Приглашаем Вас пройти Православный интернет-курс — проект дистанционного введения в веру и жизнь Церкви.

профессор Александр Павлович Лопухин

Венец брачный

Венец брачныйστέφανος, στέμμα, στέφος, соrоnа, sertum, – является необходимою принадлежности брака уже в глубокой древности. Положительно известно, что в этом, именно, значении его знали все древние культурные народы: евреи, египтяне, парфяне, македоняне, сирийцы, персы, фригийцы, греки, римляне. В частности, венок на невесте является в изображении Песни Песней (3, 11); корона на брачующихся упоминается и книгою Исход (61, 10). Но о форме этого В., или короны в древнейших еврейских памятниках никаких указаны не встречается. В талмуде же, запретившем В. «из соли и серы», есть разрешение устроить В. для жениха из мирт, или из камыша и лилий, а для невесты – из золота, в форме греко-римской «стенной» короны (соrоnа muralis). Существовал, несомненно, брачный венок и в греко-римском мире, где было известно до 20 видов венков. Но венок этот не сразу перешёл в христианство. По крайней мере, в первые века христиане всячески сопротивлялись против употребления венков при погребениях и браках. Во времена Иустина мученика христиане не употребляли венков ни в каком случае (Apol. с. 9). Тертуллиан, оценивая все проявления обычая с точки зрения христианской догмы, считал употребление венков при погребении и браке вторым идолослужением (secunda idolatria. Теrt. de соr. mil. с. 10) и возвратом к язычеству (ibidem с. 13). Подобным образом Минуцы Феликс, отстраняя упрёк со стороны язычников в том, что христиане не возлагают венков на гробницы умерших, отвечает, что «блаженный не нуждается в цветах, а несчастный не возрадуется от них» и, след., подтверждает косвенным образом мысль о том, что венки считались в христианстве делом излишним вообще. Но в IV веке, когда падение язычества устранило опасность смешения его идей и форм культа с христианством, формы античные стали мало-по-малу претворяться в достояние христианства. Теперь появляются в христианстве и брачные В.; но В. брачный в христианстве ведёт своё начало не от брачного же В. языческого, который напоминал бы собою об языческом культе, но от венка победного (signum victoriae). Брак, по воззрению древних христиан, есть выражение победы христианина над своими страстями, а брачный венок – символ этой победы (σύμβολον τῆς vίκης). Такое именно значение брачному венку усвояет св. Иоанн Златоуст в своей IХ-й беседе на 1-е послание к Тимофею. Это свидетельство св. Иоанна Златоуста, между прочим, указываете, что в его время венки или В. при браках были обычным явлением у христиан. Но ни у него, ни у Аполлинария, Сидония и Палладия не встречается указаний ни на форму В. брачного, ни на время его возложения на брачущихся (в западной церкви в то же время допускалось возложение венков по окончании брачной церемонии и притом не руками священника, а отцом или дружеской новобрачного). Но в жизнеописании св. Алексея, умершего в V ст., ясно говорится, что при благословении его брака В. как на него, так и на невесту были надеты руками почётнейших пресвитеров, и что самый обряд был совершён в церкви мученика Вонифатия. Дальнейшие в хронологическом порядке указания на брачные В. встречаются у Феофана в рассказе о браках императоров Маврикие, Ираклия (с Евдоксиею) и Ирины (со Львом). Таким образом, от V столетия мы имеем уже достоверные сведения о том, что обряд возложения брачных В. на головы жениха и невесты входил в состав церковного благословения брака. Древнейшие из дошедших до нас чинопоследований представляют церемонии возложения и снятия В. при бракосочетании во всей их полноте и носят уже название στεφάνωμα – венчание. Что касается формы и материала брачных В., то в это время с достоверностию можно утверждать, что таковые были простыми венками из растений и цветов (Критопул). Наша древняя России вместе с христианством приняли и большинство чинопоследований церкви греческой, а в том