Матвей Васильевич Барсов

  Библиографический указатель к V-VII гл.Симон волхв 

III. Церковь христова во всей иудее и самарии в переходе к язычникам (VIII-XII ГЛ.) Глава VIII

Обращение самарян (VIII, 1–25)

Верующие, омыв слезами любви святые останки первого христианского мученика, вскоре познали, что дням плача их положено только начало. Воздвигнутое на них гонение не прекратилось с умерщвлением Стефана: напротив, успех насильственной сей меры усугубил дерзость гонителей. Враги Христианства не опасались теперь дать полную волю своему неистовству. До сего времени многих из них могло еще удерживать то уважение, которое приобрели Апостолы своими чудотворениями; но когда уже Стефан, муж равноапостольный, осужден и всенародно побит камнями, изуверство гонителей не находило более преград своей злобе.

Буйная ревность зилотов, которая неистовствовала против Господа, не умедлила воспользоваться случаем, чтобы сильнее возжечь пламень гонения. Им казалось, что религия Моисеева и святость самого храма подвергнутся большей опасности, если далее будут терпимы ученики Иисусовы, проповедь коих преклонила уже к исповеданию новой веры значительную часть народонаселения столицы и немалое также число жителей окрестных селений. Важным орудием в сем гонении был тот юноша, который стерег одежды Убийц Стефана, именем Савл, еврей от колена Вениаминова, родом Тарсянин, из Киликии, проживавший в Иерусалиме для приобретения основательнейших сведений в фарисейском учении и слушавший уроки знаменитого раввина Гамалиила. Пылая ненавистью к галилеянам, он почитал смерть Стефана торжеством правого дела и в душе своей обрек на погибель всех почитателей Иисуса. Покровительствуемый верховным Судилищем, Савл смело вторгался во

все домы, вносил в них ужас и стенания, стараясь всюду открывать людей подозрительных, коих немедленно отводил в темницы, не различая ни пола, ни возраста. До какой степени жестокости доведено было гонение Савлом и его сообщниками, можно видеть из того, что, исключая Апостолов, все члены Христовой Церкви, жившие в Иерусалиме, принуждены были оставить столицу и искать убежища в других местах. Кто не успел спастись бегством, тот подвергался опасности испытать на себе все ужасы изуверства. Таким образом тяжкие удары бедствий рассыпали величественное здание дома Божия; одни столпы его стояли неподвижно.

Но как дивны дела нашего Господа! Отягченная таким крестом, Церковь Его не изнемогала под тяжестью оного. Лишь только ясные дни ее стали на святой земле омрачаться тучами зол, Он не медлит устремлять вдоль богосветлые лучи ее и осиявать ими мрак неверия. Попустив врагам действовать против нее преследованием, Промысл Его дает такое направление течению событий, что гонение только тверже скрепляет союз верующих, сообщает им большее мужество и, посредством рассеяния гонимых в Иудее исповедников святой веры, полагает основание Церкви в странах иноверных. До сего времени учение о Иисусе Христе, можно сказать, заключалось в стенах Иерусалима, и если где-либо распространялось, то разве в самых близких к нему местах. Намерение Божие преподать язычникам истину Евангельского Боговедения еще не ясно открыто было самим Апостолам, так что сии, без высшего внушения, не скоро бы могли решиться проповедовать учение о Иисусе Христе вне Иудеи. Теперь сам перст Божий указует им новое поприще. Между тем, как рассеянные гонением члены Иерусалимской Церкви, проходя Палестину, при каждом удобном случае проповедовали слово крестное, и когда некоторые из них, проникнув даже в Сирию, Финикию и Кипр, наставляли там иудеев и прозелитов, Филипп, один из первых семи диаконов, также избрал для себя на сей раз учительское поприще вне Иудеи, решившись ближе ознакомить самарян с учением Христовым.

