равноапостольный Николай Японский (Касаткин)

Церковь в Исиномаки

Собрание 14 мая 1889. Вторник.

В десять часов утра, после обедни, проповеди и речи, началось собрание. Молитву совершил о. Иов Мидзуяма. На собрании были: он и о. Борис Ямамура, катихизаторы: Тихон Сунгияма, Илья Накагава и Павел Кавагуци, представители и много христиан Церкви в Исиномаки, представители и других окрестных Церквей.

Теперь Иов Мидзуяма говорит, что в Сендае на собрании мало было совещателей отсюда. Теперь здесь посоветуемся, что для сей и ближайших Церквей нужно. Церковь здешняя очень симпатичная, усердных христиан довольно, теперь сидят здесь люди очень серьезные, с открытым сердцем для благодатных влияний.

Вчера я прибыл в половине пятого часа. На пристани встретил человек двести. Около Церкви, кроме того, собраны были множество христианок: полна Церковь усердных слушателей. Зато вчера только, в четверть суток, сказано четыре проповеди: приветствие, после краткой молитвы, проповедь после вечерни, речь пред открытием женского собрания и после сего – к оставшимся христианам.

После речи о. Иова Иоанн Хигуци сказал предметы для рассуждений нынешнего собрания. Их три. Но прежде нужно записать, сколько на собрании совещателей: Исиномаки: семь, Минато: один, Ватаноха: один, Кама: три, Набури: три, Накадзима: два, Иеногава: один, Мабуци: три, Хиробуци: два, Вакуя: один (не гинин). Так, три темы для рассуждений: 1) Что сделать полезного для фукёо распространении проповеди? Николай Хигуци полезным полагает: везде по Церквам поставить фукёоин’ов и часто видаться им из разных Церквей, равно и христианам. Я сказал, что мысль хорошая, как в Циукоку (Кодзима, Цурадзима) – раз в году, например, делать дайсимбокквай – из всех Церквей, подведомых оо. Сасагава и Иова, собираться на два-три дня, взаимно обмениваться христианскими приветами, мыслями и советами, равно и для язычников дайсеккёо производить.

Теперь Павел Ватанабе предлагает Церквам Исиномаки и Минато слиться в одно, а они доселе разделены. Но почему же, если уже и два храма построены? Ныне Николай Хингуци возражает. И верно. Была бы любовь и мир, а составлять две Церкви можно, – в России для пятисот христиан храм строится, а другие пятьсот могут один иметь себе храм, но это не значит разделение и прочее. О. Иов теперь примиряет две противные речи. Ватанабе и Хингуци; мысль его: пусть богослужение совершается в обеих Церквах; разумеется Ватанабе стал возражать Николаю Хингуци: желает хоть раз в месяц собирать из обеих Церквей вместе.

Тихон Сунгияма объясняет, что в прошлом году, пришедши сюда, нашел нелады между Церквами Исиномаки и Минато. – Он распределил тогда служение попеременно в Церквах, ибо вместе сходиться не совсем желали. – Но оставили о сем, ибо частное дело сих двух Церквей.

Матфей Мицуи (Из Ватаноха) о дайсимбокквай: делать попеременно в разных Церквах, осенью лучше всего, когда и земледелие, и рыбная ловля – ясуму, для торговли все равно.

Павел Кавагуци пошел общими местами сыпать; уж эти катихизаторы! Навыкли смело говорить, как коли случай, готовы плести речь целые часы, не рассуждая, что утомляют и даром время убивают. Мысль его: два раза в год делать собрание.

Я предложил раз в год: большое мужское собрание и женское собрание – в один из четырех раз, ныне определенных для собраний в Сендае. Всем понравилось, по-видимому.

О. Иов предлагает всем во втором месяце, когда горы зеленеют (а то, кроме снега, ничего не видно).

Решение 1-е.

Решено: дайсимбокквай производить раз в год, – мне на нем быть, – производить в Фомино Воскресенье. В Исиномаки быть первому собранию. Впрочем, если большинство Церквей, представители которых ныне здесь, решат другое время и место, подчиниться тому решению.

О. Иов советует в Санума собраться.

2-й пункт для рассуждений: мало или много здесь проповедников ныне? Если много, убавить, – мало, нечего делать пока, неоткуда взять. О. Иов говорит: в Вакуя теперь проповедник лишний, ибо все заняты земледелием, еще в Исиномаки – два много теперь: такова речь была на собрании в Сендае. Но это неправильный взгляд: катихизатор и христиане, точно старший и младшие братья – разлучить нельзя, и в рабочее время катихизаторы нужны на своих местах. Итак, мысль о. Иова – катихизаторов, напротив, мало, а не много.

Тихон Сунгияма тоже – катихизаторов нельзя отнимать, ибо и в рабочее время для земледельцев, всегда есть часы для проповеди; нет только там, где христиане охладели. Где ёосан – воспитание шелкового червя, там действительно нет времени слушать. – В Иокояма христиане сначала прехолодно приняли его, на день он остановился, а на другой день сами просили остановиться дальше. Значит, здесь мало катихизаторов, а не много.

Николай Хингуци говорит: может, в деревнях ныне свободно для катихизаторов, но земледельцы заняты, купцы чрез то больше имеют свободного времени, теперь только и видишь, что в лавках играют в шашки, – не лучшее ли время ныне проповедывать в городе?

Илья Накахара говорит, что крещения были в продолжение двух месяцев, когда он здесь, но кто крестился? Дети, родные христиан; катихизатор имеет дело с детьми, старухами, а взрослых, настоящих людей совсем мало. И в Исиномаки кого приводят слушать? Плохих все. Значит, даже здесь, не к кому обращаться с проповедью (человек затворился: значит, проповедников нужно больше и по его речам) – а прежде говорил, от него собственно и рон начался, что здесь двоих не нужно, одного (для девяти Церквей) довольно. – Николай Хингуци не выдержал, заметил: «Да ты о чем же? Что здесь хороших христиан нет?» – Действительно, Накагава не выдерживает мысли, на что постоянно жалуются и касательно его проповеди, – А говорит скверно, обижает христиан (ныне, мол, ничего путного по Церквам). Тихон ныне опровергает его с гневом. – Хингуци спрашивает мнение всех, нужны ли проповедники? Все – «нужны», говорят.

Ватанабе говорил: «Если нет у тебя ни одного слушателя, отряси прах, а если есть хоть двое, проповедуй».

Сунгияма насмехается: «Накагава слишком высок и красноречив, а мы низкие, кто пригласит, ждем, – таких же много». Сбились в кучу в говоре, а Накагава, видимо, сконфужен.

Решение 2-е.

Решено: двух катихизаторов для Исиномаки и подведомых сюда Церквей немного: оставить два здесь, как доселе было.

3-й пункт: о распределении служения и служащих. Николай Хингуци объясняет, что о. Иов был назначен сюда на полмесяца, другие полмесяца в Санума. Но он здесь только десять дней, или даже пять. Говорю это не по «фумандзоку», напротив, радуюсь, если расширяется Церковь и дел больше. Неприятно, что перемешиваются приходы оо. Сасагава и Мидзуяма, – и христиане не знают, к кому обращаться. Это, действительно, беспорядок, этого не должно быть. Сказано, чтобы ясно знали пастыри своих овец, и овцы пастыря. Ныне у о. Иова три катихизатора: Явата, Сунгияма, Накагава.

24 августа/5 сентября 1889. Четверг.

Такое уныние, такое уныние, что не знаешь, куда деться! Никто в Японии так не страдает, как я. У японцев всех дела определенные, ограниченные, у инославных миссионеров – у всех свое общество, если и есть горе, делят его друг с другом, и легче. Я вечно один, – не с кем разделить дум, печали, тяжелого душевного состояния; а дело – неопределенное, – не знаешь так ли оно идет, будет ли из него прок; если есть хорошие признаки – счастлив, если дурные, – страдаешь, как в аду. И дело – неограниченное – никогда не скажешь, что сделано, – сколько ни думай, сколько ни трудись, никогда не скажешь даже, что начало положено, – Боже, где люди для служения Тебе здесь? Священника, катихизатора – ни один, положительно, ни один не утешает, даже о. Ниицума – заурядный тянутель лямки – в начальники и руководители не годится. Ученики – все бездарность и убожество, – к нам ползут в школы только те, которым больше некуда деваться. Итак, и нет, и нельзя ожидать людей! О русских и говорить нечего – шаром покати. А тут строится собор и скоро будет готов, – кто в нем будет молиться? Не на позор ли православию он строится? Но в таком случае, зачем же все удавалось? Ужели это не Божия помощь была, а искушение? Но для кого же? Меня нечего бить, я и без того весь забитый, Православной Церкви еще заушина? Но, Господи, не жестоко ли рабу сию бить до конца, и все бить и бить, – не дать ей ни в чем утешения? О, Боже, что за страдание! И еще, быть может, лет двадцать такого адского мучения!

19 сентября/1 октября 1889. Понедельник.

Япония – золотая середина. Трудно японцу воспарить вверх, пробив толстую кору самомнения. Послушав иностранных учителей и инструкторов по разным частям, атеистов, что-де вера отжила, а коли держать что по этой части, так свое, они возобновили синтуизм, хранимый теперь Двором во всей его точности; послушав некоторых недоверков-иностранцев, что буддизм выше христианства, и посмотрев, хоть и с насмешкою, как сии иностранцы (Олькот и подобные) кланяются порогам буддизма, они вообразили, что христианство им совсем не нужно, неприлично. И ныне плавают в волнах самодовольствия, особенно многоводных благодаря победам над китайцами (три победы одержали), – и нет границ их самохвальству! Интересную коллекцию можно составить из текущих статей ныне, доказывающих, как дважды два, что японцы – первейший народ в мире по нравственности (ибо-де из бескорыстной любви к Корее воюет с Китаем и прочее). – Нахлобучили, вероятно, не на малое время на себя шапку европоамериканского учительства по предмету атеизма и вражды к христианству. Горе – золотая середина! Он еще большее препятствие к истинному просвещению, в высоком значении, чем низменность! Что может быть хуже презрения и вреднее гордости! А она – синоним пошлого самодовольства. Оттого и в христианстве ныне – что за сброд бедности, отребья! Из двухсот служащих ныне Церкви японцев, я по совести – не знаю, ни единого, который бы не служил из-за пропитания. Как грустно такое голое знание! А как избежишь его! Утешался я когда-то Павлом Ниицума, а что из него вышло? Зачем же глупо самооболыцать себя! – Что-то есть здесь, но это что-то такое неуловимое, что я не вижу ни в ком и ни в чем ощутительного выражения его. О. Савабе, Сато… что за дряблость, апатия, лень, и ко всему этому невообразимая гордость! Академисты – наемники недобросовестные, исполнители бездушные, – все-все помешано на одной плате!

(Неизвестно, когда было написано).

В Сендае на собрании должны быть священники Петр Сасагава и Иов Мидзуяма и подведомые им катихизаторы, кто может по состоянию своей Церкви, – в Мориока священник Борис Ямамура и подведомые ему.

Вот служащие в сих Церквах:

Церковь

Служащие Церкви

Содержание от Миссии

Священник

Сендай

Петр Сасагава

28 ен

диакон Иоанн Катакура

16

Василий Хориу

14

Хараномаци,

Лука Ясуми

6,50

Накано

причетник Яков Маедако

6,50

Фурукава, Иигава

Иоанн Нономура

5

Вакуя, Нигоо, Оога

Павел Кавагуци

6,50

Дзёогецудзуми, Фукуда, Оно,

Иоанн Нагаяма,

4†5

Касимадай и пр.

