Азбука веры Православная библиотека святитель Макарий Московский Заметки о греческих текстах житий и Макарьевских Минеях Четиях
Распечатать

Д.П. Шестаков

Заметки о греческих текстах житий и Макарьевских Минеях Четиях

1. В последнем издании жития св. Аверкия, Иерапольского во Фригии чудотворца1, русский перевод жития в Великих Минеях Четьях митрополита Макария2 получает значение равносильного с греческими рукописями источника для установления греческого текста жития. Та начальная греческая редакция, с которой исполнен русский перевод в Минеях, восстановляется новым изданием на основе трех греческих рукописей:

1) Парижской рукописи 1540, X или XI века, представляющей собою минологий за октябрь месяц, 2) рукописи Московской Синодальной библиотеки № 379, из лавры Афанасия, XI века, заключающей тридцать одно житие святых с сентября до июля, и 3) близкой к Московской рукописи Иерусалимской патриаршей библиотеки, из лавры св. Саввы, XI или XII века. Это рукописи Р, М и Н у Ниссена. И вот, не взирая на древность этих трех греческих рукописей, русский перевод в Макарьевских Минеях Четьях представляет в ряде мест наилучшие чтения, позволяющие исправить большие или меньшие искажения греческого текста.

Житие св. Аверкия рассказывает, как святой разбил изваяния языческих богов, и какой яростью поступок св. Аверкия воспламенил языческое население города: καὶ οἷον φιλε χλος μαινόμενος σύν οδενί λογισμ ρπάσαντες ξύλα καὶ λαμπάδας ἔκραζον. В подчеркнутом слове все три греческие рукописи согласны между собою. (Vita s. Abercii р. 6, 13 sqq.). Макарьевские Минеи вместо того имеют: «с безлепичным размышлением» (ст. 1741), что дает Ниссену право внести в греческий текст поправку: σὺν οὐτιδαν λογισμ3.

Ниже христиане спешат предупредить св. Аверкия о грозящей ему опасности от возмущенной против него языческой толпы; κα ερόντες ατν ς μηδενς γενομένου φαιδρ τ προσώπ καθήμενον. (Vita ρ. 7, 8 sqq.). Так согласно свидетельствуют все три греческие рукописи жития. Из Макарьевского перевода: «яко ни что же печалуяся» (ст. 1742) Ниссен добывает правильное греческое чтение: ς μηδενς κηδόμενον.

Много помогает русский перевод в Минеях поправке греческого текста и в третьем месте жития. Готовые покаяться и обратиться ко Христу, жители Иераполя спрашивают св. Аверкия, есть ли у них, при всех их грехах, надежда на прощение и спасение. Да, удостоверяет сомневающихся св. Аверкий: ἐὰν μ ν τος μοίοις καταλειφθῆτε λλπιστραφετε πρς τν θεόν, говорит Парижская рукопись; в Иерусалимском и Московском текстах стоит вместо того: ἐὰν μ ν τος ατος καταληφθῆτε πάθεσιν. Русский перевод в Минеях: «аще убо неподобных оставьте и обратитеся к Богу» (ст. 1745) подсказывает Ниссену новое греческое чтение; ἐὰν μν τν νοσίων πέκησθε κα πιστραφτε4.

Хорошую поправку к греческому тексту, в смысле приближения к народной речи и сохранения характерных её особенностей, содержит Макарьевский перевод и там, где изображается житием бесноватая девица τς τρίκας ατς σπαράττουσα καὶ τς κερας ατς μασσομένη: Так стоит в Парижской рукописи; Иерусалимская и Московская в неверной грамматически форме намекают на иной глагол μασᾶσθαι.

Но только Макарьевский перевод: «руце свои жующи» (ст. 1758) подтверждает предположительную поправку к этому месту французского знатока ранне христианских текстов Бонне: μασωμένη5.

Приведенные выше немногие из многих примеры достаточно показывают первостепенное значение Макарьевских Миней для установления греческого текста жития св. Аверкия.