числе и чинопоследование брака, причём нельзя сомневаться, что весь церковный церемониал при возложении и снятии В. был передан нам в полном объёме. Но относительно формы и материала В. подобной передачи предполагать нельзя, так как естественный условия нашей северной природы, где более чем на половину года замираете всякая растительность, исключали всякую мысль об употреблении венков из растеши и цветов, а изобилие дерева и металлов невольно наводило на мысль о применении для брачных В. каких-либо других материалов. И если от глубокой русской древности мы не находим на этот счёт прямых указаний ни в письменных, ни в вещественных памятниках, то от ХVI ст. имеем уже те и другие. В описях церковных имуществ того времени упоминаются В.: медные, с позолотою и резными изображениями святых, железные (белого немецкого железа) с резными крестами (описание сольвычегодского собора 1580 г. – см. рук. музея импер. археология, об-ва в Спб., №№ 26 и 36), а в сказаниях иностранцев указываются деревянные и лубочные В. В числе дошедших до нас экземпляров древних брачных В. встречаются лубочные, деревянные, железные, медные и серебряные. По форме они являются, в большинстве случаев, простыми обручами не всегда одинаковой высоты, причём В. жениха обыкновенно имеет образ Спасителя, а В. невесты – образ Богоматери (см. образцы в коллекции с.-петербургской дух. академии). Форма эта аналогична с формою древне-византийских диадем. Но в XVII в. у нас появляется новая форма брачного В., имеющая сходство с западно-европейскими коронами, что́ объясняется начавшимся в это время влиянием запада на наше искусство. Наконец, в течение XVIII в. образуется постепенно нынешняя форма брачных В., имевшая влияние даже и на форму архиерейских митр. На разнообразие формы брачных В. в древней России указывает Феофан Прокопович, говоря: «Во-первых, ведать надлежит, что в требниках или ритуалах, как словенских наших, так и греческих, нигде не определено, каковым образом брачные В. делают. Но в церквах великороссийских многое их различие: иные древним девическим повязкам подобные, иные – с рогами или лучами, каковые на старых деньгах солнцевы, аполлоновы и славных витязей видим; иные с лилиами, французским лилиам сообразными; к иным и дужки против обычая королей европейских придаются. А в малой России неоднократно случилось видеть плоские, на вершок широте, обручики, шарами украшенные или позолоченные на подобие царских древних диадим. А в греческой церкви и нет никаких В. в брачной церемонии, в церковном сокровище хранимых, но из домов жениха и невесты к делу венчания приносятся, соплетаемые из ветвей масличных или лавровых, лимонных, померанцевых; ещё же и как кто хочет и может – разными лептами и цветами оные украшает. А по венчании отдаются из церкви в дом новобрачных лиц. Свидетельствуют о том зде обретающийся преосвященный митрополит фиваидский и прочие греческие духовные. А Яков Гоар в Евхологии греко-латинском о употреблении у греков В. масличных, яко обычном свидетельствуете, сказуя и намерение их в знак чадородия, масличному саду уподобляемому во псалме 127 («сынове твои, яко насаждения масличная»), который псалом во время венчания поётся. Знатно же и у древних латинских христиан масличные В. на брачных накладывано, понеже Сидоний Аполлинарий оные в стихах своих воспоминает на брак Полемия. Не подобает же умолчать и обычая на рода грузинского, который употребляете на браках В. особливым способом: имеют по домам (ииде же и в церквах) готовые обручики с прутиком, шёлком оплетённые и на них висят шёлковые же 4 кисти. А во время брачного венчания оплетают обручики оные зелёным древа некоего листвием; паче же виноградным. И от сего явно, что хотя в церкве восточной издревле и везде на бракосочетании В. употреблены и доселе употребляют, однако же нигде и никогда не определён собственный В. оных образ, но положено то, яко вещь среднюю, на произвольном обычай. Сия же ведая, не можем иметь никоего в том