Яцин

2

Камияма, Ионезава

Филипп Судзуки

10

Наканиеда,

Савва Ямазаки

Куросава,

Иоккаициба

Всего 7 катихизаторов, 1 диакон, 1 причетник

Исиномаки и Санума

Иов Мидзуяма

Исиномаки, Минато, Мабуци, Хиробуци,

Тихон Сунгияма

16

Кама, Ватаноха, Набурихама, Накасима, Иеногава,

Моисей Симотомае

10

Янаицунай (Магоме),

Иекояма

Илия Накагава

8

Санума, Иосида, Тоёма, Енеока, Накацуяма,

Николай Явата

10

Кагано

Церковь

Служащие Церкви

Содержание от Миссии

кахи

Такасимидзу, Цукитате, Мияно, Савабе, Каннари, Мояма

Павел Хосономе

7 † 4

Вакаянаги, Идзуно, Карисики, Дзюмондзи, Исикоси, Ебисима

Иоанн Такаси

5

Всего 6 катихизаторов

Мориока

Борис Ямамура

15

Диакон Иоанн Сайкайси

16

Павел Нагано

10

Коорияма, Ханамаки

Тит Накуй

8

Ициносеки, Хигата, Казава

Симеон Мацубара

12

Яманоме, Сакуносе, Маезава

Варнава Имамура

7

Мидзусава, Иваядо

Павел Кацумота

10

Хитокабе, Тооно, Тасе, Нодесаки, Иде, Укида

Савва Ендо

9

Кесеннума, Тадагое

Петр Бан

14,50

Таката, Сакари, Имаидзуми

Авраам Янги

7

Окутама, Оохара, Согеи, Мацунова

Фома Ооцуки

7

Оринабе, Фудзисава, Семмае

Корнилий Морита

8

Ямада, Мияко

Яков Яманоуци

9 (пища в Мияко 2 1/2)

Церковь

Служащие Церкви

Содержание от Миссии

Ооцуцу, Камаиси

Петр Кукуци

8

Хацинохе, Санбонги

Елисей Кадо

кахи

10†4

1 1/2

Саннохе, Фукуока,

Петр Такахаси

10

Ицинохе

ЯЦИН

4

Аомори, Абуракава

Василий Ивама

10

Хиросаки, Куроиси

Нифонт Симое

8

ЯЦИН

2 1/2

Оодате, Могата,

Илья Яци

8

Оогита, Накаяма

ЯЦИН

1 1/2

Ханава, Аракава,

Алексей Имамура

8

Оою

ЯЦИН

3

Кубота, Цуцизаки

Ефрем Ямазаки

10

ЯЦИН

1,30

Как [?]тате,

Петр Кавасаки

10

Оома-гори

ЯЦИН

1

Носиро

Павел Оокава

8

Всего: 21 катихизатор и 1 диакон

5 октября нового стиля 1889, в субботу, отправились утром из Токио, вечером, в седьмом часу, прибыл в Сендай. Служилась всенощная, к которой я поспел к Евангелию. Пели в два голоса довольно стройно. Чтецом был Яков Оно, а канон там несносно плохо, что я вынужден был тут же заменить его Василием Хориу. После службы проповедь о Христианском усердии. Христиане приняли благословение. Затем, когда сели и стал я смотреть, кто из катихизаторов прибыл к Собранию, оказалось, что ни о. Иова Мидзуяма и никто из катихизаторов, кроме Павла Хосономе, ныне здесь же при всех я адресовал чрез о. Сасагава выговор о. Иову и велел ему написать о. Иову, что непротив идти из Мориока с остановкой в Санума, и чтобы к тому времени о. Иов с своими катихизаторами был там для совещания о церковных делах. В полгода одно собрание – сами же назначают время и определяют все потребности, а после их нет – удивительная беспечность! О. Иов, должно быть, стыдится показаться на собрании, потому что его катихизаторы ленятся и Церковь опускается, о чем жалобы приходят ко мне, но тем нужнее совет и новое старание поднять, а его нет!

Филипп Судзуки, катихизатор в Камияма, совсем служить не может, кровью харкает и говорить ничего не может – нужно домой его отослать. А Ямагата и Камияма как без одного катихизатора! Пусть о. Сасагава снесется с о. Савабе и от него требует в замен ушедшего в ведение Савабе Спиридона Оосима, катихизатора, или предоставит ему эти места, ибо у Савабе есть кого послать, например, Павла Фудзимиси, которого не приняли в Кириу и Нисикава.

Показал христианам план нарисованной Церкви для Сендая; пусть здесь сделают смету два-три подрядчика, и в Токио сделают, – тогда увидим, можем ли уже приступить к постройке или мало собранных денег (две тысячи ен имеются в виду), также кому отдать подряд.

Завтра положили собрание – фукёоквай – в два часа и женское – вечером в семь часов.

6 октября нового стиля 1889. Воскресенье.

В Сендае.

В седьмом часу утром Иоанн Нагаяма и Стефан Ицидзё из Дзёогецудзуми приходили говорить о церковных обстоятельствах. Очень уж все здешние окрестности пострадали от наводнения, особенно Фукуда-мура, хлеб весь сгнил, ибо вода двадцать три дня стояла на поле. Ицидзе приходил сказать, что в нынешнем году хотел пригласить меня к себе, но откладывает до будущих, лучших обстоятельств, ибо у него рис сгнил, хотя дом, как стоящий на возвышении, не пострадал (между тем как в Фукуда вода была под потолки). – Тем не менее в Дзёогецудзуми есть несколько новых слушателей учения, в Ооцуцизава также есть, во всех прочих местах новых слушателей никого, а старых нужно поддерживать, чтобы от нынешнего бедствия не потеряли совсем веры.

В Сендае, по вчерашнему разговору с о. Сасагава и Василием Хориу, теперь проповедь идет хорошо, больше десяти мест, где вновь слушают; из них в двух – сам о. Сасагава говорит учение, в трех – диакон Катакура, в прочих Василий Хориу. Из христиан есть очень старательные о распространении учения, из них некоторые еще не поставленные в фукёоин, что нужно бы сегодня на собрании сделать.

Иоанн Нономура (которого вчера о. Сасагава хвалил) говорит: в Нисиарай, 1/2 ри от Фурукава, проповедь два раза в неделю, собираются всегда человек десять, из коих четыре новые; всех их собрал Моисей Хитояма, весьма усердный тамошний крестьянин; проповедь бывает по вечерам; в третий раз Нономура ходит в Нисиарай для Тооронквай, – собираются человек двадцать, впрочем, Тооронквай заведен помимо Нономура – язычники сами делают, – В Фурукава два новых слушателя, но их домашние преследуют за то, ибо родители завзятые буддисты; вообще в сих местах буддизм теперь будоражит, что временно, конечно, – бонза один, из Соодосёно, – народ увлекает своею подвижническою жизнью; бонза этот спорил с Ноем Иокояма. Два раза проповедует в Фурукава, – Службу по воскресеньям справляет – одно в Фурукава, другое в Иигава. В Иигава новых слушателей нет, в Иоосикиноме пять новых слушателей; здесь проповедь идет в доме протестанта-слепца, который, впрочем, очень мало знает христианство, но хочет своих детей воспитать в нем, а так как протестантского проповедника нет, то он и пригласил Нономура; в Иоосиноме Никанор Хонда заботится о проповеди, хотя еще не сделан фукёоин. В Иоосиноме проповедует тоже два раза, в Хоянаги – раз, здесь тоже католик, учитель, хлопочет о распространении веры и помогает нашему проповеднику (вероятно, потому, что католического проповедника здесь нет). Протестантов в сих местах тоже мало. Вообще здесь, если говорят о [христианстве], то разумеют православие, – В Ибано-мура, два ри от Фурукава, тоже в неделю раз, – один христианин, его семейству преподается; в Наканоме один христианин – полицейский, (около Ибано), там полицейского семье преподается. В Циканоме по дороге из Фурукава в Иигава, зовут и там останавливается, учит, – В Фурукава Исайя Нагасава и Иоанн Ооидзуми – сицудзи и очень ревностные. Церковь здесь приобрела уже землю для постройки храма, и станут отныне заботится о сем.

Савва Ямазаки говорит, что наводнение до сих пор. Есть четыре новые слушателя в Наканиеда и два в Еккаициба; из фукёоин в Наканиеда Моисей Таразава служит, еще Елисей Такемура, Николай Арай и Иов Хаясака – все они сицудзи. В Еккаициба Захария Кудо очень усерден. Бывает в Иоккаициба раз в неделю; нужно больше. По воскресеньям богослужение справляет в Никаниеда, двадцать-тридцать собираются, здесь же и из Иоккаициба. В Наканиеда четыре раза проповедует, прочее время куда девает? Сам на это ничего ответить не может. В Куросава еще не ходит, в Оохара, 1/2 ри от Наканиеда. Вперед пусть будет деятельней.

Павлу Хосономе, принадлежащему приходу о. Мидзуяма, сказано, что о его Церкви сегодня и рассуждения не будет, так как он всего один здесь из ведомства о. Иова, а пусть он сегодня отправляется в Такасимидзу, куда я заеду послезавтра; после же, на обратном пути из Мориока, приеду в Санума; туда должны собраться о. Иов и все катихизаторы его прихода – там и будет рассуждение о том приходе и, если что нужно, постановим; пусть и Хосономе также будет в Санума.

Церковное собрание в Сендае

На литургии было слово о благодати. После двух часов на собрание пришло сендайских христиан человек пять-шесть, несмотря на мои просьбы вчера и сегодня. Сказал им вначале, что, значит, сендайский светильник почти погас, ибо все, за исключением здесь присутствующих пяти, уподобились глупым девкам, что я в отчаянии о сем, что сендайцы огрубели, оскотинились, ибо прежде отсюда выходили с возвышенным духом, а теперь все смотрят в землю, как скоты, не умеющие поднять глаза выше земного. И мы служим земному, но по пути к небу, для нас земное – средство воспитания для неба, оттого и земное наше – несравненно выше и лучше их, ибо на небе тоже негодны: ни дрянные правители, чиновники, ни плохие ремесленники и земледельцы, кто честно не служит земному, не будет на небе; но чтобы честно служить, нужно служить для неба, по сказанному: «Ищите прежде Царствия Божия и правды его и сия вся приложится вам». Итак, хотя вы, здешние пять человек, сохраните сердце, готовое служить Богу, – и вот теперь подумайте, не может ли что быть сделано для поднятия сей Церкви, – я же не знаю, что делать.

Теперь о. Петр Сасагава плетет что-то под стать духу своей Церкви, полумертво. – Нарек он служащих фукёоинами, – ну и в добрый час! Назвал еще четырех, которых советует вновь определить в сие звание: Павел Конготака, Лука Екоо, Яков Сасаки и Петр Мацумото. Из старых оставил он фукёоинами пятнадцать, прочих исключил.

О Гиюу говорит нет о. Петр. Гиюу тоже были в числе фукёоин, но их службы – внутренняя служба Церкви, тоже требует внимания и времени, и потому иные не могут совместить; те же, что могут совместить, и без звания фукёоин служат; итак – разделить их; гиюу пусть не входят в число фукёоин. Это касается одного Сендая. Впрочем, из гиюу желающие остаться в фукёоин, как Конготака, пусть. Значит, после прения решено: предоставить совести церковных старшин (гиюу); желающие из них с этою внутреннею службою Церкви соединить внешнюю, пусть будут в числе фукёоин, не желающие – пусть не входят. – Итак, в Сендайской Церкви отныне шестнадцать фукёоин; в сем числе три из гиюу; всех же гиюу здесь семь. Больше о Сендае говорить нечего, сколько ни бился Сасагава, ни от кого ни слова не вытащил – все могуче молчат. – Я рассказал в пример церковного оживления, как в прошлое воскресенье в Коодзимаци по одному слову собрали на расширение женской школы больше двухсот ен; кроме того, фукёоин’ы там сами проповедуют, говорят, им и проповедники не нужны.

Подтверждено, чтобы Фудзин-но симбокквай везде заводили.

Нономура и Савва Ямазаки изъявили желание объединить свои Церкви; в месяц раз христиан Наканиеда, Фурукава, Иигава собирать для […] и симбокквай. Хорошо. Пусть это делают.

Нономура и Ямазаки еще заявили желание делать иногда «ензецу-квай», то есть проповедникам вместе по временам собираться для речей – энзецу! (проповеди). Запрещено и думать о сем – скверный протестантский обычай – только время терять и шуметь, бродя по чужим Церквам. Во время посещения священника могут из ближайших Церквей приходить катихизаторы, говорить проповеди, встречать и проверять священника и помогать ему.

Лука Ясуми жалуется, что в Хараномаци нет фукёоин, не могут служить, некогда, хотя и есть усердные.

У Иоанна Нагаяма мест проповеди в Дзёогецудзуми четыре, в Фурукава два, в прочих местах нет, в Оомацузава есть, но, раз в месяц ходя, нельзя научить. В Дзёогецудзуми пять фукёоин, из них есть неслужащие; когда священник будет, переменят, ибо есть и годные другие.

Больше нет ничего говорить, а уже темно, собрание закончено молитвою.