Из Евангельской истории известно, что Сам Иисус Христос обратил первое внимание самарян на Свое учение. Когда немногие из самых иудеев признавали в Нем Мессию, Он благоволил открыть Божественное достоинство Свое тому народу, который не хотел прикасаться к иудейскому хлебу и иудейской воде, и которого имя в Иерусалиме сделалось презрительным (Иоан. 8, 48). Но Христос не проповедовал жителям Самарии о приближении царствия Божия так ясно, как иудеям; ибо не они, а иудеи были тот народ, которому прежде всех, по сказанию пророков, должен был явить Себя Мессия. По сей же причине Божественный Учитель, невзирая на успех Своей беседы с самарянкой, не только не посылал учеников Своих в Самарию, но даже возбранял им входить с проповедью в пределы земли самарянской (Матф.10, 5). Следственно, семя учения Христова еще не могло быть между самарянами столь плодоносно, чтобы новая проповедь оказывалась не нужной для сего народа.

Велика была ненависть, которую иудеи и самаряне взаимно питали друг к другу; но Филипп не мог почитать ее преградой делу Божию. Он, без сомнения, знал слова Господа: «вы будете моими свидетелями в Иерусалиме, во всей Иуде и в Самарии (Деян.1, 8), знал, конечно, и то обетование обильной жатвы, о коей предрек небесный Сеятель, вскоре после беседы Своей с женой самарянской (Иоан. 4, 35–38). Посему не столько местная близость и надежда найти мирное убежище в стране, принимавшей не раз под свою защиту гонимых иудеев, располагала Филиппа сделаться проповедником Евангелия среди самарян, сколько свидетельство его духа, что сие предприятие приятно Господу. Кроме одной опасности, что дружественное его обращение с самарянами усилит гнев иудейского Синедриона ничто не могло уклонять его от избранного пути служения. Самаряне, без сомнения, казались ему более достойными слышать Евангельскую проповедь, нежели язычники. Ибо первые были народ обрезанный, жили на святой земле, соблюдали закон Моисеев и неоднократно обнаруживали в себе более расположения к вере в Иисуса Христа, чем самые иудеи.

Немалым подкреплением надежды на успех благовествования могло служить для Филиппа то, что самаряне давно разделяли с народом Божиим ожидание Мессии, и плодов Его пришествия не относили к одним иудеям, но почитали обетованное Семя жены Спасителем всего мира (Иоан. 4, 42). Самаряне не мечтали также, подобно иудеям, что во дни пришествия Мессии они возобладают всеми народами, будут непобедимы в своем могуществе и свободны от Римского порабощения. Они не соблазнялись тем, что Иисуса называли Галилеянином. Для них не важны были и те причины, по каким отвергали Его фарисеи и саддукеи: самаряне не держались ни преданий первых, ни неверия последних. Правда, их Богослужение, подобно Иудейскому, было привязано к известному времени и месту; однако они не совсем оказались неспособными к принятию учения об истинном Богопоклонении (Иоан. 4, 21, 22). К сему надлежит присовокупить и то, что слух о чудных делах Иисуса Христа, равно как и о других происшествиях Иерусалимских, следовавших за осуждением Его на поносную смерть, конечно, прежде прибытия Благовестника уже достиг Самарии. Итак, очень вероятно, что Филипп нашел самарян довольно приготовленными к его проповеди.

По мнению некоторых, жители Сихара (древнего Сихема) первые услышали проповедь Филиппа. Проповедник, без сомнения, сообщил самарянам высокое понятие об Иисусе Христе и указал на те события в Его жизни, которые свидетельствовали о Божественном Его величии и спасительной цели пришествия в мир. Одно простое повествование могло уже обратить внимание самарян на Филиппа: но повествование его сопровождалось еще чудотворениями. Благовестник призыванием имени Иисусова изгонял бесов, которые, с великим воплем оставляя свои жертвы, делали через то очевидным не только самое исцеление, но и Божественную силу, совершавшую оное. Хромые и расслабленные не отходили от него без помощи: то же могущественное слово, произносимое устами Филиппа, служило для них спасительным врачевством. Таковые чудотворения до того усилили впечатление, произведенное учением Филиппа, что народ отовсюду стекался слушать его. Любопытство, влекшее самарян к чудотворцу, скоро заменялось в них искренним желанием вступить через открытую дверь крещения в Церковь Христову. Присутствие Филиппа, с каждым днем умножая торжество веры, разливало великую радость по всей Самарии.

