преподобный Паисий Святогорец

Слова. Том I. С болью и любовью о современном человеке

 Раздел 3Раздел 4Раздел 5 

Часть третья. О Духе Божием и духе мира сего

Глава первая. О мирском образовании и знании

«Внутренняя чистота истинного человека красит и его внешний вид»

Умный человек – это человек очистившийся

Оттачивая свой ум не в божественном, а в лукавстве, человек предает себя диаволу. Но тогда лучше бы ему было и вовсе лишиться рассудка, чтобы в День Судный иметь смягчающие вину обстоятельства.

– Геронда, простота отличается от лукавства?

– Да, как лисица отличается от шакала. Шакал, захотев что-то утащить, смело идет и берет то, что хочется. Лисица же постарается получить желаемое с помощью хитрости.

– А может ли, Геронда, человек считать лукавство остротой ума?

– Да, может, но, всмотревшись в себя – он поймет, что есть лукавство и что – острота ума. Ведь таблица распознания у него есть. Каковы дарования Духа Святаго? Любовь, радость, мир и подобное этому (Гал. 5, 22–23). Есть ли в нем что-нибудь из этих дарований? Не имея в себе названных признаков, человек будет иметь в себе нечто сатанинское, отличительные признаки тангалашки.

Умный человек – это человек очистившийся, освободившийся от страстей. Действительно умен тот, кто освятил и свой ум. Если не освятится ум, то от его остроты нет никакого проку. Вон, журналисты, политики – они ведь люди умные, но многие из них, не имея освященного ума, вместе с умными вещами говорят глупости. Страшные глупости морозят они от большого ума! Если сам человек не извлечет пользы из своего ума, то его умом воспользуется диавол. Если человек не воспользуется остротой своего ума для доброго, то диавол будет использовать ее для злого.

– Значит, не использовав остроты своего ума для доброго, человек дает тем самым права диаволу?

– Если человек не использовал свой острый ум для добрых дел, то права диаволу даются сами собой. Не работая духовно, человек извращает добро. И зло делает тогда не диавол, а сам человек. Например, кто-то умен, но умом своим не работает, лентяйничает. Но раз он не работает головой, то что толку в том, что она умна?

– А может ли обладать способностью к правильному суждению человек умный, но имеющий страсти?

– Прежде всего, ему надо быть внимательным в том, чтобы не доверять собственному рассудку. Доверяя собственному рассудку, человек духовный впадает в прелесть, а человек мирской – сходит с ума. Не надо верить своему помыслу. Надо спрашивать и советоваться, надо освятить свой ум. И вообще человек должен освящать все, что у него есть. Освятившийся острый ум способствует стяжанию рассуждения. У человека умного, но не освятившегося, духовного рассуждения не будет. А человек наивный от природы может какого-нибудь прельщенного принять за святого, а чье-то женоподобное сюсюканье принять за благоговение. В то время как очистившийся умный человек становится весьма рассудительным.

– Геронда, каким образом острый ум очищается?

– Для того чтобы он очистился, человек должен не принимать «телеграммы» лукавого и не иметь лукавых мыслей, но во всем действовать с добротою и простотой. Таким образом, приходит духовная ясность, божественное просвещение. Тогда человек видит сердца людей и не приходит к человеческим заключениям.

– Геронда, связано ли рассуждение со знанием?

– Рассуждение появляется от божественного просвещения. Можно читать Святых Отцов, иметь правильные знания по каким-то вопросам, подвизаться и молиться, однако рассуждение появляется от божественного просвещения. Это явление иного порядка.

– Геронда, в старину люди были лучше?

– Не то, чтобы они были лучше, просто старинные люди имели простоту и добрый помысл. Сегодня люди на все смотрят с лукавством, потому что они все измеряют с помощью рассудка. Европейский дух наделал много бед. Людей изуродовал именно он. Если бы не он, то духовное состояние нынешних людей было бы прекрасным, потому что худо-бедно все сейчас образованны и с людьми можно было бы прийти к взаимному пониманию. Но современных людей учили безбожию, всем этим сатанинским теориям и, таким образом, их привели в негодность, так что к взаимопониманию с ними прийти нельзя. В старину ты не мог достичь взаимопонимания с человеком, если у него не было ни благоговения, ни образованности. Помню, как-то раз один монах, услышав на Литургии Преждеосвященных Даров слова «Иже во́ Свя́ты́х Отца́ на́шего Григо́рия па́пы Ри́мскаго»106, решил, что поминают римского папу и соблазнился. «Не ожидал, – говорит, – никак не ожидал, что вы станете папежниками!» Сказав это, он вышел из храма. Видишь, до чего доводит неведение! Неведение – это жуткое дело. А самое большое зло делают те, в ком благоговение сочетается с беспорядком в голове. Не разбираясь в сущности дела, они создают проблемы.

Знание без божественного просвещения является катастрофой

Если бы люди «притормаживали» свой рассудок, то не только голова у них была бы свежей, но и Божественная Благодать легко могла бы к ним приблизиться. Знание без просвещения является катастрофой. Человек просвещается от Бога, духовно работая над собой, подвизаясь. Он имеет божественное просвещение, опыт жизни в Боге, а не свои, собственные мысли. Поэтому он видит на далекое расстояние. Человек близорукий вблизи видит хорошо, но предметы, находящиеся вдали, не видит. Да и тот, у кого нет близорукости – даже если и увидит он предметы, которые находятся немного подальше, – это ведь тоже не великое достижение. Телесных глаз у человека всего два, тогда как духовных очей у человека множество.

Те, кто удаляется от Христа, лишают себя божественного просвещения, потому что они, как глупцы, сами уходят от солнечного света и идут в место, куда лучи солнца не попадают. В результате они духовно простужены и больны. Если человек не очистится, если к нему не придет божественное просвещение, то его [человеческое] знание, – каким бы оно ни было правильным, – всего лишь рационализм и ничего больше. К такому вот я прихожу заключению. А если исчезнет божественное просвещение, то пользы от всего того, что люди станут говорить и писать, не будет. Псалтирь написана с помощью божественного просвещения, и вы только посмотрите, насколько глубоки ее смыслы! Собери хоть всех [нынешних] богословов и филологов и увидишь: им не сочинить даже одного-единственного псалма с такой глубиной. Царь Давид не был ученым человеком, но ясно видно, как руководил им Дух Божий.

И Церковь сегодня лихорадит, потому что нет божественного просвещения, и каждый судит и рядит, как ему вздумается. А после подмешивается и «человеческий фактор», возникают страсти, и здесь уже диаволу есть где развернуться. Поэтому и не должны стремиться к власти те, кто находится под властью собственных страстей.

– То есть, Геронда, люди должны настойчиво просить божественного просвещения?

– Да, потому что иначе предлагаемые ими решения – порождения их рассудка. А после возникает смущение. Конференции, совещания... И худо, что те, кто этим занимается, не познали прежде всего самих себя. Ведь познание только лишь себя самого стоит больше, чем все знания мира. Человека, который смиренно познает себя, признают и другие. Если бы некоторые [говоруны] познали себя, то, увидев свое плачевное состояние, они бы не смели открыть и рта.

Как-то раз один человек жаловался, что, дескать, нет ни одного православного, чтобы представлять Православие за границей на разных конференциях и прочих мероприятиях. Все говорил, говорил, говорил – так сгустил краски, что просто ложись да помирай. «Когда Бог, – сказал я ему, – спросил пророка Илию: «Что ты ищешь, Илия, на Хориве?» (3Цар. 19:13–18), то Пророк ответил, что он остался один. Тогда Бог сказал ему: «Семь тысяч человек не преклонили колена перед Ваалом». Семь тысяч человек сохранили веру, а пророк Илия говорил: «Я остался один»! И теперь ты сгущаешь краски в то время, когда есть столько верующих! Неужели наш Вседержитель подобен Вседержителю, изображаемому в куполе храма, который от землетрясения может дать трещины, и тогда мы думаем, что с ним делать, чтобы он не осыпался, приглашаем реставраторов, чтобы они его укрепили?» – «Там, в Америке, – ответил он мне, – хоть шаром покати – нет никого». – «Да как же нет, – возразил я, – когда я знаком со столькими верующими из Америки!» – «Да, – говорит, – так-то оно так. Но ведь католики это такие продувные бестии! Так и норовят нас перехитрить!» – «Да католики, – ответил ему я, – уже и сами почувствовали отвращение к папству и сейчас возвращаются в Православие. Когда Патриарх Димитрий107 приезжал в Америку, то разве не сами католики кричали: «Патриарх – истинный христианин, а папа – коммерсант?» Разве католики говорили это не с возмущением? А ты мне твердишь о том, что католики стремятся хитростью проникнуть в Православие, чтобы его разложить, и все подобное этому. Тогда где же, по-твоему, Бог? Разве диавол может вытворять все, что ему вздумается?»

К несчастью, западный рационализм оказал влияние и на восточных православных владык. И вот они находятся в Восточной Православной Христовой Церкви только телом, в то время как всем своим существом пребывают на Западе, который, как им кажется, царствует в мире. А если бы они смотрели на Запад духовно, с помощью света Востока, света Христова, то они видели бы духовный закат Запада, который потихоньку теряет свет Умного Солнца – Христа и погружается в глубокую тьму. Но вместо этого они собираются на конференции и без конца обсуждают темы, которые и обсуждать-то нечего, которые за столько лет не обсуждали даже Святые Отцы108. Все эти действия – от лукавого. Они направлены на то, чтобы заморочить головы верующим людям и соблазнить их, чтобы одних подтолкнуть к ереси, а других – к расколу. Таким образом завоевывает новые плацдармы диавол. Ох-ох-ох, эти люди мучают народ и морочат ему голову.

А с чего начинается все подобное вышесказанному? С того, что человек, не работая духовно, имеет помысл, что он духовный человек, и после этого несет глупости. Ребенок, обладающий естественной чистотой ума и малым знанием, скажет тебе разумные вещи. И напротив – человек прекрасно образованный, но с умом, закопченным от принятого им бесовского воздействия, будет говорить самые мерзкие богохульства.

Тот, кто постоянно оттачивает свой ум знанием и при этом живет, удалившись от Бога, в конце концов делает свой ум обоюдоострым. И тогда одной его стороной он поражает себя самого, а другой стороной – своими рассудочными, не терпящими пререканий человеческими решениями – ранит людей. Человеческое знание приносит пользу тогда, когда оно освящается, становится божественным. В противном случае – это человеческое ухищрение, рассудочность, мирская логика. Необлагодатствованный ум сам по себе – это не намагниченная железная палка, которая бьет по металлическим предметам, желая, чтобы они к ней прилипли. Но они не прилипают, а только искореживаются под ее ударами.

Таковы нынешние люди. Все они воспринимают с позиции сухой рассудочности. Эта рассудочность – настоящая катастрофа, ибо сказано, что «ра́зум кичи́т» (1Кор. 8, 1). Если в человеке нет божественного просвещения, то знание никчемно, оно приносит разрушение.

Наука должна быть использована в жизни духовной

Все зло начинается с рассудка, когда он вращается только вокруг науки и совершенно удален от Бога. Поэтому такие люди и не находят внутреннего мира и уравновешенности. Тогда как если ум людей вращается вокруг Бога, то и науку они используют для внутренней работы над собой и для блага мира, потому что в этом случае их рассудок освящен.

– То есть, Геронда, наука не приносит пользы человеку?

– Наука приносит много пользы, но приносит и много мути. Я знаком с людьми, которые, будучи недостаточно образованны, обладали большей ясностью ума, чем люди ученые. Те, кто по Благодати Божией очистит свой ум от мути, которую привнесла в него наука, будут иметь больше рабочих инструментов. А если эти инструменты – знания не освятятся, они могут быть использованы лишь для мирского, но не для духовного делания. Знания быстро освящаются, если у человека появляется добрая обеспокоенность. Люди, отдающие предпочтение своему внутреннему образованию – образованию души и внешнюю образованность также использующие для образования внутреннего, быстро преображаются духовно. А если они не только теоретики, но и практики – в отношении духовном, то их помощь миру весьма велика, потому что они выводят людей из удушья адской муки и приводят в райское радование. Такие Божьи люди часто могут иметь дипломов меньше, чем иные ученые мужи, но их помощь миру много больше. Такой человек Благодатию многою благ, а не кучей ненужных бумаг (то есть дипломов). Мир наполнился грехом, и необходимо много молитвы и личного духовного опыта. Многая писанина – это бумажные деньги, достоинство которых зависит от того, чем они будут обеспечены. Следовательно, каждому необходимо трудиться на руднике своей души.

Помню, как в Эсфигменском монастыре один старенький монах был настолько простой человек, что даже Вознесение считал одной из святых. Он молился Вознесению по четкам и говорил: «Святая угодница Божия, моли Бога о нас!» Как-то раз один из монахов в монастырской богадельне заболел, и простецу нечем было его покормить. Тогда он быстренько спустился по лестнице на нижний этаж, открыл окно, выходившее на море, высунул через него руки и попросил: «Святая моя Аналипсия109, дай мне рыбку для брата!» И о чудо! Тут же из моря прямо ему в руки выпрыгивает вот такая здоровенная рыбина! Все, кто это видел, застыли в изумлении. А простец с улыбкой поглядывал на них, словно говоря: «Да что же вы в этом видите странного?» А мы с вами знаем, когда совершается память одного Святого, когда пострадал другой, когда, где и как произошло Вознесение, и со всеми нашими знаниями не можем вымолить даже малюсенькой рыбешки! Таковы-то вот «странности» духовной жизни, и логике той части интеллигенции, которая имеет в себе не Бога, а свое «я», эти «странности» неподвластны. Неподвластны потому, что такая интеллигенция обладает бесплодным мирским знанием, потому что она больна мирской духовной болезнью и ей недостает Духа Святаго.

Святый Дух снисходит не с помощью техники

Слово, сказанное от интеллекта, не изменяет души, потому что оно является плотью. Души изменяет рожденное от Святаго Духа слово Божие, обладающее божественной энергией. Дух Святый снисходит не с помощью техники, поэтому у Богословия нет ничего общего с бесплодным научным духом. Святый Дух снисходит Сам – если найдет в человеке необходимые для этого духовные предпосылки. А духовная предпосылка состоит в том, чтобы человек очистил от ржавчины свои духовные провода и стал хорошим проводником – дабы приять духовный ток божественного просвещения. Таким образом, человек становится духовным ученым, богословом. Говоря «богословом», я имею в виду тех, чье богословие обеспечено золотым запасом богословия и чей богословский диплом имеет цену, а не тех, кто имеет ничем не обеспеченную бумажку – диплом богослова, подобный никому не нужным дешевым бумажным деньгам времен оккупации.

Часто человек годами тратит силы своего ума на то, чтобы выучить один-два иностранных языка. В нашу эпоху едва ли не большинство людей знают иностранные языки, но поскольку эти языки не имеют ничего общего с языками Святой Пятидесятницы, мы переживаем величайшее Вавилонское столпотворение. Величайшее зло в том, что, занимаясь сухим рассудочным богословием, мы выдаем наш рассудок за Святой Дух. А это называется «мозгословием», от которого рождается вавилонское столпотворение. Тогда как в Богословии есть много языков и множество благодатных дарований, но все эти языки находятся между собой в согласии, потому что у них один Хозяин – Святый Дух Пятидесятницы и эти языки огненны.

– Геронда, в одной стихире на Пятидесятницу говорится: «Вся́ подае́т Ду́х Свя́ты́й»...»

– Да, подает, но тому, кто способен вместить. Как Он подаст тому, кто вместить не способен? Слово смиренного человека, основанное на его личном опыте и с болью рождающееся из глубин его сердца, имеет цену намного большую, чем куча красивых слов, которые одно за другим соскакивают с отточенного учением языка [образованного] человека. Этот язык не извещает души людей, потому что он – плоть, а не огненный язык Святой Пятидесятницы.

Нам надо освятить знание

Знание – это вещь хорошая и образование тоже. Но если знание и образование не освятятся, то они окажутся ни на что негодными и приведут к катастрофе. Как-то раз ко мне в каливу пришли несколько студентов, нагруженных книгами, и сказали: «Мы, Геронда, пришли побеседовать насчет Ветхого Завета. Разве Бог не позволяет знание?» – «Какое знание? – спросил я. – То, которое приобретается рассудком?» – «Да», – отвечают они. «Но это знание, – сказал я, – доведет тебя только до Луны. К Богу оно не возводит». Силы интеллекта, которые при миллиардных затратах поднимают человека на Луну, это вещь хорошая, но много лучше их те духовные силы, которые на немногом «горючем» – на одном сухаре – возводят человека к Богу – цели его назначения. Однажды я спросил пришедшего ко мне в каливу американца: «Чего вы достигли, будучи столь великим народом?» – «Мы, – отвечает он, – слетали на Луну». – «А она, – спрашиваю, – далеко?» – «Ну, скажем, полмиллиона километров», – отвечает он. «И сколько же, – говорю, – вы потратили миллионов, чтобы на нее слетать?» – «С 1950 года и до сего дня мы потратили на это так много, что утекли целые реки долларов», – отвечает американец. «А что же до Бога-то, – спрашиваю, – не долетели? Бог далеко или нет?» – «Бог, – говорит, – очень далеко!» – «Ну, вот видишь, – отвечаю, – а мы долетаем до Него на одном сухаре!»..

Знание естественное способствует стяжанию знания духовного. Однако, не выходя из естественного знания, человек не выходит из естества и не восходит на Небо. То есть он не выходит из рая земного, того сада, который орошали воды Евфрата и Тигра, он радуется прекрасной природе и животным, но не восходит в небесный рай, чтобы возрадоваться вместе с Ангелами и Святыми. Для того чтобы взойти в небесный райский сад, необходимо иметь веру в Хозяина этого Сада; чтобы возлюбить Его, необходимо признать свою греховность, смириться; чтобы Его познать, беседовать с Ним в молитве и прославлять Его – и когда Он помогает нам, и когда Он испытывает нас.

– Геронда, необходимо ли изучение догматических, богословских книг человеку, которому по душе поклоны, посты, подвижничество и все подобное этому?

– Если человек обладает элементарным образованием, то догматические познания – это инструмент, который ему помогает. Однако не следует стремиться приобрести знания для того, чтобы помогать другим или быть способным сказать что-то умное. Нет, знания [в области богословия] необходимо стяжать для того, чтобы помочь себе самому. Если человек постарается освятить свои таланты, дарованные от Бога, то приходит Благодать, которая и самого человека освящает. А там, в Благодати – и догматика, и богословие, потому что в этом случае человек опытно переживает Таинства Божии. А кто-то может быть человеком простым и, довольствуясь тем, что даровал ему Бог, не иметь желания выучить больше.

– А если, живя в монастыре, мы все еще желаем мирского знания, то что это значит?

– Это значит, что у нас нет разумения. «Уразуме́ете и́стину и и́стина свободи́т вы́» (Ин. 8, 32). Когда человек смирится и просветится, тогда освящаются и его умственные способности, и сама сила его рассудка. Энергия рассудка до того, как он освятится, является плотской. Если, будучи неученым, человек эгоистично истолковывает догматы и читает Апокалипсис, Святых Отцов и подобные книги, он помрачается и, в конце концов, доходит до неверия. Он приступает к этому с эгоизмом, и потому от него уходит Благодать Божия. Видите: смирение помогает во всем, силу дает именно оно. Мой наимудрейший замысел или найденное мной самое мудрое решение есть величайшая глупость, если в них присутствует эгоизм. Тогда как смирение есть настоящая мудрость. Поэтому прилагаемые старания должны сопровождаться любочестием и многим смирением. В противном случае, вместо пользы они приведут к противоположному результату. Помрачается ум человека, и после этого он произносит богохульства, потому что приступил к делу эгоистично. Предпринятое им превосходит его силы. Даже для человека образованного, если он хочет истолковать догматы, есть опасность повредиться. Насколько же больше эта опасность для человека неученого, если он хочет проникнуть в святоотеческий дух, не находясь в соответствующем духовном состоянии! Ведь будь он в этом состоянии хоть немножко, он бы уже не стал подвергать себя этой опасности, он бы говорил: «Если мне что-то понадобится, Бог меня просветит. Исполню-ка я то, что мне понятно. Ведь и этого – так много!»

