игумен Марк (Лозинский)

Клевета

См. также: Вера. № 123; Дерзновение. № 241; Молитва праведника. № 489; Надежда. № 591; Целомудрие. № 1197.

306. Зная о клевете, распускаемой о нем, святитель Иоанн Златоуст не обращал на нее никакого внимания

Когда святитель Иоанн Златоуст стал Патриархом, то он обратил особое внимание на благоустройство в церковном клире. Добрых из клира поощрял и утверждал в добре, а злых наказывал и обличал. Вследствие этого его очень любили добрые и ненавидели злые. Жившие худо особенно невзлюбили святого за то, что он их беззаконные дела выводил наружу, а некоторых из них отлучал от Церкви. И вот эти злые клирики из мести стали распространять о Патриархе худую молву, хулили того, кто достоин был одних похвал. Иоанн знал о клевете, но как он к ней отнесся? Не обращал на нее никакого внимания, предоставив все суду Божию. И вышло так: чем более хулили Иоанна его враги, тем более разрасталась добрая слава о нем. До клеветы он был славен лишь в своем Отечестве, а после прославился и в далеких странах, и многие люди из этих стран приходили в Царьград затем, чтобы видеть его и насладиться слышанием его высокого учения. (Прот. В. Гурьев. Пролог. С. 178).

307. Старец Пафнутий был оклеветан в краже и три недели добровольно нес епитимию; через три недели клеветник стал бесноватым, признался в клевете на Пафнутия и был исцелен по его молитвам

См. также: Беснование; Молитва праведника; Смирение.

Авва Кассиан рассказывал: “У Великого Исидора, пресвитера скитского, был некто Пафнутий, диакон, которого он за добродетель хотел сделать пресвитером, чтобы тот стал его преемником после смерти. Тот же не принял рукоположения из благоговения, но остался диаконом. Вот этому, по злоумышлению врага, позавидовал некто из старцев. Когда все находились в церкви на молитве, он, выйдя, подбросил собственную книгу в келию аввы Пафнутия и возвестил авве Исидору, что кто-то из братьев украл его книгу. И удивился авва Исидор: никогда не случалось такого в скиту. Старец, подбросивший книгу, сказал ему: “Пошли двух отцов со мной, чтобы мы обыскали келии.” Наконец, в келии аввы Пафнутия книгу находят и приносят ее пресвитеру в церковь. Авва Пафнутий творит раскаяние пресвитеру перед всем народом, говоря: “Я согрешил, дай мне епитимию.” В течение трех недель он не должен был общаться с братией, а приходить каждый раз в церковь, падать перед всем народом и говорить: “Простите меня, я согрешил!” По прошествии же трех недель он принят был в общение, и тотчас старец, оклеветавший его, сделался одержим бесом и начал признаваться: “Я оклеветал раба Божия.” Когда была о нем молитва всей церкви, то он не уврачевался. Тогда Великий Исидор говорит при всех авве Пафнутию: “Помолись за него, ибо ты оклеветан был и только тобой он уврачуется.” Когда Пафнутий помолился о нем, старец немедленно стал здоровым. (Древний патерик. 1874. С. 368. № 28).

308. Оклеветавшая авву Макария женщина не могла разрешиться от бремени, пока не призналась в клевете

См. также: Блуд; Терпение.

Авва Макарий рассказывал о себе: “Когда я был молод и жил в келии в Египте, меня сделали клириком в селе. Не желая быть клириком, я убежал в другое место. Ко мне приходил благочестивый мирянин, брал мое рукоделие и доставлял мне все нужное. По диавольскому искушению одна девица в том селе впала в любодеяние. Когда она зачала, ее спрашивали, кто виновник этого? Она отвечала: “Отшельник.” Тогда пришли и взяли меня, навесили мне на шею закопченных горшков и ручек от посуды и водили меня по улице, били и кричали: “Этот монах растлил нашу девицу, возьмите его, возьмите!” – и избили меня едва не до смерти. Подошел один старик и сказал: “Долго ли вам бить этого монаха-странника?” А мирянин, служивший мне, шел за мной, пристыженный, и его много ругали, говоря: “Вот отшельник, которого ты хвалил! Что он сделал?” Родители девицы говорили: “Мы не отпустим его, пока не представит нам поручителя, что будет кормить ее.” Я попросил служившего мне мирянина, и он поручился за меня. Возвратившись в свою келию, я отдал ему корзины, сколько было, и сказал: “Продай и отдай моей жене на пропитание.” И говорил потом самому себе: “Макарий! Нашел ты себе жену, теперь тебе надобно побольше работать, чтобы кормить ее.” Работал я день и ночь и посылал ей. Когда же пришло время несчастной родить, то она много дней мучилась и не могла разродиться. Тогда она призналась: “Я оклеветала отшельника и ложно обвинила его. Не он сделал это, а такой-то юноша!” Служивший мне мирянин пришел ко мне с радостью и сказал: “Та девица не могла родить, пока не призналась, что ты не виноват и что она солгала на тебя. Все село хочет с почестью идти сюда и просить у тебя прощения.” Услышав об этом и избегая беспокойства от людей, я встал и убежал сюда, в скит. Вот первая причина, по которой я пришел сюда!” (Достопамятные сказания. С. 138).

