преподобный Марк Подвижник

Прение схоластика с аввой Марком

Некто из красноречивых законоведцев (δικανικός) вопросил старца [святого Марка] подвижника, говоря: «Прошу тебя, вразуми меня, желающего узнать, на чем основываетесь вы, иноки, утверждая, что преступников424 не должно предавать суду, и что вы делаете, удаляясь от чувственных вещей и дел? Я очень порицаю вас за это как людей, противозаконно устраняющих суд и противоестественно [предпочитающих] праздность. Если же узнаю, что вы делаете это из любомудрия, то необходимо и сам, оставив такое порицание, поревную вашей добродетели».

Подвижник, помолившись сперва в уме, отвечал ему так: «Если ты, ученый муж, желаешь убедиться в этом, то тебе следовало бы научиться сему от людей, хорошо это знающих, ибо мы находимся еще в числе учащихся. Но поелику ты, мудрец425, по собственному желанию пришел к невеждам, желая удостовериться в сказанном [тобою]426, то слушай. Иноки не держатся мудрования, противного Церкви, но стараются следовать мудрованию Христову, по словам апостола: „Сие да мудрствуется в вас, еже и во Христе Иисусе, Иже во образе Божии сый, не восхищением непщева быти равен Богу, но Себе умалил, зрак раба приим“427. Знай же, что такой образ мыслей и жизни дарован Богом и порождает великую добродетель – смиренномудрие. Совершать же сие дело заповедал Господь в Церкви, сказав: „Делайте не брашно гиблющее, но пребывающее в живот вечный “428».

Законоведец сказал: «Прошу [тебя, скажи нам], чтобы и мы узнали: какое это дело?»

Подвижник отвечал: «То, чтобы молитвою искать Царствия Божия и правды Его, которое внутрь нас, как сказал Господь429, обещавший ищущим Его приложити и все потребное для тела430. Как же ты нас, услышавших сие от Господа, уверовавших [слову Его] и по мере сил своих исполняющих его, называешь действующими не по естеству? Если же тебе видится это противоестественным, то познай, кого ты порицаешь – Бог заповедал это. Подобно сему и то, чтобы обижающих [нас] не предавать суду, есть заповедь Божия. Каким же образом исполняющие ее поступают противозаконно, когда Бог сказал чрез пророка: „‘Мне отмщение, Аз воздам431, – глаголет Господь и Христос в Евангелии: „Не судите, и не судят вам; и не осуждайте, да не осуждена будете; отпущайте, и отпустится вам“432, и апостол говорит: „Прежде времени ничтоже судите“433; и еще: „Не себе отмщающе"', и в ином месте: „Ты кто ecu судяй чуждему рабу“434 ? Кто же после всего этого установил более праведные законы? Кто, считая себя безгрешным, хочет прежде времени судить обижающих, а старающихся исполнить закон Божий обвиняет в законопреступлении и незлобие называет злобою?»

Услышав это, схоластик сказал: «Согрешают ли правители, когда наказывают обижающих и представляют обижаемым должное по справедливости?»

Старец отвечал: «Не судьи согрешают, а те, которые предают им обидевших, не предоставляя их Богу; и, во-первых, согрешают потому, что все постигающее их попускается за их же собственные злые дела и влечет их к покаянию, а не к отмщению другим; во-вторых, потому, что если они и несправедливо пострадали случившееся злоключение, то все-таки должны были простить обидевшему их, слыша слова Господни: „Отпущайте, и отпустится вам“, а не мстить чрез людей, оставляя таким образом и свои злые дела без прощения. Князи бо, по слову апостола, не суть боязнь добрым делом, но злым435. Ибо они не принуждают благочестивых людей обвинять обижающих их, не укоряют незлопамятных, почему они, будучи обижаемы, не прибегают к судам, но [только] удовлетворяют желающих отмщения; тех же, которые переносят [обиды] Бога ради, почитают и восхваляют как наиболее разумных. Как судьи не привлекают не желающих [судиться], так и отмщая за обиженных, не согрешают. Итак, следует тебе, о премудрейший, после внешних законов и знаний научиться и духовному закону, воспринять труды о благочестии и все постигающее тебя скорбное переносить как свое собственное. Ибо без сего никто не может сделаться истинно премудрым».

Когда же схоластик пожелал узнать, какие это труды о благочестии, старец сказал ему: «Заповеди Христовы, из которых первая и величайшая есть любовь, ибо она не мыслит зла, но вся любит, всему веру емлет, вся уповает, вся терпит 436, по слову Писания; исполняя же все это, она не может судить тех, которые думают ее обидеть.

Сею любовию различаемся мы один от другого, но [полноты] ее достоинства никто из нас не достигает, а ожидает, что благодать Христова восполнит наши недостатки, если только мы не вознерадим о делании по силе нашей; ибо Бог знает, сколько мы не можем сделать по немощи и сколько не исполняем дела любви по нерадению. Но так как любовь укрепляется не только произвольными трудами, но и случающимися скорбями, посему-то много нужно нам терпения и кротости, при содействии помощи Божией. Божественный апостол говорит: „Хотяй быти мудр в веце сем, буй да бывает, яко да премудр будет»437. Таковой высших себя не осуждает в неимении совершенной любви438 , но, напротив, сам простирается достигать того, в чем они его превосходят, и когда сравняется с ними, то опять ищет других больших его, и, найдя их, соревнует им, и никогда не останавливается в своем стремлении, пока не найдет некоторых, превосходящих его любовию. Если же кто не уподобляет себя высшим, а не достигших еще до степени полной любви осуждает как несовершенных, тот осуждает самого себя, ибо сказано: „Не осуждайте, да не осуждены будете“439. Отсюда происходит, что мудрые в слове только обижающих считают виновными, а умудренные Духом и тогда, как их обижают другие, порицают самих себя, если не с радостию произвольно терпят обиды, и не только за сие

порицают себя, но и за то, что скорби происходят от их же собственной прежней вины, хотя одно согрешение и легче другого. Кто сам за себя мстит, тот как бы осуждает Бога в недостатке правосудия, а кто нашедшую на него скорбь переносит как свою собственную, тот исповедует прежде сделанное им зло, за которое и терпит, перенося тяжкое».

Негодуя на обличения, мирянин440 сказал [на это]: «Если так повелевает вам духовный закон, по установлению Божию, как ты сказал, то почему же некоторые иноки, держась этого закона, падают?»

Старец отвечал: «Падают не те, которые держатся его, но которые его оставляют и, будучи окрадены тщеславием и попечением о житейском, нерадят о главнейшем в нем – о молитве, говорю, и смиренномудрии. Потому-то и диавол не препятствует нам помышлять и делать все житейское, только бы удалить нас от молитвы и смиренномудрия, ибо он знает, что совершаемое без этих двух [добродетелей], хотя оно и доброе, он впоследствии когда-нибудь отнимет. Молитву же разумею не только телом совершаемую, но и неразвлеченною мыслию приносимую Богу. Ибо ежели одно из сих двух441 безвременно отделяется, то и другое, оставшись одно, не Богу предстоит, а своей воле».

Схоластик спросил: «А разве тело имеет волю без мысли?»

Подвижник ответил: «Имеет, как говорит апостол: „Бехом бо иногда и мы непокориви442, творяще волю плоти“443 и еще: „Плоть похотствует на духа, дух же на плоть“444. Вот, значит, плоть имеет и похоть, и волю, чего мы не знаем 445, ибо не внимаем своим помыслам и соглашаемся с ними. Посему не только нерадящие о молитве, но и не внимающие в оной уму своему бывают беспокоимы [помыслами]. Это мы сказали не для осуждения других, но сознаваясь в своих собственных недостатках, ибо первое есть признак гордости, а последнее – смиренномудрия; но гордым Бог противится, смиренным же дает благодать446, чрез которую Он и приводит нас не только к познанию, но и в навык священной добродетели, т. е. неразвлекаемой молитвы. И блаженный Павел, желая, чтобы мы отнюдь не были нерадивы о ней, говорит: „Непрестанно молитеся“447 и, вместе с тем, указывая на неразвлекаемость ума, сказал: „Не сообразуйтеся веку сему, но преобразуйтеся обновлением ума вашего, во еже искушати вам, что есть воля Божия, благая, и угодная, и совершенная“448. Так как Бог, по маловерию нашему и немощи, дал различные заповеди, чтобы каждый, по мере своего старания, избегнул муки и получил спасение, то апостол наставляет нас к совершенной воле Божией, желая, чтобы мы вовсе не были и судимы; зная же, что молитва содействует к исполнению всех заповедей, не перестает многократно и многообразно о ней заповедовать и говорит: „Молящеся на всяко время духом, и в сие истое бдяще во всяком терпении и молитве»449.