2. Указанная важность русских Миней для критики и исправления текста жития святого 22-го октября потому еще заслуживает внимания, что и под 26-м числом того же месяца Великие Минеи митрополита Макария одни заполняют немаловажный пробел греческих текстов в отделе чудес св. Димитрия. Только Макарьевские Минеи содержат среди чудес Солунскаго святого повесть о «Чуде святого мученика Димитрия с двумя девицами, их же от сарацин в церковь свою пренесе»6. При нападении «поганых» на Солунь взяты в плен в числе многих христиан две девушки, хорошо умевшие вышивать. Воевода заставляет полонянок вышить на плащанице образ св. Димитрия, а иначе грозит им смертью. Плача, исполняют девушки приказ и со слезами обращаются с молитвою к святому, образ которого они вышили на полотне. «Обычай же был святому мученику Димитрию всегда выносити человеки из поганых в память свою. Был же в то время праздник св. Димитрия». И на этот раз Солунский святой переносит спящих девушек вместе с вышитым ими образом в свою Солунскую церковь. «Образ же обесиша пред алтарем, иже и доныне исцеления подает всем».

Сохраненное только Макарьевскими Минеями чудо св. Димитрия позволило академику Ф. И. Успенскому объяснить изображение св. Димитрия, найденное среди других мозаик в 1907 году в древней церкви св. Димитрия в Солуни, ныне турецкой мечети Касимие. На каменном столбе, отделяющем алтарную апсиду от главного корабля церкви, около св. Димитрия изображены две маленькие женские фигурки, одетые в широкие плащи, и с руками, завернутыми в верхнею одежду, – мотив благоговейного положения и молитвы. На зеленом фоне картины, за плечами фигуры святого, поднимается вверх на широкой тесьме широкий плат, на котором собственно и находится изображение святого7. Перед нами несомненная церковная иллюстрация к сохраненному у Макария чуду св. Димитрия о двух девушках.

В агиографическом отношении указанное дополнение Макарьевских Миней к греческим сказаниям о св. Димитрии важно по двум соображениям. Во-первых, оно лишний раз подтверждает неполноту сохранившихся греческих сказаний о св. Димитрии, выяснявшуюся уже ранее того 35 беседой Дамаскина Студита о событиях времени императора Маврикия8. Во вторых, особенно в виду чрезвычайного почитания, которым пользовался св. Димитрий в славянском мире, – неизвестное греческим сохранившимся текстам сказание Макарьевской Минеи могло бы дать подтверждение высказанной ранее мысли о возможности восстановления древнейшей славянской Минеи до-Meтафрастовскаго состава9.

3. Ноябрьская часть Великих Миней Четьей митрополита Макария могла бы быть исследована в своем значении для восстановления греческих текстов, например, по Чудесам св. Мины, описанным Тимофеем, патриархом Александрийским10, если бы издатель греческого текста Чудес по Московской Синодальной рукописи № 379, XI века, И. В. Помяловский11 не прибегал так редко и недостаточно к изданному за три года до того тексту Макария. Зато мы имеем в книге проф. Помяловскаго надежное издание греческого текста Чудес; его и можно сравнить с Макарьевским переводом, в котором заведовавший данным выпуском В. Г. Васильевский усматривает древнейшую, первоначальную, до-Метафрастовскую редакцию, еще не зная греческого текста Чудес12. Приведу несколько мест где преимущества полноты и чистоты текста в русском переводе определяются с особенной ясностью.

В первом чуде «о пришедшим помолиться» (περ το πορευθέντος προσεύξασθαι). Исаврянин приходит издалека помолиться честным мощам св. мученика Мины καὶ δοναι μικρν ελογίαν ἐκεῖσε, Пом. стр. 6 3,16. Греческий текст, очевидно, изложен неверно, потому что во всех агиографических текстах «евлогией» называется то, что молящиеся получают из храма, а не то, что приносят в храм. У Макария в соответствующем месте стоит, ст. 448: «и дам’ от богатства своего тамо нечто от мала святаго ради благословлена»; стало быть по гречески должно было быть: καὶ δώσω π λογαρίου μου ἐκεῖσε μικρόν τι γίας νεκα ελογίας (или ελογίας νεκα το γίου). В восстановляемом тексте слово λογάριον можно взять из дальнейшего 64, 1 βαλάντιον, ὡς ν μετ τοῦ λογαρίου, у Мак. ст. 449 «и в’ зиа в’лагалище его с златом», и, как можно думал, λογάριον и было причиной пропуска и искажения в греческом тексте, по близости и смешению с дальнейшим ελογίας.

