Песньпесней
Песнь песней (שִׁיר הַשִּׁירִים = песнь песней; Ἄσμα ἀσμάτων; Саnticum canticorum; Пѣснь пѣсней; L: das Hohelied): Песн.1:1. – Так называется одна из свящ. книг В. Завета, приписываемая Соломону. По свойству еврейского языка, такое название означает превосходную степень песни. Таковы, наприм., выражения: раб рабов, святая святых, суета. сует. Таким образом, Песнь песней значит превосходнейшая песнь, возвышеннейшая песнь. Такое название совершенно приличествует этой книге, потому что она, действительно, есть самая высокая песнь, как по своему поэтическому характеру и форме; изложения, так еще особеннее – по таинственно высокому предмету своего содержания. Главный предмет ее составляет изображение взаимной любви двух таинственных лиц – Возлюбленного и Возлюбленной, Жениха и Невесты, но которые изображаются здесь в таких чертах, которые никак не позволяют понимать их в прямом, буквальном смысле, давая видеть здесь что-то другое, таинственное, сокровенное. Кто же эти таинственные лица, и какой смысл имеет представляемое здесь изображение взаимных их отношений и действий? – Православная Церковь, следуя древнему преданию иудейскому, дает сей Песни самый высокий духовно-таинственный смысл, разумея здесь изображение той высокой любви, какою Мессия – Христос возлюбил Свою Церковь, и того пламенного стремления к соединению с Господом, какое питает в себе каждая душа, истинно верующая и любящая своего Господа. Преосвященный митрополит Филарет в своей церквно-библейской истории о сем пишет: «Сие описание жениха брата и невесты сестры, царя пасущего стада, и царицы стерегущей виноград, опаленной солнцем, израненной и ограбленной стражами города, странной в самой красоте своей, поскольку не может быть брачною песнию Соломона, то, без сомнения, есть изображение таинственного союза Мессии – Христа с Церковью, неоднократно представленного в Св. Писании под таковым символом». Такой взгляд, действительно, имеет твердое для себя основание и в самой Песни песней, и в разных других подобных местах Писания, изображающих таинственный союз Христа с Церковью, и в свидетельстве церковного Предания.
А., В Песни песней Возлюбленный и Возлюбленная и их взаимные отношения описываются такими чертами, которые ясно показывают, что этого описания никак нельзя понимать в буквальном смысле, разумея обыкновенный брачный союз, и обыкновенные взаимные отношения брачующихся или пламенно любящих друг друга лиц. Возлюбленный Песни песней – это жених, но жених венчанный, царственный, полный царского величия и всякого совершенства. Будучи весь совершенство, весь любовь, всех привлекающий к себе своей красотой,. своею любовью и благостью, он составляет преимущественный предмет, любви своей Возлюбленной. он нисходит к ее желаниям, приемлет, ее под свое покровительство, вводит ее в царский чертог свой, украшает ее своими дарами и щедротами, увенчивает царским величием, не оставляет ее ни в каких ее состояниях, с готовностью открываясь ей, когда она ищет и призывает его, и своим благодатным влиянием доводит ее до полного ее развития и совершенства – для высшего, блаженнейшего некоего состояния в другой, сокрытой для нас сфере жизни, за пределами времени. Кто же это, как не Христос Господь, Который преисполнен всеми совершенствами, в Котором обитает вся полнота Божества, Который любит Свою Церковь, как жених невесту, и для совершения великого дела нашего спасения и нисходил к нам, и Который всегда остается близок и присущ нам, всегда готовый помогать нам, пока достигнем в меру полного Его возраста... Возлюбленная Песни песней – это простая поселянка, из незнатного некоего местечка галилейского – Сулама или Сунема; отсюда круг ее мыслей и понятий – круг сельской жительницы, постоянно обращающейся с окружающею ее