Из сего мы видим, что молитва бывает различная, ибо иное – неразвлеченною мыслию молиться Богу, и иное – предстоять на молитве телом и развлекаться мыслию; также иное – выбирать время и, окончив мирские беседы и занятия, помолиться, и иное – сколько возможно предпочитать и предпоставлять молитву всем мирским попечениям, по слову того же апостола: „Господь близ, ни о чем же пецытеся, но во всем молитвою и молением прошения ваша да сказуются к Богу“450 . Как и блаженный Петр говорит: „Уцеломудритеся и трезвитеся в молитвах, все попечение ваше возвергше Нань, яко Той печется о вас451. Во-первых же, и Сам Господь, зная, что все утверждается молитвою, сказал: „Не пецытеся, что яств, или что пиете, или чим одеждитеся: ищите же Царствия Божия и правды его, и сия вся приложатся вам“452. Но, может быть, и призывает нас Господь чрез это и к большей вере, ибо кто, оставив попечение о временном и не терпя в нем скудости, не поверит Богу и касательно вечных благ? Сие-то обнаруживая, Господь сказал: „Верный в мале, и во мнозе верен есть“453. Но и в этом снизошел Он нам человеколюбиво, ибо, зная, что для нас неизбежна ежедневная заботливость о теле, не отсек дневного попечения, но, попустив нам заботиться о настоящем дне весьма прилично, боголепно и человеколюбиво повелевает не заботиться о завтрашнем; ибо людям, облеченным в тело, невозможно вовсе не заботиться о том, что относится к жизни тела; чрез молитву и воздержание можно многое сократить в малое, но совершенно презреть все [относящееся к телу] невозможно.

Итак, желающий, по Писанию, возраста в мужа совершенна, в меру возраста исполнения Христова достигнути454, не должен предпочитать молитве различные служения и без нужды, как случится, брать оные на себя; но и встречающихся по некоторой надобности и по смотрению Божию не должно уклоняться и отвергать оные от себя под предлогом молитвы; но ему [надобно] познавать различие455 и служить смотрению Божию без испытания. Кто мудрствует иначе, тот не верует, что одна заповедь бывает, по Писанию, и выше, и главнее другой, и не хочет, по слову пророка, направлятися ко всем заповедем456, встречающимся ему по смотрению Божию. Но хотя необходимые и смотрительно встречающиеся нам дела неизбежны, однако безвременные занятия должно отвергать, предпочитая им молитву, в особенности же отвергать те, которые вовлекают нас в большие траты и собрания излишних имений. Ибо насколько кто ограничит их о Господе и отсечет излишнее вещество их, настолько и мысль удерживает от развлечения, а сколько удержит мысль, столько и чистой молитве дает место и показывает искреннюю веру во Христа. Если же кто-либо, по маловерию или по какой-либо другой немощи, не может этого делать, то, по крайней мере, да познает истину и по силе своей да простирается вперед, обвиняя себя в младенчестве. Ибо лучше подвергнуться ответственности за недостаток [дел], а не за обольщение и возношение; да удостоверит тебя в этом притча Господня о мытаре и фарисее. Итак, постараемся и мы надеждою и молитвою отдалять от себя всякое мирское попечение; если же не можем исполнить этого в совершенстве, то будем приносить Богу исповедание в недостатках наших, прилежание же о молитве никак не оставим, ибо лучше подвергнуться укорению за частное упущение, нежели за совершенное оставление. Во всем же сказанном нами о молитве и неизбежном служении много нам потребно вразумления от Бога к рассуждению, чтобы знать, когда и какое занятие мы должны предпочитать молитве. Ибо каждый, упражняясь в любимом ему занятии, думает, что он совершает должное служение, не зная того, что все дела [наши] надобно направлять к благоугождению Божию, а не для угождения себе. Еще же труднее рассудить, что и эти необходимые и неизбежные заповеди не всегда к исполнению суть одни и те же, но одна из них в свое время должна быть предпочтена другой, ибо каждое из служений не всегда, но в свое время совершается, а служба молитвы узаконена непрестанною; посему мы и должны ее предпочитать занятиям, в которых не настоит необходимой надобности. И все апостолы, уча о сем различии народ, желавший привлечь их к служению, говорили: „Не угодно есть нам, оставлыиим слово Божие, служити трапезам. Усмотрите убо, братие, мужи от вас свидетельствованы седмь, ихже поставим над службою сею. Мы же в молитве и служении слова пребудем. И угодно бысть слово сие пред всем народом»457. Чему же мы из сего научаемся? Тому, что людям, которые не могут пребывать в молитве, хорошо находиться в служении, чтобы нам не лишиться того и другого, и тем, которые могут – лучше не нерадеть о лучшем».

Схоластик, услыша это, сказал: «Как же мирские мудрецы, нерадя о молитве, не падают, но охраняют себя любомудрием?»

Старец, вздохнув, отвечал: «Справедливо сказал ты, что не падают; ибо, упав однажды ужасным и двояким падением – возношения, говорю, и нерадения, они и встать не могут без молитвы, и не имеют [более], с чего бы пасть. Да и что за надобность диаволу бороться с теми, которые всегда лежат на земле и никогда не встают? Одни иногда побеждают, иногда бывают побеждены, падают и встают, оскорбляют и бывают оскорбляемы, нападают и терпят нападения; а другие, по великому своему невежеству, пребывают в первом своем падении и даже не знают, что они пали. К ним-то пророк с сожалением говорит: „Еда падаяй не востает, и отвращаяйся не обратится?“458 И еще: „Востани, сияй, и воскресни от мертвых, и освятит тя Христос»459. К тем же, которые не хотят понести труда восстания, пребывать в молитве и потерпеть утеснения [скорби] ради благочестия, для будущего Царствия, пророк говорит: „В погибели твоей, Израилю, кто поможет тебе? 460 Несть струп, ни язва, ни рана палящаяся»461. Это не что-либо из невольно приключающихся зол; нет, это произвольная рана и грех к смерти, который не исцеляется и молитвами других. Ибо сказано: „Врачевахом Вавилона, и не исцеле462, потому что это произвольный недуг, и несть пластыря приложите ниже елея, ниже обязания463, т.е. вспомоществований от других. Сие и подобное сему говорит божественное Писание к уничижающим молитву и без нужды и немощи ограничивающим ее часами и временами, тогда как Господь законоположил всегда, ночью и днем464, и апостолы – непрестанно465 приносить ее всесильному Богу.

Вот как и Ветхий Завет вразумляет уповающего на себя и возносящегося своею премудростию: „Буди уповая на Господа всем сердцем твоим, о твоей же премудрости не возносися466. И это не одни только слова, как показалось некоторым, и потому приобрели книги, узнали силу написанного в них, и, ничего из этого не исполнивши, надмеваются одним – и лишь мыслями, и, хвалясь словами и изысканиями, принимают великую похвалу от неопытных в любомудрии. Не коснувшись же трудолюбия и не помня о деле, много бывают порицаемы Богом и мужами трудолюбивыми и благочестивыми, ибо они, употребив первоначальное разумение (εἰσαγωγικῇ γνῶσει) Писаний не на дело, но злоупотребив его на показание, лишились действенной благодати Святого Духа. Они суть хвалящийся в лице, а не в сердце467. Поэтому неопытные в делании должны его коснуться, ибо сказанное в Писании не для того только сказано, чтобы мы знали это, но чтобы и исполняли на деле. Итак, начнем дело и, преуспевая постепенно, найдем, что не только надежда на Бога, но и твердая вера, и нелицемерная любовь, и незлопамятность, и любовь к братии, и воздержание, и терпение, и ведение внутреннейшее (γνῶσις ἐσωτέρα), и избавление от искушений, благодатные дарования, сердечное исповедание и усердные слезы чрез молитву подаются верным, и не только сие [вышеисчисленное], но и терпение приключающихся скорбей, и искреннее прощение ближнему 468, и познание духовного закона, и обретение правды Божией, и наитие Духа Святого, и подание духовных сокровищ, и все, что Бог обетовал дать верным здесь и в будущем веке [все сие получают они чрез молитву]. И, одним словом, невозможно иначе восстановить в себе образ Божий, как только благодатию Божиею и верою, если человек с великим смиренномудрием пребывает умом в неразвлеченной молитве. Как же те, которые за неведение и нерадение о молитве лишились таких и стольких благ, говорят: „Мы не пали“, – и приписывают себе премудрость, не понимая даже и своего падения; жалкие, потому что пали, а еще более жалкие по своей неопытности в деле, они приобретают одно только – заставляют нас более верить Писанию, которое говорит, что премудрость мира сего – буйство у Бога469 а сходящая от Бога свыше есть от Отца светов 470, и признак ее – смиренномудрие. Так, желающие угождать людям вместо Божественной премудрости усвоили себе человеческую и, надмеваясь и хвалясь ею внутренне, обольстили многих из простейших, убеждая их не в трудах благочестия и молитвы [пребывать], но любомудрствовать о препретельных человеческия премудрости словесех. Эту человеческую мудрость и апостол часто порицает и называет испразднением Креста, говоря в послании к коринфянам: „Не посла мене Христос крестити, но благовестити, не в премудрости слова, да не испразднится Крест Христови еще: „Буяя мира избра Бог, да премудрыя посрамит: и худородная мира и уничиженная избра Бог, и не сущая, да сущая упразднит, яко да не похвалится всяка плоть пред Богом»471. Итак, если, как указано, Бог благоволит не к изречениям эллинской премудрости, но к трудам молитвы и смиренномудрия, то не суемудрствуют ли поистине [упражняющиеся в них] и, оставив первый образ благочестия, как неудобный к исполнению, ни вторым, ни даже третьим не хотят спастись, но пребывают вне священной ограды и простейших обольщают?»

