Чермное море

Чермное море (יַם־סוּף = море Суф – море порослей, ситника, тростника, камыша; Ἐρυθρὰ θάλασσα, Θάλασσα Σίφ, Ἐσχάτη θάλασσα, Θάλασσα; mare Rubrum, mare; море Чермное, Чермное море, море, море последнее; L: Schilfmeer, mееr): Исх.10:19, 13:18, 14:9, 23:31. Чис.14:25, 38:8, 10–11. Втор.1:1, 40, 2:1, 11:4. Нав.2:10, 4:28, 24:6. Суд.11:16. 3Цар.9:26. Неем.9:9. Иудиф.5:13. Пс.105:7. 9. 135:13. 15. Прем.10:18, 19:7. Иер.49:21. 1Мак.4:9. Деян.7:36. Евр.11:29. – Чермное море. Касательно сего моря заметим следующее:

1., О названии сего моря. Древние евреи, египтяне, сирияне называли его יַם סוּף = тростниковое море. Греки называли его Ἐρυθρὰ θάλασσα – Красное или Чермное море. Так и классики: Геродот, Диодор Сицилийский, Птоломей, Плиний, Страбон, Ктезий, Иосиф Флавий и другие: mare Erythraeum, mare rubrum; так и Семьдесят, и Вульгата. Называется еще Аравийским заливом, потому что лежит подле Аравии, отделяя Аравию от Африки. У арабов море это носит разные другие названия от близлежащих местностей, напр. море Суэца, Иемена, Гедшас, Янбо, Мекка, и др. Касательно первых двух названий должно заметить следующее – а., касательно еврейского «море Суф»: так как в Чермном или Аравийском море камыша или тростника вовсе не растет, то под словом Суф разумеют не тростник собственно, а вообще подводные растения из семейства порослей или водорослей, находящихся на морском дне Аравийского залива и по берегам Нила, и образующих собой так называемые морские луга. Впрочем, если не растет тростника в Гиеропотанском заливе, т. е. западном рукаве Чермного моря, то его много растет в Еланитском заливе. Слово Суф принимают за одно с словом (אַגְמוֹן ) = тростник, камыш. Но оно в Свящ. Писании употребляется и о тростнике (Исх.2:3, 5. Ис.18:2), и о морской траве или поросли (Ион.2:6). Тростник, собственно, называется в еврейском אֵבֶה и גֺּמֶא = тростник, камыш и папирус, б., Касательно греческого названия Чермного моря, «Ἐρυθρὰ θάλασσα = Красное или Чермное море» – тоже объяснения весьма различны. Иные производят сие название от морской травы, сообщающей будто бы воде красный цвет, что совершенно несправедливо, ибо вода этого залива светлая, как кристалл, вовсе не красная. Другие хотели производить от баснословного какого-то Идумейского царя Еритра, так как идумеи жили подле этого моря, или от имени самих идумеев, ибо Эдом, как назывался Исав, родоначальник их, значит красный (сн. Быт.25:30. Ис.63:1–3). Но национальная гордость едва ли могла позволить арабам или египтянам как главным обитателям этих мест называть свое море чужим именем. И евреи никогда не называют это море Красным, и когда со временем вошли в сношение с идумеями, они прибавляют к этому имени выражение: в земле Идумейской (3Цар.9:26. 2Пар.8:17). Еще иные производят название Красного моря от имени Гимъяр (Himiar или Hhomayr – омериты или савеи, жившие в Иемене), так как это имя также значит красный, каковое название живущие на Аравийской стороне, равно как и на Африканской, усвояли себе как благородное племенное их отличие, производя от него и название моря, их разделяющего, которое чрез финикиян перешло потом и к грекам, и к римлянам. Другим кажется, не произошло ли это название от коралловых отмелей, коими окаймлены берега этого моря. Красные кораллы обыкновенно находятся в значительной глубине, и их добывают посредством водолазов, и потому они так ценны (Иов.28:18); их носят на шее, как дорогое ожерелье; у финикиян они составляли предмет торговли (Иез.27:16). В Чермном море таких кораллов множество, и финикияне отсюда, вероятно, как из первоначального их отечества, главным образом, и доставали их, и продавали грекам и римлянам. Впрочем, как бы ни объясняли происхождение названия «Красное море», от еритра ли, или от ключевой красной воды (по Ктезию), или от преломления горящих лучей тропического солнца в воде, или