсь проникнуть в старину и попробую извлечь из нее то, что нам передали греческие писатели, то откроется, что те боги, которые почитались древнейшими, взошли на небо от нас. 25. Подумай, сколько их гробниц показывают в Греции; вспомни, что передается в таинствах мистерий, – и тогда ты поймешь, что так было повсюду».150 26. Он призывает в свидетели осведомленность Аттика,151 говоря, что из самих таинств можно понять, что все те, которых мы почитаем, были людьми. Без колебаний он признает это [человеческое происхождение] за Геркулесом, Либером, Эскулапом, Кастором, Пол–луксом, хотя и боится открыто сказать подобное об Аполлоне и Юпитере, отцах их, как и о Нептуне, Вулкане, Марсе и Меркурии, которых он называет богами древних народов. 27. И потому он говорит, что так было повсюду, чтобы то же самое мы думали по поводу Юпитера и других древнейших богов. Если память о них таким же образом освящалась, как он хотел бы увековечить образ и имя дочери, то это можно простить скорбящим, но нельзя простить верующим. 28. Ведь кто столь безумен, чтобы думать, будто с согласия и к удовольствию многочисленных глупцов небо открывалось для смертных? Или будто кто‑то может дать другому то, чего сам не имеет?

29. У римлян Юлий потому считается богом, что он был мил преступнику Антонию; а Квирин152 – потому что был угоден пастухам, несмотря на то, что один [Квирин] убил своего брата, а другой [Цезарь] погубил отечество. 30. Ибо если бы Антоний не был консулом, Г. Цезарь не получил бы за свои заслуги перед государством даже почестей, оказываемых умершему человеку, хотя бы из‑за намерений тестя Пи–зона и родственника J1. Цезаря, которые запретили совершать погребение, и консула Долабеллы, который низверг на форуме его колонну, т. е. стелу с надписью, и очистил форум. Ромул же своей смертью вызвал скорбь у народа, который, как свидетельствует Энний, скорбя по любимому царю, так восклицал:

31.0 Ромул, божественный Ромул, Стражем каким для отчизны боги тебя породили! О родитель, отец, о кровь, рожденная небом! Ты народ наш увел в края, озаренные светом!153

32. Вследствие этой скорби легче оказалось поверить лгуну Юлию Прокулу, который был отправлен отцами–сенаторами известить народу, что видел, мол, того царя в сиянии славы, превосходящем облик человеческий. И что он передал народу, чтобы тот воздвиг ему храм, [а также] что он бог и имя его – Квирин.154 33. Тем самым он убеждал народ в том, что Ромул отправился к богам, и снял с сената подозрение в убийстве царя.

16. 1. Я бы мог удовлетвориться тем, что уже сказал, но остается еще много необходимого для успеха начатого труда. 2. Ибо я, хотя и лишил суеверия головы, все же хотел бы последовать далее и полнее обличить застарелое убеждение, чтобы устыдились наконец люди и раскаялись в своих заблуждениях. 3. Это труд большой и достойный человека.

Души, стараюсь избавить из пут суеверий, как сказал Лукреций,155 который, впрочем, не мог этого сделать, поскольку не сообщал ничего истинного. Сделать это наша задача, ибо мы как проповедуем истинного Бога, так и отвергаем ложных. 4. Стало быть, те, кто полагают, что поэты сочинили о богах басни, и при этом верят в богинь–женщин и поклоняются им, возвращаются, бесстыдные, к тому, что сами отвергали, а именно признают, что те богини вступали в соитие и рожали детей. 5. Ведь не может быть, чтобы появление двух полов не подразумевало произведения на свет потомства. Допустив различие полов [у богов], они не понимают, что из этого следует то, что выдуманное ими не может быть свойственно Богу. Но пусть [будет] так, как они считают; пусть, как они говорят, и у Юпитера, и у других богов были дети. 6. И вот рождаются, стало быть, и притом ежедневно, новые боги: ведь не уступают они людям плодовитостью. Тогда бы все было переполнено бесчисленными богами, поскольку никто из них, конечно же, не умирает. 7. Ведь если столь невероятное множество и бесчисленное количество людей, которые все же, как бы ни рождались, с необходимостью умирают, что же мы должны думать о количестве богов, которые будто бы рождались на протяжении стольких веков и оставались бессмертными? 8. Почему же почитаются столь немногие? Разве только мы предположим, что два пола богов были не для произведения на свет, но только ради получения удовольствия, и боги предавались тому, что стыдно совершать даже людишкам. 9. Если же говорят, что такой‑то бог рожден таким‑то, то боги должны были рождаться и далее, как и прежде, или, если вдруг когда‑то прекратили рождаться, то нам следует знать, почему и когда именно прекратили. 10. Не без изящества Сенека писал в книгах по моральной философии: «Что же это? Почему похотливый Юпитер перестал у поэтов производить на свет? Или он достиг шестидесяти лет и ему стал запрещать это закон Папия?156 Или он решил родить только троих детей? Или вспомнил изречение: жди от другого того, что сам кому‑то делал – и испугался, как бы кто‑нибудь не совершил с ним то, что сам он сделал с Сатурном?» 11. Но те, кто признают богов, пусть подумают, каким образом ответить на тот аргумент, который мы приведем. Если у богов два пола, значит, должны быть соития; если они вступают в половую связь, необходимо, чтобы они имели дома. Не лишены же они достоинства и стыда, чтобы совершать это не таясь и открыто, как делают бессловесные животные. 12. Если же они имеют дома, следовательно, имеют и города, как у Назона, который говорит:

Чернь где придется живет. В передней же части чертога

Встали пенаты богов–небожителей, властью славных.157

Если имеют города, стало быть, и поля имеют. 13. Кто теперь не увидит, что из этого следует? Они их пашут и возделывают, чтобы получить пропитание. Следовательно, боги смертны. 14. Это рассуждение можно перевернуть. Так, если боги не имеют полей, то не имеют и городов. Если не имеют городов, то и домов не имеют. Если нет у них домов, следовательно, не вступают они в соития. Если у них нет соитий, стало быть, нет и женского пола. Мы же видим, что в число богов включены и женщины. Значит, они не боги. Пусть разрушит, если кто сможет, этот довод. 15. Ведь так одно из другого следует, что необходимо принять этот вывод. 16. Впрочем, и следующее рассуждение никто не опровергнет. Из двух полов один более сильный, другой более слабый. Более сильные, конечно, мужчины, более слабые–женщины. Слабость же не свойственна Богу, следовательно, у него не женский пол. 17. Из этого довода следует такое заключение: богов, [о которых нам рассказывают], нет, ибо в числе [этих] богов есть и женщины.

17.1. Вследствие этих рассуждений стоики по–другому толкуют богов и, поскольку не понимают, в чем истина, пытаются соединить их с пониманием природных вещей. Следуя им, Цицерон высказал такую мысль о богах и о веровании в них: 2. «Неужели вы не видите, что от правильного и полезного познания природных вещей рассудок человеческий был отвлечен в мир выдуманных и ложных богов? Это породило ложные мнения, ошибки, вносящие путаницу, и почти бабьи суеверия. И вот: нам известны уже и облик богов, и возраст, и одежда, и украшения, их родословия, браки, все родственные отношения, и все это было перенесено на них для того, чтобы уподобить их слабому человечеству».158 Что можно сказать более ясно и более истинно? 3. Глава римской философии и человек, не менее одаренный, чем самый выдающийся жрец, засвидетельствовал, что культ богов является почти бабьим суеверием; жаловался, что ложными мнениями, ошибками, вносящими путаницу, люди были сбиты с толку. 4. Ведь вся третья книга О природе богов ниспровергает и разрушает подобные верования. Что же мы можем добавить? Неужели мы можем превзойти в красноречии Цицерона? Вовсе нет. Однако ему не хватило уверенности, поскольку не знал он истины, что честно сам признал в том же сочинении. Ибо он говорил, что «скорее мог бы сказать, чего нет, чем то, что есть»;159 т. е. признавал, что понимает, где ложное, но не знает истины.

5. Итак, ясно, что те, кто считаются богами, были людьми, память о которых была увековечена после смерти. Возраст же у них различный, и внешность у каждого своя потому, что статуи изображают их именно в том облике и в том возрасте, какими застала их смерть. 6. Давайте рассмотрим, если угодно, горести несчастных богов. Исида потеряла сына,160

