Азбука веры Православная библиотека профессор Михаил Николаевич Скабалланович Что дает богослову первая глава книги прророка Иезекииля



профессор Михаил Николаевич Скабалланович

Что дает богослову первая глава книги прророка Иезекииля

Речь пред защитой магистерской диссертации.

О той важности, какую имеет правильное понимание 1-й главы пр. Иезекииля не только для библейской науки, но и для христианской догматики, едва-ли возможны два мнения.

Хотя главною целью пророка в этой таинственной главе его книги было описание явившагося ему Бога, но пророк занимается здесь не столько этим недосягаемым предметом, которому из 28 стихов главы отводится только 2½ последних, сколько непосредственными носителями Божества и загадочными двигателями славы Божией – херувимами. Пророк этим предлагает читателю – о неприступной высоте Божией, которая не могла быть показана и ему, как и всем прежним боговидцам, составить себе понятие «на ближайшей сфере обнаружения Божества», как удачно назвал херувимов почтенный автор лучшаго трактата об ангелах. Насколько будет отвечать своему предмету так составленное о нем понятие, достаточно свидетельствует то обстоятельство, что и столь отдаленный отобраз Бога, как человек, все-же дает возможность составить по нем некоторое представление о его Первообразе. «Бог, Который выше всего, говорит о херувимах 1-й гл. Иез. doctor angelicus Фома Аквинат, непостижим для своего творения; потому-то Он, не поставив никакого образа для представления Своей невидимости, поместил, как образ Своего престола, непостижимыя природы» (Sum. Theol. 1, 2, III, 4 в.).

Итак, 1-я глава Иезекииля – это глава христианской ангелологии, и в этой последней – это первая и важнейшая глава, глава, посвященная изучению и обследованию того лика ангелов, которые занимают столь исключительно высокое положение между ангелами, что едва могут быть названы ангелами, и на точном языке св. Писания и не называются так. Об этом чине небесной иерархии никто и нигде не говорил с такою подробностью и полностью, как пр. Иезекииль в 1-й главе своей книги.

Пророку Иезекиилю можно бы придать почетный титул херувимолога. Те немногия сведения, которыя имел о херувимах Ветхий Завет до Иезекииля, подобно слабым лучам света, лишь сгущали глубокий священный мрак, на который они падали. И Новый Завет к тому, что дает по этому вопросу пр. Иезекииль, не прибавил почти ничего.

То, что открыто пр. Иезекиилю о херувимах и что он сообщает нам в 1-й гл. своей книги, имеет одну особенность, делающую это откровение неудобовосприемлемым для нас. В 1-й гл. пр. Иезекииля мы имеем дело с тем непосредственным соприкосновением одного духа с другим, в котором они, так сказать, обнажают друг пред другом сразу и вполне самую сущность свою. Такого рода познание и в земном обиходе ценится выше дискурсивнаго ознакомления с предметом. Когда человеческая душа соприкасается таким способом с безтелесным духом, она, не будучи способна мыслить иначе, чем в конкретных образах, воздействие на себя этого духа не может не облекать в вещественные образы. И естественно, что чем больше возвышается над землей такой дух, тем труднее его непосредственное восприятие душою укладывается в такие образы, тем изысканнее, сложнее и страннее должны быть эти образы. Образы, которыми наполнена 1-я гл. Иез. в этом отношении достигают зенита. Читатель тогда поймет здесь пророка, как следует, когда разсмотрит за этими образами великия и таинственныя сущности, воздействовавшия на сознание пророка, и когда это созерцание заставит переживать его хотя отчасти то, что пережил пророк на Ховаре. Наша книжка хочет способствовать такому чтению этой трудной главы.

Хотя херувимам отводится самая значительная часть 1-й гл. пр. Иез., но не они составляют главную цель и предмет этой главы. Такою целью является Бог. И в этом отношении 1-я гл. Иез. дает немало. Рационалистическая библейская критика отчасти права, когда различает Бога Иезекииля от Бога других пророков и, в частности, Исаии. В необъятном для нашего ума существе Божием пр. Иезекииль своим богопросвещенным оком разсмотрел то, чего не видели, по крайней мере в такой ясности, другие пророки. У Иезекииля, особенно в 1-й гл. его книги, Бог предстает пред нами с своей, так сказать, наиболее потрясающей и благоговейно ужасной стороны, со стороны своей «святости» или, выражаясь языком новой философии, трансцендентности, премирности. Как у Исаии Он влечет к себе сердце, рождая в нем самыя отрадныя упования, так у Иезекииля Он заставляет неметь и цепенеть пред Собою мысль человеческую, но есть что-то сладостное в этом священном ужасе. Пр. Иезекиилю принадлежит высокая честь перваго точнаго разграничения между тем, чтó в Боге сколько-нибудь доступно человеческому пониманию и, так сказать, соприкосновению с миром, и тем, чтó в нем недоступно даже какому-либо наименованию. Описав повидимому самого Бога в 1-й гл. своей книги, он в 2, 1 предупреждает читателя, что видел только Славу Божию, и то не самую Славу, а только «видение подобия» ея, и боится поставить подлежащее к vajjomer.