В конце того же чуда повествуется о том же чужестранце (ξένος), убитом из-за денег жадным гостинником (ποθηκάριος) и воскрешенном св. Миною. И вот, после упоминания чужестранца (ξένος), греческий текст продолжает: παρεκάλεσε δ αὐτὸν (т. е. по контексту ξένον, чужестранца!) ὁ ποθηκάριος, να δέξηται τ σχμα ατο. Просьба гостинника, чтобы его приняли в ангельский чин (σχμα), изложена и редактирована в греческом тексте спутано и не ясно. Тут и Помяловский указывает на Макарьевский перевод: «умоли же гостинник сущаяту игумена и старца, яко да остригут власы главы его», ст. 451; значит, по гречески было: παρεκάλεσε δ ποθηκάριος παρόντας ἐκεῖ γούμενον (а. Μ. 6., ρχιπρεσβύτερον, как несколько раз в след. чудесах) καὶ πρεσβυτέρους ἵνα ποκαίρωσιν τς τρίχας τς κεφαλς ατο.

В начале 2-го чуда "о устроившем блюдо» (περ το ταξαμένου τὸν δίσκον) Макарьевский перевод разнится с греческим текстом в интерпункции, меняющей правильность построения фразы. У Помяловскаго 66, 9 слл. τερον θαμα βούλομαι διηγήσασθαι το γίου καὶ πανολβίου γενόμενον μάρτυρος Μην. νλεξανδρεί ἦν τις νήρ κτλ. У Макария: «Другое чудо хочу поведать святого и пребогатаго мученика Христова Мины, бывшее во Александрии. Был некто муж и т. д». Интерпункция русского перевода правильнее. Все чудеса начинаются таким образом: 3-е ν τις γυνὴ ἐν χώρ τν Φεκοζεητν – «была жена некая во стране Фекозейсте» 13); 4-е βραῖός τις ν ν λεξανδρείᾳ«жидовин некто был во Александрии» и т. д. Греческий текст начала 2-го чуда у Помяловскаго ошибочно отсёк эпитет πανολβου от определяемого им существительного μάρτυρος и поставил в месте отсечения из другой части фразы глагольную форму γενόμενον.

Ниже герой повести Евтропий приглашает к себе на дом ювелира (τεχνίτην – хытрец или хитрозлатарь у Мак.) и заказывает ему, по греч. тексту 66, 16 δερο, λάβε τ σκεύη τατα τ ργυρ καὶ κλάσας ατ ποίησόν μοι δίσκους δύο. У Макария ст. 452 мы находим: «пришед возми ветхыя сосуды моя сребреныя» и т. д. Добавление Макарьевского перевода «ветхыя» яснее делает последующее κλάσας. Евтропий, как и теперь делается, отдает в лом серебряное старье, – чтобы сделать новую посуду. И в греческом, соответственно, стояло τὰ σκεύη ργυρ γηράσαντα, и последнее исказилось в τατα.

Дальше в том же чуде одна фраза неожиданно получает в греческом тексте два подлежащих: ποίησε δ τος δίσκους (т. е. ὁ τεχνίτης) καὶ γραψεν ατούς, καὶ φθθασεν το γίου ντιμότερος καὶ επεν ν αυτ (а это уже заказчик Евтропий) и т. д. Нисколько не смутивший издателя неправильный греческий текст исправляется только сноской с Макарьевским переводом, ст. 452: «Хитрозлатарь же скончав оба блюда и написа на них имена – и бе святаго блюдо краснее и добрейши – и принес их к Евтропию. Он же видев святаго блюдо краснее и рече в себе...» И по гречески, значит, было первоначально: ποίησε δὲτεχνίτης (или Μ. б., χρυσοτεχνίτης) μφοτέρους τος δίσκους καὶ γραψεν ατος, – καὶ φθασεντο γίου καλλίων καὶ ντιμότερος, – καὶ προσήνεγκεν ατος τ Εὐτροπί). δν δὲ ἐκεῖνος τν το γίου δίσκον ντα ντιμότερον... Переписчик греческого текста Помяловскаго с первого ντιμότερος перескочил на 2-е ντιμότερον и так и продолжал, по значительном пропуске, с союза καὶ.