Действие Филипповой проповеди, соединенной с необоримой силой чудес, было для самарян столь решительно, что они тотчас познали заблуждение, в котором держало их суеверие века. В те времена вера в магию была господствующей болезнью на Востоке и часто препятствовала распространению небесного учения. Из Евангельской истории видно, что самые чудеса Господа нашего злонамеренность книжников и фарисеев производила из знания магии, приписывая Ему тайное сношение с духами злобы (Матф. 12, 24; Марк. 3, 22). По образу мыслей того века, магия была наукой, посредством коей человек мог приходить в общение с миром духов и в светлой или темной области их получать чрезвычайные познания и силы. В таком понятии о сей науке суеверие всегда находило для себя обильную пищу. О магах думали, что они способны предугадывать будущее, открывать сокровенное, производить чудесное и по течению небесных светил определять судьбу каждого человека. В самом деле, им нельзя отказать в таких познаниях, которые человеку простому, не знакомому с силами природы, могли казаться удивительными. Сведения, приобретаемые магами тщательным изучением философии, медицины и астрономии, коим они преимущественно посвящали свои занятия, доставляли им возможность производить то, чему невежественный ум не мог найти изъяснения в обыкновенном порядке вещей. Слепое суеверие, обращая в пользу их различные предрассудки, усиливало оказываемое им уважение и доверенность, так что народ не сомневался видеть в магах людей, посвященных во все таинства религии и знавших сокровенные силы вещей, которые были предметом обожания. Самария, в которой религия Моисеева издревле не имела первобытной чистоты своей, но соединялась со множеством иноземных поверий, – Самария, в которой даже и теперь истинное Богопочитание оставалось тайной, более прочих стран способна была увлекаться довернем к магам. Чем искуснее хитрость мага умела пользоваться религиозными понятиями самарян и силой господствующих предрассудков поддерживать приобретенное от них уважение; тем могущественнее оказывалось влияние его на ум народа. Таков, по крайней мере, был Симон, коего молва, незадолго до пришествия Филиппа в Самарию, обогатила познаниями и силами высшими человеческих. Знакомый с притворством и магическими обаяниями, он легко овладел вниманием народа и посредством своих волхвований сделался предметом всеобщего удивления. Национальная ненависть, питаемая самарянами к иудеям, без сомнения, представляла учение и дела Симона тем более удивительными, что в нем думали видеть человека, имеющего такие же права на достоинства Божественного Посланника, какие усвояли иудеи своим пророкам. Сверх того, мысль о Мессии, преданная самарянам религией Моисея и теперь сильнее возбужденная распространившимся по всему Востоку ожиданием великой перемены, которую произведет на земле явление необычайного Человека, удобно могла, при виде Симона, приводить самарян к убеждению, что он есть тот самый Сын неба и Законоположник, которого ожидают народы. Симон, со своей стороны, не только почитал излишним выводить кого-нибудь из сего заблуждения, но старался более питать и укреплять оное. Старый и малый знали и твердили о чудесах его. Чего не умели изъяснить, то немедленно называли делом Божиим. По сказаниям древних писателей о Симоне и помощнице его Селене, дерзость первого простиралась до того, что он называл себя Богом. Он учил, что мир создан Ангелами, что он, Симон, явился на горе Синае в лице Отца, во времена Тиверия в образе Сына и сошел на Апостолов под видом Святого Духа. Последователи его предавались разврату и изображение его и Селены чтили поклонением, жертвами и каждением. Но мрак суеверия не затмил света небесной истины; могущество волхва не устояло перед победоносной силой Божественной Веры.