Церера–дочь.161 Изгнанная и скитающаяся по всей земле Латона162 едва нашла ничтожный остров, чтобы на нем родить. 7. Мать богов полюбила юного и прекрасного бога и его же, застигнутого с любовницей, заставила оскопить себя и сделала кастратом;163 и поэтому теперь жрецы Галлии совершают в его честь богослужения. Юнона решительным образом преследовала соперниц, поскольку сама не могла родить от брата. 8. Варрон пишет, что остров Самос прежде назывался Парфе–ния,164 поскольку там росла Юнона и там же она вышла замуж за Юпитера. Так вот, на Самосе находится ее знаменитый и весьма древний храм, а также изваяна статуя, изображающая ее в брачном наряде, и там проводятся в ее честь ежегодные богослужения в виде брачной церемонии. Если же она взрослела, если сначала была девушкой, а потом женщиной, то пусть тот, кто не видит, что она была человеком, признает себя животным. 9. А что мне сказать о непристойности Венеры, самой развращенной среди всех, не только богов, но и людей? И действительно, она от известного срама с Марсом родила Гармонию, от Меркурия – Гермафродита, который был рожден полуженщиной–полумужчиной, от Юпитера–Купидона, от Анхиса–Энея, от Бута – Эрикса, от Адониса же никого не смогла родить, поскольку тот погиб еще ребенком, когда его ранил кабан.16510. Она первой, как рассказывается в Священной истории, изобрела ремесло проституции и обучала ему женщин на Кипре, чтобы они зарабатывали, торгуя своим телом. Она приказывала им делать это для того, чтобы [другим] не казалось, будто она единственная из всех женщин распутна и жаждет мужчин. 11. Или она имела нечто, свойственное божеству, та, чьи прелюбодеяния многочисленнее, чем ее потомство? Но даже те женщины [т. е. другие богини, о которых рассказывается ниже. – Прим. Пер.] не могли сохранить безупречную нравственность. А откуда был рожден Эрихтоний? Неужели из земли, как это хотят видеть поэты? Но пусть это прояснит само дело. 12. Так вот, когда Вулкан изготовлял оружие для богов и Юпитер предложил ему выбрать награду, какую бы он хотел для себя получить, и поклялся, как обычно, водами подземными, что ни в чем не откажет, тогда хромой мастер попросил в жены Минерву. 13. Этот великий Юпитер, связанный данной клятвой, не мог отказать, но все же призвал Минерву сопротивляться и защищать целомудренность. Тогда в ходе той борьбы, как говорят, Вулкан пролил семя на землю, отчего был рожден Эрихтоний, и было дано ему имя от слов «эрида»166 и «хтонос»167, что означает «от борьбы и земли». 14. Так почему дева [Минерва] этого ребенка, заперев и запечатав его со змеей, передала трем дочерям Кек–ропа? Здесь явно, как я полагаю, [была] преступная связь, которую никоим образом нельзя было открывать. 15. Другая [Диана], когда чуть не погубила возлюбленного своего [Ипполита], которого разорвали скакуны, в исступленном летящие страхе,168 позвала для заботы о юноше превосходнейшего врачевателя Асклепия. И, излеченный, он

…унесен благодатной Дианой

В рощи Эгерии был и сокрыт в приюте надежном.

Имя себе изменил и назвавшись Вирбием, здесь он

Век в безвестности свой средь лесов провел италийских.169

16. Что же означает эта столь волнующая и столь чуткая забота? Что за надежный приют? Что за удаление и куда, к женщине ли, или в уединение? Далее, что за изменение имени? Наконец, что за столь ярое исступление скакунов? Что все это означает, если не рассказ о позоре и девичьей, по крайней мере, любви? 17. Ясно, что столько усилий она приложила ради столь верного юноши, который отверг домогательства влюбленной в него мачехи.

18.1. Этим отрывком должны быть изобличены также те, кто, хотя и допускают, что богами стали люди, все же прославляют и превозносят их либо за доблесть, как Геркулеса, либо за дары, как Цереру и Либера, либо за изобретения искусств, как Эскулапа и Минерву. 2. Я на отдельных фактах покажу, что весьма вздорно, весьма недостойно все то, из‑за чего люди оскверняют себя непростительным злодеянием и становятся врагами Богу, когда, оставляя Его без внимания, устанавливают священнодействия в честь смертных.

3. Они говорят, что это добродетель поднимает людей на небо; однако [имеют в виду] не ту добродетель, о которой рассуждают философы и которая относится к достоянию души, но ту телесную [доблесть], которая утверждается героическими поступками и которая, поскольку у Геркулеса она была исключительной, обеспечила ему, как считается, бессмертие. 4. Кто глуп и вздорен настолько, что полагает телесную силу богоподобной или считает человеческое [состояние] значительным, в то время как люди гибнут от более сильных животных, часто изнемогают от единственной болезни или ослабевают от старости и умирают?

5. Так вот, тот Геркулес, когда увидел, что мускулы его становятся безобразными от язв, не захотел излечить себя, не захотел дожить до старости, только чтобы никогда не увидеть себя более слабым и обезображенным. 6. Полагают, что он поднялся на небо из костра, на котором сжег себя заживо. Те самые подвиги, которые вызывают столь нелепейший восторг, были запечатлены в изваяниях и увековечены в изображениях, чтобы вечно пребывали памятники для подтверждения глупости тех, кто верит, что богами становятся вследствие убийства дикий зверей. 7. Но в этом, по–видимому, вина греков, которые всегда принимают ничтожнейшие деяния за величайшие [подвиги]. 8. Неужели наши в этом мудрее, когда они презирают атлетическую доблесть, поскольку она ничему не противодействует, но царственной [доблестью], за то, что она имеет обыкновение наносить повсеместно ущерб, восхищаются настолько, что полагают, будто бы храбрейшие и воинст–веннейшие полководцы находятся в числе богов и будто бы не существует никакой иной дороги к бессмертию, кроме руководства войском, захвата чужого добра, уничтожения городов, разрушения крепостей, убийства или порабощения свободных людей? 9. Чем больше, очевидно, они избивали людей, грабили их и убивали, тем более благородными и более славными они себя считали, и, привлеченные образом пустой славы, присвоили себе своими злодеяниями имя добродетели. 10. Я бы предпочел, чтобы [люди] выдумывали себе богов [из героев], убивавших диких зверей, нежели прославляли бессмертие, купленное ценой такой крови. Если кто‑то умертвил одного человека, то он слывет за нечестивца и преступника, и полагают, что у него нет права вступить в земное обиталище богов. Зато тот, кто убил неимоверное множество людей, кто залил поля [сражений] кровью, кто обагрил ею реки, не только [впускается] в храм, но и возводится на небо. 11. У Энния так сказал Африкан:

Если кому и позволено в небо к бессмертным подняться,

Мне одному отворятся великие неба ворота.170

Надо полагать, за то, что он убил и искалечил невероятное количество людей. 12. О, в каких потемках пребываешь ты, Африкан! Или, вернее, [как заблуждаешься ты], поэт, когда полагаешь, что через убийство и кровь открывается людям вход на небо! 13. С этим пустословием соглашается и Цицерон. «Да, Африкан, – говорит он, – ведь и Геркулесу те врата открыты по той же причине».17114. Будто бы Цицерон сам был привратником на небе, когда это происходило! Я даже не могу определить, плакать мне или смеяться, когда я вижу, что почтенные ученые и, как они сами себе кажутся, мудрые мужи катятся по волнам достойных сожаления заблуждений. 15. Если то, [что приписывают Геркулесу и Сципиону], есть добродетель, которая нас делает бессмертными, я предпочту умереть сам, чем погубить множество людей. 16. Если нельзя получить бессмертия иначе, как только через кровопролитие, что же будет, если все согласятся жить в согласии? Что, действительно, произойдет, если, презрев пагубное и преступное безумие, люди захотят стать незлобивыми и справедливыми? 17. Неужели тогда никто не будет достоин неба? Неужели исчезнет добродетель, если людям не дано будет творить жестокость в отношении [других] людей? Однако те, кто высшей славой считают разрушение городов и [покорение] народов, не стремятся установить мир для народов; они нападают, свирепствуют и, неся несправедливость, разрушают человеческую общность, чтобы они смогли иметь врага, от которого потом более сами страдают, нежели его беспокоят.

18. Перейдем теперь к остальному. Церере и Либеру имя богов дала передача [ими] даров. Божественными Писаниями я могу доказать, что вино и зерна были в употреблении людей до поколения Неба и Сатурна, но мы воображаем, что это их дары [людям]. 19. Разве можно считать, что собирать зерна и перемалывать их в муку или выжимать из виноградных гроздей превосходный сок и изготавливать вино научились прежде, чем были рождены и произведены от земли сами зерна или виноградные лозы? 20. Конечно, это Бог наделил людей способностью использовать все это: не может же быть так, чтобы все это было [произведено] не Тем, Кто и мудрость дал человеку, для того чтобы тот [сам] обрел [остальное], и Кто создал все то, что может быть [человеком] постигнуто.

21. Рассказывают, что искусства обеспечили бессмертие своим изобретателям: Эскулапу – медицина, Вулкану – [кузнечное] ремесло. Стало быть, мы почитаем и тех, кто научил нас сукноделию и сапожному ремеслу. Почему же нет уважения к гончарному ремеслу? Оттого, что презираются знаменитые самосские вазы? 22. Есть и другие искусства, изобретатели которых оказали пользу для человеческой жизни. Почему же и им не были возведены храмы? 23. Да, безусловно, есть Минерва, которая изобрела все, потому‑то мастера ей и поклоняются. И вот благодаря тем низким людям Минерва и поднялась на небо. 24. Почему же всякий пренебрегает Тем, Кто создал землю со всеми живущими [на ней], небо со звездами и светилами, с тем, чтобы почитать ту, которая научила ткачеству? 25. Что же тот, кто раны на теле лечит? Неужели он превосходнее Того, Кто сами тела эти создал? Того, Кто дал понимание и разум? И, наконец, Того, Кто сами травы и все прочее, на чем стоит искусство исцеления, придумал и произвел?

19.1. Но кто‑нибудь скажет, что следует оказывать почтение и тому Высшему Богу, Который все сотворил, и тем, которые принесли некоторую пользу. 2. Никогда не было того, чтобы те, кто почитают богов, почитали бы также Бога. И быть этого не может, поскольку если бы тем богам оказывался тот же почет, что и Богу, Бог бы никогда нисколько не почитался, ибо Его религия стоит на том, что Бог – один и только Он один и почитается. 3. Указывает же величайший из поэтов, что все те, кто улучшали жизнь, изобретая искусства, находятся в преисподней, и что тот самый изобретатель столь важного искусства медицины был низвергнут молнией в воды Стикса,172 чтобы мы поняли, какова власть всемогущего Отца, что Он даже поражает молниями богов. 4. Но мыслящие люди, возможно, скажут: поскольку Бог не может быть поражен молнией, ясно, что этого не было. Напротив, поскольку́это было, то ясно, что он [Эскулап] был человеком, а не Богом. 5. Конечно, поэты лгали не о факте, но об имени [Бога]. Они ведь боялись говорить вопреки народному мнению то, что истинно. 6. Если же самими поэтами признается, что боги были сделаны из людей, почему же не верят поэтам, когда те описывают их скитания, ранения, смерти, войны, измены?173 7. Из этого следует признать, что никоим образом они не могли быть богами. А поскольку они были людьми недостойными, то в жизни своей они совершали то, чем стяжали вечную смерть.