от освещения окружающих гор, или от подводных порослей и морской травы, или от кораллов, но не надобно забывать, что древние греки под названием ἐρυθρὰ θάλασσα, или πόντος ἐρυθραῖος разумели не одно так называемое теперь Чермное море, а весь Индейский океан с обоими заливами, Персидским и Аравийским (см. Атл. Книп. № 1). Они представляли себе весь юг земного материка погруженным в тропический жар, и это климатическое свойство обозначали выражениями «ἐρυθρός, ἐρυθραῖος, красный». Таким образом, то море, которое занимало крайний юг материка, по этой же причине названо у них красным, так как и южные обитатели земли назывались красными, эфиопами (Αἰθίοπες – загоревшие от солнца, красноглазые, смуглолицые). Усвоение этого названия только Аравийскому заливу произошло после, вследствие особенного значения, какое приобрел этот залив сравнительно с прочими частями Индейского океана. См. Хр. Чтен. 1868 г. Авг. стр. 214. Herz. IX. р. 240–241.

2., Понятие о Чермном море и его заливах и его значение. Чермное море есть длинный, узкий залив Индейского моря, отделяющий Аравию от Египта и Азию от Африки, идущий от Аравийского Адена чрез пролив Бабельмандебский на северо-запад до Синайского полуострова и здесь на южной оконечности полуострова разделяющийся на два рукава – один простирающийся на северо-восток до Акабы, другой – на северо-запад до Суэца (См. Атл. Менке № 1). Море это весьма глубоко и на самом незначительном расстоянии от берега, потому что лот в 1,200 футов длины нигде не находит дна. Водяной этот путь, так далеко простирающейся между двумя континентами и отделяемый от третьего только перешейком, представляет, по-видимому, самый благоприятный путь для торговли; и действительно, с древнейших времен до настоящего времени он не теряет своего значения. Тот же остров Перим в Бабельмандебском проливе, который ныне англичане приобрели себе от турок, как ключ для плавания от Суэца в Ост-Индию, служил некогда плашкотным мостом, чрез который Сезастрись вел свои войска для своих завоеваний на востоке (Бекк. Всемир. ист. Ч. 1. стр. 37. Herz. IX. р. 241). Тот же Ецион-Гавер при Елафе, где израильтяне располагались лагерем во времена Моисея, когда обходили гору Идумейскую (Чис.33:36–35. Втор.2:8), служил впоследствии для Соломона гаванью для его флота, который он, под руководством финикийских мореходцев, отправлял в Офир (3Цар.9:26. 2Пар.8:17–18). При этом же Гецион-Гавере разбиты были корабли Иосафата (3Цар.22:48). Тот же Елаф, мимо которого проходили израильтяне, при Моисее к пустыне Моавитской (Втор.2:8), при Давиде, со всей Идумеей, перешел во владение иудеев (2Цар.8:14), и после взятия снова идумеями возвращен был от них Иудее и укреплен царем Азарией (4Цар.14:22). Он же снова отнят был у иудеев сириянами и занят опять идумеями при Рецине, царе Сирийском (4Цар.16:6). Он же впоследствии служил пристанью для римлян и византийцев для их плавания по Еритрейскому морю до устьев Инда, как о том около 600 года по Р. Хр. свидетельствует Косьма Индикоплевст, доколе владычество ислама не замкнуло этих стран для христианского запада. Чрез этот же Синайский полуостров, чрез который Моисей вел народ свой в землю обетованную, ныне идет дорога для всех магометан африканских на поклонение их пророку в Мекку. Тот же залив Суэский, чрез который чудесно перешли израильтяне на пути в землю обетованную, ныне должен служить соединением Индейского моря со Средиземным и Атлантическим океаном. Ныне прорытие канала, предпринятое некогда еще при Раамсесе II-м, Миамуне или Сезострисе, возобновленное при Поломеях и совершенное наконец особенной комиссией под покровительством императора Наполеона III-го, при заботливом участии покойного вице-короля Египетского Саида-Паши, дает, по-видимому, еще большее значение Чермному морю в деле торговли и других международных сношений (Herz. IX. p. 241–242).