До женского собрания пошел прогуляться с Яковом Маедако и видел протестантские Церкви снаружи. Заведение Ицциквай, что прямо против нашего места особенно хорошо: обширная земля, на которой множество зданий, между ними большой храм, кругом стеклянный, и школа духовная на шестьдесят человек; в храм к ним на богослужение собирается триста человек, больше все состоятельные чиновники и купцы, в месяц жертвуют на храм ен семьдесят. Видел также храмы (лучше молитвенные дома) конгрегационалов и методистов, все освещенные для вечерней службы и больше. Протестантов здесь всех до семисот человек, католиков до пятисот. У нас, как видел сейчас по метрикам, крещено шестьсот шестьдесят пять, но за умершими и выбывшими ныне состоит в Сендае: триста девяносто четыре человека. Итак, мы отстали, а были когда-то единственные здесь. И какая же плохая, упадшая Церковь у нас, как хотя бы сегодня опыт собрания показал (пять-шесть христиан всего пришли!). Какая причина? Вялость и бездеятельность священника – никогда не посещает христиан, не старается поддерживать в них христианский дух. В прошлом году жаловались на то христиане, сделал замечание о. Петру, но бесполезно, ныне опять, но уже строго потребовал непременного посещения всех христиан ежемесячно, ослабевшим же и охладевшим двукратно в месяц; диакон должен делать тоже; таким образом христиане могут быть возбуждены. Посмотрим, исполнит ли о. Петр это. Сказал ему, что, если не оживит Церкви, на следующее собрание (в Фомино Воскресенье) не приеду, ибо незачем.

На женском собрании было женщин до шестидесяти пяти-семидесяти; четыре говорили приготовленное, но все больше по книжке и тихо. Я сказал вначале о воспитании, в конце рассказал историю Товита.

Потом жертвовали, – в нынешний вечер собралось одна ена пятьдесят семь сен. Избрали на будущее собрание; было угощение чаем и кваси. Вообще было оживлено, – несравненно лучше, чем мужское собрание.

7 октября нового стиля 1889. Понедельник.

Иигава, в доме Акилы Кису и жены его Марии.

Утром, в шесть часов, выехал из Сендая – я и Иоанн Нономура, катихизатор Фурукава и Иигава. По дороге видели следы недавнего опустошения, произведенного наводнением: горные обвалы, вековые поваленные сосны, распиленные на мелкие куски в тех местах, где преграждают дорогу, следы домов, разнесенных без остатка водой, подгнилой в некоторых местах рис. Впрочем, рис почти везде остался цел, ибо вода стояла всего три-четыре дня. Только на месте увидевши все это, можно понять, почему японцы так много сетуют на наводнение, почему ученики запоздали в школу из-за него, почему рис поднялся в цене.

В один час прибыли в Фурукава. Христиане встретили за несколько верст; первыми были жандармский офицер Александр Кадо, Давид Конно и врач Петр Камей, потом жена Кадо и жена Ноя Иокояма, что теперь в Катихизаторской школе. До города собралась толпа человек в шестьдесят, ибо из Иигава пришли, даже больной Акила Кису пришел. В Фурукава молитвенный дом тот же, в котором я был восемь лет назад, но христиан больше: жаль, что молитвенный дом позади города, а вот дом Давида Конно хорошо бы под Церковь, ибо в центре гора, у Сай-бансё, и на большой улице, – Отслужили краткий молебен, проповедь об усердии служения Богу и о том, что все всеми своими благами могут и должны служить Богу. Испытал некоторых детей в знании молитв – «Отче наш» знают; велел Символ, Заповеди и еще главные молитвы выучить; катихизатор должен иметь одною из главных своих обязанностей – обучение детей Закону Божию, родители также должны заботиться о сем: «Блюдите, не презрите единого от малых сих"… Поют в один голос стройно, Конно обучал и Александр Кумагай, слепец, ныне живущий здесь, помогает. (Встретил также слепца – младшего брата о. Романа Циба, еще язычника). Испытанным детям раздал крестики, ибо все кресты свои порастеряли; хотел было дать образки, но попросили крестиков. – Обед, которым весьма мало воспользовался, ибо поел в Иосиока, при перемене ямщиков. Посетили потом двоих сицудзи – Исайю Нагасава и Иоанна Идзуми, самых главных радетелей о Церкви; первый довольно богатый человек. Но образ в доме маленький, без лампадки, и стоит над дверью в другую комнату; советовал в России заказать семейный. У Идзуми образок совсем крошечный. Вообще, еще не умеют обращаться с образами, а священник нисколько не заботится учить. Вот для этого, между прочим, нужен русский благочинный, он и заведет настоящие церковные порядки. Даже у Давида Конно образ не на месте держится и в плохой рамке. – При въезде в Фурукава зашли к живущим вместе на квартире женам Елисея Кадо и Ноя Иокояма; у обеих по ребенку. Дальше были у жандармского офицера Кадо и молодой жены Катерины, воспитанницы женской школы в Коодзимаци; в Церкви почему-то офицер не бывает, жена ходит.

В четыре часа отправились в Иигава; 1 1/2 ри пролегает по великолепному, почти необозримому рисовому полю, ныне ждущего серпа жнецов. Засветло прибыли в Иигава; христиане тоже далеко встретили, особенно рада Мария Кису, у которой дочь Вера в школе в Миссии. По дороге к Церкви зашли к больному христианину Тимофею. Ждет, бедный, причастия, а священник и не думает быть здесь да, кажется, и не извещали его, – «скоро поедет по Церквам-де, тогда». Бедные, еще и не знают правила, что в серьезной болезни тотчас нужно посылать за священником. На обратном пути нужно будет сказать о. Сасагава, чтобы немедленно побыл и напутствовал, да чтобы и везде по Церквам толковал христианам, что при опасной болезни нужно звать священника.

В молитвенном доме отслужили вечерню. Пели ужасно – все в разные голоса, в чем, по-видимому, и навострились немало, ибо пели бойко. После службы – проповедь о невидимом, которое важнее видимого. Зятем убеждал христиан сложиться и купить орган, чтобы в восемнадцать ен (на начало сбора тут же и дал три ен), потом пригласить учителя пения месяца на три, тогда пение в Иигава и Фурукава будет стройное. Кажется, сделается. Испытывал детей в молитвах и раздал крестики и образки.

Пришли христиане и из Иосикиноме и Ниси [?], также довольно много из Наканиеда, за 1 1/2 ри, (ведомства Саввы Ямазаки). Беседовали до восьми часов. На ночлег пришли к Акиле Кису; здесь тоже отслужили вечерню, и сказана проповедь о терпеливом перенесении скорбей, ибо преимущественно обращался к бывшему, но такому усердному верующему, Акиле. Ужин, для приготовления которого нарочно из Такасимидзу пригласили Матфея, бывшего некогда у меня слугой и поваром; ванна, великолепная постель – словом, усердие такое, что совестно становится. Да воздаст им Бог!

8 октября нового стиля 1889. Вторник.

Мияно, в доме Павла Цуда.

Девять часов вечера. Пишется на стуле, за неименьем стола.

У Кису утром загрохотали дверинами, и все встрепенулись в четыре часа, а назначено было выезжать в шесть. Мизинец на левой ноге, вчера разбитый при падении в ванной, едва позволил ходить, да и теперь в сапогах с трудом хожу, что заставляет опасаться, не сломана ли какая костка в пальце – вот уж некстати, до болезни ль теперь. В сопровождении Акилы и Марии приехали в Фурукава в семь часов, к доктору Петру Камеи, который был отозван к внезапному больному, а жена его Софья встретила хлопотами и угощеньем. Возвратившемуся Петру говорил, что у него, против врачей-язычников, несравненно больше силы и средств благодетельствовать больным, раз – наука, другое – сила благодати, которою он может и должен располагать ко благу своих пациентов, и указал на чудеса Святого Великомученика и Целителя Пантелеймона, рассказал и несколько современных чудесных исцелениях, сотворенных о. Иоанном Кронштадтским.

В сопровождении Петра Камеи и также Марии Кису приехали в Такасимидзу. Дорогой, садясь в дзинрикися, я переломил своею тяжестью обе оглобли в телеге, что стоило одну ену расплаты. Никанор Муранаки встретил очень далеко от города и рассказал, что из ста христиан, ныне налицо состоящих в Такасимидзу, половина охладевших, в Церковь не ходят и ничем не заявляют своего христианства; семь гиюу, четыре фукёоин. Церковь в Такасимидзу содержится в порядке: икон и всего довольно пока, даже священные сосуды и полное облачение для служения литургии есть. Отслужили обедню; Павел Хосономе читал, очень хорошо, пели в один голос хорошо, хор небольшой. Слово было о «мире и благодати». После здесь же в Церкви беседовал с христианами, особенно настаивал, чтобы они постарались оживить и согреть охладевших к вере, – обещались. После убеждал воспитывать детей по-христиански, на тексте: «Блюдите, да не презрите единого от малых сих». Гавриилу Иномама обещался прислать для перевода «Путь ко спасению» Епископа Феофана; если переводить годно для печати, и будет напечатано, то он будет принят переводчиком церковных книг с жалованьем не меньше получаемого им ныне – восемь ен. Вот слабый-то характером человек! Дикарь вотчим (да и не вотчим, а живущий блудно с его матерью, ибо жениться не может здесь, принадлежа к другой деревенской общине в качестве косиу) заставил насильно жениться на его дочери, «систангете» – так и выражается Гавриил.

3-я тетрадь

После обеда, прескверно состряпанного Матфеем – ни по-японски, ни по иностранному, без хлеба и без риса, с полусырою курятиной, – посетили всех сицудзи и фукёоин. Особенно радушно угощал старик Семен Сато; сын его экскатихизатор Илья с семьей здесь же, и у Ильи замечательная черта: нисколько не злобится за то, что отставлен от катихизаторства.

Мияно

Проехали Цукитате и прибыли в Мияно в пять часов. Ждали долго пока соберутся, – собралось человек двадцать. В Мияно десять христианских домов, человек двадцать христиан порядочных, человек десять охладевших, а одна семья, старшего брата о. Иоанна Сакая, перешла в протестантство. Отслужили вечерню, пел Иоанн Циба один. Здесь, когда служит катихизатор (а без него и не собираются) все читается, ибо петь некому. Проповедь о христианском усердии и о том, чтобы все дела свои посвящали Богу. Во время проповеди пришли христиане из Цукитате – семь мужчин, две женщины, пришел еще старший брат о. Сакая, протестант, с сыном, тоже протестантом; говорили оба, что перешли, не зная учения, а потому, что [?] братьев в Сендае учились у протестантов; убеждал их обратиться и покаяться; обещались слушать катихизаторские объяснения. Христиане Цукитате довольно оживлены, каждую субботу собираются на молитву. Убеждал их и здешних самим, без катихизатора совершать общественную молитву и заботиться о вещем оживлении своей Церкви, ибо благодать Божия еще видимо с ними, иначе они давно бы рассыпались, не имея добрых катихизаторских попечений.

Собираются в доме Петра Удзие, – икон для молитвенной комнаты никаких, висит одна картина Преображения, ни покровов, ничего ровно здесь не получено для молитвенного дома. Обещался прислать икону Спасителя, также Фукуса.

Ребенок умирает без крещения по небрежности священника.

Три дня тому назад у одного христианина утонул ребенок трехлетний, некрещенный. Что же смотрит священник Петр Сасагава при посещениях? Отчего дети остаются некрещенными? Ни к чему не годен этот Сасагава, совсем омертвел! Хоть хорони заживо, как труп, который забыли похоронить. Скажу ему -[…] – заботиться о крещении детей, но прока не жду.

Двенадцатый час вечера. Собралось несколько язычников у Павла Цуда послушать, между ними кочёо и коочёо (начальник здешних училищ). Говорил сначала Хосономе, я с час объяснял учение, – кажется, поняли, проще нельзя было говорить; дай Бог, чтобы было в пользу; изъявили желание слушать дальнейшее у катихизаторов и здешних христиан. – Христианам Мияно советовал из молодых людей мужского или женского пола послать кого в Токио хоть на полгода поучиться пению, обещался питать от Миссии. – Женщинам внушал завести симбокквай. – В будущем году обещался посетить все сии места, если Бог благословит.

9 октября нового стиля 1889. Среда.

В Ициносеки. В пятом часу. Кесеннума.

Пришел сюда повидаться со мною старшина (сицудзи) Церкви в Кесеннума: Андрей Оомори и другой с ним, христианин Алексей Кобаяси: рассказали следующее. Христиан там шестьдесят человек; из них на молитву собирается от пятнадцати до тридцати, говорит Корнилий Морита; прочие охладели, одно семейство ушло к католикам, четыре человека; оно прежде ушло к протестантам, потом к католикам; человек был гулящий, вера его исправила, но он охладел, и – к протестантам, потом дом продал католикам и к ним перешел, – обедневший и желающий поправить свои обстоятельства переменою веры; это было при Илье Накагава, три года назад. Из прочих охладевших все не то чтобы потерянные для Церкви, а – или по дурному поведению, или по денежным обстоятельствам стыдятся приходить в Церковь, но в Пасху приходят. А нынешние хорошие тридцать христиан всего составляют шесть домов. Новых слушателей шесть, но им не теперь учение преподается, а прежде уже преподано. Теперь же проповеди нет, за исключением субботы и воскресенья на службе; собираются (Бан говорит при христианах, в субботу, до пятнадцати, в воскресенье до двадцати, после службы он объясняет Священное Писание; поют четверо).