Симон, пораженный необычайностью чудес, совершаемых Филиппом, не только признал в них высокую руку Божию, но и сделал гораздо более. Внимая живому и действенному слову Благовестника, он принял в сердце свое семя Веры и вместе с другими крестился во имя Господа Иисуса. Но, омывшись крещением, Симон не предался однако ж заботе о приумножении в себе спасительной веры: изумлявший его великий дар чудодействий, которым обладал Филипп, был верховной потребностью для души его. Со дня крещения он не отходил от Филиппа и прежней своей славой охотно пожертвовал надеже получить от него чудотворную силу.

Обращение самарян неожиданно открыло для всех верующих чистую струю радости и усладило скорбь, которую носили Иерусалимские чтители Иисуса, рассеянные гонением Савловым. Теперь самый опыт показывал им, что Церковь Божия, основанная на краеугольном камне, не может быть ниспровергнута никакими орудиями ада; теперь становилось для них ясным, что усилия злобы пролагают и расширяют только путь шествию Божественной Веры; теперь они видели, что враждебное преследование учеников Иисусовых свободнее открывает им вход даже в те места, где иудеи редко находили себе дружественный прием. Обращение самарян было таким событием, которое обнаруживало дивный план благодатного домостроительства и показало начало той богатой жатвы, которую, по словам Господа, ученики Его должны были собрать некогда (Иоан. 4, 36–38).

Весть о сем важном приращении Церкви Христовой, достигшая Иерусалима, заставила желать Апостолов, чтобы самаряне, омытые банею водною, получили дары Святого Духа. Сообщение сих даров было печатью, которой Иисус Христос знаменовал и усвоял себе вошедших в Церковь Его дверью крещения. В Ветхом Завете немногие получали Духа Святого; но в плане новозаветного домостроительства Бог положил изливать Дух Свой на всякую плоть (Деян. 2, 17). Посему дары духовные во всякое время составляли существенную принадлежность чад Нового Завета, так что каждый из верующих, без различия пола и возраста, непременно должен быть причастным оных.

Апостолы, нимало не сомневаясь, что крестившимся самарянам, наравне с другими верующими, надлежит теперь преподать залог Духа (2Кор. 1, 22), послали в Самарию Петра и Иоанна, дабы они совершили там рукоположение. Ибо в то время, сим Апостольским действием, низводим был на крещаемых Дух Святой, который при таковых случаях нередко открывал присутствие свое в видимых знамениях, что произошло с самими Апостолами в праздник Пятидесятницы. Нетрудно понять, почему самаряне должны были ожидать возложения рук Апостольских для принятия даров Духа Святого. Самарянам, равно как и иудеям, надлежало показать, что Апостолы суть уполномоченные посланники Иисуса Христа, орган Его славы, те лица, которым Он вверил ключи Своего Царствия; им надлежало внушить, что Он на все, что ни делают Апостолы во имя Его, полагает печать Своего утверждения, а сего нельзя было яснее показать и убедительнее внушить, как сообщением Духа Святого, тотчас следовавшим за возложением рукАпостольских. Петр и Иоанн, пришедши в Самарию, исполнили данное им поручение. После благоговейной молитвы они возложили руки свои на новокрещенных, и сии немедленно ощутили в себе благодатное присутствие Духа Святого.

Нельзя сомневаться, что действие Апостольского рукоположения было зрелищем самым поразительным. При виде оного, волхв Симон, бывший немалое время свидетелем чудотворений, «совершаемы» Филиппом, не мог удержаться от изумления. «Какое завидное преимущество, – думал он, – через одно возложение рук сообщать такую необыкновенную силу! Как я буду безрассуден, если не воспользуюсь случаем купить себе это чудесное сокровище!» Не видев до сего времени необычайнее дел, производимых Филиппом, он домогался одного только этого дара, дабы удовлетворить страсти, возмущавшей его душу; но теперь несравненно превосходнейшее могущество Апостолов воспламеняет в нем желание обладать дарованной им властью и столь досточудно действовавшей в них силой. Симон! Счастье принадлежать обществу последователей Христовых было для него драгоценно только потому, что он думал найти здесь путь, ведущий на высшую степень волхвования!

