Урим и Туммим

Урим и Туммим ( אוּרִים וְתֻמִּים = светы и совершенства; Δήλωσις καὶ ἀλήθεια – явление и истина; Doctrina et veritas; L: Licht und Recht): Исх.28:30. Лев.8:8. Чис.27:21. Втор.33:8. 1Цар.28:6. Сир.33:3, 45:12. 1Ездр.2:63. Неем.7:65. – Что разуметь под словами Урим и Туммим? Составляли ли они особое украшение первосвященника, или означали только свойство наперсника и камней его, или это были самые камни с вырезанными на них именами колен Израилевых, или составляли и означали другое что-нибудь? – Определенно не известно. В Свящ. Писании Урим и Туммим представляются в тесной связи с наперсником первосвященника. «Сделай, – пишется в кн. Исход, – наперсник судный исисусною работою... и вставь в него оправленные камни в четыре ряда... ·Сих камней должно быть 12-ть, по числу двенадцати имен сынов Израилевых»... И далее присоединяется: «На наперсник судный возложи урим и туммим, и они будут у сердца Ааронова, когда он будет входить во святилище пред лице Господне, и будет Аарон всегда носить суд сынов Израилевых у сердца своего пред лицем Господним» (Исх.28:15, 17, 21, 30. Сн. Лев.8:8). Из этого видно, что Урим и Туммим составляли особое внешнее украшение, отличное от наперсника, хотя и к нему принадлежащее. Если же они составляли особое внешнее украшение наперсника, то надобно было ожидать, что они, подобно другим принадлежностям Скинии и священнослужения, точно будут описаны в книгах Моисеевых. Но этого-то и нет. Так в кн. Исх.29:8–21 подробно описаны наперсник и драгоценные камни на нем; но об уриме и туммиме вовсе не упомянуто. В кн. Чис.27:21 упоминается об обращении общества с вопросами в важных случаях к первосвященнику и о решении им вопросов посредством урима пред Господом, но о самом уриме никаких подробностей не сообщается. Во Втор.33:8 урим и туммим представляются как особенно великое преимущество первосвященника, которым он превознесен от Бога; но о самом Уриме и Туммиме ничего не говорится. В кн. Царств нередко говорится о вопрошении Господа (1Цар.14:36–37, 22:10, 23:69, 28:6, 30:7–8. 2Цар.2:1); но об уриме·и туммиме дается видеть только, что это было одно из различных средств, какими Бог отвечал вопрошающим Его (1Цар.28:6). В последующее время, после Соломона, об уриме и туммиме нигде не говорится. По возвращении из плена^: прямо замечается, что первосвященника с уримом и туммимом тогда не было; но что его ожидали (1Ездр.2:63. Неем.7:65). Сирах, прославляя древних великих мужей и упоминая об Аароне и его одеждах, урим и туммим также соединяет нераздельно с наперсником, ничего более о нем не сообщая (Сир.45:12), и подробно изображая величие священного облачения и украшение первосвященника Симона праведного, ничего не говорит об уриме и туммиме (Ср.50 гл.). В Нов. Зав. об уриме и туммиме вовсе не говорится. Предание иудейское также не дает точных сведений об этом предмете. Флавий не отделял, кажется, их от драгоценных камней наперсника, усвояя им особенное блистание, когда Бог милостиво внимал приносимым жертвам, и пророческое предвещание победы идущим на сражение. Поэтому, – говорит он, – греки и называли наперсник Λόγιον – прорицание. Флавий присоединяет, что камни эти перестали сиять лет за двести до того времени, как он начал писать сию историю (Древн. К. 3. гл. 8. § 9). Филон (de vita Mosis) разумел под ними какие-то чувственные образы или символы, представляющие две добродетели: явление и истину (δήλωσιν καὶ ἀλήθειαν). Самые слова его читаются так: «Тὸ Λόγιον τετράγωνον διπλοῦν κατεσκευάζετο, ὡσανεὶ βάσις, ἵνα δύο ἀρετὰς ἀγαλματοφορῇ, δήλωσίν τε καὶ ἀλήθειαν». Слова эти вообще понимают так, что это были две добродетели в небольших образах (ἀγάλματα), заключавшиеся в наперснике. Но, очевидно, что слова эти не только ничего не прибавляют к объяснению нашего предмета, а еще только более затемняют его. Раввины и каббалисты под уримом и туммимом разумеют на наперснике находящиеся особенные драгоценные камни со словами, означающими светы и совершенства, или изображающими имена сынов Израилевых, или имена трех известнейших патриархов, или святое четырехбуквенное имя Иеговы, или буквы других имен Божиих, чрез которые Бог чудесным образом открывал волю свою первосвященнику (Herz. XVI. р. 743–748). Но это произвольные предположения, которых ничем подтвердить нельзя. Если бы вообще урим и туммим составляли какое-либо особое, видимое, вещественное украшение или изображение чего–либо, то, конечно, было бы описано