внешней природой; отсюда и в ее воззрении всюду видна сельская простота, ее радости в открытой природе, ее сердечное расположение – стремление к тихой сельской жизни. Она отличается особенной красотой и прекраснейшими качествами души; главное же, что составляет существо Песни песней, и что особенно отличает и возвышает Возлюбленную, то это чистая, пламенная и неизменная любовь ее к своему Возлюбленному. Но все эти качества и вся история в Песни песней представляются в таких чертах, которые, буквально будучи поняты, остаются без смысла и значения, и которые необходимо приводят нас к высшему их пониманию. Она простая поселянка, и вот она, с первых минут ее истории, уже при дворе царском и служит предметом особенной любви своего Возлюбленного. Будучи простой поселянкой, она и пастушка и стража виноградных садов, и в тоже время и невеста, и царица. О себе она говорит, что она черна, как шатры кидарские, и в тоже время она бела и прекрасна, как нарцисс баронский, как лилия долин (Песн.1:5, 2:1–2). Она прекрасна и любезна по словам Возлюбленного, и в тоже время грозна и страшна, как полки со знаменами (Песн.6:4, 10). По своему состоянию она бедна и незнатна, живя под шатром пастушеским, или в ущелии скалы, и в тоже время ׳богата и преиспещренна, подобно царской дочери и называется дочерью именитою (Песн.1:9, 4:4, 7:2). В отношении к своему Возлюбленному она и невеста и супруга его, и в тоже время и сестра, и подруга, и что еще замечательно, она вся в своем Возлюбленном, и она не сама только одна желает обладать им, но призывает и подруг своих разделять обладание им (Песн.1:2–3), пред всеми превознося его и всех желая привлечь к нему (Песн.5:10–16). Та же загадочность и таинственность и во всех других ее отношениях и состояниях. Так, однажды она находилась в доме матери своей, на своей родине, и вот ночью слышит голос Возлюбленного, ощущает близость его при себе, он стоит за стеной, заглядывает в окно, мелькает сквозь решетку, и просит ее выйти из жилища своего, потому что зима прошла, и дождь миновал, и деревья стали распускаться и цвести, распространяя благоухание вокруг себя... В другой раз, во сне, она ищет его на постели своей, и не находит, встает с постели и ищет по улицам города и спрашивает у стражей города и едва отошла от них, как нашла его. Тогда она ухватившись не отпустила его от себя, пока, не привела в дом матери своей... В самой исторической, по-видимому, части Песни песней – в описании брачного празднества Соломона все также загадочно и таинственно (Песн.3:6–11, 4:1–16, 5:1). Здесь под брачным празднеством Соломона со своей невестой разумеют приведение народов языческих к Жениху Христу чрез апостолов и возвеличение Церкви Божией на земле. Другие представляют другие объяснения; но что в действительности здесь не было никакого обыкновенного брачного празднества, видно из того, что Возлюбленная и после сего остается невестой и сестрой Возлюбленного, как доселе; и после своего бракосочетания представляется в разлуке со своим возлюбленным: она дома, на своей родине, а он в своих садах и цветниках и пасет свои стада. И следующие действия также глубоко таинственны и знаменательны. Так, однажды ночью она слышит голос Возлюбленного: он стучится отворить ему: она встала, чтоб отворить, и когда спешила отпереть, он тотчас ушел... Она начала искать его и не находила, звала, и он не откликался, стала искать его по улицам города, тут встретили ее стражи города, избили ее и сорвали покрывало с нее: под влиянием этого тяжелого впечатления она встречает дочерей Иерусалима, и просит их, чтобы, если встретят ее Возлюбленного, сказали ему, что она изнемогает от любви... После Возлюбленный, увидев ее, превознес ее пред всеми. «Есть у меня 60 цариц, – говорил он, – и 80 наложниц, и без числа