Приведу еще два резких искажения греческого текста Помяловскаго по причине допущенного переписчиком значительного пропуска, обнаруживаемого Макарьевским переводом. Беру 12-е чудо сборника патр. Тимофея «о беснующимся человеци» (περὶ τοῦ δαιμονιντος). Св. Мина переносит беснующегося юношу из рук родителей в свой храм. Беснующийся (по тексту Помял. 88, 20 слл.) кричит τί μοι καί σοι γιε τοῦ θεο; ασόν με τι συνθήκας τινς ἔχω μετ’ ατο, дословно: «что у тебя общего со мною, святой Божий? Оставь меня, потому что я имею с тем некий завет». Получается полная неясность: кто с кем имеет завет, или уговор? Ведь говорит то, по контексту, сам больной. У Макария все ясно и полно: «и воспи вел’ми бес (сидящий в бесноватом, по обычному тогдашнему воззрению): Что есть мне и тебе, мученик Христов? Остави мя жити в нем, понеже днесь седмъ лет имамы с ним; молю ти ся убо святый, остави мя, яко завет имам погубити его». Глаз переписчика греческого текста Помяловскаго упал с первого ε'αβον (остави) на второе ασον, отсюда большой пропуск, который можно заполнить так: ἔασόν με κατοικεῖν ν ατ, πε σήμερον πτ» χρόνους χομεν, т. е. «я и другие бесы», так что не нужна и поправка в Софийском списке Пролога: имамь) μετ’ ατο παρακαλ δ σε, γιε τοῦ θεο, ασον κτλ.

Через строку ниже больной падает, как мертвый. Народ бросает мертвого в катакомбу св. Мины. И вдруг неожиданно читаем далее по греческому тексту Помяловскаго δὲ νεανίσκος λαβεν λαιον ἐκ τς θήκησ καὶ χρισεν αὐτὸν Читатели в недоумении: каким образом покойник мог намазать сам себя маслом из лампады? У Макария, как часто все в порядке: «Иконом’же в’зять масла от раки святаго от паникадила и знамена его (больного) глаголя»... Вместо οἰκονόμος переписчик греческого текста Помяловскаго поставил близкое νεανίσκος и все испортил.

Уже приведенных немногих примеров довольно, чтобы выразить сожаление, почему опытный издатель греческого текста не обратился к Макарьевскому переводу, который мог бы ему оказать ценные услуги при поправке греческого текста.

4. Издание сказаний о 42 Аморейских мучениках, начатое В. Г. Васильевским и И. В. Никитиным, и за смертью Васильевского законченное одним академиком Никитиным, привлекает к делу Макарьевские Минеи на рациональной основе рукописного изучения. Эту основу образует Успенский список Московской Синодальной библиотеки № 992, откуда из мартовских Миней митр. Макария русский перевод напечатан en regard своего греческого подлинника – того извода второй редакции сказания, который обозначен в издании литерой Δ (Codex Palatinns Graecus Ватиканской библиотеки № 4)14. И в этом своем применении Макарьевские Минеи не один раз оказали хорошую услугу поправке, установлению и изданию греческого текста – данной редакции. Приведем тому несколько примеров.

Макарьевские Минеи приписывают настоящее сказание архиепископу Софронию Кипрскому, другие – Софронию Иерусалимскому; П. В. Никитин находит правдоподобным, что текст Миней и в этом случае, как в нескольких других, вернее сохранил первоначальный вид извода15. Далее относительно самого текста. Эмир нападает на город Аморий, но, ни осаждая город, ни прельщая искусительными речами, не может овладеть городом; настоящее чтение δελεαστικος καταθωπεύων λόγοις добыто из красивого и энергичного перевода у Макария: «превабными словеси льстя»; Парижский кодекс 1534, изданный А. А. Васильевым, дает κατεθωπεύων, упомянутый Ватиканским κατεθώπευε (стр. 42–3). Только Макарьевская Минея и несколько ниже своим переводом «того предателя и второго Иуду вижу» подкрепляет правильное греческое чтение τοτον προδότην καὶ δεύτερον ούδαν ρ, где Ватиканский искажает последнее слово в ρν, а Парижский даже в ρῶσι. В конце той же страницы издания Макарьевское «кто доволен споведати жалость» приводит к правильному греческому τίς ἱκανς διηγήσασθαι λύπην мимо ложных чтений Ватиканского διηγήσετε и Парижского διηγήσεται. На стр. 47 Макарьевскому переводу «и возвести им советником своим» обязан греческий текст правильным чтением κα δηλο ατος δι το συμβούλου ατο вместо искаженного чтения Ватиканской рукописи συμβόλου. Кстати, по поводу слова σύμβουλος. На стр. 55 из Макарьевскаго перевода «добрии советницы благочестия» П. В. Никитин выводит для редакции, которой следовали Наши Минеи, слова καλο σύμβουλοι τς εὐσεβείας. Быть может, на месте «советницы» надо читать «свещницы» и возводить последнее к греческому φωστρες, близкому и понятному искажению (если искажению) из принятого в издании μάρτυρες (часто обозначаемого рукописно в виде μάρτηρες). Дальше, на стр. 49 Макарьевское «твердый по истине камык» подсказывает правильное греческое κραται ὡς ληθῶς (τῆς πίστεως πέτρ вместо бессмысленного πείρα в Ватиканской рукописи сказания. Стр. 50 τοιατα δὲ βόα δι πρόσκαιρον μαρτίας ἀπόλαυσιν τῆς μακαρίας ζως ποτυχών последняя вторая половина излюбленной в данном роде литературы антитезы сохранена только Макарьевским переводом: «блаженныя жизни лишився». Стр. 53 Макарьевское «честныя ладиа» подтверждает чтение другого Парижского кодекса 1476 ντιμα κάτια против искажений Ватиканской рукописи ντιμα βλαβ и Парижской 1534 ἀκτίνες ντιμοι. В заключительной молитве только Макарьевский перевод: «ему же слава и держава с Отцом и с Святым Духом», да еще перевод Супрасльской Минеи охраняют первоначальные слова греческого подлинника σὺν πατρ κα σὺν γίῳ πνεύματι (стр. 56–7).