20.1. Приступаю теперь к собственной религии римлян, поскольку об остальных я уже сказал. Божественными почестями наделяется у них Волчица [Lupa], вскормившая Ромула. Я бы еще снёс, если бы она была животным, чье имя она носит. 2. Но Ливий сообщает, что «волчица» – прозвище Ларенции, и притом [оно относится] не к телу, но к духовному складу и нравам ее. Была же она женой Фаустула и из‑за легкости обретения ее телом получила среди пастухов прозвище «волчицы» [Lupae], т. е. блудницы;174 отсюда же происходит название публичного дома [lupanar].

3. Конечно, римляне в подобном представлении следуют примеру афинян, у которых была некая блудница по имени Львица [Leaena], избавившая их от тирана, а поскольку статую блудницы нельзя было помещать в храме, там установили изваяние животного, чье имя она носила. 4. Итак, как одни соорудили памятник, основываясь на имени [женщины], так другие – на ее занятии. Именем последней был назван также праздник и учреждены Ларенциналии. 5. Но римляне почитали не только эту блудницу, но и Фаулу, которая, как писал Веррий,175 была любовницей Геркулеса. Сколь же велико, надо полагать, то бессмертие, которое даже блудницы обрели! 6. Флора, нажив распутным занятием великие богатства, назначила своим наследником народ и оставила ему все свое имущество, на годовую прибыль от которого празднуется с организацией зрелищ ее день рождения, который называют Флоралии. 7. А поскольку это показалось сенату постыдным, он решил взять от имени его смысл, чтобы придать непристойному празднику некое достоинство. Вообразили, что она богиня, которая правит цветами [floribus], и ее следует задабривать, чтобы плоды смоковниц и винограда наливались зрелостью. 8. Исследуя это обстоятельство, поэт в Фастах сообщил, что Флора была небезызвестной нимфой, которая именовалась Хлорой, приходилась женой Зефиру, и как бы в качестве приданого получила от мужа власть над всеми цветами.176 9. Описывается это достойным уважения образом, но верить этому постыдно и нечестиво: мы не должны впадать в заблуждение подобного рода, когда открылась истина.

10. И вот устраивают те празднества со всей разнузданностью, сообразно памяти о той блуднице. Ведь кроме срамных слов, которыми обнажается вся непристойность, те блудницы, которые исполняют во время празднеств пантомиму, освобождаются также, по требованию народа, от одежд и перед народом исполняют полные непристойностей пляски. 11. Статую [Венеры] Очистительницы [Cloacinae], найденную в большой сточной канаве [cloaca], Таций причислил к божественным, а поскольку неведомо было, чье это изображение, то дал ей имя того места, [где нашел ее]. Тулл Гостилий придумал Страх [Pavorem] и Смятение [Pallorem] и почитал их.17712. Что же мне сказать об этом, кроме того, что он удостоился, как обычно хотят, постоянно иметь своих богов рядом с собой? От этого поступок М. Марцелла с обожествлением Чести [Honoris] и Доблести [Virtutis] различается именами почитаемых богов, но не отличается по смыслу.178 13. С той же бессмысленностью сенат поместил среди богов Ум [Mentem], каковым если бы сенат действительно обладал, никогда бы не установил богопочита–ние такого рода. 14. Цицерон говорит, что Греция последовала великому и смелому совету установить в гимнасиях статуи Похоти [Cupidinum] и Любви [Ашогиш]. Он, очевидно, льстил Аттику или же посмеивался над близким ему человеком. 15. Конечно, это следовало называть не великим советом, но несчастной и горькой извращенностью распутных людей, которые у детей своих, которых должны были обучать высокой нравственности, пробуждали сладострастие юношества. Они хотели, чтобы почитались боги бесчестий, причем в тех местах, где нагие тела открыты растлевающим взорам, и в том возрасте, когда чистый и наивный юноша скорее может быть пленен и попасть в сети [сладострастного обмана], чем проявить осторожность. 16. Что удивительного, если все бесчестия пошли от этого народа, у которого сами пороки освящены религией, и от них не только не уклоняются, но и почитают их? И потому к этому сказанному Цицерон, будто бы рассудительностью желал превзойти греков, прибавил: «Ведь обожествляться должны добродетели, а не пороки».179 17. Если ты признаешь это, о Марк Туллий, видишь ли ты, что злодеяния граничат с благами, и в душах человеческих они более сильны? Если ты противишься тому, чтобы обожествлялись пороки, пусть ответит тебе та самая Греция, что она почитает одних богов, чтобы те помогали, а других–чтобы они не вредили. Это вечное оправдание, конечно, удобно тем, кто несчастия свои представляют в качестве богов, как римляне – Ржу [Rubiginem] и Лихорадку [Febrem].18. Если, стало быть, не следует обожествлять пороки, в чем я соглашусь с тобой, не следует также обожествлять и добродетели. Ибо люди не понимают сами и не ощущают, что не внутри стен или в молельнях, слепленных из глины, но внутри сердец те добродетели должны находиться, и они должны быть глубоко сокрыты, чтобы не быть ложными, как всякий раз, когда почитаются вне человека. 19. Итак, я смеюсь над твоим замечательным законом, который ты выразил в следующих словах: «Пусть почитаются те [достоинства], благодаря которым человек получает доступ на небо: ум, доблесть, милосердие, верность – и пусть воздвигаются ради прославления их храмы».180 Однако эти [достоинства] не могут быть отделены от человека. 20. Если уж и следует их почитать, то в самом человеке. Если же они вне человека, зачем нужно почитать то, чего ты не имеешь? Конечно, следует почитать доблесть, а не изображение доблести. И следует почитать не с помощью каких‑то жертвоприношений или воскурения, или торжественных молитв, но с помощью одного лишь стремления к ней и сохранения ее. 21. Ведь зачем еще нужно почитать доблесть, кроме как для того, чтобы она поселилась в душе и пребывала там? Ибо каждый, как только начинает желать этого, достигает [желаемого]. Только таков культ доблести, ибо никакой другой религии и другого почитания не следует иметь, кроме религии одного Бога. 22. Так зачем нужно, о мудрейший муж, занимать места излишними сооружениями, которые могли бы послужить на пользу людям? Зачем назначать жрецов, которые будут почитать пустое и бесчувственное? Зачем приносить жертвы? Зачем идти на столь великие траты для изготовления статуй и почитания их? 23. Более прочным и более безупречным храмом является душа человеческая: она лучше украшена и скорее наполнена теми достоинствами. 24. Так нужно ли следовать этим ложным богам? Ведь кто таким образом почитает добродетели, т. е. кто следует за тенью и образом добродетелей, не может обладать теми истинными добродетелями. 25. Итак, ни в ком не может быть никакой добродетели, когда повсюду господствуют пороки; никакой верности, когда все делается ради себя самого; никакого милосердия, когда жадность проявляется к братьям и родителям и когда алчность влечет к яду и оружию; никакого мира, никакого согласия, когда вовсю свирепствуют войны или когда недруги доходят до кровопролития; никакой целомудренности, когда в необузданной страсти сплетаются разные полы и разные части тела. 26. И все же не перестают почитать то, что отвергают и ненавидят. Почитают же с благовониями и с показным трепетом то, что должны уважать в глубине души. Все это заблуждение произошло от пренебрежения первейшим и высшим Благом.

27. Однажды, когда Город был захвачен галлами, римляне, осажденные в Капитолии, [ради спасения своего] свили канаты из волос женщин и по той причине стали поклоняться Венере Лысой. 28. И не видят, насколько пусты их верования; настолько, что содержащийся в них вздор делает их предметом насмешек. 29. Вероятно, римляне научились измышлять себе богов, основываясь на происшедшем, у лакедемонян. Однажды те [лакедемоняне] осаждали мессенцев, а те, обхитрив осаждавших их и тайком выйдя из города, устремились на опустошение Лакедемона, но были рассеяны и обращены в бегство спартанскими женщинами. 30. Когда лакедемоняне узнали об уловке врагов, они отступили. Вдали же, по направлению к ним, шли вооруженные женщины; когда они увидели, что мужья их готовятся к битве, вероятно сочтя, что перед ними [не их мужья, а] мессенцы, [спартанки] обнажили свои тела. 31. Те же узнали своих жен и пришли от увиденных [обнаженных женских тел], как это обычно бывает, в возбуждение, и армии перемешались между собой. Мужчины и женщины совокупились друг с другом, 32. так что нельзя их было разделить, словно юноши, прежде отверженные, соединились наконец с [желанными] девушками; от этого [совокупления] были рождены парфении.181И в память об этом событии спартанцы установили статую Венере Вооруженной. Хотя это поклонение и появилось из случая безнравственного, все же нам представляется более достойным почитать Венеру Вооруженную, нежели Лысую.

33. В то же время [римлянами] был установлен жертвенник Юпитера Пекаря, который увещевал их во сне, чтобы они испекли из всей муки, какая только у них есть, хлеб и перебросили его в лагерь врагов. Когда они это сделали, [с города] была снята осада, поскольку галлы потеряли надежду на то, что нужда заставит римлян покориться. Какая насмешка над религией! 34. Если бы я был ее защитником, о чем бы я столь тяжело сожалел, как не о том, что божества дошли до такого презрения, что в издевку называются позорнейшими именами?

35. Кто не посмеется над богиней Форнакс?182 Или над тем, что ученые мужи, празднуя Форнакалии, выпекают хлеб? Кто сможет сдержать улыбку, когда услышит о богине Муте?183 Говорят, что она та, от которой были рождены лары, и потому называют ее Ларой или Ларундой. Что она может дать своему почитателю, если не может говорить?