Когда же схоластик пожелал знать, какие это три вида благочестия, подвижник отвечал: «Первый472 – чтобы не согрешить, второй – согрешивши, переносить приключающиеся скорби; третий же вид состоит в том, чтобы, если не переносим скорбей, плакать о недостатке терпения. Ибо не исправленное здесь приличными средствами примирения [с Богом] по необходимости навлекает на нас тамошний суд. Разве только Бог, увидев нас плачущих и смирившихся, как Сам Он ведает, всесильною Своею благодатию изгладит грехи наши. Если же мы, кроме нерадения о вышесказанном, оставив плач и смирение, оправдываем себя словами мирской мудрости и ради них ставим себя выше благочестивых, то как мы будем помилованы, делая противное милости? О, как вкрадчива и как незаметна страсть человекоугодия, она обладает и мудрыми! Ибо действия прочих страстей легко бывают видны исполняющим оные и потому приводят одержимых ими к плачу и смиренномудрию, а человекоугодие прикрывается словами и видами благочестия, так что людям, которых оно обольщает, трудно рассмотреть его видоизменения».

Мирянин473 спросил: «Какие же эти видоизменения человекоугодия? Да еще и прежде сего желаю знать, что такое человекоугодие? Вижу, что ты не естественным порядком даешь ответы, но смотришь на вещи как неученый и несоответственными доводами порицаешь полезное, – так скажи мне свойства этого названия; тогда я поверю тебе, что ты постиг и главнейший вред его».

Подвижник отвечал: «Человекоугодие состоит, думаю, в том, чтобы угождать людям. Вот какие свойства этого названия я знаю».

Схоластик, удивившись этим словам, как чему-то великому, сказал: «Ты очень справедливо выразился. Зачем же ты, о благочестивейший, несправедливо порицаешь справедливое? Или тебе кажется несправедливым, чтобы каждый не сам оценивал свои дела, но оценку и суждение о доброте их предоставлял другим более, нежели самому себе? Я же говорю, что вещь, не угодная людям и не заслуживающая похвалы от ближнего, никак не может составлять добродетель или именоваться ею, ибо слышал я, что и божественное Писание говорит: „Да похвалит тя искренний, а не твоя уста; чуждий, а не твои устне“474; и еще: „Кийждо вас ближнему да угождает во благое к созиданию“ 475; и еще: „Безпреткновени бывайте иудеем и еллином и Церкви Божией “476. Кто же может, не угождая людям, быть беспреткновен? Зачем же ты так углубился, порицая человекоугодие? Если же, по твоему мнению, следует более хвалить не угождающих людям, нежели угождающих им, то теперь тебе уже кстати хвалить и разбойников, и убийц, и воров, и коварных, и прелюбодеев, ибо они никому из людей не угождают. Хотя мы и молчали на все сказанное тобою доселе, но не удивляйся сему: это мы сделали не по неведению Писания и не потому, чтобы не знали более справедливого, но желали прежде выслушать ваши слова. Мы умеем и прощать погрешающих в слове, если они делают это не произвольно, но по причине своего необучения и названиям благого приписывают зло, что и с тобою, благочестивейший, невольно случилось, ибо ты, желая, как мне кажется, обнаружить самоугодие и злые его свойства, назвал его человекоугодием. Но так как это [случилось с тобою] не от нерадения твоего, но от невежества, справедливо было бы, по объяснении наименования [человекоугодия], умолчать и о видоизменениях оного, как ложных, которые ты назвал столь злыми и неудобопонятными, что они обладают и мудрыми людьми».

Подвижник же, видя, что [ученый] явно негодует на обличения и отвергает то, что следует еще сказать, замолчал на несколько времени, так что всем слушавшим показалось, что он, быв поражен умозаключениями [его], оставил составление доказательств. Отверзши же уста свои, он сказал: «Так как мы пришли к этим словам не для того, чтобы победить, но чтобы получить пользу, ты же доселе молчал не потому, как ты сказал, чтобы не знал более справедливого, но желая сперва нас выслушать, то посему и просим честность твою исполнить обещание и научить нас, как божественное Писание порицает человекоугодие не под собственным его именем, но под иным. Зная все Писание, ты худо сделал, что молчал до сих пор, ибо когда ты будешь так говорить из Писания, то мы не только убедимся в прежде сказанном, но и во многих других сказаниях послушаем тебя, говорящего более справедливое, хотя мы, по простоте, как ты сказал, перемешав названия, вместо страсти обвинили добродетель».

Услышав это, схоластик отвечал: «Я не сказал, что знаю все Писание, но отчасти. И ты не вызывай меня на разговор, но, начав его, если недоумеваешь, как подкреплять положения доказательствами, молчи, и получишь от нас прощение; если же ты можешь показать, что [Священное Писание] порицает именно человекоугодие, то говори, и мы по необходимости, хотя и не желаем этого, – признаем истину».

Подвижник сказал: «Пусть это так будет; но где же мы поместим несправедливо нанесенные нам тобою укоризны?»

Законоведец отвечал: «В законе долготерпения, о котором ты нам прежде упомянул».

«Хвалю твою мудрость, чтобы не сказать коварство, – произнес старец, – ты завел речь о милосердии к неведению, обещая подать нам то, что сам ты предусматривал получить себе, но оставим это и обратимся к предлежащему.

Слушай же, как Писание порицает человекоугодие. Во-первых, пророк Давид говорит: „Бог разсыпа кости человекоугодников: постыдешася, яко Бог уничижи их“477; и апостол говорит: „Не пред очима точию работающе яко человекоугодницы“ 478; и еще: „Или ищу человеком угождати? Аще бых человеком угождал, Христов раб не бых убо был“479. И много такого найдешь ты в божественном Писании, если прочтешь его».

Мирянин 480 сказал [на это]: «Однако и то, что я говорил, там написано. Так что же, значит, Писание не согласно само с собою?»

Подвижник отвечал: «Не Писание не согласно само с собою, но наше зрение тупо к усмотрению истины. Не все люди нечестивы, и не все мы благочестивы, потому и угождать мы должны не всем, но только добрым; подобным образом и не всем не угождать, но только злым. Потому и Господь, указывая на сие, в Евангелии говорит: „Горе, егда добре рекут вам ecu человецы “481, – и не только в этом, но и в том, что кажется добрым, Он возбраняет нам угождать людям, когда мы обнаруживаем пред ними доброе не для обличения их и подражания, а ради похвалы и некоторого воздаяния. И справедливо: ибо если кто хочет угождать людям ради телесного воздаяния, тот не получит от Бога ни одного дарования духовного, не наследует и тамошних воздаяний, ибо получает уже здесь свою награду; как и Господь сказал в Евангелии не однажды, но многократно и, заповедуя о молитве, о посте и милостыне, повелел, чтобы мы скрывали их от людей».

Когда старец еще произносил сии слова, схоластик громким голосом сказал: «Довольно, я убедился в этом; теперь тебе останется не гадательно, не уподоблением, но явно сказать, какие суть видоизменения человекоугодия, чтобы мы достоверно узнали, действительно ли они, как ты сказал, столь темны и неудобопонятны, что могут владеть и мудрыми?»

Подвижник отвечал: «Слушай разумно, и я возвещу тебе их по имени, а ты будь внимателен [и заметь], не найдешь ли, что все усвояют их себе по страсти. Мать сих видоизменений и первое из них есть неверие, а за ним, как порождения его, следуют зависть, ненависть, лесть, ревность, ссоры, лицемерие, лицеприятие, служение лишь пред глазами, оклеветание, ложь, вид ложного благоговения, а не истинного, и подобные сим неудобозамечаемые и темные страсти. Но хуже всего то, что некоторые восхваляют все сие искусными словами как доброе и вред, заключающийся в них, прикрывают. Если хочешь, то я обнаружу отчасти и коварство их: коварный человекоугодник, советуя одному, строит козни другому; хваля одного, порицает другого; уча ближнего, хвалит себя; принимает участие в суде не для того, чтобы судить по справедливости, но чтобы отмстить врагу; обличает с ласканием, пока, укоряя врага своего, не будет принят им; клевещет, не называя имени, чтобы прикрыть свое оклеветание; убеждает нестяжательных, чтобы они сказали, в чем имеют нужду, как бы желая подать им это, и, когда они скажут, разглашает о них, как о просящих; пред неопытными хвалится, а пред опытными смиреннословит, уловляя похвалу от тех и от других; когда хвалят добродетельных, негодует и, начиная другой рассказ, устраняет похвалу; охуждает правителей, когда они отсутствуют, а когда присутствуют, хвалит их в глаза; издевается над смиренномудрыми и подсматривает за учителями, чтобы укорить их; уничижает простоту, чтобы выказать себя премудрым; добродетели всех ближних оставляет без внимания, а проступки их сохраняет в памяти. И кратко сказать: всячески уловляет время и раболепствует лицам, [невольно] обнаруживая многообразную страсть человекоугодия; покушается скрыть свои злые дела вопрошением о чужих. Истинные же иноки не так поступают, но напротив: по чувству милосердия оставляют без внимания чужие злые дела, а свои явно показывают пред Богом; потому и охуждают их люди, не знающие их намерения, ибо они не столько стараются угождать людям, сколько Богу. Итак, иногда благоугождая Ему, иногда уничижая себя, и за то и за другое ожидают награды от Господа, Который сказал: „Возносяйся смирится; смиряяй же себе вознесется»482».