Последний приведенный пример указывает расширение круга источников для установления греческого текста жития еще одним славянским памятником, именно Супрасльской Минеею. В. Г. Васильевский считал последнюю другим переводом с той же редакции, как и Великие Минеи митр. Макария (стр. 91. 94); П. В. Никитин предпочитает думать, что два славянских перевода жития имеют каждый свой особый греческий оригинал, и перевод Супрасльской Минеи представляет сокращенный извод редакции, которой держались Минеи Макарьевские (стр. 184–5). Во всяком случае чтения того и другого славянского перевода изучаются и приводятся в издании параллельно, так что Макарьевские Минеи открываются не только со стороны своей греческой основы, но и в своей славянской обстановке, о чем нам приходилось раньше замечать, по поводу чуда св. Димитрия.

Как мы видели из сейчас приведенного примера молитвенной формулы, заключающей сказание, Супрасльский и Макарьевский переводы встречаются между собою в некоторых верных чтениях, которых не сохранили греческие представители редакции. Попадаются однако и другие случаи, когда согласие двух славянских переводов не заставляет издателей предпочесть их чтение – согласному чтению греческих рукописей. Например, стр. 40–1 у Макария читается: «кто не чюдится скорозовному сему и верному яве просветлению» в согласии с Супрасльским переводом и вопреки греческим рукописным чтениям τίς ο θαυμάσει τ ὀξύρροπον τούτων καὶ τῆς πίστεως δαφς τ κατηγλαισμένον.

Но даже и там, где славянский перевод противоречит принятому за правильное греческому чтению, издателю приходится местами вносить оговорку, что за то славянский перевод ближе отображает тот святоотеческий подлинник, который лежит в основе, образует, так сказать, подпочву данного агиографического места и выражения. Например, стр. 52, 4 ὁ καὶ τῆς ορανίου ζως διαμαρτήσας καὶ μηδὲ ταύτην πολαύσας подчеркнутое слово получено из согласия Ватиканской и Парижской рукописей. Но Макарьевский перевод гласит: «иже и вечныя жизни погрешив и сея не восприим» и, стало быть, предполагает в своем греческом подлиннике эпитет αωνίου. Святоотеческий подлинник данной агиографической фразы, слово св. Василия Великого о сорока мучениках, оправдывает скорее чтение Макарьевских Миней, потому что великий духовный оратор говорит καὶ τῆς αωνίου ζως διιήμαρτε καὶ οὐδὲ ταύτης ἀπήλαυσεν (стр. 222). Или на стр. 52, 11 греческие рукописи дают греческому тексту чтение διὸ καὶ μοτίμων τν στεφάνων ἠξιώθησαν, вместо чего Макарьевский перевод имеет: «тем же и равночестном венцем славы сподобился». Опять близкий святоотечесий подлинник агиографа в этом месте, то же слово св. Василия Великого, говорит за Макарьевское распространение текста, потому что отец церкви сказал δι καὶ μοτίμων τν στεφάνων τς δόξης κατηξιώθησαν (стр. 223). Широкий историко-филологический комментарий академика Никитина содержит немало таких метких наблюдений и столько же оправданий ясности и точности, изяществу и красоте Макарьевскаго перевода, построенного на знакомстве не только с ближайшим, агиографическим, но и с отдаленным, святоотеческим подлинником.