Порываемый страстью нечистого сердца, Симон действительно является к Апостолам с мыслью святокупства и приносит им серебро. «Дайте и мне, – говорит он, – эту чудную власть, чтобы тот, на кого я возложу руки, получал Святого Духа». Петр, в жару праведного негодования, не медлит ответствовать ему обличительным словом. «Погибни ты со своими деньгами, нечестивец, дерзнувший помыслить, что высочайший дар, туне приемлемый от Бога, можно приобресть куплею! Нет для тебя части в царствии благодати; лукавством сердца ты удаляешь от себя милость Божию. Раскайся в своем гнусном поступке и молись Богу; может быть, неистощимое милосердие Его простит тебе сей помысл души твоей. Ибо я вижу, что ты исполнен горькой ненависти к истине и находишься в узах неправды». Симон чувствует могущество истины, удивляется бескорыстию Апостолов, ясно видит свое заблуждение, которое заставляло его подозревать в них знание высшего искусства, нежели каким обладал он в делах магии. Страх наказания побуждает его обратиться с просьбой к Апостолам: «Так я виновен; окажите же вы мне милость, – помолитесь Господу, Которому вы служите, чтобы не постигло меня то, чем теперь вы угрожаете мне». Однако ж, страх еси и показанный вид раскаяния не истребил в Симоне охоты продолжать прежние занятия магией. Писатели первенствующей Церкви упоминают о вторичном посрамлении, которое было сделано Симону тем же Апостолом.

Пример самарян удостоверил Апостолов, что Божественный Промысл разрушает теперь преграду, отделявшую наследников обетовании Божиих от прочих народов. На обратном пути в Иерусалим Петр и Иоанн сами уже заходили во многие самарийские селения и в них проповедовали слово Господне. Успех благовествования доставил им случай принести своим собратиям новое подтвердительное известие, что Христово учение далеко простерлось за пределы земли иудейской. (Христ. Чт. 1834 г., ч. 2, стр. 81).


Вам может быть интересно:

1. Сборник статей по истолковательному и назидательному чтению Деяний святых апостолов – Краткое начертание жизни св. Апостола Павла Матвей Васильевич Барсов

2. Толкование на Деяния Святых Апостолов – Глава 8 профессор Александр Павлович Лопухин

3. Толкование Воскресных Апостолов с нравоучительными беседами – Толкование на Апостол из Деяний Апостольских, в неделю Антипасхи или Фомину (Деян.5:12–20) архиепископ Никифор (Феотокис)

4. Толкование на второе послание к Тимофею – Обстоятельственная часть, или послесловие (2Тим.4, 9–22) святитель Феофан Затворник

5. Толкование на Деяния святых Апостолов – Глава восьмая Феофилакт Болгарский, архиепископ Охридский

6. Толкование на послание к Римлянам – ОТДЕЛЕНИЕ ПЕРВОЕ блаженный Феодорит Кирский

7. Фрагмент с толкованием на книгу Деяний апостольских V, 4 священномученик Дионисий Александрийский

8. История христианской Православной Церкви – 10. Апостольский собор в Иерусалиме (51 г. по Р. X.) протоиерей Пётр Смирнов

9. Святоотеческое наследие и церковные древности. Том 2 – Раздел первый. Мужи апостольские профессор Алексей Иванович Сидоров

10. Руководство к изучению Нового Завета. Апостол – Второе Послание к Фессалоникийцам. профессор Александр Васильевич Иванов

Комментарии для сайта Cackle