Тадагое

В Тадагое два дома, христиан двадцать, на молитву не собираются; Бан туда ходит, но и сам не может объяснить, когда и зачем; в месяц-де больше раза, повидаться. От Тадагое до Кесеннума два ри. «Отчего нет там проповеди?» Хлопочут сделаться у […] – значит, не могут хлопотать. У Бана только и есть эти два места, – значит, он в неделю всего два часа служит – в субботу и воскресенье. Я прямо обратился к христианам с заявлением, что, вероятно, в Мориока, на Соборе катихизатор будет отнят у них, ибо не нужен. Но Андрей и Алексей дали кроткое обещание, что они отныне будут стараться с катихизатором поднять проповедь, и непременно просят катихизатора, иначе-де католики и протестанты [переманят] всех наших; за Бана они не стоят, хорошо бы-де знающего местность, но можно и другого, только непременно одного просят. Я было заговорил о Церкви в Кесеннума катихизатору в Оринабе – четыре ри. Я обещался за них просить Собрание, чтобы один катихизатор был опять дан им. Еще они просят, чтобы приход о. Бориса был разделен на двое, но кого избрать другим священником – не знают, желают же сами по-прежнему принадлежать о. Борису.

Еще они желают избрать у себя фукёоин и уже предназначили двоих в Кесеннума: Андрея Оомори и Иоанна Оомори (оба молодых). Женское симбокквай уже начали, раз было, – семь-восемь женщин собралось.

Бан живет в гесику, сёкурёо платят, яцин нет. Молятся в доме Луки Хондзёо, врача, – дает для сего комнату.

Петр Бан – образец лени; даже не знает, сколько христианских домов у него, при тридцати христианах и тридцати охладевших; все спрашивает во время разговора у Андрея: сколько того? как это? Не знаю, что с ним делать! И он сам чувствует себя очень скверно – весь смущенный и раскрасневшийся. Хорошо, что расспрашивал о его Церкви при его христианах, иначе наврал бы с три короба.

Но о Церкви в Кесеннума сегодня прежде других, потому что Андрей, сицудзи, не будет на Собрании, а идете матерью в Сендай, – Дальше заметки о Церквах по порядку с утра.

В Мияно, Павел и Мария Циба, у которых сегодня ночевал – премилые люди. Обещал им иконы из Токио: Святого Апостола Павла и Богоматерь Афонскую; у них только и есть маленький Спаситель – русская, на холсте. Обещал к иконам приложить и лампадку. – В шесть часов, утром, когда встали, попросил в свой дом Яков, у которого трехлетний сын некрещеный утонул. Просил помолиться о сыне; сказал ему, как он может молиться: «Господи, прости мой грех нерадения о спасении сына и спаси его!»

Толковал ему с женой, бывшим здесь, и катихизатору вперед непременно крестить детей – при первом же после рождения посещении священника.

Савабе

В Савабе семь христиан: Матфей Есида, крещеный мальчиком и сознающийся, что не знает веры, и нет у него пи иконы, ни книг христианских; икону пусть катихизатор ему доставит; советовал выписать «Сейкёо- Симпо», для чего и адресом снабжен; Николай Канеда – бедняк, фонарщик, но видно, что усердный еще христианин, и мать его; Варвара Сасаки и двое детей, старший двенадцати лет, по-видимому, способный, почему и сказал я матери, если она хочет воспитать сына для служения Церкви, пусть будущий год к первому сентября присылает в школу в Токио. Варвара – вдова, молодая, грязная-прегрязная, и по-видимому, ленивая, хотя и небедная. Икона Спасителя (овальная) в хорошей тоокейской раме стоит на полке вверх ногами и закрытая синей тряпицей; велел очистить от пыли и паутины и поставить в доме Матфея, где наказывал и собираться им по праздникам помолиться вместе и почитать Священное Писание и другие религиозные книги.

Каннари

В Каннари двенадцать христиан: Яков Кавамото, сын родной племянницы о. Иоанна Сакая, болезненный молодой человек, ио усердный к вере. Обещал ему догматику Макария, с моей надписью на ней, очень он просил; Алексей Сунгияма – кочёо, косой, жена его Агафия (сама же она не знала, как ее зовут, а катихизатор подсказал: Авдотья, муж же поправил на Агафью) и двое детей; некто Сакамото Петр, бывший в отлучке, и другой в его доме; Евгения М[?]ока – преусердная, в Савабе ездившая встретить, муж ее – Кенкваайгиин, – еще язычник, хотя и говорит, что знает веру и обещается принять; Григорий Есида и трое с ним в доме, не имеющий иконы и, по-видимому, [?] невежда в вере. Родители Якова Кавамото слушают и скоро примут. Остановился часа на полтора в доме Кавамото; сюда пришли Алексей – кочёо, и Евгения; советовал непременно собираться по праздникам для молитвы, и Кавамото Якову поручил читать молитвы. Обещались. У Алексея Сунгияма иконы, обезображенные в пожаре, – маленькая, Ангела- Хранителя, о чем он, впрочем, кажется, не знает, да и катихизатор тоже; катихизатору говорил, что у него – Матери Божией, и Алексей не поправил, торчит икона на полке, прислоненная к группе Императорской фамилии, – об употреблении иконы, значит, и понятия не имеют. У Евгении иконы совсем нет. Велел катихизатору доставить им иконы, взяв у священника: Алексею – Спасителя, Евгении – Божией Матери: я обещался прислать Алексею лампадку. Икону для молитвенной комнаты также обещался прислать в Мияно из Токио, ибо у Кавамото – маленькая, домашняя.

Катихизатору Павлу Хосономе дал большой нагоняй: начнет выть об упадке Церкви – душу всю изведет: в Савабе-де погасла, в Каннари один дом и так далее, а между тем везде сколько христиан, и они остаются без призрения по нераденью катихизатора; катихизатор точно слепой и немой бродит без всякой пользы; сердце раздирается смотря на этот мусор – катихизаторов; насильники самого скверного качества – больше ничего!

Моисей Ямада из Яманоме и другие приехали встретить в Канари, по дороге же в Ициносеки больше и больше прибавлялись, так что въехали в город двадцатью тележками в сопровождении целой толпы бегущих по сторонам.

В Ициносеки у христиан есть церковный дом с землею под ним, на втором этаже молельня, внизу живет квайдо-мори. Устроено подобие алтаря на возвышении, с иконостасом; но икон очень мало; за престолом икона Спасителя, овальная, над Царскими вратами – бумажная картина крещения, на иконостасе, направо, картина Богоматери, [?], налево – еще картина; по сторонам вверху две-три картины, – значит, собственно – нет ни одной; на Царских вратах ничего. Обещался прислать: для Царских врат четырех Евангелистов и Благовещение; картины Семи Таинств, икону Богоматери. Была обедня, поют в один голос – ничего, все почти большие. – Проповедь о служении Богу каждым своим делом. Потом разговор о церковных делах; здесь пять сицудзи, девять фукёоин, – сицудзи и женщины в том числе. Женщин в Церкви до сорока, на собрания приходят семь-восемь; советовал им поднять свой симбокквай; говорил, как он должен вестись; говорено было о фукёоин, что и во времена Апостолов они были (Акила и Прискилла). Испытывал детей в молитвах – мальцы сробели и едва могли прочитать «Отче наш», наказывал катихизатору и родителям непременно обучить всех детей молитвам. Спрашивал у христиан, довольны ли катихизатором, – «довольны», – у катихизатора – он доволен ли ими? «Тоже». Вообще, Симеон Мацубара – порядочный катихизатор, довольно живой и способный, – Остановиться привели в дом старшего брата катихизатора Павла Кангета, как и восемь лет тому назад, – С семи до девяти была проповедь для язычников, полнехонько было, и преусердно слушали, никто не выходил, – Ванна, после которой, вероятно, лучше будет моему желудку и голове, – Ныне пишу перед ложем, которое устроил Моисей Ямада: огромнейшая кровать из кеяни, с точеными ножками, но спать на ней будет скверно, вижу. Экие японцы глупости творят, а и бранить нельзя – от усердия.

10 октября нового стиля. 1889. Четверг.

В Яманоме, в доме Моисея Ямада, на шелковом столе, пред все тем же ложем, которое и сюда притащили.

Утром в семь часов обедня и проповедь о христианском усердии. Потом, до полдня и после, по дороге в Яманоме посетил здешних сицудзи и фукёоин, потом семейство Иоанна Абе, у которого жена и сын лежат в какке больные. Всех посещено одиннадцать домов, – Церковь состоит все из зажиточных, так что и стыдно бы им не содержать катихизатора, а не содержат, – Обед был прескверный: ладятся все по-европейски приготовить, а выходит безвкусица, – ни то, ни сё; но кроме того, сими обедами совершенно расстраивается желудок, а от него голова. Досадно, что не могут взять в толк, сколько не тверди, моим просьбам – кормить меня по-японски, оттого и не кормят, а морят; редко где угостят бесхитростной японской трапезой – ну, и рад бываешь, как порадовала умная Мария Циба в Мияно.

Пришедшие из других Церквей христиане рассказали кое-что о своих Церквах. Именно:

Мацукава

Из Мацукава Иоанн Хатакеяма (одноглазый) говорил: христиан там крещено с тридцать, но нет налицо четырнадцати-пятнадцати, в девяти домах; на молитву, которая совершается в доме сего Иоанна, собираются шесть-семь человек; отец Иоанна также усердный христианин. Фома Ооцуки – катихизатор, был там всего раз, пробыл четыре дня. Сицудзи два.

Согей

Из Согей двое: Иоанн Хидеро и Петр Ооикава – сицудзи (оба учителя) рассказали: христиан по метрике до сорока, домов десять. Молятся в доме Иова Яманоуци (старшего брата катихизатора Якова Яманоуци), собираются в субботу человек десять, в воскресенье семь-восемь. Есть три дома, вернувшиеся в язычество, ибо там больше дети принимали крещение, а потом оставались без научения, а теперь ничего не знают, – Обещано сим двум Догматику Макария. Фома Ооцуки пробыл там неделю и имел четырех новых слушателей. Отец Петра Ооикава тоже христианин и служит сончёо. Книгами Согей еще не снабжена, а есть в Окутаиса – один с половиною ри от Согей. Хидеро и Ооикава крещены также десятилетними (как еще Бог хранит их).

Хиката

Из Хиката, шесть ри от Ициносеки, принадлежащих также Симеону Мацубара, были пять христиан здесь и говорили следующее: христиан там двенадцать, все ходят на молитву и ревностны к вере. Главный там радетель – Павел Касай. Ныне Симеон Мацубара решил там проводить ежемесячно четыре дня, но и на это ропщут христиане Ициносеки. Книг там нет, и потому я обещал прислать четверть имеющихся налицо в Миссии книг.

Яманоме

Во втором часу дня прибыл в Яманоме. Здесь христиан сорок три в двенадцати домах, из них четыре охладевших; катихизатора Варнавы Имамура до сих пор не видал, что показывает в нем мало усердия к делу. Сицудзи два, фукёоин семь, из них сицудзи и четыре женщины. В Церковь собираются в субботу тринадцать-четырнадцать человек, в воскресенье и того меньше. Церковь здесь прекрасно снабжена всем священным, привези только антиминс и можешь служить литургию; иконостас полный, довольно красивый, из икон четыре из России, что подарил Высокопреосвященный Исидор, прочее приспособлено к Церкви письма Ирины Ямасита. – Посещены и здесь служащие Церкви и один больной, параличный старик, у которого тут же лежит внучка в горячке.

С семи до девяти была проповедь для язычников – продолжение вчерашней; слушателей было так же много, и слушали усердно.

11 октября нового стиля. 1889. Пятница.

Мориока. Маезава.

В пять одна четверть выехали из Яманоме (я, Моисей Ямада – депутатом на собрание в Мориока и катихизатор Варнава Имамура). Христиане Маезава встретили далеко от дома Иоанна Сунгиноме, к которому зашли; у него в доме: дочь Ольга, бывшая в Миссийской школе, больная жена и мать; есть еще здесь два Ендо, Василий и Иоанн, Алексей Оота в городе и еще два христианина, из коих один Петр Коорой, ученик Семинарии, живущий ныне у матери, недалеко от города; всего восемь христиан. Общей молитвы нет. Катихизатор Варнава был здесь после Собора два раза по три дня, но места для проповеди (по его же, значит, беспечности) не найдено, поэтому и новых слушателей не было. Вперед христиане обещают найти слушателей, если катихизатор будет.