5. Раз заинтересовавшись Супрасльской Минеей, покойный Васильевский в последние годы жизни распространил исследование важного славянского памятника и на другие жития, в нем заключающийся. Точнее говоря, по характеристике, данной П. В. Никитиным, «зоркая, всеобъемлющая любознательность покойного исследователя была направлена к сказаниям об Аморейских мучениках вопросом о Супрасльской минее, а к последнему была приведена вопросом о составе Метафрастовских Миней»16. А мы видели выше на отдельных примерах, как смежны и соприкасаются между собою эти значительные историко-агиографические вопросы. Таким образом знаменитый византинист продолжил и расширил исследование об источниках Супрасльской Минеи, начатое Р. Абихтом в Архиве для славянской филологии17. Исследование В. Г. Васильевского вошло в отрывке и черновом виде в состав издания сказаний о мучениках Аморейских (стр. 91–113). И у Абихта, и у Васильевского агиографическое содержание славянского памятника изучается как на основе его греческого подлинника, так и в его славянской обстановке, то есть параллельно с Минеями митрополита Макария.

Так под 4 марта Супрасльская рукопись содержит мучение св. Павла и Иулианы в Птолемаиде финикийской, но с утраченным началом, вследствие потери нескольких листов текста. Начало Макарьевскаго текста совпадает с печатным латинским текстом patrol, gr. 115, 575, и с рукописью Парижской национальной библиотеки X века; хронология рукописи дополнена Васильевским, стр. 97 по сравнению с Abicht, Arch. 18, 141. Васильевский же дополняет, что конец статьи в Парижской рукописи совпадает с заключением Супрасльскаго текста. Для параллельной рецензии Abicht ibd. называет № 184 Московской Синодальной библиотеки с начальными словами, а Васильевский № 376 (Владим.) той же библиотеки без обозначения начальных слов, не приводимых в каталоге архимандрита Владимира. Abicht, Arch. XVI, 142, дополняет еще указание, что тот же текст, как у Макария, повторяется в Малых Минеях св. Димитрия Ростовского с пояснением: от Метафраста и Четьий.

Или под пятым марта мучение св. Василиска, судя по началу, сходно у Макария (в то время царствовавшю Максимианоу) и в Супрасльской рукописи (в то время цесарьствовавшему Максимианоу). Старый латинский перевод AA. SS. Mart. I, 236 Васильевский считает первоначальною редакцией (стр. 92). Таким образом, если верно заключение Васильевского, латинский перевод также иногда сохраняет древнейшую редакцию, как и некоторые славянские переводы. Расходится русский византинист с Абихтом в оценке близости латинского со славянским текстом. Абихт Arch. 15, 327 высказывается, что латинский текст, несмотря на многочисленные уклонения, почти дословно совпадает со славянским. Васильевский более осторожно отмечает, что начало латинского текста, хоть и сходно, но не тождественно с Супрасльским, что личный элемент латинского писателя Евсигния, якобы современника Василиску, в Супрасльском тексте сглажен. Хронология Мюнхенского греческого списка 366, IX–X века, поставлена только Васильевским. К его указанию, что в Мюнхенском списке память св. Василиска поставлена под 22 мая, ср. Abichi, Arch. 15, 828: 22 мая и у МогсеШ, Calend. eccl. Constant. Abicht-же, Arch. 18, 141 сверх Мюнхенского отмечает еще два Московских греческих списка: Синод, библ. 163. Синод, библ. 184.