3., Но необходимо заметить, что Чермное море никогда не приобретет того значения, какого можно было бы ожидать от него по его положению: для плавания по нему представляется множество препятствий. Во-первых, море это с обеих сторон окружено скалистыми горами, круто возвышающимися по берегам его и не дающими значительных притоков морю. Поэтому испаряющаяся вода почти вся должна пополнятся из Индейского океана чрез пролив Баб-Эль Мандебский; пролив же Баб-Эль Мандебский загорожен лежащим на нем островом Перим, оставляющим только два прохода в море, отчего в этих проходах течение воды чрезвычайно сильно, и потому плавать здесь весьма затруднительно, и по причине скалистых берегов весьма опасно. Другим препятствием служат порывистые ветра, нередко совершенно неожиданно вырывающиеся с береговых гор и поднимающие страшную зыбь на этом чрезвычайно глубоком море, так что и самые большие европейские пароходы только изредка могут держаться на открытом его фарватере и безбедно совершать путь свой. Сверх того, по обоим берегам моря тянется как бы перегородка из коралловых образований, которые поднимаются со дна до поверхности моря и своими полосами образуют рифы. На стороне их к морю дно отвесно опускается на неизмеримую глубину, а со стороны к материку находится спокойный чистый фарватер, только незначительной глубины. Дно береговой полосы все усеяно живыми кораллами, которые в иных местах выдвинулись так высоко, что угрожают опасностью мореходцам; вообще же эта береговая полоса воды есть единственное место, по которому корабли могут безопасно плавать – с одной стороны, в коралловых рифах имея для себя оборонительную стену против морских волн, разбивающихся о зубчатые их гребни, с другой – по причине близости берега будучи безопасны от сильных порывов ветров, столь опасных здесь для плавания по фарватеру моря. К сожалению, эти прибрежные воды по местам соединяются посредством узких проходов с открытым морем и делаются опасными для плавания; и притом для больших судов эти узкие проливы непроходимы. К этому надобно присоединить, что в Чермном море весьма мало удобных гаваней, где бы можно было в случае нужды укрыться от ветров. Все это, вместе взятое, сильно затрудняет сообщение между тремя частями света, для которого, по-видимому, создано это море. По этим причинам, и по неподвижности натуры обитателей этих мест и торговля, и мореплавание и ныне находятся здесь еще в младенческом состоянии. См. Хр. Чт. 1868 г. Авг. 219–220. 221–222.