Мидзусава

В Мидзусава храмик поразил своею убогою, совсем нищенскою наружностью, как и внутренностью. Внизу живет катихизатор Павел Кацумота с женою Мариною и ребенком; грязно до крайности, но, по крайности, маты есть; наверху, в Церкви, грязные циновки, газетами оклеены грязные стены, прямо крыша, без потолка, в алтаре даже и циновок наполовину нет, а сквозящие вниз доски. На престоле ничего, кроме замасленного покровца. При всем том, иконостас, даже порядочный, и четыре иконы, что от Митрополита Исидора, за престолом виденный мною восемь лет назад коленопреклоненный Спаситель, в Царских же вратах дыры, вместо икон, даже не потрудились написать в Миссию прислать Благовещение и Евангелистов. При всем том, хорошо, что земля под Церковью теперь уже принадлежит Церкви – куплена; одна невыгода этого места: Церковь у самой школы, из которой и из двора слышны неистовые завывания уроков или выкрики гимнастами.

По метрике крещено в Мидзусава пятьдесят один; из них пять умерли, другие переселились в Камаиси, налицо человек сорок с детьми в тринадцати домах; на общую молитву в субботу собираются человек десять, поют шесть девочек, в воскресенье совсем не собираются. Причина сей холодности к молитве, вероятно, в том, что здесь прежде не было постоянного проповедника, некому было завести порядка. Сицудзи четыре: Симеон Томизава, отец катихизатора Якова, и другие; они же и фукёоин. Охладевших совсем к вере здесь нет, кроме одной женщины Марфы, бросившей мужа и связавшейся с другим, ее теперь здесь нет. Проповедь проводится в городе, в трех местах, новых слушателей в каждом шесть-семь.

Катихизатор Павел Кацумота здесь с женой и ребенком. Из христианок замечательна Анна Русу, внучка умершей княгини Елены Русу; Анна – вдова с десятилетней дочерью, с нею в доме христиан – младший брат ее Петр, девятнадцати лет, и мать Нина.

Из Мидзусава ныне служащие Церкви: Николай Явата, Яков Томизава и Петр Такахаси, которого жена и ребенок здесь живут; еще в школе Иоанн Ито.

Советовал женщинам завести симбокквай (из женщин особенно сведущая в церковных делах здесь Евдокия Канамори, жена Исайи Канамори – сицудзи).

Ныне христиане, собравшие двадцать ен, поправляют наружность храма. На внутренний ремонт я обещал одну четвертую того, что будет стоить.

Иваядо, два ри от Мидзусава, принадлежит еще Павлу Кацумота, но там, по его собственным словам, Церковь совсем распалась. Ленивый! От беспечности катихизаторов же. Здание, построенное для богослужения на чужой земле, разобрано, иконы пересланы в Яманоме. Дай Бог поправить! Там еще не без усердных христиан.

В Коорияма прибыли в сумерки. Молитвенная комната в доме одного христианина, Гавриила, очень прилично и чисто убранная. Катихизатор Тит Накуй только несколько дней здесь. Крещеных по метрике семьдесят один. Из них пять умерло, трое перешло к католикам (по отзывам христиан, разорившийся пройдоха с […]), в разных местах служат (как, например, Петр Кикуци, ка[?]) и работают двенадцать, в другие места переселились десять, охладели к вере трое, из коих один юноша, по настоянию отца, будто бы стал буддистом, прочие тридцать восемь все хорошие христиане и ходят в Церковь. Богослужение всегда велось (без проповедника, старшиной Матфеем Хисикава, братом того, что в Катихизаторской школе) и ведется; собираются в субботу человек двадцать, в воскресенье двенадцать, поют четыре. Сицудзи пять; они же и еще двое – фукёоин; новых слушателей четыре есть, христиане обещают больше, если катихизатор будет проповедывать. Вообще, Церковь очень симпатичная, христиане усердно принялись угощать, но наготовили скоромной пищи в пятницу, пришлось удовольствоваться каштанами и лапшой (сого), а христианам дать выговор.

Часов в десять прибыли в Мориока; христиан, несмотря на поздний час, была полная Церковь, устроены зеленые ворота пред входом во двор, по обеим сторонам стояли дети и женщины. Отслужили вечерню, сказано слово: «Радуйтесь о Господе», потому что спа<…> и получили силы идти к нему. – И здесь опять стали угощать скоромной пищей! Даже при священнике и диаконе! Так-то соблюдаются правила Церкви!

12 октября нового стиля. 1889. Суббота,

в Мориока.

Крещено в Мориока триста пятьдесят; из них восемьдесят в других местах, тридцать семь умерло, из Церкви ушло двадцать девять. Налицо здесь двести шестьдесят один. Значит, крещено более четырехсот. Словом, нет здесь ни метрик, ни исповедных, ни приходо-расходных. Заказано к будущему году все это исправить.

Собираются христиане на Пасху до ста человек; по субботам до тридцати, в воскресенье тоже. Множество охладевших; иные по одному в доме – молодые люди, туда никто к ним не ходит: ни диакон, ни катихизатор. Дан выговор. Христианских домов девяносто девять. Положено: в месяц раз Иоанну Сайкайси посещать всех охладевших и раз то же делать катихизатору, так чтобы охладевший в две недели, по крайней мере, раз видел одного; этим средством, с помощью Божией, будут подняты. Поставлено правилом, которое и записано для себя о. Борисом, и диаконом, и катихизатором Павлом Нагано.

Сицудзи семь, фукёоин двенадцать мужчин, восемь женщин. Некоторые сицудзи они же фукёоин. Из фукёоин особенно усердны: Моисей Томогами – чиновник, сендаец, – по выходе из суда дома, двукратно в неделю собирает новых слушателей – пять ныне надежных из них; еще: Авраам Ито – квайси, по воскресеньям собирает у себя новых слушателей; Матфей Сорукава – чиновник, раз в неделю собирает у себя трех новых; еще порядочные: Павел Митамура, Павел Сабанаи, Петр Савано. Прочих хорошо исключить, чтобы не было уронено звание фукёоин. Из женщин: Юлия Кодадзима (племянница Петра), Таисия, дочь Иоанна Сайкайси, жена Павла Эсасики, разлученная с ним уже пять лет (побил и прогнал, детей оставил у себя); впрочем, неразведенная.

Проповедь здесь у Сайкайси в городе в неделю раз, два-три новых, прочее неопределенно, каждый день проповеди нет, сюда слушать никто не ходит; еще с Нагано к Аврааму Ито по воскресеньям ходят; у Павла Нагано: каждый день в городе проповедь, каждый день с двенадцати до одного часа, возвращаясь из школы, три ученицы слушают; с трех до четырех – три ученика. Новых слушателей ныне всех семнадцать-восемнадцать – все же лучше, чем восемь лет назад.

Католиков здесь, Сайкайси говорит, до двухсот, французов два, школа у них; протестантов три секты, иностранных миссионеров два.

Женское собрание здесь есть: собираются два раза в месяц по субботам, после всенощной, или в воскресенье; трое приготовляют речи, бывает и угощение, собирают деньги – ныне ковер в Церковь куплен на сие.

Яков Яманоуци говорит о Церкви в Ямада: по метрике христиан сто двадцать четыре; из них умерло четыре, один ушел к протестантам, в Токио ныне; семнадцать перешли в другие места, особенно в Мияно; девяносто два налицо; из них тридцать охладевших, из коих до десяти совсем потеряли веру, прочие в Пасху приходят. Разделение здесь произошло прежде по поводу построения Церкви; она была в доме Петра Абе, наверху, а внизу – его жилье, христиане роптали: «Не знаешь, Церковь ли, или дом Абе». Петр, видя это, отдал весь дом для Церкви, а сам перешел в другой дом; эта добродетель отняла оружие вражды у ссорившихся, и ныне Церковь мирна. – Катихизатор пятнадцать дней живет в Ямада, в это время каждый день есть проповедь, слушателей пять ныне надежных, – На молитву собираются в субботу тридцать, в воскресенье двадцать; когда катихизатора нет, старшина читает, поют семь. Сицудзи один: Симон Оода, старик, гиюу пять, фукёоин они же и три, всего восемь, но плохо служат – значит, и не нужно их.

Женское собрание есть раз в месяц, но не женщины говорят, а катихизатор – значит, не настоящий симбокквай; заповедал ему возбудить в женщинах охоту самим готовить для себя назидательные рассказы; рассказал Якову, как в других местах ведутся симбокквай.

Он же о Мияко: крещено два, из других мест есть шестнадцать; пятнадцать дней проводит и ежедневно две-три говорит проповеди, новых слушателей пять. Мать и тетка Исигаме слушают, но еще не веруют. Фукёоин три, из них один вот сидит здесь: Иоанн Судзуки, учитель, пришедший сюда на Собрание. Сицудзи нет, гиюу два. Общая молитва есть, собираются почти все в субботу и воскресенье. Домов христианских восемь. Филипп Найкубо и Алексей Сато очень стараются там. Женского собрания нет, но шесть женщин могут учредить. Яманоуци, вернувшись, сделает это. – За общей молитвой три ученика из Ямада поют. Между Мияко и Ямада в деревне Цунгаруиси есть желающие слушать, до тринадцати человек. Яманоуци там пять дней проповедывал. Яков Урано там в Канехама-мура, от Мияко три ри, от Ямада четыре ри.

Из Хацинохе депутат Никанор Икава (брат Андрея) говорит: пятьдесят пять человек хороших христиан, приходящих в Церковь; из прочих один – Поликарп Момосима не только ушел в буддизм, но бонзой был, теперь в Токио бродит; другой – Павел – Такахаси там теперь учителем, но сделался противником Христа, удерживает учеников от христианства; оба – из самых первых христиан. В протестантство ушли – этот негодный Онисим Накано, Вениамин Секи, бывший воспитанник Петра Бан, совращенный в школе в Мориока, и какой-то Хара, сосед Накано, за дрянное поведение прогнанный потом и от протестантов той секты баптистов. Прочие охладевшие, вероятно, исправятся, особенно, когда теперь Елисей Кадо на старых христиан весь труд свой отдает: каждый вечер проповедует для прежних христиан, новых же у него чет ни одного. Фукёоин три, но два не служат; сей же Икава может остаться, ибо старается, по-видимому Сицудзи три, из коих Марк Секи самый ревнивый, – сончё. К молитве собираются семь человек в субботу и воскресенье. Весьма мало. Говорит: Елисей, Секи, Минамото и Сесся охладили христиан, побуждаем, но без успеха, – плохо же! Лука Накасато, у которого я остановился, совсем охладел. Как их поднять? Господь весть. Наказываю о. Борису, когда будет в Хацинохе, посоветоваться с усердными, не найдут ли средства. – Еще в Минато, пятнадцать чё от Хацинохе, выходят Минамото и Икава, и там шесть новых слушателей. Женского собрания нет. Нужно возбудить. Это тоже будет одно из средств поднятия Церкви. Женщин там тринадцать. Хвалят очень Икава Елисея и просят не тревожить его для Санбонги, десять ри от Хацинохе. Елисей по утрам – трем молодым ученикам учение, после обеда выходит в город. Просят они еще: священнику у них останавливаться на пять дней; конечно, если будут давать ему достаточное дело на это время; если же только для проповеди, то нельзя, проповедник есть.

Депутат из Хитокабе, старик Авраам Кикуци, говорит: но метрике девяносто христиан, но Таинства принимают до пятидесяти. Охладевших четыре-пять, ушедших из Церкви один. На молитву собираются двадцать человек в субботу и двенадцать-тринадцать в воскресенье; проповедуют каждый день, новых – три-четыре; в Церкви поют четыре. Сицудзи два: Моисей Кикуци и Иов Кикуци; главный же, конечно, он. Фукёоин: мужчин семь, женщин три. Женское собрание три раза в году, поэтому расстраивается, слишком большие промежутки. Савва Эндо ныне разделяет время по трем местам: Хитокабе, Тооно, Тасе – десять дней в каждом. В отсутствие Саввы в Хитокабе также собираются на молитву. Христианских домов в Хитокабе шестнадцать, – Денег у старика на достройку своего храма не достало; видимо, пришел просить помощи у братьев.