Определив, чтó в Боге может являться человеку, пр. Иезекииль и в том, что может видеть человек в Боге, и что удостоивались видеть его великие предшественники, можно сказать, разсмотрел новыя черты и не несущественныя частности, по крайней мере обратил на них внимание свое и читателя. Явившись, как и некоторым прежним тайновидцам, в подобии человека и сидящим на престоле, Бог является Иезекиилю, притом, как весь сияющий особым, неземным светом. Пророк не в состоянии подыскать между всеми видами земного света достойнаго подобия этому свету и в нерешительности останавливается на блеске, даваемом одною загадочною драгоценностью (chaschmal, LXX – илектр), который, может быть, не производит нынешняя истощенная природа. Неизъяснимый свет этот в явлении Божием, как выходит по его описанию у Иезекииля, и есть главное, между тем не отмеченное прежними боговидцами. Только с Ховарскаго богоявления стала возможна речь о Боге, как Свете. С этого времени свет стал мыслиться в понятии Бога едва не с такою необходимостью, с какою мыслятся в нем разум, воля, жизнь.

Еще одну новую черту вносит в образ явления человеку Славы Божией видение Иезекииля, но только эта черта указывается как бы с таинственною прикровенностью, с мысленным «чтый да разумеет». Пришедший к пророку Господь дает ему знать Себя прежде всего, как неопределяемый ничем и никак ближе qol, голос, звук. Этот Божественный шум ясно отличается, если не прямо противополагается шуму явления херувимов, который очень подробно описывается, тогда как первый определяется только как «голос с тверди». Новозаветная экзегетика получила бы новыя точки зрения, если бы генетические розыски о Логосе продвинула до Иез. 1, 25.

Давая столько для библейскаго богословия, 1-я гл. пр. Иезекииля имеет еще значение, которое можно назвать философско-историческим. Она освещает с необыкновенно возвышенной и, так сказать, совершенно неожиданной точки зрения ту поворотную эпоху ветхозаветной истории, которую представляет собою плен Вавилонский. Если наше понимание обшей мысли 1-й гл. Иез. имеет научную цену, то богодуховенное созерцание нашего пророка плен Вавилонский сопоставляет по мировому значению со столь важными историческими моментами, как потеря прародителями рая, Синайское законодательство и самый конец видимаго мира. Общее, что было во всех этих событиях, это – что все они вызывают явление Божие на землю, притом явление, отличавшееся от других явлений Божиих посредствованием херувимов, а это такое посредствование, которое менее всего отнимает у явления Божия высокое качество непосредственности.

Интересна 1-я гл. пр. Иезекииля и в текстуальном отношении. Историк библейскаго текста может сделать из нея поучительные выводы. В ней, представляющей из себя безспорно труднейшую страницу Ветхаго Завета, наполненной непереводными выражениями и ἅπαξ λεγόμενα, ярче всего сказываются достоинства и недостатки различных библейских памятников. По нашему мнению, горячий спор нынешней библейской критики о сравнительном достоинстве мазоретскаго текста и LXX, начавшийся с сенсационных разоблачений в области перваго де-Лагарде, авторитетным голосом истории текста этой главы разрешается замечательно мирно. В этом cruce interpetandi тот и другой тексты являются двумя совершенно одинаковой правдивости свидетелями древняго гласа Божия, но вместе одинаково неспособными к безусловной истине. Как раз по одному стиху в главе LXX и мазореты передают в заведомо неподлинном виде: как александрийский переводчик боится в 7 ст. приписать херувимам ноги тельца, так мазора в 13 ст. явно старается договорить недосказаное пророком о мнимо-огнеобразном виде херувимов. В критической оценке различных текстов настоящий труд опирается на своеобразных началах, надежность которых, надеемся, не может подлежат сомнению: 1) пропуски в священном тексте были возможнее прибавок; 2) неясныя выражения скорее могли выпасть из текста, чем проникнуть в него. На первом основании мы считаем подлинными все плюсы мазоретскаго текста против LXX и LXX против мазоретов; на втором основании мы считаем весьма сомнительными гладкия чтения темных мест в Ватиканском и родственных с ними кодексах. В опасном деле так называемаго возстановления текста мы действуем с осторожностью, которая, вероятно, показалась бы западному библеисту до смешного излишнею.


Источник: М. СкабаллановичЧто дает богослову первая глава книги пр. Иезекииля. // Журнал «Труды Киевской духовной академии» — 1905. — Том II. — Киев: В типографiи И. И. Горбунова, 1905. — С. 271-276.

Вам может быть интересно:

1. Первая глава книги пророка Иезекииля профессор Михаил Николаевич Скабалланович

2. Что такое был рай? профессор Михаил Николаевич Скабалланович

3. Первая глава книги пророка Иезекииля профессор Михаил Николаевич Скабалланович

4. Хранение догмата в Церкви профессор Михаил Николаевич Скабалланович

5. Из академической жизни профессор Николай Александрович Заозерский

6. Книга Иова Николай Иванович Троицкий

7. Поучения на воскресные дни Постной и Цветной Триоди протоиерей Леонид Колчев

8. Книга пророка Исайи Николай Иванович Троицкий

9. Памяти прот. А. В. Мартынова, проф. богословия Московского Сельскохозяйственного института профессор Николай Александрович Заозерский

10. Два важных вопроса в истории ветхозаветного канона: речь, произнесенная перед защитой диссертации "История ветхозаветного канона", 8 марта 1899 г. Нестор Константинович Дагаев

Комментарии для сайта Cackle