и его особенное свойство или устройство; но этого ничего нет (Keil и Del. на Исх. р. 533). Из многоразличных других мнений: а., по иным, так как урим и туммим нередко заменяются в Свящ. Писании словом ефод (1Цар.23:9, 30:7–8), то их принимают за ефод. Но ефод была особенная одежда, и в упомянутых местах об уриме и туммиме ничего не говорится (сн. в Киевск. перев. на 1Ездр. стр. 10–11). б., Другие разумеют самый наперсник или слово судное, с драгоценными камнями его, на которых вырезаны были имена колен Израилевых, находя основание в том, что имена урим и туммим соответствуют камням наперсника, которые по своему блеску могли быть названы светами, и по своему превосходству, как естественному, так и искусственному; – совершенствами, и в самом Св. Писании они, по-видимому, заменяются одно другим. Так в Исх.39:8 и дал. говорится подробно о наперснике и камнях его, а об уриме и туммиме ничего не говорится, а в кн. Лев.8:8: говорится об уриме и туммиме, а о камнях ничего не говорится. Но слова Исхода (Исх.28:15, 17, 21, 29, 30) не позволяют принимать их за наперсник и камни на наперснике. По словам кн. Исхода урим и туммим возложены были на наперсник, чтобы они были у сердца Аарона, когда он будет входить во святилище пред лицо Господа (Исх.28:30). След., это было особое какое-то украшение первосвященника (сн. Сир.45:12–13). в., Иные, как Гроций, Кларк и др., думали что урим и туммим как символ истины заимствован Моисеем у египтян, у коих верховный жрец носил на золотой цепочке на шее как образ или символ истины украшение из драгоценных камней, называвшееся истина – Ἀλήθεια, ζῴδιον ἀληθείας (Rosenmüll. на Исх.28:30). Но там это украшение усвоялось судье и выражало уполномочение его в праве суда, и там верховный судья никогда не назывался первосвященником – ἀρχιερεύς, а верховным судьей – ἀρχιδικαστής, хотя эту должность отправляли и жрецы. Иудейский первосвященник носил слово судное с урим и туммим только когда являлся во святилище, пред Господа; слово судное с урим и туммим служило ему для постоянной памяти сынов Израилевых пред Господом (Исх.28:29–30). Чрез урим и туммим он давал суд или решение вопрошающим о суде, и потому урим и туммим называется судом сынов Израилевых у сердца первосвященника (сн. Чис.27:21. Исх.28:30). У египтян, напротив, не было и мысли вопрошать о воле Божией чрез ζῴδιον ἀληθείας или чрез символ истины верховного судьи. В самом названии урим и туммим нет ничего похожего на символ истины египетский, ибо только по переводу LXX слова туммим чрез ἀλήθεια оказывается здесь как бы что-то похожее на египетское ζῴδιον ἀληθείας (Herz. XVI. р. 743). г., Спенцер понимал два различные небольшие изображения на наперснике вроде терафимов (Быт.31:19), чрез которые Бог или ангел давал ответы вопрошающим (Ос.3:4–5), Но таких изображений божеств или идолов Моисей не мог допустить; против этого-то он особенно и восставал (сн. Идолопокл.). д., Другие, как Михаелис, думают, что это были два или три священные жребия на наперснике, может быть, из драгоценных камней, из коих один, смотря по вопросу, показывал утверждение, невинность, счастье, другой – отрицание, виновность, несчастье, третий был нейтральный, без ответа (Rosenm. на Исх. р. 450. Zell. 2, р. 640. Власт. Летоп. на Исх. р. 256–257). Подтверждение на это находят в употреблении жребиев с самых древних времен (1Цар.10:19–21, 14:40–42. Притч.16:33, 18:19, Нав.7:14–18). Но чтобы урим и туммим употреблялись вместо жребиев, это несогласно с указаниями Писания (Чис.27:21). Притом ответы давались не чрез утвердительное только – да или отрицательное – нет, а полные, соответственно обстоятельствам. См. наприм Суд.1:1. 2Цар.5:19, 23–24. в., По Ioh. Bened. Карнцовию урим и туммим были две маленькие дощечки из драгоценных камней или дорогого металла на наперснике. Одна содержала евангельское учение о Триедином Боге и Богочеловеке Христе, другая – учение о спасении и о верующих вкратце, так что они обнимали не только заповеди закона, сокрытые – в Ковчеге, но и внушения евангельские. Вопрошающий Бога должен был засвидетельствовать свою веру в Бога и особенно в Мессию, потом он и первосвященник, оба преклонялись ниц и молились, и тогда первосвященник получал внутреннее озарение и просвещение. Так. обр., эти дощечки и были внешними орудиями для возбуждения и возвышения духа к получению высшего озарения и просвещения, ж., Племянник его, Ioh. Gotti. Карнцовий почитал Урим и Туммим символами