– То есть, Геронда, если кто-то неправильно толкует Евангелие, значит, у него нет смирения и благоговения?

– Да. Ведь если нет смирения, то толкования, которые он дает, являются толкованиями «от ума», от рассудка. Божественного просвещения в таких толкованиях нет.

– Если человек не понимает какой-то догмат или место из Священного Писания, то ему лучше оставить их до времени?

– Да, надо сказать себе: «Здесь сокрыт какой-то глубокий смысл, но я его не понимаю». Я поступал в подобных случаях именно так. Когда в молодости я читал Евангелие и какое-то место в нем было для меня непонятным, я не старался его истолковать. Я думал: «Здесь сокрыт какой-то глубокий смысл, но я его не понимаю». А потом, когда это было нужно, я видел, как толкование приходило само собой. Но я все равно говорил: «Спрошу-ка я кого-нибудь еще – как толкуется это место?» И оказывалось, что я понимал это место точь-в-точь как общепринятые святоотеческие толкования. Ведь если кто-то старается [самостоятельно] истолковать Евангелие, а тем более не понимая его, то это бесстыдство. Поэтому, читая Священное Писание и Святых Отцов, не истолковывайте прочитанное с помощью рассудка, но включайте в работу добрые помыслы – до тех пор, пока не придет рассудительное божественное просвещение, и тогда трудное место изъяснится само собой.

– А может ли человек, достигнув лучшего духовного состояния, понять какое-то место глубже?

– Не то чтобы глубже. В одном божественном смысле сокрыто много божественных смыслов. Какие-то из них он может понять сразу, а какие-то позже. Один человек может очень много читать, много узнавать, но быть совершенно не в состоянии проникнуть в смысл Евангелия. А другой, может, читает немного, но он имеет смирение, подвижнический дух и поэтому Бог просвещает его, и он постигает Евангельский смысл. Тот, кто хочет читать больше, может хотеть этого от тщеславия или же для того, чтобы получать удовольствие. Все равно, что человек, который наблюдает за состязанием борцов и, не обращая внимания, как они борются, – чтобы это помогло стать борцом ему самому, – то и дело глядит на часы, лишь бы не опоздать на все новые и новые борцовские турниры. И таким образом, он не становится борцом сам, но остается зрителем.

– Геронда, часто о человеке образованном говорят: «Это просвещенный человек». Это действительно всегда так?

– Говоря «просвещенный человек», мы имеем в виду человека просвещенного духовно, зрелого духовно. Я заметил, что как человек неученый может быть и очень гордым, и очень смиренным, так и человек образованный может быть и очень гордым, и очень смиренным. То есть вся основа во внутреннем просвещении. Это то, о чем говорит Василий Великий: «Важнее всего – это занимать высокое место и иметь смиренное мудрование». Тот, кто занимает какую-то значительную должность и имеет немного гордости, некоторым образом имеет в этом оправдание. Но нет никакого оправдания тому, кто имеет гордость, не занимая высоких должностей. Вся основа – в просвещении себя, во внутреннем просвещении. Если человек просвещен, образован и при этом имеет смиренное мудрование, то это лучше всего. Однако не имеет ни малейшего оправдания тот, кто, не получив большого образования, имеет высокое самомнение.

«Разум кичит»

В большинстве случаев внешнее образование приносит вред – потому что оно развивает в человеке большое самомнение, «великую идею» о самом себе. А затем эта идея становится преградой, которая препятствует Благодати Божией к нему приблизиться. Тогда как если человек выбрасывает самомнение – ложную идею о самом себе, то наш Добрый и Богатый Отец обогащает его Своими светлыми божественными идеями. Однако если несчастный человек имеет великую идею о самом себе и удерживает эту идею в своей голове, то он так и остается головастиком, плотью, и не ведает Благодати Божией – Духа Святаго. То есть существует опасность того, что многие знания «раздуют» его голову, превратят ее в воздушный шар. И тогда человеку угрожает опасность или лопнуть, подобно воздушному шару в воздухе (от шизофрении), или упасть на землю (от гордости) – и разбиться в лепешку. А потому знание должно следовать за страхом Божиим и идти рука об руку с деянием – чтобы поддерживалось равновесие. Одно лишь знание вредит.

Когда я, будучи побуждаем эгоизмом, говорю что-то ради того, чтобы мною полюбовались, потому что я придумал что-то лучше других, то вступают в действие духовные законы – для того чтобы я пришел в себя. Однако, происходя постоянно, такое эгоистическое самовыставление наносит человеку вред. Ресничка, попадая в глаз, его немного раздражает. Однако, попадая в глаз постоянно, она вызывает сильное воспаление. Так и здесь – возникает духовное «воспаление». Если человек не обделен умственными способностями и с легкостью справляется с каким-то делом, то он должен повергаться перед Богом в прах, денно и нощно благодаря Его за то, что Бог дал ему ум и поэтому, не уставая, он может справляться со своим делом. Не благодарить Бога – да разве можно?!

– Геронда, а если человек считает, что ни с чем не может справиться?

– Тогда тангалашка искушает его с противоположного «бока». Спросили как-то раз верблюда: «Какая дорога тебе больше нравится – в горку или под горку?» – «Ну, а ровное-то место куда подевалось?» – спросил в ответ верблюд.

Те, у кого вовсе нет разума, находятся в лучшем положении. Нам-то разум дан, чтобы в лучшем положении находились мы, разумные, но вот вопрос: как мы его используем? С нас за это спросится. Как же премудро все устроено Богом! Те, у кого нет разума – радостны и в будущей жизни будут в лучшем положении, тогда как те, у кого много ума – мучаются.

– Геронда, умственно отсталые люди в жизни иной не будут ущербны?

– В конечном итоге и «много мозгов» и «мало мозгов» равным образом превратятся в прах. Там, на Небе, будет пребывать ум. На Небе святые богословы не будут находиться в более выгодном положении по отношению к познанию Бога, чем те, кто в этой жизни были умственно неполноценны. Возможно и то, что последним Праведный Бог даст и нечто большее, потому что в этой жизни они были многого лишены.

Будем правильно работать головой

– Геронда, тогда почему же Вы часто говорите, что образование – это хорошая предпосылка для монашества?

– Смотри: человек образованный может прочитать что-то Святых Отцов и при небольшом старании – поскольку он понял прочитанное – быстро преуспеть. Человеку же необразованному, если у него нет благоговения, преуспеть непросто. Необразованному требуется собственным опытом достичь божественных событий, чудес и уже потом постигать читаемое через пережитое. Тогда как человеку образованному для того, чтобы быстро преуспеть, достаточно небольшого старания – только бы он работал головой, не застревая на одной лишь теории так, чтобы она его окрадывала. Я, конечно, не говорю, что ему надо стараться посредством своего интеллекта познать Таинства Божии.

– То есть, Геронда, человеку необходимо использовать свой интеллект в борьбе со страстями?

– Не только в этом, но и сверх того. Человек видит благодеяния Божии, видит всю Вселенную и славословит, благодарит Бога. Погляди: ведь сначала сам Авраам взыскал Бога. Бог Авраама взыскал потом.

– То есть?

– Отец Авраама был идолопоклонником – он поклонялся истуканам. А Авраам наблюдал за Вселенной, и то, что люди поклонялись бездушным идолам, привело его в недоумение. Он начал работать головой и сказал: «Не может быть, чтобы эти идолы, эти деревяшки, были богами и сотворили сей мир. Так кто же его сотворил? Кто сотворил небо, звезды, солнце и все остальное? Я должен найти истинного Бога. В Него я уверую, Ему поклонюсь». Вот тогда-то Бог и явился ему и сказал: «Изы́ди и́з земли́ твое́я и о́т ро́да твоего» (Быт. 12, 1). Бог привел Авраама в Хеврон, и Авраам стал любимым Божиим чадом.

Человек образованный может и не иметь благоговения, но, будучи способным понимать вещи легко, он, обладая немногим смирением и немного подвизаясь, – достигнет преуспеяния. Например, когда в роте связи, где я проходил военную службу, нас начали обучать воинской специальности радиста, то некоторые позывные были на английском языке. Те, кто был образован и знал английский, выучивали их сразу. А нам, остальным, это было непросто. Да и на занятиях по теории, которые были не такими сложными, тем, у кого был хоть какой-то запас знаний, было легче, чем нам.

Человек должен уразуметь благодеяния Божии, понять, что ему дано. Для чего Бог дал нам разум? Для того, чтобы мы исследовали, изучали, следили за собой. Бог дал людям голову не для того, чтобы они постоянно ломали ее над тем, как найти все более и более быстрое средство передвижения из одной страны в другую. Он дал нам разум, чтобы мы с усердием прилагали его к главному – к тому, как достичь цели своего назначения, Бога, истинной райской страны.

Какие же благодеяния оказал Бог народу Израильскому! Какие знамения, сколько чудес! И, несмотря на это, когда Моисей со скрижалями, на которых были написаны десять заповедей Божиих, задержался на Синае и спустился с него не сразу, народ отдал [Аарону] свои золотые украшения для того, чтобы сделать из них золотого тельца и поклоняться ему (Исх. 32, 1–6). Но в нашу-то эпоху мозги у людей... не телячьи! Поэтому образованному человеку нет оправдания в том, что он не понимает, что правильно и что нет. Бог дал нам разум для того, чтобы человек обрел своего Творца. А вот европейцы, те своим разумом переусердствовали. Убрав из своей жизни Бога, они запутались и приближаются к пропасти.

А некоторые, несмотря на то, что имеют ум, сообразительность и прочее – все предпосылки для того, чтобы преуспеть, – невнимательны к тому, что им говоришь. Только начинаешь им о чем-то говорить, они кричат: «Понял, понял!» и, перебивая тебя, спешат сами закончить твою мысль. На Святую Гору приезжают очень умные ребята. Когда им что-то говоришь, то создается впечатление, что они схватывают услышанное на лету. Однако, будучи невнимательными, они задирают нос, и «схваченное на лету» от них... улетает. Зато другие, несмотря на то, что имеют не столь острый ум, с благоговением внимают тому, что им говорят, не перебивают, дослушивают до конца, и услышанное остается с ними. Первые многое понимают, со всех сторон собирают знания, заполняются ими – и ничего не делают. Разум, который дал им Бог, они приводят в негодность, их голова становится все равно что набитая соломой. Имея гордость, они не дают Благодати Божией их осенить. Тогда как вторые, не будучи семи пядей во лбу, очень смиряются. «Я, знаете ли, – говорит человек такого склада, – ужасно тупоголовый!» и переспрашивает: «Как-как ты сказал?» И такие люди стараются применить услышанное на практике. Таким образом, они исполняются Благодатью и преуспевают. Смиренный человек обычно много знает, тогда как у эгоиста знаний нет – потому что он не смиряется и не спрашивает. Преподобный Арсений Великий был самым образованным человеком в Византийской империи. Император Феодосий Великий взял его в учителя двум своим сыновьям – Аркадию и Гонорию. Однако, уйдя в монахи и поселившись в пустыне, он, сидя у ног необразованного Аввы Макария, говорил: «Я не знаю даже азбуки этого [простолюдина]»110.

– Геронда, а как достичь того, чтобы не исследовать вещи посредством одного лишь рассудка?

– Человек должен использовать свой рассудок правильно. С помощью рассудка он должен трудиться над исследованием величия Божия, чтобы обрести Бога, а не делать богом свой рассудок. Умные люди должны быть духовно преуспевшими. Им достаточно бросить на что-то взгляд, чтобы понять, в чем дело. Работая рассудком, человек может помочь своему ближнему – в противном случае он может его измучить. Я знаю такие случаи из жизни мирян. Был я знаком с одним пареньком. Когда его отец умер, их осталось четверо детей. Мать снова вышла замуж, и ни от нее, ни от отчима дети не видели никакой любви. Когда этот несчастный подрос, он открыл промтоварный магазин и стал трудиться. Однажды он услышал, что умер какой-то человек, оставив сиротами троих детей. Ему стало больно за этих малышей, и он предложил вдове умершего: «Если хочешь, давай поженимся, будем жить как; брат с сестрой и вырастим этих деток». Та согласилась. Сейчас они ведут духовную жизнь, читают Жития Святых, Добротолюбие, ездят по монастырям, имеют духовника. Этот человек должным образом размыслил, поступил правильно и приял божественную Благодать. А в противном случае тангалашка внушал бы ему: «Тебя в детстве мучили, вот и ты сейчас мучай этих детей». Однако этот человек отомстил за себя не злом, а добром. Одни используют свой разум для доброго и придумывают что-то доброе. Другие используют его для разрушения, и тангалашка тоже помогает им в этом.

В случае с Авелем и Каином мы видим то же самое (Быт. 4, 2–15). Разве Бог сотворил Авеля из одного теста, а Каина из другого? Нет. Но Авель правильно работал своим разумом, который даровал ему Бог. «Бог, – подумал он, – дал мне целое стадо овец – так неужели я не дам Ему одного ягненка?» Он выбрал самого лучшего ягненка, заклал его и принес в жертву Богу. А Каин принес в жертву Богу пшеницу вместе с мякиной и высевками. Один принес в жертву отборного ягненка, а другой – ни на что не годные остатки колосьев, стеблей и другие отходы от молотьбы. Ну ладно, не хочешь ты приносить в жертву ягненка – так; возьми же, по крайней мере, немножко чистой пшеницы! Но, к несчастью, Каин взял пшеницу со всяким мусором и стал воскурять ее на жертвеннике. Что принес в жертву один, и что другой! Жертва Авеля была благоприятна Богу, и после Каин позавидовал Авелю и убил его. Таким образом, Бог воздал Авелю за то, что он претерпел, а его старший брат кружил по лесам подобно дикому зверю. Понятно, что Бог даровал каждому человеку свободу, но во благо использовал эту свободу Авель.

Глава вторая. О рационализме нашего времени

Здравый смысл в духовной жизни

– Геронда, какое место в духовной жизни занимает здравый смысл?

– Какой здравый смысл? Мирской? Такой здравый смысл не занимает в жизни духовной никакого места111. В духовной жизни через окно к тебе входят Ангелы и Святые, ты видишь их, беседуешь с ними, потом они от тебя уходят. Если же ты захочешь исследовать такие события с помощью здравого смысла, то ничего не получится. К несчастью, в нашу эпоху умножившихся знаний доверие одному лишь здравому смыслу сдвинуло веру с ее оснований и наполнило души людей сомнениями и вопросительными знаками. А потому мы лишили себя и чудес – ведь чудо переживается опытом, а не изъясняется посредством здравого смысла. Наоборот, вера в Бога привлекает на землю божественную силу и опрокидывает все человеческие умозаключения. Вера совершает чудеса, воскрешает мертвых и оставляет науку стоять с разинутым от удивления ртом. Если смотреть со стороны, все явления духовной жизни кажутся лишенными здравого смысла. Если человек не повергнет долу свое мирское мудрование, не станет человеком духовным, то познать кажущиеся странными, нелогичными таинства Божии ему невозможно. Всякий, кто полагает, что может познать Божии Таинства с помощью внешних научных теорий, похож на того глупца, который хочет увидеть рай в телескоп.

Здравый смысл приносит много вреда, если кто-то хочет исследовать с его помощью то, что относится к области божественного – Таинства, чудеса. Католики со своим «здравым смыслом» дошли до того, что подвергли Божественное Причащение анализу в химической лаборатории – чтобы увидеть, действительно ли это Тело и Кровь Христовы, тогда как святые [одной лишь] верой часто видели на святой лжице Плоть и Кровь. Скоро дойдут до того, что святых будут посылать на рентген, дабы убедиться в их святости! Католики отбросили от себя Святой Дух, заменили Его собственным здравым смыслом и доходят даже до белой магии. Одному католику, имевшему доброе расположение (несчастный плакал), я сказал так: «Среди различий между нами важное место занимает вот что: вы стоите на разуме – а мы на вере. Вы развили рационализм и, вообще, «человеческий фактор». Своим «здравым смыслом» вы ограничиваете божественную силу, потому что Благодать Божию вы отодвигаете на последнее место. В святую воду вы добавляете химические консерванты, чтобы она не портилась. Мы в испорченную воду добавляем воду святую, и испорченная вода становится хорошей. Мы веруем в освящающую Благодать, и святая вода хранится и двести и пятьсот лет, она не портится никогда».

– То есть, Геронда, человек предпочитает Богу логику, здравый смысл?

– Может быть, лучше сказать не логику, а гордость? Ведь, в сущности, «здравый смысл», о котором мы сейчас говорим, есть на самом деле не здравый, испорченный «смысл». Гордость – это испорченная логика, это «здравый смысл», в котором кроется эгоизм и свил свое гнездо враг – бес. Когда к нашим действиям примешивается «здравый смысл» подобного рода, мы даем диаволу права [над собой].

– Геронда, а если духовному человеку надо преодолеть какое-то искушение, то здравому смыслу все равно не должно быть места?

– В этом случае нужно сделать то, что возможно по-человечески, а то, что по-человечески сделать невозможно – оставить на Бога. Есть люди, которые все стремятся «пощупать» рассудком. Как те, которые хотят творить умную молитву головой. Чтобы сосредоточиться, они напрягают голову, и потом она начинает болеть. Если бы я подобным образом подходил к тем проблемам, с которыми мне ежедневно приходится сталкиваться, то разве я мог бы с ними справиться? Но я делаю то, что можно сделать по-человечески, а в остальном полагаюсь на Бога. «Бог, – говорю я, – покажет выход и просветит в том, что необходимо сделать». Многие начинают причитать: «Как справиться с таким-то делом, как быть с другим, что делать с третьим?» – и от малейшего пустяка у них болит голова. Стараясь упорядочить что-то посредством одной лишь рассудочности, человек заморочивает себе голову. Перед каждым своим действием надо давать действовать Богу. Не надо делать что-то, не доверившись Богу, потому что в этом случае человек тревожится, утомляет свой рассудок и чувствует себя плохо душой.

– Геронда, раньше Вы говорили, что до перенапряжения не доходите. Как Вам это удается?

– Да, я не перенапрягаюсь, потому что не подхожу к тому, с чем мне приходится сталкиваться, с помощью рассудка. Если у меня болит голова, то это или от простуды или от пониженного давления. А со сколькими проблемами мне приходится сталкиваться! Каждый день у меня люди с вопросами, с болью, и потом я опять возвращаюсь мыслью к тем, кто приходил ко мне с разными проблемами, к больным, к тем, у кого есть какая-то нужда. И вот ведь: если приходивший ко мне больной становится здоровым, то он почему-то не сообщает мне об этом, чтобы я немножко порадовался. И я продолжаю держать в памяти и его.

– Геронда, а как монах может упорядочить свой помысл, чтобы не выбиваться из сил от рассудочности?

– Помысл надо упорядочить с помощью духовно здравого смысла, а не с помощью мирской рассудочности. Надо повернуть ручку настройки на духовную частоту. Монах должен мыслить духовно и расположить себя духовно. Даже в мирянине, – если он человек духовный – мирской здравый смысл не имеет никакого места. Мирской здравый смысл годится для хорошего, но неверующего человека.

– Геронда, а что Вы имеете в виду под словами «расположить себя духовно»?

– Расположить себя духовно – значит радоваться не тому, чему радуются люди мирские, а противоположному. Например, радоваться, что тебя не ставят ни во грош. Мы будем двигаться в духовном пространстве, только если наши устремления будут противоположны мирским. Тебе хочется денег? Отдай и кошелек. Хочется на архиерейскую кафедру? Сажай себя на скамью подсудимых.

– А у нас, Геронда, какой процент здравого смысла?