Схоластик, оскорбившись обличениями, сказал: «Удивился я, подвижник, и мыслям твоим, и коварству, в котором ты обвиняешь других, а сам скрытно его имеешь. Будучи лишен общего образования, ты взялся за буйство по Богу, называя его величайшею и благоугодною Богу премудростию, и предложил нам молитву и труды о благочестии, чтобы очевидную твою необразованность прикрыть неявным благочестием. Если же ты подлинно делатель того, что говоришь, то завтра узнаем это, предложив тебе опять некоторые положения». Сказав это, [ученый] встал и вышел.

Старец проводил его и, возвратясь, молился со слезами. Когда же братия просили сказать им причину его стенаний, он отвечал: «Вижу, что некоторые из вас смутились, и заключаю из этого, что вы не в пользу, но во вред себе приняли слова законоведца и полагаете, что сказанное принесло вам не пользу, но оскорбление. Вот это и составляет причину моего сетования, что, говоря другим о законе духовном, мы сами его не соблюдаем. Если же я не последовал, как бы должно было, воле людей, печальных лицом, но они знают закон Божий и веруют, что, по Писанию, все скорбное не неправедно постигает нас, то простите меня, старца, в малоумии; только будем веровать, что мы сами виновны в случающихся с нами скорбях, если и не тем самым, что теперь говорили или делали, то по причине старых долгов».

Тогда некто из братий, надеясь на [свое] воздержание и потому, как не знающий истины, старавшийся терпеть все скорбное, [но с неправильным мнением,] полагая, что он страдает как мученик, с дерзостию возразил старцу: «Где же Писание говорит, что бедствия постигают людей по вине каждого и по праведному суду Божию?»

При сих словах на лице старца выразилась большая радость, и он сказал: «Когда поищешь, возлюбленный, то найдешь это во многих главах и Ветхого, и Нового Завета. А если желаешь, то и мы тебе покажем немногое; ты же, познав это, отвергни высокомудрие, или, точнее, зломудрие, и приобрети смирение Бога, Который сказал: „Возьмите иго Мое на себе, и научитеся от Мене, яко кроток есмь и смирен сердцем, и обрящете покой душам вашим»483».

Послушник, остановись на этом слове, сказал: «Если, как ты говоришь, каждый из нас в том подражает смирению Христову, что считает постигающие его скорби за должное ему воздаяние, то значит, что и Христос, пострадав, исполнил Свой долг, но я считаю хульником того, кто это говорит».

Услышав это, игумен сказал: «Я старался сначала разрешить прежний твой вопрос, но так как ты присоединил и другой, чтобы смешением вопросов прикрыть решения, то мы и это объясним о Господе, предложив в противоположность сему приличный вопрос: скажи мне, возлюбленный, те ли только считаются должниками, которые берут в долг, или и поручающиеся за них?»

Послушник отвечал: «Очевидно, что и те, которые поручаются за них». Старец возразил: «Итак, знай достоверно, что и Христос, восприняв нас, соделал Себя должником, по слову божественного Писания: „Агнец Божий, вземляй грехи мира. Быв по нас клятва»484, за всех восприявший смерть и за всех нас умерший, тебя ли только не воспринял Он, скажи нам это ясно, и мы признаем себя побежденными».

Брат же, припав [к ногам старца], сказал: «Хотя и согрешил по неведению, как младенец, но не отрекаюсь от Восприемника и Избавителя душ наших, ибо знаю, что людям нет иной надежды спасения, как говорит апостол: „Вси согрешиша и лишены суть славы Божия, оправдаеми туне благодатию Его“485».

Все получили пользу оттого, что брат покаялся и познал истину, а старец продолжал: «Теперь нам остается показать из Писания, что из случающегося с нами печального ничто не постигает нас несправедливо, но все бывает по праведному суду Божию. Иные терпят за свои злые дела, а иные за ближнего: в недра входят вся неправедным, от Господа же вся праведная486. Потому и сказано: „Или будет зло во граде, еже Господь не сотвори»487; и еще: „Вся дела Господня с правдою“488; и: „Еже аще сеет тожде и пожнет»489; и: „Аще неправда наша Божию правду составляет, что речем? Еда ли неправеден Бог наносяй гнев? Да не будет»490. Вот и три отрока, будучи ввержены в пещь, учат нас этому образу мыслей, говоря, что они ввержены по своей вине491 и по повелению492 Божию, хотя и приняли на себя [в это время] лицо других. И святой Давид, будучи оскорбляем Семеем, исповедал, что он по своей вине и по повелению Божию подвергся оскорблению493. Исаия же и Иеремия, Иезекииль, Даниил и другие пророки предвещали народу [израильскому] и племенам [языческим], что их постигнут в будущие времена скорби, соразмерно грехам каждого, объявляя им вместе и вины их, и бедствия, ибо выражаются так: за то, что они говорили сие и делали то и то, постигло их то-то и то-то. И блаженный Давид, объясняя это, говорит в псалме: „Разумех, Господи, яко правда судьбы Твоя и воистинну смирил мя еси“494, и еще: „Поношение безумному дал мя ecu. Онемех и не отверзох уст моих, яко Ты сотворил еси“ 495. Итак, мы должны и за то, что слышали от законоведца, говорить к Богу слова святого Давида: „Онемех и не отверзох уст моих, яко Ты сотворил ecu и благодарить, что Бог послал его [как] обличителя сокровенных в нас злых мыслей, чтобы мы, с точностию рассмотрев наши мысли, исправили себя и не сомневались [в вышесказанном], хотя мы и не знаем многого, кроющегося в нас злого; ибо только совершенному мужу свойственно помнить все свои недостатки. Если и явные недостатки [наши] не так удобно бывают нами замечаемы, то тем более помышления; а мы, не зная большей части кроющегося в нас зла, смущаемся постигающими нас скорбями. Познаем же как разумные, что Господь для пользы нашей попускает на нас скорби и делает нам чрез то много добра: во-первых, чрез это обнаруживаются тайно владеющие нами [злые] мысли; по обнаружении же их Господь подает нам и смиренномудрие истинное и непритворное; потом дарует нам и избавление от суетного возношения, и совершенное открытие всякого таящегося

в нас зла, по написанному: „...проникоша ecu делающие беззаконие, яко да потребятся в век века»496. Достоверно знайте, братие, что если мы не переносим постигающих нас скорбей с верою и благодарением, то не можем познать скрытого в нас зла; если же явно не познаем его, то ни настоящих злых помыслов не можем отвергнуть, ни очищения от прежних зол взыскать, ни относительно будущего не можем получить твердой уверенности».

Вопрос. «Если слова схоластика суть обличение дел наших, то почему же мы не находим себя виновными в сказанном?»

Ответ. «Постигающие нас скорби и обличения по видимому не бывают подобны нашим винам, но в духовном отношении сохраняют всю правду. Это мы можем познать и из Священного Писания. Разве те, которые погибли под разрушившеюся башнею Силоамскою 497, обрушили на других башню? Или пленники, отведенные на покаяние в Вавилон на семьдесят лет498, брали в плен других на покаяние? Не таковы наказательные случаи, но как воины, если они будут обличены в каком-либо преступлении, подвергаются наказанию биения, но не то самое зло терпят, какое сделали; так и все мы бываем наказываемы постигающими нас скорбями своевременно и прилично к покаянию, но не подобообразно, ни в то же время и ни теми же вещами. Это и приводит многих в неверие правде Божией, т. е. отсрочка времени и несходство постигающих нас скорбей с нашими винами».