девиц: но единственная – она, голубица моя, чистая моя, единственная у матери своей, и отличенная у родительницы своей» (Песн.5:2–16, 6:1–9). В другое время, она была в ореховом саду своем, и нечаянно увлечена была поездом знатных народа своего, и, оставаясь всегда неизменно верной Возлюбленному своему, после просила его удалиться с нею в поле, в села, на ее родину, обещая там выразить ему все ласки свои, всю полноту и пламенность любви своей к нему, и что же? Как высочайшего для себя счастья, она желала бы, чтобы возлюбленный был для нее как брат и вместе как учитель ее в доме матери ее. «О, если бы ты был мне брат, сосавший груди матери моей! Тогда я на улице целовала бы тебя, не боясь осуждения за то, и привела бы тебя в дом матери моей, и ты учил бы меня, а я поила, бы тебя вином ароматным, соком гранатовых яблоков моих» (Песн.6:10–12, 7:1–14, 8:1–4). В последний раз, находясь в доме матери своей, она просит его об окончательном, закреплении взаимной любви их в вечно неразлучном общении и единении, свидетельствуя пред ним всю силу и крепость любви своей к нему. «Положи меня как печать на сердце твое, и как перстень на руку твою, – говорит она; – ибо крепка, как смерть, любовь; люта, как преисподняя; стрелы ее – стрелы огненные; она пламень весьма сильный. Большие воды не могут потушит любви, и реки не зальют ее. Если бы кто давал все богатство дома своего за любовь, то он был бы отвергнут с презрением» (Песн.8:6, 7). После этого она ходатайствует за младшую сестру свою (Песн.8:8, 9), и затем как достигшая полноты совершенства (Песн.8:10), согласно его желанию, призывает его спешить с нею своим возвращением подобно серне или оленю на горах бальзамических (Песн.8:13, 14). С этими словами любящая чета, удаляясь, теряется для нас из виду в беспредельной дали цветущих горных высот иудейских. Кто же, после всего этого, Возлюбленная Песни песней? Кому, какому лицу, какой невесте, какой любящей могут принадлежать все эти, столь разнообразные качества и состояния? Очевидно, никому и никакой личности в буквальном смысле. При буквальном понимании характер невесты был бы исполнен одних противоречий. Только при таинственном смысле, под образом Возлюбленной разумея Церковь Христову и состояние ее на земле, так как состояние и всякой души верующей, кажущиеся несообразности и противоречия буквального смысла теряют свою силу, получая свой смысл и значение. При таинственном смысле становятся понятными всегдашняя близость Жениха к Возлюбленной, и постоянное стремление Возлюбленной к Нему, и каким образом в различных своих состояниях она может искать и не находить Его, или терпеть еще поругание и страдания, и тем более стремиться к Нему, или, с другой стороны, не видеть Его, и ощущать Его близость, слышать голос Его, с Ним беседовать, и в Нем обретать свою радость, свой мир и успокоение.
Б., В Свящ. Писании В. и Нов. Завета Господь часто представляется в образе Жениха, и Церковь Христова, так как и всякая душа верующая – в образе Невесты. В Ветхом Завете особенно ясно представляется это в Псалме 44-м, в песне сынов Кореевых о Любви. Песнь эта, вероятно, и послужила основанием для Песни песней, так как последняя служит духовно-художественным ее развитием. Вот некоторые выражения из псаломской песни: «Песнь моя о Царе. – Ты прекраснее сынов человеческих; благодать излилась из уст Твоих; посему благословил Тебя Бог навеки... Ты возлюбил правду и возненавидел беззаконие; посему помазал Тебя, Боже, Бог Твой елеем радости более соучастников Твоих. Все одежды Твои, как смирна и алой и кассия; из чертогов слоновой кости увеселяют Тебя. Дочери царей между почетными у Тебя; стала царица одесную Тебя в Офирском золоте. Слыши, дщерь, и смотри, и приклони ухо твое, и забудь народ твой и дом отца твоего. И