– Кое-какие «винтики» вам надо бы поослабить. Молитвенно желаю, чтобы вы дошли до того умопомрачения любви, которое есть божественное безумие. А иначе те, кого привозят в Лембети112, находятся в положении лучшем, нежели христиане, имеющие рационализм, то есть гордый здравый смысл.

Мирская рассудочность мучает человека

– Геронда, я чувствую, что мое сердце жесткое, как камень. Что мне делать с моим жестокосердием?

– У тебя не жестокосердие, а «головосердие». Все твое сердце собралось в голове, и сейчас работает только она. Но у тебя еще есть возможность исправиться – сердце может вернуться на свое место.

– Каким образом?

– Каждый день читай по одному канону из Феотокариона113. Это самое лучшее лекарство для того, чтобы заработало сердце. Сердце у тебя есть, но его заслоняет рассудочность. Ты скопировала себе европейский типикон, европейский менталитет. Во всем ты стараешься быть формально безукоризненной. Будь ты сотрудницей какого-нибудь европейского светского учреждения, тебя всем ставили бы в пример. На работу приходишь минута в минуту, порученное дело выполняешь безукоризненно. Ты была бы для всех эталоном. Если ту же самую последовательность ты приложишь к духовной жизни, то будешь двигаться семимильными духовными шагами и быстро достигнешь рая. Но видишь ли, европейский дух со своей рассудочностью влечет человека не к Богу, а куда-нибудь на Луну. Сейчас ты ведешь себя, как в светском учреждении. Однако в духовной жизни все по-другому. Необходима простота. Веди себя просто и имей доверие Богу.

– Геронда, а как приобрести эту простоту?

– Просверлить надо твою головушку и вкачать в нее мозги времен давно минувших! Погрузи себя в простоту Отечников и Патериков, для того чтобы познать ту духовную науку, которая возводит душу ввысь и восстанавливает ее силы. Тогда и человек не будет болеть. Рассудочность мучает человека. Например, я говорю: «Надо сделать так» и делаю – потому что это надо сделать. То есть я делаю это не от сердца, а потому что мне подсказывает так рассудочность. И не только рассудочность, но и воспитанность говорит: «Надо уступить свое место другому». Однако этого не говорит сердце. Но если мое сердце взыграет и я уступлю свое место от любви, то это совсем другое дело. Тогда я почувствую радость.

В наших действиях не должно присутствовать нашего «я». Не надо искать покоя для самих себя. Это мешает приходу Христа. Надо стремиться к тому, что доставляет покой другому человеку. Действительный покой рождается от доставления покоя другому. Тогда в человеке почивает Бог, и сам человек перестает уже быть человеком, достигает обожения. В противном же случае работает один лишь рассудок и все остается плотским, человеческим.

Мирской «здравый смысл» утомляет рассудок и истощает телесные силы: он зажимает, ограничивает сердце, тогда как духовно здравый смысл сердце расширяет. Если разум используется разумно, то он может уязвить сердце и помочь ему. Когда ум уходит в сердце и становится его сотрудником, тогда каждое наше делание перестает быть просто рассудочным. Здравый смысл – это дар Божий. Однако этот здравый смысл нам нужно освятить.

– А у меня, Геронда, нет сердца...

– Есть у тебя сердце! Но как только твое сердце хочет что-нибудь сделать, твой рассудок зажимает ему рот. Постарайся приобрести сердечно здравый смысл, приобрести веру, любовь.

– А как я могу этого достичь?

– Для того чтобы потерять рассудок, начни вот с чего: босиком пройди по Салоникам маршем протеста! Пусть люди скажут, что ты свихнулась! Ты, милая, все хочешь рассчитать с математической точностью. Ты что – астроном? Чтобы ты смогла трудиться над собой, прекрати мыслить рационально.

– Геронда, чтение каких книг поможет мне освободиться от мирской рассудочности?

– Прежде всего читай Отечник, «Историю боголюбцев», «Эвергетинос»114, то есть не теоретические, но практические книги, для того чтобы от простого отеческого духа святости ушла мирская рассудочность. А [уже] после этого начинай читать Авву Исаака – чтобы этого писателя, просвещенного Богом, ты по ошибке не приняла за философа.

Мирской здравый смысл искажает орган духовного чувства

Святые отцы на все смотрели духовным, божественным оком. Святоотеческие книги написаны Духом Божиим, и тем же Духом Божиим Святые Отцы истолковывали Священное Писание. Сейчас нечасто встретишь этот Дух Божий, и поэтому люди не понимают святоотеческие творения. Они смотрят на все оком мирским, они не вглядываются дальше, у них нет той широты, которую подают вера и любовь. Преподобный Арсений Великий115 не менял воду, в которой замачивал пальмовые ветви, и она очень плохо пахла. Но где нам понять, что за дивный источник бил из этого чана с протухшей водой! «Ну уж этого-то я понять не могу!» – скажет кто-то. Говорящий так не хочет потерпеть и всмотреться в эту воду получше, чтобы увидеть, нет ли в ней чего-то еще, но отвергает ее, потому что не понимает.

Если вмешивается рассудочность, то человек не понимает ни Евангелия, ни Святых Отцов. Искажается орган духовного чувства, и человек, обесценивая своей рассудочностью и Евангелие, и Святых Отцов, доходит до того, что говорит: «Сколько же лет люди без проку мучают себя аскезой, постом, прочими лишениями!» Но говорить так – это хула. Как-то раз ко мне в каливу приехал один монах-келиот на машине. «Сынок, – говорю, – ну тебе-то зачем машина? Ведь она не приличествует твоему образу жизни!» – «Почему же, Геронда? – удивился он. – Разве в Евангелии не написано: «Стори́цею прии́мет и живо́т ве́чный насле́дит?» (Мф.19:29) – «Говоря «стори́цею прии́мет», – ответил я, – Евангелие имеет в виду то, что человеку необходимо. Но монаху, кроме этого, приличествует то, о чем говорит апостол Павел: «Яко ничто́же иму́ще, а вся́ содержа́ще» (2Кор. 6, 10). То есть у монаха нет ничего, но за его добродетель люди доверяют ему, и он может распоряжаться их богатством. Священное Писание не имеет в виду того, чтобы мы, монахи, собирали богатство сами!» Видите, какие ошибочные толкования может дать человек от рассудочности? Всегда знайте, что если человек не очистится, если к нему не придет божественное просвещение, то толкования, которые он будет давать, будут одной сплошной мутью.

Как-то раз меня спросили: «Почему Матерь Божия не сотворила чуда на острове Тинос и итальянцы взорвали крейсер «Элли» в день Успения116? Но, попустив это зло, Матерь Божия сотворила большее чудо. Взрыв «Элли» привел греков в негодование. Греки поняли, что для итальянцев нет ничего святого, и поэтому после с криками «Ура» они прогнали их со своей земли. А если бы итальянцы не совершили этого злодеяния, то, не понимая нечестия итальянцев, греки могли бы сказать: «Они ведь тоже народ верующий, они наши друзья». А сейчас приходят люди с рассудочным мышлением и говорят: «Что же Матерь Божия чуда-то не сделала, а?» Ну что им на это скажешь? А другие спрашивают: «Почему в Библии написано, что пламя Вавилонской печи, в которую бросили трех отроков, поднималось на сорок девять локтей? Линейкой его, что ли, померили?» Но сначала высота пламени поднималась на семь локтей. Потом в печь, не переставая, подбрасывали различные горючие вещества, чтобы она разожглась седмерицею. Семью семь – сорок девять, не так ли? А вот если бы тех, кто задает такие вопросы, самих бросили в эту печку? В этих людях виден рационализм, рассудочность, лишенная смысла, находящаяся совершенно вне реальности. Некоторые из нынешних богословов занимаются «проблемами», подобными той, что описана выше. Например, они задаются вопросом: «Что стало с бесами, которые вошли в стадо свиней и утонули в море (Мф. 8, 32)? Выжили они или захлебнулись?» Но значение имеет то, что эти бесы вышли из человека. Какое твое дело, что с ними стало потом! Смотри лучше за тем, чтобы тебе самому не стать бесноватым, и не ломай голову над тем, где находятся эти бесы сейчас.

– А некоторые, Геронда, пытаются увязать Евангелие с человеческим здравым смыслом. Посредством этого здравого смысла они исследуют Евангелие и никак не могут в нем разобраться.

– Увязать Евангелие с человеческим здравым смыслом невозможно. В основе Евангелия лежит любовь. В основе здравого смысла заложена выгода. В Евангелии написано: «Если кто-то принудит тебя идти одну версту, то иди две» (Мф. 5, 41). Разве в этом виден здравый смысл? В этом, скорее, видно умопомрачение. Поэтому те, кто хочет увязать Евангелие со здравым смыслом, заходят в тупик. Например, есть различные общества, занимающиеся благотворительностью. Когда они узнают о том, что кто-то разорился, обнищал и имеет нужду в деньгах, то говорят: «Мы поможем этому человеку, но сперва убедимся в том, что он действительно нуждается». И вот два-три представителя от этого общества идут в дом к разорившемуся человеку, чтобы посмотреть, правда ли он испытывает нужду. Приходят и видят, к примеру, роскошно обставленную гостиную. Тогда они говорят: «Ну и ну, такие кресла, такая обстановка! Раз у него такая мебель, то никакой нужды он не испытывает». И оставляют человека без помощи. Однако они не понимают, что несчастному нечего есть. Не понимают, что если кто-то становится бедным, это не значит, что он в тот же час должен сменить свою одежду на нищенские лохмотья. И откуда нам знать, может быть, эта мебель стоит у него в доме с незапамятных времен, и он еще не успел ее продать? Или, может быть, кто-то, узнав о том, как нуждается его семья, подарил им эти кресла и стулья? Люди судят и рядят посредством рассудочности, здравого смысла, поэтому они запутываются, и Евангелие в их жизнь не входит. Люди смотрят на вещи поверхностно и поэтому истолковывают все на свой лад.

«Не суди́те на лица́» (Ин. 7, 24)

– Геронда, я чувствую, что моя способность к суждению, рассудочность и человеческая правда препятствуют духовному развитию.

– Да, конечно. Они препятствуют духовному развитию, потому что [из-за них] уходит Благодать Божия. А после этого человек остается без Божественной помощи, падает и терпит полную неудачу. Суд и правда человеческие, как правило, неправедны. Правда Божия – это любовь, долготерпение, снисхождение. А ты исследуешь все посредством человеческой рассудочности. Вот с этого-то микроба и начинается твоя духовная болезнь. Лекарство, которое исцеляет от этой болезни, – добрые помыслы. Когда человек мыслит по-доброму, то есть имеет добрые – «десные» помыслы, то увеличивается вместительность его сердца. Ты используешь много рассудочности и поэтому тебе надо быть очень внимательной в отношении помыслов, потому что умозаключения, к которым ты с помощью своей рассудочности приходишь, суть выводы человеческие. Они не духовны и не освящены.

– Геронда, а отчего я так часто впадаю в осуждение?

– Твоя личная причина – юридическое образование. Потому ты так и судишь. Определенные знания или профессия нередко культивируют в людях сухую рассудочность. Рассудочность – это болезнь интеллигенции. Она поразила их до мозга костей. И поэтому, хотя у тебя и есть сердце, его опережает рассудочность.

У некоторых людей много рассудочности, и судят они с эгоизмом – выше себя не признают никого. Они требуют безупречности – но не от себя, а от других. Их собственная немощь им по душе, а других они осуждают. Удивительное дело! Такие люди создали свой внешний образ, то есть они слепили некоего внешнего человека – изнутри полного лицемерия. В них нет даже и следа простоты. Разница между европейцами и греками (под греками я имею в виду православный дух) как раз в этом. Европейца не поймешь – когда и на какой козе к нему подъехать. Постоянное «добро пожаловать!» – и фальшивая улыбочка. А на грека посмотришь, и все сразу ясно. Если у него на душе радость – он ее не скрывает. Если он чем-то расстроен, то видно и это. А видя состояние человека, можно легко строить отношения с ним.

– Геронда, а в чем причина того, что некоторые судят людей, их дела и все происходящее в мире – и притом очень поспешно?

– В этом случае человек движим одной лишь рассудочностью, то есть работает лишь его мозг и результат такой работы – осуждение. Хорошо бы, чтобы Бог взял отверточку и маленько «поослабил» мозги тем, у кого их стало слишком много. Насколько освобождается голова, настолько человек исполняется Благодатью. Говоря «голова», я имею в виду человеческое суждение, эгоизм, самоуверенность. Однако если человек, поняв, что его суждения неверны, скажет: «Та способность суждения, которая у меня есть, – мирская, в ней нет Божественного просвещения, и поэтому я совершу ошибку, следовательно, мне не надо использовать этой способности», то Бог сразу просветит его, он приобретет рассудительность и будет различать, что верно, а что нет.

Умных людей искуситель выводит из строя судом наружным. Если в человеке есть человеческое начало, то он судит по-человечески и совершает преступления. Для того чтобы суждение было божественным, человеческое начало должно исчезнуть. Мирское суждение есть суждение ошибочное. Сколько происходит всяких несправедливостей! Сколько раз человек впадает в грех! Поэтому, для того чтобы обезопасить душу, постоянно включайте в работу добрый помысл.

Каждый человек есть тайна, и где тебе знать, что это за человек! Как-то мы встречали Светлое Христово Воскресение в одной каливе на Святой Горе. После Божественной Литургии сели за стол – разговеться сыром и пасхальным яичком. Рядом со мной сидел монах – погонщик мулов, он перевозил на них дрова. Вижу: отодвигает он сыр с яйцом в сторону. «Разговляйся», – говорю. «Хорошо-хорошо, – отвечает, – разговеюсь». Смотрю – не ест. «Да кушай ты, – говорю я снова, – ведь сегодня же Пасха!» – «Прости, Геронда, – отвечает он, – я в тот день, когда причащаюсь, не ем. Разговеюсь в два часа дня». С предшествующего дня постился и в самый день Причащения ел во второй половине дня! Видишь, что он делал от благоговения? А другие могли посчитать, что перед ними не более чем простой погонщик мулов.

Человек есть тайна! И если тебя заставили быть судьей других, то подумай так: «Божественен ли мой суд или исполнен пристрастия?» То есть свободен ли он от своекорыстия или же преисполнен им? Не доверяйте своему «я» даже в своем суждении. Если человек судит, в нем много эгоизма. Меня заставляют выносить суждения по разным поводам, и я вынужден это делать, несмотря на то, что не хочу этого. Я сужу без своекорыстия и лицеприятия, но даже несмотря на это, вставая после на молитву, не чувствую той, ну, скажем так, сладости, которую ощущаю в те дни, когда не сужу. И это не потому, что моя совесть в чем-то меня обвиняет, – нет, [просто] оттого что я судил как человек. А что тут говорить, если суд ошибочен, или же у подсудимых есть смягчающие вину обстоятельства, или у судьи человеческие критерии оценки происходящего? Суд – дело нешуточное. Суд принадлежит Богу. Как это страшно. И то, что человек, сидящий на судейском месте, имеет доброе расположение, в этом случае значения не имеет. Значение имеет тот результат, к которому привел совершенный им суд.

Необходимо много рассуждения. Конечно, хоть сколько-то рассуждения есть у каждого человека, но, к несчастью, большинство из нас используют рассуждение не по отношению к себе, а по отношению к нашим ближним (чтобы их как-нибудь не угораздило показаться другим лучше, чем мы). Так мы оскверняем наше рассуждение – суждением, осуждением и претензиями к другим, чтобы они стали лучше. Нам следовало бы иметь претензии только к нашему «я», которое не решается горячо взяться за духовный подвиг и отсечь свои страсти, чтобы освободилась и взлетела на Небо наша душа.

Глава третья. Новое поколение

Оскудение духа жертвенности

Сегодня большинству людей неведом вкус той радости, которую подает жертвенность. Люди не любят труд. В их жизни появились праздность, желание устроиться потеплее, много покоя. Оскудело любочестие, дух жертвенности. Если людям удается получить что-то без труда, устроиться потеплее, то они считают это достижением. Они огорчаются, если достичь легкой жизни им не удается. Но если бы они смотрели на все духовно, то радовались бы именно этому, потому что в этом случае им дается благоприятная возможность для подвига.

Сегодня все – и стар и млад – гонятся за легкой жизнью. Люди духовные стремятся к тому, чтобы освятиться с меньшим трудом. Люди мирские – к тому, чтобы заработать побольше денег, не работая. Молодежь – чтобы сдать экзамены не готовясь, чтобы получить диплом, не выходя из кафе. А если бы можно было, сидя в кафе, звонить в университет и узнавать результаты экзаменов, они были бы очень этому рады. Да-да, доходят уже и до этого! Много юношей приходят ко мне в каливу и просят: «Помолись, чтобы мне поступить в университет». К экзаменам не готовятся, но при этом говорят: «Бог может мне помочь». – «Готовься, – советую я, – и молитвой проси Бога о помощи». – «А зачем, – удивляются, – разве Бог не может помочь мне и так, без подготовки?» Что же получается, Бог благословит твое лентяйство? Так не бывает. Бог поможет в том случае, если юноша читает, старается, но не может удержать прочитанного в памяти. Некоторые ребята не могут запомнить или понять то, что они читают, но все равно стараются, трудятся. Таким труженикам Бог поможет стать большими умницами.

К счастью, бывают и исключения. Один паренёк с Халкидики сдавал экзамены одновременно на три факультета и поступил на все117! Причем на одном факультете результаты его вступительных экзаменов были самыми лучшими, а на другом он получил второе место. Но, несмотря на это, парень решил, что лучше пойти работать и тем самым разгрузить своего отца, который, обеспечивая семью, работал на рудниках. Поэтому учиться он не стал, а вместо этого устроился на работу и стал приносить в дом деньги. Этот человек – бальзам на мою душу. Ради таких юношей я готов умереть, стать землей. Однако большинство молодых попали под влияние мира сего и от этого испортились, повредились. Они выучились интересоваться только самими собой, думать только о себе – о ближнем они ничуть не задумываются. И чем больше ты им помогаешь, тем большими лентяями они становятся.

Вижу, что нынешняя молодежь замешана на воде. Одно они судят, другое рядят, третьим они пресытились. Но ведь сердце человека не устает и не стареет никогда. А они... Стать монахами для них тяжело. Жениться – страшно. Здоровенные парни приезжают на Святую Гору, уезжают, возвращаются опять. «Ах, – говорят, – да ведь и монахом быть тяжело. Каждую ночь вставать ни свет ни заря. Ни день, ни два, а постоянно!» Возвращаются в мир, но и там им не по душе. «Что, – говорят, – я буду делать в этом обществе, с каким человеком я соединю свою судьбу, если женюсь? Одни хлопоты и беспокойство». Снова возвращаются на Святую Гору, но, чуть пожив на ней, опять говорят: «Тяжело!».

Нынешние молодые люди похожи на новые машины, в двигателях которых от холода загустело масло. Для того чтобы эти машины завелись, масло должно разогреться – иначе ничего не получится. Несчастные юноши! Они приходят ко мне в каливу – не один и не два, а множество – и спрашивают: «Что мне делать, отец? Чем мне заполнить свое время? На меня наваливается тоска». – «Брат ты мой, да найди ты какую-нибудь работу», – говорю я, а в ответ слышу: «Дело не в этом. Деньги у меня есть. Зачем она мне нужна, эта работа?» – «Но апостол Павел, – говорю я снова, – пишет: «Аще кто́ не хо́чет де́лати, ниже́ да я́ст» (2Сол. 3, 10). Даже если у тебя нет проблем с деньгами – чтобы есть, ты должен работать. Работа помогает человеку разогреть масло своего двигателя. Работа – это творчество. Она дает человеку радость и забирает от него душевную тяжесть, тоску. Вот так, друг ситный! Найди работу, которая нравилась бы тебе хоть немного, и начинай трудиться. Попробуй и увидишь [как все изменится]!»