309. Девица, впавшая в грех, оклеветала чтеца; в течение десяти дней она не могла разрешиться от бремени, пока ни призналась в клевете и оклеветанный чтец ни помолился за нее

См. также: Блуд; Мужество; Твердость.

Дочь одного пресвитера в Кесарии Палестинской пала и научена была своим соблазнителем оклеветать чтеца этого города и на него переложить весь свой срам. Когда она забеременела, отец стал расспрашивать ее, и она назвала чтеца. Услышав это и придя в смущение, пресвитер донес епископу; тот немедленно созвал церковный совет. Призвали чтеца и стали допытываться, как было дело. “Клянусь, – отвечал чтец, – что не имею к этому никакого отношения; я не повинен даже и в помысле о ней. Если же вам хочется, чтобы я сказал то, чего на самом деле не было, то – виноват.” Когда он сказал это, епископ отрешил его от должности чтеца. После этого тот заключился в нечистую келию и стал вести жизнь крайне суровую, припадая ко Христу с сокрушенным сердцем, со многими слезами и стенаниями. “Ты знаешь, Господи, мои дела, – говорил он, – Ты Сам защитник оклеветанных, недоступный никакому обману, ибо всякая неправда тебе неугодна и весы правды Твоей всегда склоняются на сторону справедливости. Итак, Твоему Праведному и неизменяемому Суду предстоит открыть и мою правду.” Между тем, как юноша прилежно молился и с терпением пребывал в посте, приближалось время родов, а когда оно настало, то начал свершаться и Праведный Суд Божий, который подверг клеветницу жестокому и нестерпимому страданию. Безмерные стенания, несказанные муки, страшные видения ада терзали несчастную: младенец из-за своей величины не выходил из чрева. Прошел день, другой, муки становились все несноснее, разрастались с каждым днем, наконец, настал и самый тяжкий – седьмой день. Несчастная от сильных мучений была при смерти. В эти дни она и пищи не принимала, и сна нисколько не было, но вслед за болезненными родами, по молитвам юноши, преклонилось, наконец, сердце грешницы и лжесвидетельницы. Признание ее сопровождалось жалобными воплями: “Увы мне, несчастной! Мне предстоит погибнуть, мне, отягченной двумя грехами – клеветой и блудом. Погубила я свое девство и отдалась на позор, меня осквернил другой, а я обвинила чтеца.” А между тем она не переставала мучиться. Наступил восьмой, потом девятый день, покрывший несчастную глубочайшей тьмой неутихающих мук. Ее сильные вопли стали невыносимы и для окружающих, они решили оповестить епископа, что вот уже девятый день, как такая-то признается, что она напрасно обвинила чтеца, потому и не может родить, что оклеветала его… Епископ сам решился пойти в келию, где находился чтец. Когда он постучал в дверь, чтец не хотел ему отпирать. Епископ долго простоял за дверью, наконец, приказал снять двери. Когда вошли внутрь, застали юношу в усердной молитве, простертого на земле. Епископ после долгих увещаний поднял его и сказал: “Брат, чтец Евстафий! По смотрению Божию клевета открыта, молитвы твои услышаны, сжалься же над согрешившей перед тобой, которая измучилась от тяжких страданий, прости ей грехи, ибо по твоим молитвам она терпит это. Скажи ко Господу, да разрешит ее от бремени.” Когда же достопочтенный чтец усердно помолился вместе с епископом, несчастная тотчас освободилась от мук, родила дитя и стала просить всех, чтобы простили ей беззаконие ради молитв праведника, которого с тех пор за мужество все ставили в чине мучеников. Ибо, сложив с себя все заботы, он взошел на такую высоту добродетели, что удостоился духовного дара. Я это написал, чтобы никто за клевету не попал в сети врага и не подвергся несносным страданиям в этой жизни, как случилось с упомянутой лжесвидетельницей, и по отрешении от плоти, чтобы не был предан мукам вечным и нескончаемым, ибо клеветник гневит Бога. А кто, будучи оклеветан, терпит благодушно и молитвой достигает обнаружения клеветы, ожидая Праведного Суда Божия, тот, подобно этому чтецу, увенчанному Христом, и здесь, насколько возможно, прославится и удостоится вечных венцов. (Лавсаик. С. 286).

310. Авва Никон был оклеветан в блуде и три года нес покаяние, пока злой дух не напал на человека, виновного в грехе и научившего оклеветать отшельника; виновный признался в церкви, и все просили прощения у аввы Никона

См. также: Покаяние.