возжелает Царь красоты твоей; ибо он Господь твой, и ты поклонись Ему. – Вся слава дщери Царя внутри; одежда ее шита золотом. В испещренной одежде ведется она к Царю; за нею ведутся к Тебе девы, подруги ее. Приводятся с веселием и ликованием, входят в чертог Царя». Отцы Церкви в псаломской песне этой в образе царя, помазанника Божия, видят изображение Сына Божия, а под образом царицы-невесты разумеют Церковь и всех, верующих во Христе. Господь нередко и в других местах, В. Завета представляется Женихом, а верующие – обрученной Его невестой (см. Ис.62:5. Ос.2:19–23). В Новом Завете, во-первых, Предтеча Христов, Иоанн Креститель, называет Христа Женихом, у которого есть невеста, а себя – другом Жениха, который, как друг, радостью радуется, слыша голос Жениха (Ин.3:29). Подобн. образом сам Господь образующуюся Новозаветную Церковь называет Своей невестой, а Себя – ее женихом, и время пребывания Своего здесь при устроении Церкви и совершении великого дела нашего спасения – брачным временем, временем радости, торжества (Мф.9:15). И ап. Павел в послании к Коринфянам также называет верующих невестой, обрученной единому мужу, чтобы представить Христу чистою девою (2Кор.11:2), и в послании к Ефесеям обыкновенный брак, благословляемый Церковию, называет великой тайною – по отношению ко Христу и Церкви (Еф.5:32. сн. ст. (Еф.5:25–27). В откровении Иоанна Церковь также представляется как невеста Агнца (Откр.21:2, 9–10). Сн. Zell. 1. р. 627–629).
В., Наконец, в Предании церковном книга «Песнь песней» всегда понималась в иносказательном, таинственном смысле. Так понимали все отцы и учители Церкви, писавшие о Песне песней и объяснявшие ее содержание. Таковы: Ориген, Василий Великий, Григорий Богослов, Григорий Нисский, Блаженный Иероним, Макарий, Епифаний, Феодорит, Кирилл Иерусалимский, и др. Они признавали в ней смысл таинственный, и изображаемую в ней супружескую любовь понимали в смысле благодатной любви, соединяющей верующих с Женихом-Богочеловеком. Таким образом, в таинственном смысле предмет Песни песней составляет таинственное изображение и развитие духовной жизни верующих в союзе со Христом – под Его непосредственным водительством. Что же касается до Соломона, который не раз вводится в Песни песней в качестве то жениха, то пастыря стада, то хозяина виноградника, то лицо его берется в, значении прообраза, каковое значение, по свидетельству самого Св. Писания, принадлежит ему (2Цар.7:12–16. сн. Евр.1, 5, 8, 9). – В противность такому разумению книги Песнь песней и содержащегося в ней таинственного смысла, в пятом веке некто Феодор, бывший епископом Мопсуестским (гор. Килик.), считал эту книгу недостойной быть в священном каноне, видя в ней изображение плотской любви. «Она, – говорил он, – составлена не по подобию пророческой книги, и не по историческому преданию, как книги Царств, и не представляет убедительного увещания к подвигам, и в объяснении происхождения ее пишет, что Соломон устроил, будто бы брачное пиршество для царевны Египетской, по случаю своего вступления с нею в брак в противность отечественным законам, возбраняющим браки с иноплеменными (Исх.34:16); и потому, допустивши это, и раздраженный укоризнами за нарушение закона, в песенной форме излагает оправдание самого себя, чтобы тем приятнее сделаться для своей супруги, увеселяясь написанными для нее песнопениями». Песнь эта по словам его есть домашнее брачное песнопение о пиршестве Соломона, воспевающее поношения невесты. Так дерзко и унизительно отзывался об этой свящ,. книге Феодор Мопсуестский! Отцы Церкви на Пятом Вселенском Соборе достойно осудили его за такое лжеучение (Деян. Всел. Соб. изд. при Каз. Д. Акад. Т. V. изд. 2. 