А некоторые ребята устают, но усталость восстанавливает их силы. Приходят ко мне в каливу молодые парни, садятся во дворе и устают от сидения. А другие со многим любочестием то и дело спрашивают: «Чем тебе помочь? Что тебе принести?» Я никогда не прошу ни о какой помощи. Вечером, после ухода посетителей я зажигаю фонарик и делаю все сам: приношу дрова, зимой растапливаю две печки, навожу порядок в доме и во дворе. Многие посетители оставляют после себя беспорядок – разводят грязь, бросают во дворе свои грязные носки. Люди присылают мне тонкие носочки, я раздаю их посетителям, – они надевают их, а свои грязные носки бросают где попало. Я и салфетку им даю, чтобы они их в нее завернули, но они предпочитают бросать все как есть.

Я просил людей о какой-то услуге три раза в жизни. Одному пареньку я как-то сказал: «Мне нужно два коробка спичек из магазина в Кариес118». У меня было четыре зажигалки, но я сказал ему это, чтобы доставить ему радость. Он прибежал радостный, запыхавшийся, принес мне эти спички, и усталость восстановила его силы, потому что он вкусил той радости, которая следует за жертвой. А другой в это время сидел на месте и устал от сидения. Люди стремятся ощутить радость, но для того, чтобы пришла радость, человек должен пожертвовать собой. Радость рождается от жертвы. Настоящая радость происходит от любочестия. А если возделано любочестие, то человек празднует, торжествует. Эгоизм, себялюбие – это мучение для человека, он застревает именно на этом.

Как-то раз на Святую Гору приехали два молодых офицера и сказали мне: «Мы хотим стать монахами». – «А почему вы этого хотите? – спросил я. – С какого времени у вас появилось такое желание?» – «А вот, – отвечают, – только что и появилось. Мы приехали на Святую Гору на экскурсию и теперь вот думаем остаться здесь насовсем. Там, в миру, кто его знает – может, еще война начнется!» – «Да у вас, – говорю, – стыда нет! «Может еще война начнется!» Да и как бы вы смогли уйти из армии?» – «Найдем, – отвечают, – какой-нибудь повод». Что они там найдут? Прикинутся душевнобольными или придумают еще что-нибудь... Да что тут говорить, что-нибудь точно найдут... «Если, – сказал я им, – вы идете в монахи с такими побудительными причинами, то уже с самого начала вы потерпели неудачу». А другим людям уже давным-давно ничего не мешает жениться, создать семью. Но они приходят ко мне и говорят: «А зачем я буду жениться? Разве создашь семью и воспитаешь детей в такие трудные времена?» – «Хорошо, – говорю я, – разве во времена гонений жизнь останавливалась? Никто не работал и не женился? Может быть, тебе просто лень создавать семью?» – «Я, – отвечает, – хочу стать монахом». – «Да ведь причина – твоя лень! Разве из тебя выйдет хороший монах?» Вам это понятно? Если девушка хочет стать монахиней, думая так: «А зачем я буду оставаться в миру, выходить замуж, рожать детей? Морока, беспокойство. Уйду-ка я лучше в монастырь. Буду делать что мне говорят, ответственности никакой, а если меня когда поругают, то я склоню голову пониже. Попробуй-ка, создай свой собственный дом в миру! А в монастыре будет все необходимое, отдельная келья, готовая еда и прочее...» – итак, если девушка думает подобным образом, то пусть знает, что она уже с самого начала потерпела неудачу. Это кажется вам странным? Не удивляйтесь, такие люди действительно есть. Знайте, человек старательный преуспеет везде. Старательный семьянин преуспел бы и в монашестве, а старательный монах – избери он путь семейной жизни – тоже бы преуспел.

Один юноша поступил в монастырь послушником, но от пострига отказывался. «Почему же, сынок, ты уклоняешься от монашества?» – спросил я его. «А потому, – отвечает, – что монашеская скуфья напоминает мне солдатскую каску!» Ты только послушай! Он не хотел становиться монахом, чтобы не носить монашескую скуфейку! Каску она ему напомнила! А он ее хоть когда-нибудь надевал, эту каску? Если и надевал, то всего несколько раз в армии во время учений – да и это-то еще под вопросом! А где ему понюхать пороха на войне! Каску, она ему, видите ли, напомнила! Слышишь, что творится? Но что он забыл в монашестве? Скажи мне, пожалуйста, что за монах выйдет из человека, если он начинает монашескую жизнь таким вот образом? В конце концов этого несчастного где-то постригли в монахи, но толстую скуфью он так и не носил.

А в другой раз ко мне в каливу пришли два молодых человека, и оба с волосами чуть ли не до пояса. Хотел я им подстричь их гривы, но они не дались. Я куда-то спешил, поэтому вести долгие беседы не мог – только угостил их. А во дворе у меня гулял кот. Видит его один из этих длинноволосых и спрашивает: «А можно я кота возьму?» – «Бери», – говорю. Взял он кота и от меня они пошли в Иверский монастырь – час ходу. Полил дождь, но он в обнимку с котом пришел в монастырь, поднялся в архондарик и попросился переночевать. «С котами нельзя», – ответили ему, и тогда он остался сидеть на улице под дождем! Всю ночь! Если бы в армии его отправляли на час в караул, то он бы ответил: «Ой, нет, не могу!» А сидеть всю ночь на улице с котом – пожалуйста, может!..

А еще одного забрали в армию, но он убежал и приехал на Святую Гору. Пришел ко мне в каливу и сказал: «Я хочу стать монахом». – «Возвращайся, – говорю, – в армию, отслужи свой срок!» – «Армия!» – отвечает он. – Армия – это тебе не то что родимый дом!» – «Большое, – говорю, – тебе спасибо, голова молодецкая, что ты мне об этом сказал. Вот ведь оно оказывается как! Раньше-то ведь я об этом и не догадывался! Теперь и другим буду об этом говорить!» А родные парня все это время его разыскивали. Через несколько дней он снова пришел ко мне в каливу. Была Фомина неделя, раннее утро. «Ты мне нужен», – говорит. «Что ты хочешь? – спрашиваю я. – Ты на литургии где был?» – «Нигде», – отвечает. – «Сегодня, – говорю, – Фомина неделя, в монастырях служили бдения, а ты никуда не пошел? И хочешь стать монахом! Где же ты проболтался?» – «Я, – говорит, – переночевал в гостинице. Там спокойно, тихо, в монастырях всю ночь такой гвалт!» – «Ну и что же, – спрашиваю, – ты теперь намерен делать?» – «Я, – говорит, – думаю податься на Синай, потому что стремлюсь к жесткой, суровой жизни». – «А ну-ка, – говорю, – потерпи маленько». Захожу в келью, беру пасхальный кулич, который кто-то мне принес, и опять выхожу к нему. «Вот, – говорю, – держи! Этот кулич очень мягкий, как раз для жесткой, суровой жизни, к которой ты так стремишься. Бери и уходи!» Такова-то нынешняя молодежь. Сами не знают, чего хотят. Не могут вытерпеть ни малейшего стеснения. Как же после этого они смогут пожертвовать собой?

Я помню, в армии, если возникала необходимость идти на какое-то опасное задание, только и слышалось: «Господин командир, я пойду вместо него! Ведь он человек семейный – если его убьют, то дети останутся на улице!» Солдаты просили у командира пойти вместо кого-то другого на опасное задание, на передовую. Они радовались оттого, что убьют их, но останется жив какой-нибудь глава семейства и его дети не осиротеют. А сейчас? Разве встретишь где-нибудь, чтобы человек шел на такую жертву? Если и встретишь, то крайне редко. Помню, как-то раз мы остались без воды. Командир нашел по карте место неподалеку, где была вода. Но там засели мятежники. Тогда он говорит: «Есть тут неподалеку вода, но идти очень опасно и света зажигать нельзя. Кто возьмется сходить и наполнить несколько фляг?» Подскакивает один солдат: «Я пойду, господин командир!», подскакивает другой: «Я!», за ним – третий. То есть вызвались пойти все! На дворе тьма-тьмущая, без света страшно, аж мороз по коже продирает. Командир растерялся даже: «Вы ведь не можете пойти все!» Я хочу сказать, что о себе не думал никто. Ни один из нас не попытался найти какую-нибудь отговорку, например: «Господин командир, у меня болит нога», или «у меня болит голова», или «я устал». Мы все хотели пойти за водой, а на то, что наша жизнь подвергалась опасности, мы внимания не обращали.

Нынешний дух – дух теплохладности. Мужество, жертвенность совершенно отсутствуют. Нынешней ущербной логикой люди все перевели в другую систему измерений. И видишь оно как: раньше люди шли в армию добровольцами, а сейчас, не желая служить, достают себе справку, что они психически больные. Прикладывают все силы к тому, чтобы не идти в армию. Разве раньше было хоть что-то подобное? У нас в армии был один лейтенантик, всего двадцати трех лет от роду, но какой же он был молодчина! Однажды ему позвонил его отец, отставной офицер, и сказал, что намерен попросить кого-то, чтобы с передовой этого парня перевели в тыл. Ох, как же раскричался лейтенант, когда тот ему об этом сказал! «Как же тебе не стыдно, отец, говорить такое? Это трутни отсиживаются в тылу!» В этом человеке была искренность, честность и отвага настолько исключительная, что она даже переходила границы – он бежал в атаку впереди других. Вся его шинель была насквозь изрешечена пулями, но несмотря на это он остался в живых. А увольняясь в запас, он взял эту шинель с собой, на память.

Нерассудительная любовь делает детей ни на что не годными

Я заметил, что нынешние дети, особенно те, кто потом идут в университеты, портятся уже в родительском доме. Будучи вначале хорошими детьми, они впоследствии делаются ни на что не годными. Они ни о чем не задумываются, у них есть какое-то бесчувствие. Их губят, портят их же родители, которые сами пережили трудные годы и теперь хотят, чтобы их дети не испытывали лишений ни в чем. Родители не возделывают в детях любочестия, чтобы те радовались от лишений. Понятно, что все это родители делают с добрым помыслом. Да, подвергать детей бессмысленным лишениям – это варварство. Но помочь детям приобрести монашескую совесть – чтобы они потом сами радовались, испытывая какие-то лишения, – это очень хорошее дело. Тогда как сейчас своей добротой, своей нерассудительной добротой, родители сами доводят детишек до отупения. Родители все приносят своим детям на блюдечке, прямо в руки, даже воду подают. Они приучают их к этому. Они делают это для того, чтобы дети готовили уроки и ни на что не отвлекались, но таким образом делают их ни на что не годными – и мальчиков, и девочек. Потому что потом дети хотят получать все готовым на блюдечке постоянно, а не только тогда, когда они занимаются уроками. А начинается это зло с мам: «Учи, сыночек, учи! А я тебе принесу носочки, я тебе помою ножки! Скушай сладенькое, попей кофеечек!» Дети не трудятся и потому не понимают, насколько устала их мать, которая их обслуживает. А потом начинается: одноразовые тарелки, одноразовая одежда, [пиццерии, макдональдсы] – завернуть кусок пиццы в бумагу и то не умеют! И так дети становятся совершенно ни на что не годными людьми. Потом им и сама жизнь в тягость. Шнурок развязался: «Мама, завяжи мне шнурок!» А пока мама им его не завяжет, чадо будет ходить с развязанным шнурком и на него наступать. Какого преуспеяния можно ждать от таких детей? Они непригодны ни для семейной, ни для монашеской жизни. Поэтому я советую матерям: «Не разрешайте детям читать целыми днями. Ведь они все читают и читают и заморочивают себе голову. Пусть они делают перерывы в чтении на пятнадцать минут, на полчаса – и выполняют какие-то работы по дому. Так их голова будет хоть немножко развеиваться, приходить в нормальное состояние».

Эта дурная привычка нынешней молодежи проникла и в монашество. И сейчас видишь, как в канцеляриях монастырей сидит по семь монахов-секретарей – все молодые, образованные, а с ними вместе сидит и старый монах, который был на этом послушании раньше. Раньше в монастырях был один секретарь. Его образование часто ограничивалось двумя классами средней школы, но при этом он один справлялся со всей работой. А сейчас их семь и все так задыхаются от работы, что даже монашеское правило им выполнять некогда! Но ведь и старичка-секретаря они не отпускают, ему приходится сидеть вместе с ними и им помогать!..

Темные силы направляют молодежь ко злу

Несчастных детей сегодня разрушают с помощью различных теорий. Потому они так взбудоражены, так заморочены. Ребенок хочет сделать одно, но делает другое. Он хочет пойти в одну сторону, но дух нашей эпохи уносит его в другую. Темные силы развернули страшную пропаганду, это они направляют ко злу тех юных, у которых в голове не хватает соображения. Некоторые учителя в школах говорят детям: «Для того чтобы быть инициативными личностями, не уважайте родителей, не подчиняйтесь им». Таким образом они разлагают детские души. Потом дети не слушаются ни родителей, ни учителей. И они не виноваты, потому что считают, что должны поступать именно так. В этом их поддерживает и государство, их подталкивают к этому. А те, кому нет дела ни до Отечества, ни до семьи, для кого нет ничего святого, используют такую молодежь для осуществления своих планов. Вот это все и принесло много зла нынешней молодежи. Очень много зла! Доходит уже до того, что диавола с рогами молодежь считает своим лидером. Поклонение сатане очень распространилось. В некоторых дискотеках целыми ночами поют: «Сатана, мы поклоняемся тебе! Мы не хотим Христа, ты даешь нам все!» Как это страшно! Понимаете ли вы, что он вам дает, несчастные вы дети, и чего он вас лишает!..

Маленькие дети уже озлоблены – от кофе, сигарет. Разве увидишь на их лицах сияющий взгляд, Благодать Божию? Ох, как же был прав один архитектор, сказав группе юношей, которых он привез на Святую Гору: «У нас с вами глаза – как глаза дохлой рыбы». Этот архитектор приехал на Афон с группой ребят от восемнадцати до двадцати пяти лет – человек десять их было. Сам он обратился к Богу раньше, и потому ему было жаль тех молодых, которые живут в разврате. Некоторых из таких несчастных он приблизил к себе, уговорил их поехать на Святую Гору и сам оплатил им дорогу. Они шли ко мне в каливу, а мне как раз надо было куда-то идти, и мы столкнулись на тропинке. Я сказал им, что ухожу, но предложил немножко посидеть прямо там, где мы встретились. Только мы присели, как появилась еще одна группа детей, направляющаяся к моей каливе. Это были воспитанники Афониады119. «Садитесь, – говорю, – и вы вместе с нами». Присели и они. Вот тут-то архитектор и говорит своим ребятам: «Вы ничего не замечаете?» Те удивились. «А ну-ка, – говорит он им, – сперва посмотрите в лицо один другому, а потом взгляните на лица этих детей. Посмотрите, как сияют их глаза! И посмотрите на наши с вами глаза – они все равно что глаза дохлой рыбы». И ведь правда! Когда я пригляделся, то понял, что он попал в самую точку: их глаза были как глаза дохлой рыбы. Мутные, неестественные... А глаза детей из Афониады светились! Ведь в Афониаде воспитанники кладут поклоны, участвуют в богослужениях. «Глаза – зеркало души». Поэтому и Христос сказал, что «свети́льник те́лу е́сть о́ко» (Лк.11, 34). Сколько юных приходят на Святую Гору или в другие монастыри, становятся монахами, и, несмотря на то, что монастырская жизнь, скажем так, не сахар, они исполнены такой радости, что их лица излучают свет. А в миру у молодежи есть все, что хочешь, но она терзается, переживает адскую муку.

Отовсюду к нам дуют различные ветры. С Востока – индуизм и другие оккультные религии, с Севера – коммунизм, с Запада – целая куча различных учений, с Юга от африканцев – колдовство, магия и множество других моровых поветрий. Ко мне в каливу пришел как-то раз один паренек, избитый этими ветрами. Я понял, что ко мне его привели молитвы его матери. Мы побеседовали довольно долго, и в конце разговора я сказал ему: «Вот что, парень, найди духовника и поисповедуйся. Потом пусть он помажет тебя святым миром. Это будет помогать тебе сейчас, когда ты делаешь первые шаги в твоей духовной жизни. Тебя должны помазать святым миром, потому что ты отрекся от Христа». Когда я говорил ему это, несчастный юноша плакал. «Помолись, отче, – просил он меня, – потому что я не могу выпутаться из этого болота. Мне сделали промывку мозгов. Я понимаю, что сюда меня привели молитвы моей матери». Насколько же сильны материнские молитвы! Несчастные дети! Их опутывают всеми этими учениями и делают не годными ни на что. Потом их охватывает страх, душевная тревога и они ищут разрядку в наркотиках и тому подобном. Из одной пропасти – в другую. Да прострет Бог Свою руку [и остановит зло].

– Геронда, а есть ли польза от того, что этим несчастным говорят, что такие учения – сатанинские?

– Ну а как же! Конечно, есть. Только говорить им об этом надо по-доброму.

– А как такая молодежь может познать Христа?

– Как они могут познать Христа, если, не познав Православия, они едут в Индию ко всяким там гуру, живут возле них по два-три года, от различных колдовских воздействий доходят до одурения, потом, живя там, узнают, что в Православии есть таинственная, мистическая жизнь, и приезжают сюда, желая видеть Нетварный Свет, пережить высшие духовные состояния и подобное этому? А если спросишь их: «Сколько лет ты не причащался?» – то они отвечают: «Не помню точно, может быть, меня причащала моя мать, когда я был маленьким». – «А ты когда-нибудь исповедывался?» – «Этот вопрос меня не интересует». Но разве можно ждать после этого чего-то хорошего? О Православии они ничегошеньки не знают.

– Геронда, но как же им помочь?

– Что может помочь им после того, как они говорят, что «Церковь свой век отжила»? Как только от человека услышишь нечто подобное, так сразу понятно, к какому взаимопониманию с ним ты можешь прийти! Однако те из молодых, у кого есть доброе расположение, получают помощь и приближаются к Церкви.

«Не смейте трогать детей!»

– Геронда, что получится из тех маленьких детей, что растут без дисциплины?

– Некоторые смягчающие вину обстоятельства у них есть. Их родители в детстве не понимали, для чего нужна дисциплина, и поэтому теперь они дают своим детям свободу, превращая их, таким образом в настоящих маленьких хулиганов. Ты им слово – они тебе пять, да еще с каким бесстыдством! Такие дети могут стать преступниками. Сегодня детей совершенно развинтили. «Свобода!» «Не смейте трогать детей!» А дети рады-радешеньки: «Где, – говорят, – еще найдешь такой государственный строй?» То есть некоторые стремятся превратить детей в бунтарей, которые не хотели бы зависеть ни от родителей, ни от учителей, ни слушать никого. Это на руку некоторым людям, дети-бунтари помогут им осуществить их замыслы. Ведь если детей не сделать [сейчас] бунтарями, то как их потом заставишь разнести все на мелкие кусочки? И теперь видишь, как несчастные дети стали уже почти бесноватыми.

Если свобода должным образом не использована в духовной жизни, то как она может быть использована в жизни мирской? Что ты с ней будешь делать, с такой свободой? Такая свобода – это катастрофа. Поэтому и с государством происходит сейчас то, что мы видим. Могут ли нынешние люди использовать должным образом данную им свободу? Свобода, если люди не в состоянии использовать ее для положительного развития, является катастрофой. Мирская эволюция в сочетании с этой греховной свободой принесла человеку духовное рабство. Свобода духовная есть духовная покорность Божией воле. Но видишь как: послушание есть свобода, однако враг по злобе своей представляет ее как рабство, и дети, – особенно отравленные бунтарским духом нашей эпохи, – начинают бунтовать. Понятное дело, ведь они к тому же устали от различных систем двадцатого века, которые, к несчастью, все больше и больше уродуют как природу – дивный мир Божий, так и людей – Божии творения. Эти системы начиняют души людей тревогой и уводят их от радости, удаляют от Бога.