36. Почитается и Кака, которая сообщила Геркулесу об украденных быках и которая обрела божественность, предав брата.184

Почитаются и Кунина,185 которая оберегает младенцев в колыбелях и снимает порчу, и Стеркулий,186 который первым ввел способ удобрять землю навозом, и Мутун,187 под постыдным покровительством которого находятся [девушки], вступающие в брак, чтобы казалось, будто целомудрие их первым познает бог, и множество других вымышленных [богов]. Так что мы утверждаем, что те, кто воздает подобный почет, еще более гонится за тщетой, чем египтяне, которые поклоняются неким безобразным и достойным осмеяния статуям. 37. Они хотя бы имеют некий образ. А что за [глупцы] люди, почитающие грубый, бесформенный камень, имя которому Термин? Он, говорят, тот, кого проглотил

Сатурн вместо Юпитера, и не зря ему воздается уважение. 38. Ведь когда Тарквиний захотел соорудить Капитолий, он, поскольку на том месте, [где он задумал воздвигнуть храм Юпитеру], находились святилища многих богов, вопросил их через авгуров, уступят ли они [место] Юпитеру; когда же все уступили, [непреклонным] остался только Термин. 39. По этой причине поэт назвал его неколебимой скалой Капитолия Уже из этого самого открывается, насколько велик Юпитер, которому не уступил [места] камень, вероятно от того, что он [Термин] спас Юпитера от отеческих зубов. 40. И вот когда Капитолий был сооружен, вверху, в кровле, было оставлено отверстие для Термина, чтобы он, поскольку уж не удалился, наслаждался чистым небом; коль уж люди сами наслаждаются им, то сочли, что и камень будет наслаждаться. 41. И вот народ молится ему как богу–стражу рубежей, который не только камнем, но иногда и пнем является. 42. Что же я скажу о тех, кто поклоняется таким [богам], как не то, что сами они камни и пни!

21.1. Мы сказали о богах, которым поклоняются, теперь же следует несколько рассказать о творимых в отношении их священнодействиях и таинствах. После того как Тевкр на Кипре принес Юпитеру человеческую жертву, это священнодействие перешло к последующим [поколениям], пока недавно, во время правления Адриана,188 это не было отменено. 2. У тавров, бесчеловечного и дикого народа, был закон, по которому для Дианы закапались чужеземцы, и подобное жертвоприношение существовало долгие годы. 3. Галлы также задабривали Езуса и Тевтата189человеческой кровью. Латинянам также была ведома подобная жестокость, о чем свидетельствует то, что Юпитер Латинский до сих пор освящается человеческой кровью. Какое благо можно вымолить у таких [богов], которые принимают подобные жертвы? 4. Или что могут дать людям такие боги, милость которых обретается через мучения? Но это не столь удивительно для варваров, у которых религия соответствует их нравам. Наши же [соотечественники], постоянно приписывающие себе в заслугу мягкость и человечность, не оказываются ли еще ужаснее благодаря этим нечестивым священнодействиям? 5. Ибо те скорее должны считаться преступниками, кто, будучи облагорожены изучением свободных наук, удаляются от человеколюбия, а не те, кто, будучи невежественными и грубыми, совершают злодеяния, не ведая дел добрых. 6. Очевидно, что этот обычай приносить в жертву людей – обычай древний, ибо еще Сатурну в Лации поклонялись, используя тот же способ приносить жертвы, но человек не закалался на жертвеннике, а его сбрасывали с Мульвийского моста в Тибр. 7. То, что это было обычным делом, подтверждает Варрон, приводя некий ответ, последняя строка которого таковая:

И головни в Аид к Отцу людей также отправьте.

Поскольку это казалось двусмысленным, обычно туда бросали и факел, и человека.

8. Однако рассказывают, что этот вид жертвоприношения был отменен Геркулесом, когда тот вернулся из Испании, но он все же сохранил обряд, ибо вместо настоящих людей стали сбрасывать чучела из тростника, как о том говорит Овидий в Фастах:

Вплоть до того как пришел к нам тифийский герой, ежегодно

Здесь этот мрачный завет, как на Левкаде, блюли.

Первый он вместо людей утопил соломенных чучел, –

И по приказу его так поступают досель

9. Эти священнодействия совершают девственницы–весталки, как он говорит:

В эти же иды еще с дубового моста весталки

Чучела старых мужей в воду бросают реки?

Я не нахожу, что сказать о младенцах, которых приносили в жертву тому самому Сатурну из‑за ненависти [propter odium] к Юпитеру. 10. Настолько дикими и настолько жестокими были люди, чтобы детоубийство свое, т. е. противное и ненавистное роду человеческому преступление, называть священнодействием, когда без всякого милосердия [они] уничтожали нежные и невинные души, находящиеся в весьма милом для родителей возрасте, и жестокостью превосходили лютость всех зверей, которые все же любят своих детенышей! 11.0 неисцелимое безумие! Что же те боги могли сделать, будучи исполнены гнева, если делают это, будучи милостивыми, если почитателей своих толкают на детоубийство, лишают детей и человеческих чувств? 12. Что святого может быть у тех людей? Или как они могут поступать в неосвященных местах, если среди алтарей богов совершают столь страшные преступления?

13. Песценний Фест в книгах Историй среди прочего передает, что карфагеняне обычно приносили Сатурну человеческие жертвы, когда же они были побеждены Агафоклом, царем сицилийцев, сочли, что бог разгневался на них, и вот, чтобы умилостивить его, принесли в жертву двести знатных юношей.190

14. Вот к злодеяньям каким побуждала религия смертных, И нечестивых сама и преступных деяний рождала.191

15. К кому же обращались безумнейшие люди через подобные жертвоприношения, когда они уничтожили столь большую часть населения города, какую, пожалуй, не уничтожил бы даже победитель Агафокл? 16. Не меньшим безумием, чем этот род жертвоприношений, следует считать те публичные жертвоприношения, одни из которых совершаются для Матери богов: в ходе них люди приносили в жертву свои мужские гениталии; лишившись половых органов, они становились ни мужчинами, ни женщинами. Другие жертвоприношения совершали для Доблести [Virtutis], которую также называют Беллоной: в ходе них сами жрецы приносили в жертву не чужую, а собственную кровь. 17. С рассеченными с помощью мечей предплечьями обеих рук они бегали, страдали и безумствовали. Весьма хорошо сказал Квинтиллиан192 в Фанатике: «Если это заставляет совершать бог, то он злой. 18. Неужели это священнодействия? Не лучше ли жить подобно животным, нежели почитать столь злых, столь нечестивых и столь кровожадных богов?» 19. Откуда же взялись эти заблуждения и такие гнусности, мы обсудим в своем месте.193 Сейчас же посмотрим на другие [священнодействия], которые не сопровождаются преступлениями, чтобы не показалось, будто мы, стремясь к порицанию, выбираем наихудшие [примеры]. 20. В Египте существуют священнодействия, посвященные Исиде, в которых вспоминают об утрате ею сына и его обретении. В самом деле, вначале ее жрецы, обнажив тело, бьют себя в грудь и выражают скорбь, как если бы она сама так делала, когда утратила сына. Затем приводят ребенка, как бы найденного, и та скорбь перерастает в ликования. Потому Лукан194 и говорит:

…тут был и вечно искомый Осирис,195

21. Постоянно ведь теряют и постоянно находят. Стало быть, под видом священнодействия рассказывается о том, что на самом деле произошло, и это в действительности, если мы хоть что‑то понимаем, означает, что она была смертной женщиной, которая потеряла бы навсегда единственного сына, если бы он не был ей возвращен. Этого вовсе не отвергает тот самый поэт, у которого юный Помпей,196 услышавший о смерти отца, так воскликнул:

Достану из склепа Исиду, народом к богам отнесенную, А с нею в одежды льняные укрытого сына ее Осириса.197

22. Это тот Осирис, которого в народе зовут Серапом или Сераписом. Ведь у тех смертных, которых причисляли к богам, обычно меняли имена. Я думаю, [это делается] для того, чтобы никто не посчитал, что они были людьми. 23. Ведь и Ромул после смерти сделался Квирином, и Леда – Немезидой, и Цирцея – Марикой, и Ино, после того как бросилась в море, Левкотеей и Матерью Макутой, и сын ее Меликерт стал Палемоном и Портунном. 24. Священнодействия, посвященные Церере Элевсинской, не отличаются от тех. Ведь как там мальчик Осирис разыскивался рыдающей матерью, так и здесь [разыскивалась] Прозерпина, захваченная для кровосмесительного брака с дядей.198 Ибо ведь рассказывают, что ее на Сицилии искала Церера с зажженным от жерла Этны факелом, отчего и священнодействия в ее честь проводятся с горящими факелами.199

25. В Лампсаке в жертву Приапу приносится осел. Смысл этого жертвоприношения в Фастах излагается следующим образом. Когда все боги собрались на пиршество к Великой Матери200 и, насытившись яствами, проводили ночь в играх, Веста легла на землю и предалась сну. Ее сном и целомудренностью решил воспользоваться Приап, но от внезапного крика осла, на котором ездил Силен, она пробудилась, и похотливый замысел сладострастника был разрушен. 26. По этой причине жители Лампсака в жертву Приапу стали приносить осла, как бы в отместку. У римлян же весталки во время священнодействий украшают осла хлебами в благодарность за сохраненную целомудренность [Весты].201 27. Что отвратительнее, что постыднее того, что Веста осталась девственницей по милости осла? Но поэт, скажут, выдумал басню. 28. Так неужели же ближе к истине то, что передают те, кто записывали удивительные истории, когда они рассказывают о двух звездах [созвездия] Рака, которых греки именуют Ослами? Мол, это те самые ослы, которые перевозили Отца Либера, когда тот не мог перебраться через реку. Одному из них он дал такую награду, что тот стал говорить человеческим голосом. И вот между ним и Приапом разгорелся спор по поводу величины детородного органа. Приап был побежден и в гневе убил победителя.202 29. Это же еще больший вздор! Однако поэтам дозволено все, что бы они ни захотели. Я не стану разъяснять столь постыдное «таинство», не стану разоблачать Приапа, чтобы не показать, что это достойно лишь усмешки. Конечно, все это выдумали поэты, но, безусловно, это было выдумано ради прикрытия некоего большого срама. Мы откроем, ради какого именно. 30. Впрочем, это и так ясно. Ведь как бык приносится в жертву Луне, поскольку также имеет рога, и как

Перс закапает коня лучистому Гипериону:

Быстрому богу нельзя медленный жертвовать скот,203

так и в том случае, поскольку размеры детородного лошака были огромны, не могла этому чудовищу быть найдена более подходящая жертва, кроме той, которая могла бы быть уподоблена тому, кому она приносится.