1870 г. стр. 99–102). Феодор Мопсуестский видел здесь земную любовную песнь по случаю брака Соломона с дочерью царя Египетского; но все представления и действия в этой песне так исключительны, глубоко знаменательны и таинственны, что при обыкновенном, земном брачном празднестве остаются без смысла и значения. При том здесь во всей песне и во всей обстановке невесты и следов никаких нет, чтобы это была царская дочь, и именно дочь царя Египетского; напротив, она представляется в Песни песней простой поселянкой, жительницей садов, пасущей стада козлят, что для Египетской царевны, где на жизнь пастушескую смотрели с презрением (Быт.46:34), совершенно немыслимо. По словам Феодора Мопсуестского, песнь эта есть застольная песнь, есть домашнее брачное песнопение о пиршестве Соломона, воспевающее поношения невесты и не представляющее убедительного увещания к подвигам. Но и в самых, чувственных описаниях и изображениях невесты, так как и в собственных ее речах и поступках и во всем ее поведении здесь представляются самые высокие нравственные качества души ее, и потому-то Церковь, согласно преданию иудейскому, и поняла ее в высшем, духовном смысле, разумея под ней души верующие, преданные Господу и стремящиеся к теснейшему духовному с Ним соединению. Песнь эта есть духовная песнь и притом высшая духовная песнь, и потому, чтобы правильно понимать ее, надобно, по словам Оригена, отрешиться от земного и жить не по плоти и крови. При таком условии, при отрешении от земного и возвышении к высшему, духовному, все в этой песне становится поучительно и все возбуждает душу к высшим стремлениям и подвигам. «Жених приходит помазанный благовонными мастями, не одною, а всеми мастями, – пишет Ориген. – Если же и к моей душе, сделавшейся Его невестою, Он удостоит прийти: то как она должна быть прекрасна, чтобы привлечь Его к себе, чтобы Он благоволил сойти на землю; чтобы Он пришел к возлюбленной! Какою она должна сиять красотою, какою пылать любовию, чтобы жених сказал ей то, что он сказал ·совершенной невесте: ты прекрасна, возлюбленная моя..., вся ты. прекрасна, возлюбленная моя, и пятна нет в тебе!» (гл. 4). «Черна я, и прекрасна, дщери Иерусалимские, как шатры Кидарские, как завесы Соломоновы», – говорила невеста. «Но мы спрашиваем, – пишет Ориген, – каким образом она, будучи черна и без белизны прекрасна? Она принесла покаяние; обращение дало ей красоту, и потому она воспевается прекрасною... Если и ты не принесешь покаяния, то берегись, чтобы душа, твоя не была названа черною и мерзкою, – черною по причине. прежних грехов, мерзкою по упорству в них, и чтобы тебе, таким образом, не быть запятнанным двойною нечистотою». В Песни песней говорится далее, что невеста видит жениха, и он, будучи замечен, удаляется, и она ищет его (Песн.2:9, 3:1–4, 5:2, 6). Ориген дает видеть здесь близость к нам Господа и потребность души нашей стремиться к Нему, чтобы быть в духовном с Ним общении и единении, хотя это и непостижимо (сн. Ин.14:23. Откр.3:20). «Невеста видит жениха, – говорит он, – который, будучи замечен, удаляется. И часто в Песни песней он это делает, чего если кто сам не испытывает, не может понять. Часто, Бог свидетель, я видел, что жених приближается ко мне и находится со мною очень долго; но вдруг он уходит, и я уже не могу обрести того, чего искал. Поэтому я опять желаю его пришествия, и иногда он опять приходит: по когда он явится и будет обнят руками моими, то снова исчезает, и когда исчезнет, снова ищется мною; и я часто это делаю, пока, истинно не удержу его (Песн.3:4) и не взойду (не достигну своего назначения), опираясь на Возлюбленного» (Песн.8:5). Так-то для того, кто умеет духовно понимать песнь эту, все в ней становится глубоко знаменательно и высоко поучительно (См. Труд. Киев.. Д. Акад. 1880 г. Апр. 4. р. 137 и дал. сн. о Песн. песн. в учебн. руков. Афанас., вып. первый 1876 г.