А знаете, что нам довелось пережить, когда мы уволились из армии в запас? Да будь на нашем месте нынешняя молодежь, она разнесла бы все в пух и прах! Это было в 1950 году. Гражданская война только закончилась. Нас, солдат различных призывов, уволили в запас вместе. Один воевал четыре с половиной года, другие – четыре, третий – три с половиной. И вот представьте: после стольких страданий на войне мы, приехав в город Ларису120 и явившись в пункты распределения демобилизованных, видим, что они уже забиты другими фронтовиками. Мы тыркнулись было в гостиницы, но и там отказали: «Солдатня, – говорят, – разве можно ее впускать! Все одеяла перепачкают». А ведь мы предлагали заплатить им за ночлег. На дворе март месяц, холодно. На наше счастье, один офицер нас выручил, дай ему Бог доброго здоровья! Он пошел на железнодорожный вокзал, узнал, когда поезда приходят, когда уходят, когда совершают маневры, договорился с железнодорожным начальством и нас пустили на ночь в пустые вагоны. «Ночью, – предупредил нас офицер, – вагоны будут маленько ездить туда-сюда, совершать маневры, но вы не бойтесь, до такого-то часа завтра утром они не уедут». Так всю ночь и прокатались взад-вперед. Наконец добрались до Салоник. Те, кто жил неподалеку, отправились по домам. А мы, остальные, опять пошли в пункты распределения, но и там яблоку негде было упасть. Опять по гостиницам – и опять безрезультатно. Помню, как я в гостинице просил: «Дайте просто стул – пересидеть ночь, и я заплачу вам вдвое больше, чем за кровать!» – «Нет, – отвечают, – нельзя». Они боялись, чтобы кто-то не увидел, что у них ночью в гостинице сидел на стуле солдат, и не донес на них. Значит, стой всю ночь на ногах на улице и подпирай стенку! И вот несчастные солдаты стояли на улицах возле гостиниц, на тротуарах, прислонившись к стене. На всех тротуарах – солдаты, как на параде. Тебе понятно? Да будь это современная молодежь, она спалила бы Ларису и в придачу всю Фессалию вместе с Македонией121! Ведь они и сейчас-то, не испытывая никаких трудностей, что творят! Громят, захватывают школы, университеты. А тогдашним бедным ребятам такое даже в голову не приходило. Конечно, им было горько, но при этом помысла отомстить, сделать какое-то зло у них не было. А ведь на войне, в снегах, они пережили такие страдания! Несчастные были искалечены войной – какая же жертвенность! – в конце концов их «отблагодарили» ночевкой под открытым небом. Последнее «спасибо»! Вот я и сравниваю, какой была тогдашняя молодежь и до чего она докатилась сейчас. Не прошло еще и пятидесяти лет, и люди так изменились!..

Нынешняя молодежь похожа на брыкливого бычка, который привязанный пасется на лугу. Он постоянно натягивает веревку, потом выдергивает кол, к которому она привязана, пускается бежать, но за что-нибудь цепляется, окончательно запутывается и, в конце концов, его пожирают дикие звери. «Притормаживать», сдерживать ребенка надо, пока он еще маленький. Например, ты видишь, как малое дитя лезет на забор и может упасть, разбиться. Ты кричишь ему: «Нельзя, нельзя!» и в придачу даешь подзатыльник. В следующий раз ребенок все равно не подумает о том, что может убиться, однако о том, что можно получить еще один подзатыльник, он помнит и будет вести себя внимательно. Но сейчас ни в школах не наказывают телесно, ни в армии не бьют палками. Поэтому юные и мучают родителей и народ. А в прежние времена чем жестче были командиры в «учебке», тем большую отвагу солдаты проявляли в бою.

Юный нуждается в духовном руководителе. С ним он должен советоваться и его слушаться – для того чтобы идти вперед с духовной надежностью, избегая опасностей, страхов и тупиков. Чем старше становится человек, чем дольше он живет, тем больше он обогащается опытом – и своим, и чужим. У юноши этого опыта нет. Взрослый человек использует как и собственный, так и заимствованный у других опыт для того, чтобы помочь неопытному юноше избежать каких-то промахов. Если юный не слушает опытных, то он ставит эксперименты на самом себе, но, слушая наставников, он обогащается,

Однажды ко мне в каливу пришли ребята из одного христианского братства122. Самоуверенно, до хрипоты они кричали: «Мы не нуждаемся ни в ком! Мы сами найдем свой путь!» Кто их знает, почему они стали такими? Видно, на них сильно давили и потому они взбунтовались. Собираясь уходить, они спросили меня, как выйти на большую дорогу, ведущую к Иверскому монастырю. «Куда нам, – спрашивают, – идти?» – «Хорошо, братцы, – ответил я им, – вы сказали, что найдете дорогу сами, что вы ни в ком не нуждаетесь. Разве не это вы утверждали только что? Ну, с этой дорогой еще ладно: если вы ее и потеряете, то, немножко помучившись, встретите чуть подальше кого-то еще, и он подскажет вам, как на нее выйти. Но как вы сами, без руководителя сможете найти другую дорогу, ту, что ведет в Горняя, возводит на Небо?» Тогда один из них и говорит: «Братцы, а батюшка-то вроде как и прав?»

Юным нужно сдать экзамены на целомудрие

Сегодня приходили студентки и просили меня: «Помолитесь, Геронда, чтобы мы сдали экзамены». А я им на это ответил: «Буду молиться, чтобы вы сдали экзамены на целомудрие. Это самое основное. После этого можно расставить по местам и все остальное». Правильно я им сказал или нет? Да, если сегодня на лицах юных видны скромность, целомудрие, то это великое дело. Весьма великое дело!

Какие же несчастные искалеченные девушки подчас ко мне приходят! Они беспорядочно живут в грехе с молодыми людьми, не понимая, что цели, которые те преследуют, нечисты. И таким образом несчастные становятся калеками. «Что мне делать, отче?» – спрашивают они меня. «Владелец кабака, – отвечаю я им, – хотя и водит дружбу с пьяницей, но дочь свою за него замуж не выдает. Прекратите греховные связи. Если те, с кем вы грешите, вас действительно любят, то они оценят это должным образом. Если же они вас оставят, то это будет значить, что они вас не любят, и вы не будете зря тратить время».

Лукавый использует юношеский возраст, в котором, к тому же, бунтует плоть человека, и старается разложить молодых в этот нелегкий период, который они переживают. Их разум еще незрел, они весьма неопытны и совсем не имеют духовных сбережений. Поэтому юный, находящийся в этом критическом возрасте, должен чувствовать, что ему постоянно необходимы советы старших. Эти советы нужны ему для того, чтобы не поскользнуться на сладкой горке мирского падения, которое угрожает тем, что будет впоследствии наполнять его душу тревогой и навеки удалит ее от Бога.

Я понимаю, что физически здоровому парню или девушке нелегко в юношеском возрасте находиться в таком духовном состоянии, чтобы не различать «му́жеский по́л ни́ же́нский» (Гал. 3, 28). Поэтому духовные отцы и советуют, чтобы мальчики не водили дружбы с девочками, насколько духовными ни были бы дети, потому что сам по себе возраст создает трудности и их юность использует искуситель. Поэтому для юноши предпочтительнее, чтобы за его духовное благоразумие и чистоту девушки считали его даже глупым (или для девушки, чтобы ее считали глупей юноши), и таким образом взять на себя этот тяжелый крест. Ведь в этом тяжелом кресте кроется вся сила и премудрость Божия, и тогда юный будет сильнее Самсона (Суд. 15, 14 и далее) и мудрее Премудрого Соломона (3Цар. 3, 9–12). Идя по улице, юному лучше молиться и не глазеть по сторонам, даже если какие-нибудь родственники или знакомые это неправильно поймут и обидятся, посчитав, что он их якобы презирает и потому не стал с ними разговаривать. Это лучше, чем с любопытством глазеть по сторонам и быть неправильно понятым даже людьми мирскими, которые обо всем мыслят лукаво. После церковной службы юноше в тысячу раз лучше убегать от людей для того, чтобы сохранить свое духовное благоразумие и ту пользу, которую он получил в храме, чем сидеть и беспечно любоваться меховыми воротниками женщин (или девушке – галстуками мужчин) и духовно ожесточаться от того, что враг расцарапывает его сердце.

То, что мир, к несчастью, разложился, – это истина. И человек, стремящийся сохранить себя чистым, запачкается, где бы он ни оказался. Однако разница в том, что с современного человека Бог не взыщет так же, как Он взыскивал в древнюю эпоху с христианина, который хотел сохранить себя в чистоте. Необходимо хладнокровие, юноша должен делать то, что он может: подвизаться, избегать поводов ко греху. Во всем остальном поможет наш Христос. Разгоревшееся в душе божественное рачение настолько огненно, что обладает силой сжигать всякое иное похотение и всякий непристойный образ. Когда в человеке запылает этот огнь, тогда он будет чувствовать и те божественные наслаждения, которые несравнимы с любым другим наслаждением. Того, кто вкусил сей небесной манны, сладость диких плодов рожкового дерева оставляет совершенно равнодушным. Поэтому юный должен крепко взять в руки штурвал, осенить себя крестным знамением и не бояться. После малой борьбы он получит и небесное наслаждение. В час искушения необходима отвага и Бог чудесным образом поможет ему.

Старец Августин123 рассказывал мне, как новоначальным послушником он поступил в один из монастырей у себя на Родине, в России. Почти вся братия монастыря были стариками, и поэтому его послали помогать ловить рыбу монастырскому рыбаку, так как обитель жила за счет рыбной ловли. Однажды на берег реки, где они трудились, пришла дочь этого рыбака и сказала отцу, чтобы он немедленно шел домой по какому-то срочному делу. Сама она осталась помогать послушнику. Однако несчастной овладело диавольское искушение, и она, не осознавая того, что делает, бросилась ему на шею с греховными намерениями. Сначала Антоний – так звали отца Августина в миру – растерялся, потому что все произошло внезапно. Но потом он осенил себя крестом и воскликнул: «Лучше уж мне утонуть, нежели согрешить!» и бросился с берега в глубокую реку. Но Благий Бог, видя великую ревность чистого юноши, который, стремясь сохранить целомудрие, повторил подвиг святого Мартиниана124, удержал его на поверхности воды, так, что он даже не намок. «Я бросился в воду вниз головой, – рассказывал мне старец, – но, несмотря на это, я и не заметил, как оказался стоящим на воде во весь рост! Даже одежда не намокла!» В тот момент он ощутил внутреннюю тишину и невыразимую сладость, которые совершенно уничтожили все греховные помыслы и плотское разжжение, возбужденные в нем поначалу от непристойного поведения девицы. Та же, увидев Антония стоящим на поверхности воды и пораженная этим великим чудом, расплакалась, раскаиваясь в своем грехе.

Христос не требует от нас чего-то великого, чтобы помочь нам в подвиге. Он ждет от нас самую малость. Один юноша рассказывал мне, что когда он был в паломнической поездке на Патмосе125, диавол приготовил ему западню. Когда он шел по острову, одна туристка бросилась ему на шею и стала его обнимать. Тогда юноша с силой оттолкнул ее от себя и воскликнув «Христе мой, я приехал сюда, чтобы поклониться святыне, а не для того, чтобы заниматься такой грязью!» После этого он убежал. Ночью в гостинице во время молитвы он увидел Христа в Нетварном Свете. Видите, чего он удостоился только за то, что оттолкнул от себя соблазнительницу? Кто-то подвизается долгие годы, несет немалые подвиги и еще вопрос, будет ли он удостоен чего-то подобного. А целомудренный юноша увидел Христа только за то, что противостал искушению. Естественно, это событие его весьма укрепило духовно. После этого он еще два-три раза видел Святых: Святую Маркеллу, Святого Рафаила, Святого Георгия. Как-то он пришел ко мне и попросил: «Помолись, отче, чтобы мне снова увидеть Святого Георгия. Мне нужно какое-то утешение – в этом мире меня ничто не утешает».

А теперь посмотрите на некоторых его сверстников – до чего только они ни доходят! Как-то раз ко мне в каливу пришел один юноша со своим дядей и попросил: «Помолись об одной девушке. Она сломала позвоночник в автомобильной аварии. За рулем был ее отец, он задремал и во что-то врезался – сам насмерть, а она покалечилась. Погоди, я дам тебе ее фотографию». – «Да не надо», – говорю. Но он очень хотел, чтобы я на нее посмотрел. Ну что же, уступая его настойчивости, беру я фотографию и вижу девицу, развалившуюся на полу, между двух парней, которые держат ее с разных сторон! «Кем же она ему приходится?» – спрашиваю я юношу, указывая на одного. «Подружкой», – отвечает. «А другому? Он что, собирается на ней жениться?» – «Нет, – говорит, – они просто встречаются». – «Не сердись на детей, – говорит мне его дядя, – что с ними поделать, такова нынешняя молодежь». – «Молиться-то я буду, – подумал я про себя, – не о том, чтобы исцелился ее позвоночник, а о том, чтобы исцелилась ее голова, в придачу с твоей головой, пропащий ты человек!» Куда же подевалось приличие? Дядя должен был как следует отругать своего племянника! «Духовная» молодежь!.. Иметь духовника и докатиться до такого! Да даже если бы кто-то из тех парней на фотографии и собирался жениться на этой несчастной, то все равно недопустимо, чтобы девушка была так распластана между двух парней! И зачем было показывать эту фотографию мне? Этот молодой человек даже не подумал, что это нехорошо. Мне-то оно не повредит, но ведь это же нехорошо! Какие семьи создаст эта молодежь? Да просветит ее Бог, чтобы она опомнилась.

А с какой жертвенностью девушки соблюдали свою чистоту в прежние времена! Помню, как во время войны наше командование собрало из разных деревень гражданских жителей с мулами и заставило их перевозить для армии грузы. Пошел сильный снег, и эти люди оказались отрезанными на одной высоте. Мужчины наломали елового лапника и под заснеженными ветвями елей устроили что-то вроде навесов, чтобы хоть как-то защититься от холода. Женщины, бывшие там, тоже были вынуждены спрятаться под эти навесы, прося защиты у своих односельчан, у тех, с кем они были знакомы. Были там девушка и старуха из одного дальнего села. Им тоже пришлось укрыться под одним из этих еловых навесов. Но беда в том, что бывают такие неверующие и трусливые люди, что их не приводит в чувство даже война. Им не больно за своих ближних, которые калечатся или убиваются, но при удобном случае они стремятся даже совершать грех, боясь, что их убьют и они не успеют урвать от жизни удовольствия, хотя им, наоборот, следовало бы покаяться – по крайней мере, во время опасности. И вот один из таких неверующих трусов, которые думают не о том, как покаяться, а о том, чтобы согрешить, оказался под тем навесом, где укрылись девушка со старухой. Он начал приставать к девушке столь гадко, что та была вынуждена убежать. Она предпочла окоченеть от холода и даже умереть в снегах, но сохранить свою девичью честь. Несчастная старуха, видя, что девушка ушла и не возвращается, пошла по ее следам и нашла ее под навесиком часовни Честного Иоанна Предтечи, в получасе ходу. Честной Предтеча сохранил девушку, оберегавшую свою честь, и привел ее к своей часовенке, о которой она даже не знала. И что же сделал Честной Предтеча после этого? После этого он явился во сне одному солдату126 и повелел ему как можно скорее спешить в его часовню. Солдат вскочил и поспешил в эту часовню. Та ночь была светла от снега, и он приблизительно знал, куда нужно идти. О, что за картина предстала перед его глазами! Старуха и девушка, по колено в снегу, уже посинели и окоченели от холода. Солдат сумел открыть дверь в церквушку, несчастные вошли внутрь и кое-как пришли в себя. У солдата не было никаких теплых вещей, кроме шарфа, который он дал старухе, и двух перчаток, которые он дал им обеим, велев по очереди менять руки. Потом несчастные рассказали ему о том искушении, которое привело их в эту часовню. «Хорошо, – спросил девушку солдат, – как же ты решилась бежать ночью, по сугробам, неизвестно куда?» – «Это, – ответила она, – было все, что я могла сделать. Я верила в то, что Христос поможет мне в остальном». Тогда солдат совершенно непроизвольно сказал: «Все, закончились ваши муки. Завтра будете дома». Эти слова вырвались у него сами собой, от боли, а не просто для того, чтобы утешить несчастных. Ух, как же они обрадовались, услышав это! От этих слов им даже стало теплее. И действительно, к утру следующего дня горно-транспортная рота расчистила дорогу и со своими мулами пришла на место. Тогда несчастных отпустили по домам. Такими юными дочерьми Эллады – не обнаженными от Божественной Благодати, но облаченными в Нее – надо восхищаться и хвалиться! А та скотина – да простит меня Бог – пошел к командиру и доложил, что, дескать, «солдат такой-то совершил взлом часовни и ввел в нее транспортные средства», то есть мулов! «Нет, – ответил ему командир, – не верю, он на такое неспособен!» В конце концов этот человек закончил тюрьмой.

Истинная любовь извещает о себе молодых

– Геронда, те, кто хотел разрушить общество, взялись за его основы, корни – за детей. Они их развратили.

– Все это недолго продержится. Зло разрушает само себя. В России разрушили все, но только посмотри, что там творится сейчас, после того, как прошли три поколения! Бог не бросает людей на произвол судьбы. И грехи молодых нынешней эпохи Он будет судить неодинаково с грехами молодых людей прежнего, нашего времени.

– Геронда, бывает, что молодые, живущие жизнью мирской, когда заходит разговор о вере, дают очень правильные ответы. Почему?

– У этих молодых было доброе расположение, но они не смогли себя остановить, увлеклись в мирскую жизнь. По причине этого доброго расположения они и дают правильные ответы о вере. Я хочу сказать следующее: например, человек хочет пойти по какому-то пути, но идти по нему не может. Однако к тем, кто по этому пути все-таки идет, он относится с уважением. Бог не оставит таких людей, потому что в них нет злобы. Придет время, и у них появится сила идти вперед.

– Геронда, а как можно найти подход к тем юным, которые сбились с пути?

– К ним надо подходить с любовью. Если присутствует истинная, благородная любовь, то она сразу же извещает о себе юных и обезоруживает их. Ко мне в каливу приходят молодые люди – ягоды с тысячи разных полей, с различными проблемами. Я встречаю их добрым словом, чем-нибудь угощаю, разговариваю с ними, и мы быстро становимся друзьями. Они открывают свои сердца и в ответ принимают мою любовь к ним. Некоторые несчастные так обделены! Они жаждут любви. Сразу же видно, что они не видели любви ни от матери, ни от отца. Они не могут насытиться любовью. И если тебе станет за них больно, если ты их полюбишь, то они забывают о своих проблемах, забывают даже о наркотиках, исцеляются от болезней и прекращают бесчинствовать, а после приезжают на Святую Гору уже как благоговейные паломники. Это потому, что они каким-то образом получают извещение о любви Божией. И видно, что у них есть благородство, которое пробивает брешь в твоем сердце. Они материально нуждаются, но, несмотря на это, не принимают денежной помощи от других, предпочитают найти работу, зарабатывать на жизнь, а вечерами учиться. Таким ребятам стоит помогать. В Салониках возле железнодорожного вокзала есть дома, где вместе живут много подростков – и мальчиков, и девочек. В одной трехместной комнате их жило пятнадцать. Все они из распавшихся семей. Одни воруют, а другие не могут этого делать, потому что у них есть любочестие. Сколько же лет я просил приблизиться к этим детям, помочь им! Я просил устроить какой-нибудь храм, чтобы собирать в нем этих несчастных. Сейчас на вокзале открыли маленькую церквушку в честь Святого апостола Филиппа-диакона – покровителя железнодорожников.