Депутаты из Оою: Петр Циба из Ханава, Андрей Мураки и Моисей Асагири говорят: О Ханава: крещено двадцать шесть, двадцать седьмой умер, из двадцати шести ушли трое в другие места; Николай Кодадзима, бывший в Катихизаторской школе, сделался атеистом, Иоанн Ёсида, слепец, бросил жену и ныне живет в другою в Хацинохе, Илларион Нисимура, Спиридон, расстроившиеся в поседении. Три фукёоин. Ныне собираются на молитву: десять в субботу, а в воскресенье два-три. Проповедь три раза в городе, четыре в своей квартире, трое новых, говорит, а […] три раза – христианам. В день больше одной проповеди нет (да и какая же проповедь одному-двум?). Недавно Имамура с Яци, согласившись, сошлись для проповеди сначала в Оодагое, потом в Ханава; сказал две проповеди там и одну здесь; один слушатель новый прибавился после этого в Ханава. – Во время богослужения читают.

В Оою: шестнадцать крещены, из них девять разошлись по другим местам, семь на месте, в пяти домах. На молитву иногда собираются. Катихизатор Имамура приходит один раз в два месяца. Петр Циба приготовил двоих к крещению – учеников. Два фукёоин.

Просят депутаты соединить Ханава, Ооце, Аракава, Камаиси в одну Кадзунокёоквай, и главное место в Ханава, куда и собираться в праздники. Разумеется, хорошо! Да оно на деле уже так и есть, – катихизатор один.

Просить они пришли еще оставить у них о. Бориса при поставлении другого священника. Сказано, что те его желают во всех местах, во всех можно и оставить, а новых, если изберут, оставить его помощником. (Не прислать ли о. Романа сюда помощником? Ибо нового где же взять?)

Депутат из Магата Иоанн Хатакеяма говорит: крещено двадцать семь, ушли в другие места трое, охладели трое. Прочие приходят на молитву в субботу или воскресенье; читают. Яци неделю был, говорил проповеди. Сицудзи один, он же и фукёоин. Молятся у него в доме, читают.

В Оодате два фукёоин’а, они же и сицудзи; христиан двадцать пять-двадцать шесть. На молитву с усердием собираются. Поют. Насилу одного нового слушателя нашел в Оодате Яци.

В Али, где много рудников, давно уже очень просят проповедника. Нельзя ли кого послать?

Всенощная. После женское собрание с четырьмя речами, из коих две – дети, – всех женщин было тридцать пять-сорок.

13 октября нового стиля 1889. Воскресенье.

В Мориока, Фудзисава.

Корнилий Морита о Фудзисава: христиан тринадцать, общей молитвы еще нет, был там два раза, очень бедны все, не могут и коогидзе завести; четыре дома их. От Орикабе три ри.

Орикабе

В Орикабе два дома, христиан четыре; там Яков Кумагае, длиннобородый, дядя о. Ниицума, крещеный в Токио, живет в одном ри от Орикабе; в его доме, который его, еще один, другой же сын Петр в Токио; Итак, там теперь три христианина, два в доме Кумагае и один, Оояма – купец, в городе.

Семмая

В Семмая два христианина, но их ныне нет там, и никого нет. Корнилий в Орикабе прибывал, хотел проповедывать одному – жена больна, нельзя; другому – ушел в Сендай, нельзя. Итак, Корнилий ровно ничего не делает.

Корнилию Морита угроза уменьшения содержания. Корнилию строго наказано: в две недели раз письмо ко мне с подробным известием, что делает, и, если в два месяца не окажет плодов, то есть не приготовит к крещению нескольких, уменьшить содержание.

Окутама

Фома Ооцуки и депутат из Окутама: Павел Оикава говорит об Окутама: крещено всех до семидесяти, из них дом Кона со стариком перешли в католичество, другой дом, родственный сему, тоже перешел; один дом, тоже родственный Кону, перешел в буддизм; охладевших семь-восемь; всех расстроил Кон. Икон не возвращает, лжет, что ему лично даны; а французские миссионеры, мол, «на иконах русских букв нет, так можно употреблять». Теперь до тридцати с детьми хорошие христиане, шесть домов. В субботу и воскресенье на молитву собираются семь-восемь с детьми. Оикава говорит, что, как кончится жатва, четыре-пять человек новых слушателей будет; один язычник чрез него теперь же рассказал Священное Писание, из Мориока. Фукёоин три, сицудзи один – Давид Циба. Женского собрания нет; нужно бы.

Оохара

Из Оохара депутат Павел Нагано говорит: крещено сорок восемь, из них один будто бы уходит в католичество, шесть-семь охладевших, еще в другие места ушедшие есть. На молитву собираются в субботу двадцать, в воскресенье нет совсем службы. Катихизатор был три раза там, новые слушатели есть в Окита – деревня, один ри от Оохара. Женское собрание нужно там. Сицудзи два – карисицудзи, фукёоин не избраны, и вообще, с этим разгильдяем Фомой ничего они не сделают; кажется, совсем не способен и слово-то не может вымолвить, точно рот кашей набит, и лицо какое-то страдальческое.

О Мацукава и Согей смотри выше.

Павел Кацумота и депутат из Мидзусава, Тимон Ендо, говорят в дополнение к вышеозначенному о Церкви в Мидзусава. Говорят: там есть немир из-за расходов; до десяти старых оглашенных есть, их нужно возбудить. Проповедь в городе в трех местах, о чем уже писано, но о чем с настойчивостью еще повторяют. – Еще депутат говорит, что на священника теперь не могут жертвовать, пока храм восстановят. Ладно.

В Иваядо иконы (оставшиеся) в грязном (от бедности) месте. На молитву люди не собираются. Когда приходит Кацумота, день-два приходят христиане, потом нет. Дрязги из-за денег и бедности; тридцать ен денег есть у них, но по рукам, значит – в облаках. – Решено у них, однако, опять построить церковку, разобранная Церковь есть и земля есть – даст на двадцать лет под Церковь свою землю Дамиан Сато. Нужно им теперь квартиру для икон и молельни, всего одна ена в месяц – обещано от Миссии. Христиан там до сорока пяти человек, больше всего женщин – значит, нужно […]а но симбокквай.

О нем священник говорит: ленится; сказано, если не исправится, жалованье будет уменьшено.

Петр Бан плетет, не зная, как вывернуться от укора в лени. Куда-то за десять миль ходил, что тоже худо.

Петру Бану за леностью уменьшено содержание.

Итак, Бану геппи, как писано ему уменьшается наполовину, то есть с 14,50 до 7 1/4 ен в месяц, но по просьбе священника это еще уменьшено наполовину, то есть сокращено ему содержание на 3,50 ены; будет посылаться: семь ен кахи, четыре ему. Еще ему на месте христиане должны бы, по обещанью, давать 2,50 ены, но дают (все же дают, – какие добрые, ничего не делающему) 1,20.

Литургия, за которой диакон Сайкайси производил беспорядок незнанием службы, но, видно уж, он в будущем веке доучится – здесь за одряхлелостью, хоть и не по летам, ему больше выучиться нельзя. И смех, и горе с такими священнослужителями: скажет ектению и убежит, хотя там еще три других, а станешь учить, не втолкуешь, только метается; Царские двери совершенно некстати раскроет, или брякнет что-нибудь так, что сам невозмутимый о. Борис: «А, что такое?» Последнюю ектению о. Борис, не пускаясь в длинный <…> заставить сказать ее диакона, проговорил сам, а Сайкайси так и искал ее в своей книжке до конца литургии. – Проповедь была о «мире и благодати». Церковь была наполнена христианами.

Церковное Собрание назначено сегодня в половине второго, а теперь вот уже двадцать минут третьего, собираться же и не думают – японская аккуратность, исправить которую также безнадежно, как научить Иоанна Сайкайси диаконскому служению.

В половине третьего часа начался Собор. Речь о трех службах тела: невольной – питать тело, полувольной – служить чем-либо государству, совершенно свободной, как способствовать спасению ближних, какую службу вы (не катихизаторы, впрочем) пришли сюда принять на себя, ибо будет здесь фукёоквай (собрание, имеющее целью способствовать делу распространения учения) и будет успех вашего служения, ибо спасение людей – дело Божие, – Богу соработники, хотя земной пользы вам от служения не будет.

Первый вопрос: нужны ли фукёоин по Церквам? Нужны.

Единогласно утверждено и правилом поставлено по всем Церквам поставить фукёоин.

2. Кто же по Церквам фукёоин поставлены, или будут поставлены?

В Мориока: Моисей Тамогами, Иеремия Сираива, Тит Конги (гимназист), Михаил Накасима (то же), Тимон Такусари (то же), Матфей Сарукава, Павел Митамура, Авраам Ито, Павел Сибанай, Петр Савано- всего десять; из женщин: Юлия Кодадзима, Нина Идзумисава, Таисия Сайкайси, Анна Митамура, Мария Мукаида – всего пять. Больше нельзя ли? О. Борис советует больше поставить и говорит ныне горячую речь, что прежде без имени фукёоин, принявшие веру, с радостью служили.

4-я тетрадь

В Коорияма: Иоанн Сато, Никанор Тода, Стефан Од, Симеон Ода, Елисей Сайто, Акила Такахаси, Матфей Хисикава – семь; женщин: Ирина Кайкубо, Ольга Такахаси – две.

В Ициносеки восемь: Петр Ниносеки, Авраам Сато Виссарион Канга, Иона Оояма, Матфей Куросава, Петр Циба, Павел Сасаки, Нафанаил Ойгава; женщин три: Мария Мидзуяма (жена о. Иова), Анна Сато, Дарья Ниносеки.

В Хиката: Иоанн Сираиси.

В Яманоме: Исайя Кангета, Моисей Ямада, Яков Кангета; женщин: Екатерина Кангета, Анастасия Ямада, Таисия Ямада Марфа Ямада.

В Мидзусава: Михаил Сирасава, Тимон Ендо.

В Хитокабе: Моисей Кикуци, Иов Кикуци, Авраам Кикуци, Яков Сайга, Даниил Санга, Василий Кикуци, Николай Ямаки; женщин: Пелагея Кикуци, Мария Кикуци, Марфа Санга.

В Кесеннума: Андрей Оомори и после четверо выбраны – всего пять (по письму Бана).

В Тадагое: Павел Хасиба, Петр Хасиба и Лука Камея – всего три (тоже).

В Окутама: Давид Циба, Яков Окотера, Павел Оикава.

В Согей: Петр Сато, Матфей Фудзивара, Иоанн Хидороге, Петр Ооикава.

В Ямада: Петр Ито; еще тесть, но не старающиеся, поэтому и выключаются.

В Мияко: Иоанн Екота, Филипп Койкубо; женщин: Марфа Юуки.

В Хацинохе: Никанор Икава.

В Магата: Иоанн Хатакеяма.

В Ханава: Иоанн Фудзисима, Симеон Нора, Иосиф Кодадзима.

В Оою: Петр Циба, Василий Миками.

Всех ныне фукёоин: семьдесят пять человек.

3. Решено по всем Церквам непременно поставить фудзин-симбокквай – женские собрания. Для образца рассказано, как в других местах оные производятся.

4. Нужно ли разделить приход о. Бориса надвое? Если да, то кого поставить священником?

Об этом просили дать время подумать и посоветоваться, поэтому собрание в половине пятого часа закончено молитвою, чтобы собраться завтра в восемь часов.

С пяти часов была проповедь для язычников в городе. Я говорил с начала седьмого часа до восьми на тему: «О Боге Творце». Ужасно шумели по окраинам комнаты; такое беспорядочное собрание я видел в первый раз, о чем и сказал на собрании по поводу неприличных выходок и криков; уже полицейский несколько утишил; видимо, ненавистники христианства старались помешать проповеди; школьники также прегрубые и невоспитанные здесь – смех почти не переставал среди мальцов, набившихся еще в самый перед. Было человек пятьсот-шестьсот.

14 октября нового стиля. 1889. Понедельник.

В Мориока.

В восемь с четвертью часов о. Борис благословил Собор. Повторен вчерашний вопрос № 4. Молчат. Стали говорить, но дела нет. О. Бориса желают во всех местах, однако же кажется, больше потому, что он уже обеспечен содержанием от Миссии, а для нового священника нужно изыскивать местные средства.

Бан зря болтает, потому что язык у него мясо – мысли ни одной. Из Оою Петр Циба также изрядный болтун – вот и теперь, уже в третий раз говорит, а мысли не изловишь по отсутствию ее, требует только о. Бориса для себя. По трудности удовлетворительно решить вопрос возникает мысль оставить по-прежнему одного священника. – При упомянутии о том, что шесть гун обещают содержание священнику десять ен, если будет о. Борис, а другому не дадут; сказано было, что такие речи – запал остающегося еще, значит, в их сердцах язычества, ибо христианин жертвует Богу, а не человеку, – только «язычник благотворит тому, кого любит»; для христианина, жертвующего на содержание священника, безразлично, кто и какой священник; если дурной или не [?], жертвовать не перестает, а пожалуется Епископу, чтобы священник был переменен или исправлен. Итак, пусть эти два предмета: содержание священника и избрание священника – не будут смешиваемы. Попросили выйти из Церкви и посоветоваться между собою насчет кёокиу и священника. Дано время до одиннадцати часов.