Вопрос. «Так как нас постигают многие скорбные случаи или от людей, которые [нам] завидуют, оговаривают [нас], клевещут [на нас], делают ложные доносы, льстят, вводят в заблуждение, обольщают, подкапывают, крадут, лишают [собственности], соблазняют, враждуют [против нас], презирают, ненавидят, нападают, бьют, гонят, и все, что постигает людей чрез людей же или от собственного своего тела, которое бесчинствует, борет [нас], желает покоя, подвергается различным болезням и язвам, немоществует многообразно; или, кроме этого, случающиеся укушения псов, ядовитых и плотоядных зверей, также заразы, голод, землетрясения, наводнения, морозы, зной, старость, бедность, одиночество и подобное сим, частию же от духов злобы, с которыми мы, как показал апостол499, брань имеем 500 и которые наблюдают наши слова и дела, а чрез них последовательно заключают, что и помыслы наши подобны им. И справедливо; ибо если самовластный наш ум не будет, по причине неверия, беседовать с искусительными приражениями вражиими, и не оставит во всем надежды на Бога, и не предается помыслам, то ни слова не произносятся, ни дела не совершаются; а ты сказал, что всякие бедствия постигают каждого по [его же собственной] вине и соразмерно оной, приводя нас к познанию правды Божией; то покажи нам вины, дабы мы поверили, что мы виновны в случающемся с нами и должны переносить постигающее нас скорбное, чтобы мы не подверглись на суде тягчайшему мучению не только как грешники, но и как не принявшие врачевания».

Ответ. «Вина всякого скорбного случая [встречающегося с нами] суть помыслы каждого из нас; мог бы я сказать, что и слова и дела, но так как они не происходят прежде мысли, потому я и приписываю все помыслам. Помысл предшествует, а потом чрез слова и дела образуется между нами общение. Общение же бывает двух родов: одно происходит от злобы, а другое от любви. Чрез общение мы воспринимаем друг друга, даже и тех, кого не знаем, а за принятием на себя [ближнего] необходимо следуют скорби, как говорит божественное Писание: „Поручаяйся за своего друга, врагу предает свою руку» 501. Так каждый терпит постигающее его не за себя только, но и за ближнего – в том, в чем он принял его на себя».

Вопрос. «Просим объяснить нам один вид принятия на себя [ближнего], именно происходящий от злобы».

Ответ. «Принятие на себя ближнего, происходящее от злобы, бывает невольно. И случается так: лишающий чего-либо [ближнего своего], хотя и не желает, принимает на себя искушения лишаемого; также клевещущий – искушения оклеветанного им, лихоимствующий – лихоимствуемого, утомляющий – утомляемого им, оговаривающий – оговариваемого, презирающий – презираемого, лгущий принимает на себя искушение того, кого он оболгал, и чтобы не перечислять всего порознь, скажу кратко: всякий обижающий ближнего соразмерно [с обидою] принимает на себя искушение обижаемого им. О сем свидетельствует и божественное Писание, говоря: „Праведный от лова убегает, в него же место предается нечестивый"'502; и еще: „Изрываяй яму искреннему своему впадется в ню, и валяяй камень на себе валит“503; также: „В недро входят вся неправедным, от Господа же вся праведная“504. Если же неправда наша, по слову апостола, Божию правду составляет в отношении одного к другому, то что речем? Еда ли неправеден Бог, наносяй гнев505 не только на вразумляемых скорбями, но и на тех, которые безрассудно восстают противу сих скорбей».

Вопрос. «Выслушав это в последовательности (διʼ ἀκολουθίας), верим, что оно действительно так [бывает]. Скажи нам теперь и принятие на себя ближнего, бывающее по любви, чтобы мы и сего не неведали».

Ответ. «Принятие на себя ближнего по любви есть то, которое всячески предал нам Господь Иисус, прежде исцеляя немощи наши душевные, потом целя всяк недуг и всяку болезнь; вземля грех мира, обновляя в твердо верующих Ему и соделывая чистым оных естество; даруя им избавление от смерти; завещав богопочитание, благочестию уча, показывая, что мы должны ради любви злострадать до смерти; к тому же даровал нам и терпение причастием Духа, и будущие блага, ихже око не виде, и ухо не слыша, и на сердце человеку не взыдоша506. Потому принимает искушения за нас, терпит поношения, поругания, связание, бывает предан, бием по ланитам, напояем оцтом и желчию, пригвождаем гвоздями, распинаем, прободен копием. Так соединившись с нами и плотию и духом и восприняв за нас страдания, Он предал потом сей закон и святым апостолам и ученикам, пророкам, отцам, патриархам, одних прежде научив Святым Духом, а другим показав то пречистым телом Своим. Являя это принятие на Себя, Он говорил: „Не бойтеся, Аз победах мир» 507; также: „Аз за них свящу Себе, да и тии будут священи воистинну “508; и еще: „Болъши сеялюбве никтоже имать, да кто душу свою положит за други своя “509. Потому и святой Павел, подражая Господу, говорил: „Ныне радуюся во страданиих моих о вас, яко исполняю лишение скорбей Христовых во плоти моей за тело Его, еже есть Церковь»510, гадательно указывая на принятие по любви. Хочешь ли яснее узнать, как все апостолы и мыслию, и словом, и делом вступили в общение с нами и чрез это общение понесли за нас искушения? Мыслию – предлагая нам Писания, приводя пророчества, увещевая нас веровать Христу как Избавителю, удостоверяя нас, [что мы должны] служить Ему как Сыну Божию по естеству, молясь за нас, проливая слезы и делая все, что можно сделать верным мыслию. Словами – прося нас, угрожая нам, уча, обличая, укоряя нас в маловерии, порицая наше невежество, объясняя Писания, обнаруживая время, исповедуя Христа и проповедуя, что Он распят за нас, утверждая, что вочеловечившееся Слово есть едино, а не два, хотя и разумеем Его состоящим из двух естеств, соединенных нераздельно и неслиянно; во всяком времени, месте и деле отсекая зловерие, не соглашаясь с ложью, не беседуя с хвалящимися по плоти, с тщеславным не пребывая, не боясь гордого, уничижая лукавого, принимая смиренных, усвояя себе благочестивых и научая нас делать то же самое. Делами же – будучи гонимы, поругаемы, лишаемы, оскорбляемы, озлобляемы, ввергаемы в темницы, убиваемы и подобное сему, пострадав за нас. Так вступив с нами в общение, приняли они и наши искушения, ибо говорят: „Аще скорбим – о вашем спасении; аще ли утешаемся – о вашем утешении“511 – приняв закон от Господа, Который сказал: „Больши сея любве никтоже иматъ, да кто душу свою положит за други своя“ 512. И они предали нам [то же], говоря: „Аще убо Господь душу Свою по нас положи, и мы должна есмы души наша по братии полагати “513; и еще: „Друг друга тяготы носите, и тако исполните закон Христов“514. Итак, если мы узнали два вида общения друг с другом, т. е. принятие, бывающее по нужде и проистекающее от любви, то сообразно с ними не будем любопытствовать о случающихся

искушениях, как, или когда, или чрез кого они нас постигают, ибо соответственность каждого из них [с причинами, время] неизбежного их последования и содействие к этому всей твари знает один Бог. А мы должны только веровать правде Божией и знать, что все, невольно постигающее нас, случается с нами или ради любви, или за злобу; и потому мы должны терпеть оное, а не отвергать, чтобы не приложить еще греха к грехам нашим.

Прежде всего прошу вас, братия, быть весьма внимательными к сказанному, чтобы и мы не потерпели напрасно искушений за слова свои, и вы по унынию не предали сказанное забвению; ибо забвение есть дщерь уныния, а и то и другое суть исчадия неверия».

Братия отвечали на сие: «Будь благонадежен, отче, касательно этой беседы. Мы знаем то, что слышали, удостоверяясь из слов Писания, что без правды Божией никакая из невольных [скорбей] не случается с людьми, хотя мы, как люди, и не постигаем тайного стечения случаев и приличное назначение времени, как ты и сам прежде сказал. Итак, не заботься о сказанном и объясни нам, в чем состоит воля плоти и как она может быть вне ума? Схоластик спросил только, есть ли она, а как и что она составляет, не спросил».

Подвижник отвечал на это: «Воля плоти есть естественное движение тела с последующим за ним разжжением без помыслов, которые укрепляются сном и покоем тела; о них и блаженный Петр говорит: „Не дивитеся еже в вас раждежению ко искушению вам бываему, яко чужду вам случающуся“515. И блаженный Павел сказал о них: „Плоть похотствует на духа, и дух на плоть», – потому он и заповедует, говоря: „Духом ходите и похоти плотская не совершайте» 516. Сказали же это [апостолы], желая, чтобы мы с такими движениями не соглашались. О Христе Иисусе Господе нашем, с Которым слава Отцу со Святым Духом, во веки веков. Аминь».

 

Главы о трезвении 517

 

Кто по Евангелию только верующий, тот верою передвигает гору своего злонравия 518, безостановочным низвращением отталкивая от себя бывшую в чувстве склонность к тому, чтобы быть под чувством. Кто же может быть учеником, тот, принимая от Слова руками укрухи хлебов ведения, питает тысячи519, показывая самым делом умножающуюся силу Слова. А кто возмог быть апостолом, тот исцеляет всякий недуг и всякую болезнь, изгоняя бесов520,

 

т. е. прогоняя действие страстей; исцеляя недугующих, т. е. лишенных благочестия приводя надеждою к навыку в нем и разболевшихся леностию поднимая словом веры; ибо кому повелено наступать на главу змей и скорпионов521, тот истребляет и конец греха.