***

Приведенные отрывочные замечания имеют целью напомнить, как важно продолжить исследование Макарьевских Миней 1) на основе рукописного предания, 2) при сопоставлении с греческими агиографическими и святоотеческими источниками, которые не раз исправляются и дополняются русскими Минеями, 3) в связи со старыми латинскими переводами, иногда подобно славянским передачам охраняющими древнейшие редакции, наконец 4) и в родной славянской обстановке, то есть параллельно и с Супрасльской Минеей, и с позднейшими русскими минеями св. Димитрия Ростовского. Особенно поучительно сравнительное изучение текстов для таких житий, которые представлены и в греческих, и в латинских, и в славянских обработках. При этом по вопросу о соотношении между греческими, славянскими и латинскими житийными текстами полезно напомнить справедливое замечание исследователя18, что частое появление латинских слов в греческом и от него в славянском текст еще не дает права заключать о первоначальности латинской редакции. Напротив, именно легкое усвоение чужих, в частности латинских слов составляет одну из характерных особенностей и приметъ греческой народной речи. Особенно выражения из римского солдатского языка, напримѣръ στράτα вместо ὁδός в чудесах св. Мины и житии св. Аверкия, объясняются легко участием, которое принимали воины римской армии, при их подвижности и быстрых переходах из страны в страну, в распространении новой великой веры. Роль римских солдат можно сравнить в этом отношении с ролью торговцев, например, в иудейской религиозной пропаганде первых веков христианства: Иосиф Флавий (Ant. 20, 2) рассказывает об обращении в иудейство адиабенскаго царского дома иудеем-торговцем; автор Homilia Clementis (V, 28) принял иудейство под влиянием торговца же иудея19. Потому римские, военные термины встречаются не только в греческих, и от них славянских, но и в сирийских текстах (dux и пр.). Безошибочно можно заключать по формам, принимаемым, к примеру, греческими словами в славянской передаче, о времени греческого подлинника: так Супрасльское «катапефазма» в беседе Епифания Кипрского восходит к позднее-греческому καταπέθαζμα и ведет к заключению о соответствующем происхождении греческой рукописи, откуда сделан перевод20.

И кому же всего ближе надлежало бы заняться такой сравнительно – агиографической работой, сулящей серьезные открытия греческой и славянской агиографии (например, определение древнейших, до-Метафрастовских житий), как не представителям русской богословской и филологической науки?

* * *

1

S Abercii vita edidit Theodosus Nissen Lipsiae. МСМХII.

2

Памятники славяно-русской письменности, изданные Археографическою Комиссией. I. Великие Минеи Четьи. Октябрь. Днн 19–31. Санкт. Петербург 1880, столбцы 1730–1782.

3

Abercii vita edidit Th. Nissen. Suppiementum. Die Grabschrift des Aberkios, ihre Überlieferung und ihr Text von W. Lildtke und Th. Nissen. 1910, S. 25.

4

Ibid. p. 26.

5

Vita S. Abercii μ. 37. 7. Suppiementum p. 32.

6

Минеи. Окт. 19–31, ст. 1898 сл.

7

Ф.И. Успенский. О вновь открытых мозаиках в церкви св. Димитрия в Солуни. Известия Русского Археологического Института в Константинополе том XIV, 1 стр. 9 и табл. XII рис. а.

8

Там же, стр. 36.

9

М. Н. Сперанский. Сентябрьская Минея Четья до-Макарьевского состава. Сборник отделения русского языка и словесности Императорской Академии наук, том LXIV, № 4, 1896, стр. 17. 21.

10

Великие Минеи-Четьи. Ноябрь. Дни 1–12. СПН. 1897, ст. 447–477.

11

Житие преподобного Паисия Великого и Тимофея, патриарха Александ­рийского, повествование о чудесах св. великомученика Мины. Издал по рукописям Московской Синодальной библиотеки II. Помяловский. Сбп. 1900. стр. 62–89.

12

Минеи нояб. 1–12, стр. V–VI.

13

) Заметить точность передачи затруднительного географического на­звания.

14

Сказания о 42 Аморейских мучениках и церковная служба им, издали Б. Васильевский и П. Никитин. Записки Императорской Акаде­мии наук по историко-филологическому отделению, том VII, №2. 1905 г. стр. IV. 38–57.

15

Там же, стр. 187.

16

Сказания о 42 Амор, мучен., стр. V.

17

R. Abicht. Quellennachweise zum Codex Suprasliensis. Archiv fur Slavische Philologie XV (1893) 321–337. XVI (1894), 140–153. XVIII 138–155 (в сотрудничестве с H. Schmidt).

18

Abicht. в Arch f. Slav. Phil. XV 326–328.

19

И. И. Семенов. Иудеи и греко-римский мир во втором веке христианской эры, Учен. Зап. Моск. Унив. Отдел истор.-филол. Вып. 34. Москва 1905, стр. 14.

20

Arch. f. Slav. Phil. XV 331.


Источник: Богословский вестник, 1914, №2, с. 369-382

Комментарии для сайта Cackle