сумнительства: и можно к венчанию их величеств приготовить В. масличные или лавровые или от разных листвий и цветков с прилучением и драгих камней, искусно сочинённые; только надлежит быть в челе оных В. малым образом – Христова лица на жениховом и Богородична – на невестином, ибо сие в церквах российских везде хранится». (Письмо Феофана Прокоповича к одному из придворных, около 1730 года, по поводу предполагаемого брака императора Петра II – «Москвитянин», 1852 г., № 22; «Труды киевской дух. академии», 1865 г., апрель, стр. 611). Обряд возложения и затем снятия В. очень рано занял центральное место в чинопоследованиях брака. Так, в древнейших греческих чинопоследованиях находится уже особая молитва о благословении В. силою, наитием и действием Св. Духа; точно также и на снятие В. в 8-й день была положена особая молитва (Гоар, Евхологион). В древне-русских чинопоследованиях брака по частям находятся все те элементы, из которых слагаются эти церемонии в настоящее время. Так, возложение В. совершалось при пении стиха: «положил еси на главах их венцы» (служ. соф. библ. XIII в., №№ 525 и 581; служ. XV в., № 836), что представляет прямое заимствование от греков; но иногда В. возлагались при пении стиха: «Господи силою твоею»... по примеру, вероятно, сербских служебников (Требн. моск. синод. библ., №№ 373 и 374; опис. III, 1, 159). До начала этого пения священник произносил молитву: «Господи Боже наш, иже славою и честно венчал еси святыя свои мученицы» (соф. библ., №№ 836, 839), каковая молитва, равно как и пение стиха: «святии мученицы» разъясняют указанный выше церковный взгляд на брачные В. в смысле св. Златоуста, т. е., как на награду за победу, одержанную над страстями. Возлагались брачные В. обыкновенно непосредственно на головы брачующихся; но иногда они вручались куму и куме (дружки, свахи, шаферы), которые и держали их сзади над головами жениха и невесты (соф. библ., №№ 836, 839, 1064, 1065, 1066, 1085, 1101; моек, синод, библ. служебн. т. н. киприановский, № 601). На второбрачных или совсем не возлагали В., или же возлагали их не на головы, а на правое плечо. Последний порядок был узаконен отцами стоглавого собора, которые категорически положили, что «второму браку венчания несть, но токмо молитва» (гл. 23), причём сделана была ссылка на правила Никифора исповедника и Никиты Ираклийского, хотя последний и свидетельствует, что великая константинопольская церковь не соблюдала строго этого обычая при браках вдовцов. Поэтому, вероятно, и у нас на практике правило это применялось не всегда, хотя во многих старинных служебниках прямо указывается при венчании второбрачных В. возлагать на правое плечо вдовца (соф. библ., №№ 1066, 1085 и друг.). Если же девица выходила замуж за вдовца, то на неё В. надевался на голову, а на вдовца – на плечо. Все это показываете, что В. брачный считался символом высокого достоинства и не применялся во всех случаях безразлично. Снятие В. в старину совершалось с особыми обрядами. Так, от XIII и XIV вв. имеются свидетельства, что при этом священник, после пения стиха: «славою и честно венчал еси»... сажал новобрачных на лавицу и здесь снимал с них В., или же обращал их при этом к западу, снимал В., благословлял крестообразно (венцами) жениха и невесту и предлагал им поцеловать друг друга (соф. библ., № 525). Церемония снятия В. происходила или непосредственно после венчания или в 8-й день, как это было принято в церкви греческой и как делается это в некоторых местах (напр. в Грузии) и доныне. В настоящее время молитва «на разрешение В.» читается прежде отпуста венчания (Н. Б. Покровского, «Брачные В. и царские короны», «Христ. Чт.», 1882, №№ 7–8).

Н. М.


Источник: Православная богословская энциклопедия или Богословский энциклопедический словарь. : под ред. проф. А. П. Лопухина : В 12 томах. - Петроград : Т-во А. П. Лопухина, 1900-1911. / Т. 3: Ваал - Вячеслав. - 1902. - IV с., 1222 стб., 18 л. портр., к. : ил.

Комментарии для сайта Cackle