Суббота суббот522 есть душевный покой разумной души, которая, отвлекая ум даже от всех божественнейших словес, сокровенно заключенных в существах [сотворенных], в восторге любви всецело облекла его в единого Бога и таинственным богословием соделала ум совершенно недвижимым от Бога.

Жатва жатвы 523 есть всякое недоступное [для других] созерцание Бога, составляющееся в уме недоведомым [для нас самих] образом после тайного умозрения мысленных вещей, [созерцание], которое надлежащим образом приносит тот, кто от видимых и невидимых созданий достойно почитает Создавшего.

Проводящий евангельски шестой день, умертвив предварительно первые движения греха, добродетелями достигает в состояние бесстрастия, чистое от всякого зла, субботствуя524 умом даже от самого тонкого представления страстей в воображении. А прешедший Иордан525 переносится в страну ведения, в которой ум, таинственно созидаемый миром, бывает в духе Божиим жилищем.

Кто шестой день526 божественно исполнил приношением дел и мыслей и сам с Богом хорошо совершил свои дела, тот созерцанием перешел всякое существо, подчиненное естеству и времени, и приведен в тайное зрение веков и вечного, недоведомым образом субботствуя умом всецелое оставление существ сотворенных и возвышение над оными. Если же кто сподобился осьмого [дня] 527 и воскрес из мертвых (т. е. от всех по Богу чувственных и мысленных и слов и помышлений), тот начал жить блаженною жизнию Божиею (закона, который поистине справедливо и называется жизнию, и есть жизнь); поелику он сам по обожению сделался богом 528.

Все видимое имеет нужду в кресте, т. е. в таком состоянии, которое бы удерживало все производимое крестом в чувстве; все же духовное имеет нужду в погребении, т. е. всецелой неподвижности производимого сим погребением в уме. Ибо когда уничтожается вместе с действием на нас тех [явлений] и всякое естественное действие и движение, тогда разум, будучи только сам в себе и как будто воскрешенный из мертвых, является превыше всего, что от него имеет очертание, и ничто, по естественному отношению, совершенно не имеет с ним сродства. Ибо по благодати, а не по естеству бывает спасение спасаемых.

Пока умом совершенно не выйдем из обычного прилепления к существу нас самих и ко всему, что после Бога, мы не приобретем неизменности в добродетели. Когда же любовию достигнем сего достоинства, тогда познаем силу Божия обетования, ибо достойные должны веровать, что там непоколебимое утверждение, где сперва ум любовию утвердит свою силу. Ибо, не исшедши из себя и из всего, что возможно помыслить, и не установив себя в молчании, которое превыше мышления, ум не может быть свободен от изменяемости, [свойственной] всему.

Всякое мышление непременно заключает в себе множественность или, по крайней мере, двойственность. Ибо мышление есть среднее отношение некоторых крайностей и обоим соприкасается: мыслящему и мыслимому. Но ни одно из них не сохраняет совершенно несложности. Ибо мыслящее есть нечто подлежащее, которое необходимо имеет сопримышляемую с ним силу быть мыслимым529 или подлежащую сущность, которой принадлежит эта сила. Ибо никакое из существ не есть всецело, само по себе, простое некое существо или мышление, нераздельная единица. Бог же, назовем ли Его сущностию, не имеет естественно сопримышляемой с Ним силы быть мыслимым, так чтобы Он был сложен; назовем ли Его мышлением, не имеет естественно подлежащей сущности, удобоприемлемой для мышления. Но Бог Сам, по сущности, есть мышление, и весь мышление, и един, и превыше сущности весь, и превыше мышления весь; посему и нераздельная единица, не имеющая частей и простая. Следовательно, кто некоторым образом имеет мышление, тот еще не вышел из двойственности; а кто совершенно оставил его, тот некоторым образом взошел в единство, по превосхождению отложив силу мышления.

В множественности есть разность, и несходство, и различие; обрестись же вне сего в Боге, истинно едином и единственном, значит возвыситься выше множественности к созерцаниям о Боге. И это показывает Моисей, который вне полка водрузил скинию530 ума и потом беседовал с Богом. Ибо не безопасно словом произносимым покушаться высказать неизреченного, ибо произносимое слово заключает в себе двойственность и более. А вернее без гласа единою душою зреть сущее, потому что [тогда] пребывает она в нераздельной единице, а не во множественности. Ибо архиерей, которому повелено было едва однажды в год входить во Святая святых531 внутрь завесы, научает [нас], что только одному тому, кто прошел двор и святое и вступил внутрь Святая святых, т. е. кто миновал все естество чувственных и мысленных [существ] и сделался чистым от всякого свойства, сообразного временному бытию, должно непокровенным и обнаженным умом приступить к видениям о Боге.

Великий Моисей, поставив скинию свою вне полка, т. е. утвердив мысль и ум вне видимого, начинает поклоняться Богу 532 и, вшедши во мрак 533, в невидимое и невещественное место ведения, там пребывает, посвящаемый в священнейшие тайны.

И. Кто исполняет закон во внешней жизни и поведении, тот свободен только от одних последствий злонравия, закалая в жертву Богу неразумное действие страстей, и таковой для спасения довольствуется сим образом [действий] по причине духовного младенчества.

Истинно возлюбивший евангельскую жизнь истребил и начало и конец своего злонравия и делом и словом проходит всякую добродетель, принося жертву хваления и исповедания; избавившись от всякого беспокойства, [происходящего] от действия страстей, и будучи в уме свободен от борения с оным, имеет только в надежде будущих благ ненасытное наслаждение, питающее душу.

Страх геенны поощряет начинающих [подвиг добродетельный] избегать злонравия; желание же воздаяния благ подает преуспевающим усердие к совершению благого, а таинство любви возвышает ум превыше всего сотворенного, соделывая его слепым ко всему, что после Бога. Ибо одних тех, которые ко всему, что после Бога, сделались слепыми, Господь умудряет534, показывая им Божественнейшее.

Возжелав ведения, неподвижно должен утвердить стояла535 души пред Господом, как Бог говорит Моисею: «Ты же зде стами со Мною» 536. Должно знать, что есть различие даже между стоящими пред Господом, если только любознательные не небрежно прочтут сие: «Суть нецыи от зде стоящих, иже не имут вкусити смерти, дóндеже видят Царствие Божие, пришедшее в силе»537. Ибо не всем, стоящим пред Ним, Господь всегда является со славою, но к новоначальным приходит в рабском виде538, а тем, которые могут последовать за Ним, восходящим на высокую гору преображения Его539, Он является во образе Божием540,

в котором был, прежде даже мир не бысть 541. Тот же Господь может тем же образом являться и всем при Нем находящимся, но одним так, другим иначе, по мере веры каждого, открывая им различные созерцания.

Восходит солнце, и заходит солнце 542, говорит Писание. Посему и Слово иногда кажется стоящим высоко, иногда низко; т. е. по достоинству и соразмерности и сообразности проходящих добродетель и обращающихся вокруг Божественного ведения. Но блажен, кто, подобно Иисусу Навину543, удерживает в себе незаходимым Солнце правды во все продолжение дня злобы544 настоящей жизни, не описуемое вечером и неведением, чтобы возмог он законным образом прогнать восставших на него лукавых бесов.

Кто проходит любомудрие, [основанное] на благочестии, и ополчается на невидимые силы, тот должен молиться, чтобы в нем сохранились и естественное рассуждение, имеющее свет, соразмерный [с его силою], и просветительная благодать [Святого] Духа, ибо то [естественное рассуждение] деятельным исполнением заповедей, как наставник, руководит плоть к добродетели; сия же [благодать Святого Духа], просвещая ум, возводит его к тому, чтобы он всему предпочитал сожитие премудрости545, которою разоряет и твердыни злонравия, и всяко возношение, взимающееся на разум Божий546 . Сие показывает молитвою своею Иисус Навин, прося, чтобы солнце стало против Гаваона, т. е. чтобы сохранялся оный незаходимый свет боговедения над горою умственного созерцания, а луна против дебри547, т. е. чтобы естественное рассуждение, лежащее над плотскою немощию, пребыло неизменным [в отношении] добродетели.

Сидящие страха ради иудейска в Галилее в горнице, Зверем затворенным548, т. е. по страху от духов злобы, безопасно живущие во стране откровений, на высоте Божественных созерцаний, затворив чувства, как двери, принимают приходящее недоведомым образом Божие Слово, Которое является им без чувственного действия, и возвещением мира549 дарует им бесстрастие, а дуновением550 – разделения Духа Святого, и подает власть на лукавых духов551, и показывает им знамения552 Своих тайн.

Земля Халдейская553 есть житие в страстях, в котором созидаются и получают поклонение идолы грехов. Месопотамия же554 есть житие, которое приобщается обоим противным нравам. А земля обетования555 есть состояние, исполненное всякого блага. Итак, всякий, кто, подобно ветхому Израилю556, возвращается к ветхому своему навыку, опять низвлекается к рабству страстей, лишаясь данной свободы.