Так или иначе, я понял, что если человек с младых лет не использует те благоприятные возможности, которые ему даются, то этим пользуется диавол. Почему пословица говорит: «Куй железо, пока горячо»? Потому что раньше кузнецы сваривали железо не так, как сейчас: всяких там кислородных сварок и подобного этому не было. Кузнецы клали железо в огонь, опрыскивали его горячей водой с бурой127, сковывали железяки между собой сразу же, как только вынимали их из огня – раскаленными, разбрасывающими искры. Такие куски железа сразу же сваривались между собой, если же они успевали остыть, то ничего не получалось. Я хочу сказать, что если юный отнесется равнодушно к данным ему благоприятным возможностям, а потом станет заниматься другими, судить, осуждать – так что от него удалится Благодать Божия, – то с ним произойдет то же самое, что с остывшим железом. В то время, когда есть божественная теплота, он – если, конечно, будет внимателен, – преуспевает. Поэтому родители должны, насколько это возможно, помогать своим детям, пока они еще маленькие. Дети – это чистые магнитофонные кассеты. Если на них будет записан Христос, то они будут с Ним всегда. Если же нет, то детям легче будет уклониться ко злу, когда они подрастут. Если человек получил духовную помощь в детстве, то он снова придет в себя, даже сбившись потом с пути. Если дерево пропитано олифой, оно не гниет. Если немного «пропитать» детей благоговением, страхом Божиим, то это будет помогать им всю жизнь.

Глава четвертая. О бесстыдстве и неуважении

Вольное обращение изгоняет благоговение

– Геронда, откуда происходит вольное обращение?

– Из Парижа128... Вольное обращение – это бесстыдство. Оно далеко отгоняет страх Божий – подобно дыму, которым мы окуриваем пчел, чтобы они улетели из улья.

– Геронда, как избежать вольного обращения?

– Ощущай себя ниже всех. Необходимо много смирения. Ты, как младшая, имей уважение и благоговение ко всем сестрам. Смиренно говори свой помысл, а не изображай из себя всезнайку. Тогда Бог будет подавать тебе Свою Благодать и ты будешь преуспевать. Вольное обращение – это злейший враг послушника, потому что оно изгоняет благоговение. Обычно за вольным обращением следует непокорность, затем бесчувствие – сначала к мелким грешкам, постепенно привыкнув к которым, человек начинает считать их естественными. Но в глубине души у него нет покоя – одна лишь тревога. И понять, что с ним происходит, человек тоже не может, потому что снаружи сердце «засаливается» и он уже не чувствует того, что отбился от рук.

– Геронда, а какая связь между вольным обращением и простотой?

– Простота – это одно, а вольное обращение – это другое. В простоте есть и благоговение, и что-то детское. В вольном обращении есть наглость.

Часто бесстыдство может крыться и в прямоте. Если человек невнимателен, то в его прямоте и простоте часто кроется бесстыдство. «У меня прямой характер» или «я человек простой», – говорит он с бесстыдством, сам того не понимая. Однако простота – это одно, а бесстыдство – совсем другое.

– Геронда, а что такое духовная скромность?

– Духовная скромность – это страх Божий, в хорошем смысле этого слова. Этот страх, эта скованность приносят человеку радование, они источают мед в его сердце. Духовный мед! Посмотри на какого-нибудь застенчивого мальчика – он уважает своего отца, держит себя прилично и от многой скромности не смеет даже взглянуть на него. Когда хочет его о чем-то спросить, заливается краской. Такого малыша можно помещать прямо в иконостас. А другой ребенок думает: «А ведь это всего лишь мой отец» и вольно, с наглецой разваливается перед ним. А когда ему что-то нужно, он требует это «вынь да положь», топает ногами, грозит.

В хорошей семье дети ведут себя свободно. В такой семье живет уважение перед родителями, казарменной дисциплины и хождения по струнке там нет. Дети радуются, глядя на отца и мать, а те радуются, глядя на них. «Любовь не ведает стыда»129, – говорит Авва Исаак. В любви есть дерзновение, в хорошем смысле этого слова. В любви такого рода есть благоговение, уважение к другим, то есть она побеждает страх. У кого-то есть скромность, нерешительность, но одновременно и страх, потому что настоящей скромности у него нет. А у другого человека есть скромность, но нет страха, потому что его скромность – настоящая, духовная. Когда скромность духовна, человек ощущает радость. Например, малый ребенок любит своих отца и мать с дерзновением, не боится, что они его отшлепают. Его отец может быть даже офицером, а он хватает его фуражку, бросает ее и радуется. В нем есть добрая простота, бесстыдства в нем нет. Давайте проведем грань между простотой и бесстыдством. Если исчезнет уважение, скромность, то мы дойдем до вольного обращения, до бесстыдства. А потом можно услышать, как девушка лежит на кровати и распоряжается: «Мама, принеси мне стакан воды! И чтобы была холодная!... Фу, теплая... Я же тебе сказала: принеси холодной!» Начинают с этого и потом доходят до того, что спрашивают: «Почему это жена должна бояться мужа?» (Еф. 5, 33) Однако в страхе присутствует почтение, а в почтении – любовь. Если я что-то почитаю, то я его уже и люблю, и то, что я люблю – почитаю. Жена должна иметь почтение к мужу. Муж должен любить жену. Но сегодня люди истолковывают Евангелие шиворот-навыворот и поэтому уравнивают все, а после распадаются семьи. «Жена должна быть послушной», – говорит муж. Но если у тебя нет любви, то ты не сможешь заставить быть тебе послушной даже кошку. Если у тебя нет любви, то человек остается без извещения, и ты не можешь попросить его даже о том, чтобы он принес тебе стакан воды. Уважая своего ближнего, человек уважает самого себя, но при этом самого себя в расчет не берет. В уважении к другим есть любочестие, если же забота человека направлена на себя самого, то любочестия в этом нет.

Почтение к старшим

– Геронда, иногда я грублю старшим. Я понимаю, что веду себя плохо и исповедую этот грех.

– Раз ты это понимаешь и исповедуешься, то потихоньку ты возгнушаешься собой, в положительном смысле этого слова, и смиришься. Тогда придет Благодать Божия, и ты избавишься от этой дурной привычки.

– А я, Геронда, иногда шучу с сестрами и по любви поддразниваю их. Однако я боюсь дойти до вольного обращения.

– Это не дело, ведь ты же младшая! В семье обычно взрослые подшучивают над детьми и играют с ними, а не наоборот. Так радуются и взрослые и дети. Но дразнить деда или бабушку малышу не приличествует. Каково будет, если карапуз ни с того ни с сего подскочит к отцу, схватит его за шиворот и начнет щекотать! Но когда взрослый ущипнет малыша, это совсем другое дело. Тогда ребенок ведет себя, в добром смысле этого слова, раскрепощено, взрослый становится ребенком, и радуются и тот, и другой.

– Геронда, бывает так: помысл говорит мне о том, что нечто совершается неправильно, я высказываю свое мнение старшим, а они этого не принимают. Следует ли мне с ними согласиться?

– Нет, со злом не соглашайся. Говори доброе, правильное, но правильно и по-доброму: «Может быть, лучше сделаем так? Я говорю тебе это просто, как помысл». Или же говори: «У меня есть такой-то помысл». Таким образом, ты становишься магнитом и притягиваешь к себе Благодать Божию. Некоторые говорят вольно по привычке, а не оттого, что стремятся выразить свое мнение. Как бы то ни было, младшему в любом случае необходимо иметь уважение к старшему. Но и сам старший, если можно так сказать, нуждается, чтобы его уважали. И даже если у него есть недостатки, доброе у него все равно есть – какой-то опыт и тому подобное. Ты, когда тебя спрашивают, смиренно и с уважением высказывай свой помысл, но при этом не надо иметь в себе внутренней уверенности в том, что дело обстоит именно так, как ты себе представляешь. Ведь кто-то другой может знать то, что ты не знаешь, или то, о чем ты не подумала. Если человек услышит, как обсуждается какая-то тема, и в связи с этим ему в голову придет какая-то мысль, по его мнению более правильная, то ему следует сказать: «Мне пришел помысл» – если он разговаривает со своим сверстником. Если же он разговаривает с человеком старшего возраста, то ему следует сказать: «Мне пришел хульный помысл». Потому что вмешиваться в чужие дела – это бесстыдство, даже если высказываемое мнение правильно.

– А говоря «уважение к старшему», Вы имеете в виду старшего по годам или по духовному возрасту?

– Главным образом по годам. Ведь посмотри: человек, который находится в духовно преуспевшем состоянии, относится к тому, кто старше его, с уважением, почтением.

– Геронда, а естественно ли человека, младшего по возрасту, но духовно преуспевшего, уважать более того, кто старше годами, но духовно преуспел меньше?

– Нет, это неправильная постановка вопроса. В каком бы состоянии ни находился тот, кто старше годами, ты должен отнестись к нему с почтением ради его возраста. Отнесись к людям с почтением: к тому, кто старше – за его годы, к тому, кто младше – за его благоговение. Если есть уважение, то младший с почтением относится к старшему, а старший – к младшему. В уважении присутствует любовь. «Ему́ же да́нь – да́нь, ему́ же че́сть – че́сть» (Рим. 13, 7), – говорит Апостол Павел.

– А если младшие делают замечание старшим, это плохо?

– Это типикон нового поколения. Но в Священном Писании написано: «Обличи́ бра́та твоего́» (Мф. 18, 15). «Обличи отца твоего» там не написано. Нынешняя молодежь спорит, бунтует, сама не понимая этого. Свое поведение они считают естественным. Они разговаривают с бесстыдством, а потом говорят: «Я сказал это просто так». Молодежь попала под воздействие духа мира сего – развинченного, хулиганского духа, который ничего не чтит и не уважает. Младшие ведут себя по отношению к старшим без уважения и не понимают, насколько это плохо. Что можно ждать хорошего, если молодой человек якобы для того, чтобы быть яркой индивидуальностью, говорит, что уважение к старшим свой век отжило? Необходимо многое внимание. Современный мирской дух внушает молодежи: «Не слушайте родителей, учителей». Поэтому нынешние дети с самого малого возраста становятся все хуже и хуже. А больше всего портятся те дети, родители которых, не понимая того зла, которое они им делают, восхищаются своими чадами и считают их какими-нибудь там «вундеркиндами», когда те разговаривают с бесстыдством. Как-то раз ко мне в каливу пришел отец с сыном лет восьми-девяти и племянником того же возраста. Одного мальчугана я посадил справа, а другого слева от себя. А незадолго до них ко мне пришел один знакомый художник, очень хороший человек и мастер своего дела – за одну минуту может нарисовать портрет с натуры. «Дионисий, – попросил я его, – нарисуй-ка детей, вот как мы сейчас с ними вместе сидим». – «Сейчас попробую, – ответил он, – но не знаю, удастся ли мне это, потому что они вертятся». Едва только он взял лист бумаги и начал рисовать, как один ребенок вскочил и «уважил» его: «Сейчас посмотрим, придурок, что ты там нарисуешь!» А вокруг полно народу! Но молодой человек нисколько не смутился. «Таковы, отче, нынешние дети», – сказал он мне и продолжил рисование. У меня же кровь ударила в голову! А отец ребенка вел себя так, словно ничего не произошло! Твои дети так хамят тридцатилетнему человеку, который их же еще и рисует в придачу! Сколько же в этом бесстыдства и неуважения! Сколько всего еще кроме этого! Как же это страшно! И вот представь теперь, что кто-то из этих детей захочет стать монахом. Для того, чтобы такой ребенок стал настоящим монахом, необходимо много работы. Матери, не следя за своими детьми, их разрушают. Вся основа в матери. В России если что-то и изменилось, то лишь потому, что матери тайно удержали веру, благоговение и помогли своим детям. К счастью для нас, в христианских семьях сохранилось немного закваски. Иначе бы мы погибли.

– Геронда, а смогут ли дети, которые растут таким образом, измениться или стать монахами, если впоследствии они этого захотят?

– Если они осознают то, что вели себя нехорошо, то Христос поможет им. То есть, если в человека войдет добрая обеспокоенность, то вопрос можно считать закрытым. Но как исправятся такие дети, если, став монахами, они по-прежнему считают себя правыми и говорят об игумене или игуменье: «Что у нас за диктатор? Где это видано, чтобы такое творилось в нашу эпоху?!» Некоторые монашествующие доходят и до того, что говорят мне подобные глупости.

Мало-помалу уважение совершенно сходит на нет. Ко мне в каливу приходят молодые ребята, и большинство из них сидят нога на ногу, а старым людям некуда присесть. А другие, видя чуть подальше свободные пеньки для сидения, ленятся пройти два шага, перенести их поближе и сесть. Я сам должен ворочать для них эти пеньки. И даже видя, как я их несу, они не подойдут и не возьмут их у меня. Хотят попить воды, но сами не хотят пройти нескольких метров, чтобы ее зачерпнуть. Я сам должен принести им и по второй кружке. Нет, правда, меня поражает: приходят группы по тридцать здоровенных парней, глядят на то, как я, ковыляя, несу большую коробку лукума, бидон с водой, кружки, чтобы их же и напоить, но ни один из них даже не шелохнется, чтобы мне помочь. А пропахший порохом генерал-майор, сидящий рядом с ними, встает и спешит мне на помощь! Молодежь думает, что в афонской каливе к ним тоже подойдет официант и обслужит их – подобно тому, как он подходит где-нибудь в ресторане или в гостинице. Раз пять-шесть я даже проделал такую штуку: шел за бидоном, с трудом ковылял, приносил им воду и выливал ее на землю у них перед носом! «Воды-то, парни, я вам принести могу, – говорил я им, – да только она вам не на пользу пойдет!»

В городском транспорте видишь, как дети сидят, а пожилые люди стоят. Молодые сидят нога на ногу, а взрослые люди поднимаются, чтобы уступить место старикам. Молодые свои места не уступают. «Это место, – говорят, – мною оплачено». Сидят и ни на кого не обращают внимания. А какой дух был в прежние времена! По обеим сторонам узеньких улочек сидели женщины, и когда мимо проходил священник или пожилой человек, они вставали. И детей своих тоже приучали к этому.

Сколь же часто я прихожу в негодование! Приходится видеть, как беседуют пожилые, степенные, заслуженные люди, а молодые наглецы беззастенчиво вмешиваются в разговор, прерывают его, несут всякую чушь и еще считают это достижением. Делаю знак, чтобы они прекратили, но те не обращают на это никакого внимания. Для того, чтобы остановить, приходится выставлять их на посмешище – иначе будут продолжать свое. Ни в каком Отечнике или Патерике не написано, чтобы молодые люди подобным образом разговаривали со старшими. В Отечнике написано: рече́ ста́рец, а не «рече юнец». В старое время младшие молчали в присутствии старших и радовались, что молчали. Они даже не садились там, где сидели старшие. Юные той эпохи отличались застенчивостью, скромностью, благоговением, говоря со старшими, они заливались румянцем. А уж если бы кто-то из детей того времени нагрубил родителям, то он от стыда и на базаре не смел бы появиться! А на Святой Горе монах не участвовал в хоровом торжественном пении, если его борода еще не была седой. А сейчас видишь, как в хоры собираются и послушники, и кандидаты в послушники... Ладно, что делать – но пусть, по крайней мере, выучатся вести себя с уважением к старшим и с благоговением.

Можно услышать и такое: воспитанник Афониады заявляет ректору, который облачен архиерейским саном: «Владыко ректор, мы с вами будем говорить как равный с равным». Да-да, доходят уже до этого! И худо то, что потом этот юнец не понимает, что здесь плохого, упорствует: «Ну и что я такого сказал? Не понимаю». Вместо того чтобы попросить владыку ректора: «Прошу прощения, благословите мне высказать один помысл; но, может быть, то, что я скажу, будет и глупостью», подросток как ни в чем не бывало заявляет: «У тебя свое мнение, а у меня свое». Тебе понятно? К несчастью, этот дух проник и в духовную жизнь, и в монашество. Слышишь, как послушники жалуются: «Я говорил об этом Старцу, но он меня не понимает. Хотя я напоминал ему об этом неоднократно!» – «Слушай-ка, – говорю я, – да как же у тебя язык-то поворачивается говорить это «неоднократно» ? Ведь тем самым ты словно говоришь: «Старец так и не исправился». – «Ну а что, – отвечает, – разве я не могу выразить своего мнения?» Когда слышишь такое, просто взрываешься. А под конец он еще тебя спрашивает: «Что, расстроился? Ну, прости меня». То есть я должен его простить не за то, что он сказал, а за то, что у меня кровь ударила в голову!

Люди дошли уже до того, что судят Бога

– Геронда, а тенденция судить всех и вся была у людей всегда или же она появилась только в нынешнем молодом поколении?

– Нет, раньше такого не было, это дух нынешней эпохи. Сейчас судят мирян, судят всех политических и церковных деятелей, но этого мало – судят даже Святых и доходят уже до того, что судят Бога. «Бог, – говорят такие люди, – не должен был совершать то-то и то-то. Ему следовало бы поступить так-то и так-то, а Он поступил неправильно». Слышишь, что несут? «Брат ты мой, ты что ли будешь Ему указывать?» – «А что? Я выражаю свое мнение», – отвечает он, не понимая, сколько в этом бесстыдства. Мирской дух разрушил много доброго. Зло развивается и доходит до скверного, уродливого состояния, доходит до богохульства. Люди судят Бога, и их даже не беспокоит помысл, что это хула на Него. А некоторые молодцы из тех, кого Бог ростом не обидел, если у них в голове есть при этом хоть немного способности к суждению, начинают говорить про других: «Это что еще за пигмей? Ну а это что за косолапый? А на этого полюбуйся!» – и не считаются ни с кем.

Как-то раз ко мне в каливу пришел один человек и заявил: «В таком-то вопросе Бог не должен был поступать так, как Он поступил». – «А ты можешь, – спросил я его, – удержать на воздухе хотя бы один маленький камушек? Звезды, которые ты видишь на небе, это ведь не блестящие игрушечные шарики. Это небесные тела колоссальных объемов, которые несутся с головокружительной скоростью и при этом не сталкиваются друг с другом и не отклоняются от своего курса». – «А по-моему мнению, – снова говорит он мне, – это следовало устроить по-другому». Ты только послушай! Да неужели мы будем судить Бога? Появилось много логики, и исчезло доверие Богу. А если сказать таким людям, что они неправы, то они ответят: «Извини, но я высказал свое мнение. Разве я не имею на это права?» Чего только не приходится Богу слышать от нас! К счастью, Он не относится к нам всерьез.

В Ветхом Завете говорится о том, что Бог повелел израильтянам изгнать из страны всех хананеев без остатка (Втор. 7, 2 и ниже). Раз Бог дал такие повеления, значит Он что-то предвидел. Но израильтяне сказали: «Это не очень-то человеколюбиво. Давайте оставим хананеев, не будем их истреблять». Однако прошло время и, заразившись от хананеев, они были увлечены в безнравственность, идолослужение и приносили в жертву идолам собственных детей, как говорится об этом в псалме130. Бог знает, что делает. А некоторые с бесстыдством спрашивают: «Зачем Бог создал адскую муку?» Человек начинает судить и с этого момента теряет доброе духовное состояние. У него нет [даже] малой Благодати Божией, чтобы понять что-то чуть глубже, то есть понять, по какой причине Бог создал то или другое. Суд, гордыня, эгоизм – вот что такое все эти «зачем?» и «почему?».

– Геронда, некоторые молодые люди спрашивают: «А зачем было распинаться Христу? Что, разве Он не мог спасти мир по-другому, без распятия?»

– Да тут Он спас его Распятием и людей это не трогает! А что говорить, если бы Он спас мир по-другому? А некоторые говорят: «Бог-Отец никак не пострадал. Это Сын принес Себя в жертву». Но, по-моему, любой отец предпочел бы сам пожертвовать собой, только бы не отдавать в жертву свое дитя. Для отца больше страдания доставляет видеть, как жертвует собой его дитя, чем жертвовать собой самому. Но что ты скажешь людям, если они не понимают, что значит «любовь» ?

А еще один человек сказал мне следующее: «У Адама было двое детей – Авель и Каин. Так откуда же взялась потом жена Каина?» Однако, почитав Ветхий Завет, человек узнает, что после рождения Сифа Адам «роди́ сыны́ и дще́ри» (Быт. 5, 4). А Каин после убийства своего брата убежал в горы (Быт. 4, 14–15). Он и не знал, что та, которую он взял себе в жены, была его сестрой. Бог устроил так, чтобы люди были одного рода-племени, «чтобы между ними не было злобы и преступлений, чтобы они говорили: «Мы дети одних родителей – Адама и Евы», и это сдерживало бы человеческую злобу. Но даже несмотря на это – посмотри, какая злоба живет сегодня между людьми!