31. В Линде, городе Родоса, совершаются жертвоприношения Геркулесу, церемония которых весьма отличается от остальных. Ибо они сопровождаются не славословиями, а бранью и проклятьями, и то считается оскорблением, если вдруг среди ритуальных торжеств у кого‑нибудь по незнанию вырывается доброе слово. 32. Смысл этого священнодействия, если вообще может быть какой‑то смысл в пустом деле, как передают, таков. 33. Геркулес, когда оказался на том острове и испытывал голод, увидел какого‑то пахаря и стал просить у него, чтобы тот продал одного быка. Однако пахарь ответил, что не может этого сделать, ибо вся надежда у него по обработке земли возлагается на этих двух быков.

34. Геркулес, разгневавшись за то, что не мог получить одного быка, убил обоих. Тот же несчастный пахарь, увидев, что быки его убиты, на перенесенную несправедливость ответил [отборной] бранью, которая очень понравилась остроумному и дерзкому человеку [т. е. самому Геркулесу].

35. Ведь пока он со спутниками своими вкушал яства и пока ел чужих быков, со смехом и хохотом слушал пахаря, весьма оскорблявшего его.

36. А после того как Геркулесу за удивительную доблесть стали воздаваться божественные почести, горожанами был поставлен ему алтарь, который в память о случившемся он назвал жертвенником двух быков. На нем приносят в жертву двух молодых бычков, подобно тем, которых он убил у пахаря. Самого же пахаря Геркулес сделал своим жрецом и приказал, чтобы при всяком жертвоприношении он использовал ту же самую брань, ибо признавал, что никогда не пировал веселее, [чем под те ругательства]. 37. Это уже не священнодействия, а святотатства, в которых то называется священным, что в других случаях, если такое случится, строжайшим образом наказывается.

38. Что же другое открывают священнодействия самого Юпитера Критского, если не то, каким образом он избежал [жестокости] отца и был взращен? Нимфа Амалфея является козой, которая сосцами вскормила мальчика. О ней Германик Цезарь так говорит в песне Арата:

…Считают, что ею

Был некогда вскормлен Юпитер; о том, что Юпитер–дитя

Выменем критской козы был накормлен когда‑то,

Место звезды говорит, что она обрела от питомца в награду.

39. Шкуру этой козы Юпитер использовал для щита во время войны с титанами. Мусей204 утверждает, что именно оттого поэты его называют Эгидоносцем. Итак, все то, что случилось в то время, когда скрывали мальчика, в образной форме совершается во время священнодействий. 40. Но и культ его матери равным образом содержит то, что показал в Фастах Овидий:

Ида крутая с той самой поры огласилася звоном,

Чтоб в безопасности мог громко младенец кричать.

В гулкие били щиты, стучали в порожние шлемы, –

Это куретов был долг и корибантов толпы.

И представляя, как встарь они укрывали младенца,

Свита богини гремит медью и бьет по щитам.

Бьют вместо шлема в кимвал, а вместо щита по тимпанам;

Но, как и раньше, звучит флейты фригийский напев.205

41. Всю эту версию, как выдуманную поэтами, Саллюстий206 отверг и хотел остроумно растолковать, почему куреты считаются воспитателями Юпитера, и говорит следующим образом: «Поскольку они были первыми, кто постиг божественность, то древность, как и в отношении прочего, чрезмерно фантазирующая, прославила их как воспитателей Юпитера».207 42. Насколько заблуждается образованный человек, покажет уже сама суть дела. Ведь если Юпитер является родоначальником и богов, и религии, и если до него народом не́почитались боги, так как не были рождены, то кто почитался? Очевидно, что куреты были не первыми, кто постигли божественное, а, наоборот, ими было введено общее заблуждение и уничтожена память об истинном Боге.

43. Итак, из самих таинств и священнодействий [язычники] должны понять, что они молятся смертным людям. 44. Но я не исключаю, что кто‑то не доверяет вымыслам поэтов. Кто полагает, что поэты лгут, пусть сядет за писания самих понтификов и перечитает все, что касается священнодействий. Возможно, он найдет больше, чем мы показали, из чего поймет, что все, что воспринимается как священное, суть пустое, никчемное и вымышленное. 45. Если же кто, обнаружив мудрость, откажется от заблуждения, тот, конечно, посмеется над глупостью чуть ли не безумных людей. Я говорю о тех, кто скачет в постыдных плясках, и о тех, кто бегает голым, умащенный маслом, украшенный венками, надев личину или обмазав себя грязью. 46. Что мне сказать об уже дряблых от старости щитах? Когда они их носят, то считают, что на руках своих носят самих богов. 47. В самом деле, Фурий Бибакул считается одним из лучших образцов благочестия, поскольку, когда он был претором, за идущими впереди ликторами нес священный щит, хотя его должность не имела отношения к умилостивлению божества.208 48. Следовательно, он уже не Фурий был, а совершенный безумец [furiosus], коль считал, что таким услужением он украшает достоинство претора. Справедливо, стало быть, Лукреций воскликнул по поводу того, что такое совершается мужами не невежественными и не неучеными:

О вы, ничтожные мысли людей! О чувства слепые!

В скольких опасностях жизнь, в каких протекает потемках

Этого века ничтожнейший срок.209

49. Кто, имея хоть каплю здравого смысла, не посмеется над этими обманами, когда увидит, что люди, словно бы слабоумные, делают серьезно то, что, если бы это кто‑то сделал в шутку, казалось бы смешным и вздорным?

22.1. Автором и устроителем той лжи в Риме был царь–сабинянин,210который многие грубые и невежественные души людей опутал новыми суевериями; он сделал вид, будто имеет ночные соития с богиней Эгерией, чтобы наделить нововведения особой значимостью. 2. В Арицийской роще есть одна чрезвычайно темная пещера, где струится неугомонным потоком ручей. Туда он имел обыкновение ходить и оставаться без свидетелей, чтобы потом иметь возможность все лживо выдумывать и сообщать народу, какие священнодействия, по увещеванию возлюбленной богини, угодны богам. 3. Очевидно, он хотел повторить хитрость Миноса, который удалялся в пещеру Юпитера и там, удерживаемый богом, слагал законы, будто бы сообщенные ему Юпитером, чтобы люди не только властью удерживались в повиновении, но и религией. 4. В самом деле, убедить в этом пастухов было несложно. И вот [царь–сабинянин] учредил понтификов, фламинов, салиев, авгуров, разделил богов по семьям: так [он] укротил дикие души очередного народа и привлек от военных занятий к мирным делам.211 5. Когда, однако, он обманывал других, сам не заблуждался. Ведь спустя много лет, в консульство Корнелия и Бебия,212 в земле писца Петилия близ Яникула были найдены два каменных гроба, в одном из которых лежало тело Нумы, в другом же – семь латинских книг о понтификальном праве, а также столько же греческих писаний о науке мудрости, в которых он опровергал не только те религии, которые сам установил, но все без исключения. 6. Когда об этом было сообщено сенату, было решено те книги уничтожить. И городской претор Кв. Петилий публично сжег их.213 7. Это, что ни говори, было безрассудно. Ведь чего добились уничтожением книг, если в памяти сохранилось то, что те книги из‑за того уничтожались, что они опровергали религии? 8. Стало быть, не было тогда в сенате ни одного благоразумнейшего человека; ведь могли и книги сжечь, и память об этом не сохранить. Сенаторы же, стремясь показать потомкам, с какой набожностью они защищали религии, авторитет техже религий, оставляя о том поступке свидетельства, низвергали. 9. Но как у римлян устроителем бессмысленных религий был Помпилий, так еще прежде Помпилия в Ладии Фавн, который и Сатурну, деду своему, учредил нечестивые богослужения, и отца Пика почитал среди богов, и сестру свою Фатую, являвшуюся ему также супругой, причислил к богам. Габий Басс передает, что эта Фатуя обычно предсказывала судьбу женщинам, подобно тому как Фавн – мужчинам. 10. Варрон писал, что она была столь целомудренна, что за все время ее жизни ее не видел ни один мужчина, кроме собственного мужа, и даже имени ее никто не слышал. 11. По этой причине женщины почитают ее в тайне и называют Доброй богиней [Bona dea], А Секст Клодий в книге, которую он написал на греческом языке, возражает, говоря, что она была женой Фавна, которая за то, что вопреки правилам и добродетелям царским тайком выпила кувшин вина и стала пьяна, была забита мужем до смерти миртовыми розгами. Потом же, когда он раскаялся в свершенном и не мог вынести скорби, воздал ей почести богини. Поэтому при священнодействиях в ее честь ставится закрытая амфора вина. 12. Так вот, оставил Фавн потомкам также немало обманов, которые, впрочем, людьми разумными постигаются. 13. Например, Луцилий неразумие тех, кто полагает, что статуи являются богами, высмеивает в следующих словах:

Ламий ужасных, каких Помпилии Нумы и Фавны

Установили на страх, трепещет он, как всемогущих.