Замечания достойно, что никто из святых, как мы видим, не сходил в землю Вавилонскую: ибо неприлично и несогласно с разумным пониманием, чтобы любящие Бога избирали вместо благого худшее. Если же некоторые из них, вместе с народом, неволею были отведены туда, то под сими мы разумеем тех, которые не по выбору более предпочтительного, а потому, что сего требовало спасение [ближних], ради руководствования нуждающихся [в нем], оставляют высшее слово ведения и проходят учение о страстях. Посему и великий апостол решил, что полезнее пребывание его во плоти 557, т.е. ради учеников для нравственного их научения; хотя он имел и совершенное желание разрешиться558 от нравственного научения других и быть со Христом в превысшем мира и простом созерцании мысленном.

Отходит от плоти559 тот, кто от деятельного навыка пришел к навыку ведения, восхищаемый, как облаками, высшими разумениями в прозрачный воздух тайного созерцания, чтобы возмог быть с Господом. Непременно же отходит от Господа560, кто не может бесчувственных действий чистым умом созерцать, по мере сил, высшие разумения и не вмещает простого слова о Господе без гаданий561.

В Священном Писании мы видим, посредством различных гаданий, облекаемого плотию Бога и Слово Божие; но еще не видим мысленно бесплотного и простого, единого и единственного Отца, как мысленно увидели Его в бесплотном, едином и единственном Сыне, по сказанному: «Видевый Мене виде Отца» и: «Аз в Отце, и Отец во Мне» 562. Следовательно, нужно много разума, чтобы, проникнув сперва сквозь покровы речений [сказанных] о Слове, мы таким образом возмогли чистым умом узреть Его, стоящего обнаженным и показывающего Себя человеком. Посему благочестиво взыскующему Бога необходимо не быть связану ничем из сказанного, чтобы он в неведении вместо Бога не принял [сказанного] о Боге, т.е. чтобы он на преткновение себе (ἐπισφαλῶς)563 вместо Слова не возлюбил только сказанное [в буквальном смысле] в Писании и чтобы Само Слово не удалилось от ума, который, держа одежды, мнит держать Самое бестелесное Слово, подобно той египтянке, которая удержала не Иосифа, но одежду его564, и тем древним людям, кои, пленившись одним видимым благолепием, в неведении послужиша твари паче Творца565.

Когда ум отвергнет многие лежащие на нем мнения о словах истины, тогда является ему ясное слово истины, дает ему залоги истинного ведения и прежде принятые им мнения снимает, как чешую566 , с зрительных сил, как было с божественным и великим апостолом Павлом. Ибо мнения, [прилепленные] только к одним изречениям Писания и пристрастные созерцания в чувстве видимых вещей, действительно суть чешуя, лежащая на презрительной силе души и удерживающая прехождение к чистому слову истины.

Кто доблестно победил страсти телесные, и довольно подвизался против лукавых духов, и изгнал их умышления из страны души своей, тот должен молиться, чтобы ему дано было чистое сердце и дух правый обновлялся во утробе его567, т.е. чтобы он совершенно избавился от злых помыслов, и по дару благодати исполнился божественных мыслей, и таким образом соделался мысленным миром Божиим, светлым и великим, состоящим из нравственных, естественных и богословских созерцаний.

Сердце чистое568 есть то, которое представило Богу память совершенно безвидную569 и не имеющую образов и готово принять одни напечатления Божии, от которых оно обыкновенно делается светлым.

Некоторые из любознательных спрашивают, каким образом будет различие между вечными обителями и обетованиями? По определенному ли месту или по мысленному представлению духовного различия, обособляющего качество и количество каждой обители? И одним кажется [справедливым] первое, другим же второе. Но познавший, что значит сказанное: «Царствие Божие внутрь вас есть» 570 и: «Обители многи у Отца» 571, – приимет второе.

Кто божественным желанием победил душевное расположение к телу, тот сделался неограниченным572, хотя он и находится в теле. Ибо Бог, привлекающий вожделение желающего, без сравнения превыше есть всего и не попускает желающему привязать вожделение свое к чему-либо из того, что после Бога. Итак, да возжелаем Бога всею крепостию вожделения нашего, и сделаем, чтобы наше свободное избрание не было одержимо ничем телесным, и поставим себя расположением [душевным] превыше всех поистине чувственных и мысленных вещей; и [тогда] мы волею не примем никакого вреда от естественной жизни относительно того, чтобы быть с Богом, неописанным по естеству.

Вопрос. Во всякое ли время входит человек в сие состояние?

Ответ. Благодать непрестанно пребывает с человеком и от юного возраста вкоренилась в нем, как закваска, проникла его и, как бы нечто естественное и сросшееся с ним, становится соприсущею ему; и хотя едина есть благодать, но действует она многообразно, как хочет, промышляя о пользе человека. Иногда огнь возжигается и разгорается более, иногда же тише и умереннее. Самый свет по временам более возгорается и сияет, иногда же удаляется, и бывает сумрак. И светильник всегда горит и светит; когда же бывает очищен, то издает более света, т. е. становится более явным в причастии любви Божией573; иногда же и соприсущий свет тускнеет. Некоторым же во свете явилось знамение креста и впечатлелось во внутреннем человеке. Некогда [случилось], что человек в молитве пришел как бы в исступление и видел себя стоящим в алтаре в церкви, и приносимы были ему три хлеба, как бы на елее заквашенные, и чем более он вкушал их, тем более они умножались и увеличивались. И в другое время являлось как бы некоторое светлое одеяние, какого нет на земле в веке сем и какое не может быть сделано руками человеческими. Подобно тому как Господь, с Иоанном и Петром восшедши на гору, преобразился, и ризы Его быша блещащася 574, таково было то одеяние, и ужаснулся человек, облеченный в него. В иное опять время [сей свет] непрестанно виден был в сердце и отверз внутреннейший, глубочайший и сокровенный свет, открылся новый, светлый мир вместе с Господом хвалящийся и славословящий, так что человек тот, весь поглощенный оною сладостию и созерцанием, уже не владел собою, но был как безумный и иноязычник миру сему, по причине преизобилующей любви и сладости и сокровенных тайн, и, в то время освободившись, скоро достигнул совершенной меры, и был чист от греха. Но потом благодать скрылась, и пришло покрывало противной силы. Является сие отчасти, как бы человек стал на одну степень ниже меры совершенства, т.е. должно было ему, так сказать, пройти двенадцать степеней и таким образом достигнуть в совершенство; и в некоторое время он доходил и достигал оной меры и входил в совершенство; но потом опять умаляется благодать, и он снисшел одною степенью и стал на одиннадцатой. Если же кто богат благодатию, тот всегда ночью и днем стоит в совершенной мере, будучи свободен и чист, всегда плененный [благодатию] и вместе с тем носимый горе. И теперь, если бы те дивные дарования, которые открылись человеку и которых он вкусил опытом, всегда сохранялись в нем, он не мог бы принять [на себя] служение слова или какую-либо тяготу [ближних] и не был бы в состоянии слышать что-либо или заботиться о чем-нибудь, хотя бы то касалось его самого, или о завтрашнем дне, а мог бы только лежать в углу где-нибудь, носимый горе и упоенный. Посему совершенная мера не дана ему, чтобы он возмог упражняться в попечении о братии или в служении слова. Однако средостение ограды разорилось575; только состояние его таково, как бы некая мрачная сила лежала над ним. Как легкий и тонкий воздух покрывает светильник, хотя он всегда горит и светит, так и в нем над оным светом лежит покрывало. Посему исповедую, что таковой 576 несовершен и не совсем свободен от греха, но, так сказать, и свободен, и не свободен.

Средостение ограды разорено и раскопано, но в некоторой части не совсем разорено, и не всегда равна была его молитва. Бывает время, когда она более возжигается, и утешает, и упокоевает; но бывает время, когда она скрывается и бывает под мраком, как сама благодать устраивает на пользу человеку. Однако, входив в совершенную меру, и по временам вкушав оного века, и имея опыт [в сем], я еще не знал ни одного совершенного и свободного христианина. Но хотя бы кто-либо упокоевался в благодати и входил в тайны и откровения и в великую сладость благодати, однако вместе с тем и грех есть внутри него. Сии, по причине преизобилующей благодати и света [находящегося] в них, считают себя свободными и совершенными, потому что имеют действие благодати, однако по неопытности погрешают. Но я еще ни одного не видал свободного, хотя и сам в некоторое время отчасти входил в оную меру и могу усмотреть, какое устроение имеет совершенный.