4., Предположение об образовании Чермного моря. Вид окрестностей Чермного моря и все геологические исследования показывают, что Азия и Африка некогда были соединены между собой, но в неизвестное, может быть, доисторическое время, действием подземных вулканов, или землетрясений, или другой какой-либо чрезвычайной катастрофы, они были разорваны между собой, и образовавшаяся огромнейшая продольная между ними расселина тотчас же была наполнена океаном, ворвавшимся сюда у Баб-Эель Мандеба; и вероятно, образовавшееся Чермное море далеко простиралось тогда на север, так что восточный залив Акаба, судя по положению его поверхности и характеру, простирался чрез всю долину Араба, за Мертвое море и озеро Геннисаретское, до подошвы Ливана; равным образом и на западном заливе море простиралось дальше, потому что так называемые селитряные или горькие озера, высохшие, покрытые морской солью болота, с большими лужами морской воды и соленой грязи, очевидно, входили прежде в состав самого моря, и, вероятно, с течением времени поднятием дна отрезаны были от Суэзского залива. Была, вероятно, не одна катастрофа в этой местности. Во время одной из них вулканическая подземная сила, не имея для себя исхода, на севере подняла наверх горные массы нынешнего Синайского полуострова, а на юге, открывшись в вулканических извержениях, дала поднявшимся массам снова глубже опуститься, и на африканско-аравийском континенте образоваться огромной продольной расселине, тотчас наполнившейся вторгшимися в нее водами Индейского океана. Чрез многие периоды времени произошло, вероятно, новое землетрясение, поднявшее снова земную поверхность и давшее ей настоящий вид. Хр. Чт. 1868 г. Сент. стр. 390–391. Такие предположения об образовании Чермного моря подтверждаются, во-первых, обрывистыми и скалистыми горами плутонического происхождения, по обеим сторонам моря, отвесно погружающимися в неизмеримую глубину и оставляющими место только для узких береговых полос; во-вторых, свойством формаций по берегам Чермного моря и Эланитского залива его, каковы напр. коралловые мели, скалы коралло-известкового образования, бесчисленные скорлупы раковин и черепокожных животных на поверхности береговых утесов, гипсовая известь и целые цепи известковых гор и т. под.; наконец, самым очертанием Чермного моря, как оно представляется на географических картах. При взгляде па карту открывается замечательная параллель между обоими берегами, на которых выступы залива по одну сторону постоянно соответствуют таковым же на противоположной стороне. Сн. Хр. Чт. 1868 г. Авг. стр. 224–227. Herz. IX. p. 245. и Хр. Чт. того же года сент. о пустыне Синайской, стр. 390.

5., Для нас особенное значение имеет Чермное море по чудесному переходу чрез него израильтян, по выходе их из Египта. Два существует мнения или взгляда касательно этого предмета: одни, избегая чудес, стараются приблизить переход этот к естественным явлениям, объясняя обыкновенным морским отливом и песчаной мелью, чрез которую израильтяне перешли вброд. Правда, нынешний Суэзский залив к северу становится все уже и и неподалеку от города Суэца имеет броды и мелкие места, и в конце залива тянется еще мелководный морской рукав, длиной в два, а шириной в полчаса пути вглубь земли. Устье, ведущее в этот отдел моря, шириной не более, как на четверть часа. К югу от этого устья лежит большая песчаная мель на середине моря, равно как и означенный морской рукав тоже почти весь усеян мелями. Вследствие этого, во время отлива, действительно, можно здесь иногда к северу от Суэца перейти море. Известно, что во время египетского похода Бонапарт переехал здесь через море верхом, хотя, впрочем, на возвратном пути, вследствие наступившего прилива, с трудом мог добраться до другого берега. К югу от Суэца указывают другой подобный брод. Но известно, что прилив воды на море продолжается 6-ть часов, и отлив тоже; переход же может быть доступен только во время самого сильного понижения воды и, след., для него остается не более, как только ·два или три часа. Возможно ли же допустить, чтобы в столь короткое время такое множество людей, 600,000 мужей, кроме жен и детей, а всего от двух до трех миллионов, с множеством навьюченных животных и другого