Нельзя, впрочем, не заметить здесь, что тогда как для древних учителей иудейских и для христианской древней Церкви, за исключением некоторых, книга «Песнь песней», всегда служила и доселе служит драгоценной священной книгой Ветхого Завета, заключающей в· себе глубоко знаменательный и высоко таинственный духовный смысл, в новейшие времена, со времен лютеранства, она сделалась камнем претыкания, и касательно ее множество существует теперь разнообразнейших мнений, иногда совершенно противоположных и несовместимых, иногда более или менее умеренных и приближающихся к духу Церкви, но всегда различествующих от нее то в некоторых частных оттенках, то и в существенных. Так иные все принимают в ней в буквальном смысле, видя здесь изображение обыкновенной взаимной любви лиц того и другого пола, и одни видят здесь одну грубую чувственную любовь супружескую, и даже незаконную, нечистую любовь вне супружества, другие, напротив, – чистую взаимную любовь до супружества, или обыкновенный супружеский брак и взаимные отношения брачущихся, еще другие определеннее разумеют брак Соломона – то с тирянкой, то с дочерью фараона, то – с царицей Савской, то с какой-либо именитой иерусалимлянкой, то с другими. Другие принимают песнь сию за свободное идеально-поэтическое произведение фантазии, и здесь одни видят только сборник отрывочных любовных песней – драматических, или лирических, или других, а другие признают цельное поэтическое произведение, представляющее по внешней форме своей или драму, или эпос, или идиллию, но не возвышаясь далее буквального понимания ее содержания, находя здесь то два главные действующие лица, то три, как в гипотезе пастуха. Другие, напротив, принимают в иносказательном, аллегорическом смысле, видя здесь или аллегорическое изображение истории израильского народа, как народа Божия вообще, или аллегорическое изображение Мессии, как изображение особенной любви Иеговы к народу израильскому, усвояя сему изображению то исторический и политический характер, то нравственный, то догматический, то пророческий, то соединяя разные значения вместе. По объяснению иудейских учителей, Песнь песней есть одно из самых высших и самых светлых пророчеств о Мессии; любовь, изображающаяся в Песни песней, по их понятию, есть изображение той Божественной любви, которая служит основанием всего ветхозаветного учения о Мессии – изображение высшей и совершеннейшей любви Иеговы к избранному народу своему. Делич и другие, отвергая аллегорический смысл, видят в Песни песней в образе жениха и невесты – типический о6раз или Прообраз Мессии – Христа и общества верующих, соединяя буквальный смысл с прообразовательным. Еще иные наконец то принимают здесь все объективно, то вместе и субъективно, видя здесь в образе Возлюбленной и свое нравственно-религиозное состояние в различных степенях его развития. Замечательно, что касательно значения и достоинства книги «Песнь песней» новейшая критика главную свою задачу поставляет в том, чтобы доказать научным образом несостоятельность церковно-аллегорического и таинственного понимания Песни песней, то есть доказать, что и при буквальном понимании Песнь песней есть высокое и чисто нравственное художественное произведение, изображающее, как предмет подражания, любовь возвышенную и целомудренную, следовательно, и при буквальном понимании – и даже в особенности при буквальном понимании – имеет право на название священной книги. Сн. Хр. Чт. 1821 г. Ч. I .Кн. 8. стр. 181–218. Афан. Учебн. руков. по Св. Пис. Учит. кн. Ветх. Зав. вып. 1. 1876 г. стр. 203–263. Ак. А. Олесн. в Труд. Киев. Д. Акад. 1881–1882 г. Песн. Песн. Ackerm. Introd. in Libr. sacr. V. Foeder., 1825 an. cap. IV: Cant. Cant. p. 326. Herzog·, T. VI. p. 206–220. Keil и Del. на сию кн. 1875 г. Lange, Theolog. homil. Bibelwerk des Ait. Test. XIII. Theil, das Hohelied, 1868 г. C. Kossowicz 20 Canticum Canticorum ex Hebr. conv. et explic. 1879 an. Petropoli.