Тотчас по знамении креста благодать так действует: умиротворяет все члены, и душа, по причине многой радости, является как простое, незлобивое дитя, и человек уже более не осуждает ни эллина, ни иудея, ни грешника; но внутренний человек чистым оком смотрит на всех, как на одного, и одинаково радуется о всем мире, и хочет, чтобы все эллины и иудеи поклонялись Сыну Божию, как Отцу. И отверзаются ему двери, и он входит внутрь во многие обители; и по мере того, как он входит, они отверзаются ему более, и из ста обителей он вступает в иные сто обителей и богатеет, и опять, когда он делается иным, ему

показываются другие новые и дивные [предметы], и, как сыну и наследнику, ему вверяются вещи, которые не могут быть изречены естеством человеческим или сими устами и языком. В иной час, как посольствуя пред Богом, от многой любви к Нему, начинает молиться о мире, чтобы спасся весь мир, как всецелый Адам; распаляясь любовию и желая, чтобы все спаслись, он поучает [ближних] слову жизни и Царствия, посольствуя о Христе 577 и, сколько можно слышать, поведая небесные и Божественные тайны бесконечного и непостижимого века. В иной же час вооружается весь человек, облачаясь во вся оружия Божия 578, и принимает воинство небесное, и начинает поражать вражии полки и производить там заколения многих трупов. В иной же час опять Господь действует в душе, и веселятся взаимно душа и Господь, и бывает человек во многом свете и радости, [обращаясь] к Господу и к братиям. Светильник и свет горят ночью и днем, целое же, по Божию промыслу, не изменяется, и весь человек есть чист, и немногого недостает ему для того, чтобы он был таким, каким он должен быть; однако и средостение разрушено, и смерть побеждена. Иногда светильник более разгорается и светит ярче, так что человек не может сносить оного сияния и блистания, но бывает как бы разрешенный. Иногда же горящий еще свет как бы меркнет и ложится на нем, как завеса, некий тонкий и мрачный воздух противной силы. Посему и говорит такой человек, что он не совершенно свободен. Вовеки слава Господу. Аминь.

Хорошее [дело] – пост, бдение, странническая жизнь; однако это только труды наружной благой жизни, но чин христиан есть более внутренний, нежели сии [телесные добродетели], и никто не должен [только] на них надеяться. Ибо случается с некоторыми, что они бывают причастны благодати и злоба [вражия], укрывающаяся еще внутри них, строит ковы, добровольно уступает им и не действует, но заставляет человека думать, что ум его очистился, и вводит потом человека в самомнение, что он совершенный христианин; и потом, когда человек подумает, что он свободен, и делается беспечным, тогда злоба нападает на него разбойническим образом, втайне делая засаду, и искушает его, и низводит в преисподнее земли. Ибо если разбойники или воины, будучи люди двадцати лет, умеют неприятелям строить ковы, делают засады, подстерегают [врагов], и нападают на них с тылу, и окружают их со всех сторон, и избивают, – тем более [все сие умеет делать] злоба, которая живет столько тысяч лет и дело которой состоит в том, как бы пшублять души. Умеет она делать тайную досаду в сердце и в некоторые времена не действовать, чтобы ввести душу в самомнение о своем совершенстве. Основание христианства есть сие, чтобы человек, сколько бы [дел] правды ни совершал, не успокаивался на них и не почитал бы себя за нечто великое, но был бы нищ духом. И если сделается причастником благодати, чтобы он не подумал, что достигнул чего-либо, и чтобы не возомнил о себе, что он великий человек, и чтобы не начинал учить; и, проводя добрую жизнь в великом лощении, странствовании и молитве и быв причастником благодати, не высоко думал о душе своей. Но поистине такое начало благодати было ему тогда в особенности ради того, чтобы он нес труд, алчбу и жажду, чтобы он не был насыщен [в своем стремлении] и не почитал себя праведным и богатым в благодати, но чтобы рыдал и плакал, как плачет мать, которая имела единородного сына и воспитала его, а он, когда возмужал, неожиданно умер.

 

* * *

424

Букв.: «поступающих несправедливо», «причиняющих вред» (άδιχοΰντας). В дореволюционном издании Оптиной пустыни дается перевод – «обижающих нас»; слово «нас» добавлено переводчиком. Однако это добавление акцентирует внимание на личных обидах, между тем как законоведца (адвоката) интересует социальная сторона проблемы: если монахи говорят, что несправедливым людям не должно мстить, то как быть с общественной справедливостью? Адвокат заостряет именно эту мысль, говоря далее, что монахи «противозаконно устраняют суд». Впрочем, отвечая на вопросы адвоката, прп. Марк Подвижник обращает внимание прежде всего на внутреннее состояние человека, претерпевающего обиду. – Примеч. ред.

425

В некоторых рукописях: «Но поелику ты, как сказал...» – Примеч. ред.

426

В некоторых рукописях: «Но поелику ты, мудрец, пришел к невеждам, желая убедиться в сказанном...» – Примеч. ред.

438

В одной из рукописей и некоторых изданиях: «за желание совершенной любви». – Примеч. ред.

440

В некоторых рукописях: «схоластик». – Примеч. ред.

441

Тело или мысль. – Примеч. пер.

442

Тим. 3, 3.

445

В некоторых рукописях: «чего многие не знают». – Примеч. ред.

455

Между молитвою и другими занятиями. – Примеч. пер.

468

В одной из рукописей: «чистая любовь к ближнему». – Примеч. ред.

472

В некоторых рукописях: «...какой это вид благочестия, подвижник отвечал: „Есть три вида благочестия: первый..."» – Примеч. ред.

473

В некоторых рукописях: «схоластик». – Примеч. ред.

480

В рукописях встречаются чтения «схоластик» и «законоведец». – Примеч. ред.

484

Ин. 1,29. Гал.З, 13.

485

Рим.З, 23, 24.

492

В некоторых рукописях и изданиях: «вразумлению». меч. ред.

493

См.: 2Цар. 16, И.

499

В рукописи, содержащей сирийский перевод творений прп. Марка: «блаженный Павел». – Примеч. ред.

500

Ср.: Еф.6, 12.

517

Данное сочинение отсутствует в критическом издании творений прп. Марка как относящееся к т. н. «Макариевскому корпусу» (см. об этом корпусе в издании А. Г. Дунаева: Прп. Макарий Египетский. Духовные слова и послания. Собрание типа I (Vatic, graec. 694). М., 2002. С. 12–312). – Примеч.ред.

518

См.: Мф. 21,21.

519

См.: Мф. 14,19.

520

См.: Мф. 10,1.

521

См.: Лк. 10,19.

529

Т.е. силу представлять себя в самосознании отдельным от себя. – Примеч. пер.

534

См.: Пс. 145,8.

535

См.: Исх. 26,19. «Стояла» – основания. – Примеч. ред.

541

См.: Ин. 17,5.

551

См.: Мк. 16,17.

556

Речь идет о переселении иудеев из Палестины («Земли обетованной») в Месопотамию («землю Халдейскую»), осуществленном вавилонским царем Навуходоносором II (4Цар. 25, 1–21). – Примем, ред.

561

Т. е. без образов и сравнений. – Примеч. пер.

563

Букв.: «обманчиво». – Примеч. пер.

567

См.: Пс. 50,12.

568

См.: там же.

569

Т.е. чистую от впечатлений. Примеч. пер.

572

Т.е. возвысился над ограниченностью. – Примеч. пер.

573

В некоторых рукописях: «Когда же бывает яснее, то в причастии любви Божией является более издающим свет». – Примеч, ред.

576

В некоторых рукописях: «таковой исповедует, что он...» – Примеч. ред.



Источник: Марк Подвижник, преподобный. Аскетические творения. – 2-е изд., испр. – CTCЛ, 2013. – 232 с.

Вам может быть интересно:

1. Слова и речи – 131. Слово на память Преподобнаго Сергия святитель Филарет Московский (Дроздов)

2. Руководство к духовной жизни в ответах на вопросы учеников – Вопрос 187, того же к тому же. Авва! Брат очень меня оскорбляет, и если бы можно было, я с удовольствием переменил бы его. Да и помысл... преподобные Варсонофий Великий и Иоанн Пророк

3. Историческое учение об Отцах Церкви. Том II – § 173. б) Златоустый – проповедник любви. Лучшие ораторские сочинения его. Нравственное учение Златоустого. святитель Филарет Черниговский (Гумилевский)

4. Письма о горнем и дольнем – P.S. архиепископ Василий (Кривошеин)

5. Алфавитный указатель предметов, содержащихся в Словах святаго Исаака Сирина – Безсмертие преподобный Исаак Сирин Ниневийский

6. Полное собрание сочинений. Том IV священномученик Иоанн Восторгов

7. Аскетизм по православно-христианскому учению. Книга 1 – 20) Проф. пpoт. Т. И. Буткевич. профессор Сергей Михайлович Зарин

8. Вопросоответы к Фалассию – Вопрос 53. Опять об Езекии [Писание] говорит: И погребоша его на восходех гробов сынов Давидовых; и славу и честь даша ему в смерти его весь... преподобный Максим Исповедник

9. Пастырство Христа Спасителя: Часть основоположительная: Иисус Христос - основатель Христианского пастырства протоиерей Сергий Соллертинский

10. Православие в современном мире протоиерей Иоанн Мейендорф

Комментарии для сайта Cackle