Как же я мучаюсь с некоторыми из людей, подобных тем, о которых сказано выше, когда они приходят ко мне в каливу! В конце концов, [видя, что дальше вести с ними беседу бесполезно,] я говорю: «У меня болит голова, а аспирина нет». А они, уходя, еще расстраиваются, обижаются. «Мы проделали такой дальний путь, а он говорит нам, что у него болит голова», – сетуют они, не понимая, почему я жалуюсь на головную боль. А некоторые предлагают: «Так, может быть, тебе аспирину принести?»

Бесстыдство изгоняет божественную Благодать

Требуется многое внимание. Развязное и невнимательное поведение – это препятствие для божественной Благодати. Отсутствие уважения к людям – самое большое препятствие для того, чтобы к человеку приблизилась божественная Благодать. Чем большее уважение к родителям, учителям, вообще к старшим имеют дети, тем большую божественную Благодать они приемлют. Чем они развязнее, непослушнее, тем больше их оставляет Благодать Божия. Мирская свобода изгнала не только благоговение, но даже элементарную мирскую вежливость. Некоторые ребята не стесняются крикнуть своему отцу: «Эй, батя! У тебя сигареты есть? А то мои кончились». Разве раньше можно было такое услышать? Даже если подросток покуривал, он делал это тайком. А сейчас – как ни в чем не бывало! Как же после этого дети не будут вконец лишены божественной Благодати? Нынешние девицы в присутствии отца и матери самыми площадными выражениями поносят своих братьев за то, что те ходят в церковь, а отец только помалкивает. У меня волосы дыбом встали, когда я об этом услышал. Потом, оставшись один, я даже начал разговаривать сам с собой.

Мирская среда и мирские родители разрушают детей. Среда оказывает на детей сильное воздействие. Детей, у которых есть скромность и любочестие, немного. Большинство озлобленных, ожесточенных детей становятся такими, потому что ведут себя с бесстыдством. Многие родители приводят ко мне своих детей и говорят: «Отче, в моем ребенке бес». А я вижу, что в этих детях нет беса. Да Боже упаси! Детей, имеющих в себе беса, не так много. Все остальные подвергаются бесовскому воздействию извне. То есть в самих детях беса нет, он помыкает ими извне. Но и действуя извне, он свое дело все равно делает. А с чего все это начинается? С бесстыдства. Разговаривая со старшими с бесстыдством, дети отгоняют от себя Благодать Божию. А когда уходит Благодать Божия, приходят тангалашки и дети ожесточаются, бесчинствуют. И наоборот: дети, которые имеют благоговение, почтительность, слушаются родителей, учителей, старших, непрестанно приемлют Благодать Божию. На таких детях пребывает Божие благословение. Их покрывает Благодать Божия. Большое благоговение перед Богом вместе со многой почтительностью к старшим привлекает в души детей многую божественную Благодать и наполняет их Благодатью до такой степени, что божественное сияние Благодати выдает их другим. Благодать Божия не идет к маленьким бунтовщикам и безобразникам, она идет к любочестным, благоразумным, благоговейным детям. Детей, имеющих почтительность, благоговение, видно. Их глаза сияют. И чем больше уважения они имеют к родителям и вообще к старшим, тем большую Благодать Божию они приемлют. Чем они развязнее, непослушнее, тем более Благодать Божия их оставляет.

Ребенок, который имеет к другим претензии, ребенок, которому ничем не угодишь, – то ему не так, это не эдак, – превратится в бунтаря, превратится в диавола. Ведь и Денница хотел поставить свой престол выше Престола Божия. Посмотрите – ведь все дети, чьи прихоти исполняются родителями, становятся маленькими бунтарями. И если дети не покаются, чтобы освободиться от этой недоброй волны, обуревающей их, если они и дальше будут вести себя с бесстыдством, тогда – Боже упаси! – Благодать Божия оставляет их вдвойне. И они доходят даже до того, что и о Боге говорят непочтительно, после чего ими уже командуют злые духи.

«Чти́ отца́ твоего́ и ма́терь твою́» (Исх. 20, 12)

До чего же дошли нынешние дети! Не могут вытерпеть ни единого слова. А уж где там вытерпеть березовой каши! Дети непочтительны, очень эгоистичны и неврастеничны. Они злоупотребляют свободой. Ребенок заявляет своим родителям: «Я отведу вас в полицию». Не так давно один пятнадцатилетний подросток накуролесил так сильно, что отец дал ему оплеуху. Тогда сыночек пошел в полицию, подал иск на собственного отца и того отдали под суд! Во время суда отец сказал: «Вы творите надо мной неправедный суд. Ведь если бы я не дал своему сыну той пощечины, то он угодил бы в тюрьму. А больно за него было бы не вам, а мне». После этих слов он схватил юного «истца», залепил ему две оплеухи и сказал: «Вот за эти оплеухи меня и судите, а не за ту. Сейчас сажайте меня в тюрьму, потому что я ударил его ни с того ни с сего».

Я хочу сказать, до чего докатились дети. Таков их нынешний «менталитет». В прежнее время родители ругали нас, могли дать нам ремня, но злого помысла у нас не было. Даже ремень мы принимали как ласку, не противореча, не углубляясь в то, сильно ли мы провинились или не очень. Мы верили, что ремень тоже шел нам на пользу. Мы знали, что родители любили нас и иногда ласкали, иногда целовали, иногда давали нам по затылку, потому что и родительская оплеуха, и родительская ласка, и родительский поцелуй – все это, – как бы получше выразиться, – все это от любви. Когда родители бьют своих детей, страдает их собственное родительское сердце, а когда дети принимают от родителей побои, то у них болит только щека. Стало быть, сердечная боль сильнее, чем боль от пощечины. Что ни делай мать своим детям: ругай она их, бей, ласкай – все это она делает от любви, все это исходит от одного и того же любящего материнского сердца. Однако, когда дети, не понимая этого, разговаривают с бесстыдством, противоречат и артачатся, они изгоняют из себя Божественную Благодать. А после этого уже закономерным будет принятие ими соответствующего бесовского воздействия.

– Геронда, но разве не бывают и горе-родители?

– Да, бывают. Однако детям, имеющим таких родителей, помогает Бог. Бог не несправедлив. И на грушах-дичках бывает полным-полно плодов. На Афоне, у дороги, ведущей к моей каливе, растет одна дикая алыча. Так на ней даже листьев не видно от множества плодов. Ветки ломаются под их тяжестью. А окультуренные деревья, несмотря на то, что их опрыскивают, [часто] не дают плодов вовсе.

Разрыв поколений

Мир превратился в сумасшедший дом. Малые дети ложатся спать в полночь, тогда как им следовало бы ложиться сразу после захода солнца. Они заперты в многоэтажки, заключены в бетон, они живут по распорядку взрослых. Что поделать детям и что поделать взрослым? Приходят дети и говорят мне: «Нас не понимают родители». Приходят родители и говорят мне: «Нас не понимают наши дети». Между родителями и детьми образовалась пропасть, и чтобы она исчезла, родители должны поставить себя на место детей, а дети – на место родителей. Если сейчас дети не мучают родителей, то потом, когда сами они станут взрослыми, их не будут мучить и их собственные дети. И наоборот: тех, кто сейчас не слушается и мучает родителей, впоследствии будут мучить их собственные дети, потому что вступят в действие духовные законы.

– А некоторые дети, Геронда, говорят, что они испортились от чрезмерной любви к ним родителей.

– Они неправы. Когда у ребенка есть любочестие, он не портится от родительской любви. Но, извлекая из родительской любви корысть для себя, ребенок испортится, погибнет. Если ребенок портится от любви родителей, то, по сути, он уже испорчен. Ему следовало бы благодарить Бога за родителей, их любовь, а он вместо этого недоволен тем, что к нему относятся по-доброму. Ведь у некоторых детей вообще нет родителей! И что тут скажешь? Когда ребенок не признает родителей за своих благодетелей и не любит их – даже при том, что у его родителей есть страх Божий, – то как он может любить и чтить Бога – своего Великого Благодетеля и Отца всех людей? Ведь осознать великие Божии благодеяния в детском возрасте очень непросто.

Глава пятая. О внутреннем неустройстве людей и об их внешнем виде

Несчастные мирские люди одеваются соответственно своему внутреннему состоянию

– Геронда, пожелайте мне что-нибудь.

– Желаю, чтобы ты стала «духовно ряженой», подобно юродивой Святой Исидоре131, чтобы ты достигла «доброго лицемерия». Посмотри – несчастные мирские люди празднуют свое мирское лицемерие и одеваются соответственно своему внутреннему состоянию. В старые времена ряжеными одевались только раз в году – на масленицу. Сейчас большинство людей – ряженые постоянно. То есть в старину ряженых можно было видеть только семь дней в году – на масленицу, а сейчас их видно каждый день... Каждый одевается так, как ему подсказывает помысл! Люди стали вконец чудными. Они сошли с ума! Мало людей сдержанных, скромных – будь то мужчины, женщины или дети. Особенно женщины – они уже дошли до предела. Сегодня по дороге в город я видел одну такую особу, обмотанную широченной лентой – как бинтом все равно, в каких-то немыслимых высоченных сапогах и коротенькой юбке. «Так модно», – объяснили мне. Другие женщины вышагивают вот на таких тонюсеньких каблуках. Чуть где неровно ступят – точно угодят к хирургу-ортопеду. А уж про прически лучше вообще помолчать... Видел еще одну «красавицу», простит меня Бог – что же это был за человек! Лицо какое-то дикое. В зубах сигарета: «пых-пых!».. Глазища красные! Говорят, что сейчас люди взяли за правило не курить дома, когда дети маленькие. А несчастные дети рождаются уже прокопченные, как селедка! И кофе тоже во вред, от него потом гримасничают как я не знаю кто. Ушла Благодать Божия, вконец покинула людей.

Помню, в бытность мою на Синае приезжали люди, одетые так, что даже не находилось слов. Как мне было больно глядеть на приезжавших в обитель туристок! Как же они безобразно выглядели! Все равно, что видишь выброшенные на помойку прекрасные византийские иконы, с той лишь разницей, что люди – иконы Бога – выбросили себя на помойку сами. Однажды я увидел одну женщину, одетую во что-то наподобие фелони132, и сказал: «Ну, слава Богу, хоть одна одета более-менее прилично. Ладно, чего уж там, пусть хоть в фелони, хоть в мелони, зато, по крайней мере, отличается от остальных». Но вот «дама в фелони» поворачивается ко мне лицом... Что я вижу! Все спереди у нее было полностью открыто!

До чего докатились люди! Мне прислали фотографию одной невесты с просьбой помолиться, чтобы ее брак был счастливым. Её свадебное платье не укладывалось в рамки никаких приличий. Быть так одетой, значит, нечестиво относиться к Таинству, к священному пространству Церкви. Духовные люди и то не думают, что же взять с остальных? Поэтому я и говорю, что если и монастыри не станут удерживающей силой, то никакого другого тормоза не найдется. Сегодня люди необузданны, у них нет тормозов.

В старину, когда были Христа ради юродивые, в мире было очень мало сумасшедших. Так, может быть, нам стоит попросить Христа ради юродивых исцелить юродивых от природы и снова явиться в мире юродивыми ради Христа? Да что там говорить: сегодня видишь и слышишь самые немыслимые вещи. Один человек рассказал мне, что нынешние модники-лоботрясы берут свою одежду, в разных местах специально протирают и лохматят ее, потом разрезают и толстенной иглой нашивают на нее заплатки. Я как это услышал, даже перекрестился. Ну ладно, для рабочего человека естественно быть так одетым. Но для лоботряса!.. А потом это человек рассказал мне и кое-что еще. «Расскажу, – говорит, – тебе, Геронда, и кое-что похлеще. Моя жена встретила как-то на площади Согласия133 одного паренька из семьи наших друзей. Видит она, что штаны у парня разодраны на том месте, откуда ноги растут. «Детонька, – говорит моя супруга, – прикройся ты хоть ладошкой сзади...» – «Оставь меня в покое! – отвечает ей юный лоботряс. – Сейчас мода такая!» Несчастные дети!..

– Геронда, некоторые носят блузки, рубашки с изображениями Святых. Можно ли это делать?

– Если Святые изображены на блузках или куртках, то пускай, ничего страшного. Лучше пусть носят на себе изображения Святых, чем картинки с диаволом. Но изображать Святых на брюках негоже. Это неблагоговение. Есть такие благоговейные люди, что любят украшать одежду разными христианскими рисунками. Например, когда Патриарх Димитрий был в Америке, там выпустили блузки, футболки с изображением Патриарха и храма Святой Софии в Константинополе.

– Они сделали это от благоговения?

– Ну не евреи же это сделали, а христиане. Есть ведь и люди, которые делают что-то хорошее, так же как наряду с шарлатанами есть хорошие врачи.

– Геронда, бесчинство в одежде происходит и от влияния из-за рубежа?

– Ну а откуда еще? Поэтому в годы моей юности и говорили: «Ну, это люди из Смирны...» Смирна была приморским городом и туда стекались многие иностранцы. Святой Арсений был очень строг в отношении одежды. Одна девушка из Фарас вышла замуж и носила пестрый платок, привезенный из Смирны. Святой Арсений неоднократно делал ей замечания, говорил, чтобы она выбросила этот платок и одевалась скромно, как все фарасиотки. Молодая щеголиха его не слушала. Однажды Святой Арсений вновь увидел ее в пестром платке и строго сказал: «Западных болячек мне в Фарасах не нужно. Знай, что если ты не образумишься, то дети, которых ты будешь рожать, будут умирать после своего крещения. Они как ангелы будут уходить к Богу, но тебе не придется порадоваться ни о ком из них». Но она и после этого не образумилась, и у нее умерло два младенца. Только тогда она остепенилась, выбросила свой пестрый платок, пришла к Святому Арсению и попросила у него прощения.

– Геронда, а помогает ли в духовной жизни темная одежда тому, кто хочет стать монахом?

– Да, темная одежда очень помогает. Она помогает убежать из мира, тогда как яркой цветной одеждой человек цепляется за мир. Если тот, кто собирается стать монахом, говорит: «Вот когда уйду в монастырь, тогда и буду одеваться в черное, тогда и буду исполнять монашеское правило», – то он и там, в монастыре, сделает свою жизнь... черной. Если же, еще находясь в миру, человек делает с радостью то, что должны делать монахи, и с нетерпением ждет этого, то он и в миру радуется духовно и потом, в жизни монашеской, будет идти вверх, перескакивая через две и через три ступеньки.

– Геронда, иногда дети, ходящие в Церковь и скромно одевающиеся, подвергаются со стороны старших сильным нападкам.

– Делая так с верой и от сердца, они и старших ставят на свое место. Я был знаком с одной девушкой, которая носила черное платье с длинными рукавами. Какое же у нее было благоговение! Как-то раз одна шибко «моднючая» старуха начала ее упрекать: «И не стыдно тебе, молоденькой девушке, ходить в черном и с длинными рукавами?» – «Раз вы, пожилые, не даете нам таких примеров, – ответила ей девушка, – то, по крайней мере, будем одеваться в черное мы, молодые». Так она поставила старую модницу на место.

Видишь как: какая-то женщина хоронит мужа и тут же одевается в яркую одежду. Что тут скажешь? А вот моя сестра, оставшись вдовой двадцати трех лет от роду, уже не снимала черного платья до самой своей смерти. Для меня блаженны не те броско одетые горемычницы, что проводят греховную – «броскую» – жизнь, а те вдовы, которые в сей жизни, пусть и не по своей воле одевшись в черное платье, живут белой, светлой жизнью и не ропща славословят Бога.

Сегодня не отличить мужчину от женщины

Однажды к Премудрому Соломону, желая его испытать, привели детей – совершенно одинаково одетых мальчиков и девочек, с тем, чтобы он отличил одних от других. Соломон отвел детей к источнику и велел им умыться. Наблюдая, как дети умывались, он разделил их. Девочки аккуратно, стыдливо прыскали водой в глаза, тогда как мальчики смело плескали воду в лицо и били по ней ладошками.

Сегодня мужчины стали настолько женоподобны, что часто в них и не различить мужчин. В старое время на расстоянии пятисот метров можно было отличить мужчину от женщины. Сейчас иногда не отличишь и вблизи. Не поймешь: мужчина перед тобой? женщина? Поэтому пророчество и говорит, что придет время, когда нельзя будет отличить мужчину от женщины. Старец Арсений Пещерник как-то спросил одного длинноволосого юношу: «Так кто же ты есть? Мальчик ты или девочка?» Сам Старец не мог этого понять. Раньше на Святой Горе таких стригли. Сейчас приезжают какие есть... Но я их стригу: ножницами, которыми обрезаю шерсть, когда плету четки. Знаете, скольких я уже обстриг! Я стригу их во дворе за стеной алтаря. Когда приходят такие длинноволосые, я говорю им: «Вот хорошо! А то у меня есть несколько лысых знакомых и я обещал приклеить им шевелюры. Окажите любовь, дайте вас обстричь! Что поделать, я ведь дал людям слово».

– Соглашаются, Геронда?

– Зависит от того, как им об этом сказать. Я ведь не налетаю на них с криками: «Что за срамотища такая! Как вам не стыдно! Вы не чтите это священное место!», но говорю: «Слушайте, парни, ведь этими волосами вы оскорбляете свое мужское достоинство. Если вы увидите, как гвардеец почетного караула марширует по площади Согласия с дамским ридикюлем, как вы на это посмотрите? Ну, скажи, приличествует ли гвардейцу ридикюль? Давай острижем твои волосы!» И стригу. Знаете, сколько я собираю волос! Иногда, если кто-нибудь из них заартачится и начнет всякие «почему» да «зачем», я отвечаю: «Что еще за «почему» ? Разве я не монах? Вот и совершаю постриги. Ведь это моя работа». Все дело в том, как это преподнести. Ребята смеются, а это мне и нужно. После этого я их стригу. Нет, имена при «постриге» не меняю. Только одному малому дал имя «Досто́йно е́сть», потому что, когда я совершал его «постриг», неподалеку проходил крестный ход с иконой «Досто́йно е́сть»! А как бывают рады родители моих «постриженников»! Знаешь, сколько благодарных родительских, материнских писем мне приходит? У! Только за это простит меня Бог!

Сейчас еще взяли моду обстригать на голове волосы, а сзади оставлять хвостик. «Эй, орлы! – спрашиваю, – какой же в этих хвостах смысл?» – «Мы, – отвечают «орлы», – оставляем хвосты, чтобы на нас обращали внимание». – «Чудики вы, чудики, – говорю я им, – да у людей сегодня столько проблем, что они не будут обращать на вас внимания, даже если вы станете им за это платить!» А другие, здоровенные дылдищи, носят в ушах сережки. Сколько же я поснимал с них этих сережек!

– А некоторые, Геронда, носят только одну сережку.

– Одну серьгу носят анархисты. Одна серьга в ухе – символ анархии. Они надевают эту серьгу не для того, чтобы украсить себя, как женщины. Они протыкают свое ухо и надевают серьгу в знак протеста. Как-то ко мне в каливу пришел отец с сыном двадцати двух лет – длинноволосым, с бородой и сережкой в ухе. «Неприличны парням сережки, – сказал я ему. – Многие вас понимают неправильно. Мне это объяснять не нужно, но люди-то ведь не знают, что вы анархисты, и понимают это неправильно». После он снял сережку и отдал ее мне. Она была золотая. «Отдай ее, – говорю, – ювелиру, чтобы он сделал тебе нательный крестик».

– Некоторые, Геронда, носят серьгу даже в носу.