(В нынешнем Соборе участвуют: один Епископ, один священник – о. Борис, один диакон – Иоанн Сайкайси, девять проповедников: Петр Бан, Яков Яманоуци, Симеон Мацубара, Варнава Имамура, Фома Ооцуки, Павел Кацумота, Павел Нигано, Корнилий Морита и Тит Накуй; представители четырнадцати Церквей Мориока, Коорияма, Ициносеки, Яманоме, Мидзусава, Хитокабе, Окутама, Согей, Оохара, Мияко, Хацинохе, Магата, Оою, Ханава, числом двадцать шесть человек; всего на Собрании тридцать восемь человек).

Кстати, пока совещаются, заметить следующее: сегодня утром, в первый раз обозрел внешность Церкви и места; все высмотрит довольно изящно и очень чисто, и неудивительно: Моисей Хамано, начальник Общества кирпичезаводческого, производящего кирпичи для строящейся здесь железной дороги, живущий здесь, пожертвовал недавно на ремонт Церкви и дома пятьдесят ен, каковая сумма и издержана была на все сие, и издержана разумно. Значит, Моисей Хамано не потерял христианского сердца, с ним и Стефан Оогое – служит чем-то, но не при деньгах, ибо и Хамано уже узнал, что он для денег то же, что козел для капусты.

Вернулись с совещания в Церковь и что-то принесли. Послушаем. Сказали, что ныне могут жертвовать двадцать Церквей по сорок сен (экие сквалыжники! Совсем еще полуязычники! И Церквей не двадцать, а сорок могут жертвовать!); значит, восемь ен в месяц. Значит, и священника нельзя поставить! Сказано им в назидание, как жертвуют русские христиане, – что будь здесь они, не восемь, а восемьдесят ен в месяц было бы. Итак, все слово излияния о священнике – битье воздуха. Скажу им: до пятого месяца, когда опять здесь должно быть Собрание, приготовьте содержание священнику пятнадцать ен в месяц (если мало, будет добавлено из Миссии) и возьмитесь обеспечивать ему путешествие по Церквам, тогда будет здесь поставлен священник в помощь о. Борису без разделения прихода. Сказано. Иные согласны, иные нет. Спор без конца, вялый и бесплодный. Решено: с одиннадцатого месяца начать собирать кёокиу – не меньше вышеозначенных обещанных восьми ен, и присылать собранное из Церквей к о. Борису, а он будет отдавать в экитейкёку, в тоже время чрез Сейкёо Симпоо извещать всех, сколько собрано, как скоро сбор дойдет до пятнадцати ен в месяц, и в тоже время обещано священнику обеспечение пути по Церквам – для здешней Церкви будет поставлен или дан священник, но без разделения прихода, ибо и для нового священника нужно на первое время быть под надзором опытного священника и для христиан полезнее узнать одинаково обоих священников, тогда легче будет и разделение прихода на двое. Все приняли единодушно это решение, чем и кончилось пообеденное заседание.

5. Не нужно ли переменить катихизаторов сего прихода?

Христиане Таката и Сакари просят переменить их катихизатора Авраама Янги. Его можно переменить с одним из катихизаторов прихода Иова Мидзуяма (Ильей Накагава).

Еще Илья Яци просит переместить его в другое место, ибо то родина его и там его брат ямаси (проходимец), все говорят: «Соно хито-но ототока?»

Решено переменить Яци на Янги и обратно: в Оодате Янги, в Таката Яци. У Янги, кажется, кроме лени и того, что иногда выпьет, притом же у себя дома (как Бан говорит), кроме ущербов нет; авось, на новом месте обновится.

В Аомори недовольны Василием Ивама, но это со стороны известие – на основании его нельзя переменить.

В Ани, в Акита – для рудников, просят катихизатора, просят христиане Носиро. Но некого послать.

Тита Накуй просят опять в Мориока; нельзя, здесь и двоим пока еще нечего делать, а пусть соберется изобилие слушателей – дан будет еще один для Мориока. Накуй же – для Коорияма и Ханамаки.

Обещан катихизатор для Мориока.

Обещан один катихизатор для Мориока, когда будет истощена вся проповедническая сила здесь, теперь же еще не истощена, у Сайкайси всего одна проповедь в городе, для двух-трех, да и сам о. Борис, когда здесь, может проповедывать.

6. Катихизаторы должны составить таблички – хивари, своих путешествий по Церквам, чтобы христиане везде знали, когда ждать катихизатора, к тому времени могли заготовить новых слушателей. Эти хивари-хёо должны быть присылаемы к священнику в двух экземплярах; священник утверждает и извещает о сем катихизатора, или же делает перемены и извещает о том; другой экземпляр посылает ко мне. Катихизаторы составят эти хёо, вернувшись по своим местам и посоветовавшись с христианами.

Предложены были многие вопросы священником и катихизаторами касательно богослужения, погребения и прочих предметов христианской практики. «Можно ли катихизаторам произносить ектении при общей молитве?» – Катихизаторам есть Часослов, по которому они и пусть читают, пропуская относящееся к части священника и диакона, – «Но как-то неполно без прямого указания предметов молитвы, и христиане уже привыкли к ним», – Так, Господь с Вами, произносите и ектении, нет в этом ничего грешного.

– Можно ли открывать Царские врата, где молельня устроена с ними и не освящена под Церковь? – Чтобы не произошло путаницы, где можно, где нет, для незнающих, где освящена молельня под Церковь, где нет, – не нужно ни открывать Царские врата, ни отдергивать завесы.

– Диакону, когда совершает общую молитву в отсутствии священника, можно ли открывать Царские врата? – Можно. Пусть он и Евангелие для чтения выносит на амвон.

– Диакон крест может ли выносит для целования? – Нет, благославляющий крест принадлежит священнику.

– Диакон Сайкайси: «Но я уже десять лет выношу крест для целования христианам в конце молитвы, я не благославляю им, не держу в руках при целовании, а кладу на аналой». – Тогда делай это и вперед – брать крест в руки и выносить его, хотя бы для […] священнику, […] обычно и диаконам.

– Может ли диакон облачиться без священника? – Имея на то предварительное разрешение и благословение священника, может, так делается и в России, когда, например, диакон посылается поднять тело.

– Может ли катихизатор без священника надеть стихарь при молитве? – Тоже, имея на то предварительное благословение священника, пусть надевает.

Рассказан порядок процессии при погребении, значении кутии. Заповедано Святые иконы в домах ставить на лучших местах, как хозяев дома, украшать их киотами, употреблять лампады пред ними.

Предложена и сделана небольшая подписка на постройку храма в Хитокабе.

В сумерки собрание закончено молитвой.

Сегодня в семь часов еще проповедь в доме одного чиновника и завтра, в пять часов утра, в обратный путь.

На проповеди было человек двадцать чиновников, товарищей Иоанна Тамогами.

15 октября 1889. Вторник.

На ночлеге у Моисея Ямада в Яманоме, на обратном пути из Мориока.

Встал в четыре, к пяти был готов в телегу, но японцы, когда же были аккуратны? Проспали и прокопались сопутники катихизаторов; выехали в седьмом часу. Целый день скучного и неудобного пути в тесной телеге в сопутствии пяти катихизаторов и Моисея Ямада, возвращавшихся с Собрания.

А теперь вот в Яманоме скучный и отвратительный вечер. Рубит дождь; женщины хотели собраться, но вот уже девятый час, а собрания нет; у них было сегодня – пятнадцатого числа – очередное собрание в Ициносеки, но отложили его, чтобы собраться здесь; дождь, по-видимому, помешал многим; несколько же копаются в соседней комнате, нужно выйти к ним и говорить поучение, а тут глаза слипаются, а завтра чем свет нужно дальше, хотя дождь едва ли перестанет.

17 октября 1889. Четверг.

В Санума. Утром в шесть часов.

Вчера утром, в пятом часу, в дождь отправился из Яманоме к берегу, где стоял пароход, ходящий от Исиномаки к Сиогама до сего места. В одиннадцать часов прибыл в Тоёма, откуда на дзинрикися прибыл в Санума, два с половиною ри от Тоёма. Христиане ждали другим путем, чрез Каннари, поэтому пришлось поехать за ними, за город, где ждали. – Церковь в Санума очень просторная, держится от священника весьма чисто. Снабжена всем прекрасно – утварь серебряная, в футляре, жертвованном из Петербурга; есть плащаница, хоругви, – и все держится в большом порядке и чистом от священника; но потолок опустился и закопчен, что не к похвале христиан.

(продолжение – по препятствованию).

В восемь часов открылось в Церкви собрание – фукёоквай.

Были; один Епископ, один священник, семь катихизаторов, двадцать фукёоин – мужчин, пять фукёоин – женщин; всего тридцать четыре человека. – Речь – о служении Богу служением спасения ближним, как самой высшей человеческой обязанности.

Предметы рассуждений и решения следующие:

1. Кто служит фукёоин’ом, кто не служит, – последних исключить; если можно, новых прибавить.

В Санума мужчин тринадцать: Симеон Сасаки, Алексей Като, Симеон Сато, Петр Сато, Аарон Юза (миссионер), Иона Юза (сын), Афонасий Юза, Моисей Юза, Андрей Хоси, Симон Като, Моисей Като, Иоанн Сасаки, Яков Юза; женщин семь: Афонасия Канамори, Дарья Юза (жена Аарона), Ия Юза (жена Якова), Зинаида Сасаки, Сира Ооми, Наталия Като (жена Симона), Нонна Сато, – всего двадцать. Вновь избран: Даниил Хонда; всего двадцать один. Из женщин будут избраны.

В Иосида: не выбраны. Выбрать.

В Ионеока: Захария Като, Петр Накодаци: два.

В Кагано еще некого выбирать.

В Вакаянаги: переизбрать, ибо нынешние не служат.

В Идзуно: Илья Сунгавара (отец Иоанна Конно): один.

В Карисики один дом христиан только, некому служить.

В Дзюумондзи: переизбрать.

В Исикоси два дома, из них один охладевший, некому.

В Ебисима один дом, некому служить.

В Такасимидзу четыре: Симеон Сато, Иосиф Ойгава, Матфей Нумакура, Яков Кимура; женщин восемь: Сусанна Сато, Анна Кимура, Анастасия Канамори, Агафья Сато, Сира Като, Зинаида Ебина, Раиса Сасаки, Елена Намакура, – всего двенадцать.

В Цукитате: Стефан Такахаси – один.

В Мияно: Илия Оояма, Исайя Удзие – два.

В Каннари: Яков Кавамото – один.

Минато, пять ри, Мабуци – Моисей Симотае.

Исиномаки, Кама, Хиробуци – Иоанну Циба.

Иеногава, Накасима, Набурихама – Тихону Сунгияма.

3. Катихизаторы должны сделать: денкёо-но хивари хёо и прислать к священнику два экземпляра (один для меня), равно разослать по всему своему приходу и строго держаться его.

Кроме сего, предметов рассуждения не нашлось, и потому собрание окончилось в двенадцать часов дня. Совершена краткая молитва (пред которою я надел епитрахиль и омофор и, кланяясь, зацепил головою за лампадку, и все рухнуло на мою лысую голову: лампадка, масло, подставка), после которой произнесена небольшая речь и распущено собрание. Так как дело, за которым приезжал, кончено (ибо и женское собрание вчера вечером учреждено), то я мог бы и отправиться, но, поскольку обещана речь язычникам, то должен остаться на сегодняшний вечер.

(В четыре с половиною часа). Сейчас вернулся с погребения одного старика христианина. На отпевании небольшая речь о том, что для христианина, не как для язычника, смерть не страшна. На кладбище шли настоящей христианской процессией: крест (который приготовлен для молитвы), певчие, певшие очень стройно «Святый Боже», катихизатор в стихаре, священник в ризе с крестом и кадилом, гроб, родные и знакомые. Так как погода хорошая, то язычников, особенно детей, было множество; народ очень мирный – ныне ни в чем ни малейшего неприличия или неприязни. Старик – бонза – вышел взглянуть на нового г[?] и мирно спрятался к себе.