Точно ребята, что все живыми считают статуи

Медные, словно людей, – так эти во бред сновидений

Верят и сердцем живым наделяют идолов медных.

Все это –-выдумки, вздор, галерея картинная только214

14. Поэт в данном случае неразумных людей сравнил с младенцами. А я говорю, что они еще более глупы. Те [дети] полагают, что статуи – люди, а эти [глупцы] считают их богами. С возрастом первые понимают, что статуи – не люди, что это заблуждение, и вскоре они уже перестают обманываться, а вот неразумие глупцов не исчезает и лишь постоянно растет.

15. Священнодействия в честь Отца Либера первым ввел Орфей в Греции, и первый устраивал в честь него торжества на горе Беотийских Фив, где был рожден Либер, которая впоследствии, за то что Орфей часто оглашал ее звуками кифары, была названа Кифероном. 16. Теперь же те священнодействия называются Орфика, на них в свое время Орфей был растерзан и разорван [на куски]. А жил он приблизительно в то же время, что и Фавн. 17. Но не ясно, кто был старше, ведь в те годы, [когда жил Орфей], правили Латин и Приам; а равно их отцы Фавн и Лаомедонт, в правление которого Орфей с аргонавтами достиг берегов Илиона.

18. Итак, мы идем далее, дабы открыть, кто же оказался первым автором почитания богов. 19. Дидим215 в книгах Разъяснений Пиндара говорит, что первым совершил жертвоприношения богам царь критян Мелиссей, и он же ввел новые религиозные обряды и пышность священнодействий. У него было две дочери, Амалфея и Мелисса, которые кормили младенца Юпитера козьим молоком и медом. 20. Отсюда появился тот поэтический вымысел, согласно которому [к Юпитеру] прилетали пчелы и наполняли уста младенца медом. Мелисса же была назначена отцом первой жрицей Великой Матери, отчего и поныне жрицы той самой Матери именуются мелиссами. 21. Священная история же свидетельствует, что сам Юпитер, после того как он обрел верховную власть, достиг такого высокомерия, что сам себе во многих местах установил святилища. 22. Ведь когда он обходил всю землю, то какую бы страну ни посещал, он соединял себя с царями и правителями тех народов узами дружбы и гостеприимства. Когда же он покидал их, просил, чтобы те создавали у себя святилища, носящие его имя, чтобы тем самым могла сохраняться память о дружеском союзе. 23. Так появились храмы Юпитера Атабирия и Юпитера Лабрандея. Ведь Атабирий и Лабрандей были связаны с ним узами гостеприимства, а также были его союзниками во время войны. Равным образом появились храмы Юпитера Лаприя, Юпитера Молиона, Юпитера Касия и им подобные. Он выдумал это наихитрейшим образом, чтобы и себе обрести славу божества, и имя союзников своих увековечить, соединив с религией. 24. Поэтому те радовались и охотно отдавали себя под его власть, и во славу его устраивали ежегодные религиозные церемонии и празднества. 25. Нечто подобное на Сицилии совершил Эней, когда основанному городу Ацесте присвоил имя союзника, так что потом счастливый и радостный Ацест почитал этот город, расширял его и украшал. 26. Таким способом Юпитер распространил по всей земле религиозное поклонение себе и другим дал пример для подражания.

27. Итак, Дидим сообщил, что почитание богов пошло от Мелиссея, Евгемер же писал, что от самого Юпитера. Тем не менее ясно о времени, когда боги стали почитаться. 28. Конечно, Мелиссей был значительно старше Юпитера, ибо он воспитал того как внука. А потому вполне может быть, что он ввел почитание богов либо до Юпитера, либо во время его младенчества, а именно – почитание матери воспитанника своего, а также культ его бабушки Земли, которая была женой Урана, и его отца – Сатурна. Тем примером и начинанием он сам поднял Юпитера до такого высокомерия, что позднее тот дерзнул присвоить себе божественные почести.

23. 1. Теперь, когда мы открыли происхождение пустых суеверий, нам остается определить также время, когда жили те [люди], память о которых почитается. 2. Феофил в своей книге о временах, [адресованной] к Автолику,216 пишет, что Талл в своей Истории сказал, что Бел, которого почитают вавилоняне и ассирийцы, жил за 322 года до Троянской войны; Бел был современником Сатурна, и тот и другой стали

почитаться одновременно.217 Это настолько истинно, что можно определить простым подсчетом. 3. Так ведь Агамемнон, который начал Троянскую войну, приходился праправнуком Юпитеру, а Ахиллес и Аякс – правнуками; Улисс был в той же степени родства [с Юпитером], Приам же был ему родственником более дальним. Однако некоторые писатели передают, что Дардан и Иасий были сыновьями Кори–та, а не Юпитера. Ведь не мог же он, [Юпитер], если бы это было так, иметь с Ганимедом, праправнуком своим, бесстыдную связь.218 4. Итак, если соразмерно разделить годы по предкам тех, кого я назвал выше, то восстановится порядок времен. С момента падения Трои насчитывается 1470 лет. 5. Из этого подсчета времен становится очевидным, что не ранее чем 1800 лет назад был рожден Сатурн, который и был предком всех богов. Напрасно кичатся [язычники мнимой] древностью [своих] священнодействий, причины и время появления которых известны.

6. Остаются еще некоторые аргументы, которые очень способствовали бы для опровержения ложных религий, однако я уже решил завершить книгу, дабы не превышать меры. 7. Больше же следует стремиться к тому, чтобы, опровергнув все, что противостоит истине, мы обучили истинной религии тех людей, которые рассеянно блуждают, не ведая благого. 8. Первый же шаг к мудрости – познать ложь, второй – открыть истину. Итак, кто постиг первое наше установление, где мы обнажили ложь, тот поднялся к познанию истины, 9. сладостней которой ничего нет для человека, и [лишь] тот будет достоин мудрости небесного учения, кто охотно и ревностно обратится к познанию следующих установлений.

* * *

32

Константин Великий –римский император (306–337 гг.), с именем которого связывается прекращение Великого гонения на христиан (Медио–ланский эдикт 313 г.). Это обращение Лактанция к императору является позднейшей авторской вставкой, сделанной Лактанцием по завершении работы над сочинением.

33

Демокрит – греческий философ (460–371 гг. до н. э.), главный представитель античной атомистики.

34

Эпикур – греческий философ (342 / 341 –271 /270 гг. до н. э.), последователь Демокрита, продолжатель демокритовской атомистики. Идеи Эпикура были известны прежде всего по труду Тита Лукреция Кара О природе вещей.

35

Протагор – греческий философ (ок. 480–410 гг. до н. э.), знаменитый софист, современник Сократа. За атеистические взгляды был осужден, а книги его сожжены.

36

Диагор – греческий поэт и философ второй половины V в. до н. э., известный под прозвищем Безбожник, ученик Демокрита. Осужденный афинским судом, вынужден был бежать, а книги его были сожжены.

37

Марк Туллий Цицерон – римский оратор, политический деятель и философ (106–43 гг. до н. э.). Один из самых почитаемых Лактанцием римских мыслителей, чьи труды он активно использовал в своем сочинении, заимствуя порой именно из них идеи представителей других философских школ.

38

См.: 1.8 и сл.

39

См.: 1.8.8.

40

Орфею приписывали довольно большое количество произведений, в том числе теогоническую поэму в двадцати четырех песнях, дошедшую до нас во фрагментах, а также сборник Орфических гимнов.

41

Тиндариды – братья Кастор и Полидевк, сыновья Тиндарея и Леды.

42

Гесиод – греческий поэт, автор Теогонии и сочинения Труды и дни.

43

Геликон – гора в Беотии, место пребывания Муз.

44

Публий Вергилий Марон – римский поэт (70–19 гг. до н. э.), автор Энеиды, Георгик, Буколик и др. Лактанций активно цитирует Вергилия на протяжении всего сочинения.

45

Вергилий. Энеида. VI.724–727.

46

Вергилий. Георгики. IV.221–224.

47

Овидий Назон Публий – римский поэт (43 г. до н. э. – ок. 18г. н. э.). Лактанций активно использует Метаморфозы и Фасты Овидия.

48

Далее Лактанций в сжатом виде излагает данные из Цицерона. См.: Цицерон. О природе богов. 1.10.25–15.39.

49

Фалес Милетский – греческий философ (624–546 гг. до н. э.), один из «семи мудрецов», представитель ионийской натурфилософии.

50

Пифагор – греческий философ (ок. 540–500 гг. до н. э.), основатель пифагорейской школы в Кротоне.

51

Анаксагор – греческий философ (ок. 500–428 гг. до н. э.), автор сочинения О природе, последний представитель ионийской натурфилософской школы, фактический основатель афинской философской школы.

52

Антисфен – греческий философ (ок. 444–366 гг. до н. э.), основатель кинической школы философии.

53

Клеанф – греческий философ–стоик (ок. 330 – ок. 230 гг. до н. э.), ученик Зенона.

54

Анаксимен – греческий философ (ок. 585–525 гг. до н. э.), представитель ионийской натурфилософии, последователь Фалеса.

55

Хрисипп – греческий философ–стоик (ок. 280 – ок. 204 гг. до н. э.), глава стоической школы после смерти Клеанфа.

56

Зенон Китийский–греческий философ (ок. 335 – ок. 262 гг. до н. э.), основатель стоической школы.

57

Суждения Аристотеля, как и Платона, Лактанций также дает по работе Цицерона О природе богов (1.13.32–33).

58

Цицерон. О природе богов. 11.30.77.

59

Сочинение Увещевание к философии, первое из цикла философских трудов Цицерона, до нас не дошло, но на него ссылается сам Цицерон. См.: Цицерон. Тускуланские беседы. 1.27.66.