крупного и мелкого скота, перешли море, не по прямой какой-либо и гладкой дороге, а по морскому дну, вброд, при противном еще ветре, который еще более долженствавал замедлять шествие?.. И с другой стороны, каким образом египтяне, хорошо зная время и продолжительность приливов и отливов, могли опустить это из виду, и вступить в море, когда, после времени отлива, вода должна была идти на прибыль? И каким образом при этом все войско египетское могло погибнуть? При множестве колесниц, коней и всадников и прочих составных частей военной силы, войско это·должно было образовать длинную линию, имевшую занять почти всю мелководную переправу, простиравшуюся в ширину всего каких-нибудь на полчаса пути: каким же образом, при наступающем приливе, никто не мог спастись, ни передние, которые должны были быть уже у противоположного берега, ни задние, которые при виде возвышающейся воды, могли обратно спастись на берег?.. Да и какая нужда была для израильтян идти чрез море в конце залива, когда ныне северный конец моря от Суэца отстоит на 1¹/₂ часа пути, и в три или четыре часа обыкновенно обходят его на верблюдах? И какая нужда была и египтянам пускаться в него за израильтянами, когда они в объезд удобно могли ·бы их догнать на другой стороне? К этому надобно присовокупить, что такое мнение совершенно противоречит священному тексту книги Исхода, которая одна дает нам знать об этом событии, и в которой не говорится ни о каком·приливе и отливе, которым бы случайно могли воспользоваться израильтяне для своего спасения от египтян. Священный Бытописатель прямо дает видеть, что переход этот совершился по особенному действию Промысла Божия. По повелению Божию, говорится здесь, «Моисей простер жезл свой на море, и гнал Господь море сильным восточным ветром всю ночь, и сделал море сушею, и расступились воды. И пошли сыны Израилевы среди моря по суше: воды же были им стеной по правую и стеной по левую сторону. И погнались Египтяне, и вошли за ними в средину моря... И в утреннюю стражу воззрел Господь на стан Египтян, и привел их в замешательство; и сказали Египтяне: побежим от них, потому что Господь поборает за них. Но, по новому повелению Божию, Моисей простер руку свою на море, и вода, возвратившись в свое место, покрыла колесницы и всадников всего войска фараонова; не осталось ни одного из них. Так избавил Господь Израильтян из рук Египтян» (Исх.14:15–16, 21–30). Все говорит здесь о чрезвычайном чуде, совершившемся по особенному действию промысла Божия. Отвергая таким образом переход чрез море на севере от Суэца, или на юге близ него, как лишенный всякого вероятия и совершенно противный свидетельству откровения, переход этот издревле полагали ниже Суэца, дальше на юг от конца залива. Место это, по Атласам Еренберга и Menke № III, лежит на юге от Джебель-Атака, при северной подошве Джебель-Куэб, в долине Куэб или Таварик, при море. В Св. Писании местность эта определяется таким образом: «И двинулись сыны Израилевы из Сокхофа, и расположились станом в Ефаме в конце пустыни... И сказал Господь Моисею: скажи сынам Израилевым, чтобы они обратились и расположились станом пред Пи-Гахирофом, между Мигдолом и между морем, пред Ваал-Цефоном. И скажет фараон народу своему: они заблудились в земле сей, заперла их пустыня. А Я ожесточу сердце фараона... И ожесточил Господь сердце фараона, и он погнался за сынами Израилевыми... И сказал Господь Моисею: Что ты вопиешь ко Мне? Скажи сынам Израилевым, чтобы они шли. А ты подними жезл твой и простри руку твою на море, и раздели его, и они пройдут среди моря по суше... И (отправившись от Гахирофа) сыны Израилевы пошли по суше. И погнались за ними Египтяне, и вошли в средину моря. И в утреннюю стражу воззрел Господь на стан Египтян, и привел его в замешательство... И сказал Моисею: простри руку твою на море, и да обратятся воды на· Египтян, и к утру вода возвратилась в свое место, и покрыла колесницы и всадников всего войска фараонова; не осталось ни одного из них... Так избавил Господь в тот день Израильтян из рук Египтян... И повел Моисей израильтян от Чермного моря, и они вступили в пустыню Сур» (Исх.13:20, 14:1–4, 8–9, 15–16, 21–24, 26–28, 30, 15:22)... и шли три дня пустыней Ефам, и расположились