Пользуясь часом до проповеди язычникам, нужно записать кое-что о Санума. Вчера, по прибытии, о. Иовом отслужена вечерня, после которой слово на тему: «Благодать вам и мир»; мир с Богом, людьми и своею совестью дан нам Богом, но чтобы принять и сохранить нужна помощь благодати, которая и изливается обильно здесь, в храме, в слове Божием, и молитве, если кто, приходя сюда телом, не забывает душу на распутиях мира, в Таинствах, особенно в Святейшем Таинстве Тела и Крови Христовой, питающем нас для вечной жизни, точно также, как молоком матери младенца для сей жизни, – Опрос о состоянии Церкви. «Метрика, исповедная, приходо-расходная где? Дайте сюда». Насилу принесли метрику, по которой оказалось, что крещено в Санума всех четыреста тридцать шесть, умерло восемьдесят девять. Дальше – кто выбыл в другие Церкви? Сколько ныне христиан налицо? Сколько ходящих в Церковь? Ничего этого не приведено в известиях, и вопрос этот поставил в затруднение всю Церковь, то есть о. Иова, катихизатора Явата и всех сидевших здесь множество христиан; ответили, впрочем, на последний вопрос, что на службу в субботу приходят человек двадцать (катихизатор говорит), человек тридцать (христиане говорят). Сказано, что ныне еще порядка обзора Епископом Церкви священник не знает, и потому не ставится ему в вину вышеозначенное, но к будущему обзору должно быть налицо здесь же в храме церковная ведомость. Сицудзи здесь двадцать, фукёоин двадцать один, Николай Явата проводит в Санума каждую неделю четыре дня, когда бывает у него проповедь, и для новых слушателей.

Спросил, довольны ли христиане священником и катихизатором? Лениво кто-то насилу ответил: «Довольны»; значит, недовольны. Конечно, священник поживее о. Иова был бы желательным, но где же взять? И катихизации мало, но тоже, что делать? Спросил и обратно: священник и катихизатор довольны ли христианами? Оба промямлили что-то; вероятно, довольства. Впрочем, публичный спрос о сем малоцелесообразен; трудно ожидать, чтобы правду сказали прямо в лицо, если недовольны, между тем нахал иной может воспользоваться сим случаем и насолит священнику, и вместе произвести вражду в Церкви. Целесообразней поручать сие дело благочинным, более близким и к священнику, и к христианам, – Хотел детей испытать в знании молитв, заартачились, ни один балбес не прочитал «Отче», хотя говорят, знают – робки очень. Сказал, что в будущем приезде испытаю, чтобы к тому времени хорошенько приготовились, иначе катихизатору и родителям будет выговор.

К женщинам обратился с убеждением завести женское собрание, которого еще здесь нет; предложил сделать сие в этот же вечер, обещались собраться в семь часов. И действительно, собрались больше тридцати.

Я сказал им, что они должны христиански воспитывать свою душу и для собственного спасения, и для рождения и воспитания Боголюбезных детей, а также и для заявления спасительного учения язычницам, как фукёоин, в чем они будут подражать Прискилле, Лидии, Фиве, Марии Магдалине (проповедовавшей Тиверию). Затем сообщил, какие правила приняты женскими обществами в других Церквах, как в Хакодате, Оосака, Токио, Сендае и прочих. После сего, мы все, мужчины, вышли и дали свободу христианкам между собою посоветоваться, как учредить их общество, какие правила принять в основание. Они сделали это – правила приняты почти те же, что я продиктовал, за исключением того, что кандзи назначаются не две или одна, а четыре, – «Не много ли?» На мой вопрос они отвечали, что четырем будет легче собирать на симбокквай христианок; значит, вот и новое здесь; они взглянули на дело так серьезно, что на собраниях предполагают быть непременно всем, для чего будут каждый раз извещать и звать. Мысль собрания им так понравилась, что они в следующее же воскресенье и будут иметь первое собрание, к которому тут же избранные две взялись приготовить кооиги, несмотря на то, что для этого они имеют всего четыре дня. В добрый час! Собрание начато и кончено молитвой, совершенной о. Иовом в епитрахилье.

Пока женщины совещались, мною выслушаемы были отчеты катихизаторов. Неутешительные. У Иоанна Такахаси новых слушателей совсем нет. Христиан у него в Вакаянаги до шестидесяти. Молитва в Вакаянаги бывает в субботу и воскресенье одинаково вечером, собираются восемь-девять человек, утром же в воскресенье никто не приходит – значит, воскресенье никто не думает соблюдать. Весьма печально! Христиане Вакаянаги учение довольно хорошо знают, но в вере ослабели.

В Дзюумондзи христиан до восьмидесяти, считая здесь и Исикоси, где пять человек в одном доме, и Ебисима, где два человека. Христианских домов в Дзюумондзи до двадцати, но из них только четыре довольно хорошие христианские дома; из прочих и на молитву не приходят. Христиане Дзюумондзи очень плохо знают учение, и потому для них нужна проповедь.

В Идзуно и Карисики только четыре дома христиан, прочие потеряли веру.

С сегодняшнего Собора к ведению Такахаси присоединились еще Савабе и Каннари, значит, он еще меньше будет иметь возможность удовлетворять христиан проповедью; новым же слушателям совсем некогда будет ему говорить, хоть бы таковые и явились; впрочем, имеется в виду ему лишь хранить и по возможности одушевлять прежних христиан. Толковал я ему вчера, что для сего нужно ему не лениться посещать христиан, но не засиживаться, чтобы не мешать их делам, а будучи в доме полчаса непременно поучать, а не разводить пустых речей, чего христиане очень не любят в катихизаторах. Хотел сделать ему выговор за леность, но о. Иов говорит, что в сущности он не ленив, а не совсем здоров: раз в месяц, с ним бывает какой-то припадок, в котором он совсем теряет сознание; и вправду, он какой-то неестественный: в двадцать пять лет уже совсем лысый, весьма бледный; жаль, а способности хорошие и учение знает хорошо, – если бы живость и ревность, мог бы все свои места одушевить.

Тихон Сунгияма об Исиномаки: новых слушателей только трое; проповедь в пятницу только, потому кое-кому говорит учение в неопределенное время, больше у него ничего и нет. Видно, что опять опустился. Нужно в новое место; кстати, в Иеногава и Накасима его и просят. Слаб волей сей человек, на каждом новом месте немножко встрепенется, потом опять ослабел.

Моисей Симотомае говорит: в Исиномаки у него новых слушателей десять, до наводнения были два раза в день проповеди, ныне раз или совсем нет.

В Минато шесть новых слушателей в трех домах, куда он и ходит три раза в неделю.

В Кама один дом христианский, туда ходит каждый месяц пятнадцатого и двадцать восьмого числа и проводит целый день, делая коонги; слушателей до двадцати.

Николай Явата говорит: каждую неделю четыре дня проводит в Санума, остальные три дня в Иосида, Енеока, Кагано, Минаката.

В Кагано жена помешанного бывшего катихизатора Малахия, разведшаяся с ним и ныне состоящая за другим мужем; христианского настроения не потеряла, а хочет обратить нынешнего мужа в христианство; слушателей здесь собирается до тридцати (будто?).

В Енеока в четырех домах четырнадцать-пятнадцать христиан, и все собираются на вечер, когда Явата приходит для проповеди; кроме того, язычников собирается десять-четырнадцать человек; здесь христианин Захария Като очень усердный хлопотун.

В Есида христиан около десяти, язычников собирается слушать четырнадцать-пятнадцать человек. Здесь, в Санума, в среду на проповедь его собираются до десяти человек. Всех надежных слушателей у пего во всех местах до тридцати.

(По этим местам, Явата говорит, часто бродят католический патер Мор и протестантский миссионер Джон; ходят один всегда за другим и хулят один другого учение; от обоих, конечно, достается и православию; впрочем, этот Мор какой-то совсем особенный патер; приходит на станцию в Сендае встречать меня, как сам говорит, хотя я его не заметил, потом в Сендае приходил слушать мою проповедь, здесь в Санума приходил смотреть церковь и говорил катихизатору, что наши веры почти одно и то же. Такое миролюбие не в обычае католических веропроповедников; не ловушка ли – тоже? На все, мол, лады у нас.)

По словам о. Иова и Николая Явата, здешняя Церковь (в Санума) в упадке, по безденежью христиан, все в долг живут; общество кооцууся, когда процветало, приучило их к роскоши, а по распадении оставило их всех в долгах. Ныне храм нужно поправить – крыша погнулась, потолок опустился, штукатурка опадает, но средств нет. Хотят разрушить этот храм тем более, что и земля чужая, хотя и нанята с мейдзи 11-го года на пятьдесят лет, и построить небольшой, но и на это нужны деньги; хотят иные снять черепичную крышу и покрыть […], но – некрасиво. Не знаю, как они поступят. Денег у них, впрочем, есть сто ен, собранных христианами; процентами с них уплачивается ежемесячная рента за землю под Церковью. – Церковное же здание здесь действительно поместительное: наверху Церковь, и половину которой не занимают нынешние христиане; внизу комнаты для священника, катихизатора, большая комната для проповеди, кладовая кухни, запасные две комнаты, в которых я ныне помещаюсь, – в первый раз за время путешествия имея удовольствие остановиться в комнате на иностранный манер.

Христиане и здесь не соблюдают поста, беда с ними! Вчера, в среду: «Братия желают угостить вас трапезой», – «Спасибо, давайте». И приносят; мясо, курицу, яичницу! Отослал все обратно и велел дать какой-нибудь зелени, что и пожевал с рисом. А о. Иов произгневил: «Говорил я им, да что ж с ними станешь делать!» – Точно это и оправдание.

Однако – половина восьмого, пора идти на проповедь, говорят, собралось больше ста язычников; Накагава и о. Иов говорят им прежде.

19 октября нового стиля 1889. Суббота.

В шестом часу утра, в Сендае.

Вчера в пять часов, выехали из Санума и, переменивши тележку в Фурукава, в четыре вечера прибыли в Сендай.

Здесь христиане ждали с совещанием насчет постройки здешнего храма. Вечером, когда много собралось, – был, между прочим, и Петр Оодадзуме, ныне чиновник, приглашенный тоже для совещания о сем, – Василий Вакуя, от лица семи сицудзи начал излагать свои соображения. За две тысячи ен, мол, такой храм, как на плане, привезенном мною из Токио, не построить, тем более, что нужно иметь в виду и очистку места, ограду и тому подобное. Долго-долго толковал, что никакой нельзя построить за две тысячи. Все молчали, и я молчал. Один Петр Оодадзуме возражал, что все же нужно сделать хоть смету, – авось можно. «Но нельзя – да и только!» Впечатление выходило такое, что нужно бросить все дела, – чисто по-сендайски! Потому – строить храм человек на двести (по плану на пятьсот) – к чему же, когда он и теперь был бы тесен, если христиане все собрались, – строить нагае к чему же, когда и теперешнее здание – тоже. Итак, бросить, да и только! Я не выдержал, наконец, и сильно укорил их. Не достанет двух тысяч, так почему же они не дадут средств больше? Сам же Вакуя, если захочет, двадцать пять ен может пожертвовать, Итабаси тоже, да и все, если захотят, без продажи своих домов (о чем заикнулись было, когда зашла речь о пожертвовании) и не входя в долг, может сколько-нибудь дать на храм: источники средств в их личных силах, молодости, труде и усердии. Рассказал им назидательный пример недавнего пожертвования верующими в Коодзимаци на расширение женской школы больше двухсот ен в какие-нибудь полчаса, также пример пожертвования христианами Санума на освященную утварь своих головных украшений. Не мог не коснуться укора о. Петра Сасагава, по которому, кажется, все всегда будет невозможно; печально очень его слабость духа, тогда как он мог бы всех одушевлять, будь у него то настроение, какое сказывается и теперь, а сказывалось еще больше в былые времена у его сверстника Петра Оодадзуме. Укор, кажется, произвел отрезвляющее действие; Василий Вакуя благодарил, хотя и сконфуженный, и говорил, отныне иначе будем рассуждать. Я обещал вновь половину того, что не достанет: не достанет тысячу, так пусть они сами пожертвуют пятьсот, другие пятьсот я добуду им с Божией помощью из России, не достанет двух, пусть тысячу сами и так далее, без их же старания я не могу помогать им – это значило бы поощрять их леность и слабость христианского духа, ибо и благодать Божия не помогает берегущимся употребления своих сил и усилий.

Вечер кончился увещаниями о. Петру, диакону Иоанну Катакура и катихизатору Василию Хариу воодушевлять христиан, а также всячески стараться поднять ослабевших в вере, что они могут сделать, только часто посещая их и поучая.

Ныне готов отправиться по чугунке в Токио, чем и закончится нынешняя поездка на север для участвования в фукёоквай.

Р. S. В Токио прибыл в субботу вечером во время всенощной.


Источник: Дневники святого Николая Японского : в 5 т. / Сост. К. Накамура. - СПб : Гиперион, 2004. - Том 2. 880 с. ISBN 5-89332-092-1

Комментарии для сайта Cackle