60

Сенека Анней Младший – римский философ–стоик (ок. 4–65 гг.). Лактанций особенно часто будет обращаться к его произведениям в связи с рассмотрением этических проблем. К сожалению, большинство цитируемых Лактанцием произведений Сенеки до нас не дошло и известно лишь в отрывках.

61

Гай Котта – консул 75 г. до н. э., участник диалога Цицерона О природе богов, выразитель взглядов академиков.

62

Согласно мифу, Аргус, многоглазый великан, был приставлен Герой сторожить Ио, превращенную в корову. Гермес по приказу Зевса убил Аргуса (Аполлодор. II. 1.2–3).

63

Фенеты – жители города Фенея в Аркадии, город был культовым центром Гермеса.

64

Ср.: Цицерон. О природе богов. Ш.22.56.

65

Трисмегист – «трижды великий», эпитет Гермеса. Лактанций активно использует сочинение Гермеса Трисмегиста Совершенный Логос, представляющее собой сборник теософско–оккультных произведений II‑III вв., которые почитались за откровения Гермеса Трисмегиста.

66

Ср.: Минуций Феликс. Октавий. 18.9.

67

Варрон Марк Теренций – римский ученый–энциклопедист (116–27 гг. до н. э.). Лактанций имеет в виду утраченное ныне сочинение Варро–на Человеческие и божественные древности.

68

Цезарь Гай Юлий (100–44 гг. до н. э.) стал великим понтификом в 63 г. до н. э.

69

Коллегия пятнадцати – особая жреческая коллегия в Риме, которая ведала Сивиллиными книгами.

70

Сочинение Никанора, на которое вслед за Варроном ссылается Лактанций, до нас не дошло.

71

Еврипид – греческий поэт–трагик (ок. 480–405 гг. до н. э.). Трагедия, которую вслед за Варроном упоминает Лактанций, до нас не дошла.

72

Гней Невий – римский драматический и эпический писатель второй половины III в. до н. э., автор эпической поэмы о Первой Пунической войне.

73

Луций Кальпурний Пизон Фруги – римский историк II в. до н. э., автор Анналов в семи книгах.

74

Аполлодор Эритрейский – скорее всего, имеется в виду Аполлодор Афинский, известный греческий ученый и мифограф II в. до н. э.

75

Эратосфен – греческий ученый (ок. 282–202 гг. до н. э.), прославившийся прежде всего как географ.

76

Тарквиний Приск (Древний) –пятый царь Рима, правивший в 616–578 гг. до н. э.

77

Филиппы – золотая монета с изображением Филиппа II Македонского, которая чеканилась, конечно, позже правления Тарквиния.

78

Гераклид Понтийский–греческий ученый IV в. до н. э., ученик Платона.

79

Солон – афинский политический деятель, законодатель (ок. 640–560 гг. до н. э.), был причислен к числу «семи мудрецов».

80

Кир Великий – царь персов, правил с 558 по 529 г. до н. э.

81

Фенестелла – римский историк–антиквар времен Августа и Тибе–рия (t 19 г.), автор Анналов, которые до нас не дошли. Светоний написал биографию Фенестеллы, которая также утрачена.

82

Гай Скрибоний Курион был консулом в 76 г. до н. э., посольство было организовано в связи с тем, что книги Сивилл, купленные Тарквинием, погибли в пожаре 83 г. до н. э.

83

Книги Сивилл. Фрагм. 1.7.

84

Фрагм. III.3–5.

85

Книги Сивилл. Фрагм. 1.15–16.

86

Там же. Фрагм. VIII.377.

87

См.: 1.6.3.

88

Квинт Гортензий Гортал – римский оратор и юрист (114–50 гг. до н. э.), консул 69 г. до н. э. Сочинение Цицерона Гортензий, написанное в виде диалога с Квинтом Гортензием, отдававшим предпочтение ораторскому искусству перед философией, до нас не дошло.

89

См.: 1.5.27.

90

См.: И.14–16.

91

См.: Платон. Тимей. 28с. Ср. также: Минуций Феликс. Октавий. 19.14.

92

Вергилий. Георгики. IV.200.

93

Имеется в виду Публий Корнелий Сципион (235–183 гг. до н. э.), римский полководец, герой Второй Пунической войны.

94

Алкмена, жена тиринфского царя Амфитриона, была обманута Зевсом, который вступил с ней в связь, приняв облик Амфитриона. От этой связи и родился Геракл (Геркулес).

95

Цицерон. В защиту Марцелла. 3.8.

96

По приказу царя Тиринфа и Микен Эврисфея Геракл совершил свои двенадцать подвигов, часть из которых в данном случае перечислил Лактанций. В наказание за убийство Ифита Геракл был отдан в рабство царице Лидии Омфале САполлодор. 11.6.2–3).

97

Луцилий – римский поэт (ок. 180 – ок. 102 гг. до н. э.), автор тридцати книг сатир. В дальнейшем Лактанций будет довольно часто обращаться к произведениям Луцилия.

98

Лукиан – греческий писатель–сатирик (ок. 120 – ок. 190 гг.).

99

Геракл отправился воевать с царем Трои Лаомедонтом, не отдавшим награды за спасение дочери Гесионы от морского чудовища (Аполлодор. II.5–6).

100

Филоктет (у Аполлодора – Пеант, II.7.7) разжег погребальный костер Геракла, отравленного ядом гидры через хитон.

101

По одному из мифов, Ипполит, сын Тесея и амазонки Антиопы, был воскрешен после гибели Асклепием (Аполлодор. III.10.3).

102

О воспитании Асклепия кентавром Хироном сообщает Аполлодор, который рассказывает, что Хирон обучил Асклепия искусству врачевания и охоты (III. 10.3).

103

Цицерон. О природе богов. Ш.22.57.

104

Наказанный Зевсом за убийство киклопов, Аполлон был послан пасти стадо царя Адмета (Аполлодор. III. 10.4); о строительстве стен Трои Посейдоном и Аполлоном см.: Аполлодор. И.5.9. Слова Лактанция также ср.: Тертуллиан. Апологетик. 14.4.

105

Аполлон случайно убил юного Гиацинта во время метания диска (Аполлодор. 1.3.3; III. 10.3).

106

Марс (Арес) был предан суду на Ареопаге за убийство Галиррофия, сына Посейдона (Галиррофий изнасиловал дочь Ареса Алкиппу). Судьями выступали двенадцать олимпийских богов, которые оправдали Ареса (Аполлодор. III. 14.2).

107

Братья–близнецы Кастор и Полидевк (Поллукс) похитили Фебу и Гилайеру, дочерей Левкиппа. В ходе спора из‑за дележа стада быков Кастор был убит Идасом. Поскольку Полидевк отказался от бессмертия, если брат его останется мертвым, Зевс сделал так, что они один день проводили среди богов, другой – среди смертных (Аполлодор. III. 11.2).

108

Гомер. Илиада. III.243.

109

Гермес (Меркурий), случайно найдя черепаху, изготовил из ее панциря лиру, которую отдал Аполлону (Аполлодор. III. 10.2).

110

См.: Аполлодор. III.5.2.

111

Имеется в виду Ариадна, предавшая ради Тесея своего отца Миноса и сводного брата Минотавра, но оставленная Тесеем.

112

Имеется в ввду изгнание Сатурна (Крона) и война Юпитера (Зевса) и его братьев Нептуна (Посейдона) и Аида с титанами. См.: Аполлодор. 1.2.1.

113

Амфитрион–муж Алкмены, которая родила от Зевса Геракла (Аполлодор. II.4.8); Тиндарей – супруг Леды, которая родила от Зевса Елену и Полидевка, одного из Диоскуров (III. 10.7).

114

Лактанций, скорее всего, имеет в виду историю с Ганимедом, сыном троянского царя Троса. Зевс, восхитившийся красотой юноши, похитил его и сделал на Олимпе виночерпием (Аполлодор. III. 12.2).

115

Цицерон написал семь речей против злоупотреблений Гая Верреса в Сицилии. В результате Веррес был приговорен к ссылке и возмещению ущерба.

116

Публий Клодий Пульхр в 62 г. до н. э. был обвинен в оскорблении празднеств в честь Блаженной Богини. Вина его была доказана Цицероном. Позднее Клодий добьется изгнания Цицерона. Лактанций намекает на тот факт, что Гера (Юнона) являлась не только супругой, но и родной сестрой Зевса (Юпитера) как дочь Крона и Реи.

117

См.: Аполлодор. III. 13.5.

118

Вергилий. Энеида. XII.817.

119

Опа – римская богиня плодородия и урожая, впоследствии отождествлялась с Кибелой и считалась женой Сатурна.

120

Евгемер – греческий философ IV в. до н. э., за рационалистическое толкование мифов прозванный Безбожником. Идеи Евгемера о том, что боги были выдающимися людьми древности, будут активно использоваться Лактанцием в полемике с язычниками.

121

Энний – римский писатель (239–169 гг. до н. э.), автор эпической истории римлян, сатир и драм. Цицерон называет его первым переводчиком и последователем Евгемера (Цицерон. О природе богов. 1.42.119).

122

См.: 1.6.5.

123

См.: Цицерон. О природе богов. П.25.64; 26.66.

124

Куреты – демонические существа, составлявшие окружение Матери богов – Реи (Кибелы), прятали младенца–Зевса, укрытого от Сатурна на Крите.

125

Буквально: «Сын Кроноса».

126

Цицерон. О природе богов. III.21.53.

127

Минуций Феликс. Октавий. 21.5–7.