Брат спросил отца: “Как диавол искушает святых?” Старец отвечал: “В горе Синайской жил один отец, по имени Никон. И вот некто пришел в хижину фаранита, застал его дочь одну и пал с ней. Потом он научил ее: “Скажи, что отшельник, авва Никон, сделал это с тобой.” Когда отец узнал о случившемся, то взял меч и пошел к старцу. Как только он постучал, старец вышел. Но только фаранит поднял меч, чтобы умертвить старца, рука его сделалась сухой. Фаранит пошел и рассказал о том пресвитерам. Они послали за старцем. Старец пришел. Они избили его и хотели выгнать, но он начал просить: “Бога ради оставьте меня здесь, чтобы мне покаяться.” Пресвитеры отлучили его на три года и повелели, чтобы никто не ходил к нему. Старец три года провел в покаянии, ходил каждый воскресный день каяться в церковь и упрашивал всех: “Помолитесь обо мне.” Наконец, злой дух начал мучить того, кто сложил вину на отшельника. Он признался в церкви: “Я совершил грех и научил оклеветать раба Божия.” Тогда весь народ пошел и пал перед старцем: “Прости нас, авва!” Старец сказал им: “Простить прощу вас, но жить с вами больше не хочу. Среди вас не нашлось никого, кто бы имел столько рассудительности, чтобы сжалиться надо мной.” Таким образом, авва Никон удалился.” Старец в конце добавил брату: “Видишь, как диавол искушает святых?” (Достопамятные сказания. С. 179).

311. Свою чистоту старец доказал тем, что горящие угли, положенные в его одежду, не попалили ее

См. также: Блудница; Девство; Соблазн; Чудо.

Однажды некий монах шел на службу. На пути встретила его блудница и сказала: “Спаси меня, отче, как и Христос спас блудницу.” Монах, несмотря на то, что его могли осудить, взял ее за руку и прошел с ней через весь город. Народ видел это и говорил: “Монах взял себе в жены блудницу!” Когда они шли в монастырь, женщина увидела около церкви брошенного младенца и взяла к себе, чтобы его воспитать. Прошел год, теперь уже бывшую блудницу видели с ребенком на руках и говорили: “Хороша монахиня, вот и монаха родила от старца, и ребенок очень похож на него.” Когда же инок получил от Бога откровение о своей смерти, он позвал к себе бывшую блудницу, а теперь инокиню Порфирию, и сказал ей: “Пойдем в Тир, там мне необходимо быть, и я хочу, чтобы ты шла со мной.” Порфирия пошла, с ней был и воспитанный ею, теперь уже семилетний отрок. Когда они пришли в город, старец уже сильно разболелся. В это время навестить его собрались сто человек жителей. Старец сказал: “Принесите огонь.” Принесли жаровню, наполненную горящими углями. Старец взял их в полы своей одежды и сказал окружающим: “Знайте, братие, что, как купина Моисеева горела и не сгорала и как эта одежда моя сохранилась невредимой, так и я со дня своего рождения и до этого времени не познал греха женского и сохранил свое девство.” Все удивились, увидя на старце одежду, совершенно не тронутую огнем, и прославили Бога, имеющего у Себя таких тайных святых рабов. (Прот. В. Гурьев. Пролог. С. 873).

312. Наказание оклеветавших святителя Филиппа, Митрополита Московского

См. также: Карьеризм; Наказание хулителей.

Когда приступили к следствию над оклеветанным митрополитом Московским Филиппом, митрополичьих бояр взяли под стражу и пытали, но этим путем ничего не добыли к обвинению праведника. После этого послали в Соловецкий монастырь Филиппова недоброжелателя – епископа Пафнутия – с архимандритом Феодосием, князем Василием Темкиным, диаконом Пивовым и военным конвоем. Посланные расточали сначала инокам деньги, ласки и обещания, а потом – угрозы, но безуспешно: никто не отважился на лжесвидетельство. Тогда Пафнутий употребил хитрость и прельстил игумена Паисия обещанием епископского сана, а Паисий, в свою очередь, увлек нескольких монахов, и все они поспешили в Москву, выдумывая на святого обвинения. На суде праведник встретил своего преемника в соловецком игуменстве Паисия, клеветавшего на него. С сожалением посмотрев на ослепленного честолюбца, он заметил ему, что злое сеяние не принесет доброго плода. После мученической кончины святитель Филипп переселился в небесные обители, чтобы принять от Подвигоположника Христа венец мученика. Суд Божий отяготел над гонителями и клеветниками. Несколько дней спустя Малюта Скуратов был тяжело ранен, злобный пристав Кобылий – против воли пострижен в монахи и заточен на каменный остров. Честолюбивый Паисий – сослан на Валаам. Соловецкие монахи, участвовавшие в клевете, были разосланы по разным монастырям и дорогой одни из них умерли от жестоких болезней, а другие обезумели. Из епископов, угодников Иоанна, Пимен Новгородский был сослан в Тулу, где умер в заточении, а Филофей Рязанский лишен архиерейства. Иоанн Грозный до конца жизни не находил себе покоя и сам для себя был наказанием. (Соловецкий патерик. С. 61).


Источник: Отечник проповедника : 1221 пример из пролога и патериков / Игумен Марк (Лозинский). - Изд. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 2008. - 736 с. ISBN 978-5-903102-06-8

Комментарии для сайта Cackle