Божественного присутствия и пророческого вдохновения, которого первосвященник мог удостаиваться в полном служебном своем облачении. Дар этот составлял нечто среднее между истинным пророчеством и тщерией голоса; в последнем случае Бог говорил к людям без видения, как бы посредством эха, отдающегося в воздухе. Оправдание для такого мнения находит он у Ин.11:49–51, в примере Каиафы, который предсказал о смерти Христа – не от себя, а потому, что был первосвященником на тот год. Но до какой степени это произвольно, можно видеть из того, что для подтверждения такого мнения надобно прибегать к таким местам Писания, где об уриме и туммиме и речи никакой нет. Так, в главном месте(1Цар.23:4–5, 9–12) об уриме и туммиме и речи вовсе нет; потому что принесен был только ефод к Давиду, ·и здесь первосвященник остается в стороне; вопрошает Бога и получает ответ от Него Давид без посредства первосвященника. Herz. XVI. р. 748. После всех этих и других подобных мнений, мы в заключение должны сказать, что об уриме и туммиме мы не имеем определенного понятия, были ли они определенные особые украшения наперсника, или только изображали свойства его; также – каким образом чрез них узнавалась и возвещалась воля Божия, и какие случаи и решения подлежали этому способу откровения воли Божией, ибо в народе Божием были и другие способы, чрез кои открывалась и возвещалась воля Божия (1Цар.28:6). Но, как бы то ни было, только известно, что великий первосвященник в этом облачении чрез урим и туммим мог вопрошать Господа (Чис.27:21) и имел дар предсказывать будущее и открывать волю Божию вопрошающим о ней; видно также, что Бога вопрошали так. обр. в важных случаях, касавшихся всего народа, а не частных запутанных споров и распрей (сн. Суд.1:1, 20:18, 27–28); для решения обыкновенных спорных дел служило законное судопроизводство, определенные законом решения, а здесь вопрошали Бога в таких случаях и обстоятельствах, в коих никакой закон не мог давать решения и существующее право не могло удовлетворять требованию дела. Касательно самого образа или способа, как узнавалась и возвещалась при этом воля Божия: голос ли какой слышен был, или особенный свет и блеск камней наперсника давал понимать смысл ответа, или это было внутреннее некое озарение и просвещение в вопрошающем Господа, или употреблялись при этом жребии (1Цар.10:20 и д. 1Цар.14:36 и д.), или это было мистическое, таинственное действие священных имен, в Свящ. Писании не представляется на это никаких объяснений – потому ли, что это предполагалось известным тогда, или потому, что по особенной таинственности нельзя было подробнее говорить об этом. Известно только, что это было высокое отличие и преимущество первосвященника, которое не подчинялось произволу человеческому, и после слова пророческого имело особенное значение. Но и оно, так как и самые урим и туммим, прекратилось. Известно, что после Самуила и Давида употребления способа познания воли Божией посредством урина и туммима уже не видно, а после плена прямо говорится, что священника с уримом и туммимом тогда не было, и потому некоторые дела оставлены были·тогда нерешенными, доколе не восстанет священник с уримом и туммимом (1Ездр.2:63. Неем.7:65. 2Ездр.5:40). Из этого видно, однако же, что такого священника ожидали; но восстания его в последующей истории не видно. Ожидаемый этот первосвященник с уримом и туммимом, конечно, есть Господь наш И. Христос. Если и вообще первосвященник В. Зав. был прообразом Христа (сн. гл. Евр.5, 7, 8, 9 и дал.), то в особенности – первосвященник с уримом и туммимом, в котором он является не только как первосвященник – ходатай, искупитель и умилостивитель, но и как пророк – небесный учитель и просветитель. Христос есть истинный первосвященник, и вместе истинный Пророк, принесший нам полное и совершеннейшее откровение воли Божией; Он в высшем смысле есть свет и истина (Ис.42:1–7, 51:4–5. Лк.2:32. Ин.1:9). В откровенном слове Его для нас содержится решение на все обстоятельства жизни нашей в мире, проливается свет на все знамения времен на наше настоящее, прошедшее и будущее. Zell. 2, р. 640–641. Библ. ист. м. Фил. пер. 4-й и 9-й. В Труд. К. Д. Ак. перев. Гул. на 1Ездр.2:63. Rosenm. на Исх .р. 449. Фюрста 1. р. 41 и 2. 531. Gesen. изд. 8. 1878 г. р. 23. Herz. XVI. р. 742–749. Дилльм. на Исх. по Еноб. 1880 г. р. 306–308, Keil и Del. на Исх. р. 533–534. Winer, ·т. 2, р. 643–648. Власт. Свящ. Лет. Т. 2. 1877 г. стр. 256–257.