128

Арат – греческий поэт (ок. 315–240 гг. до н. э.) из Солы (Малая Азия), автор научной поэмы Явления и приметы, в которой описывается звездное небо и звездные явления. Произведение Арата неоднократно переводилось на латинский язык, в том числе Цицероном. Лактанций цитирует Арата в переводе Германика Цезаря, известного прежде всего в качестве римского полководца (15 г. до н. э. – 19 г. н. э.), воевавшего с германцами.

129

Цицерон. О природе богов. И.24.64.

130

Овидий. Фасты. VI.291–294.

131

Цицерон. О природе богов. И.25.64.

132

Корибанты – спутники и служители Матери богов – Реи (Кибе–лы), вместе с Куретами заглушали плач младенца–Зевса ударами копий о щиты, тимпанами, криками и плясками (Страбон. Х.3.7).

133

Овидий. Фасты. I. 233–234.

134

Там же. I. 239–240.

135

Диодор Сицилийский – греческий историк (ок. 90–21 гг. до н. э.), автор Исторической библиотеки, первые книги которой посвящены мифологическому прошлому. Талл – историк I в. н. э., автор Сирийской истории. Его имя называет св. Феофил Антиохийский в сочинении К Автолику (III.29) и Тертуллиан в Апологетике (10.7; 19.6).

136

Корнелий Непот – римский историк (ок. 100 – ок. 32 гг. до н. э.). Лактанций, по–видимому, вспоминает недошедшую до нас Хронику Непота, в которой была изложена всемирная история. Дион Кассий – римский историк греческого происхождения (ок. 160–235 гг.), автор Римской истории в восьмидесяти книгах.

137

Вергилий. Энеида. VIII. 321–323.

138

Там же. II. 538.

139

Там же. VIII. 324–325 (Перевод наш. – В. Т.).

140

Там же. VI. 792–794.

141

См.: Книги Сивилл. Ш.110–153; 199–201.

142

Цицерон. О природе богов. II.24.62.

143

Там же. III. 19.50.

144

Вергилий. Энеида. VII.133–134 (Перевод наш. – В. Т.).

145

Там же. V.59–60.

146

Книги Сивилл. III.545–549.

147

Имеется в виду Утешение на смерть Туллии, дошедшее до нас во фрагментах.

148

Цицерон. О государстве. VI. 13; сочинение Цицерона О славе (De Gloria) дошло до нас в отрывках.

149

Цицерон. О законах. II.8.19.

150

Цицерон. Тускуланские беседы. 1.13.29.

151

Аттик Тит Помпей – римский всадник (110–32 гг. до н. э.), состоявший в переписке с Цицероном.

152

В данном случае речь идет о Ромуле, основателе и первом царе Рима. См. далее: 1.15.32.

153

Enn. Ann. 115–118; см.: Цицерон. О государстве. 1.41.64.

154

См.: Цицерон. О государстве. II.10.20; Флор. Эпитома. 1.1.18.

155

Лукреций Кар – римский поэт и философ (ок. 96–55 гг. до н. э.), автор поэмы О природе вещей, в которой он излагает идеи Эпикура.

156

Марк Папий Мутил – консул в 9 г. до н. э., вместе с Поппеем Сабином издал закон о безбрачии.

157

Овидий. Метаморфозы. 1.173–174.

158

Цицерон. О природе богов. 11.28.70.

159

Там же. 1.21.60.

160

Сын Исиды – Гор, но Лактанций, вслед за Луканом и Овидием, называет сыном Исиды Осириса (в действительности – ее брата и мужа). См. Далее: 1.21.20–21. Гор (Осирис) был укушен ядовитой змеей, но воскрешен богом Тотом.

161

Речь идет о Персефоне, дочери Деметры и Зевса, которую похитил (с разрешения Зевса) Аид.

162

Латона (Лето) – дочь титата Кея и Фебы, родившая от Зевса близнецов Аполлона и Артемиду на острове Делос (Аполлодор. 1.4.1).

163

Лактанций намекает на историю Кибелы, которая полюбила юного Аттиса. Застигнув Аттиса с нимфой, она, Кибела, убила нимфу, а на Атти–са наслала безумие, в котором он сам оскопил себя. См.: Овидий. Фасты. IV.223–246.

164

Парфения(греч.)–девственная.

165

См.: Овидий. Метаморфозы. Х.708–716.

166

Эрида – в греческой мифологии космогоническая сила, олицетворяющая раздор, дочь Ночи и внучка Хаоса.

167

Хтонос (греч.) – земля.

168

Вергилий. Энеида. VII.767.

169

Там же. VII.773–776.

170

Enn. Epigr. III.9–10 (Перевод наш. – В. Т.).

171

См.: Цицерон. О государстве. Фрагм. 1.

172

См.: Вергилий. Энеида. VII.772–773.

173

См.: Цицерон. О природе богов. 1.16.42.

174

См.: Тит Ливий. История от основания Города. 1.4.6–7.

175

Beppu. ii Флакк – римский грамматик времен Октавиана Августа и Тиберия; среди написанных им произведений было также сочинение о римских праздниках, которое в данном случае использует Лактанций.

176

Овидий. Фасты. V. 195–212.

177

См.: Тит Ливий. История от основания Города. 1.27.7.

178

См.: Цицерон. О природе богов. II.23.61. По словам Цицерона, Клавдий Марцелл восстановил храм Доблести и храм Чести, которые были освящены Квинтом Максимом.

179

Цицерон. О законах. II. 11.28.

180

Там же. II.8.19.

181

Историю о появлении парфениев приводит ПомпейТрог. См.: Юстин. Эпитома. III.4.1–10.

182

Форнакс (Fornax, букв.: Печь) – богиня очагов и печей. См.: Овидий. Фасты. II.525–532.

183

Мута (Muta, букв.: Немая) – нимфа, которую Юпитер за болтливость поразил немотой. См.: Овидий. Фасты. 11.583–616.

184

Бог Как (Cacus) похитил часть стада у Геркулеса; вернуть стадо помогла сестра похитителя, Кака (Саса), за что ей было посвящено святилище, где горел неугасимый огонь.

185

Лактанций намекает, что имя этой богини происходит от латинского сипае (колыбель, люлька).

186

Лактанций в очередной раз намекает на происхождение имени бога. Sterculinium (букв.: навозная куча, свалка нечистот).

187

Имя бога Мутуна, который отождествляется с греческим Приапом, богом производительных сил природы, происходит от латинского muto, буквально означающего мужской половой орган, фаллос.

188

Адриан – римский император с 117 по 138 г.

189

В кельтской мифологии Езус–гневный бог, Тевтат–бог племенного сообщества; оба бога часто воспринимались как боги войны. О человеческих жертвоприношениях им сообщал Лукан (о Лукане см. с. 98, прим. 2).

190

Овидий. Фасты. V.629–632.

191

Там же. V.623–624.

192

Квинтиллиан – римский оратор (ок. 35 – ок. 100 гг.). Сочинение, на которое ссылается Лактанций, до нас не дошло.

193

См.: 11.16.

194

Лукан Марк Анней – римский писатель (39–65 гг.), представитель эпического жанра, автор поэмы Фарсалия.

195

Лактанций в данном случае допускает ошибку. Приводимые им слова принадлежат Овидию. См.: Овидий. Метаморфозы. 9.692.

196

Имеется в виду Гней Помпей Магн, римский полководец и государственный деятель (106–48 гг. до н. э.), чью войну с Цезарем Лукан излагает в поэме Фарсалия.

197

э Lucanus. IX. 158–159 (Перевод наш. –В. Т.).

198

Лактанций говорит о похищении Персефоны (Прозерпины) Аидом.

199

См.: Цицерон. Речь против Верреса. IV.48.106.

200

Имеется в виду богиня Кибела.

201

Рассказ о Приапе и осле см.: Овидий. Фасты. 1.391 –440.

202

См.: Овидий. Фасты. 1.391–456; Гигин. Астрономия. II.23.2.

203

Овидий. Фасты. 1.385–386.

204

Мусей – легендарный греческий поэт, считавшийся учеником Орфея. Так же, как и Орфею, ему приписывались стихи о генеалогиях богов и сотворении мира, гимны и изречения.

205

Овидий. Фасты. IV.207–214.

206

Саллюстий Гай Крисп – римский историк (86–35 гг. до н. э.), автор Югуртинской войны, Заговора Катилины и дошедшей до нас в отрывках Истории.

207

См.: Sail. Hist. III.60.

208

См.: Vol. Max. 1.1.9.

209

Лукреций. О природе вещей. II. 14–16.

210

Речь идет о втором римском царе Нуме Помпилии, который был сабинянин по происхождению. С именем Нумы связан ряд реформ, в том числе в области языческого культа.

211

См.: Флор. Эпитома. 1.2.1–4.

212

Публий Корнелий Лентул и Марк Бебий Тамфил были избраны консулами на 181 г. до н. э.

213

См.: Val. Max. 1.1.12; Тит Ливий. История от основания Города. XL. 29.3–14.

214

Луцилий. Сатиры. XV. Фрагм. 1.

215

Дидим – греческий грамматик из Александрии второй половины I в. До н. э., автор большого количества комментариев на книги греческих писателей, в том числе и на поэта Пиндара (ок. 522–446 гг. до н. э.). Большинство комментариев Дидима, в том числе и на Пиндара, до нас не дошло.

216

Св. Феофил Антиохийский – крупнейший греческий христианский апологет конца II в., автор трех книг К Автолику, причем исчислению времен посвящена лишь последняя глава третьей книги.

217

Св. Феофил Антиохийский. К Автолику. III.29.

218

Ганимед был сыном Троса, внуком Эрихтония и правнуком Дардана.


Источник: Лактанций. Божественные установления. Книги I-VII / Пер. с лат., вступ. ст. В. М. Тюленева. (Серия «Библиотека христианской мысли. Источники»). СПб.: Издательство Олега Абышко. 2007. 512 с. ISBN 5-89740-155-1

Комментарии для сайта Cackle