станом в Мерре» (Чис.33:7–8), и пр. Из этого описания видно, что израильтяне предполагали из Ефама прямо отправиться пустыней к Синаю, миновав море, оставив его вправо от·себя. Но Бог повелел им принять обратный путь, чтобы провести их в пустыню чрез море, чтобы чрез то спасти их от египтян, ибо там египтяне догнали бы их и им не было бы спасения, и потому-то этот путь, как совсем неудобный по человеческим соображениям для их бегства и спасения, должен был казаться египтянам блуждением и совершенным незнанием местности, ибо угрожал·израильтянам или погибелью в море или приведением их обратно в Египет, и потому египтяне смело пустились догонять их, находя теперь весьма удобным покорить их себе. Из местностей, упоминаемых в этом описании, Ефам полагается на юг от горьких озер к пустыне Аравийской, обнимая собой конец Суэца со всех трех сторон. Под Пи-Гахирофом с достоверностью разумеют Аджруд или Агируд, ныне крепость с источником горькой воды, по дороге·путешественников от Каира к Мекке, на юг от Ефама к Суэцу. От Гахирофа или Аджруда, идя на юг, израильтяне имели у себя по правой стороне крутую горную цепь Джебель-Атака, простиравшуюся почти до самого моря, оставляя только проход по берегу на полчаса пути. При подошве этой горы, на юг от Аджруда, надобно полагать Мигдол, и неподалеку от него к юго-востоку – Ваал-Цефон; а по левой стороне теперь было море; впереди пред ними – горная цепь Джебель-Куэб (Goaebe), простирающаяся до самого моря; позади – неприятельское войско; оставался один узкий проход направо между горами Атака и Куэб, но чрез него только несколько человек могли спастись, и притом он вел в центр Египта. Таким образом, место перехода израильтян чрез Чермное море полагается, как сказали мы, на юге от Суэца, между Джебель-Атака и Джебель-Куэб, в долине, по западной стороне моря. Широта здесь моря, по описанию путешественников, соответствует той широте его, какая указывается в кн. Исход, где говорится, что переход продолжался всю ночь, и что при утренней заре израильтяне были уже на другом берегу (Исх.14:24), т. е. полагается в 6-ть часов пути. Сн. Целлера 1. р. 117. Хр. Чт. 1868 г. Авт. стр. 240. Такое мнение о месте перехода, как согласное с указанием Св. Писания, подтверждается и преданием арабов, по которому переход указывается именно на этом месте. Здесь у них Биркет Фираун (море Фараоново), Гаммам Фнраум (купальня Фараонова), Лжебель-Фираун (гора Фаpаонова). То же подтверждается сведениями о станах евреев по переходе чрез море. По ту сторону залива, прямо против Джебель-Атака лежит источник Моисея (Ajiun-Musa), и далее следуют станы, указываемые в Писании. И море здесь не так узко, как при Суэце, и не так широко, чтобы в ночь нельзя было перейти его. И берега его здесь не так круты, чтобы нельзя было спуститься в море, и подняться на противоположный берег. И притом, при Суэце близко конец залива, и там так близко идет большая дорога, что египтяне не могли бы почитать израильтян заблудившимися, если бы они там продолжали путь свой; и переход в конце Суэца не был бы таким чудом, как он изображается в кн. Исхода и в других местах Св. Писания (Пс.77:12–13, 105:9, 113:83, 5, 135:13–15. Нав.2:10, 4:23, 24:7. Чис.33:8. Прем.19:7. 1Кор.10:1. Евр.11:29. Есф.4:17. 1Мак.4:9). С другой стороны, нет основания предполагать переход и ниже, к середине залива. И притом ниже идут коралловые образования, которые, возвышаясь вдоль берегов со дна морского и плотно примыкая друг к другу, в иных местах в виде гор так высоко поднимаются под водой, что угрожают опасностью мореходцам; составляя надежное ограждение для мелких судов, они для израильтян сильно затрудняли бы переход их. Хр. Чт. 1868 г. Авг. стр. 229... Herz.IX. р. 242–213. Keil и Del. на Быт. и Исх. р. 410–419 и р. 425... Нельзя не заметить здесь, что новейшие, избегая чудес, или всю историю о сем переходе признают позднейшим прибавлением, или вместо перехода полагают обход кругом Суэзского залива, или утверждают, что Моисей воспользовался обыкновенным отливом и приливом моря, не признавая здесь никакого чрезвычайного действия промысла Божия. Сн. мнения о сем переходе в Библ. ист. М. Филар. период 4-й. Zell. 1. р. 117–118. Riehm. Библ. древн. 1879 г. р. 971–972.