– Это значит, что диавол вставил им в нос кольцо. Только уздечки не видно. А некоторые носят на шее широкие золотые цепочки – в несколько рядов. Одному я устроил выволочку, поснимал с него все эти побрякушки и сказал: «Отдай это золото какому-нибудь сироте. Или вручи его своей матери, чтобы она передала его какому-нибудь бедняку». После того, как я привел его в более-менее божеский вид, он меня спрашивает: «Что мне делать?» – «Начни с того, – говорю, – что надень на себя крестик на скромной цепочке». Подумать только – мужчины, а носят золотые украшения! Стоит перед тобой, весь сверкает золотом, на шее в два-три ряда толстенные золотые цепочки – принцессы и то таких не носят, стоит и жалуется, какие у него проблемы! А проблема-то как раз в этом! Его проблемы – это епитимья, которую он несет. С одних я снимаю эти побрякушки сам, другим говорю, чтобы они сделали это своими руками. Люди потеряли меру. Они стали вконец никуда негодными. Некоторые носят на шее знаки зодиака. «Что это? – спрашиваю одного. – Первый раз такое вижу». – «Это, – отвечает, – зверушка такая, мой знак зодиака». А мне сперва показалось, что это иконка Божией Матери. «Что же, – говорю, – сами-то вы разве тоже зверушки из зоопарка, коли носите на себе эти знаки зодиака?» Ой, чудные... Внутреннее бесчинство выпирает наружу. Давайте же молиться, чтобы Бог просветил молодежь и сохранил немного закваски.

Люди жаждут простоты

Хорошо, что люди жаждут простоты. Они дошли до того, что ввели простоту в моду, пусть внутри у них простотой и не пахнет. Некоторые приезжают на Святую Гору в вылинявшей потертой одежде, и я задаюсь вопросом: «А почему они так одеты? Ведь они же не работают в поле?» Один разговаривает на безыскусном деревенском языке, потому что для него это естественно, и ты радуешься, слыша журчание деревенской речи. А другой подделывается в своей речи «под селянина», но от его «мужицкого говора» становится тошно. А некоторые приезжают на Святую Гору при галстуках... Из огня да в полымя... Один такой «паломничек» взял с собой на Афон шесть или семь галстуков. Утром, собираясь идти ко мне, он надел галстук, костюм – вырядился как на парад. «Что ты там копаешься?» – спрашивает его кто-то. «Собираюсь к отцу Паисию», – отвечает он. «А зачем ты так торжественно одеваешься?» – «Затем, – отвечает, – чтобы сделать ему честь». Ох, до чего же мы докатились!

У людей совершенно нет простоты. От этого молодежь и начала бродяжничать, скитаться, не находить себе места. А духовные люди, не умея жить просто, будучи «застегнутыми на все пуговицы», молодежи не помогают. Нынешней молодежи не с кого взять пример, и она начинает вести образ жизни бродяг. Потому что, видя в христианах людей, застегнутых на все пуговицы, людей, затянутых галстуками, важных и надутых, молодые не находят в них никакого отличия от людей мира сего и потому противостоят. Если бы они видели в духовных людях простоту, то не доходили бы до такого состояния. Но молодые сейчас отличаются мирским духом, а христиане – мирским чином. «Нам, христианам, следует ходить так, это делать сяк, а это – эдак...» Христиане ведут себя так не от сердца, не от благоговения, а потому, что «так следует себя вести». А молодые, видя все это, говорят: «Что это? Ходить в церковь с затянутой шеей? А ну, пошли отсюда!» Они сбрасывают с себя все и бродят раздетыми. Их бросает в другую крайность. Тебе понятно? Все это молодежь делает, выражая свой протест. У молодых есть идеалы, но им не с кого взять пример. Их стоит пожалеть. Поэтому нужно, чтобы кто-то «задел» их любочестие, тронул их своей простотой. Молодые люди негодуют, видя, как даже духовные люди, даже священники пытаются сдержать их с помощью мирских ухищрений. Однако, встречаясь со скромностью, а также с простотой и искренностью, молодые задумываются. Потому что, если в человеке есть искренность и он не берет себя в расчет, то он прост и имеет смирение. Все это дает покой ему самому, но в то же время заметно и для другого. Другой человек чувствует, больно ли тебе за него или же ты лицемеришь. Какой-нибудь бродяга лучше, чем христианин-лицемер. Поэтому нужна не лицемерная «улыбка любви», а естественное поведение, не злоба и притворство, но любовь и искренность. Меня больше трогает, если человек упорядочен внутренне, то есть если у него есть уважение и настоящая любовь к другим, если он ведет себя просто, а не по установленным «моделям поведения». Ведь в противоположном случае человек застревает на одном внешнем и становится внешним человеком, то есть тем самым масленичным ряженым.

Внутренняя чистота прекрасной души истинного человека красит и его внешний вид, а божественная сладость Божией любви услаждает даже его облик. Внутренняя душевная красота духовно красит и освящает человека даже внешне, посредством божественной Благодати она выдает его другим. А кроме этого, она украшает и освящает даже ту некрасивую одежду, которую носит исполненный Благодати человек Божий. Батюшка Тихон134 сам толстой иглой шил скуфейки из обрывков рясы. Эти скуфьи были похожи на какие-то кульки, но он носил их и они излучали многую Благодать. Какую бы одежду ни надевал Старец – старую или мешковатую, она не выглядела некрасивой, потому что своей внутренней душевной красотой он делал красивой и ее. Как-то раз один посетитель сфотографировал Старца в том виде, как его застал, – с кульком вместо скуфьи на голове и в какой-то пижаме, которую он накинул ему на плечи, видя, что батюшка мерзнет. И сегодня те, кто смотрит на эту фотографию, думают, что Старец носил архиерейскую мантию, а ведь это была всего-навсего старая пестрая пижама! Даже к лохмотьям отца Тихона люди относились с благоговением и брали их себе в благословение. Такой благословенный человек, изменивший себя внутренне и освятившийся, даже внешне имеет достоинство большее, чем все те люди, которые без конца меняют свое внешнее (то есть свою одежду), а внутри сохраняют своего ветхого человека с его «доисторическими грехами».

«Да́ не́ бу́дет у́тварь му́жеска на́ жене́ ни́ да́ облачи́тся му́ж в ри́зу же́нску» 135

– Геронда, как нам относиться к женщинам, которые приходят в монастырь в брюках? Они часто говорят, что брюки не только удобнее, но и скромнее, чем короткие юбки.

– Нынешние женщины одеваются или в мини-юбки или в брюки! Выбирают одно из двух! В то время как в Ветхом Завете об этом сказано совершенно ясно и еще с какими подробностями! «Мужчине непозволительно одеваться в женское платье, а женщине – в мужское». Это закон. Но и помимо закона, одевать на себя одежду противоположного пола – непристойно. Мужчин, которые надевают юбки, гораздо меньше, чем женщин, которые носят брюки.

– Однако женщины, работающие на полях, говорят, что свободно двигаться во время работы они могут только в брюках.

– Это все отговорки.

– Геронда, а матери говорят, что девочки носят брюки, чтобы не простудиться.

– Разве нельзя придумать ничего другого? Что, нет длинных колготок? Вот пусть и носят длинные колготки, чтобы не простудиться. Можно выйти из любого затруднения – было бы желание.

– Геронда, что делать, когда в монастырь приезжают какие-нибудь официальные лица, а с ними женщина в брюках?

– Вы им объясняйте. Спросите их, хотят ли они, чтобы вы пошли ради них на уступку, нарушили заведенный порядок и в монастыре творилось бесчинство?

– Однажды, Геронда, приехали тридцать преподавательниц в брюках и мы пропустили их в обитель.

– Вот и плохо, не надо было этого делать. Надо было им сказать: «Извините, у нас в монастыре такое правило: женщинам в брюках вход запрещен». А то после они поедут и в другие монастыри, там будут говорить, что в такую-то обитель их пропустили в брюках. Вы, не желая их компрометировать, сделали им снисхождение, а они потом скомпрометируют вас. Повесьте на воротах табличку с соответствующим отрывком из Ветхого Завета. Сшейте полсотни юбок и мягко, по-доброму предлагайте их женщинам в брюках или коротком платье, которые, не зная о монастырских порядках, приезжают к вам в первый раз.

– Геронда, а как быть, когда приезжают учащиеся старших классов и все девочки одеты в брюки?

– Вынесите им угощение за ворота136. Это заставит их задуматься. Или если они заранее сообщают вам о своем приезде, предупредите их по телефону: «Пожалуйста, пусть учительницы и ученицы будут одеты не в брюки». Так они поймут, что надо отнестись к монастырю с почтением. Здесь не приход. На приходе священник должен просвещать женщин, чтобы они поняли, почему им нельзя носить брюки и привели себя в божеский вид. А если иной раз в его храм придут женщины в брюках из другого прихода, то он должен что-то придумать. Церковь – мать, а не мачеха.

– Геронда, однако, многие говорят: «Поступая с такой строгостью, вы отгоняете людей от Церкви».

– Но раз в Ветхом Завете есть заповедь от Бога, запрещающая женщинам надевать мужскую одежду, то что им еще нужно? Но они, видишь ли, рассуждают: «Почему женщина не может носить брюки? Почему в приходские советы не могут входить атеисты – ведь Церковь и народ – это одно и то же?» Но таким образом судьба Церкви будет зависеть от решения безбожников! Вот и превратят храмы в библиотеки, склады и тому подобное, раз они ко всему подходят со своим «почему». И что ты тут скажешь?

В монастырях не нужно терпеть и раздетых туристов. Нечего оправдываться тем, что на собранные с туристов деньги монастырь будет одевать бедняков – это уловка лукавого, который стремится сделать монаха чуждым Божиих благословений и превратить его в мирского человека. Напротив, действительное устранение монаха от мира, совершаемое ради Христа, делает его богатым добродетелями.

– Геронда, в монастыре Стомион Вы были вынуждены вешать соответствующие объявления для туристов?

– Да, я развесил дощечки-объявления. Одна со словами «Добро пожаловать» была у входа в монастырь. Еще две висели пониже, в двадцати минутах ходьбы от обители. На одной было написано: «В одеждах неблагопристойных – на речку» и стояла стрелочка, указывающая к реке. На другой было: «В одеждах благопристойных – к священной обители» и стрелочка-указатель к монастырю. Правда, хорошо написал?

– Геронда, а что нам делать летом? В это время года многие женщины приходят в обитель с открытой спиной.

– Э, сшейте какие-нибудь попоны – закрывать им спину. Так они поймут, что надо с уважением относиться к месту, в которое они пришли.

Косметика – пятна на образе Божием

До какого же безобразия докатились сегодня люди! Нынешние женщины делают себе разные химические завивки и волосы у них стоят дыбом – как все равно накрахмаленные. А как они пахнут! Просто аллергия начинается. Видя мирскую женщину, по-мирски украшенную, по-мирски пахнущую, я испытываю внутреннее отвращение.

Как-то мне сказали, что одна особа поехала в Германию учиться косметологии. «И что же такое косметология?» – спросил я. «Косметологи, – объяснили мне, – старух превращают в молодух!» Вот тут-то я и вспомнил, что тоже видел как-то одну пожилую «молодуху» с горизонтальным шрамом на лбу. «Что с ней, бедной?» – спросил я потом у одного ее знакомого. «Ничего страшного, – ответил он. – Она сделала пластическую операцию, чтобы на лице натянулась кожа и исчезли морщины». А я-то подумал, что несчастная бабушка попала в аварию и перенесла серьезное хирургическое вмешательство. До чего же доходят нынешние люди!

– Сегодня, Геронда, косметику грехом не считают.

– Да, это я уже понял. Недавно встретил одну женщину, с которой был знаком раньше. Прежде она была подобна ангелу, а сейчас, размалеванную, я ее даже не узнал. «Бог, – сказал я ей, – сотворил все очень премудро, но в отношении тебя допустил одну большую ошибку». – «Почему, отче?» – удивилась она. «Потому, – говорю, – что не «украсил» тебя синевой под глазами! Это была Его ошибка! Других-то людей Он сотворил красивыми, но с тобой просчитался! Неужели ты сама не понимаешь, несчастная? Ведь всей этой косметикой ты себя уродуешь! Все равно что берешь византийскую икону и в разных местах пачкаешь ее краской, малюешь, портишь. Так что же, будем мазать краской образ Божий – [себя самих] ? Представь, что художник написал красивую картину, потом пришел человек, ничего не смыслящий в живописи, схватил кисточку и наставил на картине разных аляповатых мазков, то есть изуродовал произведение искусства. Ты делаешь то же самое. Этой косметикой ты все равно что говоришь Богу: «Ты, Боже мой, сделал меня плохо. Я исправлю Твою ошибку».

Помню еще одну женщину. Она пришла ко мне с красными ногтями – длиннющими, как у ястреба, и начала просить: «Мой ребенок тяжело болен. Помолись, отче. Я тоже молюсь, но...» – «Что ты там молишься! – перебил я ее. – Такими когтищами ты наносишь раны Христу! Чтобы ребенок выздоровел, постриги сперва свои ногти. Ради здоровья своего ребенка сделай, по крайней мере, это: обрежь ногти и смой с них краску». – «А можно я покрашу их белым лаком, отче?» – «Я тебе говорю: очисти свои ногти от краски и подстриги их. Сделай хоть какую-то жертву ради здоровья своего ребенка. Да что же это такое, а? Ведь если бы так было надо, то Бог изначально создал бы тебя с красными ногтями...» – «Так, значит, я покрашу их белым лаком, отче?» Ух, уморила. «Да, – подумалось мне, – дождетесь вы здоровья – и ты, и твой ребенок...» Больше всего духовно «простужает» детей мать, когда она не одета в скромность сама и вдобавок старается «ощипать», лишить скромности своих собственных чад.

Кто-то может быть не очень красивым или иметь какое-нибудь увечье. Бог знает, что это духовно помогает ему. Ведь Бога больше заботит не тело, а душа. У всех нас есть достоинства, но и какие-то небольшие изъяны, недостатки. Это даже не крест, а маленькие крестики. Эти крестики помогают нам в спасении души.

* * *

106

Святитель Григорий Двоеслов, папа Римский (540–604 гг.) Святой Православной Церкви. Память 12 марта.

107

Димитрий – Вселенский Патриарх в 1972 – 1991 гг. – Прим. пер.

108

Старец Паисий имеет в виду те богословские конференции, на которых обсуждаются вопросы, по которым у Церкви есть определенное святоотеческое мнение, а также вопросы, не требующие обсуждения вообще.

109

В греческом языке слово «Вознесение» (A­νάληψη) – женского рода. – Прим. пер.

110

См. Достопамятные сказания о подвижничестве святых и блаженных отцов. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1993. С. 18.

111

Говоря о «здравом смысле» и порицая его, Старец Паисий имеет в виду не то благодатное дарование, которым Бог почтил человека, но рационализм, или, как выражается сам Старец, «нездравый смысл», то есть «смысл», лишенный веры в Бога, не принимающий Божественного промысла и исключающий возможность чуда. – Прим. пер.

112

Психиатрическая больница в Салониках.

113

Θεοτοκάριον – сборник богослужебных канонов в честь Пресвятой богородицы, составленный Преподобным Никодимом Святогорцем и впервые изданный в 1796 г. Содержит шестьдесят два канона, написанных двадцати двумя песнописцами разных эпох. – Прим, пер.

114

«История боголюбцев» – жизнеописания сирийских подвижников, книга, составленная Блаженным Феодоритом Киррским. «Эвергетинос» – систематизированный сборник святоотеческих поучений в 4-х томах, составленный в византийскую эпоху монахом Константинопольского монастыря «Эвергетис» Павлом и впервые изданный в конце XVIII в. преподобным Никодимом Святогорцем. – Прим. пер.

115

«Старцы спрашивали Авву Арсения, говоря: «Почему ты не переменяешь воды с ветвями – она дурно пахнет?» Он отвечал: «За благовония и масти, коими наслаждался я в мире, надобно терпеть мне это зловоние». Древний Патерик, М., 1899, С. 45.

116

15 августа 1940 г. (в день Успения Пресвятой Богородицы по новому стилю) итальянской подводной лодкой был потоплен стоявший на рейде в порту греческого о. Тинос крейсер греческих ВМС «Элли». Итальянцы торпедировали «Элли» во время высадки греческих моряков на берег для участия в торжествах, посвященных Пресвятой Богородице (на Тиносе находится одна из наиболее почитаемых в Греции чудотворных икон Божией Матери). Вероломный акт был совершен за два с половиной месяца до объявления Италией войны Греции. После потопления «Элли», поняв, что война с Италией неизбежна, греки стали усиленно готовиться к защите Отечества. – Прим. пер.

117

Раньше в университетах Греции абитуриенты могли сдавать вступительные экзамены сразу на несколько факультетов. Сейчас только на один.

118

Кариес – административный центр Святой Горы Афон, где расположены Священный Кинот, губернатура, полиция, почта, магазины и т.д. – Прим. пер.

119

См. сноску на стр. 93.

120

Город в Центральной Греции. – Прим. пер.

121

Области Греции. – Прим. пер.

122

Во второй половине двадцатого столетия в Греческой Церкви господствовала идеология так называемых «внецерковных организаций» или «братств». Согласно этой, по своей сути протестантской, идеологии, монашество считалось явлением, чуждым Церкви. Святые отцы, особенно те из них, которые писали о глубинах духовной жизни, были преданы забвению. В середине 60-х – 70-х годов эта идеология стада изживать себя и началось возвращение к святоотеческой традиции. – Прим. пер.

123

О старце Августине см. в кн.: Старец Паисий. Отцы-святогорцы и святогорские истории. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 2001. С. 76–83.

124

См. Жития Святых. Месяц февраль, день 13. Житие Преподобного Мартиниана и святых жен Зои и Фотинии

125

Остров в Эгейском море. – Прим. пер.

126

Этим солдатом был Арсений Эзнепидис – будущий блаженный Старец Паисий. Описываемый случай произошёл во время Гражданской войны 1944–1948 гг. – Прим. пер.

127

Натриевая соль борной кислоты. – Прим. пер.

128

У Старца замечательная игра слов: «παρρησία» – вольное обращение, дерзость; Παρίσι – Париж в греческой транскрипции. – Прим. пер.

129

См.: Творения иже во святых отца нашего Аввы Исаака Сириянина. Слова подвижнические. Сергиев Посад, 1911. С. 528.

130

Пс. 105, 37: «И пожро́ша сы́ны своя́ и дще́ри своя́ бесово́м».

131

Блаженная Исидора подвизалась в женском Тавеннисиотском монастыре, основанном Преподобным Пахомием Великим в начале IV века на берегу реки Нил в Верхней Фиваиде. Неся подвиг юродства ради Христа, Блаженная притворялась лишенной разума и бесноватой, смиряла и уничижала себя. Вместо монашеского куколя она покрывала голову лохмотьями, ходила босиком, без ропота и со смирением принимала от других уничижения и побои. Святость Блаженной была открыта в ангельском видении отшельнику Авве Питириму, который, в свою очередь, рассказал о ней всем сестрам монастыря. После этого, желая избежать славы человеческой, Блаженная тайно покинула обитель и подвизалась в безвестности до самого дня своей кончины. Память преподобной Исидоры совершается 10 мая. См. Жития Святых, месяц май, день десятый.

132

Фелонь – священническая риза. – Прим. пер.

133

Центральная площадь в Афинах. – Прим. пер.

134

О Старце Тихоне см. в кн.: Старец Паисий. Отцы-святогорцы и святогорские истории. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 2001. С. 13–39.

135

В русском переводе: «На женщине не должно быть мужской одежды, и мужчина не должен одеваться в женское платье, ибо мерзок пред Господом Богом твоим всякий делающий сие» (Втор. 22, 5).

136

По традиции гостеприимства, в монастырях Греции каждого приходящего паломника встречают угощением – лукумом или какой-то другой сладостью и стаканом холодной воды. – Прим. пер.


 Раздел 3Раздел 4Раздел 5 

Требуется программист